Р. У. ДЭВИС, О. В. ХЛЕВНЮК ОТМЕНА КАРТОЧНОЙ СИСТЕМЫ В СССР 1934-1935 ГОДЫ

1999 г. Р. У. ДЭВИС, О. В. ХЛЕВНЮК ОТМЕНА КАРТОЧНОЙ СИСТЕМЫ В СССР 1934-1935 ГОДЫ

Отмена системы централизованного нормированного распределения продовольствия и промышленных товаров, введенной в 1928-1930 гг. прошла несколько этапов. В мае 1931 г. было упразднено нормирование большей части промышленных товаров,

*Дэвис Роберт, профессор Бирмингемского университета (Великобритания).

Хлевнюк Олег Витальевич, доктор исторических наук, главный специалист Государственного архива Российской Федерации.

Авторы глубоко признательны М. Харрисону и С. Виткрофту за ценные замечания. Работа выполнена при поддержке Британского совета по экономическим и социальным исследованиям.

хотя ограничения в их распределении сохранялись. В марте-апреле 1932 г. - на продовольствие, за исключением нескольких основных продуктов, причем карточное снабжение хлебом из общесоюзных фондов гарантировалось только для потребителей, включенных в две высшие категории (особый и первый списки). В 1932-1934 гг. цены на продовольственные и промышленные товары, распределяемые по карточкам, были значительно увеличены, при этом все больше товаров направлялось в коммерческую сеть. С 1 января 1935 г. были отменены карточки на хлеб, а с 1 октября - на остальные продукты питания. 1 января 1936 г. пришла очередь нормирования промышленных товаров, хотя дефицит и в дальнейшем порождал всякого рода ограничения в их распределении. В данной статье рассматриваются в основном третий и четвертый этапы этого процесса, изменения в системе распределения и торговли в 1932-1934 гг. и отмена карточек на хлеб.

Отмена карточек оказывала огромное воздействие на экономику и повседневную жизнь страны, привела к значительному росту цен и трансформации их структуры, повлияла на налоговую систему, изменила бюджеты и потребительские привычки многих семей. Как и другие преобразования такого масштаба, отмена карточек позволяет исследовать важные аспекты механизмов принятия решений и их реализации, систему взаимодействия различных звеньев советского партийно-государственно-экономического аппарата.

Карточная система в 1929-1933 гг.

Нормированное распределение продовольствия в России, как и в других воюющих странах, было введено в годы Первой мировой войны и унаследовано большевиками с приходом к власти. В течение Гражданской войны эта система расширялась, охватив почти все городское население и часть сельских потребителей. Хотя основной причиной такого положения была практическая необходимость, большевики рассматривали нормирование (и другие меры "военного коммунизма") как признаки движения к социалистической безденежной экономике, в которой продуктообмен заменит торговлю. Свертывание нормирования в период нэпа не поколебало приверженности многих большевиков этим взглядам.

В первую пятилетку интенсивное наращивание капиталовложений в тяжелую промышленность и падение сельскохозяйственного производства породили значительную инфляцию. Государство контролировало как оптовые, так и розничные цены и удерживало их на уровне, при котором растущий спрос превосходил предложение. Так же, как в период Первой мировой и Гражданской войн, было введено нормированное снабжение для обеспечения минимальных потребностей городского населения. К началу 1930 г. большая часть продуктов питания и промышленных товаров распределялась по карточкам1. С 1931 г. государственное снабжение основными продуктами питания производилось по четырем спискам, устанавливающим иерархию норм по категориям. Ряд продовольственных и большинство промышленных товаров распределялись по ордерам в зависимости от поступления товаров. Эта система распространялась на рабочих и служащих государственных предприятий. Все крестьяне, исключая занятых выращиванием технических культур, должны были заботиться о себе сами.

Как отголоски периода Гражданской войны, в 1930 г. распространялись утверждения о том, что нормированное распределение не порождение временных трудностей, а непременная черта социалистической экономики. В ноябре 1930 г. наркомат торговли был переименован в наркомат снабжения, однако эти ортодоксальные веяния оказались недолговечными. Несколько месяцев спустя понятие "торговля" было восстановлено, и в мае 1931 г. было отменено нормирование многих промышленных товаров. XVII конференция ВКП(б) в феврале 1932 г. поставила задачу подготовить отмену нормирования в течение второй пятилетки. Затем были упразднены карточки на яйца, молоко, сыр и многие сорта рыбы. Нормирование оставалось на основные

Таблица I Денежное обращение в 1929-1937 гг. (млн руб. )

января 1928 г. I 747 1 января 1929 г. 2097 января 1930 г. 2861 января 1931 г. 4355 января 1932 г. 5 673 апреля 1932 г. 5453 июля 1932 г. 6 183 октября 1932 г. 7633 января 1933 г. 8413 апреля 1933 г. 7332 июля 1933 г. 6825 октября 1933 г. 6893 января 1934 г. 6862 апреля 1934 г. 6701 июля 1934 г. 7 040 октября 1934 г. 7 765

* Составлена по: 1928-1935 гг.: ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 18 а, д. 439, л. 17, 28; оп. 57, д. 39, л. 28. 1936 г.: Там же, д. 439, л. 1.

1937-1941 гг.: РГАЭ, ф. 7733, оп. 36, д. 1577, л. 146.

января 1935 г. апреля 1935 г. июня 1935 г. 8 июля 1935 г. октября 1935 января 1936 г. апреля 193 6 г. июля 193 6 г. октября 1936 г. января 1937 г. января 1938 г. января 1939 г. января 1940 г. января 1941 г.

продукты питания - муку, хлеб, крупу, мясо, сельдь, растительное и животное масло и сахар . В мае 1932 г. были легализованы колхозные рынки.

Эти изменения были частично связаны с убеждением, что материальные стимулы не могут действовать удовлетворительно, пока потребитель лишен свободы выбора товаров, и составляли элемент общего отхода в 1930-1932 гг. от классической марксистской модели социализма к советской, в которой деньги и рынок играли определенную, хотя и подчиненную роль. Вместе с тем частичное ограничение нормирования в 1931 и 1932 гг. так же как и его введение в 1929 г. (и в 1916 г. ), было вызвано в основном не идеологией, а прагматическими потребностями: правительство не могло обеспечить централизованное снабжение в заявленных размерах.

Несмотря на повсеместный дефицит, правительство, по крайней мере в официальных документах, заявляло, что подготовка к отмене нормирования во второй пятилетке произойдет при значительном росте потребления; розничные же цены не увеличатся, а снизятся (по плану второй пятилетки - на 35%) . На практике, однако, розничные цены безжалостно росли. Уже во второй половине 1929 г. были выделены специальные фонды сахара И текстиля для продажи по повышенным ценам. С 1931 г. увеличивалось количество товаров, реализуемых через сеть государственных коммерческих магазинов. С этого же времени начался рост "нормальных" цен, действующих в системе карточного распределения. В результате в 1932 г. цены в государственной торговле в целом выросли по сравнению с 1928 г. по разным данным от 74 до 155% . Цены на городских рынках на продукты питания, поставляемые крестьянами, в 1932 г. в среднем в 10 раз превышали уровень 1928 г. .

В 1932 г. один и тот же товар можно было приобрести по четырем ценам: "нормальным" городским розничным, сельским розничным, коммерческим ценам и ценам колхозного рынка. В 1932 г. розничные цены примерно утроились по сравнению с 1928 г.

Доходы от повышения цен в значительной степени поступали в государственный бюджет в виде налога с оборота или поступлений от "особого товарного фонда" (коммерческой торговли). Налог с оборота и займы были основными источниками увеличения доходов государственного бюджета с 5 575 млн руб. в 1928/29 хозяйственном году до 27 257 млн в 1932 г. . Однако расходы росли еще быстрее, и государство

Таблица 2

Розничные цены на нормированные и ненормированные товары в 1932"1935 гг. *
а) Ржаной хлеб (коп. за кг)
Нормированные Ненормированные
До февраля 1932 г. 7, 5 50
Февраль - декабрь 1932 г. 10 40
Январь - июль 1933 г. 12, 5 250
Август - октябрь 1933 г. 25 200
Ноябрь 1933 г. - Июнь 1934 г. 25 150
Июнь - Декабрь 1934 г. 50 150
Январь 1935 г. (отмена 100 100
нормирования)
б) Рафинированный сахар (руб. за кг)

в) Масло (руб. за кг) Нормированные цены
Нормированные городские цены Нормированные сельские цены Коммерческие цены
До 1933 г. 0, 68 0, 68 10, 0
1933 г. - ноябрь 1934 г. 2, 43 3, 92 15, 0
Декабрь 1934 г. - сентябрь 1935 г. 2, 43 3, 92 7, 50
Октябрь 1935 г. (нормирование 5, 50 5, 50 5, 50
отменено)
Коммерческие цены

До 30 сентября 1935 г. С 1 октября 1935 г (нормирование отменено)

7, 80 17, 30

24, 50 17, 30

* Составлена по:

РГАЭ, ф. 7733, оп. 36, д. 1577, л. 28, 28 об. ф. 4372, оп. 92, д. 159, л. 52.

До 1933 г. коммерческая продажа хлеба была незначительной. Данные за 1933 г. и далее касаются "свободной торговли" хлебом в специальных магазинах, учрежденных в марте 1933 г.

прибегало к дополнительной эмиссии. Как видно из таблицы 1, между январем 1929 г. и январем 1933 г. денежная масса, находившаяся в обращении, увеличилась в 4 раза.

Одновременно в 1929-1932 гг. в руках населения накопилась значительная наличность: по приблизительным подсчетам Наркомфина 4 710 млн руб. 7

В 1933 г. в условиях голода и кризиса, власти делали энергичные попытки сократить инфляцию и стабилизировать денежное обращение. Впервые с начала 20-х гг. капитальные вложения, а также численность занятых в промышленности, строительстве и на транспорте были сокращены. Одновременно с 5, 2% в 1932 г. до 15, 8% в 1933 г. увеличился удельный вес коммерческой торговли в розничной торговле продовольствием8. Повышенный спрос на продовольствие в условиях голода позволил в марте 1933 г. ввести коммерческую торговлю хлебом по ценам, в 20 раз превышающим нормированные. Только после нового урожая, в августе и ноябре, эти цены были снижены (см. табл. 2). В 1933 г. коммерческая торговля хлебом (незначительная по объему) в ценовом выражении составляла 58% розничной торговли хлебом и хлебопродуктами. По сахару и молочным продуктам этот показатель составлял более

30%, по текстилю и одежде - более 20%9. "Нормальные" розничные цены в 1933 г. были также повышены: например, в августе вдвое на нормированный хлеб (см. табл. 2) Во многом в результате этих мер денежные накопления населения в 1933 г. не только не увеличились, как в предыдущие годы, а уменьшились, по подсчетам ЦУНХУ, на 1 550 млн руб. 10) Все это позволило существенно сократить денежную массу, находившуюся в обращении (см. табл. 1).

К отмене карточек. 1934 г.

Вслед за относительно хорошим урожаем 1933 г. и улучшением положения в промышленности во второй половине года появились заявления о возможном повышении уровня жизни населения. В ноябре 1933 г. в записке сектора торговли Госплана СССР, адресованной заместителю председателя Госплана В. И. Межлауку, предлагалось увеличить розничную торговлю в натуральных показателях в 1934 г. на 18, 5% и соответственно значительно расширить коммерческую торговлю продовольствием. Сотрудники сектора полагали, что в этом случае денежные доходы населения будут ниже, чем прирост розничной торговли, что позволит сократить коммерческие цены и сохранить прежними "нормальные". Цены на колхозном рынке, которые начали падать с июня 1933 г. как предполагалось, снижались бы и в 1934 г. 11.

28 ноября 1933 г. политбюро включило скорректированную версию этих предложений в свое решение о плане на 1934 г. В основе этого достаточно амбициозного плана были расчеты на быстрое увеличение производительности труда (в тяжелой промышленности, например, на 17%) и жесткий финансовый контроль, в частности, удержание заработной платы на уровне октября-декабря 1933 г. Замедление роста денежных доходов позволяло надеяться на снижение розничных цен, прежде всего в существенно расширяющейся коммерческой торговле Кооперативную и сельскую торговлю, а также отделы рабочего снабжения предполагалось сохранить в прежнем виде как по объему, так и по ценам. Бюджет 1934 г. намечалось свести без дополнительной эмиссии12. Хотя план фактически предусматривал сближение цен в различных торговых системах, он не давал оснований рассчитывать на отмену карточек в ближайшем будущем. Такой же вывод можно было сделать и из материалов XVII съезда ВКП(б) (январь-февраль 1934 г. ). Несмотря на прозвучавшую критику карточной системы и осуждение в докладе Сталина "левацко-мелкобуржуазной болтовни" о введении прямого продуктообмена и упразднении денег, директивы на вторую пятилетку, одобренные съездом, предусматривали лишь "подготовку условий к отмене централизованного снабжения"13.

1934 г. был одним из самых успешных для советской промышленности, хотя сельское хозяйство все еще переживало значительные трудности. Несмотря на благоприятный урожай 1933 г. весной 1934 г. возникли проблемы со снабжением городского населения, к 1 июля 1934 г. хлебные фонды были не больше, чем годом ранее14. Весной во время сева в нескольких регионах случилась засуха. Сбор хлеба был, вероятно, немного ниже, чем в 1933 г. а урожай хлопка значительно сократился. Соответственно, оказались невыполненными планы легкой и пищевой промышленности. И без того трудно реализуемые задачи финансовой стабилизации и недопущения дополнительной эмиссии в таких условиях стали вообще не достижимыми. Финансовые трудности сыграли существенную роль в принятии решения о начале отмены карточек уже в 1935 г.

С начала 1934 г. программа снабжения товарами широкого потребления выполнялась плохо, что вело к снижению доходов бюджета по сравнению с планом (в первом квартале на 1, 5 млрд. руб. )15. Обычно происходило изъятие из обращения денежных знаков (даже в инфляционном 1932 г. в первом квартале было изъято 220 млн руб. ), а в 1934 г. за этот период денежная масса уменьшилась только на 161 млн руб. (см. табл. 1) Стремясь увеличить доходы, руководители финансовых ведомств атаковали политбюро требованиями о наращивании товарной массы, росте

"нормальных" цен и расширении коммерческой торговли. 17 марта политбюро согласилось увеличить фонды коммерческой торговли хлебом в 1934 г. с 1 638 до 1 802 тыс. т16. И все же еще до завершения первого квартала политбюро пришло к выводу, что государственные расходы, в частности, капитальные вложения, должны быть сокращены17.

Через два месяца, 20 мая, политбюро, рассмотрев наличие хлебных фондов на оставшийся до конца сельскохозяйственного года период (до 30 июня), пришло к выводу о необходимости экономии ввиду засухи в основных зерновых регионах. (Серьезность ситуации отражало абсолютно секретное решение об импорте небольшого количества хлеба для Дальнего Востока18. ) С учетом финансовых и хлебных трудностей политбюро решило с 1 июня удвоить цены на нормированный хлеб (см. табл. 2)19. В качестве компенсации низкооплачиваемым рабочим обещали повысить заработную плату на 10-15%. В опубликованном 28 мая по этому поводу постановлении говорилось, что повышение цен на нормированный хлеб было вызвано как засухой, так и "чрезвычайно низким уровнем" существующих цен20. Это знаменовало начало пересмотра официальной точки зрения на реальность "нормальных" цен и исключительность коммерческих.

Повышение цен позволило увеличить доходы бюджета. В то время как для компенсации низкооплачиваемым рабочим требовалось в июне-декабре 750 млн руб. 21, доходы от повышения цен на хлеб за этот период превышали 1, 5 млрд22. Но и этих денег было недостаточно для преодоления финансовых трудностей. 22 мая, через два дня после принятия решения о повышении цен, председатель СНК СССР В. М. Молотов, находившийся на отдыхе, писал своему заместителю В. В. Куйбышеву по поводу инвестиционного плана третьего квартала: "Считаю, что нельзя брать плана 3-го квартала больше плана 2-го квартала. Правильнее будет, если возьмем еще меньший строительный план, особенно в связи с угрозой засухи"23. Это было достаточно решительное предложение, поскольку на третий квартал обычно приходился пик строительных работ. Тем не менее политбюро, утвердив 4 июня план на июль-сентябрь, не последовало вполне этой линии. Но капитальные вложения строго регулировались, а в коммерческую сеть предполагалось направить дополнительно товаров на 200 млн руб. (сократив снабжение деревни)24.

1 июля 1934 г. политбюро и Совнарком утвердили единый бюджет и кредитный план Госбанка на третий квартал, которые отражали сохранение финансовых трудностей. Даже при сокращении капиталовложений расходы на народное хозяйство росли и, хотя налоги с оборота и доходы от коммерческой торговли также увеличивались, расходы превышали доходы на 745 млн руб. Совнарком утвердил дополнительную эмиссию 600 млн руб. 25. Запланированные на июль-сентябрь доходы от коммерческой торговли - 2 150 млн руб. или 20% доходов союзного бюджета - существенно превышали задания годового плана - около 1, 5 млрд руб. на квартал26.

Намеченный план было чрезвычайно трудно выполнить. 10 июля председатель Госбанка СССР Л. Е. Марьясин сообщил Молотову, что выделение сахара и хлеба для коммерческой торговли значительно ниже, чем планировалось27. Через десять дней нарком финансов СССР Г. Ф. Гринько, обеспокоенный падением доходов от коммерческой торговли, предлагал Сталину и Молотову организовать коммерческую продажу строительных материалов28 (это предложение не было принято).

Как и предполагал Марьясин, в июле поступления от коммерческой торговли были меньше запланированных. Финансовая ситуация продолжала ухудшаться. 25 июля 1934 г. Гринько и Марьясин направили совместную записку Сталину и Молотову, в которой сообщали, что Госбанк уже выпустил 320 млн руб. в счет 600 млн эмиссии, утвержденной для всего третьего квартала. Как считали руководители финансовых ведомств, это произошло прежде всего из-за задержки в реализации коммерческих товаров. Гринько и Марьясин предлагали меры для активизации снабжения, которые в основном были утверждены политбюро 27 июля29. В этот же день политбюро приняло решение о снижении на 20% коммерческой цены на сахар на Украине, в Курской,

Воронежской, Московской, Ленинградской областях и Азово-Черноморском крае, где реализация сахара по высоким коммерческим ценам проходила с трудом .

В течение августа и сентября руководители финансовых органов продолжали настаивать на расширении коммерческой торговли. 13 августа Марьясин сообщил Молотову, что коммерческая торговля увеличилась в последние несколько дней июля, в результате чего за первую неделю августа удалось изъять из обращения 4 млн руб. На фоне растущей эмиссии это было некоторым достижением, и Марьясин, предлагая еще больше расширить коммерческую торговлю, демонстрировал столь большую заинтересованность в этом вопросе, что Молотов ответил едкой резолюцией: "Тов. Рудзутаку и Чубарю. Хотя наши финорганы однобоко ориентируются на коммерческую т[орговлю] и мало принимают мер по своей линии, но надо помочь им в этом деле" .

К концу третьего квартала доходы бюджета по основным статьям (частично в результате перечисленных мер) превысили плановые задания. Однако внеплановые расходы вызвали дополнительную эмиссию за квартал 725 млн руб. (при плане 600 млн). Все же по сравнению с предыдущими периодами финансовая система вышла из летнего кризиса сравнительно успешно.

Опыт этих месяцев вновь свидетельствовал, что для решения финансовых проблем необходимо было повысить цены на нормированные товары и расширить коммерческую торговлю. Поскольку слишком высокие коммерческие цены грозили затовариванием, экономическая реальность заставляла думать о сближении "нормальных" и коммерческих цен. Проект плана по торговле на 1935 г. подготовленный в Госплане в июле 1934 г. предусматривал расширение коммерческой торговли (в натуральных показателях^ на 69, 3%, сельской - на 22, 5, а городской по низким ценам только на 9, 2% . Соответствующее решение политбюро о лимитах плана 1935 г. принятое 28 июля, делало еще больший упор на коммерческую торговлю: прирост розничной торговли в 1935 г. (за исключением роста, связанного с июньским повышением цен на хлеб) предусматривался за счет коммерческих фондов и фондов для деревни. При этом коммерческие и высокие цены на промышленные товары в деревне предполагалось в 1935 г. снизить .

Большую тревогу у властей вызывали злоупотребления, связанные с существованием нескольких ценовых систем, прежде всего перемещение товаров из сети закрытых распределителей, где они продавались по низким ценам, в коммерческую торговлю . В июле 1934 г. для проверки состояния торговли Комитет товарных фондов и регулирования торговли при СТО СССР, которым руководил Молотов, командировал на места высокопоставленных руководителей советских хозяйственных и финансовых ведомств (Микояна, Гринько, Марьясина и других). Одновременно уполномоченным Комитета на местах было поручено принять меры, в том числе "проверить, что делается для борьбы со спекуляцией, усилить борьбу с перекупщиками, особенно в связи с разницей цен между коммерческими и некоммерческими товарами; провести соответствующую разъяснительную работу среди торговых работников и привлечь к борьбе с перекупщиками органы ОГПУ и милиции" .

Вместе с тем было ясно, что подобные злоупотребления можно преодолеть не привычными административно-репрессивными методами, а только отменив нормирование и установив определенное рыночное равновесие. Марьясин, по поручению комитета товарных фондов инспектировавший Азово-Черноморский край, в своем отчете в августе 1934 г. откровенно заявлял, что решение проблемы связано с отменой нормирования, по крайней мере на промышленные товары . Примеры подобных высказываний можно продолжить.

Госбанк и торговые организации, очевидно, убедились, что появилась возможность предпринять некоторые практические шаги по отмене нормирования. 14 сентября Марьясин внес далеко идущие предложения по поводу продажи сахара -второго по значению после хлеба карточного товара. В докладной, направленной в политбюро и Совнарком, он обратил внимание на неопределенные перспективы продажи сахара. Из выделенных на третий квартал 1934 г. 19 тыс. т сахара для коммерческой продажи торгующие организации за полтора месяца выбрали лишь 3 тыс. т.

Плохая реализация сахара в коммерческой сети была связана с высокой ценой. Между тем виды на урожай свеклы были хорошими, и в 1934/35 сельскохозяйственном году наличие сахара на душу населения могло превысить 10 кг (в 1933/34 г. было 6, 2 кг), больше, чем накануне Первой мировой войны и в 20-е гг. Эта ситуация, по мнению Марьясина, требовала пересмотра цен. "Ясно, - писал он, - что коммерческую продажу сахара нельзя будет проводить на том высоком уровне цен, на каком она велась в текущем году. При складывающихся условиях с выпуском новых Сахаров считаю необходимым отказаться от существующей практики трех цен на сахар (городская нормальная, сельская нормальная и коммерческая), установить единую цену и отменить карточную систему для сахара".

Марьясин предложил с 20 сентября снизить коммерческую цену на сахар-рафинад с 12 до 8 руб. за кг и на сахарный песок с 10 до 6 руб. а с 15 ноября - 1 декабря отменить нормированное снабжение сахаром, установив его продажу по единым ценам -5 руб. за кг рафинада и 4 руб. за кг песка. Поскольку нормированный сахар стоил значительно дешевле (2, 5 руб. ), предусматривалась компенсация низкооплачиваемым рабочим и служащим по примеру майского повышения зарплат. В результате этой акции, по расчетам Марьясина, можно было рассчитывать на 4 млрд руб. дохода от реализации сахара в 1934/35 гг. (по сравнению с 1, 45 млрд в 1933/34 г. ) и из них лишь 900 млн пришлось бы потратить на компенсации .

Хотя эти предложения не были приняты, их значение не следует недооценивать. Согласно официальной схеме, отмена карточек должна была проводиться путем распространения коммерческой торговли и постепенного снижения коммерческих цен до уровня нормированных. Марьясин фактически предлагал более реалистический путь, по которому вскоре и пошло правительство: новые розничные цены фиксировались на среднем уровне между нормированными и коммерческими, что балансировало спрос и предложение. Население получало частичную компенсацию, но до уровня, позволявшего бюджету получить определенные доходы. Эта схема была принята правительством несколько месяцев спустя, когда были отменены карточки на хлеб.

Через месяц после того, как Марьясин представил свои предложения о реализации сахара, 19 октября политбюро утвердило постановление СНК о введении цен на туалетное мыло. Как следовало из сопроводительной записки Молотова к проекту постановления, вопрос этот инициировал Наркомат внутренней торговли, обеспокоенный значительными затруднениями с реализацией коммерческого туалетного мыла. Его нереализованный остаток на складках и в торговой сети достигал 6 тыс. т при программе выработки туалетного мыла в четвертом квартале в 9 тыс. т. Постановление Совнаркома устанавливало единую цену на туалетное мыло высшего и первого сортов на уровне выше нормированных и ниже коммерческих. Фактически это решение означало ликвидацию карточной системы на мыло высших сортов. На более ходовое мыло второго сорта по-прежнему сохранялись карточки .

Таким образом, к октябрю 1934 г. были созданы важные предпосылки для отмены карточек в ближайшей перспективе. Значительно расширилась коммерческая торговля, сближались "нормальные", коммерческие и рыночные цены. Сформировалось понимание, что на пути отмены нормирования возможно решение существенных проблем сбалансирования рынка и финансовой системы, преодоления спекуляций при перемещении товаров из закрытой в коммерческую торговлю.

Решение об отмене хлебных карточек Октябрь-декабрь 1934 г.

Предпосылкой для отмены хлебных карточек было наличие необходимых зерновых фондов. В этой связи значительным выглядит тот факт, что летом и осенью 1934 г. Сталин демонстрировал большую обеспокоенность по поводу хода хлебозаготовок в письмах, которые он, находясь в отпуске на юге, посылал Кагановичу в Москву. "Если Вы допустите малейшее благодушие в хлебозаготовках, мы можем сесть в этом году на мель", - писал Сталин 12 августа . 25 августа он требовал, чтобы в дополнение к государственным заготовкам было закуплено 200 млн пудов хлеба, ставил задачу "немедля организовать нажим (максимальный нажим!) на заготовки", не исключая "некоторых добровольно-принудительных "мер" в урожайных краях для стимулирования закупки хлеба" . 6 сентября Сталин вновь предупреждал: "... Вы не представляете, какая катастрофа ждет государство, если мы не закупим все 200 мил пудов хлеба... Наше предположение хуже, чем вы думаете" и т. д. Урожай

1934 г. был не самым плохим, а заготовки достаточно успешными. Поэтому обеспокоенность Сталина не очень понятна, если не предположить, что он тогда думал об отмене карточек. Действительно, 22 октября Сталин в письме Кагановичу предложил "уничтожить в конце этого года карточную систему по хлебу, недавно еще нужную и полезную, а теперь ставшую оковами для народного хозяйства". Для отмены карточек на хлеб, писал Сталин, "нам нужно иметь в руках государства 1 млрд 400-500 мил пудов хлеба"42.

Этому сталинскому письму, несомненно, предшествовали доклады руководителей торговых и финансовых ведомств, хотя следы их пока не удается обнаружить в российских архивах. Сталин выразил свое представление о будущей реформе следующим образом: "Путем снижения коммерческой] цены и повышения пайковой цены наметим среднюю цену на печеный хлеб и муку, стабилизируемся на ней и будем ее варьировать по поясам. Это вызовет необходимость повышения зарплаты, повышения цены на хлопок, лен, шерсть, кожу, табак и т. п. " .

Неизвестно, знали ли члены политбюро или другие должностные лица о предложениях Сталина заранее. Возникает впечатление, что сталинское письмо было неожиданным. Никаких упоминаний об отмене карточек нет в предшествующей переписке Сталина с Кагановичем и Молотовым. В письме от 22 октября Сталин поручил Кагановичу: "Посоветуйтесь с членами ПБ, прочтите им это письмо и - в случае согласия - начинайте подготовку дела".

Для обсуждения письма Сталина политбюро, видимо, собиралось несколько раз. 28 октября предложения Сталина были утверждены. Политбюро поручило руководителям ведомств, связанных с предстоящей отменой карточек, разработать необходимые вопросы: о единой цене на хлеб, о торговой сети и процедуре отмены карточной системы, о резервах и дислокации хлеба, о повышении зарплаты и т. д. В постановлении было подчеркнуто, что вести эту работу необходимо "в строго секретном порядке". Скорее всего, для обеспечения особой секретности постановление не было внесено в протокол, а оформлено как беспротокольное .

Для отмены карточек на хлеб существовали все предпосылки. Закупки хлеба превысили задания, которые выдвигал Сталин, а общие заготовки составили 26, 2 млн т в 1934/1935 г. (в 1933/34 г. 23, 1 млн)45.

Сталин вернулся в Москву в конце октября и вплотную занялся подготовкой реформы. В ноябре он трижды встречался с наркомом внутренней торговли И. Я. Вей-цером, руководителем комитета заготовок И. М. Клейнером. Встреча 20 ноября продолжалась более двух часов, на ней присутствовали также Гринько, Межлаук, председатель правления Центросоюза И. А. Зелинский, секретарь ВЦСПС Г. Д. Вейнберг, а также Молотов, Каганович, Жданов и Микоян. Председатель Госбанка Марьясин, который был наиболее активным сторонником отмены нормирования, по неизвестным причинам отсутствовал .

Отмена карточек была главной темой обсуждения на пленуме ЦК ВКП(б) в ноябре 1934 г. С докладом по этому вопросу на пленуме 25 ноября выступал Молотов. Он охарактеризовал основные параметры, сообщил, что ее проведение обеспечено достаточными ресурсами (в расчете на рост потребления зерна на 25% в

1935 г. ), подчеркнул необходимость гарантировать первоочередное снабжение печеным хлебом, спрос на который по сравнению с мукой после отмены карточек возрастет .

Об отсутствии у руководства страны четкого представления о возможных финансовых последствиях отмены карточек свидетельствовал обмен репликами между Молотовым и Сталиным. Услышав заявление Молотова, что "основные расходы надо планировать таким образом, чтобы государство все же не осталось в убытке", Сталин вмешался: "Так на так - равняется". Молотов ответил: "Пока еще с гаком. Они планируют на 2-2, 5 млрд [руб. ] выше... Но более точно подвести итоги в этих финансовых расчетах было бы преждевременным"48.

Выступавшие после Молотова участники пленума говорили в основном о региональных и ведомственных проблемах. Это подготовило благоприятную почву для заключительного выступления Сталина, развившего общие положения о значении торговли и денег при социализме. "Денежное хозяйство - это один из тех немногих буржуазных аппаратов экономики, который мы, социалисты, должны использовать до дна... Развернуть товарооборот, развернуть советскую торговлю, укрепить денежное хозяйство - вот основной смысл предпринимаемой нами реформы", - заявил Сталин.

В заключение Сталин вернулся к вопросу, по которому подавал реплику во время доклада Молотова. Он отверг расчеты Госбанка о дополнительных государственных доходах в 2-3 млрд руб. назвав их "чепухой". Сталин считал, что население, особенно в крупных городах, будет покупать меньше хлеба, чем раньше, а в провинции, покупая больше, будет платить меньше в силу снижения цен. "Что мы тут выигрываем, сколько проигрываем? Вообще здесь ничего нельзя рассчитывать заранее, так что насчет того, что эта реформа даст нам плюс денежный, это значит, по-моему, писать вилами по воде... Может быть, будет денежная выгода государству от реформы, но скорей всего не будет выгоды. Тут гадать нельзя"49.

Постановление СНК, опубликованное 8 декабря, через несколько дней после провозглашения политического решения пленума ЦК об отмене карточек, устанавливало новые розничные цены на ржаной и пшеничный хлеб и значительно более высокие цены на муку, которые варьировались в зависимости от территориальных зон. Наиболее распространенной была цена на пшеничный хлеб 1 руб. за кг - вдвое больше старой "нормальной" цены и на треть меньше старой коммерческой (см. табл. 2). Увеличивались закупочные цены на хлопок, табак и другие технические культуры, производители которых также лишались карточек и должны были покупать хлеб по новым более высоким ценам. В постановлении указывалось, что компенсация к зарплате рабочих и служащих составит 4, 2 млрд руб. 50. Власти особенно беспокоились о том, чтобы это повышение не вызвало неконтролируемый рост заработной платы. 30 ноября в газетах было опубликовано постановление ЦК и СНК "О самочинном повышении заработной платы", которым категорически запрещалось прямое или косвенное (передвижение из разряда в разряд, переименование должностей) повышение заработной платы без разрешения ЦК или СНК.

В отличие от хлебной прибавки в июне 1934 г. которую получили только низкооплачиваемые рабочие и служащие, новые компенсации направлялись тем, кто ранее снабжался по самым высоким нормам, и колебались в зависимости от зон и списков снабжения. Размер компенсации с избытком покрывал стоимость нормированного хлеба, который ранее получал сам работник. Однако при карточной системе пайки получали также иждивенцы (в октябре-декабре 1934 г. карточки имели 50 540 тыс. человек, из них 23 970 (47, 4%) были членами семей работающих51). Иждивенцы компенсацию не получили. Поэтому у низкооплачиваемых и многосемейных рабочих отмена карточек вызвала недовольство52.

Проведение реформы. Январь-сентябрь 1935 г.

При осуществлении принятых решений власти столкнулись с двумя главными проблемами: как обеспечить достаточные фонды хлеба и муки и сделать максимально благоприятными финансовые последствия отмены карточек. По обоим вопросам руководство страны имело только приблизительные представления, отличавшиеся от реального хода событий.

а) Снабжение хлебными продуктами

В период хождения карточек многие крестьяне покупали хлеб по коммерческим или рыночным ценам, значительно более высоким, чем розничные, установленные после отмены карточек. Поскольку ожидалось, что в первые недели реформы крестьяне в больших количествах будут закупать хлеб и муку в городах, постановлением от 7 декабря временно вводились ограничения: продажа в одни руки 2 кг хлеба и 1 кг муки.

Опасения подтвердились. Первоначально свободная продажа хлеба была относительно спокойной в крупных центрах, а в маленьких городах и деревне спрос превышал предложение. За первые десять дней января в деревне было израсходовано две трети фондов муки53. Во многих городах выстраивались длинные очереди за хлебом. Уже 8 января Клейнер и Вейцер сообщили об этом Сталину и Молотову и предложили увеличить снабжение ряда регионов, а также принять специальные меры для регулирования хлебной торговли в деревне54. 11 января политбюро утвердило постановление ЦК и СНК, предписывающее местным властям сосредоточить основную часть хлебных ресурсов в промышленных регионах и в зонах производства технических культур (Сталин добавил в этот пункт фразу: "За счет сельских местностей"). Постановление разрешало в сельских местностях ежедневно продавать не более тридцатой части месячного фонда, выделенного для данного региона, а также обязывало реализовывать печеный хлеб на селе в первую очередь в столовых и буфетах при учреждениях для прикрепленных к ним рабочих и служащих (речь шла о работниках МТС, учителях, медиках и т. д. ). Недостачу хлеба для свободной продажи на селе было решено компенсировать расширением продажи зернофуража (овса, отрубей) и муки55. В результате в январе произошло увеличение городской хлебной торговли за счет сельской (см. табл. 3 а).

После этого декрета еще большее число крестьян направилось в города в поисках хлеба. Увеличивались очереди, началась обычная в таких случаях паника (закупки хлеба на сухари). Как сообщал в правительство прокурор СССР А. И. Акулов, были случаи, когда в хлебных очередях были насмерть задавлены люди, рабочие и служащие бросали рабочие места и уходили на поиски хлеба. Нередко стихийно возрождалось нормирование - составлялись списки, восстанавливались закрытые распределители, система предварительных заказов и т. д. 56.

За пределами крупных центров дефицит хлеба и муки наблюдался несколько месяцев. Торговля в деревне ограничивалась, и в марте новое постановление определило, что продажа муки, крупы и макарон могла производиться только раз в два дня57. В подробном докладе Молотову о продаже хлеба и муки за первые десять дней апреля Вейцер отмечал высокий спрос на хлеб в сельских местностях и докладывал о многочисленных очередях в небольших городах и даже ряде крупных центров (Новосибирске, Херсоне, Ашхабаде)58.

Распределение муки и хлеба на протяжении всего 1935 г. жестко контролировалось политбюро. С марта оно утверждало соответствующие квартальные и месячные планы, определяя фонды муки для хлебопечения и прямой продажи населению, для города и деревни, для различных регионов. Дополнительно секретными постановлениями под грифом "особая папка" (с целью скрыть этот факт от местных руководителей) устанавливался небольшой текущий резерв муки.

Летом дефицит хлебных продуктов все еще наблюдался в некоторых регионах, хотя в целом ситуация в деревне улучшалась. Подтверждением этому было поста новление СНК СССР от 17 июня, отменявшее ежедневные лимиты на продажу хлеба в сельской местности59. В июле политбюро существенно увеличило фонды, напра вляемые в деревню (см. табл. 3 а). Однако в это время в связи с новым урожаем спрос на хлеб снизился. Руководители Госбанка сообщали Молотову, что средние ежедневные поступления от продажи хлеба уменьшились с 48 млн руб. в начале июля до 40, 7 млн в конце августа60. Фонды муки для деревни использовались не полностью (см. табл. 3 а).

4 Отечественная история, - 5 97

Таблица 3

Распределение муки и хлеба (в пересчете на муку, в тыс. т)

а) Распределение по месяцам в 1935 г.

В городах сельской местности

План января

660

Выполнение в январе (предварительные данные)

Выполнение в январе Выполнение в феврале Выполнение в марте Выполнение в апреле Выполнение в мае План июня

План июля План августа Выполнение в сентябре План октября Выполнение в октябре План ноября Выполнение в ноябре

719 687 784 795 789 835

878

881

704

858

759

875

760

140 113

138 145

172 204 211 285 423

418 210 352 236 370 239

6) Ежегодное распределение (различные оценки)

1933 г.

1934 г.

Рыночный фонд

1. Опубликованные данные

2. Служебная статистика торговли

3. Использование зерна: крупная мукомольная промышленность

4. Производство муки: крупная мукомольная промышленность Внерыночный фонд

5. Служебная статистика торговли Всего

8620

8980 8762

7843

нет данных

9395 11388

10 139

9001

2323

800 838

856 831 955

999

1011

1 120 1 300

1 300 914

1 210 996

1 113

999

1935 г.

11 680 11985 12917

[11 496]

2893

6. Служебная статистика торговли

нет данных

13712

14878

Государственная торговля хлебопродуктами дополнялась колхозными рынками, оборот которых в 1935 г. существенно вырос (продажа зерновых продуктов на рынках в 1935 г. составляла 1 002 тыс. т по сравнению с 710 тыс. т в 1934 г. ). Рыночные цены на хлебопродукты в 1935 г. составляли в среднем 57, 6% от уровня 1934 г. . Цены продолжали падать даже в период хлебозаготовок, когда зерно на рынках продавалось нелегально. Во многих районах рыночные цены были ниже государственных .

Для отмены карточек потребовалось гораздо меньшее количество муки и хлеба, чем предполагало правительство. Как свидетельствует таблица 3 б, опубликованная статистика отличалась от статистики для служебного пользования. Согласно служебной, рыночный фонд муки (речь идет о продажах населению хлеба или муки) вырос в 1935 г. по сравнению с 1934 г. только на 5%, а общее увеличение снабжения (включая снабжение государственных организаций, так называемый внерыночный фонд) составляло 8, 5%. Однако данные, опубликованные в 30-е гг. показывают прирост фондов муки на снабжение (включая использование пекарнями) на 24%. Эти более высокие показатели, вероятно, не точны (см. табл. 3 а), но даже если считать их верными, они все равно меньше, чем 25% прироста, о которых говорил Молотов в докладе на ноябрьском пленуме 1934 г.

Отражением относительно благоприятной ситуации было увеличение хлебных запасов. На 1 июля 1935 г. накануне нового урожая, централизованные хлебные фонды насчитывали 6 174 тыс. т. по сравнению с не более чем 2 561 тыс. т на 1 июля

1934 г. 64

В связи с отменой карточек существенно изменилась структура хлебного потребительского рынка. Как и предполагалось на ноябрьском пленуме, количество печеного хлеба, проданного населению, существенно возросло, а муки -уменьшилось. Одним из долгосрочных последствий отмены карточек на хлеб было резкое падение значения системы общественного питания. Общее улучшение ситуации на хлебном рынке позволило с 1 октября 1935 г. снизить розничные цены на хлеб и муку (на хлеб от 7 до 25% и на муку от 13 до 33% в зависимости от зоны ). Это скорее всего было вынужденной мерой. Низкие цены на колхозных рынках затрудняли реализацию хлеба из государственных магазинов. Объем продаж сократился в июле-сентябре 1935 г. на 17% по сравнению с апрелем-июнем, хотя в 1934 г. падение в этот же период составляло только 9% .

б) Государственные финансы

Последние месяцы 1934 г. полностью разрушили надежды на достижение благоприятного финансового положения до отмены нормирования. Результаты четвертого квартала были хуже, чем предполагали власти. 15 декабря руководители Госплана сообщали Молотову, что дополнительная эмиссия в 1934 г. составит 400500 млн руб. (это означало, что в октябре-декабре из обращения предстояло изъять 350-450 млн руб. )67. На самом деле этот показатель в 1934 г. составил 872 млн руб. и только 31 млн удалось изъять из обращения за четвертый квартал (см. табл. 1). Задолженность по зарплате на 1 января 1935 г. составляла 600 млн руб. больше, чем на 1 декабря .

Финансовый план 1935 г. предусматривал преодоление этих трудностей. Хотя Сталин настаивал на том, что отмена карточек не даст дополнительных доходов бюджету, финансовые руководители полагали, что это произойдет. В сентябре 1934 г. еще до провозглашения планов отмены карточек, они выдвигали чрезвычайно оптимистические предположения об изъятии денег из обращения в 1935 г. . 4 января

1935 г. на фоне неблагоприятных итогов четвертого квартала политбюро утвердило постановление СНК о едином государственном бюджете на 1935 г. которое предписывало Наркомфину и Госбанку представить безэмиссионный бюджет и кредитный план . Отмена карточек на хлеб изменила структуру бюджета. В результате выполнения единого государственного бюджета 1934 г. поступления от продажи зерна, хлеба и муки составляли 16% общих доходов. Расчеты 1935 г. предполагали, что этот вид доходов возрастет до 36, 4% всех бюджетных поступлений (см. табл. 4).

4* 99

Доходы единого государственного бюджета* (в млн руб. в текущих ценах)

Таблица 4
1934 г. (план) 1934 г. 1934 г. 1935 г. (план) 1935 г.
(выполнение) (выполнение (выполнение)
уточненное)
Налоге
оборота
Комитет 2275 4574
заготовок
Главспирт 7291 6861
Другие 19662 18807
Всего 29228 30242
Коммерческая
торговля
Комитет 7 3555
заготовок
Другие 9 3878
Всего 6 300 7433
Отчисления от 1 521 1 317
прибылей
Займы 3880 3830
Другие доходы 7958 8073
Всего доходов 48879
4574 24000 20729

6861 6000 5998

17818 15576 20 133

29 353 52026 52 167

3555 0 0

4767 6450 5 307

8 322 6450 5307

1 317 1 725 2071

3 830 3550 3757

8073 8600 9433

50816 65901 67428

* Составлена по:

1934 г. (план и выполнение): Отчет Народного комиссариата финансов СССР об исполнении единого государственного бюджета СССР за 1934. Л. 1935. С. 4-9, 174-175.

1934 г. (уточненное выполнение) и 1935 г. (план и выполнение): Отчет... об исполнении единого государственного бюджета СССР за 1935. Л. 1937. С. 4-7, 157-163.

Предположение, что в 1935 г. удастся обойтись без дополнительной эмиссии, было еще менее реалистичным, чем аналогичные намерения в 1934 г. Рост розничных цен значительно увеличил не только бюджетные доходы, но и расходы, связанные с ростом заработной платы, закупочных цен на технические культуры и т. д. Это вело к удорожанию промышленной продукции, особенно в легкой и пищевой индустрии. В определенной мере в связи с ростом цен на 39% предполагалось увеличить военный бюджет71. Все это (и повышение цен, связанное с отменой карточек, и рост производства) делало неизбежным увеличение денежной массы в обращении. Уже 13 января 1935 г. Марьясин писал в Совнарком, что подготовленный к тому времени кредитный план на 1935 г. предполагал дефицит в 1,5 млрд руб. Демонстрируя осторожный скептицизм по поводу финансовой политики, он предлагал искать возможности для сокращения дефицита при составлении квартальных планов с тем, чтобы завершить год с минимальной эмиссией или вообще без нее72.

Действительно, в квартальных планах, принимаемых в 1935 г. игнорировалось решение о недопустимости дополнительной эмиссии. В первом квартале денежная масса увеличилась на 145 млн руб. Во втором и третьем планы, утвержденные политбюро, предполагали рост эмиссии, а Наркомфин и Госбанк в целом придерживались установленных лимитов. По плану во втором квартале предусматривалась дополнительная эмиссия 400-500 млн руб. а реальная достигла 450 млн. В третьем квартале соответствующие цифры составляли 800 и 701 млн руб. 73

Хотя в этих квартальных планах полностью отвергалась установка годового плана на предотвращение дополнительной эмиссии, они выполнялись с трудом. Квартальный план на апрель-июнь, утвержденный политбюро 10 марта, предусматривал баланс расходов и доходов бюджета74. В записке на имя Молотова от 19 марта Марьясин подчеркивал большую напряженность этого плана и утверждал, что для ограничения эмиссии 500 млн руб. необходимо реализовать дополнительные фонды муки, круп, макарон и т. д. 75. Однако комиссия под руководством Молотова, изучавшая проект бюджета, увеличила расходы на 514 млн руб. После заседания комиссии 26 марта Гринько и Марьясин направили Сталину и Молотову совместную записку, в которой подчеркивали что в рамках эмиссии в 400-500 млн руб. можно будет удержаться только при значительном сверхплановом увеличении продажи муки и кондитерских изделий76 Эта рекомендация была утверждена политбюро два дня спустя с дополнением -использование эмиссии может производиться только с разрешения политбюро в каждом отдельном случае77.

При проведении этой политики у различных ведомств были свои интересы. Наркомат внутренней торговли, стремясь увеличить товарооборот, постоянно предлагал снижение коммерческих цен, способствующих во многих случаях затовариванию. Госплан и Наркомфин, опасаясь уменьшения доходов, выступали за иные меры ускорения товарооборота. Политбюро и СНК в большинстве случаев находили компромиссные решения. Однако общей тенденцией этого периода было сближение коммерческих и

" нормальных" цен.

5 января 1935 г. нарком торговли Вейцер обратился к Сталину и Молотову с предложением установить единые цены на кондитерские изделия на 40% ниже коммерческих Он объяснял, что по карточкам к этому времени распределялись кондитерские изделия чрезвычайно низких сортов, легко реализуемые только из-за своей дешевизны Предложение Вейцера вызвало, однако, возражения Госплана и Наркомфина, и правительство приняло промежуточное решение: цены были снижены, но в меньшей степени, чем предлагал НКвнуторг78.

В феврале по предложению Вейцера, опиравшегося на поддержку Молотова и наркома пищевой промышленности Микояна, политбюро и СНК утвердили снижение коммерческих цен на молоко и туалетное мыло. Главным аргументом при принятии этих решений были трудности при их реализации (остатки нереализованного туалетного мыла в торговой сети и на складах достигали 6 тыс. т, при программе выработки его в первом квартале 1935 г. 6, 5 тыс. т)79.

5 марта в докладной записке на имя Сталина и Молотова Вейцер сообщал что планы реализации макарон в январе-феврале 1935 г. выполняются в среднем на 35%. Вновь опираясь на поддержку Микояна, Вейцер предлагал разрешить торговлю макаронами каждый день (ранее устанавливались ограничения) и снизить цену на них в среднем на 14%80. Нарком финансов Гринько выступил против, утверждая, что в этом случае макароны будут продавать по ценам ниже себестоимости81. Комиссия под председательством Микояна предложила компромисс, и 3 апреля правительство снизило цены на макароны в среднем на 7%82.

Одновременно увеличивалась доля мяса, продаваемого через коммерческую сеть. Согласно постановлению Совнаркома от 20 мая, на эти цели в 1935 г. было выделено 60 тыс. т мяса и увеличено количество городов, в которых разрешалась коммерческая

торговля им83.

23 апреля 1935 г. по представлению Молотова политбюро утвердило постановление СНК об установлении единых цен на махорку, консервы и шерстяные ткани. Махорку в закрытой торговле продавали ранее по 25 коп. за пачку, а в коммерческой - по 1 руб. новая цена устанавливалась в 50 коп. Поскольку только 13% махорки продавали ранее через коммерческую сеть, новые цены означали дополнительные доходы в бюджет На дефицитные шерстяные ткани, 95% которых уже реализовывалось через коммерческую торговую сеть, цены были установлены на уровне коммерческих. Почти все консервы также реализовывались через коммерческие магазины, однако новые цены на них было решено установить несколько ниже, чем старые коммерческие. Это означало потерю для бюджета до конца 1935 г. 30 млн руб. Однако эти потери были неизбежными, так как старые цены вызывали затоваривание 4.

Бюджет и кредитный план на июль - сентябрь наряду с высокой эмиссией (800 млн руб. ) предусматривали меры для увеличения поступлений в бюджет от розничной торговли. Было решено снять некоторые товары с экспорта для реализации на внутреннем рынке, обеспечить дополнительный импорт товаров, повысить цены на мясо и хлопчатобумажные ткани, увеличить фонды для продажи муки, с 1 июля 1935 г. отменялась продажа по двойным ценам и устанавливались единые цены (на уровне коммерческих) на чай85.

Однако эти меры не могли компенсировать рост бюджетных расходов. До конца июня СНК решил увеличить план капитальных вложений, благодаря чему расходы на третий квартал превысили доходы на 250 млн руб. 86. Это активизировало поиски дополнительных средств. 3 июля решением политбюро (его текст был написан лично Сталиным - достаточно редкий случай для середины 30-х гг. ) была создана комиссия под руководством Микояна, призванная разработать меры для улучшения деятельности сельской потребкооперации7. Через несколько дней политбюро утвердило постановление СНК о разрешении потребительской кооперации и отделам рабочего снабжения реализовывать коммерческие продовольственные товары через сеть специальных магазинов (ранее это право имела только государственная торговля). 16 июля политбюро утвердило постановление СНК об увеличении количества городов, где производилась коммерческая торговля мясом, с 37 до 9588.

Однако вскоре стало ясно, что попытки активизировать коммерческую торговлю не принесут успеха. После хорошего урожая 1935 г. у государства оставалось все меньше возможностей продавать продукты по высоким коммерческим ценам.

Отмена карточек на продовольственные товары и ее последствия. Октябрь -декабрь 1935 г.

25 сентября было опубликовано постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) "О снижении цен на хлеб и отмене карточной системы на мясо, рыбу, сахар, жиры и картофель", означавшее ликвидацию с 1 октября 1935 г. карточек на продовольственные товары.

Продовольственное положение с октября 1935 г. было неоднородным. В записке на имя Кагановича и Молотова о торговле продовольствием за первые десять дней октября Вейцер сообщал, что, несмотря на недостаток ряда сортов рыбы, ее продажа в большинстве городов проходит нормально, что в большинстве регионов также хорошо продается сахар. Однако положение с другими продуктами было менее благоприятным. Вейцер указал на огромный спрос на мясо и предложил не расширять сеть городов, в которых разрешалась государственная торговля им. Учитывая повышенный спрос на животное и растительное масло, Вейцер также рекомендовал продавать его свободно только в 11 главных индустриальных центрах, а в других гор одах вообще не продавать его или установить жесткие лимиты ежедневной реализации .

25 ноября Вейцер докладывал Сталину и Молотову о продаже продуктов за первые 45 дней после полной отмены карточек. Он сообщил, что объемы розничной торговли в государственной сети и на колхозных рынках существенно увеличились, а рыночные цены, в частности на мясо и масло, - снизились. В некоторых крупных городах государственная торговля мясом замедлилась, потому что не могла конкурировать с колхозными рынками. Сахар без ограничений продавался во всех регионах, но колбас, животного и растительного масла в достаточном количестве не было вне крупных городов90.

Картина оставалась пестрой и в последующие месяцы. В докладах, подготовленных в начале 1936 г. Межлаук отмечал, что в подавляющем большинстве ленинградских магазинов основные продукты были доступны. Однако снабжение мукой и крупами небольших городов и сельской местности оставалось недостаточным, а в ряде регионов не хватало даже сахара91. Вместе с тем продолжающееся падение рыночных цен свидетельствовало об улучшении продовольственного положения.

В последнем квартале 1935 г. несмотря на изменение цен в результате отмены нормирования, проблема инфляции продолжала беспокоить власти. 23 сентября политбюро и СНК утвердили дефицитный квартальный кредитный план, а также дополнительную эмиссию 200 млн руб. 92. Это означало, что дополнительная эмиссия в 1935 г. которая по плану вообще не предусматривалась, на самом деле составила 1, 5 млрд руб.

Но даже этот квартальный план оказался невыполнимым. Уже 23 октября политбюро утвердило 450-миллионную эмиссию в дополнение к ранее намеченным 200 млн. Из этой суммы 150 млн предназначались на покрытие растущих государственных заготовок хлопка, сахарной свеклы, льна и картофеля и 300 млн - для выплаты заработной платы перед ноябрьскими праздниками. Предполагалось, что эту денежную массу изымут из обращения до конца квартала. Однако Госбанк, очевидно, с самого начала считал, что решение об эмитировании только 200 млн руб. будет недостаточным. В записке на имя Сталина и Молотова от 2 декабря Марьясин сообщал, что общая дополнительная эмиссия в 1935 г. составит 1, 7-1, 8 млрд руб. включая 400-500 млн руб. в четвертом квартале. Он объяснял этот рост частично повышением цен, связанным с отменой карточек, и частично ростом производства, государственных заготовок сельхозпродуктов и торговли. Он считал подобное наращивание денежной массы в обращении вполне законным. "Эмиссия 1935 года... - писал Марьясин, - дает увеличение среднегодовой денежной массы на 19%... при росте товарооборота на 34%. Более медленный темп роста эмиссии по сравнению с ростом товарооборота вызван тем, что, как и в прошлом году, имеет место ускорение обращения денег. Каждый рубль, выпущенный банком из своих касс, оборачивался в 1933 г. 6, 63 раза, в 1934 г. -8, 05 раза, в 1935 г. - 9, 29 раза, т. е. ускорение оборота в 1935 г. против 1934 г. составляет 15%. Выпущенную за год эмиссию следует считать вполне закономерной, оправдываемой ростом заготовок и товарооборота. Снижение рыночных цен является одним из лучших показателей дальнейшего укрепления рубля". Марьясин также предлагал увеличить количество денег в обращении в 1936 г. на 1-1, 3 млрд руб. 93

В целом записка Марьясина представляла собой достаточно необычную и откровенную критику валютной и кредитной политики политбюро. 17 декабря Гринько и Марьясин подписали еще один меморандум на имя Сталина и Молотова, который начинался словами: "Ход исполнения хозяйственного плана IV квартала создает дополнительные требования к эмиссии". Далее в записке разъяснялась суть позиции руководителей финансовых ведомств: "Госбанку было разрешено выпустить в IV квартале 1935 г. 600 мил руб. эмиссии с тем, однако, чтобы 400 мил руб. вернуть обратно в декабре месяце и закончить IV квартал с приростом эмиссии в 200 мил руб. Между тем, на 15 декабря банк был вынужден не только оставить в обращении выпущенные 600 мил руб. но и полностью использовать свое 3%-ное право94 так, что эмиссия IV квартала составляет на 15 декабря 781 мил руб. ". Марьясин и Гринько просили санкционировать общий размер эмиссии в четвертом квартале в 750 млн руб. но предупреждали, что даже в этих рамках удастся удержаться только в том случае, если будут приняты срочные меры для увеличения продажи продуктов питания в последние десять дней декабря.

Гринько и Марьясин связывали необходимость дополнительной эмиссии с двумя факторами: выплатами по заготовкам технических культур, которые превосходили плановые, и успешным развитием тяжелой промышленности. Прирост заработной платы в октябре - ноябре 1935 г. был на 8, 1% выше, чем в августе - сентябре, в то время как за аналогичный период 1934 г. этот показатель составлял 5, 1%95.

22 декабря политбюро согласилось, что чистая эмиссия в четвертом квартале может дойти до 700 млн руб. но не должна превышать эту сумму. Гринько и Марьясину было указано на непринятие необходимых мер для выполнения бюджета и кредитного плана квартала96. Эти пересмотренные лимиты оказались достаточными: эмиссия в четвертом квартале 1935 г. составила 680 млн руб. (см. табл. 1). Это в какой-то мере смягчило негативные последствия упорного ограничения эмиссии в условиях роста цен и доходов.

Первый год без карточек. Обзор 1935 г.

Как мы видели, объемы кредитования и эмиссия в 1935 г. росли значительно быстрее, чем предусматривалось годовым планом. Частично это происходило потому, что политбюро и Совнарком недооценили новую ситуацию в торговле в связи с существенным повышением розничных цен, а также влияние такого важного фактора, как рост заработной платы. В экономике в целом (исключая колхозников и работников, занятых в негосударственном секторе) фонды заработной платы на 27, 7% превысили уровень 1934 г. вопреки планируемому росту на 15%. Это, в свою очередь, привело к недовыполнению плана снижения себестоимости, в частности, после начала стахановского движения в сентябре 1935 г. и превышения расходов на заработную плату в строительстве в связи с увеличением выше первоначальных наметок уровня капитальных вложений. Еще одним фактором роста кредитования было увеличение платежей колхозам и крестьянам на сверхплановые государственные закупки, последовавшие за хорошим урожаем.

Вслед за изменением цен доходы государственного бюджета также несколько превзошли плановые (см. табл. 4). Наиболее важная статья - налог с оборота (включая доходы от коммерческой торговли) - пополнилась 52 167 млн руб. несколько превысив план. Одновременно произошел значительный сдвиг в структуре налогов. Как уже говорилось, продажа хлебопродуктов была меньше плановой. Снижение цен на хлеб и муку в октябре также сократило доходы от этого источника. В 1935 г. в целом доходы от хлебной торговли в 2, 5 раза превысили уровень 1934 г. но все же оказались ниже, чем планировалось, более чем на 3 млрд руб. Этот разрыв был компенсирован ростом доходов от продажи других продовольственных продуктов в результате повышения розничных цен.

В 1935 г. розничные цены существенно выросли. По данным А. Н. Малафеева, цены на продовольствие в целом увеличились на 20, 1%97. Вероятно, однако, этот показатель занижен. Сравнение рыночного фонда в неизменных ценах в 1934 и 1935 гг. с розничной торговлей в текущих ценах этих же годов показывает рост цен на продовольствие более, чем на 30%. Но поскольку цены на промышленные и другие непродовольственные товары слегка снизились, розничные цены в целом выросли примерно на 16%98.

Главным источником повышения цен было удорожание хлеба и муки в июне 1934 г. и в начале 1935 г. Согласно советским расчетам, проведенным в 30-е гг. розничные цены снизились в результате изменения цен в октябре 1935 г. Общий объем розничной торговли с 1 октября 1935 г. до 30 сентября 1936 г. составлял 41 470 млн руб. в ценах до 1 октября 1935 г. и только 36 268 млн руб. в ценах после 1 октября 1935 г. Это означает сокращение цен на 12, 5%, из которых 7, 2% связаны с сокращением хлебных цен. Эти подсчеты показывали снижение цен на сахар, масло, растительное масло, рыбу и сельдь99. Однако данные по городу Иваново, хотя и демонстрируют снижение цен после 1 октября 1935 г. дают несколько иные результаты. Подсчеты торгового оборота по продовольствию в апреле - июне 1935 г. в текущих ценах и в ценах, введенных 1 октября, в этом случае демонстрируют снижение цен на 5, 1%, причем в значительной мере за счет падения цен на хлебопродукты на 12, 6%. Повышение цен на товары, выведенные из системы нормирования 1 октября, составляло 8, 2%; цены на мясо и мясопродукты более чем удвоились100.

В целом, даже если принять самые высокие показатели роста розничных цен, доходы занятого населения росли быстрее, чем цены. Общий фонд заработной платы вырос на 27, 7% и средние заработки на 22, 6% по сравнению с ростом розничных цен на

20%. В основе этих позитивных сдвигов лежал существенный рост снабжения продовольствием, как в государственной и кооперативной торговле, так и на колхозных рынках. Об улучшении положения в государственной торговле свидетельствовало также падение цен на колхозных рынках. Однако увеличение цен на хлеб означало снижение уровня жизни многих горожан, особенно тех, кто имел большие семьи.

Значительно улучшилось в 1935 г. снабжение населения промышленными товарами. С 1 января 1936 г. нормирование промышленных товаров, прежде всего текстиля и обуви, было отменено и их стали продавать по коммерческим ценам101. Цены на промышленные товары увеличились в меньшей степени, чем на продовольствие, и большинство из них являлись дефицитными. В силу этого промышленные товары оставались предметом неформального нормирования. На свободном рынке их можно было приобрести по нелегальным, выше официальных, ценам.

* * *

К 1932 г. в СССР сложилась система внутренней торговли, которую официально определяли как часть "социалистического способа производства". Предполагалось, что, благодаря этой системе, продовольствие и промышленные товары будут доступны по фиксированным ценам, при этом потребители получат возможность выбора товаров, часть из которых смогут приобрести также на колхозных рынках по ценам, определяемым спросом и предложением. В целом такая система позволит активизировать материальные стимулы повышения производительности труда и будет совместима со стабильным рублем и сбалансированным бюджетом.

До конца 1934 г. власти полагали, что нормирование не удастся отменить раньше 1937 г. Однако реальные социально-экономические потребности привели к решению об отмене карточек в 1935 г. В течение 1934 г. фискальные проблемы вызвали значительное увеличение доли продовольствия и других товаров, реализуемых в государственных магазинах по высоким коммерческим ценам, а также рост низких "нормальных" цен в закрытой торговле. "Нормальные", коммерческие и рыночные цены сближались, что облегчало отмену нормирования. В то же время распространение коммерческой торговли привело к росту нелегального перемещения товаров из нормированного сектора в коммерческий. Хороший урожай способствовал увеличению государственных хлебных фондов. Все это предопределило решение об отмене карточек на хлеб.

Эта реформа составляла часть новой политики, акцентировавшей внимание на благоприятных перспективах повышения уровня жизни широких слоев населения, как важнейшем завоевании социализма. В то время как карточки были символом периода ограничений и голода, их отмена должна была продемонстрировать основательность перемен и прочность строя.

Как и в других случаях в 30-е гг. принятие этого важнейшего решения стало возможным тогда, когда это счел необходимым Сталин. Хотя Сталин, несомненно, испытывал определенное давление руководителей финансовых и торговых ведомств, выступавших за быструю отмену карточек, решающее предложение было сделано им и послушно одобрено политбюро. Это в очередной раз продемонстрировало упрощение порядка принятия решений в условиях укрепления режима личной диктатуры.

Отмена карточек по меркам советской системы была проведена успешно. Снабжение хлебом и другими ранее нормируемыми продуктами проводилось достаточно удовлетворительно, хотя не везде и не сразу. Снабжение как продовольствием, так и промышленными товарами в 1935 г. существенно улучшилось.

Общий рост розничных цен лишь частично компенсировался надбавками к зарплате, произведенными в 1935 г. Реальные доходы низкооплачиваемых работников, которые ранее снабжались по высшей категории, а также многодетных семей, упали. В выигрыше оказались высокооплачиваемые работники, семьи с небольшим числом иждивенцев и те, кто ранее получал незначительные пайки.

Отмена карточек привела в 1935 г. к существенному росту как розничных, так и оптовых цен. Повышение зарплат и стоимости сырья вызвало значительное увеличение стоимости индустриальной продукции. Реформа промышленных оптовых цен становилась неотложной задачей и была проведена с 1 апреля 1936 г.

Несмотря на то, что одной из причин отказа от нормирования были финансовые трудности, достижение сбалансированного бюджета оставалось острой проблемой и в дальнейшем. Финансовая напряженность стала постоянной и одной из основных забот советского руководства, заставляла искать пути активизации товарооборота и, наряду с политическими обстоятельствами, вызывала устойчивое нежелание официально реанимировать карточную систему даже в условиях нарастания кризиса снабжения, как это было, например, перед войной.

Примечания

1 Подробнее о введении карточной системы см. О с о к и н а Е. А. За фасадом "сталинского изобилия". Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. 1927-1941. М. 1998.

2 РЦХИДНИ, ф. 17, он. 3, д. 875, л. 16-17 (постановление политбюро от 8 марта 1932 г. ). ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 1, д. 66, л. 322-334 (постановление СНК от 23 марта 1932 г. ).

3 КПСС в резолюциях... Т. 5. М. 1984. С. 395-397; Т. 6. М. 1985. С. 121-122.

4 Davies R. W. Crisis and Progress in the Soviet Economy, 1931-1933. Basingstoke, 1996. P. 553.

5 Итоги выполнения народнохозяйственного плана по торговле и снабжению (ЦУНХУ), ноябрь 1932 г. С. 81.

6 См. D a v i e s R. W. The Soviet Economy in Turmoil, 1929-1930. London, 1989. P. 534; D a v i e s R. W. Crisis and Progress in the Soviet Economy. P. 546. В 1932 г. 70, 9% единого бюджета составляли доходы от налога с оборота и от коммерческой торговли и 10, 7% - от массовых займов.

7 РГАЭ, ф. 7733, оп. 12, д. 194, л. 16-20.

8 Советская торговля. М. 1935. С. 71.

9 Там же. С. 74.

10 РГАЭ, ф. 1562, оп. 3, д. 249, л. 19.

11 Там же, ф. 4372, оп. 32, д. 25, л. 251-252, 254-257.

12 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 3, д. 935, л. 59-62.

13 XVII съезд ВКП(б). Стенографический отчет. М. 1934. С. 26-27, 184, 375, 395.

14 28 февраля 1934 г. политбюро утвердило план по общим зерновым фондам на 1 июля 1934 г. в размере 1, 51 млн т, чуть больше, чем на 1 июля 1933 г. (РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 162, д. 16, л. 7, 11-12). В решениях от 20 мая 1934 г. политбюро и СНК ставили задачу удержать фонды продовольственных хлебов на уровне предыдущего года (Там же, оп. 3, д. 945, л. 40; ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 57, д. 30, л. 230231).

15 ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 15а, д. 473, л. 1-2.

16 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 162, д. 16, л. 18. На самом деле было продано 1 771 тыс. т. (Итоги выполнения народнохозяйственного плана по товарообороту (ЦУНХУ), июль 1935. С. 16-17).

17Дэвис Р. Хлевнюк О. Вторая пятилетка: механизм смены экономической политики // Отечественная история. 1994. - 3. С. 102.

18 ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 57, д. 34, л. 8.

19 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 3, д. 945, л. 40; ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 57, д. 30, л. 230-231.

20 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 3, д. 946, л. 5, 49-58 (постановление от 27 мая). Решение о повышении зарплаты касалось примерно 9 млн из 23 млн человек, занятых на государственных предприятиях.

21 Эта цифра называлась в опубликованном постановлении от 27 мая; политбюро исходило из цифры 665 млн руб.

22 Подсчитано по: Отчет Народного комиссариата финансов СССР об исполнении единого государственного бюджета СССР за 1934 г. Л. 1935. С. 174-175; Итоги... по товарообороту (ЦУНХУ), январь 1935. С. 22, 25.

23 Сталинское Политбюро в 30-е годы. Сборник документов. М. 1995. С. 140.

24 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 3, д. 946, л. 19-20, 67-70.

25 Там же, д. 948, л. 15; ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 57, д. 31, л. 142-146.

26 Отчет... об исполнении единого государственного бюджета СССР за 1934 г. С. 174-175.

27 ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 15 а, д. 451, л. 2.

28 Там же, ф. Р-6759, оп. 3, д. 139, л. 79.

29 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 163, д. 1033, л. 136-137.

30 Там же, оп. 3, д. 949, л. 28.

31 ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 26, д. 6, л. 14-17.

32 РГАЭ, ф. 4372, on. 33, д. 122, л. 132-135. 3:1 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 3, д. 949, л. 6.

34 РГАЭ, ф. 7971, оп. 2, д. 8, л. 134; Малафеев А. Н. История ценообразования в СССР (1917-1963). М. 1964.С. 197-199.

35 ГА РФ, ф. Р-6759, оп. 1, д. 11, л. 74; д. 621, л. 194-195.

36 Там же, д. 621, л. 159-160.

37 Там же, ф. Р-5446, оп. 15а, д. 427, л. 27, 28.

38 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 163, д. 1043, л. 49; ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 1, д. 93, л. 20-21. 30 РЦХИДНИ, ф. 81, оп. 3, д. 100, л. 48.

40 Там же, л. 61-66.

41 Там же, л. 72-75.

42 Там же, л. 83-88.

43

Там же.

44 Архив Президента РФ, ф. 3, оп. 43, д. 51, л. 47.

Стрилевер И. Л. X а з а н о в С. А. Я мпольский Л. С. Хлебооборот и стандарты. М. 1935. С. 17, 167. 46 Исторический архив. 1995. - 3. С. 142-143. "8 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 2, д. 536, л. 5-7.

48 Там же, д. 528, л. 34. Объяснения Молотова по поводу расчетов были изъяты не только из официальной публикации его выступления, но и из секретного стенографического отчета пленума, который готовился для рассылки партийным руководителям на места. "0 Там же, д. 530, л. 78-98.

50 СЗ. 1934. Ст. 445 (постановление от 7 декабря).

51 РЦХИДНИ, ф. 82, оп. 2, д. 45, л. 80.

52 R i m m e l L. A. Another Kind of Fear: Kirov's Murder and the End of Bred Rationing in Leningrad // Slavic Review. 1997. Vol. 56. P. 483-497; Davies S. Popular Opinion in Stalin's Russia. Cambridge, 1997. P. 29, 140.

53 ГА РФ, ф. Р-5446, 16 а, д. 239, л. 17.

54 РЦХИДНИ, ф. 17, 163, д. 1051, л. 77-83.

55 Там же, л. 77-78; ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 1, д. 95, л. 159-160.

56 ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 16 а, д. 239, л. 47-49, 59; О с о к и н а Е. А. Указ. соч. С. 182.

57 ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 57, д. 35, л. 147-148 (постановление СНК от 11 марта 1935 г. ).

58 Там же, оп. 82, д. 36, л. 36-42.

59 Там же, оп. 1, д. 103, л. 226.

60 Там же, оп. 82, д. 39, л. 107-109.

61 Народнохозяйственный план на 1936 г. М. 1936. С. 432-433.

62 Советская торговля в 1935 году. Стат. ежегодник. М. 1936. С. 157-158.

63 РГАЭ, ф. 7733, оп. 13, д. 184, л. 28-29; ф. 7971, оп. 2, д. 8, л. 152-156.

64 Фонды на 1 июля 1935 г. подсчитаны на основе данных записки Клейнера от 15 ноября 1936 г. - ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 26, д. 84, л. 29-34. Данные за 1934 г. взяты из хлебофуражного баланса, утвержденного Политбюро 28 февраля 1934 г. (РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 162, д. 16, л. 7, 11-12). Реальные фонды за этот год были, вероятно, ниже. Цифры включают непфонд, мобфонд и переходящие запасы, но не включают зерно, которым располагали торговые и государственные учреждения.

65 СЗ. 1935. Ст. 422 (постановление от 25 сентября).

66 Итоги выполнения народнохозяйственного плана по товарообороту (ЦУНХУ), июль 1935. С. 16-17; Основные показатели выполнения народнохозяйственного плана 1935 г. М. 1936. С. 225.

67 РГАЭ, ф. 4372, оп. 92, д. 53, л. 18-22.

68

1ам же, л. 6-7.

69 См. записку Марьясина и Вейцера от 16 сентября (ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 27, д. 81, л. 270-271).

70 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 162, д. 17, л. 119; ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 57, д. 35, л. 7-8 (постановление СНК от 7 января 1935 г. ).

71 ^mson M. D a v i e s R. W. The Soviet Military-Economic Effort during the Second Five-Year Plan (1933-1937) // Europe-Asia Studies. 1997. Vol. 49. P. 380.

72 РГАЭ, ф. 4372, 92, д. 53, л. 6-7.

73 Планы: РЦХИДНИ, ф. 17, on. 162, д. 17, л. 160-161; д. 18, л. 58; ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 57, д. 39, л. 2-3, 24-27. Итоги: таблица 1.

74 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 162, д. 17, л. 43; ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 57, д. 35, л. 147-154.

75 РГАЭ, ф. 4372, оп. 92, д. 53, л. 32-36.

76 Там же, л. 47-50.

77 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 162, д. 17, л. 160-161.

7ii ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 16 а, д. 377, л. 1-6.

79 Там же, оп. 17, д. 279, л. 16. 80Там же, оп. 16 а, д. 378, л. 15-16.

81 Там же, л. 22-22об.

82 Там же, л. 3; оп. 17, д. 279, л. 15-16. 81 Там же, оп. 1, д. 99, л. 261-263.

84 Там же, оп. 17, д. 39, л. 24-26.

85 Там же, оп. 57, д. 39, л. 24-27.

86 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 163, д. 1067, л. 122; ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 57, д. 36, л. 206-209.

87 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 163, д. 1069, л. 2.

88 Там же, д. 1070, л. 101.

89 ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 82, д. 40, л. 118-122 (записка от 14 октября). 90 РЦХИДНИ, ф. 54, оп. 2, д. 684, л. 96-102.

91 РГАЭ, ф. 4372, оп. 92, д. 59, л. 33-43 (3 февраля 1936 г. ); л. 44-68 (2 марта 1936 г. ).

92 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 162, д. 18, л. 152; ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 57, д. 38, л. 75; д. 39, л. 37.

93 ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 17, д. 341, л. 108-115.

94 Гринько и Марьясин имели в виду право самостоятельной месячной эмиссии в размере до 3% общей эмиссии месяца (с обязательным изъятием до конца месяца), предоставленное Госбанку решением СТО от 28 октября 1927 г. (ГА РФ, ф. Р-5674, оп. 4, д. 10, л. 71).

95 ГА РФ. ф. Р-5446, оп. 17, д. 341, л. 20-22.

96 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 162, д. 19, л. 19.

97 Малафеев А. Н. История ценообразования в СССР (1917-1963). М. 1964. С. 204.

98 Советская торговля в 1935 г. С. 43, 66-67.

99 РГАЭ. ф. 1562, оп. 151, д. 42, л. 79-80. Цитируется у А. Н. Малафеева (Указ. соч. С. 201-202).

100 План. 1935. - 20. С. 38. Эти данные использует А. Н. Малафеев (Указ. соч. С. 202-203).

101 ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 57, д. 38, л. 183 (постановление СНК от 16 декабря 1935 г. ); оп. 1, д. 109, л. 369-370 (постановление СНК от 25 декабря 1935 г. ). Вслед за этим была ликвидирована система Торгсина (См. О с о к и н а Е. А. Указ. соч. С. 167). В 1936 и 1937 гг. сеть закрытых магазинов предприятий и учреждений была также в основном влита в обычную торговую систему.

© 1999 г. В. А. Н Е В Е Ж И Н*

СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ЗАМЫСЛЫ СТАЛИНА НАКАНУНЕ 22 ИЮНЯ 1941 ГОДА (По итогам "незапланированной дискуссии" российских историков)

Долгое время в историографии преобладало убеждение, что Сталин в канун германо-советской войны, вплоть до 22 июня 1941 г. готовился исключительно к обороне, но делал это недостаточно эффективно и в результате оказался жертвой внезапного и вероломного нападения Гитлера. Фюрер представлялся как активный участник Большой игры, которая велась тогда на международной арене, а советский лидер как пассивная жертва его коварства.

Подобная точка зрения не объясняла причин небывалой в истории трагедии лета 1941 г. обрушившейся на СССР и его народы, повергшей в шок партийное, государственное и военное руководство, приведшей к огромным людским, материальным, территориальным потерям, отступлению Красной армии, переходившему в бегство. Но любые попытки анализа этих причин за рамками стереотипных представлений, предпринимавшиеся в СССР, немедленно пресекались1.

* Невежин Владимир Александрович, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института российской истории РАН.

Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ - 098-01-0244 "Альманах исторических открытий".

108