Журнал "Юность" № 1 1979 | Часть II

Из темноты возник звук шагов.

? Добрый вечер," сказал Рокманис." Не угостите ли вы меня сигаретой" Мои кончились.

Сергеев протянул ему пачку, как трубку мира.

? Ну, что же вы решили" - спросил Рокманис." К сожалению, у меня нет юридических прав держать вас насильно.

? Остаюсь. До октября, как предусмотрено договором.

? Очень вам признателен," сказал Рокманис,? Вам это может показаться странным, но я рад, что вы остаетесь.

" Что же тут радостного" - спросил Сергеев недоуменно.

? Как бы вам объяснить... Люди, на которых можно положиться, для которых дело превыше всего, встречаются очень редко. Я ведь вижу, как вы работаете.

? Спасибо на добром слове, Валдис Янович," сказал Сергеев." Но все же для всех было бы лучше, если бы я уехал. Просто я эгоист и думаю только о себе, е мне нравится здесь работать. Я привязался к этому дворцу.

? Понимаю. Со мной тоже это произошло. Не могу бросить Элайне, хотя мне предлагали другую должность, в Риге.

? А вы давно в Элайне?

? Восемь лет, с тех пор как кончил Академию художеств. Я тоже эгоист." Рокманис улыбнулся." Я дождусь, чего бы мне это ни стоило, того дня, когда наш дворец будет закончен.

? Представляете," сказал Сергеев." Гиды, автобусы с туристами, экскурсанты в тапочках.

? Непременно в тапочках," сурово и непреклонно произнес Рокманис." Я никого не пущу во дворец без тапочек.

Они замолчали, глядя на звезды.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВ

Родился в 1951 году.

Окончил

Владимирский

политехническнй

институт.

Работает

инженером

на Красногорсиом

механичесном заводе.

Океан ушедших дней Станет тихим и великим. Станут резче и ясней И события и лики.

Кто-то истину от пыли Отряхнет и громко скажет: - Ах, какие люди были - И рукой на нас укажет.

Есть мягкие слова, как пластилин. Лепить из них стихи совсем несложно. Поэт над ними полный властелин, И эта власть прочна и непреложна.

Однако эти мягкие стихи,

К несчастью для него, недолговечны.

Они приятны, но неглубоки

И пробой невысокою отмечены.

Но есть слова - шершавы и тверды.

Из них нельзя лепить - их надо плавить, резать,?

Лежат они в пластах простой руды,

К себе не привлекая интереса.

Стихи из этих слов невелики, И нелегки, и даже угловаты, Зато они надежны, как штыки, Выносливы, как старые солдаты.

Баня

Старинная песня

Эх, да тело ли он веничком охаживает. Эх, да бороду ли мокрую поглаживает Эх, квасок на жарки камушки поплескивает. Молоды глаза в густом пару поблескивают.

Ты поддай, поддай еще, милок, поддай! На полок, милок, дубовый полезай! Эх, полез я на дубовый на попок. На полок почти под самый потолок.

Светлым бисером стекает с меня пот. Голова моя еловая гудёт. Эх, да стань, моя головушка, легка! Лучше бани нет забав у мужика!

Мыши

Играют веселые мыши Ночами на гладком полу,? Их осенью тянет поближе К людскому столу и теплу. Расставлены все мышеловки. Но мыши премного хитры. Они удивительно ловко Воруют крулу и жиры. Морочат заевшихся кошек И дразнят угрюмых собак. Никто из деревни не может Расправиться с ними никак. Но бабушка Марья на вечер Сухарик под печку кладет. Поэтому сало и гречу Никто у нее не крадет.

Весь парусник от носа до кормы - Единство содержания и формы, Над ним трудились многие умы. Оттачивая парусные нормы.

Но неуклюжий чудо-пароход Исподтишка завоевал все воды. Он хоть куда без паруса пройдет. Нисколько не завися от погоды.

ЙгйгЙГ

Душевлечатляющие виды Прелодиосят осень и весна,? Хорошо, что к плоскости орбиты Ось Земли слегка наклонена.

А не то б всегда стояло пето Или беспросветная зима, И стихи лирических поэтов Были б ограниченней весьма.

йгйгйг

На озере утят губила щука

И, наконец, лопалась на блесну ?

Полукопьцом согнулся крепкий спиннинг,

И леса натянулась, как струна.

Которая пружинила и пела,?

По ней красиво капельки сбегали.

Чудовище я вытащил на берег.

Хвостом хлестала щука по песку.

Вращая ненавидяще глазами.

Разинула зубастейшую пасть

И воздуху глотнула, задыхаясь,

И тут же с лязгом челюсти сомкнула.

Была покрыта мхом ее спина,

А чешуя металлом отливала.

Ей было лет, наверно, сто иль двести ?

По чешуе бы можно сосчитать.

Но я не стал расчетом заниматься,

А вынул из кармана финский нож...

И вдоль вспорол ножом я рыбье брюхо, Упругостью сравнимое с резиной,? Из брюха выпал старый ржавый ключ... И вдруг во мне возник вопрос внезапный: Цела ли дверь, которую ключом Когда-то этим старым отпирали!

ВЛАДИМИР СОРОКАЖЕРДЬЕВ

Родился в г. Кирове в 1946 г

Работал шофгром

на стройках Заполярья.

Онончил

Литературный институт. Участник VI

Всесоюзного совещания

молодых писателей.

Сейчас работает

в Мурманском отделе

Географического

общества СССР.

Двое

На двадцатом веку в сорок первое лето

В воскресенье двадцать второго июня

Плыло солнце, как радиозонд, над планетой.

Были юноша Коля и девочка Юля.

За селом среди шорохов, свиста и лиска

Было им невдомек, беззаботным и милым.

Что фашистские свастики кружат над Минском,

Над Кронштадтом, над Мурманском,

над Измаилом. А над ними кружили стрекозы и бабочки, И ромашки цвели вдоль пшеничного поля. Перочинным ножом вырезали на лавочке Сокровенное самое: ?Юля + Коля". Вырезали. И не было, видно, сноровки. Он порезался. "Поосторожней"," сказала И платком озабоченно рану неловко. Но, как доктор, старательно перевязала. Он коснулся губами девичьей щеки С благодарностью детской за ласку и дело (В это самое время у Буга-реки С развороченной крышей казарма горела, И чернела трава, и расколотый дуб Подминала, стреляя, стальная громада), А когда он губами дотронулся губ, Встрепенулась она, прошептала: "Не надо..." А внизу, а в домах слух от музыки жгло И ломились, ломились ларьки от продуктов. Но уже не гармонь занимала село, А военными маршами - репродуктор. И куда-то мальчишки скакали верхом, Волновался народ у колхозной конторы. Лишь двоих убаюкивал зеленью холм В сорок первое лето над уровнем горя.

Полюшко-поле

У сельского клуба в раскидистый куст ?

В обнимку сирень и рябина ?

Уткнулся, как мордою конь, "Беларусь",

И ветки стучат по кабине.

А в клубе - широкой и чистой избе.

Где на пол не бросят окурка,

Семен Наговицын, мусоля "Казбек",

Гуляет! Играет придурка...

В мгзуте и глине, худых сапогах.

Задирист, поспорить настроен.

Он ходит по клубу вдоль стен на руках,

Гримасничает, словно клоун.

А после мехи у гармоники рвет,

Как птице ей крылья ломает.

Тоскливые, грустные песни поет,

О северном крае рыдает.

Нет, .он не таков, Наговицын Семен,

Чтоб корчить весь вечер придурка.

И сразу серьезным становится он.

Едва появляется Шурка.

Красавица! Ради девахи такой

И жизни не жаль, что - таланта!

Он к ней подойдет и тряхнет головой:

? Позвольте сыграть, Александра!

А что ей сыграть, понимает и сам.

Без "Полюшко-поле" не танцы.

И ходят, тоскуя, по белым басам

Семена мазутные пальцы.

А за полночь снова засветится куст ?

В обнимку сирень и рябина ?

И Шурку с Семеном умчит "Беларусь"

Околицей, звездной равниной.

Туда, где рассвет опьяняющ и густ ?

Раздольное полюшко-поле.

Где будет кружить и кружить "Беларусь",

Как конь, обалдевший от воли.

ТАНЗИЛЯ РУДАКОВА

Окончила университет

в г. Уфе.

Работала

в республиканской газете "Ленинец", сейчас корреспондент еженедельнина "Спортивная Москва".,

Предположение

Люди - бывшие птицы. Только летать разучились. Летать не умеют. Вот потому и тоскуют. Глядя в синее небо.

Кажется небылью нам Затея Икара,

Того, что без страха взлетел

И, комете подобный.

След свой оставил короткий

На наших ладонях.

Вы приглядитесь внимательно

К линиям этим.

Словно рисунок пилота.

Что поутру чертит

Белым по синему

Вечные тайные знаки...

То ли судьба мне

Разбиться о камни.

То ли на крыльях взлететь

И, комете подобной,

След свой оставить

На чьей-то ладони.

Прохожий смотрит.

Раньше не смотрел,

Он не ловил в толпе меня глазами,

Хотя по сотне раз

Мы на день с ним встречались.

Шагали друг за другом

След во след.

И вдруг, о чудо!

Среди стольких лиц

Ему мое как будто приглянулось.

Наплыли тени Акварелью синей, И хрупкий иней Лег на кромки улиц. И колкий холодок Ресницы вяжет. А я бегу.

Прохожий ускользает,

Он мимо пальцев.

Как лесок, струится.

Он о моем волнении не знает,

А мне его сочувствие приснилось.

И я очнулась...

Пот, и дрожь, и радость,

И не пойму, к чему бы эти слезы!

О, если кто-нибудь меня попросит

Взглянуть в глаза.

Как преданный щенок,

Я так взгляну.

Что целый мир утонет.

Ах, скоро оттепель. Вернутся птицы в сквер. И воробьи, пируя беззаботно, Возней своей Отблагодарят за хлеб.

Он в город уйдет из деревни. Закончит лесной институт. Уедет туда, где деревья Весною, как птицы, поют. Вся жизнь его новою станет. Спокойной и сильной, как лес. Глухую сторожку поставит Из трех кубометров небес.

"Летят перелетные птицы".,

М. ИСАКОВСКИЙ Летят перелетные листья. Над лесом протяжно летят. И тень пробегает по лицам. Как будто деревья шумят!

Полнеба собой заслоняя. Едва научившись летать. Все кружит кленовая стая. От леса не в силах отстать.

Листву разметало по стуже. Все птицы вернутся весной. И новая роща закружит Над прошлогодней листвой.

ЛЕСЯ ВАХНИНА

Киевлянка.

Оиончила Киевский

государственный

университет

имени Т. Г. Шевченко.

Младший

научный сотруднин в Институте искусствоведения.

Не больно ли дорогам от колес! Или они совсем не замечают, что дождевая капля весит меньше, чем юный и надменный пешеход! А может, грубым словом их обидел шофер, в ненастье сбившийся с пути, а может, им, как людям, не уйти от страшных снов, навеянных войною! А может, это вовсе не дороги - морщины на лице родной земли!

С весенним ветром возвратись, любимый,

наполни счастьем опустелый дом,

тем счастьем, что казалось мне когда-то

великим чудом и великой смутой.

Когда тревога вырастала в нежность,

растерянно я простирала руки,

не ведая о сказочном богатстве,

которое даровано мне было

весенним ветром и дождем нежданным.

Мгновение, когда роса

на бронзовых ладонях листьев,

мгновение, когда неистов

и нежен ветер, павший на колени,

в волнах травы нашедший отраженье,

мгновение, когда ветвей

остолбеневших скованы движенья.

Твоих объятий в предрассветный час

последний миг, разъединивший нас.

Перевела с украинского Ю. СУЛЬПОВАР

Фасоннолитейный цех

Фасоннолитейный неласковый цех, фасоннолитейный...

В конторке дежурных электриков спор - конечно, идейный!

В конторке дежурных электриков смех и дым коромыслом! С каких - не пойму я - таких это пор ты весь в моих мыслях!

Фасоннолитейный, ночной, ледяной, суровый, не новый... Я мальчик. Я слесарь. Пролетом бегу от колкого слова!

Я слесарь... Мне хочется очень домой:

в кровать да эа книжку.

Мне так надоели все эти болты

и гайки! Мальчишка...

Фасоннолитейный, крутой старожил - смеешься и злишься! С каких - не пойму я - таких это пор зачем ты мне снишься!

...В конторке дежурных электриков жил, заботы приемля.

Спустился с придуманных сказочных гор. Поднялся на землю.

Проспект Металлургов

Проспект Металлургов ?

наш главный проспект ?

с реки начинает

свой вольный разбег! И, как по течению этой реки, плывут магазины, театры, ларьки! Окован бетоном,

украшен цветами - проспект Металлургов, нелегкая память! ...Я точно не помню,

когда это было ?

шумели березы

иль грозы пылали," но силою рук и душевного пыла проспект Металлургов

мы сами создали!

Пропахший рабочею дымной водой, он будет всегда молодой-молодой!..

КАКАБАЙ КУРБАНМУРАДОВ

Учился в Турнменском госуниверситете имени А. М. Горького, служил в рядах Советской Армии. Сейчас работает редактором в издательстве "Туркменистан".,

Море и пустыня

Говорят ученые: Где ныне

Вольно простирается пустыня.

Точно так же

Без конца и края

Раньше простиралась

Ширь морская.

Так-то так.

Гипотеза понятна.

Но как все гипотезы ?

Абстрактна.

До тех пор.

Пока не доведется

Этих двух стихий

Увидеть сходство.

Край родной мой.

Пышущий жарою.

Ты, как море.

Блещешь под зарею.

Как над морем.

Пролетают птицы,

Как у моря.

Не видны границы.

Щедрою весной

В Туркменистане

Каждый холм

Нежно-зеленым станет.

Переливом цвета

Глаз лаская.

Как вода каспийская

Морская.

Как валы морские

Великаны,

Бесконечно тянутся

Барханы,

И полоски светлые

Над ними ?

Гребни над волнами

Штормовыми.

А когда повеет ветер

Жаром,

Две стихии сходны миражами:

В Каракуме ?

Даль морская стынет,

В море ?

Миражом встает пустыня.

Хочешь, друг, стихи увидеть! Да, не прочитать, а встретить! Мы с тобой, из дома выйдя, Поглядим, силен ли ветер. Вот он облачко гоняет. Что похоже на овечку, А оно клочки теряет. Словно сон, недолговечно.

Но, прогнав его за город. Понесется ветер дальше. Ляжет облачке на гору, А торг не вздрогнет даже. Не услышит, не лочует. Что к ней облачко приникло. Тучи кучей здесь ночуют - К ним гора давно привыкла. О минувшем не тужило Наше облачко напрасно - Полежало и решило. Что к горам оно причастно. Выше всех оно на свете. Всех важней (таков характер]. Пусть себя потешит... Ветер Скоро сновь его подхватит. Ты со мной из дома выйдешь. Даль раздвинет поле зренья. Приглядишься - и увидишь, Где живут мои сравненья. Так смотри вокруг, не мешкай. Чтоб не спрашивать поэтов С иронической усмешкой: Где они нашли все это!

Снег

Шел снег вчера, как будто шла Дивизия в атаку. Но вот, не выдержав тепла. Стал отступать однако.

Скрывался в тень насколько мог, Когда ж прижгло лучами, То снег по улицам потек И хлынул с гор ручьями.

Лишь высочайшая скала.

Не кончив с солнцем спор свой.

Как бастион зимы бела.

Вся - вызов и упорство.

Утро

Нас птицы утром ждут - Открой окошко в пето И не жалей минут. Затраченных на это.

Присядешь на крыльцо: Листы звучат, как струны. Мир ясен, как лицо Невесты - девы юной.

Люцерны полоса. В ней искры не потухли. Пройдешься," и роса Твои намочит туфли.

Но скоро вновь жара Сухим огнем повеет. Недолгая пора... Цени, цени мгновенье!

Весенний ветер

По всем календарям уже весна, И на глазах меняется окрестность. Росу я видел нынче. Ото сна

Земля очнулась, И трава воскресла.

Весенний ветер с плеткою в руках,

Погонщик гроз.

Неутомим и жилист.

Хлопочет, суетится в облаках,

Чтобы они дождями разрешились.

О ветер-водолей.

Спеши, спеши ?

Скорее бы в полях зазеленело!

Я ветру благодарен от души ?

За доброе он нынче взялся дело.

Выросший в пустыне, я люблю растенья ?

Украшенье улиц и долин красу.

Есть пи наспажденье выше наслажденья

В жаркий день укрыться в арке ли, в лесу!

Карагач и тополь, ива и чинара.

Да поют в м гимны лира и гитара!

Но еще достойней лесен самых лучших

Саксаул, живущий средь лесков горючих.

Выросший в пустыне и влюбленный в мир,

Здравицу кричу всей фауне зеленой.

Но всего мне больше средь деревьев мил

Тамариск, цветущий у воды соленой!

Перевел с туркменского Н. НОВИКОВ.

J ВЛАДИМИР МОЛЧАНОВ

Родился в 1947 году. Служил в рядах Советской Армии. После онончания Воронежского университета работает в г. Белгороде в районной газете "Знамя".,

Минут счастливых не считаю.

Перед бедой спины не гну,

В безбрежном небе не витаю

И землю тоже не кляну.

Средь серых дней, ко сну способных,

Не помышляя о другом.

Одна ты, как степной пдеолнух,

Высвечиваешь все кругом:

И темный лес в папахе тучи,

И дым деревни в стороне.

Свет золотистый неразлучен

Со всем, с чем разлучаться мне.

Как солнце зимнее в начале

Седого утра, я притих

Над восходящею печалью

От солнечных волос твоих...

Когда ни любимой, ни друга, А в окна - метель да пурга, Я встану на лыжи упруго, Прогнутся под ними снега. Пусть ветер лоземкою свищет И псом обозленным рычит.

А все-таки проще и чище Летящее сердце стучит. А все-таки ближе округа И больше в дви кеньи огня. Хотя ни к любимой, ни к другу Несется по снегу лыжня...

Последние листья летят и летят. Чернеют и реки и лужи. Под окнами гроздья рябины горят Решительным вызовом стуже.

Как черный кочан, коченеет земля, Чернеют деревья и небо. Холодным огнем полыхает заря, А тучи как будто из снега.

И так захотелось мне осень продлить Рукой отодвинуть метели. Я из дому вышел, чтоб птиц проводить, А птицы уже улетели...

АЛЕКСАНДР КОКШИЛОВ

Родился

в Ярославле.

Сейчас живет

в г. Волжском

Волгоградской области,

работает

начальником

участка на заводе.

Студент-заочник

Литинститута

имени Горького.

Обман

"Билеты я, мальчик, достану тебе. Я скоро, постой у окошка..." Красивая тетя исчезла в толле И с нею отцовская трешка.

Ждал десять, ждал двадцать - ждал много минут. Народу почти не осталось. Ну вот и билеты уже не дают. Куда же она подевалась!

Я долго боялся поверить в обман; Стоял, как солдат в карауле. Еще раз зачем-то проверил карман И понял, меня обманули.

...Красивая тетя, промерзший вокзал. Мальчишка заплаканный... Хмурясь,

Отец мне тогда, утешая, сказал: Вы просто, сынок, разминулись.

й-йгйг

Шлем танковый, ватные брюки - Не боязно быть вратарем. И все ж обжигало мне руки Плетеным промерзшим мячом.

Когда с недалекой отметки. Примерившись, били сплеча,

Казалось, не выдержать сетке Оранжевой пули мяча.

Рискуя шальной головою, С размаха бросался на лед. Шутили тогда за спиною: Боится, что сетку порвет!

Под клюшки ложился я снова. Одно лишь в сознанье храня: Заметила бы Карасева, Влюбилась бы Гелька в меня!

Мы жили в то время, как все, И лучше кого-то едва ли. Спасибо за все "полосе" - Так поле у нас называли.

Шесть соток не лучшей земли Отцовская грызла лопата. Мы живы, мы выжить смогли Три разнокалиберных брата.

Картошка на сковороде. Печеная, просто в мундире... Картошка всегда и везде. Картошечка лучшая в мире!

Отец, как подсолнух, худой Под вечер качался устало. Зато никакой лебедой Весна нас уже не пугала.

И память надежно хранит То время несытного рая: Под солнышком ранним горит Лопата его штыковая!

Самолетик

То показывал брюшко, То планировал на спинке. Поднимался высоко. Опускался до травинки.

"Самолетик, самолет. Ты возьми меня в полет!?

Прокатиться так хотел! Я чуть-чуть не докричался. Самолетик улетел: У него бензин кончался.

ВЛАДИМИР ЧЕРНЫШ

Ему 23 года. По окончании педагогического института работал учителем. Живет

в г. Хмельницком на Украине.

16 лет

Сыр голландский, морс, оладьи, торт, как облак шоколадный. В вазах россыпи конфет. Девочке 16 пет.

С другом девочка танцует, лимонад с шампанским пьет. Мама в лоб ее целует, папа руку важно жмет.

Мип, талантлив как!. чертовски!.." лоб высокий, строгий вид - Иннокентий Смоктуновский с фотокарточки глядит.

Одноклассники как дети уминают винегрет. Миллионы лет планете - девочке 16 лет.

За городом

Мчался вихрем, не зная, почему счастлив я, воробья обгоняя, притормаживая. Щебетали колеса, солнца рвали лучи. Пели рыжие волосы, плыли в небе грачи. Сосны - слева и справа. Колокольчика свет. Утро. Молодость. Гравий. Старый велосипед.

Картошка

Я обещал помочь немножко," и это правда, не вранье," когда копал у ней картошку, верней, у бабушки ее... Бралась во мне такая сила!.. Я целый день не ел, не пил. Другого девушка любила... Я ничего не говорил... Свой проявляя норов бычий, весь был как будто из брони... Старушка волею приличий просила слезно: "Отдохни..." И что-то девушка шептапа, кричали гуси на реке. Лопаты лезвие сверкало, горела кровь на черенке.

И лица его не помню. Где мне было рассмотреть! Я глядеть старалась томно. Мне хотелось зареветь.

Плыл туман перед глазами, А с ресниц валилась тушь. Я сказать решила маме, А она смеялась: "Чушь".,

Воспоминание

То был старый, очень старый. Безнадежно старый дом. Пытку ветром, бурь кошмары Он сносил с большим трудом. Он кряхтел, урчал и плакал, А ведь раньше был "д,ай бог. Он как старенький Геракл, Что немного занемог: Он большой, да бревна сгнили. Он стоит, но как-то так. Будто в шутку уронили На него его чердак.

И вот в этом самом доме От людей и суеты, Закопав себя в соломе. Укрывались я да ты.

И средь притихшей старины Мы были люто влюблены.

Привет, король бубновой масти. Ты появился в октябре, И я искала слозо "счастье? В большом толковом словаре.

Напрасно плакали чернила На строчках странного письма... Я не спрошу о том, что было - Я все придумаю сама.

Я все придумаю, как надо. Ни в чем не буду обличать - На лбу твоем моя помада, Как всепрощения печать.

ЕКАТЕРИНА ГОРБОВСКАЯ

Москвичка. Окончила среднюю школу рабочей молодежи в этом году.

Светит солнце. Или месяц. Или вовсе ничего. А всего-то восемь - десять Дней, как знаю я его.

Несправедливость

Прости меня, мальчик пятнадцати лет - Тот самый, кому посвятила Свой первый, нескладный и нежный куплет. Который от всех утаила.

Прости меня, мальчик, ты даже не знал. Ты жил, ты учил логарифмы, А я все любила... И слезы ронял Пегас на нескладные рифмы.

Прости меня, мальчик, за то, что потом Повадилась, поднаторела. За то, что, склонясь над привычным листом. Другим посвящала умело.

А ты был со мною добрее других. Другие бывали жестоки. Прости, что тебе "самый первый мой стих И самые глупые строки.

ВИКТОР ГАВРИЛИН

Родился в 1948 г. в г. Бийске Алтайского края. Окончил Московский институт

иностранных языков имени М. Тореза.

Дожди на родине моей, и не слыхать уже ни птицы. Я столько недоспал ночей, теперь легко и сладко спится.

А осень так уже поздна, и так проста, и так неярка, что утром виден из окна другой конец пустого парка.

Яблоки

Запопонипи подоконник плоды - железо и нектар. А ночью снится: дым и кони и а синем августе базар,

откуда нас потом увозят с каникул петних поезда, и трутся яблоки в ааоськах и пахнут, пахнут навсегда.

Я их запомнил поименно. Созреет а августе земля, я повторяю упоенно: "Шафран, анисы, штрифеля..."

А знаешь, милая, ведь рано

с нескучным детством рушить связь.

Грызи румяные шафраны,

от сопнца щурясь и смеясь.

Еще не ночь. Не биты карты, когда один лишь дух садов зовет нас покупать плацкарты давно ушедших поездов.

Вот мы живем, и зарастает плотью та брешь, та нежилая пустота, где не сбывалась и кусала локти задиристая юная мечта.

Уста младенца дар теряпи вещий, и торопливый дух говоруна нас покидал, и обретали вещи простые и земные имена.

Не небеса, а небо над тобою, и не подать рукою до звезды, и то, что называется "судьбою", вдруг обретает явные черты.

Журавли

В непросохшем песу,

где березы в соку и где почки

по-спиртному звпахли и препью рвзит от звмпи, вразнобой где-то глухо бренчат бубенцы

на цепочке.

Ты пицо запрокинь - это просто петят журавли.

Что ты вздрогнешь, душа) Что ты, дикая,

спушвешь клекот, что за новость рвсспышишь, квкую отрвдную

весть!

Словно это к табе, споено это они не пропетом и нв ближней попяне сейчас собираются сесть.

А они пролетят - тонкой нитью, сквозной

паутиной," пролетят, квк приснятся, высоким небесным

путем,

и рввнется душа

на стихающий крик журавлиный... Ожидаем и любим и в вечной разлуке живем.

В той захолустной маленькой деревне вдапи от рек больших и от морей на кладбище среди кустов сирени могилу вырыли дпя бабушки моей. Бып непролазной грязью недоволен в три музыканта траурный оркестр, и горько-горько пахнуп канифолью сосновых досок православный крест. Была, как в песнях, мать-земпя сырая, и я по-детски пожалел до спез, что не было ни бога и ни рая, куда бы ангел бабушку укес. Лишь раз в году на хопмик из суглинка букет положат горше лебеды крестьянке из деревни Лебединка - нелепые нездешние цветы.

ЗОЯ ЭЗРОХИ

Живет в Ленинграде.

Окончила

Ленинградский

химико-технологический

техникум

имени Менделеева.

Я - посудомойка

Ныряют а теплый океан Тарелки, ложки... Но сначала Тарепку, ложку и стакан Я принести должна из зала.

А в зале - скользкие попы. Посуды звон и пиц круженье, И люди, стулья и стопы Мне затрудняют продвиженье.

Но я петляю, как в лесу,

С небрежной грацией вакхенки

И тряпку мокрую несу,

И полощу се в лоханке.

Я вижу стол. Он говорит:

"Огоре мне! Я запит щами,

И макеронами покрыт,

И им подобными вещами.

Стаканов грязных миллион,

Тарепки, крошки, випки, пожки..." ?

Так горько жалуется он.

Ко мне протягивая ножки.

Я подхожу. Нет, я не трус.

Я оценила обстановку

И вот уж маленький Эльбрус

Сложила весело и ловко.

Крутая хрупкая гора.

Угроза звонкого обвала.

Стояла смирно - так добра! ?

Покуда стоп я вытирала.

Затем, как в цирке - ловкость рук

И никакого нет обмана,?

Несу тарелок двадцать штук.

Пятнадцать ложек, три стакана...

Я ухожу. А за спиной

Сверкает стоп преображенный.

И чей-то взгляд летит за мной,

И чей-то шепот восхищенный.

Я купила маленький флакончик Под названьем "Красная Москва", Развинтив его стеклянный кончик, Я его понюхала сперва. Карандаш чернее зимней ночи. Он меня кпюет наискосок. У меня теперь большие очи Уползают прямо под висок. Я теперь могу носить сережки, Как береза или же ольха, И гуляя с ними по дорожке, Подцепить могу я жениха. В поисках на ногти перламутра Я хожу при серьгах и кольце. И лежит рассыпчатая пудра На моем веснушчатом лице. Я иду, и вверх меня возносят Туфли на высоких каблуках. Я не знаю, как их люди носят, Я б скорей ходила на руках. Спотыкаюсь, падаю, помаю. Отлетают с криком каблуки... А другие носят - я не знаю - Веселы, спокойны и легки. Я покупки складываю в кучку. Даже получается гора, И свою чудесную получку Вспоминаю, бывшую вчера.

Пришла зима. Нет, не завыла вьюга ?

Ноябрь легко сменился декабрем.

И за окошком плавно и упруго

Качнулась ветка с толстым снегирем.

И падал снег за дверцею балкона.

Казалось, воздух рвется и летит,

А ночью - ткань волшебного шифона.

Как чешуя русалочья, блестит.

И в смену я - в вечернюю, в ночную ?

В большой лаборатории, одке,

Обдумываю жизнь свою земную.

Подолгу замираю у окна.

Вот странный год! Весна короче строчки.

Блеснуло лето рыбою в пруду,

И быстрые, как ласточки, листочки

Умчались, город оставляя льду.

Я у весов. Но цепкий клюв пинцета

Замрет, схватив за шейку разновес...

Я вижу лес. Далекий свежий пес.

Лес в ореоле летнего рассвета,

В котором я была и не была.

Тот лес, который знаю и не знаю.

Лес пис и зайцев, сказки и тепла.

Зеленый, позолоченный по краю.

Я вижу птиц, стрекоз и лягушат.

Брожу я по ромашкам, по опушкам.

И лягушата так смешно спешат.

Что временами скачут кверху брюшком.

...О чем я, в самом деле! Молода,

Еще успею ясным лесом, летом

Гулять и рифмы складывать при этом.

Но отчего так трудно мне тогда!

ВЛАДИМИР КАРПЕЦ

По образованию юрист. Работает в Институте права АН СССР. Участник

литературной студии при МГК ВЛКСМ.

Быле, наверно, осень, а может быть, весна. У старого театра мне было не до сна. Чего-то не хватало, а может быть, зари, И я смотрел на эти большие фонари. И стало вдруг тоскливо, а может быть, светло, И вспыхнуло пуною фонарное стекло. И заиграла флейта, а может быть, рожок, И сверху на деревья посыпался снежок. И не прошло минуты, а может быть, и двух, И снег под фонарями рассыпался, как пух. Так падает под лампой, ло комнате паря. Оторванный рукою листок календаря.

...Листе паденье в форме цифры 8 свершается, поскольку это осень и время листопада. Далеко белеет пароход, и мне легко его принять за парус одинокий. Но бурь никто не ждет, и он, далекий, качается на медленной волне. Ребенок в незашторенном окне глядит на волны, слушая и слыша, как музыка волнуется, колыша волну, рожденную на глубине. И волны разбиваются. Оне прощаются с понтиискою свободой, как тот ребенок, что глядит на воды, прощается с грядущей пустотой и забывает о свободе той.

В. ФЕКЛЯЕВ. Плакат.

По залам Всесоюзной художественной выставки "Молодая гвардия Страны Советов",

посвященной 60-летию Ленинского комсомола.

Н. СОКОЛОВА.

Голубые дороги юности.

(Саяно-Шушенская ГЭС). Центральная часть триптиха.

Е. РОМАНОВА

Портрет артистки И. Чуриковой и кинорежиссера Г. Панфилова.

И. РЗАЕВ.

Мирное созидание. Из серии "Шамхорская ГЭС".,

М. ТАЛАШЕНКО-

Субботний в ботаническом саду.

К НАШЕЙ ВНЛЯДНЕ

ОЛЬГА

НЕМИРОВСКАЯ

ПОСТИЖЕНЬЕ

Всесоюзная выставка "Молодая гвардия Страны Советов"

. Юлость" jVj 1.

олодость прекрасна. Обаятельна и 1 самозабвенна. Серьезна, романтична, притягательна. Жажда великих свершений движет ее поступками, самоотверженность определяет возвышенные порывы, героизм.

Такой предстает перед нами молодая гвардия Страны Советов на Всесоюзной художественной выставке, показанной недавно в Москве. Это ей, боевой, энергичной юности, посвящаются произведения живописи, скульптуры, графики, декоративно-прикладного искусства. Все 60 лет славной истории Ленинского комсомола вместила в себя яркая, убедительная художественная летопись. Ее начинали такие замечательные мастера, как Петров-Водкин и Самохвалов, ее продолжали Пименов, Дейнека, Кук-рыниксы, и теперь страницу за страницей вписывают художники среднего и самого молодого поколения, пришедшего в искусство в семидесятые годы. Все они сказали о жизни и времени по-своему, точно, искренне.

Особенно пристально вглядывается зритель в работы молодых, ибо они лучше других могут почувствовать своих ровесников, их устремления и помыслы. Об этих произведениях и пойдет речь в данных заметках.

На выставке "Молодая гвардия Страны Советов" зритель, безусловно, отметил широту охвата действительности, стремление молодых художников работать на переднем крае нашей жизни. И прежде всего понять своего современника в труде, в работе, где раскрываются лучшие духовные, нравственные качества современника.

В Тюмени написал Д. Шушкалов портреты тружеников, представленные на нашей третьей обложке. Очарованный суровой, загадочной землей, он создал ее образ в картине "Город нефтяников Нижневартовск". Жизнь строителей БАМа, их будни и праздники отображают в своих полотнах В. Рожнев и В. Грызлов. В графических листах воплощает В. Фекляев образы солдат-пограничников с Курильских островов. С партией геологов глухой тайгой Дарасуна ведет нас живописец В. Николаев, и вместе с художником мы постигаем смысл жизни этих ребят, тот нравственный стержень, который поддерживает их в трудной дороге.

На одном из участков Саяно-Шушенской ГЭС увидела Н. Соколова светловолосого паренька с глазами мечтателя и романтика. Он шел по строительной площадке и нес в рабочей каске нежные, трогательные ромашки. Одна небольшая деталь, подмеченная художником - как много дала зрителю в понимании героя.

Труд как живой фермент... Эти слова из "Капитала" Маркса в одной из своих недавних статей вспомнила Мариэтта Шагинян. Как фермент для живого организма, труд необходим, он одухотворяет жизнь, придает ей смысл и ценность. Именно в этом направлении ведут нравственные и художественные искания серьезные, думающие молодые мастера. Не так еще много явных завоеваний на этом пути, но выставка показала, что курс взят правильный. Как дело жизни ощущает свой труд, свое искусство молодая женщина - художник с картины С. Понома-ренко "В Удмуртии". Много голубого"цвета надежды и радости - вводит Т. Палло-Вайк в портрет слесаря завода "Ильмарине? Рейна Асберга. С юмором, родственным студенческому капустнику, рассказывает М. Талашенко о работе на субботнике...

Молодого художника с походным мольбертом сейчас можно встретить повсюду - на заводах, строительных площадках, в полях, рыбачьих поселках. Первые знакомства, перЕЫе впечатления всегда са-

81

мые общие. И естественно, что на ранних этапах освоения темы наиболее доступным и понятным становится пейзаж. Не случайно на выставке много работ, где природа, пожалуй," главное в картине. Авторы и не скрывают этого, иногда сознательно обнажая прием. В "Мирном созидании" И. Рзаев показал небольшую группу художников, приехавших на Шамхорскую ГЭС. Залитые солнцем склоны древних, величаво-спокойных гор, атмосфера дружного труда - все "пронизано пафосом жизнеутверждения. Художники изображены пока в стороне от главного места работы, словно затерялись на дне глубокого ущелья. В таком сюжетном повороте дается ощущение могущества природы, восхищение человеком, вера в его силу, разум. И, может быть, сознание собственнрй малости перед величием и размахом созидания.

Мотив мощи земной стихии в картинах, где главная тема - труд человека, довольно часто используют живописцы разных творческих школ и почерков. Только бы это решение не стало обязательным и, увЫ, расхожим атрибутом... Ведь если тема, в данном случае производственная, взята вне ее сложных - социальных, нравственных, психологических - связей и не одухотворена личностью самого художника, рождаются холодноватые, хотя и достаточно грамотные сочинения.

? Одной из примет выставки (особенно это видно в работах молодых) стало обилие индустриальных пейзажей. Покоренный гением научно-технической мысли, полетом космической фантазии и не менее фантастичной реальности, художник открывает новую красоту грандиозных инженерных сооружений. -Жаль только, что восхищение четкими конструктивными формами, порой причудливыми, словно бы ^инопланетными, становится подчас едва ли не единственным признаком современности. Можно понять интерес к декоративности, своеобразному пластическому ритму форм и линий, но настораживает их некоторая отвлеченность (не всегда они одушевлены живым чувством художника). И потому появляются внешне эффектные, красивые по цвету и освещению натюрморты из металлоконструкций.

А ведь индустриальный пейзаж ставит перед художником задачу осмыслить человека в современной обстановке. Забывать об этом - значит обеднять и себя и зрителя.

В полотнах, с которых глядит звонкоголосая, уверенная юность, покоряя открытым, радостным приятием мира, вдруг останавливает внимание внутренняя сосредоточенность многих героев, интенсивная работа мысли. Напряженно всматриваются вдаль герои Г. Келауридзе - юноша и девушка с картины "По комсомольским путевкам". Поезд мчит их по v бескрайним просторам, впереди - новая, самостоятельная жизнь. Как сложится она для них" Сумеют ли с достоинством пройти испытания, обретут ли себя, друг друга".,. Задумалась и вчерашняя школьница на полотне А. Акыева "В родной деревне" - о своей дальнейшей судьбе, о том, как жить, правильный ли избран путь.

Проникнуть во внутренний, духовный мир совре-' менника - задача нелегкая. Тут нужен и определенный художественный опыт и опыт общения, знание людей, которых пишешь. Портрет актрисы Инны Чуриковой и кинорежиссера Глеба Панфилова, созданный Е. Романовой," это своего рода программно заявленное утверждение духовности. Невольно вспоминаются строки Данте, вдохновлявшие художников Возрождения, которые утверждали своим искусством высокие гуманистические идеалы:

Тот малый срок, пока еще не спят Земные чувства, их остаток скудный Отдайте постижеиью новизны... Вы созданы ие для животной долн, _ Но к доблести и к знанью рождены.

Иногда, впрочем, в некоторых произведениях внутренняя сосредоточенность только обозначена и воспринимается, скорее, как внешняя отрешенность изображенных на полотне персонажей. Не всегда молодому автору удается найти для своих героев активный выход из этого состояния.

Осваивая творческие традиции, молодые художники понимают: сегодняшний день уходит своими корнями в историю. Не случайно вспоминает Т. Наза-ренко декабристов, восстание Черниговского полка. В работах молодых оживает минувшее, героические события прошлого перекликаются с делами нынешними. Прослеживается связь времен, преемственность поколений комсомольцев двадцатых, сороковых, семидесятых годов. Энергичны, полны решимости сражаться за лучшую жизнь герои Д. Умар-бекова. Уходят в революцию, в весну семнадцатого года латышские стрелки А. Мелдере. Упорно учатся деревенские парни и девушки в "Ликбезе? Л. Шилова.

Близкой болью, памятью отцов и матерей звучат драматические события Великой Отечественной войны. Художники, знающие о ней по книгам, кинофильмам и рассказам фронтовиков, взволнованно воплощают свое понимание героизма Этому посвящает Т. Перцев полотно "Малая земля", об этом рассказывает С. Шарипов в "Воспоминании".,

В нашу эпоху миллионы людей объединяет одно желанир - отстоять мир. Война не должна повториться " это заявляют трудовые люди всех континентов. Поэтому так волнует плакат В. Фекляева "Мир планете Земля" - пронзительный, как заклинание, решенный тонко и вдохновенно. Мягкие силуэты юной женщины и ребенка, многоцветье радуги, серебристые облака, голубизна неба звучат песней во славу счастья мирной жизни.

Так выглядят молодые на Всесоюзной выставке, о них эти заметки. Может быть, не всегда еще глубока мысль в работах тех, кто вступает в искусство, не всегда самостоятельны подходы к теме и творческая манера, но экспозиция показала, что идет активное освоение живых художественных традиций, постижение нашего стремительного, обновляющегося мира - продолжается.

ЮРИЙ ИВАНОВ

РЯДОМ

С САЯНО-ШУШЕНСКОЙ

Для многотысячного коллектива строителей всесоюзной ударной комсомольской стройки - Саяно-Шушенской ГЭС - год 1978-й был особенным. В День энергетика. 22 декабря, дал ток первый агрегат этой крупнейшей в мире гидроэлектростанции. Однако грандиозная победа не снимает на первый взгляд, казалось бы, далеко отстоящих от энергетики, но тем не менее очень серьезных экологических проблем. Как повлияет строительство на окружающую природу" Что станет со знаменитым Саяно-Шушенским заповедником? Как сохранить животный и растительный мир в местах, где идет проектирование и сооружение очередных комплексов Саяно-Шушенской гидроэлектростанции" Геодезисту Юрию Иванову - 28 лет. В составе одной из экспедиций Ленгидропроекта он участвовал в изысканиях на верхнем Енисее. В своих записках он ищет ответа на эти вопросы.

н

|а экспедиционном дворе шум сборов, а над котлованом Саяно-Шушенской ГЭС - облако пыли и дыма. Пыль оседает сверху после скальных взрывов, пыль поднимается снизу от проносящихся по берегам реки БелАЗов; шлейф пыли извивается над клокочущим Енисеем. По вершинам соседних хребтов тянется то ли легкий дым, то ли нижняя кромка кучевых облаков. Красиво" Не дай бог так воскликиуть, если рядом работают геодезисты! Для них не то что пыль - легкое марево - препятствие, мешающее точной работе оптических приборов.

"Сейчас изыскателям хватает работы у строящейся плотины. Чего радн отправлять десяток специалистов в безлюдный Саянский коридор на четыре месяца?? ?" подобное сомнение возникало у людей, озабоченных лишь возведением ГЭС и мало знакомых с Еерхиим Енисеем. Онн забывали, что сама плотина окажется ненужной, если за ее спиной вода разрушит берег и пойдет по новому руслу. Пока такая опасность исключалась, но со временем оиа может стать реальной... Об этом предупреждали геологи Ленгидропроекта после июльской разведки 1974 года. Вот отрывок из отчета тех дией:

"Обвалы и оползни получили в верхнем Енисее широкое распространение. Огромные обвальные цирки с крутизной до 80/, высотой до 80 метров и шириной фронта до 500 метров дают общий объем обвалов до восьми миллионов кубометров... Создание водохранилища явно вызовет активность гравитационных процессов, особенно в первые годы. Возможно усиление сейсмичности. Под водой окажется большая часть осыпей, переувлажнение которых вызовет подводное оползание, вовлечет в процесс надводные части осыпей и обнажит коренные породы. Последние будут подвергаться выветриванию и разрушению..."

Тревожные эти записи настораживали еще в городе, давали первое представление о новых местах.

"Нужно самому везде побывать и обо всем составить собственное мнение. Ииаче изыскателем не станешь" - такова точка зрения нашего шефа, кандидата геолого-мииералогических наук Арнольда Ивановича Атласова. Ему трудно возражать. Мы знаем, что Атласов-то побывал почти везде! Вспомнив, что побережье Енисея изучено им на сотни километров, местные юмористы предложили прибавить

72

к его "г,еографической" фамилии приставку "Енисейский". Но сообразили - к той же фамилии придется тогда добавлять: "Амурский", "Колымский", "Инди-гирский", "Ленский".,..

Масштабами объезженных районов едва ли кого удивишь в наш век. Двадцать лет назад бывалые полевики удивились другому; всю свою первую зарплату за летний полевой сезон молодой геолог Арнольд Атласов "выбросил" на дорогой микроскоп. Прибор затем "г,остил" в экспедиционных палатках - местах, где странствовал его хозяин. Не дожидаясь зимней "камералки", геолог спешил сам исследовать занятные образцы пород.

Кто же такой Арнольд Атласов" Энергичный, резкий, не терпящий помех в работе ученый" Самолюбивый руководитель, увлеченный делом, но доверяющий лишь себе? Или опытный геолог, способный преодолевать и горные хребты и... бумажные пороги стареющих правил" "Сам, сам, сам..." - от Атла-сова коллеги слышат чаще всего именно это местоимение. Не самолюбивое "я", "мое", "мой", а ответственное: "сам сделаю", "сам пройду" или "р,ешу самостоятельно". В стенах Ленинградского университета он сам выискивал новые методы химических анализов. В тайге один рвался проверить интересные и сложнейшие маршруты.

Для Ольги Уткиной, семнадцатилетней участницы наших изысканий, нет сомнений: Арнольд Иванович - самый смелый, самый знающий, самый сильный... Как-то раз, правда, ее убеждение было ненадолго поколеблено...

...Ежедневные обязанности повара приучили Олю трезво воспринимать романтику походных костров, но тем загадочнее выглядели в ее глазах сложности геологических исследований. Однажды, оставив кухонные дела, девушка взобралась на утес и приникла к окулярам бинокля, наблюдая за продвижением сверх цепочки изыскателен...

В то утро нас было четверо, отправившихся в маршрут вдоль Енисея. Арнольд шел впереди, выбирая удобные ступени для подъема. Путь по острому гребию хребта был тут единственно возможным: крутые обрывы обрезали тропу с обеих сторон.

Миновал полдень, час, второй, а до вершины еще около трехсот метров. Внезапно Атласов остановился, замерли и остальные. На светлом фоне неба Ольге хорошо видны темные фигурки людей, застрявших перед изломом хребта. Гребень изгибается здесь крутой седловиной, испещренной узкими провалами. Нам это место не внушает особых тревог, но ведущий указывает на очередной "иож", окаймленный глубокими трещипами. Шеф сравнивает его с гнилым зубом: чуть тронь - н покачнется. А обойти "подозрительный зуб" невозможно. Удивление идо-сада охватывают наблюдательницу, увидевшую, как вся группа повернула назад. Да и все мы противимся решению Атласова отступать. Одни ворчат: "Арнольд стареет и осторожничает", другие указывают на предстоящие потерн рабочих часов; маршрут-то надо завершать!

Маршрут мы завершаем на следующий день, выйдя к вершине с другой стороны. Бросив рассеянный взгляд на красоты простирающихся вокруг Саян, геологи уставились в землю - состав почвы занимает их больше, чем художественные особенности горного пейзажа. Геодезистов же, напротив, интересует горизонт, хотя в нем мы выискиваем не редкие краски природы, а редкие для этих мест триангуляционные знаки. Неожиданно задул сильный ветер; густые облака подкрались к нижним склонам, стали мешать наблюдениям. Внизу в это время уже хлещет ливень, доносится bi>m камнепадов.

Тучи быстро проносятся дальше; виден гребень хребта и - оскал его седловины - препятствие вчерашнего маршрута. Внимательный Николаев там что-то - замечает, всматривается и торжественно объявляет: "Ребята, ветер выбил зуб в этой челюсти!?

В чем дело"

Оказывается, порывов ветра и дождя было достаточно, чтобы рухнул "г,нилой зуб", настороживший вчера Атласова...

Синяя нить верхнего Енисея на карте легко охватывается взглядом. А на месте достаточно миллиметра этой линии и... теряется в пространствах реки взор наблюдателя. Так и схема наших изысканий вдоль Енисея выглядит по плану очень простой. Но на деле трудно предусмотреть, где и когда закончится очередной маршрут. Неожиданности начались в скалах.

Кто первым изрек этакую глупость; "Надежный, как скала?? Скалы, как и люди, ведут себя по-разному. Многие из глыб требуют к себе особого внимания - к этому выводу мы пришли, наблюдая, как подземные толчки, родниковые воды, бурный Енисей и шквалистый ветер изменяют очертания берегов, миллиметр за миллиметром искажают отметки высот, обрушивают десятки кубометроЕ пород. Топографические карты Саян следовало бы проверять каждый год, так как устареть они могут и... через день после своего рождения.

Такая проверка доступна геодезистам, "вооруженным до зубов" оптической аппаратурой и математикой. Правда, у Владимира Ивановича Корнем арсенал невелик: точный нивелир, бумага да охотничий нож для заточки карандаша. Вооружен еще ои н опытом пятнадцатилетней работы в экспедициях н необычной пунктуальностью...

Третий день Корнев молчалив и хмур. За обедом он, похоже, даже не заметил того, что съел. Ушел, забыв буркнуть привычное "спасибо", а вскоре вновь приник к окуляру нивелира. Сейсмологи сообщили о легких "волнениях" за спиной строящейся ГЭС. Люди особых толчков не почувствовали, но бездушные скалы в подобных случаях восприимчивей и способны сместиться... Геодезист знал; новейшая арочио-гравитационная конструкция ГЭС рассчитана на самое "предательское поведение" окрестных скал. Но помнил он и о другом: на плечи этих скал никто еще не взваливал более тридцати кубических километров воды! 1

За скалами нужен глаз да глаз, оптический, конечно. Но как уследить за миллиметровыми движениями гор, если каменные гиганты начинают дрожать н колебаться в знойной дымке июньского марева?! Или "выбивают почву из-под ног" нивелировщика, заваливая очередным камнепадом репера2 с отметками высот!

Глаза давно устали от многократных отсчетов, а теперь перед ними новый объект. Сквозь перекрестие нивелирной трубы Корнев долго рассматривает щербинки валуна. Откуда он скатился? "Каменный гость" застрял на склоне у самого обрыва. Если верить 40-кратному увеличению оптики с перевернутым изображением, то пришельца стоит лишь тронуть, н он рухнет в... голубеющее под ним небо. Свернуть в сторону и обойти препятствие нельзя: слева - бурлящий Енисей, справа - отвесные скалы. Что делать".,.

1 31,3 км' - будущий объем Саяно-Шушенского водохранилища (Прим. автора).

В стороне от Кориева молча сидит парень двадцати шести лет. Помощник примостился на ящике от нивелира и терпеливо ждет последнего отсчета. Он ведет вычисления; с точностью до миллиметра готов указать высоту каждой стоянки, давно начертил схему сегодняшнего хода, а на последней странице журнала заранее подписал: "Вычислял Юрий Ветров". Осталось лишь замкнуть пройденный маршрут в триангуляционную сеть н, сверив результаты, выяснить, насколько дрогнули береговые скалы перед подземными силами.

Юра впервые сталкивается с горными условиями работ. Самостоятельного задания ему еще не поручили, но предупредили: "Учти - работать и соображать должен сам; Корнев нинчиться с помощниками не любит!? В первый же день Корнев нянчиться с ним действительно не стал, сунул в рукн рюкзак, штатив и коротко бросил: "Пошли!? Заметив через пять километров, что парень не отстает, поинтересовался: "Как тебя зовут"?

? Юра.

? Пиши, Юра: точка стояния - пункт 32, точки наблюдения - репер 19...

Дальше в течение многих дней звучали числа н названия, понятные нм двоим. Сегодня молчание явно затянулось.

? Полюбуйся," проронил наконец Корнев, отходя от нивелира.

Юра осмотрел в трубу каменное препятствие: ситуация стала ясна.

? Его можно сбросить.

? Нужно," откликнулся Корнев, рассматривая журнал и думая в то же время о засечках на пункты другого берега. Он не увидел, как Юра скользнул в сторону и, беззвучно цепляясь кедами за ровный базальт, стал быстро подниматься вверх.

Скоро парень остановился в раздумье. Впереди извивается распадок, а дальше цель подъема - обрыв с застрявшим валуном. Подниматься удобнее в обход по логу сквозь кустарник, ио молодой изыскатель наслышался об укусах таежных клещей. И хотя противоэнцефалитная прививка позади... "На голых скалах этих тварей должно быть меньше"," решает топограф, разглядывая в бинокль полторы сотнн метров крутого склона. Скалы производят впечатление вполне доступных: множество выступов, ниш и трещин обещает превратить подъем в легкую игру с препятствиями. Итак, решено!

Лог с журчащим ручьем он пересек, но следующие шаги оказались шагами... назад. Осыпь мелкого щебня ожила, с шелестом окружила ноги, потянула за собой вниз.

"Но не спускаться же, едва попав в горы!" - мелькнула гордая мысль. А скоро н отступать стало нельзя: с обеих сторон нависали гладкие стены, за спиной осыпались задетые плитки, не оставляя для спуска даже зыбких ступеней. Впереди под углом в 80 градусов шла к небу узкая трещина - убежище летучих мышей, пауков и змей. При желании туда можно протолкнуть плечо и, опираясь на внутренние стены, ползтн вверх. Другого пути не было.

Этот двадцатиметровый участок подъема отнил час Час упорной борьбы за новые сантиметры, за возможность удержаться там, где сползает ветхий щебень, ломается сухой кустарник, рушится внешний слон скалы. От жаркого солнца и постоянного напряжения бежали ручьи пота, и лишь правая рука стыла от холода н сырости глубокой расщелины.

На северном горизонте просматривалась огромная стройка. Отсюда открывался великолепный вид на сооружения Саяно-Шушеиской ГЭС, на новый железнодорожный мост, на Енисей... Но лишь подняв голову, топограф уяснил, что теперь ие до пейзажа. Небольшая площадка замыкалась нависшими вокрут ровными плитами скал. В сущности, это был тупик, где нет пути назад; короче говоря, ловушка.

Высота нового барьера не превышала и шести метров. Можно рискнуть и проползти половину стены, дальше - ломать шею. Сообразив это. Юра отчетливо понял, что означает фраза из правил тех никн безопасности: "Одиночные маршруты в горной местности запрещены". А ведь он даже ие предупредил Корнева о своем "подвиге". Где тот будет искать помощника?

? И долго ты думаешь прохлаждаться" - Над каменным гребнем показалась голова Володи Корнева. Исчезновение товарища он заметил не скоро; шум падающих камней отвлек его от тригонометрических выкладок н сразу указал направление поисков. Юру он догнал, когда тот уже висел между небом н землей. Оценив ситуацию, опытный полевик решил, что самой громкой и отборной руганью положения не изменить. Проворчав все колоритные выражения себе под нос, Володя быстро двинулся по лощине, в обход.

? Поднимись выше и освободи один из карабинов своей сумки. Так, защелкиваю... Двигай! - Оказывается, два ремня от полевых сумок можно соединить и получить три метра недостающей связки. Шаг, еще шаг, и крепкая рука вытаскивает Юру из каменной западни. Рукопожатие длилось чуть дольше, чем требовалось, но есть лн регламент на такие мгновения? Затем оба молча карабкаются к валуну. Вскоре четыре ладони покачнули серую глыбу.

Спускались онн медленно. Корнев не спешил с назиданиями, думая о собственной рассеянности. А Ветров чувствовал себя виноватым, хотя и рисковал лишь собственной жизнью. Он вспомнил теперь об особой математике изыскателей: рискуя собой - рискуешь другими. Нелепо погиб - обворовал товарищей...

Подводные обвалы, подмыв неустойчивых берегов, "сюрпризы" подземных ключей - все это может кончиться тем, что вода "превысит свои полномочия" н появится в самых нежелательных местах. Там, где совхозы рассчитывают иметь пойменные луга с сочной травой, возникнут обширные болота. Грунтовые дороги пересекутся с мутными потоками, а леса, отведенные под заповедники, начнут гнить на корню, станут непригодными для обитателей, привыкших к сухому климату. Природных бедствий можно избежать, если заранее уточнить обвалоопас-ные участки водохранилища. И гидротехники либо разрушат взрывами нависшие массивы, либо укрепят их, прибегнув к защите дополнительных дамб.

...Наши бинокли уже третий час направлены на противоположный левый берег Енисея. Несколько человек, будто загипнотизированные, не отрываки взгляда от подозрительных трещин н ниш выветренных скал. Глаза устали от содружества с оптикой, ио по-прежнему ищут ответы на. важнейшие вопросы - базальт, гранит или непрочные сланцы составляют тот далекий, склонившийся над логом массив" Каковы глубина н угол падения длинной трещины, отделившей от хребта тысячи кубометров породы" Есть ли осыпн за этим склоном и дальше, вверх по ручью Малые Уры" Прочный ли грунт под деревьями, что скроются в 60-метровой толще воды" Вопросов много, и, казалось бы, чего проще - не теряя времени, садись в катер, переправляйся через реку и выясняй все на месте. Не так трудно перевалить через хребет и. пройдя по руслу притока, понять,

какие неожиданности произойдут в этом заливе будущего моря... Стоп, нельзя! Перед нами территория государственного Саяно-Шушенского заповедника. Еще в мае в заповедник было отправлено письмо, где руководство экспедиции сообщало об опасности подводных обвалов в районе заповедника. Экспедиция просила пропустить своих сотрудников в эту зону для уточнения границ ожидаемых "всплесков". Дирекция заповедника более месяца "приходила в чувство" от угрожающих вестей, собиралась с ответом. Затем пришел... отказ! Причина была неясна. Послали второп запрос. Что - сидеть теперь без дела? Не таков Атласов.

...Обширные пространства заповедника до сих пор остаются для нас белыми пятнами. Хорошо проверены склоны правого берега: для лабораторных анализов взяты пробы грунта; определены массивы, где необходимо вмешательство взрывников. Но, по данным аэрофотосъемки, скалы, требующие срочного "лечения", должны быть и на другом "запретном" берегу. Породы еще можно обследовать, пока сухо и потоки дождей ие превратили камень Б скользкую западню. Однако старые правила Саяно-Шушенского заповедника явно не рассчитаны на природные законы Саяно-Шушенского водохранилища. И это несоответствие старого с новым оборачивается для нас препятствием более сложным, чем все пороги и осыпи, вместе взятые.

Что же предпринять" Решение нашел Арнольд Атласов. Нашел потому, что всю жизнь привык взваливать себе на плечи н рюкзак и... ответственность.

? Геодезисты пусть продолжают привязывать1 все найденные блоки 2. Остальным собираться и переправляться вверх, к логу Большой Шугур. А завтра утром я с палаткой высаживаюсь на том берегу. Пока егеря обнаружат вторжение да сумеют меня выловить, пройдет не меньше недели. За это время можно самому найти и зафиксировать все осыпи с трещинами. Вскрывать сомнительные зоны и делать замеры будем позже. Придет же когда-нибудь нам разрешение на вход в заповедник!

Каждый обвалоопасный массив Атласов нумеровал на темной скале белой краской; теодолиты нацеливались на новый объект, а журналы наблюдений в градусах, минутах и секундах фиксировали найденные точки. Эти документы с математической точностью засвидетельствовали, что, где и сколько проделано одним человеком за восемь дней. Цифры геодезистов не могли сказать лишь о том, как это проделано. ...Вскоре, загрузив в катер последние палатки, мы двинулись к основному лагерю. А через несколько дней вместе с осенними дождями пришло запоздалое разрешение на вход в заповедник. Но теперь лезть на мокрые откосы скал было бы самоубийством.

Вечерний костер догорал. Обугленные поленья потрескивали, обдавали нас последним теплом и рушились на выжженную траву. Не хотелось тушить пламя; за нам чудилась искрящаяся жизнь, в которую мы ие решались вмешиваться. Истекали последние дни наших исследований верхнего Енисей. Скоро домой. Продукты быстро кончались; запас ?живого мяса" - два десятка пойманных белок - гулял на свободе. Ветров заявил, что белкам тоже нужны запасы к знме, и отпустил пленниц в тайгу. Мы понимали: даже Е лесу человек должен думать не только о своем желудке.

Не мясом единым жив человек. Если, например, лишить обеда Арнольда Атласова, то он по этому поводу лишь очередной раз сострит. Но когда Ветров стащил у него свежие ленинградские газеты... До сих пор Юра не знает, как помириться с разгневанным начальником.

И все же не прессой единой жив человек. Шур-фовик Николай Алексеевич Малышев относится к газетам спокойно, а беспокоится он сейчас об одном: куда удрал Филька? Лохматый щенок полдня пропадает Б окрестных зарослях, и старый таежник, забыв про ужин и отдых, ищет в сумерках своего любимца.

И все же чем силен человек здесь, вдали от теплых деревенских изб или привычных городских улиц? Какая сила заставляет люден ползти по краю каменных осыпей, цепляться за гребни нависающих скал" Никто же не принуждал нас идти на риск, терпеть знойное солнце, промозглые дожди. Никто! Так что же за этим скрыто" Жажда приключений" Приключениями изыскатели успели насытиться в первых же экспедициях, а фальшивая романтика у нас не в цене. Деньги" С меньшим риском можно хорошо заработать на стройке. Стремление познать новый мир?

Не стоит мудрствовать там, где действительность сама подсказывает готовые ответы. Сидящий рядом моторист Юрий Спиридонов прерывает мои размышления:

? Ты заметил: тайга разрастается лишь по вершинам прибрежных сопок?! На склонах и у воды держится только кустарник да отдельные тополя и лиственницы. Сосен и берез мало, а весь кедрач наверху. Восемьдесят метров окрестных склонов покроет вода. Но затопит она лишь камни, колючие кустарники да отдельные деревья! Все самое ценное останется над водой! Вспомни Красноярское водохранилище. Сколько лесов, пахотных и садовых земель ушло там под воду! А сейчас? Совсем другое дело!

Рабочий продолжал говорить об экономических преимуществах Саяно-Шушенской ГЭС, но главное уже стало ясным. Конечная цель всеобщей работы очевидна и дорога для нас личио. Говорят, человек счастлив, коли повезет ему в любви-, в любви к другому человеку, в любви к своей профессии. Не берусь судить о первом, но дело свое мы любим.

Истекал четвертый день ожидания. Часть палаток уже свернута, упакованы все образцы пород. Вечером слышим шум мотора.

Это наш капитан прибыл на три дня раньше срока. На базе экспедиции он не воспользовался двумя законными выходными и решил забрать нас в субботу. Вызванные им грузовики ждут нас у перевала, в сотне километров выше по течению. А сам капитан, не спавший две ночи подряд и измотанный капризами Енисея, пошатываясь, выходит на берег. Его катер к нашим услугам.

...До отплытия остаются минуты. Но почему Атласов задерживается на берегу? Его же все ждут... Оказывается, верный своим привычкам, он упаковывает в банку соль, спички, немного крупы и вместе с котелком оставляет все около стоянки. Кому-то из таежников найденное место пригодится. А мы прощаемся с Енисеем...

НАТАЛЬЯ РАЙСКАЯ

СОТВОРЯЯ СЕБЯ

Наталье Райской недавно минуло 20 лет, живет она в маленьком городке Свобода, Курской области.

Ее биография на первый взгляд мало чем отличается от жизненного пути других двадцатилетних. С 1972 года Наташа - в рядах ВЛКСМ. В 1975 году окончила шнолу рабочей молодежи. Работала в Доме пионеров, в краеведческом музее. С пятнадцати лет пишет стихи и очерки, печатается в районных и областных газетах.

За этой, внешне благополучной канвой скрываются большая боль и большое мужество. В 12 лет Наташа впервые оказалась на больничной койне. К 17-ти врачи, по выражению самой Наташи, обнаружили у нее ?целый букет различных заболеваний". Несмотря на длительные больничные "отлучки", де-вушна нашла в себе силы учиться и работать, заниматься своим любимым делом - писать стихи. Больше всего ей хотелось постоянно "оставаться в строю", не быть объентом людского сочувствия и жалости, а самой по мере сил помогать устоять другим людям, сломленным неудачами, отчаявшимся, потерявшим присутствие духа. Ее героем, ее кумиром стали Павна Корчагин и его мужественный создатель, "ленинской закални большевик? Нинолай Островсний. У Наташи появилась большая цель в жизни: собрать обширный материал о норчагинцах и написать книгу о людях, преодолевших физическую немощь силой духа.

Предлагаемые читателям отрывни из дневника Наташи Райсной, на наш взгляд, дают возможность соприкоснуться с интересным и сложным миром нашего современника, преодолевающего трудности," человека, который совершенствует, строит себя.

1974 год.

Февраль. ...Вот п закончилась демонстрация фильма "Как закалялась сталь". О многом я передумала, пока смотрела фильм. Только сейчас поняла, что слишком много из моих неполных 17 лет прошло впустую, просто так. Да, были дни, когда можно простить себе вынужденную бездеятельность (это дни болезни), ио были моменты, когда нужные дела оставались не законченными просто из-за элементарной лени. Василий Александрович Сухомлинский сказал: "Мудрость жизни человеческой действительно заключается в том, чтобы видеть себя - и видеть правильно".,.. Как найти себя? Как это ? познать самого себя? Для меня Николай Островский всегда был прежде всего Человеком, Он отнюдь не какая то исключительная личность. Он - Человек. Мужество. Но что это такое?

Трудно мне понять этот мир. А себя легко ли" Чем бы заполнить иногда пустые дни" Вообще надо изменить саму себя. Надо меньше заниматься собою.

Март. Сегодня прихожу из школы и вижу у себя на столе большой конверт. Это письмо от Леонида Михайловича Жарикова. Тут же и книга "Наш современник - Николай Бирюков" Как присела к столу, так тут же, на месте, прочла ее всю до конца.

Еще одна огромная радость! Получила бандероль из Ялты, от Анны Ильиничны Бирюковой. Как удачно: в один день солидно пополнился мой "корч гинский архив".,

И вдруг... Кажется, дело принимает плохой оборот. Пришел врач, говорит, что нужно непременно ложиться в больницу.

Апрель. Итак, сегодня вторник. Прошло ровно 4 недели болезни. Началась моя "болыш"иля эпопея".,

Прошла неделя. Опять на снимок. Позвоночник...

Первый день в терапии. Сегодня Валя Ковалюк принесла передачу и целую пачку писем. Как хорошо, что Друзья не забывают!

М а й. Ну вот, походила несколько дней в школу и опять свалилась.

Июнь. Мне - семнадцать! Но радости что-то маловато. Удивительное происходит со мной в последнее время. Этот год очень тяжелый: с одной стороны - болезнь, а с другой... открытия. Да еще какие! Новые люди, книги, песни. Все-таки жизнь прекрасна. Со всеми трудностями, со всеми радостями, которых, конечно же, больше. Стоит жить на этом свете, в этом прекрасном мире! Ей-богу, стоит. Тем более когда тебе семнадцать.

Август. Вот п кончается лето. Еще одно мое лето.

На днях выступала в ДК на вечере памяти Николая Островского. Рассказывала о корчагинцах. Весь зал слушал внимательно. Все-таки жизнь моих друзей - суровая, но мужественная - затронула...

Ноябрь. Сегодня принесла первую получку - 34 руб. 72 коп. Как ни мало, а все же деньги, значит, я уже не иждивенец - работник.

Письма стали приходить все чаще, а мне очень больно их читать; неужели я так никогда и не увижу своих друзей, которых знаю только по переписке? Ну почему природа так несправедлива?! Разве виноват человек в том, что он болен"Ведь у него в груди бьется такое же, как и у всех, сердце, у него нередко куда больше мужества, крепче воля...

1 Нинолай Зочович Бирюков- сойотский писатель, аптор широко известного роман,! "ЧаПка". С Н лот о результате несчастного случал был прикован к плг чели.

Мнр иногда кажется, что я могу очень много, а я чаще всего бессильна! II это физическое бессилие раздражает, гасит порывы души, как противный осенний дождь заливает затеплившийся костер, иг дает ему разгореться.

1975 год.

Февраль. Получила письмо из редакции "Молодой гвардии" '. В письме просьба-поручение редакции написать о современном молодом человеке. И уточнение: о человеке неравнодушном.

По-моему, людей равнодушных нет. Но у каждого это неравнодушие проявляется по-разному. Одни неравнодушны к своей персоне, другие - к общему делу, людским судьбам. Я стою горой за вторых.

...Только что закончила читать интереснейшую книгу Ф. М. Левина "Из глубин памяти" - заметки о литераторах 20?70-х годов.

Май. ...В сегодняшнем номере "Молодой гвардии" статья обо мне. Прочла и удивилась: очень уж из меня "г,ероическая личность" получилась...

Июнь. ...Сегодня я впервые голосовала. Невольно подумалось: вот я уже и взрослая. Хорошо это или плохо" С одной стороны, радуешься - ты теперь самостоятельный человек. А с другой - жалко расставаться с этой замечательной человеческой порой. В детстве все кажется просто. Но как жестоко приходится расплачиваться за свон детские ошибки потом! В детстве кажется, что стоит стать взрослым, и все проблемы решатся сами собою. Да, детство порою наивно. Но именно в детстве и получаем мы главные жизненные урокн. Учимся добру, справедливости, человечности. Все в детстве...

...Сдала географию - "пять". Держу сейчас в руках аттестат. Бой выиграй! Даже не верится, что вытянула, а ведь это правда. Нынче у меня прекрасный день. Когда знаешь, что есть у тебя друзья, готовые в самую трудную минуту прийти тебе иа помощь, жизнь кажется лучше... Вероятно, так и должно быть: если хочешь жить на земле Человеком, помни, что ты ие один. Рядом всегда те, без которых уже не можешь жнть сам, а главное те, кому ты необходим. У каждого из нас своя боль, но надо уметь жить так, чтоб свою боль прятать поглубже, а чужую замечать вовремя. Облегчить ее, эту боль, дружеским участием, теплым словом. Так поступали друзья по отношению ко мне.

Июль. ...Нынче ходили в Паустово, в совхоз. Говорили с комиссаром отряда. Я пробуду здесь три дня, до вечера 16 июля. Очень хочу познакомиться с местной литературной группой.

...Вчера было много выступлений. Нас пригласили девушки из общежития; читали стихи, много пели. А затем я, как гость вязниковскон литгруппы, в ее составе выступала со своими стихами в совхозе перед студентами.

Сентябрь. ...Да, какая это все-таки сложная штука - жизнь. Каждому, вероятно, приходилось делать "открытия". И у меня их было уже немало. Но главным открытием моей жизни должна стать книга о корчагинцах, об Островском. Кое-что уже есть. Это и стопки писем и десятки папок с документами. Это люди, с которыми я связана ниточками почты. Но все это - вступление...

...Никогда не думала, что это так трудно - писать о человеке, научившем тебя смотреть на жизнь. Вроде бы просто: взять и рассказать все по порядку. Но в том-то и трудность, что не получается так - по пунктам, по датам. Жизнь - жизнь! Ее нельзя разделить па две - до и после. До чего "д,о"? И "после" - после чего" Был, есть н будет в мире чело-

1 Обласгная молодежная газета.

век - Николай Островский. Но как рассказать людям, что ои для меня?

Ноябрь. Одними из гласных качеств характера, ценимых мною в человеке, считаю доброту, мужество, умение сопереживать.. Равно, как нет мужества без доброты, так и доброта неполноценна без сострадания. Но сострадание само по себе, без участия - лишь красивое слово, не больше... А как быть в тех случаях, когда хочешь, знаешь, как и чем помочь человеку, но не можешь сделать этого"!

...Только что кончила читать книгу О. Ф. Берггольц "Дневные звезды". Да, Главную книгу человек пишет всю жизнь. По-моему, это не так уж важно - будет ли таковая кпига написана - главное, что жизиь свою он проверял страницами Главной книги. Для нее, в ней, ею он жил, по ее строкам равнялся. А это куда важнее, чем сама книга. И еще право на эту книгу надо заслужить жизнью, работой...

Мне восемнадцать. По Уставу могу уже вступать в партию. Но у каждого, по-моему, есть, вернее, должен быть свой устав. Устав сердца, совести. Легко быть сильным на людях, наедине со своей совестью - значительно труднее. Я хочу быть и буду коммунистом. Но есть у человека что-то такое, что знает лишь он - это рубеж, когда, вернее, после которого можно позволить себе подавать заявление в ряды партии... Я же чувствую, этот рубеж мною еще ие преодолен, не взята еще главная моя высота...

1976 год.

Март. Время все быстрее Еедет свой счет, дни мелькают за днями, словно одно стремительное мгновение, но порою минута может тянуться так долго, что мне начинает казаться, будто время застопорило свой бег, остановилось...' Но время не стоит на месте," оно всегда в движении, в пути. Вот так и люди должны бы жить. Должны... Но почему так странно бывает устроен этот мир: одни в деле, работе, их движение стремительно, как само наше время. И в тот же самый миг кто-то живет словно в оцепенении, он, кажется, ие понимает этого и сам, а никто или ие видит, или не может догадаться, что человека необходимо расшевелить. А время бежит, уходят годы. И лишь однажды, за какие-то секунды до катастрофы мы начинаем понимать с особой остротой всю ненужность, бесполезность своего существования... Именно существования, а не жизни... И мне страшно, что я ничего не умею, что я живу слишком "тихо" для 18-ти лет. Часто мне хочется плакать, но если вдруг слезы появляются, то это не от боли, а от ярости, бессильной злости удержать эту боль в себе, скрыть ее...

Мне бы научиться жить так, чтобы ничего не перекладывать на плечи других, а на свои плечи брать как можно больше. Мы порою жестоки, вот только сами, к сожалению, редко замечаем это. И лишь когда вдруг чья-то жестокость коснется нас, мы начинаем задумываться...

Май. Скоро и лето, опять будет июль, опять мне будет казаться, что стоит лишь открыть дверь и можно снова увидеть глаза друга, его лицо, улыбку. Но дверь эта почему-то не открывается...

Все люди однажды становятся взрослыми, только каждый в свое время, по-своему. Мне 19 лет и, наверное, рано думать о том, что я бы сделала, если бы можно было начать жизнь снова. И все же, если бы такая возможность появилась, и бы сделала кое-что по-другому. Из детства я вывела нечто: надо быть жестоким, беспощадным, требовательным к себе, к людям же щедрой, доброй, мудрой... Надо ценить, уважать, стремиться понять буквально каждого. И важно не замыкаться в "скорлупе" своей боли, трагедии, своего счастья, а непременно надо видеть все и всех вокруг себя. Надо уметь жить болью друга и человека тебе неведомого - уметь ставить себя на их место, жить их жизнью, в их условиях. Тогда лишь можно стать взрослым по-настоящему. Если хочешь, чтоб помогли тебе, умей в первую очередь сам оказывать бескорыстную помощь. Хочешь, чтоб в гебя верили, сам научись верить другим. Требуешь уважения, любви - уважай, люби сам в первую очередь. Хочешь, чтобы считали тебя взрослым," будь нм!

Июнь. Мне 19 лет. Горько сознавать, что, прожив, в сущности, дБа десятилетня, человек ничего не успел сделать для людей. Что в жизни так много бед, горя, а он бессилен всему этому противостоять. К своей боли привыкаешь, мобилизуешь свою волю, силы, чтобы выстоять, не сдаться. А как свыкнуться с горем друга, болью матери, чей сын - твой друг! - ушел из жизни, прожИБ чуть больше 20-ти, с тем, что люди, назвавшие тебя другом, верящие тебе и в тебя, несут все горести тебе?! С тем, что беды захлестнули их и нет сил взять свою волю в кулак, крикнуть "нет!" исковерканной молодости, неизлечимому недугу, тоске одиночества?! Как помочь, когда тебе самому так хочется порою посетовать иа то, что с годами Есе труднее жить, все легче становится обрести возможность стать обыкновенным нытиком? А помочь надо! Когда человек очень к>н, он до безумия хочет счастья: огромного, неповторимого; он ищет любви. И - как удар ножом в спину - приговор врачей: неизлечим, болезнь будет прогрессировать!.. А человек мечтает, живет и любит: назло приговору, болезни, судьбе.

Август. Все чаще мне кажется: чем старше я становлюсь, тем труднее мне жить. Во всякой борьбе должна быть мера: важно "не перегнуть палку". Такое бывает раз в жизни: налетит, скрутит, поглотит все время и все силы. И лишь нечеловеческим напряжением этих самых и без того скудных сил, нервов удается мне пока еще сдерживать в кулаке свою горькую боль. Человек не рождается мужественным, нет. В жестокой борьбе закаляется характер, вырабатывается умение честно, мужественно переживать свои поражения и без малейшего промедления вновь браться за борьбу. Пусть все повторяется тысячу раз, значит, опять ошибка, значит, где-то струсил, пусть просто не хватило энергии, умения довести дело до конца. Значит, все опять сначала!

Сердце - сложнаи штука; даже "зажатое в кулак", оно не хочет, не может считаться с тем, что разум не имеет чувств, что он думает, но не понимает. ' А впереди, кажется, нет ничего утешительного. Ну, да ладно, главное - держаться что есть сил! Надо уметь быть сильным всегда, а не только лишь в исключительных случаях...

1977 год.

Март. ...Сегодня на "Невской волне" состоялся мой поэтический радиодебют.

Апрель. ...Итак, мне предстоит разобраться во всем происходящем, разобраться самой, без чьей бы то ни было помощи...

Июль. ...Новость! Моя многолетняя работа в жюри песенного конкурса "До-ре-ми-фа-соль" отмечена специальным значком и дипломом.

Август. Вот уже месяц почти живу в тревожном ожидании, каждое письмо воспринимаю по-особому. То, что мне так нужно сейчас, все никак не идет.

Суть моей дальнейшей жизни видна мпе теперь ясно н четко: писать! А вообще я никак не могу представить себя в роли профессионального поэта. Стихи для меня - это нечто глубоко личное, то, что всегда внутри, всегда со мной. Я бы, наверное, не выжила, если бы не писала стихов, ие зиала, что есть на свете такое чудо. Гак же, как люди. Оттого, наверное, и пришли мне недавно в голову строки: "Мое спасение - стихи и люди," те, к которым я спешу иа помощь..." Да, спешу на помощь...

Сентябрь. Да, проблема: как все-таки попасть в Москву? А ведь плодотворная, упорная работа Б фондах музея, встречи, беседы с людьми - все это решит не только судьбу книги. Нет. Эти дни решат мою судьбу, мое возвращение в строй. Ведь если книга будет написана так, что ее можно будет издать," это же огромная победа! Пусть даже она поможет одному-двум, но это уже будут новые бойцы, возвращенные в строй мною. А они, в свою очередь, тоже ведь смогут кому-то помочь найти свою тропку, свое место.

...Ура! Я еду работать! Кончилась полоса хандры, уныния, а главное - приходит конец н всему этому страшному периоду, когда я была оторвана от лю дей, от мира, от живого, настоящего дела.

...Наконец-то я встретилась с еще одним СБОИМ заочным другом - с Рабаданом Курбановичем Ашур-бековым. Высшее счастье - быть необходимой...

Октябрь. Приехала вчера утром в Москву. Сегодня весь день работала в музее. Очень много интересных материалов по роману "Как закалялась сталь". Нашла много по Бирюкову и Васильеву, новое и по А. Баевой. А вчера... сразу поехала к Леониду Михайловичу Жарикову. Вот где была встреча - сколько радости, дружбы!..

...Побыла вот в Москве, в музее Островского и "заболела" этим вконец. Вот бы где работать, а?! Вот уж это совсем мое - Островский, корчагинцы. Можно столько узнать...

...Да, жизнь намного сложнее и суровее, чем нам хотелось бы. И все же именно это спасает многих от глупостей. Лучше ошибиться в молодости, пока есть время проверить себя, своего друга. Потом это может быть поздно. Но это, конечно, всегда больно, очень больно.. Ведь человек, умудренный годами, опытом, он закаленнее... Мечежся, страдаем, бросаемся на помощь, не зная, нужна ли она тому, кого спешим спасти. Но юность хороша тем, что она дает больших, настоящих друзей; тем, что в юности у человека больше евл; тем, что в юности он учится всему и у всех. Он познает мир всегда, порою вовсе не думая об этом. Гаково свойство юности. Но юность не только щедра, чиста, но н очень ранима. И еще. юность ничего не прощает. Потому что юность - это пора, когда человек обретает свое "я", а оно всегда должно быть чистым.

...Все вспоминаю re 5 дней, проведенных в музее, в Москве. Эх. если бы они всегда были такими - дни моей жизни. Любимое дело, напряженная работа. И видеть, знать, что гы сам можешь очень много сделать, дать ценный совет, помочь. Великое счастье знать, что ты нужен, что твое дело нужно людям, оно нм помогает, многих возвращает к жизни, борьбе. Я часто в последнее время думаю: чем же Есе-таки влечет к себе образ Корчагина, почему моди тянутся к нему? И почему для одних Павка просто литературный герой, для других - Добрый друг и советчик".,. А для третьих он вообще - вер! Ведь это же безмерно много - быть Комиссаром миллионов жителей планеты. И для каждого своим, именно его Комиссаром!

ПОЧТА

?юьооти"

"МОЖЕТ, ВЫ ЗНАЕТЕ, КАКОЙ ТУТ СЕКРЕТ".,."

Мы обращаемся к нашим читателям - к тем, кто работает в сфере обслуживания, и к тем, кто соприкасается с этой сферой после рабочего дня.

Публикуя письмо молодого повара Р. Кадырова, редакция не дает никакого комментария. Мы хотим, чтобы ты, наш читатель, высказал свою точку зрения на проблемы, связанные со всей сферой обслуживания и касающиеся не только системы общественного питания, но и службы быта, торговли.

Итак, ждем писем.

Дорогая редакция! Никогда не писал таких писем, но сейчас очень уж захотелось поделиться с вами тем,

что волнует.

Недавно в Алма-Ате проходил V Всесоюзный конкурс молодых поваров, кондитеров и официантов, конкурс искусства кулинарии и искусства сервиса. Участвовали в нем 17 команд - от союзных республик, Москвы н Ленинграда.

Да, совсем забыл рассказать, кто я такой. Зовут меня Рустам, мне 24 года, живу в Ташкенте, по профессии - повар, работаю в ресторане "Россия".,

Я был участником этого конкурса от команды Узбекистана и потом представлял нашу команду на личном первенстве. И пусть я не занял призового места, все равно мне здорово повезло, что я смог там побывать. Ведь туда прнехалн самые лучшие молодые специалисты страны! Вот где было видно, что моя профессия - профессия повара - дело почетное, важное, необходимое.

А в кулинарных училищах почти одни девушки. А почему? Вот в старину на Востоке готовка была мужским делом, женщины к ней не допускались. Да и как ни смотри, а мужчина все равно готовит лучше женщины, а особенно национальные блюда. Так почему же сейчас считается, что плита - это женский удел" Вот я, когда выходной или в праздник, дома сам готовлю, а вечером, если поздно с работы прихожу голодный - за день набегаешься, даже забываешь поесть," возьму картошку пожарю илн мясо," и все быстрее жены получается. Не знаю, почему так, но ведь приятно чувствовать себя на кухне человеком. А на работе, знаете, во всем белом, в поварском колпаке - чувствуешь себя королем. Серьезно. Я очень люблю свою работу и горжусь ею. И хотя я учусь иа третьем курсе Ташкентского института народного хозяйства, все равно знаю, что по призванию я повар. Когда еще мальчишкой совсем был, сосед мой (кстати, поваром в столовой работал) попросил иа каникулах помочь ему. Потом нас на свадьбы приглашали. У нас, если свадьба или торжество какое, обязательно дома празднуют. И, знаете, понравилось готовить - главное, чувствуешь, что радость людям доставляешь. Так и получилось, в четырнадцать лет пошел в кулинарное училище и ничуть не жалею. Ведь это такое удовольствие - готовить, особенно наше национальное: плов, манты, шашлык! Вы читаете и думаете, наверное: любит парень поесть, толстый, небось, как казан. Вовсе нет, это только представление такое: повар - обязательно толстый. А я ху-у-дющий. Разве станешь тут толстым - носишься весь день по цеху, не присядешь, не передохнешь, и так всю смену. Но я не жалуюсь, наоборот, ведь работа только тогда доставляет удовольствие, когда она в полную силу.

Главная наша забота - посетитель. Приходит к нам человек, и мы должны не просто накормить его, нет, это полдела. Мы должны сделать так, чтобы ему было приятно, чтобы блюдо было не просто вкусным, но и выглядело аппетитно, так подобрать гарнир, так выложить на тарелку, чтобы глаз радовался, И если ты хороший повар, знаешь свое дело, болеешь за него, все тебе благодарны, чувствуешь" мы всем нужны, без нас праздник - не праздник, торжество - не торжество. Да и вообще обидно, если клиент придет раз, поковыряет вилкой и уйдет. Значит, ты в этом виноват: ведь в твоих силах сделать так, чтобы ему захотелось прийти еще и еще. Чтобы он сказал знакомым: "Там-то"прекрасная кухня!?

Я первый раз участвовал во Всесоюзном конкурсе н хочу сказать: это - самое настоящее повышение квалификации. Здесь (да и на любом конкурсе) многому можно научиться, свои недостатки увидеть, опыта поднабраться. Нам, конечно, нужно учиться у команд Прибалтики - у них высокая культура в сфере обслуживания. И вот я сразу заметил: большой наш просчет в работе - неподготовленность рабочего места. А когда все под рукой, и время и силы экономишь.

Вообще у нас, в Узбекистане, каждый повар больше всего любит готовить национальные блюда. Да и я тоже. Вот у нас сейчас новая техника, организация неплохая, а все же старые повара, у которых и было-то" только их руки, готовили лучше, богаче нас. Почему так, до конца понять не могу. То ли делаем мы сейчас все быстрее, быстрее, то ли увлеченность, вкус к этому у них был особенный... Вот ведь читаешь, интересуешься, а все не то - как-то у них все сочнее получалось. Может, вы знаете, какой тут секрет"

Но и мы ведь не то, что к рецептам привязаны. Раз попробовал, два попробовал, на третий - получилось, чуть больше соли, чуть меньше воды," надо чутье иметь, без него ты не повар. Уверен я, робота научить вкусно готовить нельзя. Обязательно железом будет отдавать.

Некоторые думают, поварское дело легкое. Ничего подобного. Нас училось в группе 35 человек, 30 закончили, и из них хорошо, если 10 по специальности пошли. Наша работа физически трудная. С 7 утра н до иочи - мало кто об этом знает. Сейчас многие питаются не дома, а у нас. Дома из-за стола встаешь н говоришь: "Спасибо". Так хочется, чтобы, вставая из-за нашего стола, посетитель сказал бы: "Большое спасибо!? Жаль только, что мало кто ради этого в повара идет. Может, и ошибаюсь я в чем-то, но, во всяком случае, все, что напнсал," искренне.

Рустам КАДЫРОВ

г. Ташкент.

Сейчас, когда многие газеты и журналы

отмечают пятидесяти-, а то и шестидесятилетие

со дня рождения, альманах "жалын",

который в 1979 году будет праздновать

десятилетний юбилей, можно назвать

совсем молодым изданием.

Однако эти десять лет для "жалына??

годы роста, возмужания.

Годы, когда он завоевывал признательность

и любовь своих читателей.

Он открыл дорогу многим новым талантам.

"жалын"(по-казахски - "Пламя?) ?

альманах молодых.

В каждом номере под рубрикой "жолашар"("В добрый путь!?) помещаются произведения начинающих поэтов, прозаиков. В общей сложности в шести своих номерах ("жалын"выходит раз в два месяца) альманах знакомит

читателей примерно с сорока молодыми авторами. Редакция альманаха специально для молодых авторов проводит ежегодный конкурс на лучшее произведение. Конкурс" одно из мероприятий, которым журнал откликнулся на постановление ЦК КПСС о работе с творческой молодежью. Многие молодые авторы, получившие некогда главные премии "жалына", такие, как Тынымбай Нурмагамбетов. Оралхан Бокеев, Мухтар Магауин, Сейилбек Кышкашев, Куляш, Ахметова, успели уже выпустить по 5?6 книжек. Активно выступают на страницах альманаха молодые критики. Особенно популярен очерк. Предлагаемый вниманию читателей ?Юности" материал Кадирбека Сегизбаева рассказывает о жизни наших современников, молодых чабанов, людей многоопытных, грамотных специалистов, которые в нелегких погодных условиях делают важное для страны дело.

Туманбай МОЛДАГАЛИЕВ Главный редактор альманаха "жалын"

ПОЗДНЯЯ

весна

Каждый год в это время отроги гор Сауыр-Саихаиа и Зайсанская долина, тянущаяся от самого Алтая, оживают, покрываясь нежным пушком зелени. Нынче же прихода весны не ощущалось: и горы и низины будто не очнулись еще от зимней спячки, а редкие темные проплешины, где стаял снег, выглядели необычно посреди белого безмолвия.

Мы уже полчаса на самолете, а все говорят об одном - о иыиешией суровой зиме...

...Мне необходимо попасть в бригаду "Алшын тал-ды" совхоза "Айнабулак". Я слышал, что этот совхоз остался зимой отрезанным от центра. Дороги засыпало глубоким снегом, и даже грузовые машины, которые перевозили корм, и те в течение месяца не могли добраться до него. Тем не менее зимовку труженики совхоза провели хорошо. Видно, обошлись заготовленными запасами кормов. К моей досаде выяснилось, что и сейчас подъездных путей к совхозу нет. Лишь на вторые сутки мне удалось найти грузовую машину, следовавшую в "Айнабулак".,

Когда мы въехали в ущелье Кишкентау, погода испортилась. Заметно набирал силу ветер. Караган-ник по обеим сторонам дороги раскачивался и стонал на все лады. Такой ветер называется в этих местах "бес конак". Студеный, пронизывающий до костей. Шофер, молодой парень, точно угадав мои мысли, сказал:

? Буран начинается. "Бес конак". Пять дней свирепствовать будет.

Машина подпрыгнула иа ухабе, отчего шофер сбавил ход н зачем-то оглянулся назад." Жил, говорят, некогда в былые времена один скупой бай," продолжал on." Никто не переступал его порога- И вот случилось так, что набрели на его юрту ночью пятеро запоздалых путников. Переночевать-то он путников пустил, ио ведь надо было их и угостить, как положено по степному обычаю гостеприимства, хорошим бешбармаком и чаем. А этого баю не хотелось, поскольку он был скупой. Все в степи знали, а поздние гости не знали. Вот и начал бай придумывать, как бы ему избежать непредвиденных расходов. Говорит путникам: "Ну, гости мои, можно было бы, конечно, в вашу честь и бараньей головой пожертвовать, но, сами понимаете, такая сейчас пора - скот отощал за зиму. Навара от такого мяса не будет. Я уж лучше вас ячменной похлебкой попотчую. Кисленькая, куртом заправленная". Гости, разумеется, обиделись, не бывало в степи такого, чтобы путнику отказывали в приличном угощенье, поднялись молча с места, сели на коней и ускакали восвояси. В ту ночь, говорят, задул буран. Пять дней подряд сотрясал он юрту скупого бая, а сам бай пропал где-то в степи во время поисков разбежавшихся овец. Так был наказан бай за жадность. А буран, который задувает в начале весны, люди стали называть с тех пор "бес конак" - "пятеро гостей".,

Ночь застала нас в дороге. Вскоре в свете фар ясно обозначились на ветровом стекле тысячи мелких брызг. Приглядевшись, можно было разглядеть струи дождя, протянувшиеся до земли от самого неба, все равно что огромная тетрадь в косую лннейку развернулась перед вами.

? Видите," произнес шофер." Сначала дождь, а потом настоящая снежная буря разыграется.

Не успел он сказать это, как на ветровом стекле вперемешку с дождевыми брызгами стали появляться снежинки.

Машина спустилась в овраг Раушан. Сейчас он затянут льдом, поверх которого тяжело мерцала вода. То лн дневная талая вода, то ли недавний дождь.

Колеса почти полностью погрузились в воду, будто не на машине мы идем, а плывем на лодке. Груз на машине большой "- четыре тонны! - можно и провалиться.

? Как бы не треснул лед," заметил я осторожно. Шофер рассмеялся:

? Знаете, какая толщина здесь - полтора, а то и два метра будет. Зимний лед, надежный...

По ту сторону оврага Раушан показалось наслоение камней. Пещера. Камнн с красными прожилками. Зловещий вид у пещеры, мрачный.

? Говорят, во времена коллективизации здесь укрывались бандиты. Правда это" - спросил я шофера.

Он пожал плечами, дескать, кто знает... А спросил я его об этом не случайно. Отец мой, когда я был еще маленьким, имел обыкновение читать коран на одной могиле. И всегда при этом объяснял мне: ."Здесь, сынок, покоятся люди, погибшие от рук бандитов. Время тяжелое было - белые драпалн за границу, а красные преследовали их..." А еще я вспомнил рассказ аксакала Бегимкана Солтабаева, который слышал совсем недавно. Вот что рассказал аксакал:

"Тридцатые годы... Народ только-только привыкал к новой жизни, создавались колхозы. Решили и мы обосноваться на новом месте, завести хозяйство. Рабочая сила - мы, мальчишки, да старики, которые больше "управляли нами, нежели сами работали.

Старые!.. Единственная соха на всю братню - ею и пахалн.

Однажды ночью нас разбудил винтовочный выстрел, мы повыскакивали на улицу. Что с нас возьмешь" Мальцы. Трясемся со страху, не смеем взглянуть на пришельцев. А один из них орет уже: "Эй, голодранцы, есть среди вас комсомольцы"?

Мы - ни слова. И тогда толстый черный, что стоял с краю, вдруг подскочил ко мне и волоком вытащил на середину.

? Говори, пока цел! - рявкнул он. Один из стариков заступился:

? Свет мой, не стыдно ли мальчонку обижать" Коль уж герой такой, напал бы на аул, где мужчины...

? О, трясучка старая! - возмутился черный." Это ты, что ли, тут новую власть поднимаешь" - и ударил его наотмашь по лицу. Старик упал, тот уже винтовку на него навел. Может, н пристрелил бы, да второй его остановил: "Зачем пулю понапрасну транжирить"?

Оставили они нас в покое, да зато трех наших коз через седла перекинули и лошадей увели.

Назавтра объявились наши джигиты. Настигли онн бандитов, да только многие полегли в бою. Вот в этом овраге Раушаи и похоронили их..."

"Бес коиак" разбушевался не на шутку. Караган-ник застонал еще громче. Ветер точно испытывал наше терпение. Тем не менее мы продвигались вперед. Неожиданно машина, свернув с дороги, накренилась и начала сползать под уклон. Я закрыл глаза. Что еще я мог? Открыть дверцу кабины и выпрыгнуть" Но ук-t лон с моей стороны... И вдруг - резкий Толчок. Заднее колесо, оказывается, наткнулось на большой валун. Приподнявшись примерно на полметра, колесо завертелось в воздухе, но потом снова опустилось на грунт. Опасность вроде миновала. Я взглянул на шофера. Тот продолжал сидеть, намертво прикипев к рулю н пристально вглядываясь в дорогу.

? Останови машину! - закричал я.

? Нельзя. Дашь тормоз - снова поползем вбок.

Не знаю, как мы выбрались из этого довольно-таки щекотливого положения, но открыл я глаза лишь тогда, когда почувствовал привычный ход грузовика. Еще через какое-то время шофер остановился и, выпрыгнув из кабины, обошел вокруг машины.

? Ну, пронесло! - воскликнул он." Корма не просыпались!

Я рассмеялся: "Сами чуть не опрокинулись..." Когда впереди показался совхоз, я поинтересовался у шофера, как его зовут. Теперь рассмеялся он.

? Видать, и познакомиться не успели мы' с са-ли, да? Зовут меня Жумахан, а фамилия Арык-баев.

Машина поднялась на небольшой перевал. Внизу, в горном ущелье, засиял огнями аул. Это и была четвертая бригада совхоза "Айнабулак", известная под названием "Алшыи талды". Один из знаменитых электрофицированиых чабанских городков, о которых в последнее время так много пишут.

"Бес конак" не унимался. Он всю дорогу сопровождал нас. Ну что ж, мы въехали с ним в аул в качестве ?шестого" н "седьмого" гостей.

...Я беседую с бригадиром Аканом Мырамыто-вым, передовым чабаном Ахатбеком Сагаевым н еще с несколькими молодыми животноводами. Лица у всех загорелые, обветренные - мон собеседники ка-

жутся похожими друг на друга. Будто братья. "Не одной матери, так одной степи дети"," подумал я.

За чаем поговорили немного об аульных и столичных новостях. Затем я мало-помалу перешел к глав-, ному - каково положение дел в бригаде, как прошла злополучная зимовка. Выяснилось, что, оказывается, нет ни одного чабана, у которого не было бы потерь. В самых благополучных отарах чабапы недосчитались двух-трех овец.

Герой очерка, казалось, не вырисовывался. В разговоре я осторожно намекнул, что спешу, что мне надо и в другие совхозы, но бригадир Акан обиделся.

? Не по душе бригада, а? Не те ребята... Что ж... Бывает... А кто нз них хоть одни свободный день имел в зиму? Кто" Эг-е-е, то-то, что никто. Жаль, не писатель я, а то про каждого из них книжку написал бы, ей-богу! А ты спешишь куда-то... Некогда тебе...

? Да что вы, ака, я слушаю вас. Ведь не зря же сюда приехал.

? Нынче только, думаешь, зима такая? Нет... Последние четыре года засуха жарит, а зимой - бураны. Каждый год дождливого лета ждем и мягкой зимы. Но природа, видать, испытывает нас. Местность, сам видишь, гористая, оттого и пастбища не ахти какие. Караганник кругом, а он для нас - сущая беда. Общипывает наших тонкорунных овечек. Половину своей шерсти животные на колючках оставляют. А это уже вред плану не только по заготовке шерсти - овцы, потеряв шерсть на брюхе, простужаются, болеют...

А еще кругом ковыль, серебристый, белый ковыль. Он тоже не радость для чабанов. Облепляет он

Далын

шерсть, не оторвешь никак, и оттого шерсть ценность свою теряет, какая бы овца здоровая ни была.

И третье - овцам трудно добывать себе корм из-под глубокого снега...

С биографией Акаиа Мырамытова я был отчасти знаком. В молодости он долгое время работал чабаном, а в последующие двадцать лет возглавлял ферму, чабанскую бригаду в совхозе.

? Если откровенно," говорил бригадир," тонкорунная порода - она и есть тонкорунная. То есть она особенных природных условий требует. А у нас? Летом жара, зима лютует, земля ковыльная, в ка-раганнике... С тонкорунной породой, знаете, трудно нам... То ли дело казахская порода или эдильба-евская! А ведь когда-то в наших краих только их и разводили. Вот уж кто за себя постоять может! Им н снег нипочем, было бы только чем под ним поживиться. Бьют себе копытцами - добывают корм. И караганник им не беда и ковыль. Я понимаю, государству тонкое руно необходимо, но овец этой породы все же лучше в других условиях содержать, не в таких, как у нас. Их на пастбище не погонишь. Да еще вот в такую зиму, какай была. Им бы где снега поменьше, да чтобы местность была равппн-ная. Эх-хе, как ни досадно, а не подходит им наша землица, не подходит...

? В некоторых областях," продолжал Акав,?" чабаны от сотни овцематок по 140"150 ягнят полу чают. Поверите, сердце болит... Хуже других мы, что ли" А что у нас? Самый высокий показатель нашего лучшего чабана Какеиа Киярстанова"11Я ягнят! А ведь он передовик, никто не перекрывал еще эту цифру. А взять Зигалиева Капсадыка, Ак-шалова Казыбека, Донгелбаева Келгенбая, Кайсано-ва Кису, Шынтемирова Сыдыка! Семь потов проливают они в сезон окота п стрижки, себя не жалеют. А вес равно в сравнении с другими областями показатели у пас ниже. Да... Тяжелаи иыпче зима была, но все равно мы на нашего Капсадыка падеемся. У него G94 овцематки. Для эксперимента он оргаппзовал окот от половины отары еще знмой. Пока среди зимнего молодняка нет потерь...

? Думаем, что в последующие годы мы распространим это начинание в отарах," вступил в разговор чабан Ахатбек Сагаев." Что главное для рано народившегося приплода? Теплый хлев, запас кормов. А это мы в состоянии предусмотреть. И потом: зимний приплод более стоек к холодам и менее подвержен болезням. К маю илн июню мы имеем возможность отделить молодняк от маток, и последние хорошо прибавляют в весе за лето, да и сами ягнята подходят к зиме вполне окрепнувшие.

? Ахатбек, ты бы лучше рассказал, как с волком сражался," вступил в разговор молчавший до этого Закош Касымжанов.

? Нашел про что вспоминать1 - отмахнулся Ахатбек." Волк - это волк, а вот что жена твоя не по времени рожать вздумала - это действительно была история. Два дня, понимаешь, буран шумит, овец из хлева нельзя выгнать, все нервничают, а его жена возьми да и начни рожать! Вы и представить себе ие можете, как наш Закош огорчался. Вот незадача, говорит, и дня-то подходящего выбрать не можешь... А волк... С волком получилось так... Овцы, помню, вернулись с пастбища. Загоняю нх Б хлев по одной, пересчитываю, как положено. Вдруг замечаю, овцы мои заметались и в разные стороны - шарах! А серый громадный волчище как ни в чем не бывало проскальзывает примо перед моим носом в хлев. От неожиданности я остолбенел. Но мешкать нельзя. Плеть у меня крученая, тяжелая. Размахнулся я ею и огрел зверя по спине. Тот, значит, на меня. Прямо в лицо кинулся. Я успел ухватить его за горло, так вместе п повалились на землю. Все лицо у меня в крови. Не предполагал я в звере такой силы, сам барахтается и меня таскает. На помощь звать некого. Растерялся я, что ли, ослабил на миг пальцы, так он тут же опрокинул меня и - бежать! Надо же, ружьишки несчастного, н того не оказалось под рукой. Ну, тем временем волк ушел, а мне пришлось обратиться к доктору. Месяц потом провалялся в больнице...

Долго еще чабаны обменивались впечатлениями по поводу этой нашумевшей, видно, истории, пока кто-то из них не сказал:

? Кончайте, братцы, иначе мы прозеваем шиль-дехану 1 у нашего соседа Какена. Надо бы успеть, а то, чего доброго, заляжет дед в постель.

Все дружно поднялись с мест. Я, разумеется, понял их предложение буквально н даже поинтересовался:

? Почему "д,ед", если у него шильдехана" Чабаны переглянулись, заулыбались.

? У нашего Какена сегодня две овцы окотились," объяснил мне Акан." А у нас традиция - поздравлять коллегу с началом окота.

У меня мелькнула было мысль поддержать эту традицию - пойти и поприветствовать старого чабана, но потом я раздумал - посторонний человек есть посторонний. Пусть уж повеселятся люди так. как нм того хочется. Сколько бессонных ночей еще предстоит им! Не до шильдеханы будет...

Командировка закончилась. Я воображал себе встречу с редактором и его вопрос: "Что же ты привез?? А задание было таково - привезти очерк о современнике. Встречи со знаменитым ЖИБОТИОВО-дом у меня не произошло. Но... Я поговорил с людьми, которые вносят свою долю труда в общее дело процветании нашего государства, для которых это общее давно стало частным, личным. Взять хотя бы водителя грузовой машины Жумахана Арыкбаева, который после того, как едва не опрокинулся грузовик, поинтересовался в первую очередь кормами в кузове - ведь это был важный груз дли далекой чабанской бригады. Или Ахатбека Сагаева, который, рискуя жнзнью, бросился в схватку с волком, защищая народное достояние - вверенную ему отару. А Закош Касымжанов" Ему недосуг было н рождению сына порадоваться - целых дьое суток из-за непогоды он вынужден был держать отару в загоне, овцы не могли выйти на пастбище, а как же животным без корма?

Достоевский в "Дневнике писателя" отмечал, что есть две формы героизма - героизм мгновенный и героизм трудовой, будничный... Думаю, что я встретился с людьми, вся жнзнь которых - каждодневный подвиг. И источник этого подвига не в мгновенном душевном порыве, не во всплеске энтузиазма, а в повседневном упорстве, настойчивости, осознании важности своего труда... Каждый из этих героев - словно определенный музыкальный инструмент в большом оркестре, воссоздающем героическую мелодию труда.

Перевела с казахского J1. КОСМУХАМЕДОВА

ГАРРИ КАСПАРОВ

РАССКАЗЫВАЕТ,

КАК ОН ИГРАЕТ В ШАХМАТЫ

В 13 лет Гарри Каспаров

уже был двукратным чемпионом

страны среди юношей,

в 14 - выполнил норму

мастера спорта,

в 15 - добился права

участвовать в высшей лиге

чемпионата СССР.

Подобных успехов

в столь раннем возрасте

история советских шахмат не ведает.

Чемпионат страны завершился под Новый год,

и, когда выйдет этот номер ?Юности",

мы уже будем знать, как был принят

бакинский девятиклассник

в высшем шахматном обществе...

Рассказ Гарри Каспарова сложился из ответов

на вопросы, с которыми к нему

обратился корреспондент ?Юности".,

Яв третьем классе учился, когда начал играть в турнирах. Жизнь разделилась сразу на будни и праздники. Праздниками стали турниры, а будни - это все остальное. Теперь же я испытываю удовольствие и от каждодневных занятий шахматами. Только удовольствие. Сейчас, например, анализирую одну довольно старую дебютную схему, из которой вроде бы еще можно выжать ряд интересных моментов - получить, быть может, не перевес, но именно ту позицию, которая мне по духу. Теперь нет будней.

Лишиться шахмат" То есть как лишиться? Если бы и оказался вдруг на необитаемом острове? Ну и что! Я бы начал с того, что сделал себе шахматы. Партнеров бы не было" Какое-то время можно обходиться и без партнеров. Думаю, что несколько лет продержался бы без партнеров. Если бы не было из чего сделать шахматы" Тогда вообще нечего делать на этом острове. Шахматы - это минимум. Вы говорите: я бы делал шахматы, а злая сила уничтожала их" Тогда иам пришлось бы выяснить отношения...

А уж если не шахматами, то занялся бы математикой. Только два варианта. Третьего ие могу представить.

Я еще был совсем маленьким, когда стал смотреть, как мои родители играют в шахматы. С год смотрел, постепенно доску запомнил, стал домашних обыгрывать... Нет, когда пошел в первый класс, еще не обыгрывал. В первом классе всех детей куда-нибудь отдают. Как я потом узнал, меня хотели было oi-дать на музыку. В папиной семье все музыканты, но папа почувствовал, что я равнодушен к музыке, что мне нравятся шахматы. И мени отвели во Дворец пионеров. В детстве у меня была даже любимая фигура - слон. Слон мне нравился своей дальнобойностью, не знаю уж чем, но вот - нравился. У меня был матч с моим соседом Ростиком Корсун-сквм. Принципиальный матч - я слонами играл, а ои конями. Я выиграл этот матч.

Корсунскин - он сейчас тоже мастер - старше меня на семь лет, но мы начинали вместе во Дворце

C$/?

нионероЕ. Я сразу попал там d среду, где все были старше меня: минимум на три года. Но за шахматной доской мы уравнивались,; причем многих я даже побивал. И сегодня мой круг - это не сверстники, а ребята более старшие.

Мой кумир"В 1969 году, когда я начал играть в шахматы, Спасский как раз стал чемпионом мира. Кинга о матче Спасского с Петросином:"моя первая шахматная книга. И папа болел за Спасского. Но Спасский был моим кумиром недолго. После семьдесят второго года - после матча Спасского с Фишером - я охладел к нему. В ту пору я уже изучал партии великих шахматистов и сразу выделил Алехина. Сразу почувствовал, что - он .мне особенно близок. Сейчас, когда-мой стиль игры, уже начинает складываться, я все больше подпадаю под влияние Алехина. Книга, в которой помещены его триста партий," моя настольная книга.

Чем мне близок Алехин"Своей неясной, пожалуй, интуитивной игрой. Основой его игры была комбинация. На первый взгляд внезапная, на ровном месте, ио на самом деле - Есегда назревшая в позиции. Но, чтобы.стать тем универсальным мастером,'каким он стал, Алехин должен был научиться не уступать Капабланке и Ласкеру и в простых позициях, блестяще обороняться, играть эндшпиль... Однако приобретя все эти качества, он не пожертвовал своим изначальным "я" - сохранил верность своей манере игры, свою нешаблонность. Алехин - мой шахматный идеал. Из современных шахматистов наиболее универсален, пожалуй, Спасский. Но Алехин, как мне представляется, был масштабнее и значил больше, чем Спасский в пору его расцвета. Я вдруг подумал сейчас, что не совсем случайно, пожалуй, еще Не зная Алехина, тянулся именно к Спасскому.

Мне еще многому надо учитьси в шахматах, но я постараюсь, следуя примеру Алехина, сохранить непременно свое "я". И пока стремлюсь играть в те шахматы, где интуиция и счетные способности могут решить дело. Чему первым делом и бы хотел на-учитьси" Ставить фигуры по-карповски, например. Чемцион мира блестяще играет фигурами. У него каждая фигура знает свое место и как бы сама занимает быстро нужную позицию. А небольшого позиционного перевеса Карпову зачастую уже достаточно, чтобы добиться перевеса решающего...

Личное общение с выдающимси шахматистом - вот что дает больше всего. Мне повезло - в 1973 году, когда я был еще просто мальчиком, который очень любил играть в шахматы, Михаил Моисеевич Ботвинник пригласил меня в свою школу. Тому, что я приобрел за эти пять лет у Ботвинника, нет цены! Он не давит ученика своим авторитетом, своими представлениями о шахматах. Это он утвердил меня в мыслн, что шахматы Алехина - мон шахматы. На каждом этапе он мне подсказывает направление. В начале семьдесит седьмого года я стал двукратным чемпионом страны среди юношей. Я набрал восемь с половиной из девяти н уже за тур до конца был чемпионом. Думая, что теперь у меня все получитси, я приехал в Москву на сессию шахматной школы Ботвинника. Поздравив меня с победой, Михаил Моисеевич предложил тут же, на сессии, проанализировать мои победные партии и несколько партий жестоко раскритиковал.

В прошедшем январе я впервые нграл во взрослом турнире - это был мемориал Сокольского в Минске. Я ехал в Минск, чтобы стать мастером.

Был подготовлен дебютно, причем не просто подготовлен, а так, как надо. На турнире я добивался позиций, известных в теории и оцениваемых как равные. Но это были те острые, нестандартные позиции, которые мне нравятся. И с этих позиций я начинал настоящую игру. После двух туров у меня было два очка.- В третьем туре я играл с .мастером Шерешевскнм.-По дебюту возникла раЕная позиция. Но он очень хотел у. меня выиграть - в начале турнира-все хотели у меня выиграть "и пожертвовал пешку. Не очень корректная жертва, но какую-то игру получил. Потом пожертвовал вторую пешку. Даже на . глаз . было видно, что это очень опасная жертва. Я думал пятьдесят шесть минут. Это редкий случай , в моей, практике. , Чувствовал, что в этой позиции что-то есть, ' и взял пешку. В этот момент все уже похоронили, меня. Я предложил жертву ферзя, но он не, взял, а отыграл одну пешку. Я ви> дел, -что у Шерешевского .есть очень выгодная на первый взгляд комбинация,' но на эту комбинацию я заготовил опровержение. И, когда он пошел на эту комбинацию, я поймал его на тактический удар. Все мон фигуры немедленно вошли в игру. Мало того, я остался с пешкой. Быстро, сделал восемь последних ходов н в завершение провел еще два тактических удара. И он "р,азвалился".,

В четвертом туре, правда, я проиграл, но выиграл три следующих партии и подумал, что теперь уж мастером стану. Я мог стать мастером еще в семьдесят седьмом, когда играл в Ленинграде отборочный турнир к юношескому первенству мира. За два тура до конца я лидировал, но перед последним туром меня догнал Юсупов. Ему предстояло играть черными с сильным мастером Харитоновым, а мне белыми - с Ермолинским, который замыкал турнир. Дележ первого места ко всему прочему давал мне звание мастера, ио я считал себя обязанным кы играть эту партию, стремясь занять чистое первое место. Мой партнер играл вдохновенно, а я переоценил свои силы - я, видимо, еще не был подготовлен к такой жесткой турнирной борьбе. В конце партии я грубо ошибся и проиграл...

А в Минске я не мог простить себе одну ничью. Я полностью переиграл Смирнова - мог выиграть, как угодно. И в это время вспомнил, что в гостинице меня ждет "Граф Монте-Кристо".,.. Тут же зев> нул. Мало того, я грубо зевнул и второй раз... К последнему туру я уже перевыполнил норму "мастера, но чтобы наверняка взять первое место - меня преследовал международный мастер Купрей-чик," надо было выиграть у гроссмейстера Лутико-ва. Меня не смущало, что впервые играю с гроссмейстером. Мне нужно было это очко. И' я выиграл.

Из Минска я сразу поехал на сессию школы Ботвинника, и опять, конечно, мне пришлось выслушать не только поздравления. На этой сессии Михаил Моисеевич предложил мне быть его ассистентом. Я был горд - значит, и уже в состоянии оказать какую-то помощь самому Ботвиннику!

А по окончании сессии Ботвинник спросил: надеюсь ли я быть среди первых на Всесоюзном отборочном турнире в Даугавпилсе, где 64 шахматиста должны были оспаривать одну путевку в высшую лигу чемпионата СССР н шесть " в первую? Я ответил как-то неопределенно. Ботвинник сказал, что при таком настроении незачем ехать на турнир, который проводится по швейцарской системе и как тренировочный неэффективен. Убеждать меня было не надо. Шахматы - это борьба. Если не ты, то кто-то другой будет первым. А это весьма неприятно.

В Даугавпилсе и в первом же туре разгромил международного мастера Панченко. И у меня пошла игра. Было несколько туров, когда мне удавалось все; я выиграл важную теоретическую дуэль у гроссмейстера Альбурта, прямой атакой с жертвой

7 ?Юность" JC 1.

97 двух фигур победил международного мастера Па-латника... И мне досталось то первое место, за которое боролись семь гроссмейстеров н девять международных мастеров. А услышать от Ботвинника, что качество моей игры в Даугавпилсе его также обнадеживает, было верхом блаженства.

Кто помог мне готовиться к высшей лиге? Бакинский тренер Александр Иванович Шакаров. Уже не первый год постоянно меня консультирует н известный московский тренер Александр Сергеевич Никитин. О том, что дают мне советы Ботвинника, я уже говорил. Вот сейчас думаю: смогу ли с первой попытки сориентироваться, как следует играть с Петросяном или Талем? Во взрослом шахматном мире тщательно изучают партии, характер, привычки соперника... Перед турниром в Минске я уже прикидывал, как буду играть с некоторыми соперниками. Теперь я учусь заниматься этим всерьез.

Я помню партии, которые играл в турнирах, но рассказать, как выглядели иные мои соперники, пожалуй бы, не смог: я не привык во время игры всматриваться в лицо соперника. У меня белые, у него черные. Вот и все. Я смотрю только на фигуры. Да, так было всегда. И даже в Минске, когда я играл с Лутиковым. В этой партии против меня были только черные фигуры. Так было и в ноябре семьдесят пятого года, когда в турнире Дворцов пионеров я играл с Карповым. До начала партии я сознавал, что предстоит играть с чемпионом мира, но партия началась, н против меня были только белые фигуры. На Карпова я не смотрел. Я смотрел на доску. Я получил большое преимущество, но выиграть не смог. Партия была отложена на присуждение, но у меня уже был проигрыш... Лишь откладывая партию, я впервые оторвался от доскн - поднял голову. Зрителей было вокруг!..

Мон любимые книги" Помню, как папа прочитал мне "Подвиг Магеллана? Стефана Цвейга. Потом, едва научившись читать, я сам взялся за эту книгу. И однажды "это было тринадцатого апреля, в тот день мне исполнилось шесть лет - я проснулся и обнаружил около себя огромный глобус. Я закрыл глаза, снова открыл - глобус не исчез. И я тут же начал его изучать. А потом у нас дома появилась большая карта мира. Я запомнил все столицы, все большие города. Голова еще была не очень загружена шахматами... Долго находилси под впечатлением "Наполеона? Тарле. Мне нравятся книги, герои которых - сильные личности. Если говорить о школьной программе, то любимый герой - лермонтовский Демон. Я писал о нем сочинение. Люблю читать Джека Лондона. А "Старик и море? Хемингуэя - это же борьба человека не только с океаном, так ведь" Вскоре, быть может, другие книги станут моими любимыми - так много книг еще не прочитано...

Не жалко ли мне побежденного" В семьдесят седьмом году в предпоследнем туре юношеского первенства страны я играл с Юсуповым. Артур старше меня на три года. Я шел первым, опережая Артура - да, он станет чемпионом мнра как раз в тот год - на полтора очка. Эта партия складывалась для меня поначалу не очень удачно.

Артур захватил инициативу - давнл. И вдруг он ошибся. Я перехватил инициативу. Ничья уже давала мне званне чемпиона. Но, предложи я ничью Юсупову, я поступил бы нечестно по отношению к тем, кто боролся с ним за второе место. И я выиграл эту партию. Что значит - жалко побежденного" Я же тоже проигрываю...

Да, с Майей Чибурданидзе я знаком. В январе семьдесят шестого года в Тбилиси и я и она впервые сталп чемпионами страны среди школьников.

гя

Нас вместе повезли на телевидение... Нашлись ли общие интересы" Да, мы говорили о шахматах. Она старше меня на два года. Тогда, в Тбилиси, я не чувствовал разницы в возрасте - с шахматной точки зрения она ничего нз себя фактически не представляла. Но сейчас она сразу стала намного старше меня. Семнадцатилетняя Девушка? Нет, уже чемвионка мира. Это уже другая категория. Я не хотел бы сравнивать мужские и женские шахматы - это разные шахматы. Но в данном случае дело не в этом. У Чибурданидзе такая же целеустремленность, направленность страшная, что и у Карпова. Сколько она сделала меньше чем за три года!.. Надо отдать должное ее тренерам - в первую очередь гроссмейстеру Гуфельду. Но ее характер! При своем комбинационном таланте она обладает такими спортивными качествами, что в этом смысле из взрослых шахматисток ей не уступает только Га-приндашвили. Характер и здоровье! Для нее СЛОЕНО не существует перегрузок - весь последний год она почти целиком играла в шахматы!

В семьдесят седьмом году я участвовал во Франции в так называемом кадетском первенстве мира (Е нем участвовали шахматисты младше 17 лет). Регламент был очень жесткий. Я надеялся победить, но не выдержал чисто физически. В последних турах уже не мог конкурировать с более старшими и физически более крепкими ребитами и занял только третье место. А первым был исландец Ар-нассон, у которого я выиграл. Возвратившись домой, всерьез занялся физической подготовкой. С тех пор постоянно держу себя в порядке - бегаю, играю в футбол, увлекся плаванием. Впервые играя Е высшей лиге чемпионата страны, я не ставлю перед собой никаких конкретных целей. Ни с кем из гроссмейстеров, играющих в высшей лиге, я еще никогда один на один за доской ие встречался. Посмотрим, на что я уже способен в такой компании. Умение Чибурданидзе переносить перегрузки, как н ее невероятная целеустремленность," в данный момент для меня пример.

Да, не представляю уже, как проживу хотя бы день без шахмат. Не возникает ли ощущение однообразия? Нет, никогда. Мне нравится сам процесс жизни. Встаешь утром. Свежесть. Ты полон сил. Впереди еще целый день. За день можно узнать так много всего интересного, так много всего сделать. А если день ясный, солнечный, то тогда совсем хорошо. У нас в Баку таких дней много. А жнл бы в Ленинграде, быть может, радовался бы дню пасмурному, дождливому...

Школа? Пока без особых трудов вытягиваю на пятерки. Когда возвращаюсь с турниров, приходится догонять. Тут уж мне помогает мама - она хорошо разбирается и в литературе и в математике. Разве что хнмия ей не дается... В шахматах" Она всегда оценит мою позицию... по моему лицу.

Стремлюсь ли я быстрей повзрослеть" Раньше - да, когда мне девять-десять было. А сейчас не хочу. Могу ли представить себя в пятьдесят лет" Нет. И даже не хочу представлять. Сейчас так светло, а там... уже "д,оигрывание" будет. Я себя чувствую наиболее свободно среди ребят-шахматн-стов до двадцати лет. А с более взрослыми шахматистами встречаюсь пока лишь за доской. Наблюдаю со стороны околошахматный мир... Зачем все эти страсти" Я и ты за доской. Только за доской мы и должны выяснять отношения. Я бы хотел иметь со всеми дружеские или просто хорошие отношения, а враждовать - лпшь сегодня с черным, а завтра - с белым королем.

ВЛАДИМИР ЛЕСОВОИ

НА ЛИНИИ ОГНЯ

м

ы работали в одном и том же райкоме комсомола, правда, с интервалом в тридцать лет (почти целая эпоха!). В жизни нам нн разу не пришлось свидеться, но я всегда чувствовал рядом с собой его незримое присутствие.

Липовая Долина... Жизнь райцентра, расположившегося вдали от больших дорог и городов, среди свекловичных плантаций, протекает, как н вчера, тихо и спокойно. Впереди показалась длинная, как сельская песня, улица с поочередно выстроившимися на ней учреждениями: двухэтажным кирпичным зданием райкома с фикусами в окнах, райисполкомом со скребком для обуви у входа. Дальше - сквер, посаженный еще на первых довоенных комсомольских субботниках. Как велики стали деревья!

Ищу глазами маленькую покосившуюся хату на выгоне под соломенной крышей. Мало кто знает в Липовой Долине, что в тридцатые годы в ней размещался райком комсомола, а его первым секретарем работал этот юноша, поэт...

Как умел он зажечь молодежь интересным делом, страстным словом позвать за собой в бой против старого мира, не боясь кулацких выстрелов в спнну. То была настоящая романтика борьбы. И соломеннокры-шная Липовая Долина была на линии огня. Вот, может быть, по этому самому атравевшему по обочинам большаку, хоженному мной да перехоженному, по этой стылой жиже глубокой военной осенью велн его босиком на расстрел. Вели мнмо воспетых еще в юности пшеничных полей у дороги, обрызнутых утренней росой, мимо Хорол-речкн.

Ой, раскинулось широко Поле из края в край...

Эти строки были опубликованы сорок лет назад на страницах республиканской газеты "Комсомолець Ук-ра'ши" (теперь "Молодь Украши ). Их автор - Федор Швиндин. Комсомольский работник. Поэт. Коммунист.

Осталось так мало биографических сведений о нем. Но остались стихн. Да еще смелые, бьющие в цель строки в районной газете, с которой он начинал свой путь в литературу.

Листаю пожелтевшие, хрупкие, как осенний лист, газетные страницы К го пни правди" тех далеких лет. Федор Швиндин писал много и самозабвенно. На злобу дня. Читая публицистические строки Швиндина, трудно остаться равнодушным. Они волнуют и сегодня.

Но главное - в моих руках маленький сборник стихов Федора Швиндина, озаглавленный "Трозова юшсть". Вышел он в свет уже после войны, в 1957 году в издательстве ЦК ЛКСМ Украины "Молодь". А в 1961 году автор поэтического сборника вместе с другими молодыми пнсателями-воинами, погибшими в бою,? Пнлипом Рудем, Петром Артеменко, Леонидом Левицким, М полон Шутем, Владимиром Булаенко был посмертно принят в члены Союза писателей Украины. В Киеве, в Доме украинских литераторов на мраморной доске их имена.

Книга Швиндина, с отсветами пожарищ на обложке, еще в год издания стала библиографической редкостью. Составитель сборника - Валентин Речмедин, писатель, друг поэта, его однокашник по "Комсомоль-цю Украши". А эпиграфом к книге послужили стихи самого же Федора Швинднна. Они оказались пророче-скпми. И звучат сегодня как клятва:

"Як гряне 6iu i прогримлять

гармати, На лЫю вогню з братами я

гиду.

На снимке

Федор Швиндин.

Не выступлю, BJT4H3HO, моя мати, Лишь см(ртю сношений,

можливо упаду..."

Специально привел эти строки на языке оригинала. Думаю, что русскому читателю они будут понятны без перевода. Стихи были написаны в 1939 году - за два года до начала Великой Отечественной войны...

Федор Гаврилович Швиндин родился 2 марта 1913 года в небольшом крымском городке Джанкое в семье дворника и прачки. С раннего детства познал он нелегкую жизнь. С пяти лет ходил Федя подпаском у местных богачей. С утра до позднего вечера - босиком, по репьям да по колкой стерне. А там и отдыхать некогда, известно, коротки летние ночи: заря с зарей целуется. Однажды не выдержал паренек и уснул в лопухах на сырой земле. А проснулся - ногой ступить не может. Так на всю жизнь и остался калекой.

Сразу после революции старый Гаврило Швиндин, так и не найдя обещанной переселенцам земли в благословенной Таврии, засобирался в родные места на Сумщину. Слышал, что в его Андреевке землю начинают нарезать беднякам. Как порешил, так и сделал: торбу за спину, детей на руки и - в дорогу. Но не суждено было ему увидеть родные поля и перелески. Не доехал отец Федора до родного порога: умер от нужды и забот на полпути к дому, возле станции Ромодан. Вместо отца привезли в Андреевку закостенелый труп. Позже поэт напишет: "В цветах отцовская могила... и крест трухлявый в бурьяне".,

Вот здесь, в Андреевке"небольшом селе, что в Ро-менском уезде, в котором когда-то находился проездом Тарас Шевченко, н прошли детские годы будущего поэта. Трудно было жить без отца, но Советская власть помшала, чем могла. Успешно закончил Федор местную восьмилетку, и его оставили учительствовать в родной школе. В 15 лет Федя возглавил комсомольскую ячейку села. Тогда в Андреевке коммунистов не было и основную работу по борьбе с кулачеством, борьбу за создание колхозов вели комсомольцы, возглавляемые Федором Швннднным. Их было 23. Вместе с комсоргом. Это была надежда и опора новой власти. Ее завтрашний день.

В трудностях и нехватках той поры рождалась новая жизнь. И комсомольцы были средв ее запевал. Работали жарко. До белых заплат из соли на выгоревших сатиновых косоворотках. Днем косили первые колхозные хлеба, вязаля отяжелевший колос в тугие снопы, а ночью при свете луны скнрдовалн. В соседнем селе Кнмлычка кулаки сожгли весь колхозный хлеб, жестоко расправились с комсомольцем Рогиз... Швиндин решил, чтобы на каждом участке работы были свои людя - комсомольцы. О том, как были "р,асставлены" на ответственные посты ребята из Андреевской комячейки, рассказал на страницах роменской газеты "За б1льшовицький колгосп" селькор Ф. Швиндин.

В это же время он начинает писать стихи, высмеивая в них тех, кто цеплялся за старое. Начал издавать рукописный журнал. А потом молодого селькора направляют на учебу в Харьковское газетное училище имени Николая Островского.

По окончании учебы Швнндин работает ответственным секретарем газеты "За заможннх колгосини-KiB", которая издавалась тогда политотделом Андреевской МТС. А через некоторое время переезжает в Липовую Долину на работу в районную газету "Колгоспна правда". С 19 января 1936 года ои уже заместитель редактора райгазеты и редактор комсомольской страницы "Б|лыповицька змша" - своеобразной газеты в газете. Становится членом партии.

ШВИНДИН пишет пьесу, которая в то время шла иа сцене многих сельских клубов, а то и просто в избах-читальнях. Успех ее был понятен: в сценической форме молодой драматург отразил коренной вопрос тех дней - коллективизацию села.

23 августа 1937 года Швиндин был избран первым секретарем Липоводолинского райкома комсомола.

На комсомольских субботниках, сходках, вечерах отдыха свежо и полновесно звучало слово комсомольского вожака . района - Федора Швиндииа, поэта и коммуниста.

Не всем нравилось такое слово. Сколько бюрократов, волокитчиков, а то н неприкрытых врагов Советской власти раскрылось после выступлений в газете секретаря райкома. По клеветническому наговору Швииднн был освобожден от работы, исключен из партии. Все это было так неожиданно для честного и преданного коммуниста, что он решил покончить с собой. Вышел за село, посмотрел иа зеленеющие поля, на гребенку синеющего вдали леса и... нажал спусковой крючок нагана.

К счастью, рана оказалась не смертельной. Нелепые обвинения были сняты, в партии восстановлен. Об этом он расскажет в одной из своих поэм, посвященных классику украинской литературы Архипу Тес-ленко.

Вспоминает друг Швинднна учитель Липоводолин-ской средней школы И. М. Молошный: "Помню, как грустили мы, узнав, что Федю забирают в Киев на журналистскую работу в редакцию "Комсомолець Украши". Грустил и сам виновник. Не хотелось ему уезжать из тех мест, где он принял первое боевое крещение".,

Зимой 1939 года Швиндин приступил к новым обязанностям. Теперь он заведующий отделом студен^ ческой молодежи республиканской молодежной газеты. В Киеве Швиндин знакомится с поэтами Олексой Ющеико, Андреем Малышко, Степаном Крыжанив-ским. Часто собираются они в его гостиничном номере на Крещатике, обсуждают новые стихи, поют полюбившиеся песни.

Киевский период - один из самых плодотворных в его творчестве.

Писал тогда Швиндин о счастливой молодости, о весне века, о нежной и чистой любви. И уже в этих молодых стихах чувствовалась гражданская позиция поэта.

Но о чем бы ни писал он - о родном преображенном селе, о цветущих ли садах или соловьиных дубравах," везде чувствуется дорогой юношескому сердцу образ матери-Родины.

Вечные темы нашей литературы - хлеб и память - осваивал в своем творчестве Федор Швиндин. Этой теме хотел он посвятить свой сборник, который намеревался выпустить к юбилею комсомола.

Во время одного из редакционных дежурств, когда номер был уже вычитан и послан в набор, и Федор Швиндин взялси за корректуру книги, тишина июньского неба была неожиданно раскромсана тяжелыми взрывами. Киев бомбили в четыре утра...

Война позвала Федора Швиндина на линию огня. На ту самую, прочерченную поэтом еще в 1939 году:

"Як гряне бш..."

По состоянию здоровья Федора не взяли в действующую армию (он хромал), но и сидеть сложа руки он тоже не мог. Швнндин решает остаться в тылу врага. Его решение совпало с решением партии.

"Коли живу, то з серця гшв Хсшв бы в розпач1 кресатн, I тим вогнем cBoix брат1в На бш кровавий гучно звати," - ппсал в те дни поэт.

Заместитель главного редактора республиканской молодежной газеты идет в партизанский отряд. Создает его и возглавляет в родном селе Андреевка. Партизанскому отряду он отдает в распоряжение свою поэзию и жизнь. В день 24-й годовщины Великого Октября на полицейской управе появилась первая стихотворная листовка. Она звала людей к .Мести, укрепляла их веру в победу над врагом.

В глухом немецком тылу, в Андреевке, регулярно выходила в свет газета подпольщиков и партизан "Искра". Из-за отсутствия бумаги она "печаталась" на листе красной фанерки, издали привлекая к себе внимание. В одном из ее "номеров", в день разгрома фашистов под Москвой, появилось послание Гитлеру, написанное в стнле письма запорожских казаков турецкому султану:

"Плюгавый Гитлеряка, свиное рыло, пес лупоглазый, слышали мы, будто под Москвой тебе хорошо ребра наломалн. Знай, придет скоро время, когда ты, бандюга, начнешь наступать пятками назад..."

Длинными зимними вечерами собирались подпольщики в хате Федора Швиндина. Занавешивали окна старым домотканым одеялом и начинали писать листовки илн слушали сообщения Совинформбюро. Однажды старенький приемник наткнулся на незнакомую волну. Это были позывные радиостанции имени Т. Г. Шевченко, доносившиеся на оккупированную Украину из далекого Саратова. Каково же было удивление и радость людей, когда диктор прочитал одно из стихотворений Швиндина:

"Не ганьба померти за свободу. Коли б мав я в себе сто жнтт1в, Bci б в1ддав за щастя для народу, За Вггчизну б кров свою пролив".,

На линии огня стояло н его слово.

Гестаповские нщейки давно охотились за поэтом. К несчастью, нм удалось схватить его...

Швиндина долго мучили. Пытали. До смерти избитого бросили на арбу и повезли в Липовую Долину для опознания. Но никто не выдал его иа допросе. Никто не произнес вслух имя поэта. Ни одно слово не сорвалось и с разбитых губ Федора. Теперь он был спокоен за свонх ребят. Ведь стихи и списки подпольной группы он успел закопать в бутылке под старой грушей. Организация будет жнть.

Вместе с группой липоводолинских патриотов Швиндина повели на расстрел. Вконец разбитые ногн оставляли кровавый след на земле...

Вели его вот по этому же большаку, пыльному в зной и вязкому в слякоть. По нему я нду сейчас в юность Федора.

Трудно сказать, что пережил, перечувствовал в те минуты поэт, еще в мирные дни написавший: "Я живу i проживу богато, В солнцесяйв1 кв1тнуть моТ дн1, I в життя я пронесу крилатй В|чно кип, рад1сн1 nicHi..."

Смертников подвели к краю обрыва. Автоматные очереди вспороли ночь.

Федору повезло. Рана оказалась не смертельной. В ту же ночь партизаны отыскали на месте расстрела, среди уже окоченевших трупов товарищей, Федора Швнндина.

Заботливые руки выходили, вылечили поэта. И он опять ушел на линию огня. Потом снова арест. И снова дни и ночи в мучительных пытках. Длинная и тяжелая дорога к смерти.

Hi, hi! Не вфю я. що так вже й помирать...

Ще будуть ранки юн1, променисть .

Ще будуть 3opi нам з Кремля аять

1 Всесв1т славнтиме племя комун1спв,?

писал он в одном из последних стихотворений.

"Где он пропел свою лебединую песню? Никто не знает. След его затерялся где-то в аду Белостокской душегубки," пишет в предисловии к книге В. Речме-днн." Там, как Муса Джалиль, как сотни других поэтов, встретил он смерть с песней на устах". Поэтическая строка, которая только набирала разбег перед стартом, была внезапно оборвана вражеской пулей или, может быть, сожжена в одном из лагерей смерти.

Его жизнь... Яркая н звучная, как та песня - "За-б л!ли сн1гн". Он любил ее петь в редакционном кабинете голосом чистым и звонким.

В одном из ранних стихотворений Швиндин признавался: "Не жалею ничего на свете, лишь немножко молодости жаль". Свою молодость и стихи отдал он Родине.

В этом году ему исполнилось бы шестьдесять шесть.

В последнее время в местной н республиканской печати появилось немало материалов, рассказывающих о жизни и творчестве поэта-героя.

Издательство "Радянський письменинк" в разное время выпустило в свет несколько сборников стихов молодых поэтов, павших в бою: "ГОсня мужшх" (1960), "Вшок слави" (1970). В них вошли и стихи Федора Швиндина. Аналогичная книга вышла в 1965 году в издательстве "Молодь". Она называется "ГОс-ня полеглих - в строю". Попутно хочется высказать пожелание, чтобы это же издательство, так много сделавшее для популяризации стихов комсомольского поэта, взяло на себя заботу по переизданию его сборника.

Недавно появилась н первая книга, посвященная Федору Швинднну. Ее напнеал земляк поэта, журналист Иван Корпющенко.

Всесоюзный же читатель гегодня знакомится впервые и с этим именем и с этой яркой, короткой, как лозунг, судьбой.

Наше обозрение

ВИКТОР ШИРОКОВ

В НАЧАЛЕ ПУТИ...

Наше обозрение

ПРАВО ПЕРВОЙ СТРОКИ

н

ет ничего заманчивее "езды в незнаемое", и поэтому все мы особенно жадны до первых стихотворных книг, с острым интересом тянемси к скромным тоиеиьким сборничкам, надеясь обрести в авторе собеседника н друга.

Так уж сложилось, что обычно авторы первых книг, изданных в Москве или в Ленинграде, больше на виду, чаще всего уже известны всесоюзному читателю по публикациям в столичной периодике; перелистывая их книги, замечаешь знакомые стихи и при этом несколько умаляется острота первооткрытия Напротив, поэты, выпустившие первые книги в республиканских и областных издательствах, зачастую "терра инкогиита", и тем значительнее читательский интерес: кто они и откуда?

Четыре поэта, к которым мне хочется привлечь внимание читателя... Различны их поэтические пристрастия, возраст, жизненный опыт. Объединяет их прежде всего то, что поэтические дебюты, как принято говорить, состоялись, а также то, что все онн русские поэты, живущие в союзных республиках.

Ольга Николаева и Михаил Сафонов запомнились мне еще по коллективному сборнику "Окно" (изд. "Ээстн раамат", Таллин, J 975). Уже в тех скупых циклах угадывались основные тематические пристрастия, особенности поэтической манеры. И вот первые книги. Стоит заметить также, что Ольга Николаева вообще далеко не новичок в поэзин. Еще в 1970 году журнал "Новый мир"опубликовал стихи студентки из Тарту. В книге "Немеркнущий сад? (изд. "Лнесма", Рига, 1976) ее самые ранние стнхи датированы 1965 годом. Они под стать тогдашнему возрасту автора - юны и звонки:

Как лтодпо, как дремлют деревья, Как тает и греет везде. А Рига тиха, как деревня, И будто по горло в воде.

Троллейбус под всплески, под вскрики Задернут лучом в тупике, Проплывши по Риге, по Риге, Так медленно, как по реке.

("Весна в Риге?)

Насколько сложнее, полифоничнее, а не только "технически оснащеннее" стихотворение, давшее название всей книге. Ольга Николаева умеет живописать: "В распахнутую тьму зрачка влетает мрак, как бабочка...". Сострадание к чужой боли, жадность к жизни, дар бескорыстной любви - все это изначальные и немаловажные качества для поэта:

Как больно кожице зерна, Как больно почве, больно почке В мучительно сверкнувшей точке Как остро всходят семена!

("Как больно кожице зерна...")

Это вовсе не значит, что в первой книге О. Николаевой нет недостатков. Нередко еще образы ее стихов выглядят нарочитыми, претенциозными. Например: "Я видела змеиный ад. О, как же там красиво! Там елкн белые стоят... Но это был змеиный ад, н не вошла в тот сад..." Все это стихотворение вычурно, приблизительно по передаче чувств н мыслей автора. Думается, что для Ольгн Николаевой это издержки роста, идущие во многом от безоглядной щедрости метафор.

Напротив, сборник стихов Михаила Сафонова "Право первой строки" (изд. "Ээсти раамат", Таллин, 1977) выстроен строго, порой как бы конспективно. Стнх его подчеркнуто траднцнонен, ориентирован на высокую школу русского гражданского стиха. Этот сборник невелик по объему, что свидетельствует о жестком самоограничении зрелого человека, отобравшего для публикации самое главное, отстоявшееся... Здесь и дневниковые записи сибирских скитаний ("В организованном порядке свезли нас к черту иа рога...", "Сибирский воздух - колдовское зелье..."), н исторические штудии, не пропавшие втуне (Михаил - историк по образованию, но давно работает журналистом) - "Снегопад в Новгороде", "Псков, 1510 год", н очень цельный, емкий пушкинский цикл ("Январь. 1837 год", "И надобно успеть, пока рука легка...", "Поедем на Черную Речку..."). Несомненно, в эдаком разделении стихов есть что-то искусственное, поэт вовсе не стремится раскладывать свон пристрастия по тематическим полочкам.

Чувство историзма, чувство личной причастности к судьбам Отечества, к культурно-нравственному наследию крепко связаны у него с сегодняшним днем, с буднями сибирских строек, где Михаил трудился не одни год:

...От руки до руки - небеса и эпоха, право первой строки и последнего вздоха. Право речь не связать ни тщетой, ни обетом, ставя точку, не знать, чем окончится это.

("Есть всевышняя стать")

Первая книга Елены Скульской также издана в Таллине, название ее - "Глава двадцать шестая? (изд. "Ээсти раамат", 1978) - сразу же вводит в атмосферу поисков молодой поэтессы. Владимир Бээк-ман в своем предисловии с большим душевным тактом, строго и одновременно весьма взволнованно отмечает новизну и серьезность большинства стихотворений книги, показывает читателю метрические пристрастия и формальные эксперименты автора. Конечно же, поэт, выросший в Таллине, не мог ие учитывать опыт и традиции современной эстонской поэзии наряду с достижениями крупнейших русских поэтов нашего столетия. Все это очень ощутимо в повышенной экспрессии стиха, в его нервном синтаксисе, метафорической образности... И в этом нет ничего предосудительного. Творческая учеба не эпигонство. Голос Елены Скульской, только ей присущая интонация отчетливо пробиваются сквозь литературные влияния:

Я замажу глиной

глаза и рот. От моих ворот - .

поворот ?

в небосвод...

От моих мечетей - до моих гробниц

только странник,

пустыня

и стая птиц. ("Самарканд?)

Лично мне наиболее интересны верлибры Е. Скульской, среди которых "Это пяльцы сжимают обрывок холста...", "Стояла ночь судьбы на воскресение...", "Я среди женщин таких постоянных...", "На скамейке в весеннем саду...". Стоит, кстати, отметить, что внимание читателей н критики к свободному стиху в последнее время заметно усилилось. Достаточно вспомнить дискуссию, несколько лет назад проведенную журналом "Вопросы литературы", затем выступления Вл. Рогова и В. Куприянова на страницах "Литературного обозрения" н "Литературной газеты". Речь идет не о выделении верлибра в качестве "магистрального пути" поэзии молодых. Но нельзя пренебрегать тем, что свободный стих связан в первую очередь со стремлением обновлять средства выражения. Это своеобразная реакция на гладкопись, на монотонность средних штампованных стихов...

Может быть, я чересчур субъективен в оценке некоторых рифмованных стихотворений Е. Скульской, но такие из них, как "И окна несут, закусив удила...", "Февраль", "Март", "Июль", "Глава двадцать шестая" остаются, по-моему, "вещами в себе", "тайной за семью печатями". Их недосказанность, недо-проявленность чувства и мысли, чрезмерная подражательность интонации - тот же трафарет наизнанку. Но, видимо, эти стихи были необходимы поэту как "лаборатория", как пианисту - гаммы.

Верлибры Яка Топоровского, вошедшие в книгу "Трава меж камней" (изд. "Карти Молдовеняскэ", Кишинев, 1976), также не отвечают расхожему читательскому представлению о стихах. Нет замысловатых рифм, строгого размера и ритма. И все-таки это поэзия.

Лучшие стнхи сборника говорят о любви к отчему краю ("Словно горная река?), о трогательном юношеском целомудрии ("жмурки"), о самоотреченной бережности в любви ("Ничем себя не выдам?).

Ян Топоровский умеет точно передать настроение, нантн неожиданный смелый образ, оставаясь вдумчивым и чутким собеседником:

В нашей квартире тишина состоит из:

стихающего в плите огня,

полета бабочки

вокруг электрической лампы

дыхания спящего ребенка,

тиканья будильника,

шелеста переворачиваемой страницы,

которую читает моя жена,

шороха мыши,

далекого лая собак,

позвякивания колодезной цепи,

неизвестно откуда прилетевшего плеска,

и когда,

перечисленное мною, находится на своем месте,? я могу приниматься за работу.

("Перечисленное мною?)

Отрадно и внимание молдавского республиканского издательства к верлибрам, которые пока очень трудно пробивают себе дорогу к читателю.

Четыре поэта, четыре судьбы... Все они в самом начале своего творческого пути...

АРКАДИЙ [ ХВОРОЩАН СТРАНА4! ВСТАЕТ

11/1 ПО0ЛНМ ?0

СЛАВОЮ

НА|ЯКК*М

ВСТРЕЧУ ДНЯ

ПОЭТ | И ЕГО

ИССЛЕДОВАТЕЛЬ

Блок, обронив в "Возмездии" слова ?жар души", дал едва ли не самое точное определение лирики. Душевный жар - именно по этому вернейшему признаку безошибочно узнается настоящая поэзия. Лучшие стихи Бориса Корнилова, автора "Моей Африки", "Соловьихи" и всенародно известной "Песни о встречном", выдерживают испытание этим критерием. Вот женский, точнее, девичий портрет: "Шестнадцать лет, как яблокя литые, тяжелые. Глаза как небеса. А волосы до звона золотые, огромные. До пояса коса". Эти волосы до звона золотые так и стоят в глазах! Образность у Корнилова неистовая, раскаленная, и это при несомненной ее ненарочито-стн и простоте (иногда чуть ли не фольклорной).

Одержимому, яростному поэту, для которого "поэзия - прежде всего оружие", повезло с интерпретатором и исследователем. Везение, правда, запоздалое, однако что поделаешь, если память о поэте, само имя его в литературе воскрешены были лишь в 1957 году, когда начали одно за другим появляться издания его произведений. "Рукописи не горят"," сказано у Булгакова, но ведь даже если сгорают рукописи, то не сгорает сама поэзия! В лице Константина Поздняева, автора недавно вышедшей в свет книги о Борисе Корнилове ("Продолжение жнзни". М. "Современник", 1978), корниловская поэзия нашла своего страстного и вдохновенного пропагандиста, ценителя и знатока.

В качестве девиза на поэтическом "г,ербе? Корнилова могут быть начертаны слова Льва Толстого - "лирическая дерзость". Что глаголом можно и должно жечь, Корнилов запомнил превосходно. Он не исподволь, а сразу и бесповоротно приучает читателя к своему горячему, обжигающему слогу. Сердечный жар опалил многие строки поэта, а иные из них и обуглил, и если в лирике есть своя шкала температур, то не одно и не два среди стихотворений Корнилова окажутся рядом с ее верхней отметкой. Дарование Бориса Корнилова очевидно для всех, кто хоть немного знаком с его поэтическим наследием. Тем более очевидной становится эта истина по прочтении книги К. Поздняева, отдавшего многие годы изучению (а отчасти и собиранию, восстановлению) корннловского наследия. Не без горечи отмечает критик в своей книге: "Я убежден: литераторы н узкий крут любителей поэзии знают творчество Корнилова, массовый читатель - нет". Это обстбятельство и внушило автору приведенного высказывания поистине счастливую мысль: создать книгу, которая была бы ориентирована на самого широкого читателя и была доступна по стилю и форме изложения каждому, кто пожелает познакомиться с поэзией Бориса Корнилова. Эта благородная и трудная задача с честью выполнена автором. В своей книге он, сплавляя публицистику с воспоминаниями, литературный анализ с анализом историческим, добивается главного - передает живой дух корннловской музы. Стихи поэта, в изобилии рассеянные по страницам книги, и размышления автора над сущностью корннловского дара органично сплетаются.

Заслуживает пристального внимания мысль К. Поздняева о "лирической многотемностн"(термин Н. Тихонова) поэта, о том, что подлинный жанр Корнилова - "не событийный стих со сквозным сюжетом, а лирика настроения н раздумий". Сказано проницательно и верно. Кропотливая, самоотверженная работа проведена автором книги по выявлению и анализу ошибок, несуразностей, допущенных как издательствами, так и критиками и литературоведами по отношению к творчеству Корнилова. "Делать это необходимо," пишет в заключение К. Поздняев," чтобы пресечь дальнейшее распространение неправильных утверждений, фактических ошибок н опечаток, ибо онн могут дезориентировать как читателей, так и тех критиков, что будут исследовать и осмыслять литературный процесс после нас".,

Книга критика заставляет иас вспомнить и о том, что Борис Корнилов - поэт "большого поколения", он свободно и смело, без малейшей натяжки отождествляет в своем поэтическом осознании юность и Революцию, не ставя разделительных знаков между собственной молодостью и молодостью своего поколения и своей страны.- "Если старости пройдемся краем, дребезжа и проживая зря, и поймем, что - амба - умираем, пулеметчики и слесаря,"скажем:? Все же молодостью лучшая и непревзойденная была наша слава, наша Революция, в наши воплощенная дела". Это признание, выраженное просто и торжественно, достойно стоять рядом с хрестоматийным: "Нас водила молодость в сабельный поход..." В таких строках запечатлен образ целого поколения предвоенной поры, "презревшего грошевой уют" во имя идеи и пылко и самозабвенно отдавшего себя служению ей. Так что пламенный лирический темперамент Корнилова - особенность не только его личности, но также современной ему эпохи. Вчитайтесь в его СТИХИ, следуя умной "указке" критика, и вы будете поражены их первозданной свежестью и их естественным, как воздух, метафоризмом и захвачены врасплох напряженно-нервной, страстной и неподражаемо-трепетной их лиричностью. Поэт поко-ряюще доверчив и совершенно чужд скрытности, замкнутости. Попав хоть однажды под ток его мощного самородного таланта, вы долго еще будете чувствовать на себе искорки живого электричества.

И если благодаря книге К. Поздняева имя Бориса Корнилова превратится для вас в "звук понятный и знакомый, не пустой для сердца звук" и если молодость душн, заключенная в его поэзии, передастся вам и вы вновь и вновь обратитесь к поэту, то, думаю, автор "Продолжения жизни" именно этого и хотел...

ПОИСК И ВЫБОР

Говорят,? "книга нашла своего читателя". Многие произведения, вошедшие в этот сборник ("Парус-77", "Молодая гвардия?), нашли своего читателя еще до того, как были объединены под одной обложкой. Поэтому вместо того, чтобы говорить об отдельных повестях, рассказах, стихах, попробуем рассмотреть их все вместе, подумаем, что дает составителям сборника возможность и право определить четкую возрастную направленность: "в сборник вошли произведения... адресованные тем, кому от 14 до 18 лет".,

Дело здесь, наверное, не в тематике. Тут и "производственный" рассказ Ю. Нагибина "Вася, чуешь".,.", и ?школьная" повесть Г. Михасенко "Милый Эп", и повесть-притча Ричарда Баха "Чайка по имени Джонатан Ливинг-стон", стихи В. Брюсова, Гарсиа Лорки, И. Сельвинского, Я. Смеля-нова, других известных поэтов и произведения молодых, только вступающих в литературу.

А дело-то, видимо, в том, что герои всех произведений - люди ищущие, устремленные в будущее. И поэтому они постоянно становятся перед нравственным выбором. Для шестнадцатилетнего выбор определяет всю его жизнь, и это не только выбор вуза или профессии. Это поиск и обретение тех моральных законов, по которым человек будет строить свои взаимоотношения с людьми. И если герой рассказа Ю. Нагибина "Вася, чуешь".,." устанавливает с миром свои прямые, добрые и честные отношения, то трудно поиа еще налаживаются они у Оли - героини повести А. Алеисина "Безумная Евдокия".,

Возрастная направленность

сборника определяется еще и тем, что в нем типичные - не типовые! - подростни попадают в ситуации, требующие мужественных решений.

Как-то я спросил у одного девятиклассника, почему это он и его друзья уже не зачитываются, нак раньше, "Тремя мушкетерами"? И он ответил, почти не задумываясь: "Больно уж там все понятно. Приключения - это здорово, но хочется чего-то еще". Но будем судить его за категоричность, и рассуждать о том, что у Дюма есть, конечно же, и это ?что-то еще". Просто, наверное, что-то случилось с привычными для нас идеалами подростка - они "повзрослели". Сборник и ориентирован не на абстрактного человека 16 лет, а на сегодняшнего. Истинные "взрослые" проблемы и связанные с ними искания и переживания - вот та главная тема, объединяющая все произведения под одной обложкой. Эти искания рождают еще одну безусловно общую для героев, книжных и настоящих, черту - неуспокоенность. И Зина Ломакина - героиня киноповести Ю. Сальникова "Рано или поздно..." будет близка ребятам именно потому, что не хочет жить по чьим-то рецептам, ищет, ошибается, сомневается, но идет к своему главному выбору.

Знаменательно в этом смысле даже название одного из материалов сборника - статьи корреспондента "Комсомольской правды" Павла Гутионтова "Уже шестнадцать". Именно уже, потому, что это возраст не только выбора, но и время настоящих, полезных дел...

Молодые авторы сборника... Они сами совсем недавно были подростками. И пусть то, что они делают, не всегда еще совершенно, зато иенренно и своеобразно. Выделяются своей необычностью - даже не знаю, как назвать - сказки" притчи" рассказы" - Ларисы Черниковой. Неординарны рассказы двух Андреев - Яхонтова и Яковлева и цветные внлад-ки с рисунками Игоря Соколова и Жени Двоскиной.

Думается, молодой читатель обратит внимание и на ?школьное" сочинение молодого Карла Маркса о выборе профессии и на беседу с доктором философских наук профессором Е. Жариковым о самовоспитании, улыбнется мудрой иронии Станислава Ежи Леца...

"Парус-77" - первый литературный сборник "Молодой гвардии" для подростнов. Он получился интересным, нужным.

Андрей МАКСИМОВ

ЧТОБЫ БОЛЬШЕ СТАЛО СВЕТА!

ветлынь" - первая книжка молодого поэта Михаила Зайцева ("Молодая гвардия", 1978). Название точное, все стихотворения пронизаны светлым ощущением жизни, добротой н людям. Это органичный поэтический мир, п но-тором и "солнце бьется как фла-жон, не находит моста", и ?че-шуею изливая чудный свет до потолка, бьется рыбка золотая..." Михаил Зайцев откликается на красоту природы, и на красоту душевных движений, и на ту "трудноватую для пера" красоту, которую приобретает человек созидающий. Лирик по харантсру своего дарования, молодой по т не замыкается внутри себя, ого стихи населены людьми - разные человеческие судьбы выписаны с любовью, бережно и доброжелательно. Михаил Зайцев умеет писать зримо. Поэтому люди в его стихах живут, поэтому с интересом наблюдаешь и за соседским сынишкой Петькой, и за молодой хозяйкой, угощающей молоком приехавших в колхоз студентов, и за дедом, комментирующим идущий "по телеку" фильм о гражданской войне...

Приведу целиком небольшое стихотворение, которое представляется мне лучшим в книге:

Взмахну веслом,

упруго оттолкнусь От берега, заросшего транош. Захлопает в кустах -

тяжелый гусь Бесшумно пролетит над

голоною. Очертит круг над озером.

слегка

Качнется,

высотою наслади гея II, проскользни по глади

озерка,

Почти у самой лодки

приводнится.

Не шелохнусь. Гляжу с восторгом я. Как он плыпет.

как распрямляет nepi.ii.

Наверно, чует,

в лодке нет ружья... И все же страшно от его

доверья!

Таная строна как последняя, могла родиться тольно в наше время, когда человечество впервые за всю историю нравственно ощутило свою ответственность перед всем живым на планете.

На многих стихах Михаила Зайцева лежат отсветы поэзии его учителей, прежде всего Николая Рубцова. Но это именно уче-ничество, молодой поэт нигде не опускается до подражания. Учится же он тому, чему и должен учиться молодой поэт у мастера: непосредственности восприятия мира, раскованности, серьезности отношения к слову. Но если раскованности Михаила Зайцева можно позавидовать, если доверительная разговорная интонация большинства его стихов "снимает" дистанцию между автором и читателем, то с отношением н слову, н сожалению, не все гладко. В первой ннижке поэта есть досадные просчеты, иевыверенные строки.

Кошу траву.

Уверенно пластую.

Весь мир во мне:

И логика, и суть.

И плоский плеск лягушек о

густую.

Веками застоявшуюся муть...

Логина, суть и... плоений плесн лягушек?! Эти строки явно отдают ложной многозначительностью.

Как первый шаг в литературе, книжна Михаила Зайцева в целом удалась. Удалась, поскольку ее автору есть что сказать о жизни и о себе.

Владимир КАТИН

РАЗНОЕ, НО СВОЕ...

Читаешь эту книгу, названную по первому рассказу "Ранние берега? ("Советсний писатель", 1977), и хотя удивляешься порой жизненной умудренности молодого автора - Николая Климонто-вича," не оставляет чувство, что это именно первая книга писателя, книга поиснов н обретений.

Автор пишет о юношах, открывающих для себя жизнь ("Ранние берега", "До того, кан все кончилось"), о людях, за плечами ното-рых годы нелегкой судьбы ("У тихой пристани", "На свободе", "Мягкая пижама профессора?), с любовным вниманием рисует мир детей ("Катька", "Пустеет воздух").

Н. Климонтович пробует себя в различной манере: это и неторопливые размышления, портретные зарисовки, и повесть с напряженным сюжетом, острыми, необычайными ситуациями ("Превращения инженера Ауксиниса?), рассказы, полные юмора и написанные с грустной улыбкой, иногда повествование с "волшебными" сдвигами. Но всюду особенности, свойственные стилю автора строки зримые, ярние, "вкусные"; точный, пристальный взгляд, не упуснающий бытовых мелочей, и рядом - неожиданные сравнения.

Привлекает не только общий тон книг" - мягкий, лиричный; интересные, порой Фантастические сюжеты рассказов, но и жизненная позиция молодого автора и прежде всего активная неприемлемость фальши во всем," в человеческих отношениях, в восприятии природы, в отношении к ТРУДУ и, нанонец, в отношении к самому себе.

В разнообразном кругу тем, затронутых Н. Климентовичем, прослеживается интерес к изображению сверстника молодого писателя. В связи с этим остановимся на рассказе "Вход в Иерусалим на белой лошади", тем более что он был упомянут Л. Аннинским в статье, послужившей началом дискуссии "Проза: реальность и условность" на страницах "Литературной газеты", где говорилось об излишнем аллегоризме и "мифотворчестве" молодого автора. Кстати, далеко не все участники дискуссии согласились с Л. Аннинским. Нам думается, что кри-тин перенес неноторые черты героя, иронически изображенного Н. Климонтовичем, на его создателя. Это герой (а не автор!) любуется своей исключительностью, умиляется своим восторгам и тщетно стремится поместить в один рассказ "северное лето, строгие лики, пугливую улыбку, коней, цыган, сказку...".,

Пожалуй, самый трогательный рассказ книги - "Пустеет воздух". Он повествует о счастье общения с любимыми.

Рассказ очень живописен: на фоне предосенней пастели вспыхивают яркими красками воспоминания о солнечном подмосковном лете, о гибких движениях женщины и о неуклюжей грации малыша. Самые прозаичные вещи, детали быта освещены особым лирическим светом, мягкой улыбкой, а "мокрые хризантемы, нарезанные к отъезду", или серьезное послание к трехлетнему малышу - послание в будущее," сочетаются гармонично, я сказала бы, музыкально. Условность формы - мальчик-мираж, меняющий свой облик и возраст, перемещение героев во времени - по-своему подчеркивает реальность человеческих чувств и отношений. Думается, что здесь наиболее полно раскрылась творчесная индивидуальность молодого автора.

Читая книгу Н. Климонтовича, мы видим, как постепенно, от рассказа к рассказу, крепнет писа-тельсное мастерство, проявляется собственное лицо автора. Это Дает нам право надеяться, что следующая встреча с Н. Климонтовичем будет интересной, запоминающейся.

Любовь ЛИПИНА

И СНОВА - О "ДУШЕ ПРИРОДЫ?

Нужно сразу сказать, что первая книга Ю. Седова ("Не тают круги на воде", Челябинск, Южно-Уральское изд. 1977) удивительно ровная, хотя собранные в ней стихи отделяют друг от друга подчас 10 - 15 лет. В литературной критике термин "р,овная" принято считать заведомым комплиментом автору. В данном случае качество это абсолютно положительным назвать вряд ли можно, потому что "р,овность" нередко оборачивается однообразием, монотонностью и гладкописью. Думаю, что это связано с некоей замкнутостью, отъединенностью автора от ...собственного внутреннего мира. Пусть это кажется парадоксом, но когда поэт анализирует, исследует личные чувства, создается впечатление, что он смотрит на себя со стороны и ему "не больно". Поэт тем и отличается от ученого-психолога, что он живет чувствами, а не исследует их...

Раннего Заболоцного упрекали, и отчасти справедливо, в холод новатости, "скрытности", "нелиричности". Но у Заболоцкого это было программой, установкой; вводя в гротескные стихи образ нэпмана, он, естественно, никак не мог слить с ним свое лирическое "я". Стихи Ю. Седова глубоно "свои", от первого лица (чего, кстати, не встретишь в "Столбцах")," в таких стихах нужно идти к читателю с обнаженным сердцем.

В лучших стихотворениях Ю. Седов обнаруживает близость к этому сложному и замечательному поэту - близость в воззрениях, в восприятии внешнего, окружающего мира. Это родство обнаруживается и в ощущении одухотворенности, невысказанной разумности всего сущего; находим его и в тональности призывов-обращений к Природе: "Эй вы, ночных деревьев бессловесных угрюмый хор и стон глубин безвестных! И ты, воды незамутненный взгляд!.." Или - "И каждый раз, как в первый раз. смеясь над робостью сознанья, передо мной течет рассказ о нас, о скрытом про запас ином лице существованья".,

Молодок поэт - коренной горожанин. Но в его стихах о природе не найдешь столь характерных для "д,етей асфальта" неумеренных восторгов, умильности, сладкозвучных "О!..", равно приторных в применении и к ?цветоч-кам-лепесточнам", и к лаптям или, тем более, обыденному труду крестьянина. Таким впечатлением обжитости, привычности, "д,омашности" веет от "пейзажной" лирики уральского поэта, как будто он и не покидает ни на день эти лес, поле, реку, далекие северные пастбища.

Наблюдательность, чуткое улавливание мельчайших деталей окружающего ("И тени листьев упадают ниц на буквы синие моих страниц, и синий жук, иак тень, ползет по ним, мерцая влажно глазом неживым?); не просто фиксация увиденного-услышанного, но соучастие в судьбе Природы ("Осталось только крылья распахнуть и по вершинам темных тополей рвануться ввысь сквозь пену непогоды туда, где, руша бедственные своды, рыдают души высохших полей"); яркая, но не самодовлеющая образность (".,..где гаснет солнце, и волна начает, нак поздний снег, невозмутимых чаек?), поддержанная, подкрепленная звукописью (".,..и солнце в сонные дворы из синей падает оправы")," все эти составные и рождают явление, называемое поэзией. В тех случаях, где Мысль воплощена в Образ и согрета очистительной эмоцией Музыни. Ю. Седов заявляет о себе достойно и убедительно. А таких стихов, и счастью, много в книге...

Николай КОТЕНКО

ВЛАДИМИР ЧЕРНОВ

ИГРАЮТ ВОЗНЕСЕНСКОГО

Впервые Ивановский народный молодежный театр драмы и поэзии сыграл Вознесенского одиннадцать лет назад. Композиция называлась "Парабола". "Спек-гакль-исповедь" - было написано в программке. С аншлагами прошел спектакль по многим городам страны, его приглашали к себе физики Дубны и актеры театра "Современник", центральные газеты и журналы отметили его рецензиями.

Драматургия стнха Андрея Вознесенского сценична в высшей степени. Но это нам теперь все так хорошо видно. А тогда театр и поэт нашли друг друга. "Парабола" создавалась как исповедь поэта перед миром, но, по сути, получилась яростной проповедью. Такой, каким был тогда сам поэт.

В том, что спектакль вышел именно таким, убеждают не только рассказы очевидцев, ио и подбор поэтического материала, и пластическое решение его (судя по многочисленным сохранившимся фотографиям), и взятые театром как сценический прием огромные, в рост актера маски-символы.

Последим работа ивановцев называется "Мозаика". Она иная совсем. Весной минувшего года была премьера, летом театр привозил спектакль в Москву, но немногие, к сожалению, смогли увидеть его. "Мозаика" - камерный спектакль.

Он вобрал в себя опыт и "Параболы" и еще нескольких спектаклей на стихи Вознесенского (автор всех композиций и режиссер-постановщик - Регина Гринберг, заслуженный работник культуры РСФСР, вот уже двадцать один год возглавляющая театр); он вобрал в себя разные пласты поэзии Андрея Вознесенского, здесь ранние стихи соседствуют с недавними. Театр разъял стиховую ткань, отдельные строчки и строфы соединились в иные сгустки, нежели придумал поэт. Но это сделано весьма бережно, с целью обнаружения и обнажения творческих тенденций, это попытка показать их в развитии.

На снимках: Актеры Т. Дормидонтова и А. Горис-лавский в спектакле "Мозаика".,

Фрагмент из спектакля. Актриса Т Романова.

Фото автора.

Поэтому получился спектакль еще и о поэте. А он сейчас другой, он стал зрелым. Он стал мудрей. Таким его видят и играют нвановцы. Поэт остался верен себе. Но те вещи, о которых прежде кричали его стихи, сегодня стали проговариваться напряженно-яростным шепотом. Именно этот спектакль с полным правом можно назвать исповедальным. Так он решен и сыграй.

В маленьком зале, человек на шестьдесят, стулья - амфитеатром вокруг сценической площадки. Стеиы завешены черным, актеры в черном. Нет декораций, нет реквизита. Тьма, блуждающие лучи, музыка - вот все оформление. Стихи поются, читаются, шепчутся.

Музыки много. Дмитрий Шостакович, Игорь Стравинский, Родион Щедрин. Фрагменты из вокальных циклов и оперы Микаэла Тарнвердиева. Несколько песен написали актеры театра А. Новосельский, В. Лычов, Я. Бруштейн. Но смысл музыки здесь не создание настроения. Смысл - предложить, вернее, предположить в том или ином сценическом куске возможность иной трактовки, иного плана, соотнести играемое с прошлым или будущим. Не обнаружить подтекст, но навести на ассоциации. И план первый становится от этого объемен.

Это комнатный спектакль. В полной тьме, в замкнутом пространстве, высвечены, в основном, лица - актеры приходят к зрителю, чтобы говори гь с ним. Они говорят глаза в глаза, лицом к лицу. Они рассказывают о себе, обнажая тайники души собственной на той пронзительной ноте, которая вызывает у слушающего внезапный прилив встречной откровен.

иости. И ие сомневаешься ни на секунду, что молодые актеры произносят собственное, в муках рожденное и выношенное слово.

И уже нельзя сказать: актеры и зрители. Нет, просто люди говорят с людьми.

Театр точно угадал, что необходимо усложнившемуся, перегруженному внутреннему миру современного человека. Ему нужен не просто собеседник, ему нужно созвучное и резонансное душевное состояние.

Преимущества поэтического спектакля в сравнении с драматическим в том, что он вбирает в себя множество тем абсолютно разного плана, тем, решенных кратко и сильно, ведь это поэзия...

По сути дела, в стране появился театр Вознесенского. Если бы у каждого большого поэта был свой театр! Но я не об этом. Я о том, что в Ивановском молодежном театре драмы и поэзии, ставшем в 1976 году лауреатом премии Ленинского комсомола, состоялась очередная премьера.

Не раз уже Галка Галнина меняла форму своего существования на страницах отдела сатиры и юмора. Н сегодня, в номере молодых, оиа решила дебютировать в новой роли - в роли героини молодежного сатирического комикса. Мы старались найти свое, "г,алкинское", лицо этого жанра.

Группа молодых художников работает сейчас над серией "комиксов" Галки Галкиной. В этом номере мы помещаем первый из них. Случай из жизни Галки Галкиной зафиксировал художник Владимир Уборевич-Боровсний.

СМЕШНО...

Ямолод, красив, интересен, играю в волейбол, знаю тысячу и один анекдот.

Она мне нравится. Но смешно подходить первому. Пусть попереживает - у меня от других отбоя нет..."

СЕРГЕЙ ТУПИЦЫН

Жри микиатюрьс

Рисунки Е. ЗЕЛЕНИНОЙ

"Я молода, красива, интересна, играю на клавесине, знаю два мертвых языка. Он мне нравится.

Но смешно самой говорить об этом. Длинноногий очкарик из соседнего дома пригласил сегодня в виварий, пойду - пусть пемного поревнует..."

"Я мужчина в расцвете лет, имею должность, машину и будущее. Она мне еще больше нравится. Но смешно впадать в лирику, как студенту начальных курсов.

Коллеги пригласили на рыбалку, поеду..."

"Я женщина в возрасте, который описал французский классик.

Мужчины спотыкаются о меня взглядами. Он мне, как и раньше, нравится. Но не побегу же я, как девчонка, признаваться ему в этом - смешно. Начальник отдела пригласил на эстрадный концерт, не знаю, что скучнее, концерт или начальник, но пойду..."

"Я пенсионер. Имею лысину, ревматизм и цветной телевизор.

Она мне по-прежнему нравится, но я боюсь даже думать об этом. "Где ты был раньше" - спросила она. Смешно..."

"Я пенсионерка. Живу в однокомнатной квартире с сиамской кошкой Варей. Он мне все еще нравится.

Но веселая будет картинка, скажи я об этом. "Спохватилась!" - скажет он. Очень смешно..."

НЕЗНАКОМАЯ ПЕСНЯ

Шел обычный эстрадный концерт.

Конферансье бодро выскочил на сцену, надел на лицо традиционную улыбку, схватил микрофон... Но вспомнил вдруг Дворец пионеров, где он шепеляво читал хорошие стихи, и дежурная шутка завязла в его зубах, она показалась ему такой затасканной и плоской, что он сконфузился, а потом просто и внятно объявил выступление модного певца и ушел за кулисы.

Заученно-молодцевато певец выбежал на сцену, хлопнул в ладоши, тряхнул головой... Но вдруг вспомнил маму, которая пела вечерами старые песни, и стандартное "ла-ла-ла" известной песни, которое он собирался выдать в микрофон, показалось таким мелким, что певец поперхнулся, потом стал строже и тихо запел.

Музыканты, приготовившиеся отгромыхать очередной шлягер, сначала растерялись. Ждали момента, чтобы врубить свои децибелы... Но потом гитара-соло вспомнил консерваторию, которую так и не кончил, гитара-бас - девочку, с которой бегал на каток, а электроорган - старушку, которую когда-то перевел через улицу... И оркестр проникновенно и слаженно заиграл в такт певцу. Публика недоуменно зашушука-

лась, но потом притихла, вслушалась, а когда певец кончил петь, все вскочили с мест и стали требовать на сцену неизвестного автора незнакомой песни.

Я БОЮСЬ

Выхожу из дома и боюсь, что соседский боксер меня покусает. Обхожу его стороной. Прихожу на работу и боюсь, что начальник на меня наорет. Во всем с ним соглашаюсь. Иду на свидание и боюсь, что она скажет: "Нет". Молчу на эту тему. Наконец, решил - хватит! Хватит всего бояться!

Выходя из дома, цыкнул на соседнего боксера. Он меня покусал. Придя на работу, возразил начальнику.

Он на меня наорал.

Встретившись с ней, сделал предложение.

Она сказала: "Нет".,

И я опять боюсь. Боюсь, что стану прежним.

г. Пермь.

В НОМЕРЕ

D

эр

ПРОЗА

Лев ХАХАЛИН. Шаровая молния. Повесть .

Александр ПАСТУШЕНКО. Рассказы.....

Екатерина МАРКОВА. Чужой звонок. Повесть Виктория ТУБЕЛЬСКАЯ. Дворец. Повесть . .

12

37 41

57

ПОЭЗИЯ

Павел СЕРГЕЕВ................ 72

Владимир СОРОКАЖЕРДЬЕЕ.......... 73

Танзиля РУДАКОВА.............. 73

Владимир НЕЖДАНОВ............. 74

Леся ВАХНИНА................ 74

Борис ПОПОВ................ 75

Какабай КУРБАНМУРАДОВ........... 75

Владимир МОЛЧАНОВ............. 76

Александр КОКШИЛОВ............ 77

Владимир ЧЕРНЫШ.............. 77

Екатерина ГОРБОВСКАЯ ............ 78

Виктор ГАВРИЛИН............. 79

Зоя ЭЗРОХИ................. 79

Владимир КАРПЕЦ............... 80

ПУБЛИЦИСТИКА

Фидель КАСТРО. Письма молодого революционера - . . 2

Юрий ИВАНОВ. Рядом с Саяно-Шушенской ... 84

Наталья РАЙСКАЯ. Сотворяя себя......... 88.

Рустам КАДЫРОВ. "Может, вы знаете, какой тут секрет!.." 91

Кадирбек СЕГИЗБАЕВ. Поздняя весна 92

Гарри КАСПАРОВ рассказывает, как он играет в шахматы 96

КРИТИКА

Ольга НЕМИРОВСКАЯ. Постиженье новизны..... 81

Владимир ЛЕСОВОЙ. На линии огня....... 100

Виктор ШИРОКОВ. В начале пути........... 103

Аркадий ХВОРОЩАН. Поэт и его исследователь . . 105 Круг чтения (рецензии А. Максимова, В. Катина, Л. Липика, Н. Котенко)....... 106

Владимир ЧЕРНОВ. Играют Вознесенского...... 108

ЗЕЛЕНЫЙ ПОРТФЕЛЬ

Комикс Галки Галкиной.............. 110

Сергей ТУПИЦЫН. Три миниатюры........ 111

Комментарии:

Добавить комментарий