Петроградскому библиотекарю Якову Гребенщикову Чуковский пишет (1922 - 1923):

«Недавно, больной, я присел на ступеньки у какого-то крыльца и с сокрушением смотрел на тех новых страшных людей, которые проходили мимо. Новые люди: крепкозубые, крепкощёкие, с грудастыми крепкими самками. (Хилые все умерли.) И в походке, и в жестах у них ощущалось одно: война кончилась, революция кончилась, давайте наслаждаться и делать детёнышей. Я смотрел на них с каким-то восторгом испуга. Именно для этих людей – чтобы они могли так весело шагать по тротуарам, декабристы болтались на виселице, Нечаев заживо гнил на цепи, для них мы воевали с Германией, убили царя, совершили кровавейшую в мире революцию. Вот они идут: «Извиняюсь! – Шикарная погода! – Ничего подобного! – Ну пока!» И для того, чтобы эта с напудренным носом могла на своих репообразных ногах носить белые ажурные чулки, совершилось столько катастроф и геройств. Ни одного человечьего, задумчивого, тонкого лица, всё топорно и бревенчато до крайности!»

Разъяснение:

Эти ледяные яблоки известны под названием как “призрачные яблоки.”

Они создаются природой так: замерзающий дождь покрывает гниющие яблоки, а спустя некоторое время гнилое яблоко выпадает, оно оставляет оболочку льда.

Из ФБ:

Столик справа. Пришел спортивный немолодой человек в татуировках, взял пива и 100 грамм вискаря, выпил и то и другое, достал телефон:

«Звонила уже? Что сказала? Да это вранье все! Да я вчера бокал шампанского выпил — один. [...] Ма-а-ам, ну просто проблемы у человека. Кризис этого. Возраста. Она домработнице про меня гадости говорит, и водителю. Да я понимаю, что она хорошая. Они все хорошие первый месяц, потом хуйня начинается. Как у Яны было. И как у Ани. Да я нормально, мам. Не переживай. Всё хорошо будет. Жизнь не кончается».

Талеб "Рискуя собственной шкурой":

Актеры, тусовавшиеся в Lindy и сплетничавшие о других актерах, обнаружили, что у бродвейских спектаклей, которые продержались, скажем, сто дней, ожидаемая продолжительность жизни – еще сто дней. Если спектакль продержался двести дней, величина составляет еще двести дней.

Талеб "Рискуя собственной шкурой":

К тому же те, кто участвует в очернении профессионально, обязательно некомпетентны во всем остальном – да и в своем деле тоже; в пиарщики идет только бракованный «товар» без понимания этических рамок. Видели вы хоть раз предприимчивого, ушлого или научно одаренного сотрудника вуза, заявляющего, что его мечта – стать мировым экспертом по очернению разоблачителей? Или лоббистом, или специалистом по связям с общественностью? Такая работа – сигнал о том, что вы больше ничего не умеете.

Еще