Гурова О. Советское нижнее белье: между идеологией и повседневностью

- М.: Новое литературное обозрение, 2008. -288 с.

Книга представляет собой взгляд на советское общество через призму его отношения 1С нижнему белью. Упоминание об этой, казалось бы, незаметной и малозначимой сфере жизни до сих пор вызывает сильные эмоции у людей разных поколений - от горечи и негодования до улыбки и ностальгии. Советское нижнее белье по-своему олицетворяло монструоз-ность государства, воплощало все признаки стандартизированной массовой вещи, безликого продукта социалистической промышленности. В то же время как вещь, максимально близкая человеку, нижнее белье могло стать примером адаптации и переписывания идеологических постулатов, символическим жестом, заменившим советскому человеку другие проявления гражданской свободы. Опираясь на методы социологии, автор показывает, как и почему нижнее белье становилось ареной баталий между государством и человеком.

ISBN 978-5-86793-6474

Введение: СОВЕТСКОЕ ОБЩЕСТВО В ГУМАНИТАРНЫХ НАУКАХ

Книга посвящена культурному феномену, который до недавнего времени почти не изучался гуманитариями, - нижнему белью. Культуролог Михаил Эпштейн высказывает идею о том, что у вещей есть своя , восходящая к человеку, и нижнее белье, несмотря на непосредственную к нему близость, находится в самом низу этой лестницы и не заслуживает пристального внимания исследователей1. Французский социолог Пьер Бурдье (Pierre Bourdieu) говорит, что у каждой дисциплины есть своя - объектов, достойных внимания исследователей. Нижнее белье занимает невысокое место в этой иерархии в гуманитарных науках: в социологии, в культурологии, в истории, что вызывает желание опрокинуть иерархию и показать, что и на первый взгляд незначительные феномены культуры могут быть вписаны в теорий.

Нижнее белье - маргинальный объект в гуманитарных исследованиях. Но и в обыденной жизни советских людей эта вещь оказалась вытесненной как составляющая частной жизни. Понятие частной жизни - сферы, о которой французские историки Филипп Арьес (Philippe Aries) и Жорж Дюби (George Duby) говорят как о зоне освобождения, пространстве, в котором человек может быть , в котором cодержатся наиболее близкие ему вещи, связанные с личным, спрятанным от публичного взора, - это понятие изгонялось из сознания советского человека. Нижнее белье было , , . Отсюда - исследовательский интерес к выведению в дискурс, озвучиванию непроговоренного опыта, связанного с вещью, которую имеют, но ни ученые, ни обычные люди.

В последнее время ситуация нижнего белья меняется; исследование вещей как , позволяющих восстановить образ жизни, картину повседневной жизни, особенности менталитета представителей отдаленных эпох и культур, приобретает особую значимость. Одним из ярких культурных событий последних лет стала выставка , прошедшая в Москве, Санкт-Петербурге и ряде других городов России в 2000-2001 годах. Выставка привлекла внимание широкой публики и специалистов и подтвердила наличие социального запроса в исследовании незатронутых ранее явлений советской культуры2. Она стала отправной точкой и эмпирической базой для данного исследования. Основной вопрос выставки состоял в том, какой была сторона жизни советского человека и как советский человек противостоял трудностям, вызванным условиями жизни в советский период. Нижнее белье рассматривалось в проекте как 3. Выставка ставила задачу 1 Об интересе к нижнему белью не только в России, но и в других странах свидетельствует тот факт, что примерно в одно и то же время были открыты и проведены три выставки: ), посвященная истории британского нижнего белья, "Best Pants* () - британская выставка, рассказывающая о нижнем белье знаменитостей, и упоминаемая в данном тексте выставка нижнего белья советской эпохи .

Деготь Память тела. Концепция проекта // . Санкт-Петербург. Ноябрь 2000 г. - январь 2001 г.

личные свидетельства об этой эпохе. Такая экспозиция послужила инструментом серьезной научной репрезентации моделей социалистического быта и одновременно эмоциональным событием для многих людей, у которых, как уже ясно, эта тема вызывает большой интерес и находит живой отклик>4.

Из названия книги следует, что нижнее белье рассматривается в контексте идеологии и повседневной жизни. В книге сделан акцент на контекст, а именно на исследование идеологического контекста, в котором существовали люди и вещи; в ней утверждается, что вещи появляются в культуре и обретают характеристики не случайным образом, они являются объектом идеологического конструирования. Под понимается система концепций, идей, мифов и образов, с помощью которых люди переживают и оценивают сложившиеся у них представления о реальных условиях своего существования5. Идеология в этом смысле является своеобразной , посредством которой социальная реальность открывается людям и через которую она воспринимается. Такой подход к идеологии дает принципиально новые возможности в реконструкции доминирующих в обществе представлений о жизни, поскольку идеология выводится из политического контекста и переводится в контекст массового дискурса -идей о социальной реальности, заключенных в массовых текстах. В советской культуре идеология нередко расходится с повседневной жизнью, а рекомендации относительно использования вещей, которые представлены в массовых текстах, не полностью покрывают схемы, которым люди следуют в повседневной жизни. Поэтому особую актуальность приобретает изучение повседневных практик.

Такие проблемы интересовали ученых-гуманитариев далеко не всегда. В дискуссиях о советском обществе можно выделить несколько подходов, в рамках каждого из которых

4 Там же

5 Althusscr L. Ideology Interpellates Individuals as Subjects // Identity: A Reader / Ed. by РЛи Gay at al L: SAGE PubL, 2000. P. 31-38.

исследователи занимались различными объектами6. Первый подход можно назвать . В его рамках основное внимание уделялось изучению политической истории, политической системы советского типа и влиянию государства и партии на процессы, происходящие в обществе. Это направление основывалось на следующей идее: советский режим появился в результате того, что политические меньшинства захватили власть и установили диктат над беспомощным большинством посредством террора, - и изучало влияние террора на разные сферы жизни7. Согласно мнению исследователей, придерживающихся этого подхода, в советском тоталитарном обществе была уничтожена личная жизнь и стерты границы между индивидом и коллективом, личным и общественным, публичным и приватным8. Как следствие, культура общества была наполнена образами анонимного и 9. Подход к советскому государству как к тоталитарному предполагает, что основное внимание должно уделяться влиянию государства и партии на происходящие в нем процессы; реалии повседневной жизни человека, как правило, выпадают из пол^ зрения исследователей.

Второй подход называют ревизионистским. За государством также признается роль , осуществляющего контроль над публичной и приватной сферой, а также над личностью10. Но ревизионисты, которые в основном являются американскими историками, обращают внимание и на исследование повседневности и частной сферы как пространства приспособления к идеологическим догмам и сопротивления им. Именно в рамках такой интерпретации становится актуальным и возможным детальное рассмотрение при-

* Классификации подходов обсуждается во вступительной статье Шейлы Фитцпатрнк к сборнику по сталинизму: Introduction to: Stalinism. New Directions / Ed. by Sh. Fitzpatrick. L & NY, 2000.

Например: Conquest R. The Great Terror. Stalin's Purge of the Thirties, L.: Macmillan, 1968, и др. работы.

* Золотоносов М, Слово и тело. Сексуальные аспекты, универсалии, интерпретации русского культурного текста XIX-XX веков. М.: Ладомир, 1999.

* Рыкяин М. Тела террора // Вопросы литературы. 1992. М> 1. С. 130-147.

Fitepatriek S. Everyday Stalinism. Ordinary Life in Extraodinary Times: Soviet Russia in the 1930s. NY, Oxford: Oxford UP, 1999.

ватного пространства, повседневного потребления11. Ревизионисты, изучающие Советский Союз, считают, что следует обратить внимание на режима, а не только на его тоталитарную составляющую. Например, в классических исследованиях по социальной истории Советского Союза Шейлы Фитцпатрик (Sheila Fitzpatrick) и Веры Данэм (Vera Dunham) основной акцент смещен от государства и его институтов к повседневной жизни людей и их взаимодействию с режимом, объектом внимания историков в этом случае становится обычный человек и его быт12.

В последнее время ревизионисты сами стали , а историки дают новые интерпретации феноменам советского общества. К направлениям, ставшим популярными в последнее время, относятся, например, культурная история или история памяти, к новым темам -вопросы национализма или тендерное измерение советского общества, к методам - устная история или анализ дискурса. Представители третьей волны освоили литературную критику, переняли метод нелитературных текстов, обратили внимание на такие феномены, как ритуалы и образы. Они исходят из посылки множественности советской истории и ставят своей целью изучение того, каким образом конструировалась реальность, как люди ее воспринимали и интерпретировали.

В книге советская культура рассматривается с нескольких точек зрения: идеологии, повседневной жизни и материальной среды. Изучение истории нижнего белья в контексте идеологии и повседневности позволит показать многие особенности обыденной жизни советского человека. С одной стороны, нижнее белье воплощает в себе все признаки массовой советской вещи и проявляет свойства продукта

11 Dunham V.S. In Stalin's Time. Middleclass values in Soviet Fiction. Cambridge: Cambridge UP, 1979; Fitzpatrick S. Op. cit.; Kharkhordin O. The Collective and the Individual in Russia. Berkeley: California UP, 1999; Левина H" Чистиков А. Обыватель и реформы. Картины повседневной жизни горожан. СПб.: Дмитрий Буланнн, 2003.

12 Dunham V.S. Op. cit. P. 13-14,17; Fiupatrick Sk Op.cit.

социалистической экономики. Его репрезентации в массовом дискурсе отражают существующее в обществе отношение к телу, наготе и сексу. Связанные с бельем предписания гигиенистов позволяют отслеживать особенности процессов цивилизации и индивидуализации в советском, не западном обществе. С другой стороны, нижнее белье как вещь из жизни и одновременно как вещь, наиболее близкая к человеку, кажется наиболее удачным примером для иллюстрации того, как происходит приспособление идеологических догм в повседневности, как осуществляется переделка вещей массового производства под личные нужды, какой эмоциональный опыт связывает советского человека с интимными вещами и как персональные вещи становятся частью личности. Говоря кратко, цель книги состоит в том, чтобы рассмотреть нижнее белье советской эпохи с точки зрения влияния государства на сферу частной жизни человека и повседневных практик человека в соответствующем социально-культурном контексте.

Важно отметить, что в данной книге проводится концептуализация именно советского общества. На вопрос о том, насколько универсальны процессы, происходившие в СССР, она не отвечает. Так, есть понятие эмических категорий, или категорий культуры. Под понимаются те значения, которые выражают опыт данной культуры13. Описание с точки зрения категорий культуры, как правило, предполагает отсутствие предварительных схем, выстроенных аналитически на основе прочитанных теорий; и явление, и феномен описываются в системе собственных контекстуальных значений. Мне импонирует антропологический подход, но как социологу мне также интересна возможность исследовать действие на эмпирическом материале. В целом, в исследовании присутствуют теории, которые, кроме прочего, задают имплицитную рамку сравнения советского нижнего белья, телесности и потребления с западными. Цель описания культуры в ее собственных категориях отпас-

Гирц К. : В поисках интерпретативной теории культуры // Антология исследований культуры. Т. 1: Интерпретация культуры. СПб.: Уи-т. книга, 1997. С. 171-202.

ти достигалась благодаря используемому методу - дискурс-анализу, речь о котором пойдет ниже.

Исследование проводится в рамках междисциплинарного проекта культурных исследований (cultural studies)14, который идеально подходит для описания объекта и цели книги. Методологию культурных исследований отличает совмещение внимания к микро- и макроуровням социальных и культурных процессов: наряду с идеологиями, репрезентациями и дискурсами в поле интересов попадают повседневные практики, уникальные биографии и траектории жизни людей и вещей. Эта методология позволяет сочетать множество подходов и включать в анализ разнообразный материал. Ее обязательным следствием является политический пафос, заключающийся в вопросе о том, какова политическая функция явлений культуры и каков эффект воздействия идеологии на изучаемые культурные феномены - таким образом, история культуры в контексте культурных исследований является одновременно политической историей15. История нижнего белья в этом случае рассматривается не как смена фасонов, а как частичка быта, позволяющая реконструировать социально-культурные процессы вокруг нее.

В основе исследования лежат три группы источников.

1) Текстуальные и визуальные источники - методические руководства по организации быта, книги и брошюры по гигиене, моде и искусству одеваться, массовые журналы о гигиене и моде, , каталоги швейной промышленности. К визуальным источникам также следует отнести плакаты и фотографии. Основная часть текста об идеологии потребления в советском обществе и о репрезентации телесности построена на материалах этой группы.

2) Вещественные источники - предметы материальной культуры из экспозиции , представленные в каталоге выставки, а также предметы из личных коллекций моих информантов. Эти исн В российской гуманитаристикс также имеет хождение другой вариант перевода - .

15 During S. Introduction // Cultural Studies. A Reader / Ed. by S. During. London: Routledge, 1999.

точкикн использовались для исследования истории стилей и технологии. Вещественные источники служат также хорошей иллюстрацией для демонстрации практик переделки вещей и их производства в домашних условиях.

3) Интервью ~ двадцать лейтмотивных интервью, взятых в 2001 году у представителей разных социальных групп. Этот материал послужил основой для реконструкции повседневных практик, связанных с использованием нижнего белья и особенностей частной жизни в советском обществе.

Метод, который использовался для реконструкции, близок к археологии практик. Под в данном случае понимается один из вариантов анализа дискурса, предложенный французским философом Мишелем Фуко (Michel Foucault): вместо того чтобы анализировать то, что тексты сообщают нам как , Фуко анализировал их как , как памятники, воплотившие в себе определенные практики производства знания. Анализ дискурса в таком случае строится вокруг ряда вопросов, в том числе таких: какой тип феноменов может стать объектом данного дискурса, кто может занять позицию говорящего субъекта, какие виды понятий и типы практик могут появиться или быть приемлемыми в этом дискурсе, какие теории возможно помыслить и сформулировать в данном дискурсе, чтобы объяснить появляющиеся в нем практики?16

Археология, таким образом, - метод выявления повседневных практик. Она начинается с приема отстранения от анализируемых практик, попытки отступить от них на шаг - если эти практики существуют и сейчас и мы в них вписаны. Этот шаг, однако, уже сделан за археолога, если он анализирует практики далекого прошлого. Затем археология приступает к описанию дискурсивных событий: археолог просто фиксирует и описывает те практики, которые демонстрируют исследуемые тексты (медиадискурс или интервью), т.е. выявляет практики, используемые говорящими для конструирования субъекта внутри дискурса (каждый дискурс, по Фуко, имеет

Хархордин О. Фуко и исследование фоновых практик // Мишель Фуко и Россия / Под ред. О. Хархордива. СПб.: Летний сад, 2001. С. 52.

стратегию конструирования субъекта). Перечислив эти фоновые практики, археолог пытается выяснить, почему именно

они были объединены в одну формацию17.

В рамках исследования будет осуществляться археология: с одной стороны, археология повседневных практик, с другой - археология вещей. Подход к изучению вещей с точки зрения археологии использует в своей книге британский антрополог Виктор Букли (Victor Buchli), однако он делает акцент на значения практик18. В своей книге он реконструирует идеологию быта советского периода. Букли подчеркивает, что вещи наполнены значениями, и в обществе происходит борьба за приписывание этих значений. Ученый должен понять, какие это были значения, как они приписывались, как передавались, какие альтернативные значения имелись, как велась борьба за их приписывание. Изучение материальной культуры дает возможность увидеть и другие черты общества - организацию повседневной жизни, социальную структуру, тендерные отношения19. Вещи являются частью культуры - под культурой в данном случае понимается семиотическая система20- и частью соответствующей системы значений. Методологическая особенность этого подхода состоит в том, чтобы рассматривать вещи с точки зрения тех значений, которые им приписываются в контексте повседневности. Данные методологические принципы присутствуют во всех частях исследования, однако в каждой из глав описаны соответствующие им подходы .

Книга состоит из девяти глав, изложение движется от описания официального дискурса, официальной идеологии и визуальных репрезентаций к описанию повседневности и субъективного опыта советских людей через вещи. В первой главе утверждается, что нижнее белье в близком к современному виде появилось в начале XX века и получило широкое

17 Там же. С. 53.

11 Buchli V. An Archeology of Socialism. Oxford, NY: Berg, 2000.

19 Там же. P. 24.

20 Гирц. Указ. соч.

распространение к середине XX века. Эта гипотеза основана на следующей идее: социальный феномен появляется тогда, когда он сконструирован не только как вещь, но и вписан в массовый дискурс.

Во второй главе исследуется роль белья в конструировании тела советского человека. Белье рассматривается как медиатор, посредством которого государство, используя средства массовой информации, регулирует повседневное поведение и бытовые привычки людей. В главе даются ответы на вопросы о том, как изменяется идеология тела на протяжении советского периода и как изменяются связанные с бельем нормы и практики.

Третья глава опирается на материал визуальных источников Советской России. Способы репрезентации белья и тела тесно связаны с культурным контекстом, который в западном обществе определяют капитализм, консюмеризм и патриархат. Вопрос главы состоит в том, какие коннотации содержат образы тела и белья в не западном, не капиталистическом обществе с социалистической культурой потребления.

В четвертой главе выдвигается гипотеза о трех основных этапах в эволюции системы вещей: формировании, становлении и разрушении советского нижнего белья. Перечисленные этапы выделяются в соответствии с изменением технологического стиля вещей - номенклатуры, материалов, цветов, фасонов и моделей.

Пятая глава посвящена реконструкции основных этапов истории промышленного производства нижнего белья. В главе показано, что действующие в рамках планово-распределительной системы неповоротливые фабрики сосуществуют с более мелкими компенсирующими их проблемы производствами с целью решить вопрос о снабжении населения бельем, а также с агентами, перепродающими импортные вещи на черном рынке.

По мнению историков, в Советском Союзе искусство домашнего изготовления и переделки вещей следует рассматривать как значимую культурную практику. В шестой главе внимание уделяется практикам индивидуального пошива вещей в контексте , а также причинам, которые их вызвали; показано, каким образом вещи приводятся в соответствие с требованиями человека и его индивидуальности.

Социологи предполагают, что приватный мир нижнего белья является отражением публичного мира социальных различий. Согласно официальным текстам, социальной структуре советского общества была присуща однородность, и дифференцирующая функция вещей отрицалась. В седьмой главе показано, что вещи, как верхние, так и нижние, их качество, количество и практики использования выступали источниками социальных различий.

В восьмой главе речь идет о повседневных практиках, специфичных для приватной вещи. Нижние вещи в нормативном смысле являются приватными вещами, спрятанными под одежду и скрытыми от глаз публики. Однако в определенных ситуациях нижнее белье все же оказывается на виду. Вопрос состоит в том, в каких ситуациях нижнее белье становится видимым, в советской культуре и какие нормы регулируют появление белья в публичной сфере.

И наконец, девятая глава посвящена связанным с нижним бельем эмоциям и переживаниям, свойственным человеку в советском обществе. Советский человек не только имел тело, но и его. Теоретики социологии рассматривают тело как мишень телесной политики и сферу приложения различных техник культуры, делающих тело . В то же время теле является субъектом личного опыта: эмоций, желаний и чувств. Нижнее белье рассматривается как культурный механизм, который помогает проблемати-зировать эмоциональный опыт советского человека на оси и других связанных с эмоциями осях.

Глава 1. ПРОИСХОЖДЕНИЕ СОВЕТСКОГО НИЖНЕГО БЕЛЬЯ: СЛОВА И ВЕЩИ

Когда появилось нижнее белье? Дать однозначный ответ на этот вопрос довольно сложно, поскольку вещи, которые могут быть причислены к этому виду одежды, были в употреблении со времен первого человека. Предположительно, нижнее белье в близком к современному пониманию появилось в начале XX века и получило широкое распространение к середине XX века. Социальный феномен появляется тогда, когда он сконструирован в языке, т.е. когда его наименование возникает, закрепляется в официальном дискурсе и становится распространенным в обыденной речи. Иными словами, говорить о нижнем белье как об особой семиотической системе вещей следует с того момента, когда у вещей появляется название - категория .

Это утверждение было сформулировано в рамках подхода к вещам как к системе знаков - структуралистского подхода. Подобный подход использует французский социолог Жан Бодрийяр (Jean Baudrillard) в своей книге 21. Бодрийяр отмечает, что в современном обществе вещи и нужно классифицировать эту . Для классификации Бодрийяр использует категорию и выделяет несколько уровней этой системы. Первый уровень - вербальный, уровень означающего, слова. вещи представляют собой более или менее связанную систему значений - дискурс. Дискурс представляется как корпус, операция по созданию очерченного пространства, где вещи конструируются как знаки. Он разворачивается как своего рода риторика вещей, некий справочный текст, который сосредоточивается на организации означающих и приписывании им некоторых смыслов. Будучи в дискурсе, вещь теряет свое первородство и оборачивается знаком. Особенность бытовых вещей состоит в том, что помимо формальных, официальных словарных кодов, они наделяются , отражающими особенности их функционирования.

Если обратиться к вербальному уровню системы вещей или к дискурсивным категориям, окажется, что до начала XX века нижнее белье называлось , , позже - , и лишь к середине XX века привычное сейчас название вошло в широкий обиход. Так, по Бодрийяру, испод и нижнее белье представляют собой различные, не тождественные друг другу системы вещей. Действительно, испод отличается от современного нижнего белья не только названием, но и составом входящих в этот класс предметов, номенклатурой, стилем, дизайном и функциями -иными словами, технологическими характеристиками.

Другой - невербальный уровень, или уровень технологии, представляет собой технологическую реальность вещей, или объективно-технологическую структурность. Существуют разные точки зрения на то, что приводит к переходу от одной системы вещей к другой. По мнению Бодрийяра, изменениями в технологии определяются глубочайшие перемены в нашем бытовом окружении, это - существенное22. Технологические нововведения первичны по отношению к трансформации языковых категорий, поскольку модифицируются быстрее и легче, чем 23. И технемы, и морфемы циркулируют в социокультурном пространстве, поэтому социальные и культурные контексты - идеология

22 Там же. С 9. 21 Там же. С. 11-12.

вещей} мода, изменения ценностей, трансформация социальной структуры - влияют на историю слов и вещей. Они определяют перемены не только в технемах и морфемах, но и в

жизни предметов: изменяется их статус, функции, трансформируется отношение человека к ним. Таким образом, Бодрийяр вводит фактор культурной обусловленности системы вещей.

Перемены внутри системы вещей, согласно Бодрийяру, имеют свою логику. Вещь появляется в обиходе для того, чтобы исполнить конкретную функцию. Затем происходят технические изменения, которые позволяют добиваться многофункциональности вещи. Например, бюстгальтер, появившийся с целью прикрывать и поддерживать грудь, теперь еще и придает ей форму, улучшает посадку одежды на фигуре и сообщает телу сексуальность. Объективный процесс развития технической вещи сводится к тому, чтобы добиться конвергенции функций: один бюстгальтер должен совмещать и гигиенические свойства, и функцию формовки и совершенствования тела. В пределе такого движения техническая вещь имеет тенденцию к превращению во всецело связанную систему свойств и функций. Эта система обретает новое наименование24.

Ценность идей Бодрийяра об эволюции вещей состоит в выводе, что при изменении технем, или технологии, образуется новая система вещей. При каждом переходе от одной системы к другой, более интегрированной, при каждой перестройке системы, при каждом синтезе функций возникает новый культурный смысл. Таким образом, утверждается, что с трансформацией наименования происходит сдвиг в целостной системе социокультурных контекстов, вещей и повседневной жизни, а также внутри каждого элемента этой системы - идеологического, дискурсивного, технологического. Рассмотрим, каким образом происходило изменение наименований системы вещей и когда появилась и вошла в широкое употребление современная категория .

24 Там же.

ЯЗЫКОВЫЕ КОДЫ СИСТЕМЫ ВЕЩЕЙ: /, , И

Первый языковой код для одежды, включающей вещи, носимые под другой одеждой непосредственно на теле, был предположительно известен со времен Средневековья. Речь идет о категории , толкуемой как : например, 25. Обратим внимание на мотивированность значения слова: - это вещь, которая виднеется из-под другой одежды. В обыденной речи это слово можно было встретить, по крайней мере, до XIX века. В XVIII-XIX веках категория заменяется словом . Это изменение связано с тем, что менялись нормы орфографии, само же значение слова осталось прежним. Так, исследователь русского языка Владимир Даль определяет через более привычную по звучанию категорию : исподняя одежда - одежда, которая носится на теле под чем-либо26. Таким образом, до XIX века существует система вещей (изпод/испод), которая обладает одной из характеристик современного нижнего белья - она носится под другими вещами. К исподней одежде относятся нательная рубаха, надеваемая , косоворотка с застежкой на левом плече и порты, или портки, холщовые исподние штаны, или .

В обыденной речи XX века категория считается устаревшей27, языковым кодом для носимых под одеждой вещей становится категория . Хотя само слово впервые упоминается уже в XV веке в Новгородских писцовых книгах: <...>28. Уже в этот период белье является Словарь Академии Российской. Часть 21. СПб.: Издательство Академии наук, 1809. Переиздан: Изд-во при ун-те Оденсе, 1971. С. 1064.

" Дяль В. Толковым словарь живого великорусского языка. СПб., 1996. 17 Толковый словарь русского языка / Под ред. Д. Н. Ушакова. M., 1934. С. 122. Этимологический словарь русского языка / Под. ред. H.M. Шанского. M., 1980. С. 89. " Толковый словарь русского языка / Под ред. Д. Н. Ушакова. М., 1934. С. 124.

кой категорией>, т.к. бельем называют 29. Обращение к этимологии слова позволяет предположить, что бельем предметы одежды были названы потому, что они чаще всего изготавливались из льна иди другой белой ткани30.

В начале XX века в системе белья различаются три основные группы: постельное, нательное и столовое. Однако в массовых текстах в это время часто встречается собирательное понятие и практически нет упоминаний о нательном или столовом белье, поэтому трудно понять, о какой именно подгруппе вещей идет речь. Характерное словоупотребление представлено в следующей цитате: 31.

Почему категория вытесняется словом ? В словаре 1809 года исподнее значится, белье же - нет. Со временем (как языковой код, так и вид одежды) начинает применяться по отношению к одежде крестьян -стоящему на низких ступенях социальной иерархии классу. Языковые коды, как и технологические модели, двигались по социальной структуре сверху вниз, и то, что первоначально вводилось высшими, образованными слоями, входит в повседневную жизнь и речевой оборот простонародья, правда, с задержкой во времени.

Вероятно, категория появляется в обиходе в XVIII веке, с изменением уклада жизни в результате Петровских реформ. Как отмечает Юрий Михайлович Лотман, описывая женский мир XVIII века, в это время изменяются не только одежды, моды, прически, внешний облик, изменяется весь способ поведения. Женщина стремится как можно меньше

19 Там же.

Черных П. Я. Исторнко-этимоло! ическии словарь современного русского языка. Т. 1. М... 1993. С. 94.

31 Как стирать белье // Работница, 1924. № 3. Здесь и далее в цитатах сохранен стиль и орфография источника.

походить на своих бабушек и на крестьянок32. Вошедший в моду европейский стиль жизни, , предполагает разрыв с прошлым, выраженный, в том числе, в изменении слов и вещей.

Категория является собирательной категорией, которая со временем усложняется, расчленяется, дробится как в технологическом, так и в языковом выражении. Наряду с собирательным понятием в употреблении появляются такие названия, как , а затем .

Появление названных кодов, и , позволяет говорить о новом культурном смысле вновь оформившейся системы вещей. Если исподнее - это прежде всего вещь, которая прячется под другой одеждой, то нательное белье подчеркивает смещение внимания к телу, к на-телъности или на-телесности. Но все же оно связано с утилитарными и, прежде всего, гигиеническими функциями. Нательные рубашки, штаны и юбки объемны, покрывают практически все

11 Лотман Ю. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII - начала XIX века). СПб., 1994. С 50.

тело и являются, скорее, упрощенной копией верхней одежды, чем нынешними особыми приспособлениями для отдельных участков тела.

входит в употребление в первой половине XX века - прежде всего, в лексикон горожан. Во второй половине века это понятие практически полностью вытеснит из оборота и , хотя в обыденной речи, в особенности среди старшего поколения деревенских жителей, прежние категории могут сохраняться и сейчас. Нижнее белье как система вещей включает в себя функции и испода, и нательной одежды. Во-первых, эти вещи защищают тело человека и исполняют гигиенические функции. Во-вторых, нижнее белье несет символическую нагрузку и является маркером социальных границ. На фоне свойственных эпохе идеологических клише о социальной однородности советского общества, использование белья различает деревенское и городское население, отделяет старшее поколение от молодого: как через словоупотребление ( против ), так и по составу системы вещей, номенклатуре, стилю. В-третьих, нижнее белье обретает новые функции: ему предписывается формировать и совершенствовать тело. Кроме того, система нижнего белья специализированна, и в обыденном словоупотреблении она имеет отношение только к классу нижней одежды: столовую скатерть или мужские носки нижним бельем не назовут.

Наполнение этой системы вещей чрезвычайно разнообразно, и со временем разнообразие увеличивается. В первой половине XX века в повседневную жизнь и оборот входят трусы, майка, бюстгальтер, в середине века появляются колготы, бикини, в конце XX века - легинсы, боксеры и т.д. Современное женское белье нередко именуют : дамские . Такое название приписывается вещам, обладающим сексуальностью и передающим ее телу. В этом случае гигиенические или статусные функции второстепенны, незначимы, большое значение приобретает эстетика. Нижние вещи становятся меньше и выступают либо условностью, сообщающей сексуальность, либо техническим приспособлением, придающим телу более совершенные формы.

Таким образом, краткая история языковых кодов системы вещей, которую в соответствии с современным дискурсом мы называем нижним бельем, состоит в переходе от нательного белья к . Описанные изменения слов и вещей тесно связаны с трансформацией социокультурного контекста, в котором они функционируют.

СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ ТРАНСФОРМАЦИИ И ПРЕОБРАЗОВАНИЯ СИСТЕМЫ ВЕЩЕЙ

Важным источником преобразований системы вещей являются социальные и культурные изменения. Так, большевистская революция стала причиной значительных изменений в системе слов и вещей. Социальные процессы послереволюционных лет - смена власти, реконструирование политической, экономической системы и культуры, строительство нового быта - сопровождаются глубокими дискурсивными изменениями и языковыми реформами, которые включают в себя переименование городов, улиц, присвоение имен новых героев заводам, фабрикам, школам и клубам. В широкое употребление входят сокращения (Москвошвей, Ленинградодежда), аббревиатуры, экзотические имена (Октябрина, Вилена). Посредством введения и употребления новых категорий осуществляется : названные по-другому феномены и явления символически присваиваются новым строем. Наряду с традиционным путем - заимствованием из иностранных языков и культур, слова и вещи зачастую появляются благодаря распространению важных для власти форм жизни, например массовых занятий спортом, физкультурных парадов.

Среди основных новинок и символов послереволюционных лет назовем трусы и футболки. В исследуемых источниках слово мне встретились в сатирическом рассказе 1925 года: 33. Автор рассказа высмеивает незнание слова. Вообще же, упоминание о и часто встречается в прессе 1920-х годов, прежде всего в пионерской прессе.

Существует две версии происхождения данного слова. Согласно первой, происходит от английского trousers -брюки. По второй версии, слово образовано от французского trousses - короткие штаны или шаровары34. Историки костюма предлагают одну из версий происхождения названия, которая, может быть, далека от реальности, но, тем не менее, интересна: в приведенной цитате слово употребляется с суффиксом -ик-, . Этот суффикс> был в то время настоящим бедствием, проникшим вместе с простонародными выражениями в городскую русскую речь35.

Очевидно, что героиня рассказа не сразу понимает слово, поскольку оно (как и вид белья), закрепляется в повседневном массовом использовании в 1930-е годы, тогда как текст относится к середине 1920-х годов. Например, в литературных произведениях одно из упоминаний о трусах содержится в романе Ф. Гладкова (1932-1938): 36. Заметим, что слово употребляется преимущественно при упоминаниях о спортивных событиях, когда речь идет о физкультурницах. Трусики появляются на волне физкультурного движения и, если верить словарным статьям, представляют собой короткие штаны для купания или спортивных

" Демиденко Ю. Кратки А курс истории белья Советского Союза // Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки. М., 2000. С. 20-37.

" Словарь современного русского литературного языка. Том 15 / Под ред. О. Качевской и Е. Толп кипой. М.; Л., 1963. С 1060.

состязаний37. В советском обществе они связаны исключительно со спортом и не предполагают сексуальных коннотаций - тех, что существуют в современной культуре.

В комплект спортивного белья, помимо трусов, входит футболка: [16]38. Футболкой называют спортивную трикотажную рубашку с отложным воротником; над этой новинкой вначале смеялись, поскольку полная версия названия звучит довольно неказисто - 39. Майка, другая разновидность спортивного белья, пришедшая в 1920-1930-е гг., отличается от футболки отсутствием рукавов. Предполагается, что это название пришло из французского языка, в котором, как и в русском, называли легкую трикотажную одежду для отдыха и спорта40.

Все перечисленные предметы постепенно переходят из разряда спортивной одежды в систему нижнего белья, тогда как многие традиционные вещи постепенно вытесняются, устаревают: прежде всего это подштанники, нижние юбки и нательные рубашки. Они громоздки, не отвечают и даже мешают активному образу жизни новых классов, не соответствуют советской идеологии вещей и советской моде. По схожей причине появляется и получает широкое распространение новое женское приспособление - бюстгальтер. В Западной Европе, а затем и в России бюстгальтер появляется и распространяется, победив в многолетней борьбе корсет, который признают

Толковый словарь русского языка / Под ред. Д. Н. Ушакова. М., 1934. С. 816. " Список информантов дан в Приложении 1.

Фуфайками с конца XIX века называли мужские нижние трикотажные сорочки. См.: Демиденко 10. Краткий курс... // Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки. М-, 2000. С 20-37. Сейчас же фуфайками (или телогрейками) в деревнях называют стеганую верхнюю, подбитую ватой одежду из темной грубой ткани, а за легкой спортивной вещью закрепилось название . 40 Там же.

очень вредным для здоровья. Если в европейских странах корсет остается в гардеробе женщин вплоть до Второй мировой войны41, то большевистская революция его быстро отменяет. В результате резких изменений образа женщины и стиля ее жизни одежда стремится к максимальной функциональности: корсеты и длинные денные рубашки уходят в прошлое хотя бы потому, что доставляют неудобство в рабочей обстановке - у станка или дома, на кухне.

Бюстгальтер появляется в России в 1910-х годах, и первое время называется 42. В конце 1920-х- начале 1930-х гг. предпочтение отдается кальке с иностранного названия (от немецкого bustenhalter - держатель груди)43. Существуют и другие названия бюстгальтера, например , . В Советской России со второй половины XX века название в обыденной речи практически полностью вытесняется словом . Любопытно, что до революции лифчиком называли деталь женского туалета, короткую нижнюю блузу, надеваемую под одежду из прозрачных материалов44. До 1960-х годов употребляется и в другом значении - это деталь детского туалета, предназначенная для крепления чулок, которую носили как девочки, так и мальчики дошкольного и младшего школьного возраста. Приведу пример: *1 О провале попыток европейских модельеров (например, Поля Пуарэ) заставить женщин отказаться от корсетов см. в: Stiiart M.L. бс N.)anovicek Slimming the Female Body?: Re-evaluating Dress, Corsets, and Physical Culture in France, 1890-1930s // Fashion Theory, Vol. 5. Issue 2. P, 173-194. " Первый бюстгальтер, состоящий из чашечек с сатиновыми лептами, крепящимися к корсету, был представлен Эрмини Кадолль (Herminie Cadolle) в 1889 году во Франции. В 1907 году в журнале появились фотографии этого предмета под названием . Усовершенствование и распространение бюстгальтера часто связывают с именем американки Мэри Фелпс Джейкобе (Mary Phelps Jacob)> запатентовавшей в 1914 году (backless brassiere) из ткани, близкий по конструкции к современному. Первые бюстгальтеры выпускались под маркой Caresse Crosby. Спустя некоторое время Мэри продала патент на изобретение американской компании, запустившей массовое производство бюстгальтеров. См.: В геи кг К. et al A Century of Lingerie. Revealing the Secrets and Allure of XXth century Lingerie. Great Britain: Chartwell Books Inc., 1997; Cunnington W., Cunnington P. The History of Underclothes. London; Boston: Faber & Faber, 1981.

Кибапова Л., Гсрбенова О., Ламарова М. Иллюстрированная энциклопедия моды. Прага, 1987. 44 Мода, костюм, шитье. Белье и вышивки. 1917. №> 4-6.

телесного цвета, на пуговицах спереди и сзади, к которому прикреплялись подвязки-резинки>45.

Лифчик как элемент детской одежды исчезает с появлением колгот, пришедших в СССР из Чехословакии под названием puncoskovy kalhoty - буквально, 46. Этот вид нательных предметов, проникший затем и в женский гардероб, совершил настоящую революцию в одежде; колготки были удобнее и практичнее чулок, позволяли носить модные мини-юбки и обтягивающие платья. Вместе с исчезновением лифчика как детали одежды устаревает и первое значение слова. В современной культуре используется лишь как синоним .

Наряду с изменением системы вещей и вхождением в нее новых предметов (трусов, футболок, маек, бюстгальтеров), некоторые старые вещи остаются в обиходе, но при этом преобразуются под влиянием социальных, культурных, технологических изменений. Одним из примеров такого рода является женская нательная рубашка, преобразовавшаяся в сорочку и комбинацию.

Комбинация - женское белье, надеваемое под платье, оно пришло на смену рубашкам и сорочкам еще до войны и широко распространилось во время . Вероятно, это слово заимствовано из французского языка от слова , одно из значений которого - женская рубашка. В Ленинграде комбинацию часто называют : [15].

Информанты выдвигают интересные версии происхождения слова: [8]. Разговорное название комбинации, которое широко употребляется в повседневных разговорах - , созвучно с англоязычным словом, но по всей вероятности произошло от русского слова .

41 Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки. М" 2000. С100. 46 Крысин Л. Толковый словарь иноязычных слов. М., 1998. С 332.

Комбинашки очень популярны, они шьются из капрона, искусственного шелка, украшаются жесткими прошивками из синтетических кружев - модные, красивые и удобные.

Пример комбинации иллюстрирует, какие культурно-лингвистические изменения сопровождают вещь при переходе от одной системы вещей к другой. Нательная рубашка шилась из гигиеничных тканей - льна, хлопка, батиста - и предназначалась в основном для защиты тела от холода и внешней грязи, а также верхней одежды от телесных выделений. Затем рубашка заменяется синтетической, которая делается из цветных тканей, украшается кружевом и помогает избежать одежды или скрывает тело, если верхнее платье сшито из прозрачного материала. С изменением системы трансформируются названия, стиль вещей и их культурное значение.

Появление и распространение многих предметов и названий связано с инновациями, импортом вещей из других культур. Один из основных способов номинации таких предметов -калькирование или заимствование слов, которое осуществляется параллельно с переносом самих реалий47. Но заимствованные слова, попадая в другой культурный контекст, преобразуются. Как следствие, у предметов нижнего белья появляются оригинальные названия.

НОРМАТИВНЫЕ НАИМЕНОВАНИЯ И ОРИГИНАЛЬНЫЕ НАЗВАНИЯ

Бытовые вещи, в том числе и одежда, тесно связаны с человеком, у которого возникает особое отношение к ним. Бодрийяр говорит, что человеку свойственна вещей. Вещи посредством изменений нормативных названий на категории, отражающие их особенности и подчеркивающие эмоциональную значимость и близость к человеку. Так и предметы белья приобретают оригинальные названия.

Известный пример переименования - панталоны, выполненные из ткани , то есть с ворсистым внутренним слоем. Их называли , а также 47 В Советском Союзе такого рода перенос происходил без особых проблем. В11 г. алии, например, во время правления Муссолини власти поставили задачу создать словарь итальянской моды, и для терминологии, заимствованной в основном из французского языка, подбирались эквиваленты терминов в итальянском языке. См. об этом: РаиНссШ Б. Fashion under Fascism. Beyond the Black Shirt. Oxford, New York: Berg, 2004.

"Дружба">: в 1950-е годы Советский Союз импортирует нижний трикотаж из Китая, и - единственное слово, написанное по-русски на этикетке панталон, - не только указывает на фабрику по производству белья, но и подчеркивает состояние советско-китайских отношений. Это оригинальное название используется очень широко. В следующем примере проиллюстрировано, как оно используется: 48.

Другой вид одежды, в советской системе вещей сменивший старый языковой код на оригинальное название, - семейные трусы. В первой половине XX века трусы относились к классу спортивной одежды. Затем, к середине XX века, спортивные трусы получают название (от английского shorts), отделившееся от этого класса одежды нижнее женское белье именуется , а нижнее мужское белье - . Существуют самые разные догадки о происхождении этого названия - приведем лишь несколько: [12]. [8]. [15].

Помимо безразмерности семейных трусов и количества потенциальных хозяев, можно предложить и другие поводы для наименования. Название датируется серединой века -временем активного формирования концепции , , сопровождающегося ростом статуса семьи в противовес коллективу, сужением личного пространства в связи с распространением индивидуального жилья, - и может быть

" Память тела... M., 2000. С 93.

результатом этих процессов. Семейные трусы - те, которые принято носить дома, в кругу семьи.

КАТЕГОРИЯ В ИДИОМАТИЧЕСКИХ ВЫРАЖЕНИЯХ

Наряду с обыденным словоупотреблением, наименования белья появляются в устойчивых словосочетаниях, пословицах, поговорках - культурных текстах. Обратим внимание на два выражения: и - и проанализируем культурные коннотации, или дополнительные смыслы, приписываемые обществом вещи, в данном случае - белью.

Выражение имеет широкое хождение в современной обыденной речи. Лексема употребляется здесь не в своем первом, функциональном смысле, как составляющая гардероба, защищающая тело и дающая ему тепло. Рубашка представляет собой заместитель и выразитель идеи личного или наиболее близкого. Близость рубашки дает также возможность подчеркивать другой скрывающийся в выражении миф, а именно идею доверия близкому, в противовес постороннему, будь то мнение, место или вещь. Следующий смысл скрывается в акцентировании телесной близости - то, что близко к телу, близко вообще, близко по духу, близко личности, поэтому допущено в персональное пространство.

Выражение также имеет широкое хождение. За сочетанием скрывается идея личного пространства, в котором содержится та личина, в том числе и непривлекательная (поэтому белье грязное), которую обычно стараются скрыть от посторонних. Выражение обычно употребляется, когда речь идет о проникновении посторонних в личную жизнь, обнаружении и вынесении на публику непривлекательных фактов из чьей-то жизни. Тем самым подчеркивается, что именно белье, которое отличается наибольшей степенью близости, может хранить тайные секреты хозяина.

Выражение также имеет отношение к нижней одежде. Оно употребляется в ситуациях, когда из-под верхней одежды виднеется одежда, которая в соответствии с культурными нормами не должна быть видимой. Выражение содержит идею скрытости нижних вещей.

В рассмотренных выражениях эксплуатируются три культурных смысла белья. Во-первых, миф близости, как фактической близости к телу, так и символическому соответствию личности. Во-вторых, миф секретности, так как именно белье способно сохранить все секреты своего хозяина. В-третьих, свойство скрытости, что свидетельствует о том, что нижние вещи должны быть приватными, невидимыми.

Исследование наименований и обыденного словоупотребления помогает понять характеристики системы вещей и ее трансформации. Таким образом, история вещей представляет собой транформацию целой слаженной системы, включающей социокультурный контекст, слова и вещи.

Глава 2. ИДЕОЛОГИЯ ТЕЛА

И СИМВОЛИЧЕСКОЕ ПРОИЗВОДСТВО

СОВЕТСКОГО ЧЕЛОВЕКА

НИЖНЕЕ БЕЛЬЕ КАК МЕДИАТОР ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО ПРОЦЕССА

Для объяснения исторических изменений вещей в книге используется идея нижнего белья как посредника в процессе цивилизации. Немецкий социолог Норберт Элиас (Norbert Elias) разработал концепцию , под которым понимается процесс однонаправленной трансформации поведения человека, а также личности, который отражает состояние ряда социальных качеств человека - таких как манеры, речь, телесность49.

На эмпирическом материале Элиас показывает, как изменяются манеры и привычки европейского человека, начиная с эпохи Средневековья. Процесс цивилизации по Элиасу представляет собой непрерывный, длящийся бесконечно процесс, и можно было бы избрать любой отправной пункт, которому бы обязательно что-то предшествовало - у него нет точки отсчета. Он выбирает в качестве исходного средневековый стандарт, 50. В ходе процесса цивилизации на этом отрезке времени формируется так называемый .

" Элиас Н. О процессе цивилизации. Т. 1. М.; СПб., 2001. 50 Там же. С. 120.

Элиас показывает связь трансформации поведения человека и его манер с изменениями структуры личности и с социальными и политическими изменениями. Основная тенденция цивилизационного процесса состоит в изменении источников контроля над естественными человеческими порывами и желаниями, которые в ходе истории перестают быть объектом внешнего принуждения и становятся объектом самодисциплины, или внутреннего принуждения. Такая трансформация личности сопровождается становлением и развитием централизованного государства, которое имеет монополию на насилие и тем самым обеспечивает подчинение и соблюдение правил и законов индивидом.

Предметом анализа Элиаса является поведение в различных социальных контекстах. Например, одна из глав его книги посвящена поведению за столом. Элиас исследует тексты, посвященные регуляции застольных практик, т.е. правила поведения и этикета. Эти правила изложены в брошюрах, книгах, стихах-памятках и др. В случае поведения за столом процесс цивилизации состоит в переходе от ситуации общего совместного употребления пищи с минимальной индивидуальной регуляцией привычек к ситуации, когда потребление пищи индивидуализируется. Что это означает? Это означает, что сначала появляются индивидуальные предметы для еды -ножи, вилки, ложки, салфетки, делающие процедуру еды подконтрольной ряду правил - этикету. Первоначально правила этикета перенимаются у групп, занимающих высшее положение в социальной структуре (у двора). Затем эти правила становятся неотъемлемой частью рутинного поведения каждого человека, они интериоризуются и перестают специально проговариваться. В такой ситуации, даже в случае полного одиночества во время застолья, процесс поглощения пищи основывается на нормах цивилизованного поведения за столом51.

Понять логику цивилизационного процесса в советской культуре помогают тезисы американского историка Шейлы

*' Там же.

Фитцпатрик52. В книге она выделяет три уровня культуры, которые осваивают рабочие и крестьяне в Советской России. К первому уровню относится элементарная гигиена - мыть руки с мылом, чистить зубы, сплевывать в плевательницу, а также элементарная грамотность. Второй уровень включает в себя знание застольных манер, правил поведения в публичных местах и общения с противоположным полом, а также знание коммунистической идеологии. Все перечисленные навыки составляли основу культуры городского жителя. Третий уровень состоит из культурных практик, относящихся к или стилю жизни: культуры приличий, хороших манер, правильной речи, чистой и опрятной одежды, знания литературы, музыки и балета - и ожидается от представителей правящего класса и советской элиты. Фитцпатрик описывает прагматическое содержание уровней культуры в зависимости от структуры советского общества 1930-х годов, сопоставляя тот или иной уровень с социальным классом. Однако освоение этих уровней большинством может быть прослежено во временном разрезе, и в таком виде оно будет представлять собой цивилизационный процесс.

Поставим следующие вопросы и постараемся на них ответить: какой была структура цивилизационного процесса в советском обществе? Какова была роль нижнего белья как медиатора в процессе цивилизации и в истории телесных практик в России? Какие дискурсивные типы тела могут быть выделены на основании роли нижнего белья в формировании тела в Советской России?

В истории советского нижнего белья можно выделить три основных этапа, соответствующих изменению дискурса о теле и цивилизационного процесса: в 1917-м - 1920-е годы доминирующим каноном было , в 1930-1940-е годы - , в 1950-1980-е годы - .

" IilzpatrickS. Op. cit.

, 1917-й - 1920-е ГОДЫ

Доминирующий телесный канон 1917-1920-х годов - тело здоровья, к этому канону относится белье с преобладающей гигиенической функцией. Обратимся к причинам, которые способствовали становлению этого телесного образца.

Переворот 1917 года и первые послереволюционные годы связаны со становлением и утверждением власти большевиков. Переворот сопровождался стигматизацией существовавшего до революции уклада повседневности и активной трансформацией жизни. Перемены затронули политическую, экономическую и социальную сферы общества. В контексте данной работы важными являются культурные трансформации и, прежде всего, , суть которого в том, что дворянства и интеллигенции уступила место культуре рабочего класса и крестьянства. Производителем массового дискурса стал авангард советской власти, его аудиторией - социальные группы с относительно культурой и низким объемом культурного капитала. Как следствие, основные темы дискурса ориентированы на слои социальной иерархии в попытке обучить их новому образу жизни.

Формирование советского человека начиналось и затрагивало как его внутренний мир, бытовые привычки, так и образ жизни в целом. Тело в культурных проектах, авторы которых не всегда формулировали свою задачу напрямую. Несмотря на это, можно привести примеры, свидетельствующие о важной роли тела в данный период. Так, дебаты об эмансипации, в частности о сексуальной эмансипации женщин, подтверждают то, что женское тело было предметом пристального внимания. К важным темам тех лет относились совместные формы проживания: menages a trois, семейное законодательство, бракоразводное право, - а также нехватка продуктов и плохие условия труда. В историко-бытовом смысле представляло собой одну

из центральных категорий этих дебатов, несмотря на то, что само слово не всегда произносилось вслух53.

Революция принесла существенные изменения в сферу повседневности и стала толчком к строительству нового быта - он противопоставлялся дореволюционному, пережитки которого пыталась ликвидировать власть. Такие составляющие, как жилье или одежда, находились под пристальным вниманием реформаторов; это внимание может расцениваться как часть политики54 конструирования нации посредством формирования ее , в том числе одежды и прочих атрибутов быта55. Доктрина, на которой было основано построение повседневности, заключалась во фразе 56, хорошо усвоенной советскими политическими лидерами57.

В первые послереволюционные годы актуальным становится вопрос телесной гигиены. Лев Троцкий описывает проблему следующим образом: 55 Плаггенборг Ш. Революция и культура: Культурные ориентиры в период между Октябрьской революцией и эпохой сталинизма / Пер. с нем. СПб.: Нева, 2000. С. 76-77. и Понятие , которое используется в данном исследовании, близко к концепции власти и политики Мишеля Фуко. Суть понимания политики в этой концепции состоит в том, что пронизывающие ткань социума капилляры власти организуют жизнь человека таким образом, что заставляют подчиняться общественному порядку, Механизмы, которые заставляют подчиняться власти> не всегда видимы, к ним относятся формы организации пространства и т. п. Политика в такой трактовке не является осознанным целерациональным действием. См.: Фуко М. Надзирать н наказывать. Рождение тюрьмы. М.: Ad Marginem, 1999.

55 В основе этого утверждения лежит идея американского антрополога Б. Андерсона об использовании символических средств, которыми являются одежда, стили или мода, в конструировании нации как . См.: Андерсон Б. Воображаемые сообщества. М. Канон-пресс-Ц, 2001.

5Ь Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология. Первая глава // Маркс К. Социология. М.: Канон пресс-Ц, Кучково поле, 2000.

О политическом значении переустройства быта см.: ЧуОкина С : официальные и неофициальные нормы половой морали в советском обществе 1930-1980-х годов // В поисках сексуальности / Под ред. Е. Здравомысловой, А. Темкиной. СПб.: Дмитрий Буланин. 2002. С 99-128.

культурных навыков и познаний (по части опрятности, грамотности, точности и проч.). Европейский рабочий долго и медленно приобретал эти навыки в рамках буржуазного строя: оттого он - через верхние свои слои - и прирос так сильно к буржуазному строю с его демократией, свободой капиталистической печати и прочими благами. Нашему же рабочему запоздалый буржуазный строй не успел ничего дать: оттого-то пролетариату России легче было порвать с буржуазным строем и опрокинуть его. Но по той же самой причине наш пролетариат в большинстве своем вынужден приобретать и накапливать простейшие культурные навыки лишь ныне, т.е. уже на основах рабочего, социалистического государства. История ничего не дает даром: и если она на одном -на политике - делает скидку, она берет свое с лихвой на другом - на культуре>58.

В высказывании Троцкого обозначается проблема, актуальная для послереволюционной России, - отсутствие , среди масс и, прежде всего, классов, которые стали опорой новой власти - пролетариата и крестьянства. В цитате присутствует указание на возможную причину, которая состоит в или слабом взаимодействии между культурой и слоев в дореволюционной России. в массовом дискурсе приписывается , которое связывается с отсутствием навыков элементарной гигиены (неумением пользоваться носовым платком, зубной щеткой), с несдержанностью в поведении (распущенным сексом, бранью, матерщиной), с отсутствием привычки держать тело в чистоте ( в грязи), с неграмотностью (неумением читать и писать), а также с распространением так называемых - болезней образа жизни (туберкулез, сифилис, трахома). Массовая пресса описывает рабочие бараки, превратившиеся в рассадники грязи и социальной патологии: тут хулиганят, сплетничают, избивают жен и т.п.

Троцкий Л. Вопросы быта. Эпоха и се задачи. Малин: , 1923.

Массовый характер связан с социальными процессами, происходившими в первое послереволюционное десятилетие, в том числе с массовыми перемещениями крестьян, прибывших из деревни в города в 1920-е

годы59. Мигранты, попавшие в новую среду, теряют возможность вести привычную повседневную жизнь, их бытовые и телесно-гигиенические навыки и практики необходимо приводить в соответствие с городской культурой и инфраструктурой. Проблема освоения городской культуры возникает также из-за трудных бытовых условий, ведь внезапный и резкий прирост населения привел к жилищному кризису: люди селились в бараках, в домах без водопровода и иногда без канализации. Даже в сравнительно благополучной Москве возникают проблемы подобного рода60.

Как следствие, активно пропагандируется гигиена: лозунги, посвященные здоровому образу жизни, содержатся на плакатах, в брошюрах, в журналах и газетах. Плакаты помогают усвоить правила тем, кто не умеет читать. В печатных изданиях, например в или в , появляются рубрики или 61. Выпускаются специальные брошюры карманного формата, посвященные вопросам гигиены и здоровья62. Простота изложения и большие тиражи предназначены для того, чтобы сделать идеи бытовой культуры доступными и понятными широким слоям населения. Роль 54 Rittersporn G. Stalinist Simplification and Soviet Complications. Social Tensions and Political Conflicts in the USSR 1933-1953. NY: Harwood Academic Publishers, 1991. P. 32. * О проблемах и невзгодах городской жизни см.: Герасимова К. Советская коммунальная квартира как социальный институт: нсторико-социологическнй анализ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата социологических наук. СПб., 2000; Левина Н. Повседневная жизнь... СПб., 1999; Фитцпатрик Ш. Повседневный сталинизм. Социальная история Советской России в 30-е годы: Город. М.: РОССПЭН, 2001.

О санитарном просвещении см.: Воронина Т. Советский Красный Крест и борьба за в 1930-е гг. // История повседневности. Сборник научных работ. СПб.: Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2003. С. 132-149.

* Брошюры о гигиене в быту выпускались солидными тиражами - максимальный из встретившихся составил 150 тысяч экземпляров, при нескольких десятках издававшихся наименований. Книги имели небольшой формат, малое количество страниц и символическую стоимость-для того, чтобы уместиться . Содержание часто включало справку по состо-влию гигиены быта и рекомендации по ведению здоровой жизни.

верящего>, или субъекта дискурса, как правило, принадлежит , или , что свидетельствует о том, что вопросами заботы о теле управляют в основном врачи и специалисты-гигиенисты. Часто по вопросам гигиены выступают нарком здравоохранения Н. А. Семашко, профессора А. Сулима-Самойло, В. Кашкадамов, доктор М. Лубянская и др.

Одежда рассматривается в массовом дискурсе как часть быта, и основные требования к ней соответствуют требованиям к быту в целом. Поэтому нижнее белье появляется в гигиеническом дискурсе, в контексте обсуждения гигиенического стандарта63. В центре гигиенической дискуссии 1920-х годов находится идея создания культурного человека - обладателя чистого и здорового тела. Как следствие, в массовых текстах поднимается вопрос о и раскрывается прагматическое содержание этого режима, который регулирует гигиенические процедуры: частоту приема душа, ванной или бани, частоту смены нательного белья, количество необходимых каждому комплектов белья. В начале XX века предполагалось, что водные процедуры оптимально принимать один раз в неделю и достаточно иметь два комплекта нижнего белья. , - гласит буклет 1926 года64. , - предписывает брошюра 1928 года65. В тесной связи с количеством комплектов обсуждается частота смены белья: 61 Следует отметить, что гигиенический дискурс впоследствии не исчезает, он перестает быть доминирующим дискурсом о теле в массовой прессе. Как и в 1920-е годы, нижнее белье и его использование продолжает быть фреймом гигиенического дискурса, который позже уйдет в специализированные издания. В 1920-е же годы гигиенический дискурс является едва ли не официальным языком советской власти. См.: Орлова Г. Организм под надзором: тело в советском дискурсе о социальной гигиене (1920-е годы) // Теория моды. Одежда, тело, культура. 2007. № 3. С. 252.

** Федеролъф А. Личная гигиена рабочего. Как жить - чтобы быть здоровым. М. Изд-во Высшего совета физической культуры, 1926. С. 13.

Суяима-Самойяо А. Режим чистоплотности. Гигиена и здоровье рабочей семьи. 1928. Апрель.

неделю и уж, во всяком случае, не реже раза в 10 дней, белье надо сменять>66.

Доступным языком кричат плакаты: . Иногда смена белья рассматривается как сопоставимая с приемом водных процедур. Об этом свидетельствует, например, заголовок статьи , в которой идет речь о том, как сохранить чистоту тела, если . На первом месте стоит 67.

Вообще, в текстах, в которых появляется категория , прослеживается очевидная оппозиция: - / , как, например, в цитате, приведенной выше. Исходя из этого, нижнее белье может быть рассмотрено как средство на теле (на-тельное), регулирующее выделение кожи (как части тела) и образующее границу, которая препятствует как распространению тела вовне, так и попаданию внешней грязи на тело. Нижнее белье, таким образом, исполняет роль первой (и последней) границы между телом человека и внешней средой, которая со временем сдвигается, появляются гигиенические приспособления, которые способствуют уничтожению телесной грязи еще до появления ее 68.

Процитированные в качестве примеров предписания позволяют оценить особенности стандарта чистоты, свойствен-

" Гуревич С Личная гашена. Л.: Ленинградский дом санитарного просвещения, 1947. С. 15. 67 Как быть чистым без бани // Гигиена рабочего л его семьи. 1923. 15 октября. № 3. С. 14. *' В социологии, антропологии и истории есть много работ, посвященных изучению развития социокультурных механизмов, вытесняющих естественные проявления телесности и использующих понятие телесных границ, например: Дуглас М. Чистота и опасность. М.: Канон-пресс -Ц, Кучково поле, 2000; Vigarello С, Concepts of Cleanliness: Changing attitudes in Prance since the Middle Ages. Cambridge: Cambridge UP, 1988; Корбсн А. Ароматы частной жизни // Новое литературное обозрение. 1988. №43. С. 60-86. Одна из ключевых работ - литературоведческое исследование Михаила Бахтина о телесности в Средневековье в романе Рабле: Бахтин М, Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья н Ренессанса. М.: Художественная литература, 1990.

ною первому послереволюционному десятилетию. Очевидно, что 1920-е годы характеризуются чувствительностью к , причем эта чувствительность ниже того, что свойственно сегодняшнему человеку69. Советский человек, как и современный россиянин, также борется с бытовыми нечистотами, однако делает это доступными способами: кожа моется с мылом и природными средствами, волосы ополаскиваются золой, белье подвергается стирке или кипячению.

Важно отметить, что в массовых текстах 1920-х годов мне не встретилось обсуждений вопросов белья в связи с половой жизнью или с сексом, несмотря на актуальность вопросов и связанного с ней дискурса 70. В текстах появляются упоминания о белье в связи с гигиеной беременной женщины. Например, в речь идет о гигиене тела беременной женщины: ей следует 71. В массовом дискурсе трудно найти схемы, которые связывают белье и половую жизнь, белью приписывается социокультурное значение средства сохранения здоровья и поддержания гигиены.

А НЕ О СЕКСЕ>

Массовое распространение нижнего белья было связано не только с популяризацией дискурса о гигиене, но также с распространением таких форм повседневной жизни, как спорт: одежда для спорта 1920-х годов стала прототипом нижнего белья в его современном виде и, кроме прочего, спортивная

и Для сравнения, в гигиеническом дискурсе 1960-х годов рекомендуется два раза в день умываться и по возможности ежедневно принимать гигиенический душ. См.: Последите за собой, пожалуйста] // Работница. 1961. № S. С 27.

70 В 1920-е годы вопрос половой морали широко обсуждался в работах А. Залкинда, А. Кол-лонми и др. См. об этом: Чуйкит С Указ. соч.

71 Зотов К. Памятка беременной колхозницы. Плакат. М., 1936.

форма требовала негромоздкой нижней одежды. В 1920-е годы физическая культура входила в концепцию оздоровления человека. В 1919 году на Первом Всероссийском съезде по физической культуре, спорту и допризывной подготовке врач Е. П. Радии высказал мысль о неразрывной связи духа и тела. Он утверждал, что если государство не проявит внимания к физической культуре, то результатом явится в ущерб не менее важному физическому развитию, и наоборот72.

В начале 1920-х годов интерес горожан к спортивным занятиям был невелик. Так, например, в год пятилетия советской власти рабочие Москвы, Петрограда и Иваново-Вознесенска посвящали футболу, городкам и лыжам (то есть активному отдыху) всего 1,1 часа в месяц или 0,8% времени, затраченного на отдых. Любителями спорта были в основном молодежь и мужчины. Ни домохозяйки, ни работающие женщины вообще не занимались физкультурой73. В результате в журналах

71 Плаггенборг Ш. Указ. соч. С. 78.

71 Левина Н" Чистиков А. Указ. соч. С. 88.

для женщин появляются агитирующие статьи: 74. Из этой цитаты видно, что в отличие от буржуазной физической культуры, связанной с эстетизацией тела, функция советской физкультуры прежде всего связывается с поддержанием и сохранением здоровья женщины, которое в этот период было ослаблено войной и голодом.

Интересно, как в текстах переопределяются возможные сексуальные коннотации спортивной формы: 75. Цитата показывает, как переопределяются значения наготы и одежды: противопоставляется , - , а смысл жизни смещается от к готовности защищать Родину.

74 Работница и физическая культура // Работница. 1924. J* 5. С. 30.

75 Ильина М. В чем красота // Работница. 1927. № 37. С; 15-16.

РАЦИОНАЛИЗАЦИЯ БЫТА И ОДЕЖДЫ Вопросам одежды в контексте переустройства быта придавалось большое значение. Свой вклад в дискуссию об устройстве быта вносили не только врачи и гигиенисты, но также деятели искусства - художники, писатели, конструкторы одежды, в среде которых вызрела и получила распространение идея - переустройства жизни с учетом трансформации материальной среды. Художники и конструкторы, как рядовые, так и занимающие высшие должности субъекты дискурса, говорили о быта и одежды. Так, большевистская концепция красоты, противостоящая мещанской псевдороскоши, заключается в известной фразе В. Маяковского: .

(Революционный дискурс связан с формированием иного по сравнению с дореволюционным отношением к вещам. Поясним: в дискурсе создается представление, что вещи должны соответствовать революционным интересам и не быть . Категория имеет негативную коннотацию, в особенности если речь идет о вещи-для-себя, а не для революционной трансформации: если уют создается ради уюта, это расценивается как мещанство и буржуазность. Истоки негативного отношения к вещи лежат во взятой революцией на вооружение марксистской критике фетишизма и то-варизации, призывавшей к отчуждению человека от вещи76. Революционное отношение к вещам предполагает критику эффекта показного богатства, демонстративного потребления, фальшивой красоты или дифференцирующей функции вещей: 77. В цитате вы-74 Воут S. Common Places. Mythologies of Everyday Life. Cambridge, Mass. Harvard University Press, 1994. P. 64. 77 Лин Я. В чем красота // Работница. 1926. № 27. С. 15.

сказывается критическое суждение относительно свойственной дореволюционному обществу функции вещей выступать символом статуса. В контексте нового общества вещи не должны дифференцировать людей. Вещи должны согревать, защищать от холода, а не демонстрировать богатство в государстве, где . 78, поэтому соревновательность в украшательстве подвергается критике.

До революции представление о том, какой должна быть одежда, куда ее следует носить, формировалось в журналах мод, которые были предназначены для представителей городских сословий - мещан, дворянства, в крестьянской среде бытовыми практиками в большей степени управляли традиции. Новая власть пересматривает каждую частицу повседневной жизни и материального мира царистского режима в соответствии с марксистской доктриной устройства жизни. Согласно этой доктрине, вещи должны быть доступны и каждому человеку: 79. Приведенная цитата демонстрирует актуальное противопоставление, через которое выстраивается дискурс о вещах, об одежде и моде в первое революционное десятилетие, - это противопоставление между советским стилем жизни и стилем жизни дореволюционного буржуазного общества, формирование оппозиций между советским и буржуазным, дореволюционным и революционным.

В цитате также присутствует указание на отношение к моде -эта категория употребляется в кавычках - . В 1923 г. модниц называют : 80. В соответствии с идеологической схемой, практика следования моде не должна входить в стиль жизни женщины-работницы. Саркастический тон высказывания и высокомерное отношение работниц к модницам, противопоставление работниц и модниц иллюстрирует негативное отношение к моде в официальной культуре 1920-х годов.

Рациональное отношение к моде выражается также в экспериментах конструкторов одежды Александры Экстер, Любови Поповой, Варвары Степановой по производству нового советского костюма. - вот та цель, которую преследовали дизайнеры материальной среды, конструктивисты81. Художники создавали платья, используя простые материалы. В дизайне тканей следовало использовать революционную символику - серпы и молоты,

81 О конструктивизме н моделировании одежды в 1920-е гг. см.: Exler A On the Structure of Dress // Revolutionary Costume. Soviet Clothing and Textiles of the 1920s. NY: Rizzoli Publications. P. 171; Stepanova V. Today's Fashion is the Worker's Overall // Revolutionary Costume. Soviet Clothing and Textiles of the 1920s. NY: Rizzoli Publications. P. 173-174.

трактора, винты и шурупы, аэропланы, пионеров, спорт, а не , и 82. Картинки, сомнительного качества, но легко опознаваемые, пропагандировали режим, и это называлось . За счет таких приемов достигалась цель не только воспитывать вкус и приверженность идеям революции, так осуществлялось символическое присваивание материальной среды новой властью.

Идее рационализации подвергается не только мода, но и красота83. Мода и красота сводятся к рациональности, в ином случае они расцениваются как , на вещах или теле. В статье отмечается, что девушек-работниц особо интересует вопрос о том, ? Постановили: 84. Предполагается, что 85. Критическое отношение к красоте тела и внешности, которое прослеживается в приведенных цитатах, является эхом советских идеологических лозунгов первых лет, когда стремление к телесной красоте рассматривалось в большей степени как буржуазное, несоветское явление, потому что оно представляет собой приукрашивание действительности и устанавливает приоритет видимости над сущностью: 86. В контексте концепции красоты 1920-х годов основным императивом выступали категории и .

Итак, вопросам одежды и устройства быта придавалось в массовом дискурсе большое значение, причем они находи-

'* Левина Н. Энциклопедия банальностей. Советская повседневность: контуры, символы, знаки. СПб.: Дмитрий Буланин, 2006. С 43.

81 Подробно о концепциях красоты в Советской России см.: Градскова Ю. : Обзор описаний идентичности. М., 1999; Дашкова Т. Визуальная репрезентация женского тела в советской массовой культуре 30-х годов // Логос 1999. № 11-12. С. 131-155. м Юные работницы строят новый быт // Работница. 1924. № 2. С. 13. " Ильина М. Указ. соч. С. 15-16. " Лин И. Указ. соч. С. 15.

лись под влиянием идей рационализации и гигиены. Свой вклад в дискуссию об устройстве быта вносили врачи-гигиенисты, а также художники с их идеей с помощью трансформации материальной среды. Так как, согласно взятой большевиками на вооружение марксистской идее, бытовые условия и материальный мир определяют сознание человека, реформа быта имела важное политическое значение.

Безусловно, на все вышесказанное можно возразить, что описанные идеологические схемы и представления не охватывают социальную реальность в целом и отражают практики отдельных социальных групп. Соглашаясь с такой позицией, отметим, что описанная часть социокультурной реальности действительно ограниченна. В фокусе анализа находятся массовые тексты и доминирующие в них идеологемы, следовательно, приведенные идеологические схемы, как можно предположить, могли стать схемами осмысления реальности для аудитории рассмотренных брошюр и журналов. Описанные нормы и практики укоренены в социальной структуре: обращение к заголовкам журнальных материалов и брошюр (среди которых , , ) показывает, что предписания касаются в основном крестьянства, представители которого, как следует из дискурса, являются в вопросах гигиены, а также городских рабочих, которые наряду с крестьянством могли выступать рассмотренной литературы. Тогда есть основания предполагать, что рассмотренные практики и телесная модель разделялись представителями названных классов87.

Таким образом, власть проводила преобразования по двум важным для понимания контекста распространения нижнего белья направлениям. Во-первых, в дискурсе подвергался критике дореволюционный порядок повседневности. Во-вторых, был взят курс на ликвидацию ,

17 В 1926 г. городское население СССР составляло 18%, столько же, сколько перед Первой мировой войной, и только в начале 1960-х доля городского населения достигла 66%. См.: Зай-ончковскаяЖА. Демографическая ситуация и расселение. М., 1991. С. 20; Козлова Н. Н. Социально-историческая антропология. М.: Изд. дом . 1999.

проявлений среди рабочих и крестьянства. В-третьих, велась работа по рационализации материальной среды и быта. Перечисленные дискурсивные темы могут быть рассмотрены как составные части идеологии формирования и соответствующей революционной материальной среды в Советской России в 1920-е годы. В контексте перечисленных дискурсов формировалось .

, 1930-1940-е ГОДЫ

С середины 1930-х годов в массовом дискурсе наблюдаются две важные тенденции, первая из которых - изменение отношения к красоте, косметике и другим в культуре, вторая - постепенное исчезновение из дискурса темы социальной гигиены и переориентация на вопросы красоты и культуры. Поэтому тело 1930-х годов мы называем телом культурностиз8.

Социолог В. В. Волков вписывает прагматические изменения, произошедшие в советской культуре конца 1930-х годов, в концепцию . Исследователь говорит о том, что политика культурности имела целью сделать быт советских людей в большей степени цивилизованным, при этом под культурностью понимается индивидуальное освоение культуры. Прагматическое содержание концепции культурности, или повседневные практики, которые характеризовали цивилизованного человека в культуре 1930-х годов, включали следование моде, умение пользоваться ножом и вилкой, знание литературы и музыкиз9.

В книге период 1930-1940-х годов рассматривается как единый период и военное время специально не рассматривается: во-первых, этот период требует дополнительного исследования, и, во-вторых, война не изменила общей логики истории белья. С точки зрения дискурсивной истории нижнего белья, следует отметить, что в первой половине 1940-х годов доминировал гигиенический дискурс О повседневности во время войны и блокады в Ленинграде см., например: Память о блокаде: Свидетельства очевидцев и историческое сознание общества: Материалы и исследования / Под ред. М. В. Лоску юном. М.: Новое издательство, 2006.

Волков В. В. Концепция культурности, 1935-1938 гг.: советская цивилизация и повседневность сталинского времени // Социологический журнал. 1996. № 1-2. С 194-214.

Перемены в дискурсе социологи и историки советской культуры связывают с - изменением идеологической ориентации, при котором новаторские эксперименты трансформации социальной и культурной жизни уступают место консервативным идеалам сталинской эпохи90. Власть переоценивает свойственные большевистской идеологии первых лет антипотребительские установки, переходит от эстетического пуританизма к толерантности по отношению к с ее шиком, роскошью, уютом и удовольствиями91.

Социологическое обоснование этого поворота предлагает историк Вера Данэм92. Исследовательница говорит о так называемой : в сталинские времена, даже в самые тяжелые, режим поддерживался не только террором, но также негласным договором, в котором участвовали правящая партия и средний класс93. Средний класс поддерживал государственную политику и создавал видимость согласия, а взамен ему требовалась материально устроенная жизнь с потребительскими благами, предметами роскоши и досугом94. Поэтому советская культура 1930-х и отбрасывает авангардные опыты; экспериментальные идеи переделки человека заменяются обращением к моделям, имитирующим ценности

Timasheff N. The Great Retreat: the Growth and Decline of Communism in Russia. NY: Dutton & Co, 1946.

" Fitxpatrick S. Op. cit. n Dunham V.S. Op. cit.

Этот период ученые соязыпают с началом формировании среднего класса в России. Термин звучит проблематично по отношению к социальной структуре советского общества, т.к. социолога связывают это понятие, прежде всего, с несоцналнстическими обществами. Однако понятие может быть использовано н для советского общества. При определении среднего класса я опираюсь на подход Веры Данэм, которая применяет эту категорию к интеллектуалам, специалистам в разных сферах, и т.п. Разные представители среднего класса имеют схожий стиль жизни, они заинтересованы в материальных благах и готовы обменян, их на видимость лояльности н партии н власти. См.: Dunham V.S. Op. cit.; Bart-kit D. Let Them Wear Beige: The Petit-Bourgeois World of Official Socialist Dress // Fashion theory. 2005.8:2. P. 127-164; Reid S. E Gender and Destalinization of Consumer Taste in the Soviet Union // Gender and Consumption. Domestic Cultures and the Commercialisation of Everyday Life / Ed. by Casey E. & L Martens. Ashgate, 2007. P. 49-78; Туровская M. Советский средний класс // Неприкосновенный запас. 2002. № I (21) / http://magazines.russ.ru/nz/2002/21/turJ>tml.

середины XIX века и присущим российскому образованному классу того времени95.

Знаком принято считать обращение Сталина 1935 года: <...>96. Здесь проартикулированы три важные категории, структурирующие весь советский дискурс рассматриваемого периода: поравнение, изобилие и культурная жизнь. Именно в провозглашении ориентации на всеобщую зажиточную, культурную и веселую жизнь исследователи видят важный структурный и ценностный поворот в культуре. Именно понятие культурности становится одним из основных императивов массовой культуры в рассматриваемый период.

Во второй половине 1930-х годов дискуссия о нижнем белье и вопросах социальной гигиены постепенно исчезает из массового дискурса и перемещается в узкоспециализированные издания. Видимо, социальные группы постепенно осваивают гигиенические практики - и необходимость в активной пропаганде пропадает.

, предложенные Шейлой Фитцпатрик, могут быть рассмотрены в диахронном измерении, как ступень в освоении культурных навыков массами. К 1930-м годам газеты и журналы отчитывались об усвоении культуры основной гигиены, или культуры первого уровня. Вопрос

94 Dunham V. Op. cit. P. 13-14, 17.

" Gronowf. Caviar with Champagne: Common Luxury and the Ideals of the good life in Stalin's Russia. Berg Pub Ltd, 2003; Timasheff N. Op. cit.; Волков B.B. Концепция культурности... // Социологический журнал. 19%. № 1-2. С. 194-214.

96 Речь товарища Сталина на первом всесоюзном совещании стахановцев // Работница, 1935. № 20. С 3-4.

о том, насколько реальными были эти успехи, остается открытым, но, несмотря на это, можно наблюдать изменение дискуссии: во второй половине 1930-х годов фокус дискурса смещается к вопросам индивидуального потребления, стиля и красоты, актуализуется концепция культурности - именно понятие культурности ассоциируется с высокими стандартами индивидуального потребления97.

В 1930-е годы тексты, посвященные освоению культуры первого уровня, еще встречаются в массовой прессе, однако ведущее значение приобретают вопросы культуры и эстетики тела. В жизнь советского человека активно входят практики ухода за кожей лица и рук, употребления крема и пудры. В отличие от идеологических лозунгов революционных лет, когда , красота подвергалась резкой критике, в 1930-е годы, напротив, критиковалось небрежное отношение к внешности: 98. Ухоженность, макияж, хорошая прическа становятся признаками городской женщины - хотя стоит отметить, что следить за собой, использовать кремы и декоративную косметику в условиях едва ли не повсеместного отсутствия ванн и центрального водоснабжения было весьма сложно.

Пропаганда красоты и эстетики тела стимулирует появление соответствующей инфраструктуры - , . Говорит руководитель треста ТЭЖЭ"тов. Жемчужина: " Следует отметить, что особенно вопросы культурности стахановское движение и движение общественниц. И тех, и других называют , и. на суп> власть приписывает им статус культурной элиты. Такой статус им дают их умения и навыки, неряшливости, столь живучих еще на разных участках производства. Те же начала культуры стахановец стремится внести в свой повседневный быт>. За культуру на производстве и в быту II Работница, 1936. v 14. С 3. 95 Юрина М. Культура и красота // Работница. 1936. № 11. С 17.

99 ТЭЖЭ - Трест эфирно-жировых эссенций, позже фабрика получила название .

ни. Всегда можно урвать несколько минут. <...> В ближайшее время в Москве мы открываем первый в Союзе Институт красоты. Работа в институте будет поставлена по новейшей американской системе: оборудуются кабинеты электропроцедур, массажей и пр. Культура располагает широкими возможностями для того, чтобы оградить женщину от преждевременного увядания, помочь ей быть свежей, молодой и красивой. Все модных европейских салонов, за огромные деньги открывающиеся для буржуазных дам, мы сделаем доступными советской женщине>100.

Пропаганда красоты имела важное политическое значение в контексте идеологического соревнования советского государства и буржуазных стран. Услуги косметологов относят к категории 101: дорогие и недоступные западной женщине процедуры и средства, согласно утверждениям власти, стали доступны каждой советской женщине.

Смещение фокуса внимания к красоте и эстетике произошло и в нижнем белье. В 1930-е годы в прессе появляются рассуждения о его эстетических качествах, хоть и весьма скупые: '02. Все чаще в текстах белье встречается в смысловой связке . Белье может не только греть, но и удовлетворять человека - осознание этого свидетельствует об измене-

100 Юрипа М. Еще раз о красоте и культуре // Работница. 1936. № 18. С. 17.

101 О феномене говорит финский социолог Юкка Гронои (Jukka Gronow). Он отмечает, что в СССР была рождена специфическая культура потребления, н демократичная роскошь была ее существенной частью и одной из особенностей. Понятие относится к ряду продуктов, связанных с наслаждением, - шампанскому, ликеру, бутербродам с икрой, шоколадному ассорти, некоторым сладостям и духам. К таким товарам также относятся хрусталь, янтарные ожерелья, шарфики и меховые шляпки. Эти вещи сохраняли свой статус на протяжении нескольких декад советской истории, активно покупались в праздники. То, что их можно было приобрести в любом конце страны, свидетельствует о том, что они были включены в Госплан пропан не. См.: Gronow J. The Sociology of Taste. London; New York: Routledge, 1997. P. 49-50.

101 Семашко H. Гигиена в быту. M.: Центржилсоюз, 1930. С. 21.

нии социокультурного значения и переходе от практического отношения к белью к экспрессивному.

Следует отметить, что в проанализированных мной текстах категория встречается довольно редко, о нем крайне мало пишут в контексте разговоров о качестве вещей или об их эстетических характеристиках. Социальная значимость нижнего белья становится менее важной: гигиеническая функция отработана (хотя обсуждения количества смен белья все так же присутствуют), навыки по использованию привиты, проблемы социальной и личной гигиены в большей или меньшей степени решены. Роль нижнего белья в создании телесной эстетики, как можно предположить, не до конца осознана и не озвучена в массовом дискурсе. Белье занимает промежуточное положение между телом и верхней одеждой, оно - как тонкая прокладочная бумага между конфетой и оберткой, защищающая от порчи, солнца и сырости. То, что она может быть с золотинкой, в культуре пока не осознается. Возможно, период 1930-40-х годов является переходным периодом в истории нижнего белья: помимо средства гигиены, оно обретает множество других функций, связанных с эстетикой тела. В этом смысле оно может быть маркером более широких культурных трансформаций - развития культуры потребления, трансформации культуры тела, изменения социальной структуры.

ЛЕГИТИМАЦИЯ ПОТРЕБЛЕНИЯ

Во второй половине 1930-х годов актуализируется обсуждение вопросов потребления. В результате ценностной трансформации вещи получают легитимированное право появляться в повседневной жизни советского человека и, более того, становятся предметом его консюмеристского поклонения. В культуре формируется позитивно окрашенный как предметов потребления, доступных советскому человеку. Рядом с категорией нередко встречается категория , возникает представление об ориентации на потребителя: в ходу выражения 103 или 104.

Из дискурса постепенно исчезают связанные с потреблением отрицательные значения, присущие первому послереволюционному десятилетию. Более того, пресса с начала 1930-х годов, по словам историков, представляет собой источник 105. Появляются статьи о демонстрациях одежды, выставках тканей, качестве представленных к продаже предметов быта. Тексты сообщают о магазинах, которые товарами, о доступных образцах тканей, 106.

Потребительская порнография, которая выражается в том, что вещи-товары выставляют себя и тем самым конструируют потребителя-фетишиста, существует в основном только как тема журнально-газетного дискурса. Вопрос: - актуален, поскольку в повседневной жизни наблюдается дефицит107. Наблюдения исследователей подтверждают, что люди не имеют свободного доступа к товарам. Эта роскошь доступна лишь представителям элиты через специальные каналы или отличникам и передовикам советского производства108. Ассортимент советских магазинов в течение длительного периода остается относительно ограниченным и однообразным109. Люди испытывают затруднения с покупкой вещей, именно в это время появляется понятие , начинают говорить вместо .

1,1 Аш-на А. Выставка тканей // Работница. 1935. № 11. С. 13. 104 Семенова // Работница. 1950. № 9. С 27.

Категория принадлежит историку Ш. Фитцпатрик: Pitzpatrick Sh. Op. cit. P. 90.

106 Аш-на А. Указ. соч. С 13.

107 Осокина Е. За фасадом : распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации, 1927-1941. М.: РОССПЭН, 1997.

101 Об отличниках и передовиках производства, стахановцах и общественницах см. подробнее Волков ВВ. Концепция культурности... // Социологический журнал. 1996. № 1-2. С. 194-214. |0* Pitzpatrick Sh. Op. cit; Осокина E Указ. соч.

Изменение отношения к вещам также прослеживается в изменении отношения к моде. Если тексты 1920-х годов наполнены критикой моды, во второй половине 1930-х годов идеологические схемы изменяются. Внимание власти к внешности советского гражданина, прежде всего женщины, подтверждает открытие в крупных городах Домов моделей -организаций, определяющих облик человека. Их основная задача видится в том, чтобы , 110.

К участию в создании стиля советского костюма приглашаются как профессионалы, так и обычные люди. Таким образом подчеркивается взаимодействие государственных структур и людей, а также возможность человека оказывать влияние на государственные структуры. 111. Привлечение обычных людей к созданию стиля одежды важно также для изучения вкусов потребителей. Однако эти исследования мало востребованы на негибком крупном производстве.

Отношение к моде меняют и простые люди. В 1937 году девушки-колхозницы пишут в любимый журнал: , 112. Цитата показывает актуальность таких категорий, как , , , в выборе одежды, причем важны они не только в городской, но и в деревенской культуре.

110 Якуб Э. О новом советском костюме // Работница. 1936. № 1. С. 18-19.

111 Там же.

" Работница. 1937. № 5. С. 19.

Таким образом, в 1930-1940-е годы в массовых текстах ак-туализуются дискуссии о личной культуре. Причина лежит в логике цивилизационного процесса: в ходе истории человек приобретает культурные навыки, изменяется характер контроля над его бытовым поведением: от государственного, социального - к индивидуальному контролю. Поэтому в советском обществе на смену идеологеме социальной гигиены приходит идея личной гигиены и личной культуры, или культурности, в которую включается умение ухаживать за телом, хорошие манеры, чистое и опрятное платье, актуализируются вопросы культуры тела, красоты. Этот дискурс развивается и во второй половине XX века.

, 1950-1980-е ГОДЫ

Дискуссии о потреблении вновь появились в массовой прессе в процессе послевоенного восстановления общества. В этот период государство устанавливает новую идеологию, согласно которой советский человек должен быть вовлечен не только в сферу производства, как это было до войны, но и в сферу потребления.

Почему потребление было признано властью важной для советского человека сферой? Возможно несколько ответов на этот вопрос. Во-первых, чтобы оставаться лояльным режиму, среднему классу требовались некоторые изменения. Социолога и историки говорят о сдвиге, который можно было наблюдать в природе режима. Сдвиг состоял в переходе от тоталитарного способа контроля, террора и чисток, доминировавших в конце 1930-х и в 1940-х годах, к символическому контролю постсталинской эпохи113. Символические манипуляции, а не террор стали основой власти в послевоенное время. Советский средний класс нуждался в символической легитимации, и, чтобы остаться лояльным, ему требовалась хорошая зажиточная жизнь.

"* BartlettD. Op. cii.

Во-вторых, потребление стало потенциальной политической силой в конкуренции между Советским Союзом и Западом. С середины 1950-х годов власти начали восстанавливать экономические и культурные связи между СССР и капиталистическими странами. Британский историк Сьюзан Рейд говорит о конкуренции между СССР и США и отмечает, что американцы использовали в качестве оружия в идеологической борьбе с советским режимом идею . Еще в начале 1950-х годов американский социолог Дэвид Рис-мэн предложил альтернативу гонке вооружения - , или . Идея состояла в том, что, если Америка продемонстрирует советским людям товары народного потребления, они не простят своей власти танки, производимые вместо пылесосов. Бомбардируя СССР нейлоновыми чулками и холодильниками, США будет способствовать отказу Москвы от производства оружия во имя потребительских товаров114. Несмотря на то, что идея звучит несколько сатирически, такая стратегия вполне могла существовать. Более того, ей способствовали социокультурные изменения, происходившие в России в 1950-1960-е годы.

Важным является проникновение в советский контекст западной потребительской культуры. связывается с XX съездом КПСС (1956 г.) и последовавшим за ним периодом . Это время наполнено открытыми межкультурными контактами: проводятся Народный фестиваль молодежи и студентов, Международный конгресс моды, Московский кинофестиваль 1961 года и другие мероприятия. Контакты открывают дорогу культурному и товарному обмену - не только на уровне государства, но и в повседневной жизни каждого человека.

Огромное влияние на политику внешнего вида и моды советских граждан оказывают западные журналы и кинокартины. О западного кино охотно сообщает советская пресса. Например, в журнале говорилось о вич Rod S. R Op. cit. P. 54-55.

зите популярной аргентинской киноактрисы Лолиты Торрес на советское судно. В журнале была помещена ее фотография с подписью: . Актриса очаровательна: она одета в нарядное белое атласное платье, ее шею украшает колье, на ней также изящные браслеты и сережки"5. Такое повседневное открытие западной жизни было действительно важным и ощутимым.

В это время Европа переживает сексуальную революцию, изменяется сексуальная культура и культура тела - это отражается в кинофильмах, журнальных и газетных статьях и на фотографиях. С проявлениями и последствиями таких процессов соприкасается советский человек. Каждое международное событие, будь то фестиваль или кинофестиваль, сопровождается широкими дискуссиями в официальных источниках - женских журналах, брошюрах по моде, красоте, уходу за собой, посвященных явлениям, ранее маркированным как , - моде, красоте, вкусу, которые легитимируюся как необходимые составляющие стиля жизни и облика советского человека.

Советская пресса оправдывает повышенное внимание к внешнему виду идеологическим соревнованием, необходимостью показать и доказать преимущества социалистического образа жизни перед капиталистическим не только в сфере производства, но и в сфере потребления: 116.

В массовых изданиях часто цитируется девиз , который можно назвать знаком этого периода в социальной и культурной истории, периода новых ценностей и новых жизненных ориентиров. Если в 1930-е годы за образец принимается стиль жизни дореволюционного образованного класса, то послевоенные годы

115 В гостях у советских моряков // Работница. 1957. № 10. С. 32.

Дорецкий И. В., Васильева Т. М. Покупателю об одежде. М.: Знание, 1975, С 67.

характеризуются стремлением имитировать западный стиль жизни и манеры потребления. Потребителем западного стиля жизни является советский средний класс, который подражает преуспевающему среднему классу послевоенной Америки и развитых стран Западной Европы. Именно советский средний класс был нужен правящему режиму - с одной стороны, лояльный, с другой - способный сымитировать сложные, высокоразвитые ритуалы западной повседневной жизни"7. Попытка воспроизвести эту модель, соответствовать эталону и определяла массовую культуру первых послевоенных десятилетий и образцы потребления рассматриваемых десятилетий.

Что же это за образцы? Прежде всего, материально обеспеченная жизнь, в центре которой находится так называемая - частный дом в ближайшем пригороде. В СССР, соответственно, преобладает стремление обзавестись отдельной квартирой. Появление собственного дома связывается с новым образцом семьи, актуализацией , изменением идеального образа женщины. Человек обзаводится личным пространством, сфера его повседневных забот очерчивается кругом его семьи и ближайших родственников, легитимируется его желание обзаводиться личными вещами.

Поддержка среднего класса важна для режима как во время , так и в брежневские времена. Согласно мнению историков, в период с конца 1960-х по 1970-е годы, в период правления Леонида Брежнева, государство заключило со средним классом так называемую . сделка была названа в противопоставление , под которой Вера Данэм понимала соглашение власти и среднего класса в 1930-е годы. В соответствии с большой сделкой, средний класс обеспечивал негласную поддержку режиму, а власть ему гарантировала материально обеспеченную жизнь. В 1970-е годы суть соглашения состоя-

117 Бартяетт Дж. Давайте оденем их в беле мелкобуржуазный мирок официального социалистического костюма // Теория моды. Одежда, тело, культура. 2007. Кч 3. С. 195.

ла в том, чтобы сохранять стабильность и устойчивость режима за счет поддержки среднего класса и номенклатуры. Сделка заключалась в негласных соглашениях по поводу дифференциации заработной платы, легитимации элиты и слепоте к теневой экономике и неформальным экономическим практикам - черному рынку118.

СОВЕТСКИЙ ВКУС:

Доминирующей концепцией, которая определяла отношение к вещам и к телу на протяжении 1950-1980-х годов, была концепция советского вкуса. 119. 120. Приведенные высказывания, взятые из статьи народного художника СССР Н. Жукова и искусствоведа М. Мерцаловой, представляют собой распространенные клише послевоенного периода. В популярных журналах нередко встречаются подобные тексты, которые касаются актуальных проблем материальной культуры и вопросов воспитания вкуса, - дискуссии о приобретают особое значение в 1950-1960-е годы, они продолжают существовать и в 1970-1980-е годы.

Необходимость широкого введения мер по воспитанию вкуса и существование особого субъекта этого внедрения -государства и его институций - могли быть вызваны следующим фактом. Вкус играет важную роль в регуляции поведения потребителей и приводит его в соответствие с советскими ценностями, что особенно важно в контексте растущих международных взаимодействий, включая те, что происходят на черном рынке.

Millar /. The Little Deal: Brezhnev's Contribution to Acquisition Socialism // Slavic Review. 1985. № 44. P. 694-706; Buchli Op. cit P. 147.

"> Мерцалова M. Что чересчур, то плохо // Работница. 1964. № 11. С. 30.

" Жуков Н. Воспитание вкуса. Заметки художника // Новый мир. 1954. № 10. С. 159.

Воспитательную функцию исполняют статьи специалистов в средствах массовой информации - художников-модельеров Общесоюзного Дома моделей Н. Голиковой, Л. Ефремовой, художника-консультанта Общесоюзного Дома моделей Е. Семеновой, писателя Л. Кассиля и др. Вкусу и искусству одеваться посвящается множество изданий с характерными заголовками: , или . Эти издания вытесняют и заменяют брошюры по гигиене, широко распространенные в 1920-е годы, от которых заметно отличаются. Советы о том, как отсутствуют, зато здесь учат обращаться с вещами: как, где и какую одежду уместно носить, как выбрать модную одежду, как сочетать цвета одежды, как выбрать подходящий фасон, какие аксессуары следует использовать, как их правильно выбирать и носиты21.

Помимо книг и брошюр, воспитанию вкуса и повышению культуры быта призваны были способствовать журналы мод, издававшиеся в СССР и в зарубежных странах. Впервые за время советской власти становятся доступными журналы братских социалистических стран - Болгарии, Польши, а также Прибалтийских советских республик: (Таллин), (Вильнюс) и (Рига).

Утверждение идеи вкуса и соответствующее изменение дискурса представляется вполне закономерным в контексте цивилизационного процесса. После дискуссий о гигиене, а затем об индивидуальной культуре в центр дискурса выносится категория , которая включает не только умение использовать вещь, но подразумевает также дополнительные навыки - умение подбирать вещи с учетом личных, индивидуальных особенностей, сочетать их между собой, носить в соответствии с местом, временем и ситуацией. Конечной целью такого воспитания является умение использовать возможности тела для реализации индивидуальности. Поэтому

121 Идеи социалистического широко обсуждались в других социалистических странах, например в Восточной Германии. См.: SHtaelJ. Fashioning socialism. Clothing, politics and consumer culture in East Germany. Oxford, New York: Berg. P. 50-57.

доминирующим типом телесности в 1950-1980-е годы можно назвать .

О росте рефлексивности по отношению к телу свидетельствует сама суть понятия . Вкусом называют умение разобраться в том, что . Значение приобретают умения в управлении телесностью и связанной с телом материальной средой. Подчеркивается также собственная роль человека в формировании телесности: 122.

Вопрос о том, как научиться хорошему вкусу, обсуждается на страницах газет и журналов: что же является признаками хорошего вкуса? Хороший вкус (социалистический вкус, вкус советской женщины) представляет собой сочетание простоты, целесообразности и чувства меры123: 124, 125.

В социологии существует традиция исследования зависимости вкуса, стилей жизни от социальных характеристик, в частности от классовой принадлежности,26. В советском массовом дискурсе сложно проследить действие механизма классовых различий, потому как классовые различия не проблематизиру-ются. Вещам, одежде отказывается в праве структурировать социальное пространство в соответствии с общей целью го-

1,1 Жуков Н. Поговорим о вкусах // Работница. 1956. Ш 4. С. 29-30.

ш Подробное обсуждение моды 1960-х годов и ее дискурсивных императивов см. в статьях

О. ВаАнштейн и О. ГуровоА: Гурова О. : нижнее белье и идеологии

моды в Советской России в 1950-1960-е годы //Тендерные исследования. № 10. 2004. С. 154-165;

Vainshicin О. Female Fashion, Soviet Style: Bodies of Ideology // Russia. Women. Culture / Goscilo H.,

Holmgren B. (eds.). Indiana UP, 1996. P. 64-94.

124 Мерцаяова M. Указ. соч.

, u Кантор В. И. Культура в быту. M.: Профтехиадат, 1963. С, 26.

126 См., например: Bourdieu P. Distinction: a Social Critique of the Judgement of Taste. London: Routledgc & Kegan Paul, 1984.613 p.

могенизации классовой структуры общества. Но вкус, тем не менее, производит и воспроизводит тело и модели потребления с такими характеристиками, как тендер, возраст, профессия. Большую значимость в формировании потребительских моделей играют совершенно иные характеристики, среди которых - ситуация и характеристики тела, например полнота и т.п.

Обратимся к исследованию дискурсивных механизмов производства телесности, или к изучению правил хорошего вкуса, сформированных в советском массовом дискурсе 1950-1980-х годов.

ПРАВИЛА ХОРОШЕГО ВКУСА

В послевоенный период ключевой категорией, описывающей тело, становится . Полнота рассматривается как недостаток: 127. Но полную фигуру можно , для этого и существует вкус -как умение подбирать подходящую вещь, а также корсетные изделия, которые должны , или - помогать скрывать недостатки и формировать тело.

Официальный дискурс нормализует : полные женщины должны обратить внимание на то, что , т.к. правильно подобранное белье поможет скорректировать ее недостатки128. Нормализация также касается женщин с большим или маленьким бюстом: 129. При маленьком бюсте, наоборот, рекомендуются воланы и драпировки.

127 Если Вы располнели // Работница. 1966. № 7. С. 30-31.

128 Пономарева В. Для полных женщин // Работница. 1961. № 9. С 30.

т Яковлева Е. Выдумка, терпение, труд // Работница. 1956. № 7. С 18-19.

Полнота/худоба жестко связывается с определенным фасоном одежды, которую рекомендуется носить. Например, в отношении купальных костюмов: что касается купальных костюмов, 130.

Примечательно, что борьба с полнотой, или , присуща западной потребительской культуре131. Теперь ориентация на худобу наблюдается и в советской культуре. Но здесь, помимо дискурсивных репрессивных мер, полнота проблематизируется через производство и приобретение одежды.

Полнота - не единственная категория, ставшая значимой в потребительской культуре, другая важная телесная характеристика - возраст.

В советском контексте они взаимосвязаны: по существующим представлениям телесная полнота приходит с возрастом. Поэтому, например, молодая и полная девушка вообще не имеет права на существование: она социально исключена производителями как дискурса, так и одежды.

Если обратиться к фотоизображениям, можно обнаружить, что полные женщины-манекенщицы выглядят заметно старше своих стройных коллег. Худоба и стройность являются верным признаком молодости. Предполагается, что молодые женщины обладают , а с возрастом тело теряет - пропорциональность и стройность. Соответственно, нижнее белье производится по группам: девушки-подростки, девушки и стройные женщины, пожилые женщины и женщины старше-

1.0 Семенова Е. Последите за собой, пожалуйста! // Работница. 1964. № 5. С. 31.

1.1 См. работы Сьюзан Бордо, Сандры Бартки, Ким Чернин, детально исследующих дискурсивные механизмы в современной западной культуре. Например: Chemin К. The Obsession. Reflections on the Tyranny of Slenderness. London: Harper & Row, 1981; Bordo S. Unbearable Weight Feminism, Western Culture and The Body. University of California Press, 1993; BartkyS. Foucauh, Femininity and Modernization of Patriarchal Power, Feminist Philosopies: Problems, Theories and Applications / Ed. by Janet A. Kourany et aL New York: Harvester Wheatsheaf, 1993. P. 103-118.

го возраста: от молодых и стройных к возрастным и менее стройным132.

Следующая группа правил касается цветовых комбинаций. '33. Как видно, цвет одежды соотносится с телом и представляется одним из основных выражений вкуса. Но в советском случае это утверждение требует оговорок в основном из-за строгих правил, регулирующих выбор оттенка. Так, в любой одежде не приветствуются , в школе существует правило : черного, белого, коричневого. Популярен формальный вариант - .

Правила цвета также касаются нижнего белья. Во-первых, признается, что 134, что само по себе является революционным изменением: нижнее белье перестает рассматриваться исключительно с практической точки зрения (белое - гигиеничное, темное - немаркое). Цвет белья соотносится с цветом верхней одежды (правда, это правило действует, только если белье может быть увиденным): 135. , - говорит художник-модельер И. Крутикова136. Яркие, кричащие цвета, как в белье,

1,2 Направление моды в корсетных изделиях в 1974 году. Ростов-на-Дону, 1973. С 5.

1М Какой цвет вам идет? // Работница. 1969. № 5. С. 32.

124 Барышникова В. И., Шершнева ЛЛ. Мы шьем одежду. М.: Легкая индустрия, 1978. С. 24.

1,5 Голыбина А. Г. Указ. соч. С 245.

т Крутикова И. Мода-69 // Работница. 1968. № 2. С 31.

так и в одежде, осуждаются в контексте борьбы с отличиями, поощряются цвета137.

Одежда классифицируется по трем основаниям: дом, работа, праздник, - как в названии одной из статей: 138. Эта строчка показывает, что, кроме вещей для повседневной носки, советская женщина имела вещи . Платье - новая вещь, либо вещь, которая, вне зависимости от ее возраста, надевается редко и таким образом сохраняет эффект новизны. Данное правило касается нижнего белья: советская женщина имела нижнее белье . Часто такое белье предназначалось не столько для использования в приватном кругу, скажем, в супружеской спальне, сколько в таких ситуациях, где приватность нижнего белья могла быть нарушена - прежде всего, на приеме у врача. Например: [1].

Помимо правил подбора одежды, в дискурсе 1950-1980-х годов формулируется кодекс манер или , регламентирующий ношение одежды и нижнего белья. В журнале с начала 1960-х годов существует рубрика с заголовком: , в которой излагаются эти правила.

Критикуется , экспрессивность вещей, поощряются и : 7 Социально сконструированное значение цвета в советской культуре было следующим: яр-кие, кричащие цвета, броские рисунки ассоциировались с вызовом и вульгарностью. Желтый цвет связывался с импортной одеждой, что могло быть следствием репутации канареечных галстуков стиляг, модных в конце 1950-х годов. Черный цвет, который в европейской культуре ассоциируется с интеллектуализмом, богемностью, шиком, в советском контексте говорил о простоте и скромности, а в случае нижнего белья он прежде всего связывался с практичностью, а не с эмансипированностью и сексуальностью. Универсальными же считались неброские цвета, например бежевый. 138 Работница. 1968. № 1. С. 24.

та летнего загара или мягкого серого цвета, без вычурных фигурных пяток и швов139. <...> Плохо, если девушка одета слишком , ярко, кричаще и вызывает всеобщее внимание на улице. И всегда приятно видеть девушку, одетую изящно, удобно, просто, гармонично>, - говорит главный художник Общесоюзного Дома моделей Н. Голикова140.

Почему в советской культуре было важно, чтобы все одевались в соответствии с единой, описанной выше системой правил? Культуролог Ольга Вайнштейн приводит следующую версию: вероятно, потому, что специфика одежды имеет значение для официального надзора за индивидуальностью -вещи соответствуют месту, времени и функции; каждый человек должен быть четко классифицирован, и в идеале он должен представлять свое место в группах по возрасту, полу или социальному положению141.

Стоит отметить, что новый дискурс соотносится с инстанцией тендера: приводимые рекомендации предназначены прежде всего для женщин и кодифицированы в журналах, потребителями которых выступают женщины. Именно женское тело попадает в мир потребления, дискурсивное конструирование телесности направлено на формирование женского тела как , эстетически совершенного тела. Предлагаемую эстетику можно назвать скромной, поскольку эталон телесной привлекательности еще не предполагает экспрессии и не выражает главного телесного императива общества потребления и потребительской культуры -сексуальности.

Советский дискурс пытается спрятать за идею гигиены или скромности желание соблазнять, которое приходит с западными фильмами или привозными вещами. Но в этот период, с распространением частных квартир, советский человек обретает домашний мир, домашнюю сферу, не выходя за гра-

139 Вытянутая пятка и заметный шов были в 1950-е годы в моде.

140 Голикова Н. Как одеваться девушке // Работница. 1958. № 3. С 32.

Ill

Vainshtein О. Op. cit.

ницу стыдливости, он имеет возможность производить г. ере. акцентуацию во всем, что его окружает: в жилье, интерьере,

одежде или белье.

Особенность ситуации Советской России состоит в Том что, наряду с модой, средствами массовой информации и другими институтами, отвечающими за трансляцию культуры тела в цивилизованных обществах, на протяжении длительного периода времени здесь существуют относительно жесткие официальные рамки, регламентирующие большинство сфер социальной жизни. Этот факт касается и сферы внешности и телесности, где активным субъектом, производящим регулирующие повседневные практики агентом выступает государство. Государство производит телесный стандарт прямо и опосредованно - через типовые методики изготовления белья, ГОСТы, введение формы в школе и на рабочем месте, путем участия в дискуссии о внешнем виде и производстве дискурсивного канона тела, что было показано выше.

Глава 3. ВИЗУАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ТЕЛА: РЕПРЕЗЕНТАЦИИ НИЖНЕГО БЕЛЬЯ В МАССОВОЙ КУЛЬТУРЕ

Известна следующая история о французском актере Жераре Филипе. Я слышала ее почти от каждого респондента с теми или иными вариациями: иногда вместо Жерара Филипа в качестве главного героя фигурировал Ив Монтан, однако суть от этого не менялась. В 1956 году известный актер Жерар Филип во время своего визита в Москву купил множество предметов женского белья, которые затем выставил в театре , в котором он играл. Среди экспонатов были бюстгальтеры больших размеров, широкие панталоны длиной до колен и хлопчатобумажные чулки. Почему же советское нижнее белье произвело на французского актера такое сильное впечатление?

Попытаемся ответить на этот вопрос. Америка и Западная Европа переживали сексуальную революцию, в то время как в Советской России люди жили в условиях дефицита и жестких установок, выраженных позже известным . Возможно, Жерар Филип был потрясен, так как воспринятое в системе координат западной культуры, советское нижнее белье выглядело для него чужим и комичным. Если француженка или американка верили, что, покупая нижнее белье, они приобретают красоту и совершенство142, то ожидаемыми от советского белья качествами были прежде всего тепло, гигиеничность и практичность. Следствием такого подхода была нерыночная эстетика советского белья, непривычная для глаз западного человека.

142 Fields /. An Intimate Affair. Women, Lingerie, and Sexuality. Berkeley; Los Angeles; London: University of California Press, 2007. P. 176.

Вообще, в западных обществах анализировать и понимать историю тела и нижнего белья помогают три наиболее важных фактора - капитализм, патриархат и консюмерязм1-'. В западной литературе по социологии тела можно найти немало текстов, рассматривающих техники, которые капитализм, консюмеризм и патриархат используют для дисципли-нирования тела, прежде всего - женского. К таким техникам относится, например, тирания стройности, включающая диету, фитнес, косметическую хирургию и т. д. Давление на тело усиливается в контексте все большего распространения дискуссии о сексуальности в публичной сфере, характерной для периода позднего модерна, когда требования к телу как к проекции человеческого растут144.

Каковы особенности репрезентации тела и нижнего белья в незападном, некапиталистическом обществе с социалистической культурой потребления? Мы будем исходить из того, что основными концепциями, определяющими историю тела в советском обществе, являются концепции этакратической тендерной системы (системы, в которой государство имеет значительное влияние не только на публичную, но и на частную жизнь людей)145, социализма (с его плановой системой экономики) и социалистической культуры потребления. Эти концепции, в свою очередь, определяют идеологию тела и особенности его репрезентации. Именно на эти особенности мы будем опираться при объяснении истории советского нижнего белья.

ИДЕОЛОГИЯ - ТЕЛО - НИЖНЕЕ БЕЛЬЕ

Историю нижнего белья я рассматриваю в связке . Под идеологией здесь понимается набор домн-

Wilson-Kovacs D. The Fall and Rise of Erotic Lingerie // Dress to Impress / Ed. by William /. Keenin. Oxford; NY: Berg, 2001. P. 159.

144 Гидденс Э. Трансформация интимности. Сексуальность, любовь и эротизм в современных обществах. СПб.: Питер, 2004; Shilling С. The Body and Social Theory. London, 2004. 141 Temkina A., Rotkirch A. Soviet Gender Contracts and Their Shifts in Contemporary Russia // Idantutkimus. 1997. No 4. P. 6-24 / www.valt.helsinkLfi/staff/rotkm:h/gendcontnict.htm

нантных дискурсов, который содержит визуальные образы тела и нижнего белья. Проводниками дискурсов и вместе с ними идей, ценностей, верований и повседневных практик служат средства массовой информации: журналы, газеты, телевидение и материальные объекты. Именно они формируют систему знаков, соответствующую социалистическому обществу.

В культурных исследованиях отношение между означаемым и означающим знака является вопросом политики. Более того, соединение означаемого и означающего может быть предметом согласования; например, мода может быть ареной социальной борьбы не только за то, что мы носим, но и за то, что та или иная одежда означает146. Процесс формирования знаковой системы рассматривается как , как арена, где различные социальные группы соревнуются за то, чтобы приписывать значения миру. Этот подход помогает переформулировать классическое понимание доминантной идеологии как идей буржуазного класса, которые на то, как люди понимают социальную реальносты47.

Идеология содержится в разных артефактах, и в частности в женских журналах. Женские журналы могут быть рассмотрены как государственные идеологические аппараты или институции, отвечающие за трансляцию идеологии, создание соответствующего идеологии субъекта, а также выполняющие контролирующую функцию по отношению к этому субъекту148. Фотографии моды, статьи о том, как следить за собой,

146 Saukko P. Doing Research in Cultural Studies. An Introduction to Classical and New Methodological Approaches. London, 2003; Fields. Op. cit. P. 2.

Saukko. Op. cit. P. 101. 141 Althusser L. Op. cit.

Жармухамедова Ж. Идеология в образах: визуальная репрезентация женщины в советских женских журналах 50-60-х годов // www.takaya.by Косвенным подтверждением того, что журналы в целом (и следовательно, женские журналы в частности) играют значительную роль в формировании установок, связанных с телом и модой, служат данные социологического опроса, проведенного во второй половине 1960-х годов. В ответ на вопрос о том, какие источники распространения информации о моде являются наиболее значимыми, 31,2% назвали кино и телевидение, 26% - газеты и журналы, 21% опрошенных назвали выставки и дефиле и 19,5% указали на радио. Опрос, посвященный отношению к вещам, был проведен в Челябинске, выборку составили 1740 семей. См.: Жилина Л., Фролова Н. Проблемы потребления и воспитания личности. М., 1969. С. 152.

модные советы, правила этикета, рекламные плакаты товаров для женщин создают и предлагают образы, желаемые в контексте данной культуры. С одной стороны, эти образы соответствуют идеям власти о роли женщины в обществе. С другой стороны, они воспринимаются самими женщинами и влияют на глубокие уровни сознания, заставляя думать и вести себя нужным образом149.

Таким образом, я исхожу из идеи о том, что средства массовой информации и содержащиеся в них репрезентации скорее формируют, чем отражают реальность. Следовательно, идеология, вписанная в вещи государством и производителями, тем или иным образом определяет облик женщины150.

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ВИЗУАЛЬНЫХ РЕПРЕЗЕНТАЦИЙ ЖЕНСКОГО ТЕЛА

Исследователи, изучавшие советскую культуру, предлагали рассматривать революцию 1917 года как с телом в качестве главного объекта социального моделирования151. Через тело была сформирована новая личность вообще и новый образ в частности. Тело находилось под контролем государственного аппарата, который через средства массовой информации формировал представления о роли женщины в обществе, о концепциях женственности и об отношении к телу.

Одной из основных проблем, вставших перед большевиками в 1917 году, была не столько конфискация власти, сколько конфискация значений. В первые месяцы после революции большевики попытались взять под контроль сферу обще-

5 Вопрос о том, как дискурс проецируется на повседневную жизнь, интересен и сложен. Он затрагивается в книге далее, в главах, посвященных повседневной жизни. О советской повседневности и связанных с модой и внешним видом практиках см.: Захарова Л. : О советской моде эпохи // Неприкосновенный запас 2006. № 1 / http://magazJnes.russ.ru/nz/2006/1/га24,1пт1; Левина Н., Чистиков А. Указ. соч.; Тихомирова А. В 280 км от Москвы: Особенности моды и при> тик потребления одежды в советской провинции (Ярославль, 1960-1980-е годы) // Неприкосновенный запас 2004. № 5. С. 101-110. 151 Плаггенборг Ш. Указ. соч. С 76-77.

ственной коммуникации и преобразовать ее, вводя новые символы, ритуалы и визуальные образы, чтобы, в частности, пересмотреть положение женщины в обществе и наполнить ее образ новыми значениями152.

Большевики переопределили роль женщины в обществе по сравнению с дореволюционной традиционной ролью. Традиционная роль отвергалась - все люди должны быть равны, независимо от половой принадлежности: в социальной сфере, в семейной жизни, в проведении досуга. Женщина должна реализовываться в профессии, таким образом она хотя бы частично могла быть избавлена от . Однако важно помнить, что для новой власти было также крайне актуально выполнение женщиной и репродуктивной функции. Марксистские теоретики предполагали, что проблему совмещения нескольких ролей женщины можно хотя бы частично решить, обязав государство оказывать ей поддержку. Государство должно было принять на себя некоторые из ее обязанностей, например такие, как забота о детях153.

На практике эта система работала не очень эффективно, и женщина несла на своих плечах двойное бремя; во-первых, новую экономическую роль и, во-вторых, традиционные семейные обязанности. Поэтому категории женщины-работницы и женщины-матери, отражающие основные роли женщины в обществе, чрезвычайно важны для того, чтобы понять и проинтерпретировать способы репрезентации женщин на протяжении советского периода.

Доминирующим типом в советских средствах массовой информации с 1920-х до середины 1930-х годов был рабоче-крестьянский тип женственности154. Женщина с фотографий

1 Bonnell V.E. Iconography of Power. Soviet Political Posters under Lenin and Stalin. Berkeley; LA; London: University of California press, 1997. P. 1.

ш Градскова Ю. В. : Обзор описаний идентичности, М" 1999. |М Речь идет об образе женщины, доминирующем в общественно-политических журналах. Данная группа журналов ориентирована на человека рабоче-крестьянского происхождения, воспитанного в духе советской морали и культурных представлений большевиков. См.: Дашкове Т. Идеология в лицах. Формирование визуального канона в советских женских журналах 1920-1930-х годов // Культура и власть в условиях коммуникационной революции XX века / Под ред. К. Ай-мермахера, Г. Бордюгова, И. Грабовского. M.: Аиро-ХХ> 2002. С 108.

в журналах обычно принадлежала к рабочему классу, к пролетариату; она обязательно изображалась за каким-нибудь занятием, делающей что-то полезное для общества. Этот образ можно назвать гендерно-нейтральным или сексуально-неопределенным. Традиционная красота, а также мода подвергались самой жесткой критике со стороны новой власти, этим и объясняются особенности внешности женщин.

Типичная женщина имеет неухоженное лицо с большими грубыми чертами. Создается впечатление, что она совсем не заботится о своей внешности: у нее невыщипанные брови, потрескавшиеся губы и неуложенные волосы. Фигура обычно немного полновата, крепкая, с короткой шеей, массивными плечами и широкими бедрами. Пролетарка изображалась в просторной, бесформенной и мешковатой одежде155, на ней нередко был надет мужского типа жакет, под которым едва была различима грудь, широкая юбка, и на голове - обязательная косынка, ставшая наиболее растиражированным символом советской женщины. Нижнее белье 1920-х годов соответствует одежде: вместо корсета - бюстгальтер, вместо нижних юбок -начинающие входить в обиход трусы, а также простые денные сорочки и комбинации. Глядя на образ советской женщины, можно заключить, что она изображалась как физически сильная, готовая работать и рожать, другими словами, она работница и мать, и ее внешний вид и стиль одежды полностью соответствуют этим ролям.

Во второй половине 1930-х годов происходят существенные изменения в репрезентации женщины, обусловленные поворотом к традиционной женственности. Желание выглядеть хорошо более не считалось грехом для женщины из рабочего класса. Стремление заботиться о себе приобрело другое значение: привлекательный внешний вид, элегантность теперь интерпретировались как свидетельство улучшения жизни, что отмечал Иосиф Сталин в 1935 году в своей речи - .

Гам же.

Улучшающиеся условия жизни нуждались в визуализации, поэтому к середине 1930-х годов на страницах газет и журналов резко увеличилось число привлекательных и интеллектуальных лиц. Женщины изображались накрашенными, с яркими губами, выщипанными тонкими бровями, хорошей стрижкой с укладкой, драгоценностями - сережками или маленькими бусами156. Между тем тело в большинстве случаев принципиально не отличалась от канона предыдущего периода, все так же подчеркивались черты женщины-матери. Однако теперь женщина выглядела и вела себя иначе: горожанка должна была быть знакома с модой, знать, как использовать крем, пудру и духи. Одежда на страницах журналов также изменилась: наряды - жакеты, блузы, иногда с жабо или белым воротничком, юбки длиной до колен, платья, украшенные сложным геометрическим рисунком и вышивками, кружевными воротничками и искусственными цветами, стали более элегантными157. Нижнее белье, прежде всего комбинации и сорочки, стали более соблазнительными. Широко использовались трусы на пуговицах и бюстгальтер, придававшие одежде необходимый прилегающий силуэт.

В 1930-е годы сдвиги в репрезентациях были связаны с изменением роли женщины. Несмотря на то что рабоче-крестьянский тип все еще доминировал, пролетарке предписывалось не только выполнять общественную работу, трудиться на производстве и на кухне, но также быть ухоженной и красивой.

В 1950-1960-е годы советские женщины массово участвовали в производстве, работа из героизма превратилась в повседневную практику и прочно вошла в систему их ценностей. Фотографии демонстрировали, что женщины не просто трудятся, но и могут достичь успеха в политике, в науке и в других сферах общественной жизни: на журнальных страницах появляются изображения писательниц, ученых и т.п.

1М Дашкова Т. Идеология в лицах... // Культура и власть в условиях коммуникационноп революции XX века / Под ред. К. Аймермахера, Г. Бордюгова, И. Грабовскога. М.: Аиро-ХХ, 2002.

|57, Там же.

В это время государство начало внедрять новую идеологическую конструкцию, согласно которой женщины должны быть вовлечены не только в производство, но и в другие формы социальной жизни, к примеру потребление158. Как формирование новой роли ?. роли потребительницы - отразилось на внешнем виде? В 1950-е и до начала 1980-х годов женщин продолжали изображать с макияжем, иногда довольно ярким, накрашенными губами и ногтями, выщипанными бровями, хорошей стрижкой, например подобием или коротким в 1960-е годы, и украшениями - браслетами, кольцами, сережками. В то же время заметно изменилась фигура: женщины в СМИ стали явно моложе и стройнее, в особенности эти изменения были видны, когда шла речь о моде. В 1960-е годы на фотографиях стали преобладать молодые и стройные женщины, в моду вошло соответствующее белье, от которого требовалось корректировать фигуру, утягивать талию или приподнимать грудь. Если в целом женщины изображались одетыми в соответствии с профессией (капитан парохода - в униформе, буфетчица - в цветастом штапельном платье и переднике, учительница - в строгом темном костюме), на страницах моды преобладали выходные вещи - остромодные приталенные платья, мягкие женственные костюмы, блузки с бантами и воротничками, а также юбки. Наряды дополнялись всевозможными аксессуарами - беретами, поясом, перчатками, шейными платками, брошками в виде цветов, шляпами, капроновыми чулками со стрелкой или позже - колготками.

Горожанка, работающая домохозяйка, должна была быть современной, элегантной и хорошо одетой как на работе, так

158 Жармухамедова Ж. Указ. соч. Интересно, что в то время, когда советской женщине было позволено проявить интерес к сфере потребления, американки уже критиковали потребитель* скую культуру. Одним из примеров такой критики стало сжигание бюстгальтеров в рамках движения американок за освобождение женщин. Несмотря на то, что, как отмечает исследователь моды Малколм Барнард, сжигание лифчиков было скорее мифом, чем историческим фактом, этот миф говорит о том, что бюстгальтер (а также одежда и мода) олицетворял собой источник закрепощения женщины, носителя стереотипов, связанных с эксплуатацией женщины в куль* туре. См.: Barnard М. Fashion as Communication. London; New York: Rout ledge, 1996. P. 133-135.

и вне ее, оправдывая новую роль потребительницы - женщины, умеющей подбирать одежду и правильно ее комбинировать. Изменение репрезентаций, таким образом, показывает, как изменяется образ женщины в средствах массовой информации с распространением ценностей общества потребления.

ТЕЛО И НИЖНЕЕ БЕЛЬЕ НА СОВЕТСКОМ РЕКЛАМНОМ ПЛАКАТЕ

Исследовать влияние ценностей общества потребления на женское тело и понять, как соотносятся консюмеризм и социалистические ценности, можно на примере рекламного плаката нижнего белья. Реклама нижнего белья была очень редкой и нетипичной для Советского Союза. Ее нельзя было увидеть в женском журнале или в магазине - социалистическая экономика практически обходилась без рекламы (за исключением периода НЭПа), но главное - что публичная демонстрация нижнего белья, приватной вещи, не соответствовала существующим стандартам приличия159.

Тем не менее советский рекламный плакат, который часто был не рекламой товара, а, скорее, пропагандой советского образа жизни160, мог содержать изображения вещей, относящихся к белью. Один из таких плакатов посвящен капроновым чулкам (1952 г.). На нем изображена молодая женщина, которая держит в руках прозрачные чулки, демонстрируя их потенциальным покупателям.

До революции реклама женских предметов, в частности корсетов, была распространена, и ее можно было встретить в журналах для женщин и журналах мод. В этом отношении Россия не отличалась от других стран. Так, например, в США корсет стал одним из первых модных товаров, который начали рекламировать систематически. См.: Summers L. Bound to please. A History of Victorian Corset. Oxford; New York: Berg, 2001.

0 Сьюзан Рейд говорит о роли рекламы в социалистическом обществе.* на проведенной в Праге в 1957 году конференции рабочих социалистических стран была определена цель рекламы в социалистической экономике. Она состояла в информировании о рациональных моделях потребления, о росте культуры потребления и, что является более важным, в воспитании вкуса потребителя. Цель рекламы, таким образом, состояла не в том, чтобы увеличить спрос на товары, как в западных экономиках. Она состояла в том, чтобы стимулировать , предписывать и управлять желаниями масс См.: Reid S.E. Op. cit. P. 53.

Цель рекламных плакатов в социалистической экономике состояла не в том, чтобы создать для покупки новых вещей или увеличить продажи чулок: потребительский рынок находился в состоянии дефицита, и чулки всегда были объектом повышенного спроса - потребительским фетишем. Цель плаката состояла в визуализации мифа о советском стиле жизни - советскости, - а также мифа о советской женщине и о советской вещи.

Визуализация советского образа жизни стала особенно актуальной в 1950-е годы, в период интенсивных культурных контактов между Россией и Западом. В этот период официальный дискурс о моде и потреблении содержал критику западных моделей потребления, которые назывались буржуазными, мелкобуржуазными, материалистическими и т.п., и было необходимо узаконить потребительские ценности как советские.

Плакат узаконивает образ женщины и ее новую социальную роль - роль потребительницы. Изображенная женщина молода. Волосы уложены, на лице яркий макияж: темно-красные губы, румяные щеки, ногти накрашены ярко-красным лаком. Для своего времени она стройна, у нее достаточно выраженная талия, подчеркнутая фасоном платья. Интересно, как представленный образ соотносится с каноном красивой девушки 1950-х годов, который изложен в текстах, а не на изображениях. В этот период красота связывается со скромностью, простотой и чувством меры161. Сравнение вербальной составляющей плаката и визуального образа свидетельствует о том, что простота и чувство меры отлично уживаются с ярко выраженной женственностью и ухоженностью.

Закрепление на плакате образа женщины-потребительницы важно как с точки зрения пересмотра набора ролей женщины, так и с точки зрения необходимости продемонстрировать, что товары в советской стране все-таки имеются. Женщина предлагает чулки. Она призывно (и, возможно, даже цинично) смотрит в глаза измученного дефицитом советского покупа-

161 Va'mshtein О. Op. cit.; Гурова О. // Тендерные исследования. 2004. № 10. С 154-165.

теля и говорит: Эти чулки - не только атрибут молодости, радости, счастья и красоты, но, что более важно в советском контексте, - атрибут определенного социального статуса, который обеспечивает доступ к дефицитным потребительским товарам. Возможно, изображенная на плакате девушка - продавщица, о чем свидетельствует жест: она держит чулки так, как держала бы их продавщица в магазине, демонстрируя товар и стараясь не сделать затяжек. Это предположение также подкрепляет надпись на плакате - , указывающая на то, что это плакат торговой организации162. Однако главный герой плаката - не девушка, а чулки163. Их центральное место полностью соответствует статусу товара - объекта гипертрофированного фетишистского желания советского человека.

Слова на плакате: - выделены цветом и различаются по размеру. написано гораздо крупнее, чем , первое выделено также красным, тогда как второе почти сливается с фоном. Причины акцентирования на капроне могут быть следующими: во-первых, не исключено, что слово присутствует на плакате по той причине, что в то время в обыденной жизни называли капроновые чулки, и поэтому, будучи знакомым для потребителя словом, оно написано крупнее164; во-вторых, капрон мог расцениваться как

ш Эту идею предложили участники моего курса , прочитанного на занятиях в летней школе в Новосибирске в июле 2006 г.

IW Американский социолог Дайана Крэйн (Diana Crane) говорит о том, как изменялись репрезентации женщины на модной фотографии в журнале Vogue и подчеркивает, что в 1940-е годы вещам в рекламе уделялось более пристальное внимание, чем моделям. К концу 1950-х годов ситуация, по ее словам, изменилась. позы. Камера находилась на уровне глаз. Модели были молодыми, но не подростками, как часто бывает сегодня. Основное внимание уделялось вещам, а не модели>. Для сравнения, в 1957 году акцент сделан на моделях, они смотрят в камеру, что является индикатором подчиненного статуса женщины в культуре. См.: Chine D. Gender and Hegemony in Fashion Magazines: Women's Interpretations of Fashion Photographs // Sociological Quarterly. 1999. Vol. 40. № 4. P. 546.

164 Данную интерпретацию присутствия слова на плакате предложила специалист по тендерным исследованиям Татьяна Барчунова.

модная новинка, которая привлекала внимание женщин -потенциальных покупательниц165.

В тексте проговариваются основные требования к нижнему белью в 1950-е годы: красота, гигиеничность и прочность. Перечисленные понятия отражают качества вещей, которые ценились в советской культуре в это время. Идея красоты вещей массового производства попадала в фокус внимания прессы в разное время: сначала в начале 1920-х, потом во второй половине 1930-х годов. В 1930-е годы и особенно после войны советское государство официально включило красоту в набор основных ценностей, поэтому необходимо было вновь осмыслить красоту вещей и придать ей положительное значение как одной из важных составляющих советского образа жизни, что и происходит в этой рекламе. В советском контексте красота тесно связывалась с пользой. Однако данная реклама показывает, что эстетика товарной формы могла включать и чувственность: вещь могла соблазнять покупателя не только своими полезными качествами, о чем речь пойдет ниже.

Прочность чулок в данном случае является синонимом качества. , - борьба за эту ценность была актуальной как в довоенные годы, так и в 1950-е годы. Обратимся к примеру: слесарь-стахановец Иван Сергеевич Прохоров подарил своей молодой и горячо любимой жене три пары шелковых чулок. На следующий день жена спросила его: Чулки оказались полосатые, рябые, плюс верх - цвета загара, а низ - бурого оттенка. Брак. Типичное дело. Оказывается разрешил НИИ трикотажной промышленности. 166. Непрочность окраски, - типичные поводы для критических статей,

, м Вообще, капрон был еще до воАны, но в моду вошел в 1950-е годы. См.: Левина Н" Чистиков А. Указ. соч. С 218. В целом, технологические новинки были очень важной составляющей повседневной жизни 1950-1960-х годов. Наталья Лебина указывает на во время хрущевских реформ. См.: Лебина Н., Чистиков А. Указ. соч. С 219. Сыо-зан Рейд отмечает, что в этот период химия стала новым . См.: Red Op. dtP. 61.

* Карбовская В. Зоологическая продукция // Работница. 1950. М> 9. С. 29.

проблематизирующих качество советских вещей. Отсюда возникает стремление проговорить девиз хотя бы в рекламном плакате и приписать значение качества чулкам. Также это было важно, потому что средства массовой информации формировали отношение женщины к красоте тела и вещей, и чулки демонстрировали конфронтацию дискурсивных конструкций с материальной составляющей в советском обществе.

Гигиеничность, как кажется, в случае чулок замещает идею сексуальности. Нижнее белье, в том числе чулки, действительно появилось как практичная одежда, обеспечивающая чистоту, гигиену и тепло. Однако изображенные на плакате чулки не связываются в культуре с гигиеничностью. В советской культуре, гигиеничность являлась означаемым для хлопка, а не для капрона - синтетического материала, более , чем натуральные гигиеничные материалы, которые, как правило, не вызывают коннотации с чувственностью, соблазном или сексом.

Более того, в обыденной жизни чулки могли восприниматься как вульгарная вещь. [1]. В контексте мифа о советском образе жизни, в который вписывались красивые вещи, негативные коннотации переопределялись, и чулки наделялись новыми значениями. Тем не менее, в обыденной жизни чулки, прежде всего чулки в сеточку, могли быть восприняты негативно в публичных местах, в частности в государственных учреждениях (в данном случае - в больнице), где нужно быть одетой скромно, без вызова.

Противоречивость между текстом и визуальным образом позволяет еще раз сказать, что секс был проблематичной темой массового дискурса. Десексуализация тела в плакате достигается посредством стирания визуальной связи между чулками и телом: девушка держит чулки в руках, они не надеты на тело. Она конструируется как субъект, который получает удовольствие от обладания товаром. Более того, ноги девушки, как потенциальная эрогенная зона, отсутствуют на картинке. Нижнее белье никогда не изображалось на реальном теле, возможно, с целью избежать отсылки к эрогенным зонам167. Вообще же большинство изображений нижнего белья оставалось рисованным вплоть до начала 1980-х годов168.

В современной культуре подразумевается, что реклама женского нижнего белья рассчитана на мужской взгляд. Согласно феминистской теории, влияние мужской гегемонии на женские образы обуславливает подчинение женского тела169. Советский плакат делал зрителем женщину, подчеркивая не столько ее эротичность и подчиненный статус, что расходилось бы с официальной идеологией, сколько зависимость от товаров, точнее от их отсутствия, и желания их купить. В 1950-е годы женщине приписывается роль активного потребителя (что очень хорошо соотносится с ее ролью в повседневной жизни), она либо продает. Такая визуализация образа может быть следствием советской политики эмансипации и запоздалой сексуализации публичной сферы в России.

НИЖНЕЕ БЕЛЬЕ НА НЕМЕЦКОМ РЕКЛАМНОМ ПЛАКАТЕ

Для сравнения рассмотрим рекламу нижнего белья, опубликованную в западногерманском журнале за 1953 год, т.е. вышедшую практически в то же самое время, что и советский плакат с чулками. На одном из изображений, рекламе нейлоновых чулок , сдержится надпись: 170. На втором изображении представлен бюстгальтер и пояс известной и любимой советскими женщи-

167 В США также существовала тенденция не изображать тело в корсете. Реклама содержала рисунок корсета и могла содержать изображение одетой женщины. Правда, эта тенденция просуществовала лишь до 1880-х годов. См.: Steele V. Fashion and Eroticism. Ideals of Feminine Beauty from Victorian Age to the Jazz Age. NY; Oxford: Oxford UP, 1985. P. 203.

168 Фотографии нижнего белья можно было встретить только в каталогах 1970-х годов, предназначенных для специалистов.

* Summers L. Op. cit.; Fields J. Op. cit. Вообще, этому вопросу посвящено большое количество текстов, среди которых, например: Молви Л. Визуальное удовольствие и нарративный кинематограф // Антология гендерной теории. Минск: Пропилеи, 2000. С 280-297. 170 Briptte. 1953. № 15. Р. 8.

нами, но недоступной немецкой фирмы . Надпись на плакате сообщает: 171. Три плаката, два немецких и один советский, выбраны по следующему принципу: на двух из них представлена реклама одного и того же товара - чулок, два других имеют очевидные визуальные сходства - на них запечатлена женщина, держащая в руках конфекцион.

Рекламные изображения дают представление о некоторых особенностях образа немецкой женщины 1950-х годов, которая одновременно напоминает мелкобуржуазную дамочку172 и соблазнительную девушку пин-ап173. С мелкобуржуазной дамочкой девушку объединяет красивое, хорошо сидящее платье, тщательно подобранные к наряду украшения - браслет и сережки, ухоженное лицо - тонкие брови, макияж, завитые волосы. С девушкой пин-ап ее объединяет прежде всего взгляд: она смотрит призывно. Такой взгляд контрастирует с идеалами скромности и порядочности социалистического общества: советская женщина не может смотреть призывно и выглядеть надменно, по крайней мере на страницах журнала. Контраст также велик и во внешнем облике в целом: советская девушка не имеет буржуазной утонченности, она менее стройна, ее лицо грубовато, прическа и платье проигрывают потребительской красоте укладки и наряда немки. В ее взгляде нет вызова, он открытый, честный и не сексуализированный.

Ш Ibid. Р. 15.

172 Историк Анна Тихомирова рассматривает репрезентации образа жещины в восточногерманском журнале Sybylle и приходит к выводу, что с западным образом мелкобуржуазной дамочки (точнее, с образом кокетливой домохозяйки) идентифицировали себя многие . Социалистический проект и женская одежда как объект проекции в ГДР (на примере журнала ) // Теория моды. Одежда, тело, культура. 2007. №3. С. 233-250.

1 Американские историки белья уделяют особое внимание девушкам пин ал> образ которых активно использовался в рекламе нижнего белья в западной культуре. Девушки пин-ап изображались на постерах, которые американские водители-дальнобойщики обычно вывешивали у себя в кабинах. Такая практика дала название этой группе девушек: pin-up girls (англ. pin-up - приколоть, прикрепить к стене, girl - девушка). См., например: Fields. Op. cit P. 208-209.

95

I

К сексуализированному образу отсылает также немецкая реклама чулок. Сексапильность рекламной дамочки подчеркивают высокие каблуки, чулки со стрелкой, уплотненный верхний край которых виднеется из-под короткой юбки с кружевной отделкой. Определенно, рекламное изображение чулок в западногерманском журнале предполагает иные, чем в случае советских чулок, коннотации - соблазн и очарование. Интересно, что надпись характеризует чулки как , а не сексапильные. Следовательно, перечисленные императивы посылались неинтенциально либо существовали в немецкой культуре прежде всего в визуальных, а не в текстуальных образах.

Если на советской рекламе чулок ноги как потенциальная эрогенная зона отсутствуют, на немецкой рекламе - наоборот. Сексуальные коннотации усилены с помощью позы - слегка согнутой в кокетливой манере ноге. Реклама бюстгальтера, напротив, содержит рисунок, сходный с советским рекламным плакатом: изображенная на нем девушка держит бюстгальтер в руках. То, что бюстгальтер находится непосредственно на уровне груди, подчеркивает связь вещи с телом, однако то, что он не надет на тело, нивелирует эту связь.

На протяжении долгого времени, если реклама белья и появлялась, то белье не изображалось на реальном человеческом теле. Если изображение на теле присутствовало, то тело при этом было рисунком. Часто тело было представлено не целиком, а отдельными частями, поэтому историк белья Джилл Филдс (Jill Fields) говорит о женщине-невидимке как об образе, свойственном рекламе нижнего белья174. Филдс подчеркивает, что женщина-невидимка регулярно появлялась на изображениях в XX веке, нижнее белье как будто бы было надетым на ее тело, но изображение тела при этом отсутствовало. Изгибы бедер, спины, полнота отсутствующей груди придавали вещам эротичность. Иногда иллюстрации, прежде всего фотографии, создавали подобный эффект за счет

174 Филдс говорит, что изображение женщины превалировало в Америке в 1910-1950-е годы. См.: Fields. Op. cit. P. 175.

помещения тела в тень или подчеркивания нижнего белья посредством освещения. Немецкая реклама представляет собой один из примеров использования образа женщины-невидимки.

Надписи на рекламе содержат информацию о материале, из которых сделаны предметы - нейлон и перлон, модные и современные синтетические материалы, чулки из которых были для немецкой женщины175. Подчеркиваются важные, с точки зрения рекламодателя, свойства этих материалов - элегантность и легкосты76. Ощущение легкости также усиливает прозрачность бюстгальтера и то, что девушка держит его буквально на одном пальце. Несмотря на то что капрон относится к полиамидным волокнам и является родственником нейлона, кажется, что в немецкой рекламе присутствует имманентное противопоставление легких элегантных современных предметов качественным, гигиеничным советским вещам. Интересно, что вещи (в данном случае чулки) между собой очень похожи, однако культурные интерпретации и способы их представления различаются177.

Сравнение репрезентаций белья в разных культурах позволяет увидеть ту систему координат - норм и ценностей, в которой существовали вещи и тело. В целом, экспрессивность тела в обществе потребления контрастирует с социалистической сдержанностью. Сдержанность предписывалась концепцией , регулирующей репрезентации тела и его появление в публичной сфере.

175 Экштайн В. Предисловие Л Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки. М., 2000. С. 4.

,7Л Рекламодатель подчеркнул, что данное белье хорошо подходит для лета. Однако особенность синтетических материалов состоит в том, что они негигиеничны, тело в них не дышит и быстро потеет. Эти свойства синтетических тканей критиковались в СССР: капроновые, нейлоновые и перлоновые ткани

КОНЦЕПЦИЯ

Общество потребления предполагает сексуализацию публичной сферы и репрезентаций тела'78. В то же время отношение к телесной экспрессии в советском контексте складывалось неоднозначное. Телесная экспрессия регулируется концепцией - совокупностью норм и правил, касающихся контроля над естественными телесными проявлениями и различающихся от культуры к культуре179. Одна из форм телесной экспрессии - белья из приватной сферы и его появление на фотографиях. Однако люди в нижнем белье появлялись на фотографиях редко, это было не принято.

Неофициальных изображений людей в нижнем белье практически не существовало180. Типичные неофициальные фотографии запечатлевали горожан на отдыхе, на пикнике или на даче, за городом на природе. Возьмем для примера фотографию 1930-х годов, где женщина находится на берегу и, возможно, собирается загорать или плавать. На ней надет белый бюстгальтер и черные трусы, которые не являются специальным купальным костюмом и напоминают обычное нижнее белье того времени. Интересно сравнить ее с официальным снимком, на котором женщина одета в спортивную форму -модную футболку и спортивные трусы. Сходство трусов для купания и спортивных демонстрирует родственную связь этих изделий.

Тела на фотографиях полуобнажены. С одной стороны, советское государство выступало против любых форм эротизации женского тела, которое должно было быть сдержанным, а не экспрессивным, пристойным и желательно скрытым181.

178 Гидденс Э. Указ. соч.

179 Появление немецкий социолог Норберт Элиас связывает со становлением современного европейского человека, которое происходит в контексте цивилизационного процесса. См.: Элиас Н. Указ. соч.

180 В каталоге выставки представлено несколько фотографий, часть из которых напоминают домашние порноснимки. См.: Память тела... M., 2000. С. 116. Эти снимки требуют отдельного анализа, т.к. отражают интересный феномен - порнографию по-советски.

Ul Сходные требования к телу предъявлялись в нацистской Германии. См.: Thesander М. The Feminine Ideal. Reaktion Books, 1997. P. 144.

Физкультурный парад. Начало 1930-х гг. Из собрания В. Хорошилова

Если тело не было скрыто, сексуальные коннотации переопределялись: 182.

С другой стороны, начиная с 1920-х годов отношение к нагому телу стало более либеральным: во-первых, из-за движения 1920-х годов , во-вторых, из-за популярности концепции Александры Коллонтай, в-третьих, вследствие распространения проектов коллективизации разных сторон жизни (вплоть до коллективных спален)183. Кроме того, тело, даже если оно было полуобнаженным, было десексуализировано потому, что рассматривалось исключительно функционально, с практической стороны, то есть было прежде всего инструментом труда и воспроизводства184.

Демонстрируемое на публике нижнее белье не считалось неуместным на природе - люди отдыхали в нижнем белье, возможно, из-за отсутствия специальных вещей для купания (трикотажные плавки и купальные костюмы для женщин появились в продаже в 1950-е годы, но их трудно было достать). Женщины плавали и загорали в бюстгальтерах и трусах и не всегда заботились о соответствии верхней и нижней частей купального костюма. Это было типично и в 1920-е годы, и в 1930-е, с их культом здоровья, спорта и активного отдыха на свежем воздухе, и в 1970-е, когда было позволено

182 Ильина М. Указ. соч. С. 15-16. О коллективизации жизни и проектах коллективных спален см., например: Паперный В. Культура Два. М.: Новое литературное обозрение, 1996.

184 Существует другая точка зрения. В книге Михаил Золотоносов говорит о сексуализированности в репрезентации тела в советской культуре: . См.: Золотоносов М. Указ. соч. С. 576.

Кадры из фильма (1968)

загорать в общественных местах, например в городских парках. Появление в нижнем белье в общественных местах не расценивалось как экспрессивное. Функциональное и неэкспрессивное тело могло быть показано публично.

Сексуализированное тело время от времени появлялось в кинофильмах во второй половине века. Так, например, в фильме (1968) героиня Светланы Светличной, пытающаяся соблазнить главного героя Семена Семеновича Горбункова, в самый ответственный момент неожиданно оказывается... в купальнике, верхняя часть которого позже спадает. Ведь нижнее белье - не та вещь, которую следует демонстрировать. В этом фильме советская женщина (хорошая жена и мать, честный и принципиальный человек) противопоставляется , порочной и лживой красавице блондинке с ярким макияжем, в модном халатике. Известно, что красота актрисы Светличной мешала ей получать роли в кино из-за несоответствия ее внешности существующим в культуре представлениям о советской женщине.

Появление нижнего белья в публичной сфере регулируется концепцией , наиболее существенного фактора в эволюции нижнего белья185. В советском обществе эта концепция предполагала : сексуальные вещи не должны были демонстрироваться публично, тогда как скромные, простые и гигиеничные вещи в отдельных ситуациях могли быть показаны без осуждения186. Сексуальность как дискурсивная концепция расцвела позже, в 1990-е годы, уже после того, как Советский Союз прекратил свое существование.

1,1 Craik J. The Face of Fashion: Cultural Studies in Fashion. London; NY: Routledge, 1994. P. 12; Wilson-Kovacs D. Op. cit. P. 164. Похожая лотка концепции существовала и в западной культуре. Например, в 1920-е годы в Великобритании поощрялась демонстрация на постерах женственного и не слишком открытого белья, утонченного и лаконичного. В то же время вещи, которые о сексе и отсылают к нашим сексуальным желаниям, не должны были демонстрироваться на публике, если речь не шла о порнографии (см.: Arnold R. Fashion, Desire and Anxiety. Image and Morality in the XXth Century. Rutgers UP, 2001. P. 66). Сексуальность в советском контексте - и здесь можно обнаружить некоторое сходство с идеалом женщины в викторианской Англии - связывалась с самоконтролем, привлекательностью и скромностью.

К ЭСТЕТИКЕ СОВЕТСКОГО НИЖНЕГО БЕЛЬЯ

Возвращаясь к вопросу о влиянии социалистической культуры потребления на характеристики нижнего белья, скажем о том, что советское государство производило вещи, которые отражали его идеологические постулаты.

Искусствовед Екатерина Деготь, пытаясь сформулировать эстетику советской вещи, писала: . Эта строчка перефразирует название классической работы немецкого философа Вольфганга Фрица Хауга . Хауг, используя марксистскую терминологию, утверждает, что при капитализме обменная ценность предметов потребления преобладает над их полезностью, создавая тем самым и на вещах или на теле. В отличие от них, советские вещи соблазняют не красотой, а напротив - полезностью, теплотой и скромностью187.

Особенности восприятия советского нижнего белья помогает понять дихотомия советское/несоветское. Приведем пример, в котором сравниваются отечественные и немецкие (восточногерманские) вещи: [8].

7 Деготь Е. От товара к товарищу. К эстетике нерыночного предмета // Логос 2000. № 5-6 / J>/2000_5-6_04, htm; Haug W.F. Critique of Commodity Aesthetics. Appearance, Sexuality and Advertising in Capitalist Society. Polity Press, 1986.

Это свидетельство демонстрирует связь оппозиций совет-сков/несоветское и здоровое/нездоровое. Парадоксально, что, при всем фетишистском отношении к импортным вещам188, в восприятии постсоветского человека отечественное белье выигрывает: оно , , сшитое из подходящего материала - хлопка. Немецкое же белье - , , , следовательно -вредное. Советское белье относится к практическому порядку, для которого важны функциональные характеристики вещи и ее полезность. Практический порядок связан с ролью вещей как прежде всего средств поддержания жизнедеятельности, в отличие от вещей, принадлежащих к экспрессивному порядку, т.е. значимых прежде всего для репутации человека. Примером практического порядка является нижнее белье как средство индивидуальной гигиены или сохранения тепла.

В противовес советскому белью ценность несоветской вещи заключается прежде всего в ее . Приведем пример, в котором содержатся размышления о красо* те вещей зарубежной актрисы в сравнении с советским нижним бельем: 1М О фетишистском отношении к импортным пещам в советской культуре пишут, прежде всего, исследователи стиляг. См.: Yurchak A. Everything Was Forever, Until It Was No More. The Last Soviet Generation. Princeton University Press, 2006; Kharkhordin O. The Collective... Berkeley: California University Press, 1999. P. 341-342; Pom-AO К. Кто на пьедестале, а кто в толпе? Стиляги и идея советской в эпоху // Неприкосновенный запас 2004. № 4. С 26-33; Кимерлинг А. Платформа против калош. Стиляги на улицах советского города // Теория моды. Одежда, тело, культура. 2007. № 3. С. 81-99.

перешивалось. Не знали, что есть другая жизнь. Только по

кинофильмам> [8].

В этих словах оппозиция советское/несоветское связывается с дихотомиями чудовищное/красивое, безразмерное/изящное, перештопанное/новинка. Несоветская вещь принадлежит к экспрессивному порядку, для которого важна красота. Советское нижнее белье противостоит общества потребления, демонстрируя ценность полезности. Для вещей, предназначенных женщине-матери, важнее быть именно такими: практичными и гигиеничными. Однако категории с негативным оттенком и попытка дистанцироваться от отечественного нижнего белья говорит о том, что вовсе не отталкивала, а наоборот, была предметом желания советского человека.

Таким образом, государство производит вещи и телесный канон, соответствующий его идеологии. Поэтому неудивительно, почему советское нижнее белье произвело столь сильное впечатление на Жерара Филипа. Заметим, что реакция французского актера объясняется не только его оскорбленным эстетическим чувством. Потрясшее его белье было произведено в другом контексте и, чтобы быть , оно должно быть проинтерпретировано в терминах советской культуры.

Оказавшись в системе координат западной культуры, это белье могло восприниматься как предмет из далекого прошлого или как признак бедности, поэтому оно выглядело как чужое и, возможно, комичное. Советское нижнее белье, как и тело, существовало в рамках другого по сравнению с западным - практического порядка. В случае нижнего белья принадлежность к практическому порядку определяла его качества - гигиеничность, практичность, продолжительность использования и его нерыночную эстетику.

Тело, облаченное в такое белье, выполняло (официально) две основные функции - было способно к труду и к деторождению. Перечисленные свойства белья и телесный канон находились в гармоничном соответствии с доминирующей в

советском контексте ролью женщины - работающей м Когда во второй половине XX века, с появлением эле Тери-западного общества потребления, эта роль была д0п еНТв ролью потребительницы, образ женщины изменился п НСНа глось изменениям и женское нижнее белье.! Р*

К постсоветскому периоду разница между отечеств и западным нижним бельем становилась все менее оче еННЬй| и феномен советского нижнего белья начал уходить шлое. ПР~

Глава 4. НИЖНЕЕ БЕЛЬЕ В КОНТЕКСТЕ МОДЫ И ТЕХНОЛОГИИ

Искусствовед и историк костюма Юлия Демиденко в пишет, что 190.

История нижнего белья складывается из множества факторов, среди которых немалую роль играют социально-политические события. Однако есть и другие факторы. Достижения в области технологии, на внедрение которых были особенно богаты 1950-е годы, сделали химию , а изделия из синтетических тканей, заполнившие гардеробы, стали плодами этой дружбы. Кроме того, мода никогда не уходила из жизни советских людей и оказывала влияние на то, что будет носиться, вне зависимости от политического климата.

Демиденко систематизирует историю нижнего белья по десятилетиям, в виде исчерпывающей таблицы, которая включает как события, повлиявшие на историю белья, так и

9 Ефремова Л. Внешний облик советского человека. Искусство и быт. Альманах. Вып. 1. М" 1963. С 164.

190 Демиденко 10. Краткий курс... // Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог вы-ставки. М., 2000. С. 20.

детально описанные характеристики вещей, подвергшиеся трансформации (см. Приложение).

Эволюцию белья можно также поделить на три периода в зависимости от доминирующего в тот или иной исторический период технологического стиля. Понятие используют социологии науки и техники191. Оно включает ряд характеристик системы вещей: номенклатуру, материалы, цвета, фасоны и модели. Эти характеристики также входят в технологическое измерение понятия Жана Бодрийяра, рассмотренного в первой главе. Технологическое измерение включает количество вещей в обиходе, степень их функциональности, жесту ал ьность (каких действий вещь требует со стороны человека), форму, долговечность, то, когда (в какое время) вещь перед нами появляется, кем она используется (общественное или индивидуальное использование)192. Учитывая перечисленные характеристики, можно выделить три периода в технологической истории белья, связанных с возникновением, становлением и разрушением его технологического стиля.

Первый период, 1917-1920-е годы, характеризуется разрушением системы дореволюционных вещей и формированием советского нижнего белья, что было связано с промышленным производством белья. Второй период, 1930-1940-е годы, можно назвать периодом становления системы советского нижнего белья, что стало следствием индустриализации и массового производства белья. Третий период характеризуется разрушением системы советского нижнего белья, произошедшим в результате импорта технологий, дизайна, моделей и вещей.

1.1 Hughes Т. Р. The Evolution of Urge Technological Systems // The Social Construction of Technological Systems / Ed. W.E. Bijker, T.P. Hughes, T. Pinch. London, 1994. P. 68.

1.2 Бодрийяр Ж. Система вещей. М.: Рудомино, 1999.

РАЗРУШЕНИЕ ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ СИСТЕМЫ ВЕЩЕЙ И ФОРМИРОВАНИЕ СТИЛЯ СОВЕТСКОГО НИЖНЕГО БЕЛЬЯ (1917-й - 1920-е ГОДЫ)

Первые послереволюционные годы связаны с попытками новой власти вытеснить из обращения вещи дореволюционного образца. Несмотря на это, старые вещи, по свидетельствам людей, остаются в обиходе в течение продолжительного времени. Что это были за вещи?

Французы называют стиль конца XIX - начала XX века belle epoque - прекрасной эпохой, а англичане именуют соответствующее направление модерном. Дореволюционному костюму дворянства, интеллигенции, офицерства в России свойственны присущие модерну роскошь и излишество, выражавшиеся как в количестве, так и в качестве туалетов. В 1910-е годы царит настоящий культ белья, разнообразие женского белья поражает - это и нижние блузы, и чулки, подвязки или пояса для чулок, нижние юбки, сорочки, панталоны. Обязателен корсет, поскольку в моде господствует S-силуэт, отрезная, сильно приталенная одежда. Самым элегантным предметом белья являются женские короткие штанишки, изящно и богато отделанные кружевами и вышивкой. Дореволюционные модницы декорируют тело , соблазнительной прозрачностью батиста и тюля, украшают формы воланами и рюшами193.

Выпускаются журналы мод, в том числе журналы, посвященные белью. Например, журнал выходит 6 раз в год. В революционном 1917 году журнал, богато иллюстрированный, содержащий листы выкроек, предлагает шикарное и женственное белье, например нарядные батистовые женские лифы, больше похожие на нижние блузы, чем на бюстгальтеры, предназначенные для того, чтобы надевать их под прозрачные блузы из тюля, вуали или кружева194,

193 Демиденко Ю. Эволюция белья: 19 J о) 930-е гг. // Хармсиздат представляет: Советский эрос 20-30-х гг. Сборник материалов. СПб., 1997. С. 117-121.

194 Мода, костюм, шитье. Белье и вышивки. 1917. № 4-6.

В мужской моде этого времени царит культ щегольства, денди и франты не отстают от женщин в стремлении нарядиться. В целом вещи несут отпечаток социального статуса своих обладателей, и этот разрыв в потребительских моделях значителен: белье высших слоев демонстративно богато украшено, дорого стоит, белье низших сословий намного проще и функциональнее, это льняные порты, рубашки и нижние юбки.

Начало обновления системы вещей датируется первыми послереволюционными годами. Оно связано, во-первых, с идеологической критикой одежды как показателя статуса и классовой принадлежности, во-вторых, с изменением образа жизни большинства людей в результате революции, в-третьих, с массовым выпуском промышленного белья, в-четвертых, с износом старых вещей. Наблюдается демократизация, стирание классовых границ и упрощение одежды195.

Модели. Упрощение белья, в особенности женского, становится одним из прямых последствий революции, за которой последовали трансформация быта, стигматизация прежнего уклада жизни, изменение отношения к вещам и моде. Причину также следует искать в налаживании промышленного производства белья, которое унифицирует одежду, ограничив капризы и экстравагантность дореволюционной моды196.

Промышленное производство в основном касается мужской одежды - так, например, массовый выпуск нижнего белья начинается с пошива исподнего для армии. Парадоксально, но попытки заклеймить и вытеснить из обихода дореволюционные вещи соседствуют с тем, что за образец принимают мо-

5 Процесс упрощения одежды, появление современной моды не является уникальным явлением советской культуры. Этот процесс присущ европейской и американской культуре. См.: Дзеконьска-Козловска А. Женская мода XX века. М.: Легкая индустрия, 1977. С 4-6, Ewing Revised by Mackreli A. Op. cit.; Peacock J. The Complete Fashion Sourcebook, London: Thames & Hudson, 2005; Ewin E. Revised by Mackreli A. History of XXth century Fashion. London, 2001.

s Упрощение одежды в разных культурных контекстах было связано с различными причинами: последствиями Первой мировой войны и жестким нормированием производства и потребления одежды в ряде стран, например в Великобритании и США. первой волной феминизма, ростом эмансипации женщин. Упрощению белья способствовала мода 1920-х годов, очень удобная для женщин - простые, с небольшим количеством декора платья в форме трубы с заниженной до уровня бедер линией талии.

дели белья царской армии и шьют их упрощенный вариант-бязевые кальсоны и нижнюю рубашку197. Четкая преемственность с дореволюционной одеждой подчиняется схеме функционирования моды в обществе: одежда из гардероба высших классов к низшим. При этом происходит искажение и упрощение моделей, может ухудшиться качество материалов и качество работы: индивидуально подогнанная одежда дореволюционных мастеров была лучшего качества, чем массовая одежда первых советских фабрик.

Основная масса женского и детского белья для городских потребителей производится не в промышленных, а в домашних условиях, а во времена НЭПа - также в артелях и в частных мастерских. Как правило, пошивом белья занимаются старые мастера, использовавшие в работе проверенные еще до революции лекала. Поэтому и наблюдается преемственность

197 Демиденко Ю. Краткий курс... // Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки. М., 2000. С. 20-37.

женских вещей по отношению к прежним моделям, сохранявшаяся в период между революцией и Второй мировой войной.

Существует возможность заказать новые лекала и выкройки: в 1926 году московский ГУМ через рекламное объявление в журнале предлагает выписать выкройки следующих моделей белья: 198. Можно также выписать французские альбомы белья и и черпать из них идеи для пошива белья199.

Женщины носят ночные и дневные рубашки, или сорочки, из бязи, батиста, шелка. Тонкие, нежные рубашки и сорочки украшаются вышивкой, скромной или нарядной - шелковой гладью, мережкой. Комбинации делают с нижней частью в виде юбок и панталон. Корсеты, грации и полуграции продолжают сохраняться в обиходе, несмотря на то, что S-образ-ный силуэт выходит из моды200. В моде фильдекосовые или фильдеперсовые чулки, однако они не производятся на советских фабриках; основная масса женщин носит обычные, чулки201.

В то же время наблюдается упрощение женского белья, что связано с эмансипацией и вовлечением женщины в публичную сферу. Активное участие в домашнем хозяйстве, произ-

1, в Работница. 1926. № 1 1,9 Работница. 1926. № 2.

200 Интересно, что женщины не всегда стремились увеличивать грудь с помощью белья, иногда они пытались добиться обратного эффекта. В Великобритании, Франции и США в этот период в моде корсет с эффектом создания плоской груди - 1 Фильдекос - крученая пряжа из хлопка, выглядевшая как шелк. Фильдеперс - высший сорт фильдекоса. См.: Лебина Н. Энциклопедия банальностей... СПб.: Дмитрий Буланин, 2006. С. 382.

водстве и общественной жизни приводит к появлению одежды, в которой женщина может готовить, работать, выступать на собрании или стоять в очереди. Такая нагрузка подразумевает отсутствие сложных и громоздких нательных конструкций, таких как корсет, поэтому советские женщины отдают предпочтение бюстгальтеру202. Бюстгальтеры 1920-х годов делаются из неэластичных тканей с застежками на пуговицах по довольно примитивной выкройке. Первоначально бюстгальтер был по сравнению с жесткими формами белья 1930-1950-х годов.

Упрощению белья также способствует физкультурное движение, популярность воздушных ванн: с развитием физкультуры одежда, закрывающая все тело, отмирает. Футбольные фуфайки со шнуровкой, созданные на ленинградской фабрике , стали бы гордостью коллекции современного модельера. Специалисты утверждают, что фуфайки были не повседневной, а модной одеждой, и предназначены они были не для ежедневных занятий физкультурой, а для спортивных парадов203. Спортсмены 1920-х годов носили трусы из сатина204. Первоначально трусики шились белыми, согласно гигиеническим стандартам. Позже они становятся черными или синими, вероятно, потому, что эти цвета менее маркие. Трусы входят не только в мужской, но и в женский гардероб: в них удобно заниматься спортом, участвовать в парадах или активно отдыхать, плавать, они сочетаются со стилем одежды - узкими платьями служащих или сатиновыми юбками представительниц пролетариата. Почти одинаковое

202 элизабет юинг (elizabeth ewing) пишет о том, что некоторый прогресс в использовании бюстгальтеров в великобритании наблюдался во время первой мировой войны, во многом его распространение было связано с тем, что женщины, заменившие мужчин на разных постах и работавшие на фабриках, на железной дороге, водителями грузовиков и т.д., носили утилитарную и удобную одежду. юинг также указывает на публикацию в одном из журналов: . Ewing revised by mackreli a. op. cit. p. 123.

** Демиденко ю. краткий курс... // память тела, нижнее белье советской эпохи. каталог выставки. М., 2000. с. 20-37.

т трикотаж и белье. товароведение и сортоведение мануфактурных, трикотажных и галантерейных товаров. вып. 4. М.; л.: снабтехиэдат, 1932; Строгов Н. памятка продавцу бельевых товаров. М.: госторгиздат, 1937; белье мужское, женское и детское. техническое описание швейных изделий. m.: госторгиздат, 1940.

женское и мужское белье не только соответствовало популярной в то время идее равенства полов, но и было серьезным шагом к модернизации одежды.

Материалы. Производители промышленного белья соотносили как ассортимент, так и выбор материалов не столько с направлением моды, сколько с рекомендациями гигиенистов, которые вели активные дискуссии в массовой прессе. Из материалов выбирались те, которые хорошо впитывают влагу, сохраняют тепло и защищают тело: хлопчатобумажные ткани, лен, батист. Шерсть отвергалась из-за маркости: 205. 206.

Цвет. Выбор цвета также соотносится с рекомендациями гигиенистов. Считалось, что белье должно быть белым: 207. Носить цветное белье не рекомендовалось: 208. 205 Ноневич А. Н. Гигиена повседневной жизни (жилище и одежда). Киев: Научная мысль, 1929. С. 29-31.

204 Семашко НА. Указ. соч. С. 23.

17 Дубянском М. Гигиена постели // Гигиена и здоровье рабочей семьи. 1926. № 15. С 5. т Федеролъф А. Указ. соч. С. 13.

Краска, смешиваясь с потом, будет раздражать кожу и может вызвать зуд и сыпь>209. Цитаты показывают, что краска промышленного цветного белья могла быть плохого качества или содержать вредные соединения. Цвет белья, таким образом, отвечал не только гигиеническим соображениям, но был оправдан технологическими издержками окрашивания. Несмотря на рекомендации гигиенистов, в обыденной жизни, особенно в период НЭПа, белье, сшитое на заказ, могло быть самых разных цветов - зеленого, голубого, розового или цвета сомон.

Таким образом, в первое послереволюционное десятилетие наблюдалось постепенное вытеснение дореволюционного белья и становление советской системы вещей. Полного разрыва с дореволюционной системой не происходит, отмечается преемственность, как в результате сохранения старых вещей в гардеробах людей, так и в результате заимствования прежних моделей при производстве белья. Тем не менее белье 1920-х годов упрощается, изменяется его стиль, сглаживаются различия между одеждой разных классов и полов, вытесняется корсет, появляются новые предметы одежды (трусы, бюстгальтеры). Новое советское промышленное белье в меньшей степени подчиняется капризам моды и в большей - соображениям утилитарности и гигиеничности.

СТАНОВЛЕНИЕ СТИЛЯ СОВЕТСКОГО НИЖНЕГО БЕЛЬЯ (1930-1940-е ГОДЫ)

Второе послереволюционное десятилетие связано с важными процессами в промышленности - индустриализацией и развитием производства, в результате которых нижнее белье становится доступным большему числу людей; с переменами в идеологии - изменением отношения к моде и другим проявлениям; с ростом городского населения и распространением городского образа жизни; со становлени-

2М Ершова М. За чистое тело и гигиеническую одежду // Здоровый культурный быт. Сборник статьей. M.; Л.: Государственное учебно-педагогическое изд-во, 1931. С 52.

57. Сорочка слорг. Апаш*. Рогожка или сетка спорт 9. Сорочка инжиял. Грудь в скдаоку. Бязь, молеполам V5 Сорочка украинка. Отделка-машинная вишиака или тесьиа Полотно 255 - Сорочка фантик Туальденор, сатин, трупиль и чесуча 68. Косоворотка. Сатины гладко крашеные п трупиль

Ковбойка. Шотландка пестроткань W* Пижама. Вельветом и фланель

Белье мужское. 1936-1937 гг.

ем советского среднего класса и соответствующего стиля жизни. В результате этих факторов в производстве женского белья наблюдается движение в сторону усложнения фасонов и моделей, разнообразия материалов. Параллельно происходит стандартизация белья, которой способствует введение в 1937 году единых общесоюзных стандартов - ОСТов.

Модели. Мужское белье производится в промышленных условиях и не отличается существенным разнообразием: белье консервативно и мало подвержено влиянию моды. В каталогах представлены нижние рубашки, или сорочки, нескольких фасонов. Хотя названия и затейливы: , , - различия моделей состоят лишь в вырезе горловины и в отделке ворота. Кальсоны, прямые потомки крестьянских подштанников, делают упрощенными или с отделкой. Выпускаются также сатиновые трусы и майки. Вновь используются мужские пижамы, заклейменные после революции как .

Женское белье отличается от мужского разнообразием моделей и отделок - в сфере белья обозначается возвращение к идеям традиционной женственности, в отличие от массового эмансипированного рабоче-крестьянского образа 1920-х годов. К концу 1930-х годов, как и до революции, подчеркиваются особенности женской фигуры - в моде платья, выделяющие талию, акцентирующие плечи и бедра. Фасон белья ощутимо зависит от верхней одежды и моды, поэтому женские юбки уходят в прошлое, им предпочитают панталоны, которые могут быть подобраны в соответствии с длиной и шириной платья - прямые, юбкой и трусиками. Помимо обычных женских сорочек производятся , более изящные, сделанные на бретельках и нарядные, украшенные кружевами и прошивками210.

Широко используется бюстгальтер, который имеет жесткий покрой конусообразной чашечки, а также комбинация, сочетающая в себе сорочку и панталоны или сорочку и юбку. Даже сшитые из простой гладкой ткани комбинации имеют отделку кружевами и вышивкой. В каталоге треста , посвященном модам 1936-1937 года, представлено 9 видов сорочек и 8 видов комбинаций211. Длинные комбинэ и короткие дневные сорочки - с круглым вырезом или на тонких изящных бретельках, отделанные кружевом волансьен, машинной вышивкой, окантовкой, прошивками, цветной бейкой, фестонами, более закрытые спальные сорочки с плечиками, трусы, а

210 Мосбелье. Издание треста . Осень-зима. 1936-1937.,и Там же.

961. Комбине. Отделка-кружева, прошипка валансьен 131. Сорочка. Отделка-кружева, прошивка валансьен

415. Сорочка. Отделка-кружева, прошивка валансьен

416. Сорочка. Отделка-кружева н цветная бейка фестонами 605. Сорочка Ампир. Отделка-прошивка валансьен

435. Сорочка спальная. Отделка-рисунок ажур и шелков, бапт

Ткани:

модеполам, шифон или батист

также гарнитуры, состоящие из трусов и сорочек. Ассортимент бюстгальтеров более скуден - 2 штуки. Этот каталог -практически единственное посвященное моде издание, где появляется нижнее белье. Появление белья здесь связано со специализацией треста, который является одним из основных производителей нижнего белья в СССР. В том же журнале представлены корсеты - носить их было уже необязательно, но в производстве они пока оставались. По-прежнему используются фильдекосовые или фильдеперсовые чулки212.

В военное время донашивались имеющиеся запасы белья. Особым видом белья, распространенным в военное время, является форменное белье. С одной стороны, оно похоже на гражданское и включает в себя кальсоны, трусы, майки, тельняшки. Особая часть - портянки из фланели. С другой стороны, форменное белье отличается от гражданского тем, что не предполагает личного использования и считается . Такая вещь не принадлежит конкретному человеку, а выдается на определенный промежуток времени, поэтому не приспособлена к индивидуальным особенностям тела. Форменное белье на протяжении долгого времени делают на тесемках, что не предполагает его плотного прилегания к телу213.

Цвет. В 1930-е годы за бельем промышленного производства сохраняется белый цвет - ради чистоты и гигиены. Цветовая гамма носимого белья намного богаче: в индивидуальном пошиве преобладает белье пастельных тонов. В военное время происходит переоценка критериев выбора цвета для нижнего белья: основным критерием становится , поэтому белье того времени - темных насыщенных цветов: синего, бордового, хаки214.

Материалы. Выбор материала для пошива белья не случи-

212 Синтетические волокна, такие как нейлон и капрон, изобрели в довоенное время, но широко использовать их стали после войны. Нейлон, открытый компанией дю Понт, появился в магазинах США в 1939 году. См.: Ewing Е, Revised by Mackreli A. Op. cit. P. 152.

213 Описанная практика общего белья сохраняется в современной армии, больнице, тюрьме из соображения : кальсоны меняются реже, чем трусы типа . См.: Утехин И. В. Очерки коммунального быта. M.: О. Г. И., 2001.

ш Этот пример демонстрирует действие социального конструирования цвета белья и изменения представлений об утилитарности в разные исторические периоды.

850. Сорочка, Отделка-вышивка

619, Сорочка ночная. Отделка-бейка нчетная, ажур и шнурок

486. Сорочка ночная. Отделка-бейка и ветшая н ажур

4Й. Сорочка. Отделка-машинная вышивка

135. Гарнитур. Отделка-выщквка и ажур

141. Сорочка. Круглый вырез. Отделка-окантовка Ш

954, Комбине. Отделка-кружева к прошивки

Ткани: бязк моде паям, я бати"

ен: бязь, хлопчатобумажные ткани относятся к воздухонепроницаемым, гигроскопичным и гигиеничным материалам. Выбор гигиеничных тканей и цвета показывает, что белье в это время тесно связывается с понятием чистоты. Модели, представленные к каталоге , пошиты из тонких, предназначенных для изготовления нижнего белья или легкой верхней одежды материалов: мадаполама (который называют ), батиста, бязи. Используются простые в уходе шифон и крепдешин. Мужское белье шьется из туальденора, набивного сатина или ситца, мадаполама, бязи, рогожки и сетки . В войну для пошива белья используют более прочные и износостойкие ткани: фланель, трикотаж и плотные по структуре хлопчатобумажные материалы.

Таким образом, 1930-е годы связаны со становлением советской системы вещей. Оно связано с развитием промышленности, а также со стандартизацией белья и появлением ОСТов, которые, по сути, и оформили советское нижнее белье в систему вещей с определенными стилистическими и технологическими характеристиками. Белье 1930-х годов имеет немного отличий от белья предшествующего периода. Существенным является лишь небольшое изменение женского белья в сторону традиционной женственности и использование форменного белья в военные годы.

РАЗРУШЕНИЕ СТИЛЯ СОВЕТСКОГО НИЖНЕГО БЕЛЬЯ (1950-й - НАЧАЛО 1980-х ГОДОВ)

Послевоенные десятилетия можно назвать качественно новым периодом в истории одежды и нижнего белья, который обусловили послевоенный подъем легкой промышленности и массовое промышленное производство белья для женщин, развитие мелкого швейного производства, технологические инновации, расширившиеся культурные контакты с Западом. Кинофильмы - окно в , привозимое военными трофейное белье, зарубежные командировки, журналы, технологические изобретения - все это способствует расшатыванию представлений о том, что белье должно быть простым и гигиеничным, таким, каким было белье промышленного производства до войны.

Модели. Мужчины носят прямые или полуприлегающие нижние сорочки с V-образным вырезом, кальсоны, ночные сорочки с разрезами по бокам, трусы на резинке в один или два ряда, с карманом или без него, с застежкой спереди. За счет технологических нововведений мужской гардероб обогащается изделиями из трикотажа - майками, плавками и купальными плавками. Одна из ключевых вещей в гардеробе -сатиновые семейные трусы.

Если в начале 1920-х годов основное внимание уделяется мужскому исподнему, с которого начинается массовое производство нижнего белья, то послевоенный период характеризуется смещением внимания к женщине и ее потребностям. Такую переориентацию можно объяснить развитием элементов общества потребления, потребительской культуры, субъектом которой являются женщины, поэтому товары для женщин начинают пользоваться большим спросом. Растет ассортимент, ведутся дискуссии на традиционно женские темы: одежда, мода, украшения, уют или домашние заготовки. Мода 1950-х годов, образ , делает силуэт женственным и желанным - тонкая талия, узкие плечи и округлые бедра. В середине 1960-х годов в моду входит мини, худосочный силуэт манекенщицы Твигги, возрастает значение молодежной культуры и молодежной моды. В 1970-е годы доминирует стиль хиппи, удобная одежда из мягких, пластичных тканей, которые струятся вдоль тела, изящно облегая фигуру. Начало 1980-х - эпоха , силуэт становится более мужественным: широкие плечи, узкая талия, узкие бедра.

Для того чтобы придать груди соответствующую форму , грудь должна быть приподнятой и - в 1950-е годы в моду вновь входят бюстгальтеры в форме конусов, отстроченных целиком или в нижней части

инечки215. Наряду с грациями216, полуграциями217 и поясами

для чулок218 они помогают достичь желаемого силуэта -осиной талии и высокого бюста. С изобретением эластичных волокон лифчики становятся менее жесткими, изменяется их форма - чашечки не отстрачивают по кругу, а выкраивают из нескольких частей. Грации, полуграции и пояса также делают с эластичными вставками, чтобы добиться большего прилегания по фигуре, оставляя жесткие вставки в тех местах, где фигуру нужно . Одно из изделий носит пугающее название и представляет собой соединение бюстгальтера, пояса и трусов. В 1970-е годы помимо изделий, моделирующих тело, выпускаются бюстгальтеры из эластичных тканей, более мягкие и гибкие, соответствующие моде 1970-х годов. В 1970-1980-е годы обогащается фурнитура I для белья - резинки, молнии, пуговицы, косточки219, на бретельках появляются регуляторы их длины220, сам бюстгальтер может застегиваться не только на спинке, застежка появляется на груди между чашечками.

На смену панталонам и трусам на пуговках приходят трусы с продернутой резинкой. С изобретением трикотажа трусы начинают делать и из этого эластичного материала, появляются плавки. Мода на мини-одежду в конце 1960-х годов вводит в систему вещей маленькие облегающие трусики и

"* Бюстгальтеры с конусообразными чашечками были популярны во всем мире. Впервые они были представлены в Великобритании в 1938 году, но до 1950-х годов не имели успеха. См.: $ии|Я Reviied by Mackreli A. Op. cit. Pi 149. В 1960-е годы британки могли позавидовать американкам, которые имели возможность купить такие бюстгальтеры разных расцветок и с рисунками, даже больших размеров I) и Е. Для англичанок бюстгальтеры больших размеров были доступны только белого цвета . См.: Clancy D. Costume since 1945. Couture, Street Style and Anti-fashion. New York: Drama Publishers, 1996. P. 76-77.

m ГОСТ 17037-71 описывает грацию следующим образом: . См.: Направление моды... Ростов-на-Дону, 1973. С. 2-3. 111 Полу грация - короткая грация в виде бюстгальтера с широким поясом, охватывающая часть туловища до талии. См.: Там же.

т Пояс - корсетное изделие женское и для девочек, охватывающее талию и бедра, предназначенное для держания чулок. См.: Там же.

>'> В Западной Европе и Америке проволочные косточки использовались при изготовлении бюстгальтеров уже в 1950-е годы.

" в Западной Европе и Америке регуляторы длины появляются в начале 1950-х голов См-Peacock:]. Op. cit. P. 215.

бюстгальтеры - 221. В связи с распространением эластичного белья теряют актуальность грации и пояса, которые стягивают тело и расцениваются теперь как неудобные. Белье становится более гибким и пластичным, лучше приспособленным к телу и его размерам. Этому способствует и введение новой сетки размеров222.

Новшеством являются сшитые из шелка или хлопчатобумажных тканей и отделанные тесьмой и кружевом : бюстгальтер и панталоны, бюстгальтер и трусы, трусы и майка. Они, как правило, сшиты из одинакового материала или тканей-компаньонов: 223. Длина панталон при этом может быть от очень коротких до длинных (под длинные юбки и растущие в популярности брюки). Знаковой вещью того времени можно назвать также трикотажные с начесом панталоны для прохладной погоды, длиной до колен, приятных пастельных тонов: абрикосовые, голубые, нежно-зеленые и сиреневые.

Фабрики запускают в массовое производство комбинации, изготовляющиеся из синтетики; этот вид белья активно конкурирует со сделанными из натуральных волокон денными сорочками. Сшитые из остромодных материалов, отделанные модным синтетическим кружевом224, цветочными мотивами,

2,1 Наименование трусики получили от названия острова в Тихом океане. См.: Ribeiro А. Dress and Morality. London: ВТ Batsford, 1986. С. 163-164. Это название относится прежде всего к купальным костюмам.

- В 1970-е годы моделирование корсетных изделий ведется с учетом возраста и телосложения по четырем основным группам: 1-я группа - для девочек подростков (14-16 лет), 2-я группа -для девушек и стройных женщин, третья группа - для пожилых женщин, четвертая группа -для женщин старшего возраста. См.: Направление моды... Ростов-на-Дону. 1973. С. 5. Стоит отметить, что новая типология касается мужчин и также рассматривает проектирование белья в четырех полнотных группах. Кроме того, типовые фигуры мужчин классифицируются по возрастным группам: младшая (18-29 лет), средняя (30-44 года), старшая (45 лет и старше). См.: Метод конструирования мужского белья. M.: ЦБНТИ. 1984. С. 11.

11 Направление моды... Ростов-на-Дону: Министерство бытового обслуживании населения. Ростовская опытно-техническая лаборатория головных уборов и корсетных изделий, 1973. С. 11. В 1970-х годах корсетные изделия выделились в отдельную группу. В эту группу входили бюстгальтеры, грации, полуграции, пояса и т.п.

Популярность синтетических кружев связана не только с модой, но и с тем, что выпуск кружев освоили на Лиепайском галантерейном комбинате в Латвии.

машинной вышивкой, воланами и оборками, комбинации имеют разнообразные цветовые решения - от пастельных тонов до тканей с рисунком. В 1950-е годы юбка комбинации пышная, иногда с воланами, позже шестиклинная, приталени неширокая. Вырез комбинации оформляют Наиболее захватывающим нововведением периода становятся хлопчатобумажные и капроновые колготки, которые вытесняют чулки и пояса, доминировавшие в женской моде много лет225. Капрон очень удобен для изготовления чулочно-носочных изделий. Из капрона делают () - предмет, по которому советские женщины на протяжении долгого времени легко опознаются за границей. Происходит революция в детском белье, которая выражается в окончательном отказе от лифчика226 и переходе на трикотажные трусики и хлопчатобумажные или синтетические колготки.

Материалы. Важным событием, с которым связывают революционные изменения в системе вещей, становится появление синтетических материалов227. В 1950-х годах (в СССР - в конце десятилетия) начинает широко использоваться полиамид, полиэстер, капрон, дедерон228, эластик - эластичный синтетический трикотаж. Благодаря новым материалам белье

15 Можно было бы предположить, что колготки появились в ответ на моду на мини-юбку, однако это не совсем так. Прототипом для колготок стали колготки балерин и танцоров, выпускаемые с 1960 года. Колготки были толстыми, ярких цветов и рассматривались как спортивная одежда. Прорыв произошел в 1969 году после выхода рекламы . В этот год производство колготок достигло 160,9 млн. из общего количества в 470 млн. производимых чулок и колготок. См.: Ewing Revised by Mackreli A. Op. cit P. 168-169.

6 Детский лифчик - нижнее белье, представляющее собой короткую маечку, к которой пристегиваются чулки.

' - О роли синтетических материалов в производстве нижнего белья на западе см.: Schneider J. In and Out of Polyester. Desire, Disdain and Global Fibre Competition // Anthropology Today. 1994. Vol. 10. №4. P. 2-10.

11 Перечисленные материалы - полиамидные волокна, выпускающиеся под разными названиями: в СССР - капрон, в ГДР - перлон, в Чехословакии - силон и т.д., принципиально не отличаются. См.: Архангельский Д. Химические ткани // Работница. № 4.1957.

больше прилегает к телу и соответствует фигуре: но вместе с тем дать наилучший эффект в формировании фигуры>229. Новые материалы, прежде всего эластичные, обладают особыми эксплуатационными характеристиками: возможностью формовки отдельных деталей или цельных форм, при сохранении мягкости и легкости230. Такие свойства активно используются при пошиве купальных костюмов, вязке остромодных цветных чулок и позже при производстве эластичных капроновых колготок. Журнал в 1958 году пишет: пер-натки, мужские рубашки, тончайшие женские блузки. <...> Среди новинок - безразмерные чулки и носки из витой капроновой нити "эластик". Этот материал обладает необычайным свойством: изготовленные из него изделия растягиваются, как резина. Одни и те же чулки или носки подходят и подростку, и взрослому>, т.е. являются 251. В1976 году в профессиональной литературе по пошиву белья впервые встречается упоминание синтетического волокна , которое называют . Волокно включают в состав эластичных полотен для изготовления белья232.

Цвет. С одной стороны, формируется представление о цветах нижнего белья - : черном, белом и телесном для женщин, черном, синем и белом для мужчин. С другой стороны, в систему белья активно про-

* Методические рекомендации по направлению моды в СССР на 1977 год. Часть 11. Швейные и корсетные изделия. М.: Мин но легкой промышленности СССР. Научный совет. Эстетически комиссия по вопросам моды и культуре одежды, 197S. С. 42-43. т Там же.

" Борисенко Л/., Якобенко А. Товары> которые украсят наш быт // Работница. Nv 6.1958.. С. 9. ' Корсетные изделия. Экспресс-информация. Серии: ассортимент и мода за рубежом. 1977 г. М.: 1976. Стоит отметить, что в Западной Европе и Америке лайкра используется в производстве нижнего белья уже в 1960-е годы. Из материалов с добавлением лайкры шьют облегающие, с мягкими чашечками комплекты и трико. См.: Peacock J. Op. cit P. 248, 273. Торговая марка была анонсирована открывшей ее корпорацией Дю Понт в 1959 году. См.: Ewing Е. Revised by Mackreli A. Op. cit. P. 167.

пикает цвет, в моде пастельные (розовый, бирюзовый, коралловый) и насыщенные тона (крем-брюле, медовый, цвет зеленого яблока, синий)233. Как для мужского, так и для женского белья активно используются набивные ткани, ткани с рисунками , цветочными, геометрическими мотивами, в клетку и т.п.

Таким образом, в послевоенные годы происходит обновление системы вещей за счет обогащения номенклатуры изделий, появления новых материалов, модернизации швейного производства. Изменения касаются как стиля белья, так и его функций: за бельем признается роль корректора фигуры, теперь оно должно прилегать, поддерживать или утягивать тело.

В целом, технологический стиль нижнего белья развивается в следующем направлении: увеличивается количество вещей, номенклатура становится заметно разнообразнее; наблюдается рост специализации белья по отношению к конкретным телесным зонам. Становится более жестким требование соответствия нижних предметов размеру тела, верхней одежде, ситуации - появляется белье для холодной и теплой погоды, нарядное и повседневное; к гигиеническим функциям белья добавляются функции коррекции фигуры. С изобретением трикотажа пересматривается функция белья - оно признается и средством формирования тела.

ВЕЩИ, СИМВОЛИЗИРУЮЩИЕ ЭПОХУ

В системе советского белья выделяются вещи, , нагруженные переживаниями более других и маркируемые людьми как . Эти вещи в большей степени определили личный опыт людей и поэтому заняли прочное место в воспоминаниях. Воспоминания свидетельствуют, что технологические нововведения воспринимались по-разному, несмотря на то что прогресс работал на человека. Синтетика модернизировала систему вещей, но капроновые колготки

Рекомендации по оформлению женского белья. М.: ЦНИИТЭИлегпром, 1978.

было сложно носить зимой и , комбинации делали затяжки на чулках и колготках, вызывали зуд. Обратимся к голосам людей - цитатам из интервью, которые описывают вещи, символизирующую советскую эпоху.

Детский лифчик. [2, 15].

Детские и женские колготки. [15].

Панталоны. [2].

. [8,13].

. [2, 13].

. [8].

234 В подтверждение убедительная в своей прямоте цитата из журнала : . См.: Работница. 1964. № 31.

трусы. [1, 8, 15].

Трико. [4].

Мы рассмотрели, как нижнее белье трансформировалось с точки зрения изменения его технологического стиля - номенклатуры, материалов, цветов, фасонов и моделей, и как переживались эти трансформации. Эволюция белья рассматривалась в три этапа: на первом этапе происходит разрушение дореволюционной системы вещей, старые дореволюционные вещи начинают постепенно вытесняться массовыми изделя-ми промышленного производства. Меняется дизайн белья, оно становится менее громоздким и более удобным, а также более доступным и демократичным, чем в дореволюционное время. Становление системы советского белья связано с нала-

JTOHHeM массового выпуска, дальнейшей стандартизацией ри росте внимания к деталям: женское белье становится более женственным и изящным, мужское соответствует принципам утилитарности. В послевоенное время ассортимент

белья становится все более богатым, разнообразным в цвете материалах и отделке, что связано с технологическими инновациями, открытием новых фабрик, зарубежным сотруДШь чеством. Одновременно с усовершенствованием и развитием системы советского нижнего белья начинается ее разрушение вследствие конкуренции с бельем импортным, которому советские вещи нередко проигрывали. Почему советское белье проигрывало импортному? Ответ на этот вопрос частично кроется в особенностях производства белья, которые будут рассмотрены далее.

Глава 5. ПРОИЗВОДСТВО И ПРОДАЖА НИЖНЕГО БЕЛЬЯ

Историю производства нижнего белья можно рассматривать с точки зрения двух тенденций: с одной стороны, государственного регулирования с целью количественного обеспечения товарами народного потребления советских людей, с другой стороны - потребностью людей в качестве и разнообразии товаров. История производства представляет собой поиск компромисса между производителем и потребителем в решении обозначенных вопросов, что в социалистической экономике, где между ними, так же как и во многих других сферах, существует посредник - государство и действует планово-распределительная модель организации хозяйствования, - не всегда легко удается.

Ниже будут рассмотрены этапы развития производства белья в Советском Союзе сквозь призму проблемы , а также особенности продажи нижнего белья в советских магазинах и на черном рынке.

ПРОИЗВОДСТВО НИЖНЕГО БЕЛЬЯ

В дореволюционной России городские жители, дворяне, мещане заказывали одежду портным, модисткам, а белье - белошвейкам. Развивалось текстильное производство, которое имело в дореволюционной России богатые традиции, особенно в Москве. Белье выпускало АО , ставшее впоследствии фабрикой 235.

1Ji Демиденко Ю. Краткий курс... // Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки. М., 2000. С. 26.

Первые послереволюционные годы связаны, с одной стороны, с национализацией, дальнейшим развертыванием массового производства гражданской одежды, с другой - с политикой военного коммунизма, разрухой хозяйства, недостатком продовольствия, карточной системой. Производство на протяжении длительного времени отвечало военно-революционным нуждам, по сравнению с которыми повседневные потребности рядового человека вторичны: 236.

В период военного коммунизма в номенклатуре одной из отечественных фабрик имеется всего четыре вида мужских кальсон, несколько видов примитивных сорочек, панталоны и один вид бюстгальтеров. Лишь один вид кальсон носит название , остальные предназначаются для использования в качестве составляющих военной формы237.

Новая экономическая политика сопровождается возвращением рыночной торговли, реабилитацией мелкого частного производителя, отменой карточной системы, что на время облегчило ситуацию согласования спроса и предложения. Большая часть промышленных предприятий организуется в виде трестов, которые пользуются широкой хозяйственной автономией, находятся на самоокупаемости и отвечают за результаты деятельности своим имуществом238.

136 Катаев ЕС, Галиуллина И. И. Из истории развития текстильной и легкой промышленности. Ульяновск; УлГТУ, 1997. С. 38. 2,7 Память тела... М., 2000.

Троцкий Л. Основные вопросы промышленности. М.: Изд-во , 1923. С. 47.

Если ранее центральными органами текстильной промышленности были Центртекстиль и Главное управление текстильных предприятий, позже символом объединенного фронта текстильной промышленности стал Синдикат239. В области фабрично-заводской промышленности первым и впоследствии самым большим объединением становится трест (переименованный позже в ), в который входят наиболее крупные и хорошо оборудованные трикотажные фабрики Москвы и ее окрестностей. Трестирование принесло некоторые результаты и привело к увеличению объемов выпуска текстильной продукции: 240.

Производством женского и детского белья занимаются артели, которые работают по индивидуальным заказам. Артели промысловой кооперации, основанные в 1920-е годы, станут впоследствии известными фабриками, как, например, в Москве, в Минске, в Ленинграде - организованная при универмаге . Артели часто работали по заказам крупных универмагов - ГУМа, Гостиного Двора или ДЛТ241. Эти предприятия были в большей степени , чем работающие на военное белье фабрики.

Для удовлетворения нужд советских людей в 1923 году в Москве открылось первое Ателье мод при . В ателье изготавливалась в основном одежда, а не нижнее белье. Ателье мод можно назвать прогрессивным, поскольку художественный тон в нем задавали известные мастера: Вера Мухина, Александра Экстер - известные художницы-конструк-

" Кутузов И. Текстильщики и октябрь II Бродский H. и др. Текстильщик. История, быт, борьба. М.: Красный агитатор, 1925. С. 29-33.

240 Бродский И. и др. Текстильщик. История, быт, борьба. M.: Красный агитатор, 1925. С 16-17, 141 Демиденко 10. Краткий курс истории белья советского союза // Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки. M., 2000. С. 20-37. С. 26-27.

тивистки. Однако идеи художниц, обогатив историю моды, остались, по свидетельствам, не вполне понятыми и потому не востребованными современницами242.

Легализация индивидуальной трудовой деятельности вернула к жизни индивидуальных портных () и белошвеек. - частные мастерицы, специализирующиеся на производстве нижнего белья (не одежды, а именно нижнего белья). Об этом свидетельствует этимология слова: - шьющая белое, т.е. - изделия из полотна или другой белой ткани243. Во времена НЭПа в числе белошвеек, работавших в 1920-1930-е годы на дому, можно было встретить и бывших актрис, и профессорских жен, и преподавательниц гимназий244, которые обслуживали самые широкие слои женщин, как в ситуации, описанной Михаилом Булгаковым: 245.

Новая экономическая политика связывается с появлением товаров в магазинах, в Торговых синдикатах и на барахолках, а свертывание НЭПа - с их исчезновением: 246. 141 Кононова И" Самсонадзс Н. Женщина и ее платье. Россия. Век XX. M.: Агентство моды Atelier*, 2000. С 42.

Черных ПЛ. Указ. соч. С. 94. 244 Демиденко Ю. Краткий курс... // Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки, 2000. С 27. 141 Булгаков М. Театральный роман // Булгаков M. Собр. соч.: В 10 т. Т. 5. M.: Азбука классика, 2002 I http^/wvw.Iib.ru/BULGAKOW/teatraJ.txt

14Ь Зощенко М. Избранные рассказы и повести. 1923-1956. Л.: Советский писатель, 1956.

1936 года были карточки. Ткани были по карточкам> [15]. [15].

Последующее десятилетие, 1930-е годы, характеризуется изменением политики по отношению к промышленности -начинается индустриализация, которая касается и текстильной промышленности (). На волне индустриализации производители нацелены на рост оборотов промышленного производства, повышение количества вырабатываемых платьев, метража тканей: 247.

Общая ситуация такова, что нормативы не покрывают спроса, в связи с чем возвращается карточная система, прямое безденежное распределение товаров. Период характеризуется дефицитом, несмотря на то, что пресса наполнена описаниями товарного изобилия. Сообщается о росте покупательной способности, : 248. В то же время доступ к товарам определяется социальным статусом и экономическим благосостоянием человека. Например: w Шибаев А. Ситцевая пятилетка (текстиль в пятилетке) // Работница. 1929. № 38.

Черданцева Л. Легкая промышленность в третьей пятилетке // Работница. 1939. N> 16. С. 5.

за хлебом, сахаром, маргарином, в которых стоят интеллигентные мужчины в залатанных брюках, интеллигентные женщины в замызганных кофтах, и рядом, на углу Арбата и Смолен

скои, магазин торгсина, где есть все, но только для обладателей золота и иностранной валюты. И тоже рядом, в Плотни-коном переулке, закрытый распределитель, где тоже есть все. И здесь же на Арбате - "Арбатский подвальчик", где тоже есть все, но для тех, у кого много денег>249.

В борьбе с дефицитом и очередями, на волне индустриализации провозглашается парадоксальный советский лозунг (в отдельных отраслях, например в тяжелой промышленности, - за три или даже за два с половиной года), возникает движение стахановцев - передовиков производства. Поощрения стахановцев вкупе с волной общего энтузиазма способствуют нарастанию гонки по увеличению объемов промышленного производства товаров народного потребления. Работники передовых производств делятся своим опытом в специальных брошюрах: или 250. Развивается движение за рационализацию производства, которое в швейной промышленности заключается в безотходном производстве и в использовании обрезков251.

Оборотной стороной такой гонки становится снижение качества продукции, рост процента брака. Если в 1923 году писали, что 252, то в 1930-х риторика была другой: 253.

При производстве приоритет отдается количественным нормам, нежели разнообразию фасонов: 1Ц Демиденко Ю. Краткий курс... // Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки, М., 2000. С 26.

1,1 См., например, статью о рационализации и использовании обрезков в производстве: Шибаdh. На фронте рационализации (18) // Работница. 1927. № 38. С. 18.

m Ногин В. О текстильной промышленности // Работница. 1923. № 7. С. 18.

т Эяыпман. По-настоящему бороться за качество продукции // Работница. 1931. № 52-53. С. 2.

лись десятки фасонов. Но [к] каждому фасону приходилось приспособлять машины, инструкторов, работниц, расценки. Правление фабрики доказало тресту нерациональность этого, и теперь на фабрике шьются всего несколько фасонов>254.

Важным является тот факт, что еще в 1930-е годы осознается необходимость иметь разнообразные, качественные, красивые вещи, об этом твердят советские журналы. Вкус советского человека воспитывается на шике и роскоши описываемых в текстах статей тканей, фасонов и моделей одежды, на предлагаемых в распределителях и торгсинах за баснословные деньги вещах. С одной стороны, можно сказать, что технология не успевает за изменением дискурса. С другой стороны, цинично выглядят утверждения о том, как важно иметь связь с потребителем и выполнять его запросы при уменьшении количества фасонов исходя из технологической рациональности: здесь должна действовать другая рациональность, связанная с потребителем.

В 1930-е годы производители делают попытки установить связь с потребителем. Например, журнал устраивает опрос, в котором предлагается высказать мнение о четырех вариантах рисунков, разработанных художниками одной из фабрик. Рисунки - растительные орнаменты, мелкие стилизованные колокольчики, вишенки, васильки, милы, но выглядят немного скучно и однообразно. Кроме того, они -черно-белые, что затрудняет выбор255.

В связи со срывом объемов производства, норм по качеству и невыполнением обязательств по связи с потребителем в 1930-е годы текстильные фабрики охватывает террор, , признается над ними и присутствие 256: 254 М. К. // Работница. 1928. На 38. С 7.

1 Пояузктова Н. Каким должен быть текстильный рисунок // Работница. 1934. Nb 13. С 3. "* См., например, статью: Л. А. Итоги чистки швейной фабрики // Работница. 1934. № 2.

главных причин неудовлетворительной работы текстильных фабрик было отсутствие правильного руководства со стороны главного управления хлопчатобумажной промышленности. Руководители главка не знали условий работы фабрик, бюрократически заваливали их инструкциями и приказами. А в это время на ряде.предприятий оборудование было запущено, качество ремонта крайне низко, росли простои и брак. Плохая организация труда, отсутствие массово-воспитательной работы, неуменье возглавить стахановское движение, соревнование и ударничество - все это срывало выполнение планов. Много вреда нанесли хлопчатобумажной промышленности враги народа> 257.

В повседневной жизни спрос частично удовлетворяется за счет использования услуг портних и вязальщиц, индивидуального пошива, системы ателье, предназначенных для партийной элиты и ответственных работников. Женское белье, шелковое, нарядное белье, отделанное кружевом, шьется только на заказ в ателье или . Проблему индивидуального производства отчасти решали появившиеся в 1930-е годы дома моделей. Московский Дом моделей открылся в 1936 году, в 1949 году он был реорганизован в Общесоюзный дом моделей. Примерно в это же время открылись дома мод в других крупных городах - в Ленинграде, Новосибирске, Горьком, Свердловске, Ростове-на-Дону. В поселках и селениях действовали . Щ

Ателье - более гибкое производство, поскольку ориентировано не на госзаказ, а на индивидуальное желание потребителя, здесь могли сшить эксклюзивную или просто подходящую вещь. В Ленинграде особой популярностью пользовалось ателье (при нем был магазин), имевшее : 257 Ликвидируем отставание в хлопчатобумажной промышленности // Работница. 1938. № 20. С. 7.

располагался "Лион Банк" <...> И там элитарное белье покупалось. Оно шилось там же, в том же магазине, или в каких-то учреждениях, с ним связанных> [18].

Годы Великой Отечественной войны связаны с введением карточной системы распределения продуктов. В ходе индустриализации создана промышленная база, которая во время войны была ориентирована на военные нужды: [15]. Одежда донашивалась. Оставшиеся в тылу или жившие на оккупированных территориях собирали одежду и пересылали ее воевавшим: 258.

Послевоенное развитие экономики и производства связано с восстановлением от военной разрухи. Предприятия легкой промышленности приписываются к группе (производители предметов потребления, второстепенные по значению по сравнению с группой - производителями средств производства), из-за чего финансируются - .

Историк Вера Данэм иллюстрирует попытку решить производственную дилемму на заводе легкой промышленности в послевоенное время пьесой А. Сурова 259. Директор швейной фабрики, по фамилии Солнцева, - член партии, образ мыслей которой сформирован в точном соответствии с идеологическими клише. Ее цель - дать людям достаточное количество массовых товаров, практичных и дешевых. При таком подходе, однако,

** Мурманцсва В. Советские женщины в Великой Отечественной войне. М.: Мысль, 1974 / hup:// wvw.a-z.ru/women/texts/murman I г-17.htm

2,9 См. оригинальный текст пьесы: Суров А. Рассвет над Москвой // Октябрь. 1951. Нз 1. Пит. по: Dunham V. Op. cit. P. 52-58.

страдает качество производимой продукции. Но директор выбирает количество.

Вопрос о качестве вещей промышленного производства вновь крайне актуален, критические статьи и потребительские жалобы то и дело встречаются на страницах прессы260: 26'. Непрочность окраски приводит к тому, что появляются , речь о которых шла выше.

Советское производство функционирует под лозунгом . За лозунгами часто стоят сомнительные меры, например экономия на расходе ткани: 262.

Гонка за количеством, экономия, упрощение модельного ряда из-за требований технологической рациональности приводит к тому, что промышленное белье не отвечает современным вкусам советских людей. А в послевоенные годы, в то время, которое характеризуется ростом интереса к моде, когда люди, в особенности молодежь, осознают потребность не просто в качественных, но и в стильных и модных вещах, фабрики выпускают некачественные или отстающие от моды вещи: [14].

Основная причина отставания вещей от потребностей людей состоит в отечественных промыш-

0 О потребительских жалобах в Советской России в поаднесоветский период см.: Богданова Е. Газетные жалобы как стратегии защиты потребительских интересов. ПоэднесоветскнЙ период // Телескоп: наблюдения за повседневной жизнью петербуржцев. 2002. № 6. С. 44-48; Богданова Советская традиция правовой защиты, или В ожидании заботы // Неприкосновенный запас. 2005. № 1 (39). С. 76-83.

141 // Работница. 1957. № 1. С. 28.

1 Седова Е. Дадим стране больше товаров отличного качества // Работница. 1950. № 6, С. 4.

ленных гигантов. Назовем причины неповоротливости. Во-первых, за изготовлением белья сразу несколько организаций: Государственный комитет по легкой промышленности при Госплане СССР, соответствующие Министерства (не только легкой промышленности, но и Министерства обороны, здравоохранения, бытового обслуживания населения и т. д.), Всесоюзный институт ассортимента легкой промышленности и культуры одежды, Центральный научно-исследовательский институт гигиены и т.д.263 Во-вторых, неповоротливость обусловлена практикой утверждения моделей в государственных художественно-эстетических комиссиях: 2М. Как видно из цитаты, обычной практикой является утверждение модных моделей. Случается, что созданная художником вещь доходит до производителя в сильно отличающемся от авторской идеи виде. В-третьих, редко изменяющиеся государственные стандарты. Еще в 1937 г. на бельевые изделия введен общесоюзный стандарт -ОСТ, под которым понимается образец товара, соответствующий установленным качественным и техническим требованиям265. ОСТ (позже ГОСТ) предусматривает стандартные размеры изделий, соответствующие размерам тела, и техноu Демиденко Ю. Краткий курс... // Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки. M., 2000. С. 20-37.

, м Методические рекомендации... М.: Мин-во легкой промышленности СССР. Научный совет. Эстетически комиссия по вопросам моды и культуры одежды, 1975. С 3. *' Строгое Н. Указ. соч. С. 3.

Количество размеров невелико267. Сетка размеров обязательна для исполнения: на первой странице сборника стандартов можно обнаружить надпись о том, что 268 - эхо борьбы с 1930-х годов.

м Строгов Н. Указ. соч. С. 9-12.

М7 Количество размеров со временем увеличивается. Бели ГОСТы 1950-х годов предлагают 6 взрослых размеров белья и 3 детских, то в 1970-е - уже 9 взрослых и 8 детских, а к началу 1980-х -14 взрослых женских размеров от 44-го до 70-го. См.: Демиденко 10. Краткий курс- // Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки. M., 2000. С. 28. м Демиденко Ю. Краткий курс... // Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки. M., 2000. С 20-37.

Массовое производство по-прежнему инд-пошивом. Культуролог Ольга Вайнштейн в статье о портнихах как героях социализма приводит цитату из воспоминаний о мастерицах по пошиву белья. Портниха Опекунова славилась как специалист по бюстгальтерам и поясам, и к ней приезжали из разных городов клиентки, которым требуется индивидуальный подход: 269. Вспоминают и другую портниху, работавшую в Ленинграде в ателье по пошиву нижнего белья на Литейном проспекте, - Поганкину. Статус и доходы белошвеек, портных, закройщиков высоки, особенно в случае, если они имеют частную практику: 270

Период и последующие годы, вплоть до 1980-х годов, характеризуются восстановлением широкой торговли со странами социалистического лагеря и промышленным рывком научно-технического прогресса как попытки преодолеть технологическую отсталость по сравнению с западными странами. С 1960-х годов на предприятия начинают поступать зарубежные специализированные журналы, например итальянское издание . В 1970-е годы выходят профессиональные ежегодники, содержащие информацию о последних модах и технологических достижет Вайнштейн О. : портниха как культурный герой в Советской Росши // Теория моды. Одежда, тело, культура. 2007. № 3. С 116.

" Довлатов С Хочу быть сильным // Собрание сочинений. Т. 1. СПб.: Изд-во , 1999. С 4142.

ниях во Франции и других капиталистических странах, например сборник экспресс-информации . В середине 1970-х годов в г. Лиепая открывается Лиепайский галантерейный комбинат ~ предприятие, выпускающее эластик и другую продукцию, необходимую для изготовления корсетных изделий. С этого времени в жизнь советских людей, и в особенности жителей г. Ленинграда, входит устойчивое представление о том, что . [15]. Прибалтийское белье расценивается как европейское, , тогда как продукция удовлетворяет только скромные запросы. В разные годы проблемы и недостатки промышленного белья компенсируются другими производителями - индивидуальными портными, частными предприятиями, ателье, Домами мод и артелями или таким механизмом покупки-продажи белья, как черный рынок.

РЫНОК ОДЕЖДЫ: ФАРЦОВКА

Проникновение западных модных веяний и новинок одежды в послевоенные годы тесно связано с развитием нелегальной торговли вещами - фарцовкой. Фарцовка представляет собой неформальную сеть агентов и каналов, при помощи которых вещи перемещаются с целью обмена, перепродажи. Агентами культурного перемещения являются иностранцы, дипломаты, командированные, другие люди, которые получили возможность посетить зарубежье.

Писатель Михаил Веллер предлагает описание механизма фарцовки в своем рассказе 27Фима, молодой ленинградец, инженер, в конце 1950-х годов разработал схему взаимного обмена вещами с иностранцами. Название родилось позднее, в

271 Веллер М. Легенда о родоначальнике фарцовки Фиме Бляйшице // Веллер М. Легенды Невского проспекта. М: Фолио, 2006. С. 7-35.

1960-е годы. Разумеется, всю жизнь вещи скупались у иностранцев и затем на барахолках и среди знакомых, но Фима первым подошел к проблеме и . Он первый исчерпывающе выяснил, что в уголовном кодексе нет статей, карающих за получение денег по безукоризненно отшлифованной им модели. Модель состояла в следующем: заняв деньги, , и записавшись в народные дружинники (с целью получить защитные корочки), Фима разыскивал (в Эрмитаже, рядом с туалетом). Выловив иностранцев-экскурсантов, на вполне хорошем английском Фима объяснил, что желает сделать иностранцу подарок. С Фиминой стороны в обмене участвовала матрешка и конвертируемая валюта - водка. Швед в обмен предпринимателю галстук, . Галстук оказался кричащим и был Фимой на работе с выгодой всего 15 рублей. Таким образом создавалась сеть, состоящая из вещей, агентов и каналов перемещения вещей.

Существовало множество источников, где можно было , или добывать импортные вещи: гостиницы, аэропорты, театры, музеи - иными словами, туристические места. Для сбывания импорта существовали свои, особые точки. Так, в Ленинграде был широко известен такой пункт, как , так называлась галерея универмага , где совершались торговые сделки, будь то договор о поставке-приобретении товара между привозящими и перепродающими или собственно сделки по продаже. Другим известным местом служила площадь перед гостиницей . Примерки и демонстрация товара скрывались и осуществлялись в и парадных, туалетах общественных заведений, нередко просто на улице в условленных точках. Местами продажи импортных вещей также было Выборгское шоссе, где шел неформальный обмен между финской и советской стороной (часто , финнов называли ). Покупка-продажа вполне могла происходить на социалистическом предприятии, как в фильме , где главная героиня фильма - директор Института легкой промышленности - возмущается объявлением в дамском туалете

Особенно насыщенным черный рынок становится в периоды международных фестивалей, выставок и других культурных мероприятий. Нередко представители прогрессивной молодежи -западных, южных и восточных стран покидали гостеприимную Советскую Россию в туфлях на босу ногу запахивая пиджачки на голых, без рубашек, грудях: гардероб оставался на память о дружбе и взаимопонимании их московским и ленинградским приятелям, вспоминает Михаил Веллер272.

Писатель Сергей Довлатов рассказывает о неудачном бизнесе на финских носках в рассказе . Будучи студентом Ленинградского университета, герой рассказа попал в круг успешных взрослых людей - инженеров, журналистов, кооператоров. Его новая девушка была красивой и , ее знакомые хорошо одевались, водили машины - вели образ жизни, который требовал материальных затрат. Герой : перепродажу финских синтетических носков горохового цвета из : 273 Дельцы приобрели 720 пар.

Попытка фарцовки закончилась катастрофой: вдруг в считанные дни все советские магазины оказались завалены креповыми носками: 274. Один из героев замечает: 172 Веллер М. Указ. соч.

J7J Довлатов С Креповые финские носки // Довлатов С. Собрание сочинений. Т 3. СЙб;: Издт во . 1999. С. 299. "4 Там же. С. 302.

Сначала она двадцать лет кочумает, а потом вдруг ~ и раз! И все магазины забиты какой-нибудь одной хреновиной. Если уж зарядили поточную линию, то все. Будут теперь штамповать эти креповые носки - миллион пар в секунду>275.

Даже если советская промышленность производила огромное количество какого-либо товара, общее состояние потребительского рынка характеризовалось дефицитом.

ДЕФИЦИТ, ОЧЕРЕДИ И ПРОДАЖА БЕЛЬЯ

Несмотря на действия государства в сфере контроля над легкой промышленностью и работу по черным рынком, экономика находится в состоянии дефицита предложения товаров народного потребления на протяжении всего советского периода. Дефицит имеет разную степень выраженности: существует , когда магазины завалены капроновыми носками и больше нет ничего, и - когда нельзя купить даже обычные носки.

Поведение потребителя в ситуации дефицита описывает советский неологизм : [1].

- означает пережить баталии в борьбе за вещь, это не просто : [11].

Достают , что предполагает наличие дополнительных ресурсов - статуса, денег или связей276, или отстояв очередь, предполагающую наличие и затрату временных и эмоциональных ресурсов: [10].

Очередь может быть , тогда люди выстраиваются друг за другом перед прилавком. Другой вид очереди - , когда каждому потенциальному покупателю дается порядковый номер (который может быть записан на кусочке бумаги или на руке, ладони), такой же номер заносится в 277, иногда очередники .

В крупных универмагах больших городов дефицитный товар может появиться одновременно в нескольких отделах

5 Подробно о блате, черном рынке и неформальной экономике см.; Ledeneva A. Russia's Economy of Favours. Cambridge UP, 1998. Как правило, приобретаются товары длительного пользования, люди стоят в очередях , , или . Заявление о желании купить вещь, запись в очередь осуществляется заранее, часто задолго до того, как товар появится в продаже.

магазина, особенно в столичных универмагах, тогда покупатель стремится , встав в несколько одновременно: очередь - знак выдачи дефицита. Иногда в очередях за женским нижним бельем можно было наблюдать большое количество мужчин-покупателей, тогда как в советское время не принято, чтобы мужчина покупал женское белье: [12]. Вероятнее всего, речь идет о , приехавших в командировку в столицу и выполняющих заказы оставшихся на периферии жен, родственников и друзей278.

Дефицит выражается в том, что покупка вещей отсрочена во времени по сравнению с тем моментом, когда возникает желание их приобрести. Был возможен и другой вариант -при виде вещи тут же возникало желание ее купить. Большинство людей превращаются в рабов вещей, движимых же-

"* Каждый имеет > который включает те товары> которые он должен приобрести, с указанием размеров и прочих характеристик вещей - цвета, фасона. Например: . Для того, чтобы не ошибиться с размером обуви, командировочному выдают вырезанный из бумаги ноги. Нижнее белье и вовсе может покупаться , с установкой . Владимир Высоцкий обыгрывает эту практику в песне :

Во мне есть моральная сила, -

И наша семья большинством голосов,

Снабдив меня списком на восемь листов,

В столицу меня снарядила.

Чтобы я привез снохе

с ейным мужем по дохе,

Чтобы брату с бабой - кофе растворимый,

Двум невесткам - по ковру,

зятю - черную икру,

Тестю - что-нибудь армянского разлива.

Я ранен, контужен - я малость боюсь

Забыть, что кому по порядку, -

Я список вещей заучил наизусть,

А деньги зашил за подкладку...>

ланием поиска и покупки. Практика моментальной покупки, на первый взгляд, напоминает в современном обществе. Однако очевидно, что причина такого потребления кроется не столько во внутренних мотивах, сколько в условиях существования советского человека. Вообще, из-за дефицита вещь-товар - мимолетное и скоротечное состояние жизни предмета потребления в советском обществе.

Выставляя товар на продажу, его . Если знать, в каком магазине и когда выбросят, можно . Нижнее белье попадает в магазин, как правило, в неупакованном виде - советский предмет остается желанным вне зависимости от дизайна упаковки, покупателя привлекает сам факт его наличия, вещь как таковая. лежат на полках в разложенном виде: [18]. [15]. Купленные бюстгальтеры, плавки или носки заворачивают в серо-бежевую упаковочную бумагу: наличие товара важнее упаковки.

Дефицитный товар часто выдается нормирование на одного покупателя, например три пары колготок . Если предложение товара не ограничено, им запасаются : <...> [11].

Наблюдается парадоксальная ситуация - дефицитный предмет потребления необязательно должен подходить покупателю: 279. Товар выступает как ценность, которая имеет коллективную, а не личную природу: если итальянские сапоги не подойдут тому, кто их приобрел, их можно перепродать - . Для вещи, которую и которую , потребительские свойства не имеют значения: от нее не требуется, чтобы она соответствовала индивидуальности покупателя: ее присутствие реабилитирует любые несоответствующие свойства.

С размером нижнего белья, особенно бюстгальтера, сложно не ошибиться. Приобрести подходящую вещь затруднительно потому, что нижнее белье не разрешают примерять и обменивать: [17].

Выезд советских граждан за границу, где был свободный доступ к товарам и была разрешена примерка белья, мог шокировать: ал Интервью для проекта . Респондент - мужчина, 1976 г.р., высшее образование. По результатам проекта был выпущен сборник статей, в котором обсуждаются практики использования вещей и их трансформации: Вещи и люди в советской и постсоветской культуре / Под ред. О. Ечевской. Новосибирск Изд-во НГУ, 2005. 163 с рассказать о ГДР и Чехословакии. Белье лежало в магазинах в огромных чанах - бюстгальтеры и трико. Во-первых, женщины имели возможность померить все, что они хотели себе выбрать, набрать несколько пар без ограничений, ну и оно было, конечно, интересных цветов и сделано из приятного, качественного материала, трикотажа в основном. Это был 73-75-й годы. Это было непривычно> [17]. Такая ситуация вполне могла вызвать не только восторг, но и осуждение советского человека, воспитанного на гигиеническом дискурсе и правилах о том, что белье нельзя мерить.

Особенности культуры советской торговли - незначительное внимание к упаковке и выкладке товаров, к очереди; затрудненность возможности близкого контакта с товаром, возможности его посмотреть и примерить объясняется тем, что советский рынок является , а не . Венгерский экономист Янош Корнай (J&nos Komai) дает такую характеристику сфере потребления социалистического общества: на рынке продавца покупатель находится в асимметричной позиции с более низким по сравнению с продавцом статусом, важным экономическим и социальным ресурсом является наличие доступа к товарам 28. Предложение товаров ограниченно, получение информации о месте продажи и качестве товара становится предметом заботы покупателя. Торговля не имеет цели заинтересовывать покупателя, наоборот, покупатель должен адаптировать свои намерения к ограничениям со стороны предложения или вообще отказаться от этих намерений. Структурные ограничения приводят к выработке различных стратегий совладания с ними, начиная с альтернативных каналов доступа к вещам -покупки или на черном рынке, до рукоделия, речь о котором пойдет далее.

" Корнай Я. Дефицит. M.: Наука, 1990.

Глава 6. САМОДЕЛЬНЫЕ ВЕЩИ: ОТ КОЛЛЕКТИВНОГО ТЕЛА К ИНДИВИДУАЛИЗАЦИИ

В социологии существует два основных направления, посвященных изучению вещей. Социология потребления смотрит на роль вещей в структуре потребления и социальной стратификации, в ее контексте рассматривается роль вещей как символов социального статуса и стиля жизни. Вещи не являются объектом анализа, а служат лишь источником изучения других, социальных характеристик281. Социология материальной культуры, напротив, делает сами вещи объектом анализа. В ее основе лежит идея о материальных объектов и их обусловленности ценностями общества. Объектом исследования выступают вещи, изучение которых позволяет получить представление об их характеристиках и о ценностях того общества, в котором вещи были созданы282.

В главе предлагается взглянуть на предмет с другой перспективы, а именно, с точки зрения социологии повседневности, т.е. рассмотреть повседневные практики обращения с вещами, причины, по которым они возникают, и значения, которые им придают. Такой подход позволяет судить не тольw Всблсн Т. Теория праздного класса. М.: Прогресс, 1984; Bourdieu P. Op. cit.; Barthcs R. The Fashion System. California: California University Press, 1990; Ильин В. И. Государство и социальная стратификация советского и постсоветского обществ 1917-19%. Опыт конструктивистосо-структуралист-ского анализа. Сыктывкар: Сыктывкарский университет, 1996; Ильин В И. Поведение потребителей. Сыктывкар: Сыктывкарский университет, 1998, Ушакин СЛ. Количественный стиль: потребление в условиях символического дефицита // Социологический журнал. 1999. № 3/4. С 187-214. 1,1 Бодрийяр Ж Система вещей. М.: Рудомино, 1999; Appadurai A. Introduction: Commodities and the Politics of Value // The Social Life of Things. Commodities in Cultural Perspective / Ed. by A. Appadurai Cambridge UP, 1996. P. 3-63; Кору toff I. The Cultural Biography of Things: Commoditization as Process // The Social Life of Things / Ed. by A. Appadurai. Cambridge: Unrversty Press, 1996. P. 64-95.

ко о макроизменениях вещей, но и о незначительных на первый взгляд изменениях. Глядя на повседневные практики, мы сможем увидеть, насколько тесно переплетены биографии людей и вещей в советской культуре, и объяснить, почему люди стремились как можно дольше сохранить жизнь вещей283.

Сначала рассмотрим концепцию вещей, один из подходов социологии повседневности, в котором предложена версия анализа эволюции вещей. Затем обсудим вопрос продолжительности жизни вещей в социалистической культуре потребления по сравнению с западным обществом потребления и рассмотрим примеры повседневных практик и манипуляций с вещами, показывающих, что советская вещь функционирует в режиме непрекращающегося потребления284.

КОНЦЕПЦИЯ ВЕЩЕЙ

Идея вещей была впервые сформулирована в работах антропологов Арджуна Аппадурая (Arjun Appadurai) и Игоря Копытоффа (Igor Kopytoff)285. Их концепция заключается в том, что вещи представляют собой не только товар, но также и реальность, принадлежащую порядку культуры. Вещи, как и люди, проживают жизнь в обществе.

5 В последнее время социолога переосмысляют роль вещей в обществе. Французский исследователь Брюно Латур говорит, что социологам уже давно пора бы обратить внимание на нечеловеческое - вещи - при исследовании общества: . См.: Латур . 114 Тема продолжительности жизни советских вещей вызывает неподдельный интерес В последние три-четыре года вышло несколько статей: Герасимова Е, Чуйкина С Общество ремонта // Неприкосновенный запас 2004. № 2. / http://magazines.russ, ru/nz/2004/34/ger85.htrnl; Орлова Г. Апология странной вещи: маленькие хитрости советского человека // Неприкосновенный запас 2004. № 2 / http://magazines.russ.ru/nz/2004/34/orll0.himl; ГораяикЛ. Антресоли памяти. Воспоминания о костюме 1990 года // Новое литературное обозрение 2007. N> 84 / http://magazines.russ.ru/ nlo/2007/84/go23.html 1И Appadurai A. Op. cit.; Kopytoff I. Op. cit.

Исходя из этого, социальная жизнь вещей может быть исследована как биография человека, то есть как совокупность его жизненного опыта, изложенная в хронологическом порядке. Иными словами, могут быть поставлены следующие вопросы: откуда появилась вещь и кто ее произвел, какой была ее жизнь, и какую жизнь люди считают идеальной для этой вещи, какова обычная продолжительность жизни, какие существуют культурные маркеры, как изменяется ценность вещи с годами и что с ней происходит, когда она перестает быть полезной286.

В биографии вещей выделяется три основных периода: появление, функционирование и исчезновение. Изучая появление, мы исследуем то, как вещь попадает на рынок и затем в руки потребителя. Анализируя функционирование, мы рассматриваем практики, которые отражают процесс взаимодействия человека и предметов материальной культуры, а также социокультурные контексты, в которых предметы функционируют. Особое внимание уделяется перемещению вещей из одного культурного контекста в другой, например импорту, при котором из одного культурного контекста в другой переносятся не только товары, но и связанные с ними коды (названия), функции, идеологии, стили, повседневные практики. Появление той или иной вещи изменяет культурный контекст, становится другим и социальный смысл самой вещи. Исследование продолжительности жизни связано с установлением срока использования и скорости обмена вещей.

представляет собой кратковременную историю жизни отдельного объекта материальной культуры. Существует также класса или объекта, которая показывает продолжительные сдвиги и динамические трансформации. При этом культурная биография и социальная история вещи оказываются связанными: социальная история складывается из кратковременных биографий. Таким образом, концепция культурной биографии позволяш Kopytoff i Op. cil.

ет рассмотреть продолжительность жизни вещей на микроуровне, на уровне повседневных практик, которые отражают обыденное взаимодействие человека и вещи в обществе.

ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ЖИЗНИ ВЕЩЕЙ В СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЕ ПОТРЕБЛЕНИЯ

Вопрос продолжительности жизни вещей впервые стал обсуждаться по отношению к западному обществу потребления. Жан Бордрийяр, изучающий жизнь вещей во французском обществе 1960-1970-х годов, отмечает, что скорость обмена вещей в современной культуре крайне высока287. Вещи, одежда, обувь, бытовая утварь функционируют в рамках концепции новизны. Ответственность за скорую гибель вещей берет на себя, во-первых, мода, изменяющаяся каждый сезон; во-вторых, массовое производство; в-третьих, конкуренция производителей, обусловившая относительную доступность вещей.

Общество потребления провоцирует человека постоянно обновлять вещи, потому что оно вращается вокруг потребления. Потребление в таком обществе не исчерпывается простым практическим применением вещей (которое имело место всегда и всюду) или их ролью быть знаками отличия, богатства, престижа, оно становится глубоким, интенсивным процессом выбора, организации и регулярного обновления бытовых вещей, в который включен каждый член общества288. В таком обществе символическое использование вещей превалирует над практическим применением, обновление вещей происходит в соответствии с их моральным, а не физическим устареванием, приобретение происходит под воздействием рекламных стратегий корпораций, а не потребностей человека и т.д.289 Под воздействием этих стратегий вещи часто приобретаются и быстро выбра-

117 Бодрийяр Ж. Символический обмен И смерть. М.: Доброе нет, 2000. С. 387.

Бодрийяр Ж Система вещей. М.: Рудомино, 1999. С. 3. "* Бодрийяр Ж. Общество потребления. 2006. С. 12, 73, 85.

сываются, поэтому Бодрийяр называет такое общество . Показательны примеры на один день: в цивилизации созданная ценность вещи больше, если в нее заложено быстрое отмирание.

Концепции общества потребления противостоит концепция , широко применяемая по отношению к социалистическим обществам. Этому типу общества присуща экономика дефицита, тесно связанная с антропологической концепцией . Российский антрополог Илья Утехин вслед за Джорджем Фостером (George Foster) использует понятие и отмечает, что суть его состоит в том, что людям, живущим в культуре бедности, все блага представляются своеобразной замкнутой системой, ресурсом, количество которого ограниченно. Соответственно, если один человек получает часть ресурсов, другой их лишается, т.к. получение ресурсов происходит через их перераспределение. Ограниченность ресурсов связана с особыми практиками приобретения вещей и их бесконечной циркуляцией289.

Как следствие - редкая сменяемость вещей и их использование до полного физического износа, перегруженность до-

2" Утехин И. В. Очерки коммунального быта. М.: О. Г. И., 2001.

машних пространств вещами в противоположность пустым полкам магазинов. Советская культура потребления основана на бережном отношении к вещи и ее хранении, а не на расточительстве и быстрой смене вещей, как в цивилизации . Недаром говорится, что 290. В основе советской культуры потребления лежит бережливость, накопительство, желание сохранить вещь291.

Другая черта, которая лежит в основе советской культуры потребления, - восстановление, переделка вещи, ее ремонт. Категория описывает не только взаимодействие советского человека с материальной средой. Социологи Екатерина Герасимова и Софья Чуйкина применяют категорию к обществу в целом, называя советское общество . По их мнению, плановая экономика была объектом постоянных улучшений и экспериментов, , т.к. не являлась саморегулируемой (как рынок). Люди активно участвовали в системы, как на уровне официально дозволенной социальной активности (движение потребителей, борьба с браком), так и на уровне повседневной экономики, приспосабливая систему для собственного удобства (блат, барахолки, самоделки, вынос товара с производства и т.д.)292. Чинились не только вещи, чинилась система.

Ремонт вещей, квартиры людей - с их тещиными комнатами, антресолями и швейными машинками - становились по производству и переделке того, что предлагала массовая промышленность. Однако часто переделка име-

0 Выдержка из книги 1959 года цитируется по: Память тела. Указ. соч. С 94.

1 Когда речь идет о культуре потребления, в английском языке используется две категории: consumption" - потребление и - использование. Первая категория отсылает к публичному пространству рынка и к функционированию вещи как товара, тогда как вторая - к приватной сфере дома, к домашней экономике. В советской культуре потребления большое значение имеют те элементы и практики, которые связаны с использованием, элементы советской культуры потребления конструируются не через "consumption*, а через .

Герасимова ., Чуйкина С. Указ. соч. // Неприкосновенный запас 2004. № 2 / http:// magazioes.russ.ru/nz/2004/34/ger85.iUml ла не столько утилитарное, сколько символическое значение: старые вещи переписывались в новые, модные, индивидуальные и т.п. Вследствие распространения практик переделки вещей советская бытовая среда являлась не настолько стандартной, как это принято считать. Напротив, она представляет собой индивидуальное отступление от стандарта, не ком-мунальность, а наоборот - огромный примат частного над общественным293. Искусствовед Екатерина Деготь, высказавшая эту идею, имеет в виду вещь, которая попадала в руки человека и приспосабливалась к его собственным нуждам. Эту переставшую быть товаром вещь или никогда не бывшую им, самостоятельно сделанную или переосмысленную, Деготь называет . Как следствие, в культуре рукоделия и долгого хранения вещей доминирует эмоциональное, а не рациональное отношение к вещи: любовь к вещам как к товарищам.

Немецкий антрополог Ина Меркель (Ina Merkel) критикует концепцию . Она пишет, что дефицит -относительная категория, и то, что воспринимается как дефицит, варьируется от культуры к культуре, от одного класса к другому и зависит от исторического периода. Вообще, это понятие сконструировано по отношению к западным обществам. Например, в Германии этот термин принадлежит дискурсу , является своеобразным в этом дискурсе, предполагающем критику потребления в Восточной Германии и некритичное отношение к западному потреблению. Запад становится цветной картинкой, а ГДР, в свою очередь, видится в черно-белой гамме.

По мнению Меркель, термин (так же как и культура бедности. - О. Г.) проблематичен: дефицит ведет к фрустрации, жадности, зависти, расчетливости и скупости. Однако практика показывает, что в социалистических обществах потребители также получают удовольствие, и в их

т Деготь От товара к товарищу... // Логос. 2000. № 5-6 / http://ruthenla.ru/logos/number/ 2000_5_6/2000_5-6JM.htm поведении большое место отведено импровизации. Культурные практики существования в условиях дефицита амбивалентны и сфокусированы не только на ограничениях, умеренности и разумном использовании ресурсов. Люди в социалистической экономике имеют свои способы совладания с дефицитом, и трудности повседневной жизни преодолеваются ими с мастерством и с юмором. Таким образом они дистанцируются от политической системы и получают возможность через свои действия ослаблять ее294. Приведем примеры манипуляций с вещами в советском обществе, так называемые советского человека в борьбе с системой.

РУКОДЕЛИЕ ПО-СОВЕТСКИ

Мы утверждаем, что в советской культуре вещи функционируют в режиме постоянного, непрекращающегося потребления. Именно эту характеристику вещи можно назвать ключевой для материальной среды советского общества: бессмертие, неизменность и незаменимость предметов. В противовес западной культуре, в рамках которой потребление связывается с разрушением вещи и с максимально быстрым завершением ее функционального цикла, потребление вещей в советской культуре сопровождается бесконечным возвращением их к жизни. Вот наиболее характерные ответы на вопрос о том, как долго хранились вещи; [8] или [10]. Подчеркивается различие между продолжительностью жизни вещей в различные : вещь в советской культуре хранили и использовали до тех пор, пока ей не приходил конец. Вещи ценились иначе, потому что они и .

1,4 Mcrkcl I. From Stigma to Cult. Changing Meanings in East German Consumer Culture // The Making of the Consumer. Knowledge, Power and Identity in the Modern World / Ed. by Trentmnnn P. Oxford, New York: BERG Publ. P, 249-270.

Небольшое количество вещей обусловлено уровнем развития экономики и производства и дефицитом295. Недостаток фабричных вещей частично компенсируется их производством в домашних условиях: [8]. [2]. Приобрести необходимые навыки раскроя и шитья на машинке позволяли кружки или курсы кройки и шитья, которые функционировали в Советской России начиная с 1920-х годов296. Со временем уроки рукоделия вошли в школьную программу для девочек, причем оставались обязательными не только в годы дефицита, но и в период , когда товары стали более доступными: [19]. Нижнее белье в школе шили вплоть до 1980-х годов из-за устаревшей школьной программы, в соответствии с которой трусы, предмет первой необходимости, нельзя не уметь шить.

Рукоделие является популярной темой и внешкольных программ. Издаются различные книжки по вязанию, шитью: "> О дефиците как состоянии потребительского рынка см.: Осокина ЕЛ. Указ. соч.; Фитцпат рик Ш. Указ. соч.; Dunham VS. Op. at

м См., например: Анисимова С В школе кройки и шитья // Работница. 1925. т 3.

Глава 6, САМОДЕЛЬНЫЕ ВЕЩИ. ОТ КОЛЛЕКТИВНОГО ТЕЛА К ИНДИВИДУАЛИЗАЦИИ

шить себе бюстгальтер и трусы...>297 Навыки кройки и шитья становятся мерилом 291 в советском обществе. Любая должна уметь снять выкройку, сшить платье или халат, подогнать одежду . Популярность этой практики была связана не столько с данью традиции, сколько с попыткой приспособиться к дефициту и к особенностям материальной среды советского общества.

Производство и манипуляции с вещами популярны, и тому есть несколько причин. Во-первых, из-за дефицита: [1].

Во-вторых, вещи промышленного производства однотипны, похожи, сшиты из одинаковых и, как правило, однотонных материалов - тело советского человека одевают по принципу сходства: вспомним распространенное клише, применяемое к советским людям, - . Нижняя одежда, как и верхняя, также не отличалась разнообразием и яркостью: 299. На однообразие жаловались даже мужчины, которые, по расхожему мнению, консервативны в выборе одежды и невнимательны к моде.

В-третьих, фабричные вещи часто из-за неудобного кроя: м; Отзып посетителя выставки . Санкт-Петербург. Ноябрь 2000 г. - январь 2001 г.

"* О в рамках советского тендерного порядка рассуждают исследо вателышцы Анна Тем кипа и Анна Роткирх в статье Temklna A., Rotkirch A. Op. cit. т Из разговора с м[ужч.|. 1955 г.р., в/о.

Это полусфера. Вот, берем кружок, вырезаем вытачки, сшиваем их, и вот тебе полусфера. Но у кого такая грудь? Ни у кого. Очень редко... <...> А раньше были простейшие крои> [1]. [5].

В-четвертых, приобрести нижнее белье подходящего размера, особенно нестандартного, довольно сложно: [11].

В-пятых, шитье позволяло экономить: [20].

Рукоделие позволяет создавать уникальные, соответствующие индивидуальному запросу предметы, которые вслед за французским социологом Мишелем де Серто (Michel de Certeau) можно назвать 300, или попросту 301.

НЕПРЕДНАМЕРЕННЫЕ СОЦИАЛЬНЫЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ

Оригинальной находкой была майка, перешитая в купальник для ребенка: по нижнему срезу прокладывается шов или пришиваются плоские бельевые кнопки - в таком купальнике можно ходить на занятия по гимнастике. Другим примером изобретения служат эрзац-колготки -женские или детские чулки, пришитые к трусам: [2]. 300 Certeau М. de The Practice of Everyday Life. Minneapolis University of Minnesota Press, 1998. P. 37.

301 Рукоделие по-советски отличаете*, от сегодняшней практики hand-made, оно меняет значение Сегодня рукоделием (хэид-мэйдом) занимаются чаще в качестве хобби, чтобы получать удовольствие, а не вследствие насущной необходимости. См. об этом: Гурова О. От товарища к товару: предметы потребления в советском и постсоветском обществе // Вещи и люди в советской и постсоветской культуре / Под ред. О. Ечевской. Новосибирск Изд-во НГУ, 2005, С 40-58.

кие платья, к трусикам пришивали колготки. Выкрутимся из всего> [15]. Из детских колгот можно было сделать женские, разрезав их и надвязав. Появление женских и детских эрзац-колгот связано с осознанным неудобством существующих конструкций - чулок и детского лифчика или женского пояса, - и недоступностью колгот. Были ли сделанные своими руками колготы на самом деле намного удобнее и как

чтобы не мешали относились люди к эстетической стобретели бюстгальтера роне довольно странных на вид изобретений, трудно сказать, но в воспоминаниях подчеркивается исключительно их положительное значение.

Когда вошли в моду гольфики, которые было трудно купить, их делали из чулок: [4]. Появление самодельных гольфиков связано с понятным детским желанием иметь вещи, : можно только догадываться, сколько чулок было изрезано детьми в попытках сделать самодельные гольфики.

Из доставшихся по наследству кальсон можно было сшить свитер: 302. На кофточки шло не только мужское белье, но и разноцветные байковые с начесом теплые панталоны .

301 Память тела... М., 2000. С. 118.

Интересные манипуляции совершались с бюстгальтером. Отличную выкройку бюстгальтера можно было сделать, обрисован старый любимый лифчик или понравившийся предмет женского туалета. Казалось бы, сшить бюстгальтер довольно сложно, но люди справлялись и не с такими сложностями: [1].

Готовые бюстгальтеры нуждались в усовершенствовании. Одну из проблем - мешающие лямочки - можно было решить, пришив к платью маленькие, незаметные пуговицы: [15].

Журнал предлагал другой способ решения проблемы мешающих лямочек: 303.

Кропотливая работа и уникальность созданных вещей приводит к тому, что их и они проживают долгую жизнь со своим владельцем. В теоретическом арсенале Мишеля де Серто существует ц0Ня тие тактик, представляющих собой сопротивление власти, при котором люди символически отбирают у власти произведенное и подчиненное ей пространство вещей. Такие тактики, по словам де Серто, являются , того, у кого власть отсутствует304. Самостоятельное изготовление вещи может рассматриваться в этом ключе: создав вещь, перешив или украсив ее, со-кетский человек преодолевал дефицит или присваивал, персонифицировал те стандартные фабричные предметы, которые удавалось достать. И тем самым противостоял власти, используя свои .

В качестве (сопротивления времени) могут быть рассмотрены не только шитье, но и практики сохранения и продления жизни вещей. Так, одним из способов преодоления невысокого качества вещей является ремонт одежды, например штопка: [11]. Или: [13]. В домах быта имелась услуга по на чулках.

К штопке относились серьезно, подробные инструкции о том, как заштопать чулки, давались в учебниках по : Как поднять петли

ш Certeau М. de. Op. cit

швом, немного стягивая разорванное место, чтобы заштопанный чулок не стал большего размера, чем он был. Штопать начинаем за края дырки, делая одинаковые стежки вдоль порванного места. Штопаем поперек проложенных ниток>305. Девочки, выйдя из школы, получают навык штопки чулок -ведь чулки будут рваться и их трудно будет достать. Вообще, штопка необходима потому, что вещи снашиваются быстрее, чем, по представлениям людей, их можно выбрасывать. Но чулки не выбрасывались, как и колготки. В позднесоветское время ходил анекдот о том, что советская женщина никогда не выбросит дырявых колготок, она будет носить их под брюки.

Изобретательность советских людей в попытке продлить жизнь вещей не знает границ: чтобы избавиться от катышков на сорочках, сделанных из лавсана, рекомендуется брить их электробритвой306. Чтобы сохранить белье в приличном виде подольше, рекомендуется его подкрашивать. Тонкое батистовое белье с кружевами подкрашивают с помощью кофе: 307. Белье подкрашивается потому, что оно желтеет в результате носки или от старости. Красить можно краской , после применения которой нужно полоскать вещи в уксусе, чтобы они не полиняли.

Перечисленные практики, непреднамеренные социальные изобретения, направлены на изготовление вещей, до рабочего состояния и поддержание их жизни. Помимо штопки и переделки вещей, существуют другие способы сохранения жизни вещей, например передача их .

m Бинкаускене 3. Домоводство. Учебник дм 5-8-х классов, Каунас Государственное издатель> ство педагогической литературы, 1963.

, м Домашнему мастеру. Советы // Наука и жизнь. 1979. № 3. С. 88. 307 Полезные советы. Сыктывкар: Сыктывкарское книжное издательство, 1977. С 125.

ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ЖИЗНИ ВЕЩЕЙ И НАТУРАЛЬНЫЙ ОБМЕН

Передача вещей по наследству, распространенная в советской культуре практика, приближала обычные вещи к статусу реликвий. Один из примеров такой практики - . Донашивание характеризуется тем, что регулируется правилами , а не товарно-денежного обмена, и обмен осуществляется между - родственниками, знакомыми или друзьями. Донашивали не только верхнюю одежду, но также и нижние вещи: [15]. 308 Другой пример: 309. Одежда передается из поколения в поколение: младшие донашивают одежду старших, сыновья надевают вещи отцов, девочки - материнские платья и туфли, тендер вещей теряет значение, и бабушка может носить старые папины семейные трусы - белье превращается из индивидуального в коллективное310.

ш Отзыв посетителя выставки . Санкт-Петербург. Ноябрь 2000 г. - январь 2001 г.

, м Отзыв посетителя выставки . Санкт-Петербург. Ноябрь 2000 г. - январь 2001 г.

1,0 Практика донашивания, типичная для советского периода, достигла своего пика в 1990-е годы. См. об этом: Горалик Л. Указ. соч. // Новое литературное обозрение. 2007. No 84 / http'II magazines.russ.ru/nlo/2007/84/go23.html

Приведенные примеры показывают, что стойкость вещей могла оцениваться как положительно, так и отрицательно. Во втором примере потенциальная владелица панталон отказывается донашивать вещь, выявляя таким образом различные модели потребления нижнего белья в зависимости от возраста. Речь идет о байковых панталонах - тех, которые завозили в Советскую Россию в 1950-е годы во время активной торговли с Китаем. Такие панталоны ценились за их потребительские качества - они были мягкими и теплыми. Однако, как показывает пример, эти качества были важны для , девушки не всегда были рады штанам с начесом в те годы, когда они уже вышли из моды.

В некоторых случаях обмен вещами и передача по наследству осуществлялись не только между близкими родственниками, но и между друзьями, коллегами, соседями: [13].

Актуальность передачи вещей обусловлена тем, что вещи было трудно приобрести и в быту их было относительно немного. Кроме того, вещи были не всем доступны, многое зависело от работы человека, его статуса, близости к каналам распределения вещей. В приведенной выше цитате отмечено, что комбинации достались по наследству от работницы торговли. Ей было проще получать вещи, которые потом могли передаваться людям.

Помимо прочего, вещи просто складировались, находили пристанище в кладовках и , в надежде на то, что когда-нибудь пригодятся: [10]. В интервью отмечается, что вещи, далее те, которые утеряли потребительские свойства, старались оставлять, если это позволяли жилищные условия. В коммунальных квартирах, например, хранить вещи было сложно, однако даже в ограниченном пространстве им находилось место, например на шкафах. Собравшиеся на шкафах чемоданы и коробки журнал рекомендовал , сделав для шторок специальные стойки311.

В отдельной квартире для хранения ненужных вещей нередко предполагаются специальные помещения: 312. Можно проследить путешествие вещи по местам хранения: из шкафа она попадает на антресоли, затем в кладовку, в подвал. Далее вещь, как правило, отправляется на дачу или в гараж, где и доживает свой век. Но, прежде чем дожить свой век, вещь может быть переделана в предмет с новыми функциями. I

1(1 Домашнему мастеру. Советы // Наука и жизнь. 1976. № 8. С. 142.

Интервью для проекта . Респондент - мужчина, 1952 г.р., высшее образование.

СТАРЫЕ ВЕЩИ С НОВЫМИ ФУНКЦИЯМИ

В советской культуре отсутствовало представление об вещи, жизнь предметов была практически бесконечной: [15].

Интересные свидетельства можно найти в специальной литературе, посвященной уходу за вещами. Так, в книге уходу за одеждой посвящен целый раздел. Среди полезных советов - советы о том, как обновить платье, продлить срок носки обуви, починить капроновые чулки, сохранить прорезиненные вещи313. Рубрики с подобными советами присутствовали и в периодической печати, например в журнале , в женских журналах и 314. Следует также отметить значительное количество служб быта, специальных мастерских по ремонту одежды и обуви, в которых не только чинили или исправляли вещи, но и подгоняли или приспосабливали неподходящую одежду в соответствии с желанием потребителя: 315.

Окончательный выход носильной вещи из строя, потеря первоначальных функций ведет не к гибели на свалке, а к превращению ее в предмет с другими функциями. Капроновый чулок был настоящим в мире вещей: он пропускал воздух и становился лучшим хранилищем для запасов лука. Он же надевался на веник, чтобы тот не рассыпался. Чулок применялся для сбора яблок. Из него вязали коврики. Капроном обтягивали поролоновые подплечники. Два старых связанных чулка могли стать отличной вешалкой

515 Триста полезных советов / Сост. Н. В. Федорова. Ижевск Удмуртское кн. изд-во, 1960.200 с 514 Исследованию рубрики журнала посвящена статья Галины Орловой. См.: Орлова Г. Апология... // Неприкосновенный запас. 2004. № 2 / hup:// maga2ines.russ.ru/nz/2004/34/orl 10. html

m Обновление женской одежды. М.: Министерство бытового обслуживания населения, 1971.

С. 2.

Надевая на ногу резиновый сапог с узким голенищем, опустите в него со стороны задника старый КАПРОНОВЫЙ ЧУЛОК. Гладкая, скользкая поверхность чулка внутри сапога ПОМОЖЕТ НОГЕ без особого труда ПРОЙТИ ЧЕРЕЗ ГОЛЕНИЩЕ. После это-го чулок легко вытащить.

Полезный чулок сушки рубашки, платья или пуловера316. В капроновых ках или носках хранили елочные игрушки, чтобы те не пылились. Ими затыкали щели в оконных рамах317. Капрон активно использовался в домашних делах мужчинами, например как материал для ремонта обуви: с помощью старого чулка и паяльника рекомендовалось приклеивать резиновую подошву к валенкам или изношенный каблук318. Чулок также предлагали использовать как заглушку, позволяющую плотно удерживать шуруп в отверстии бетонной стены319.

Окончательное расставание с вещью нетипично для советского человека. Завершением жизни вещи можно считать превращение одежды в тряпку для пыли или в половую тряпку. До недавнего времени специальные тряпки для уборки в продаже отсутствовали и мягкая хлопковая трикотажная майка с отличными впитывающими свойствами, а также другое отслужившее белье находило новое применение: [15]. Случалось, например, что стол вытирали старыми трикотажными плавками. Следуя идее теоретика культуры Михаила Эпштейна, можно сказать, что у вещей есть своя служебная лестница, восходящая к человеку, и тряпка для пола находится в самом низу этой лестницы320. Тем не менее даже тряпка доживает в советской культуре .

)и Маленькие хитрости // Наука и жизнь. 1970. No 3. С. 158.

117 Довлатов С. Чемодан // Довлатов С. Собрание сочинений. Т. 3. СПб.: Изд-во , 1999 С 303.

, м Домашнему мастеру. Советы // Наука и жизнь. 1966. No 1; 1974. № 2. С. 103. 119 Домашнему мастеру. Советы // Наука и жизнь. 1974. № 4. С 151.

320 Эпштейн М. Парадоксы новизны. О литературном развитии ХГХ-ХХ ее. М.: Советский писатель, 1998. С. 324.

Глава 7. КЛАССИФИЦИРУЯ НИЖНЕЕ БЕЛЬЕ. ВЕЩИ, ПОВСЕДНЕВНОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ И СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА

НИЖНЕЕ БЕЛЬЕ КАК СРЕДСТВО РАЗМЕТКИ СОЦИАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА

Особенность советской культуры состоит в том, что в официальных текстах отрицается дифференцирующая функция вещей: 321.

В то же время в рассказах об обыденной жизни утверждение дифференцирующей функции вещей присутствует: [3].

Советская женщина. 1956. № 4. С. 46-47.

Предположительно, интимное пространство нижнего белья является отражением публичного мира социальных различий. Мы постараемся показать, что, во-первых, в условиях идеи всеобщего равенства стратифицирующая функция вещей сохраняется, и, во-вторых, скрытое нижнее белье также обладает свойством маркировать социальное пространство322. Для этого будет использоваться понятие , распределение значимого и незначимого, выявление системы координат, разделение на то, что достойно быть замеченным, а что - нет. Прием поможет выделить основные социальные группы, оси стратификации на основе информации, которую несут нательные вещи.

Среди значимых характеристик, которые оказывают влияние на дифференциацию повседневного потребления, выделяется социальное происхождение, пол, возраст, территориальная идентичность (городской или деревенский житель). Однако в советской культуре присутствуют и другие признаки: близость к системе распределения ресурсов, приверженность доминирующей идеологии. На основании перечисленных характеристик формируются культурные группы, представление о которых закреплено в сознании людей.

За каждой из таких групп стоит понятие . Идентичность, или ответ на вопрос , выражается в стиле жизни - более или менее интегрированном наборе повседневных практик, которые разделяет индивид, не только потому, что эти практики удовлетворяют утилитарные нужды, но и потому, что они дают материальную форму его идентичности. Британский социолог Энтони Гидденс (Antony Gid-dens) говорит, что каждое из маленьких решений, которые человек принимает каждый день - что носить, что есть, как вести себя, - это вклад в создание и артикулирование идентичности323.

3 В западной социология можно найти исследования, описывающие дифференциацию нижнего белья в социальном пространстве, но их количество крайне незначительно. См., например: Storr М. Classify Lingerie // Feminist Review. 2002. № 71. P. 18-36. Историки костюма, как правило, пишут о белье среднего и высшего среднего класса. См., например: Peacock /. Op. cit.; Ewme Revised

by Mackreli A. Op. cit.; Cunnington IV., Cunnington P, Op. cit.

523 Guldens A. Modernity and Self-identity. Self and Society in the Late Modern Age. Cambridge: Polity Press, 1991.

Составляя социальную классификацию или разметку идентичностей, мы исходили не из объективных критериев социальной стратификации, а основывались на параметрах, выделенных респондентами, по которым различались те или иные группы. Символами выделенных сообществ служат элементы стиля жизни - вещи и способы их использования. Таким образом, каждой из описанных ниже категорий свойственна особая система вещей, а также совокупность способов обращения с этой системой. Иными словами, социальные различия определяют разницу в пространстве вещей и повседневных практик. Вещи, в свою очередь, являются маркерами социальных групп и делают видимой структуру общества324.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ: КУЛЬТУРНЫЕ / ПРОСТЫЕ

Одной из ключевых характеристик, которые определяют различия в вещах и практиках, информанты называют , или : [15]. Семья могла быть , , или . В основании этой характеристики лежит культурный капитал и такие его составляющие, как происхождение и образование. Происхождение играло особенно заметную роль в первое послереволюционное десятилетие, когда в результате миграции в города из сельских районов в одной коммунальной квартире могли оказаться бывшие дворяне и крестьяне. Столкновение стилей жизни сформировало такие культурные категории, как , (по отношению к буржуазии, дворянству, городским мещанам) и ,

iu Выделенные категории могли существовать в разное время. Работу по реконструкции социальной стратификации в каждый конкретный период советского времени еще предстоит проделать. В целом, модель, которая будет описана ниже, по большей части (с некоторыми исключениями) свойственна послевоенному периоду, т.к. именно к этому времени чаще всего относятся воспоминания информантов.

Глава 7. КЛАССИФИЦИРУЯ НИЖНЕЕ БЕЛЬЕ. ВЕЩИ, ПОВСЕДНЕВНОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ И СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА

(чаще всего по отношению к рабочим и крестьянству). также называют интеллигентов325.

Приведем цитату: [15].

Культурный капитал определяет вкус, стиль жизни, который, в свою очередь, подразумевает количество, качество вещей и источник их приобретения. В сундуках нередко хранится дореволюционная одежда, вещи, доставшиеся от родственников. Предпочтение отдается не новым советским, но добротным вещам, произведенным до революции или привезенным из-за границы. В среде не носятся , только , , , белье. Советское белье воспринимается .

отличались рафинированными манерами, знанием этикета, гигиеническими привычками. Воспитание и

5 Представление о и с большей детализацией присутствует в текстах С. Чуйкиной и К. Герасимовой: Чуйкина С. Жизненные траектории дворян в советском обществе: Ленинград 1920-1930-х годов. Диссертация на соискание ученой степени кандидата социологических наук. СПб., 2000; Герасимова К. Советская коммунальная квартира... СПб, 2001.

образованность определяют повседневное поведение: в семьях публичная демонстрация личных вещей, к которым относится нательное белье, не принята, невозможно появление неглиже, прилюдные переодевания, вывешивание белья. [1]. Демонстрировать лямочки от лифчика также считалось некультурным: [11].

Качество вещей не всегда находится в прямой зависимости от , поскольку на этом выборе могут сказываться экономические условия или личный достаток. В большей степени происхождение определяет понимание того, какую одежду и куда следует надевать, влияет на установки по отношению к одежде, моде, устанавливает навыки стилизации вещей. В этой среде считается, что белье, несмотря на то, что его не видно, должно быть , : [15]. [15].

Любопытно, что как о нижнем белье, так и о различиях в происхождении чаще всего говорят люди из слоев: бывшие дворяне, мещане, интеллигенция. В рассказах о белье других классов чаще проскальзывает мысль о том, что они не обращали внимания на белье, просто надевали и шли. Возможно, последние лучше усвоили идеологические установки государства о том, что необходимо отбросить мысли о мещанском - вещах. В целом же, на примере белья прослеживается влияние культурного капитала на потребление и повседневное использование вещей, что показывает разделение на группы и .

ПОЛ: МУЖЧИНЫ / ЖЕНЩИНЫ

Несмотря на то, что сфера моды и одежды рассматривается как сфера женского интереса, мужчины также выказывают к ней интерес. Считается, что мода для мужчин , одежда более консервативна, а журналы мод им вообще не нужны. В то же время мужчины, как и женщины, чувствуют себя обделенными, осознавая дефицит белья: [5]. Белье, являясь, во-первых, предметом первой необходимости, и, во-вторых, максимально близким к телу предметом, вызывает рефлексии людей вне зависимости от их пола.

Тем не менее можно говорить о тендерном разделении связанных с бельем практик. Женщины склонны подбирать белье к , у них есть белье , , . Мужчина чаще всего довольствуется , который, как правило, жена. Роль жены также велика при приобретении белья. Мужчины редко покупают белье самостоятельно, только вместе с женщиной, с женой (ни в коем случае не с подругой), белье также может покупать мама. Женщина же, наоборот, приобретает белье самостоятельно, так как ходить в магазин нижнего белья с мужчиной : [18]. [15]. При этом мужчины часто вспоминают привезенное женам белье из командировок, за которым они стояли в очереди. Роль перечеркивала связанные с вещами стереотипы потребительского поведения .

Вообще же, по отношению к советскому нижнему белью часто применяется понятие пола: . <...> Женщина не была ею в этом нижнем белье> [8]. [6]. Белью отказывают в праве стратифицирования социальных групп по тендерному признаку. Если консервативность мужского белья или нормы, связанные с запретом покупки женского белья мужчиной, универсальны и могут повторяться от культуры к культуре, то неопределенный белья можно назвать советским явлением - мало где носят в таких объемах.

ПОКОЛЕНИЯ: МОЛОДЫЕ / СТАРШИЕ

Старшее поколение, , молодость которых пришлась на довоенные годы, особенно из среды культурных, чувствительны к знаковой функции одежды, знают ее социальные коды. Они застали дореволюционные правила этикета и обращения с одеждой, для которых социальные различия были важны. Эти люди часто следят за изменением стилей и следуют за ними, женщины одеваются кокетливо, хоть часто и в старые вещи, их можно узнать по шляпкам, их отличает разборчивость в белье - именно они выбирают , а не . Та часть поколения (), которая хорошо усвоила советские нормы, существовавшие параллельно с дореволюционными, представляет собой другую группу старших. Интересно, что советское нижнее белье нередко связывается современниками именно с этой группой женщин - с женщинами старшего поколения: [15]. [1].

Молодежь также дифференцирована на две подгруппы. Первая - сознательные советские молодые люди, которым чужды мещанские стремления, они , а не беготней за шмотками: [7]. [2]. Равнодушное отношение к моде писатели Петр Вайль и Александр Генис называют отношением к материальному миру.

Такое отношение к вещам доминирует в 1960-е годы: неважно, что надето, гораздо важнее подчеркнуть безразличие к одежде326.

Другая часть молодежи - напротив - проявляет заинтересованность к одежде и внешнему виду и с охотой вспоминает о том, как им доставалось от старших за к чулкам, цветным колготкам, лаку для волос или модным прическам, в особенности в школе: [4]. [4]. [15]. Описанные нормы в основном касаются школы, где правила по отношению к внешнему виду более строги. Тем не менее примеры интересны тем, что показывают распространенные и знакомые едва ли не каждому попытки борьбы с любыми проявлениями индивидуализации и телесной экспрессии, которая была свойственна советской культуре.

В целом, особенность советской культуры состоит о том, что поколенческие различия тесно переплетаются с политической

"* Ваалъ П., Гоше А. 60-е. Мир советского человека. Ann Arbor: Ardis, 1988. С 55. Об особенностях вещей в советской культуре много пишут эмигранты третьей волны - Сергей Довлатов. Петр Вал ль, Александр Генис, Василий Аксенов и другие. Сам по себе этот факт застуживает внимания. При переезде из одного места в другое привычный уклад жизни ломается я становятся видны его основания. В воспоминаниях н прозе эмигрантов большое внимание отведено вещам - эти элементы повседневности бросаются в глаза живущему в мире идей и, видимо, все-таки изголодавшемуся по материальному советскому человеку.

inn и___<___., Белье дли девочек

IT?!;.""* Цмгквв бейка н рис. ажур log.. ю ЙЕ?>T КП">*Л ""Р03 - Цпетпа Панталоны. Рубец под ажур Ml. Панталоны. Кружева валансьен

Si* пруми' ПРшивка и кружева валансьен 643. Лифчик на лямках

Ткани: модеполам. шифон или батист

Белье для девочек. 1936-1937 гг.

сознательностью. На пересечении этих признаков появляются в семейных трусах и кокетливые старушки в дамских штанишках, воинствующие студентки, презрительно относящиеся к капрону, и школьницы, мечтающие о модных финских чулках с узорами.

ВОЗРАСТ: ДЕТИ / ВЗРОСЛЫЕ

Нижним бельем обозначается переход из детского состояния во взрослое. Приведем описание детского белья: 327.

Лифчик - детская вещь, взросление человека маркируется отказом от детской одежды: [19]. Еще более взрослым мальчик становился, когда начинал купаться в трусах: Антропова М. Гигиенические требования к детской одежде // Работница. 1952. № 5.

что они тоже голые. По себе помню - пацаны загорали, повернув головы только в одну сторону. А теперь нас никто не унижал>328.

Переход во взрослость для девочки связан с ношением бюстгальтера: [19]. лифчиком по спине - ритуал перехода во взрослое состояние. Как у мальчиков, так и у девочек ритуалы перехода связаны со стыдом, посредниками которого выступают вещи, испытание которыми проходят дети.

Нередки разногласия поколений детей и взрослых из-за одежды. Женщины рассказывают о настоятельных рекомендациях старших и : [10]. Другая цитата: [19], Беседы со старшими несли образовательную и воспитательную функцию. Разговоры о том, чтобы девочка , объясняются, во-первых, заботой старшего поколения о репродуктивной функции, о которой дети не думают. Во-вторых, у разных поколений отличается отношение к телу: выбор показывает, что молодежь воспринимает тело скорее с точки зрения самовыражения, чем воспроизводства.

Мужчина рассказывает о том, как родители контролировали его наготу и заставляли спать в пижаме: [5]. В семье, где спать раздетым было неприлично, не принято или не позволялось из-за заботы о здоровье, очевидны различия между старшими и младшими по отношению к нагому телу.

Другой нередкий конфликт - споры из-за различий в отношении к новым вещам у разных поколений: [5]. Поколенческие различия состоят в том, что старшим свойственно, во-первых, деление вещей на и , при этом праздничной часто считается просто новая вещь, и, во-вторых, менее бережное отношение младших к вещам в силу возраста и растущей мобильности вещей.

ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: ДЕРЕВЕНСКИЕ / ГОРОДСКИЕ

В основе деления городских и деревенских лежит территориальная принадлежность. В советский период среди ленинградцев распространена практика на лето. Часто в качестве дачи выступают домики в деревнях Ленинградской области или Карелии. Проводившие лето в деревне городские жители прежде всего говорят про строгость нравов местного населения. Деревенские жители отрицательно относятся к публичному появлению даже в пляжном костюме: )п Бадлон, как говорят в Санкт-Петербурге сейчас, или банлон - так называли трикотажную водолазку. Название произошло от слова , одного из видов популярных в 1960-1970** годах полиамидных нитей, из которых делали высококачественный трикотаж. См.: Лебина Н. Энциклопедия банальностей... СПб.: Дмитрий Буланин, 2006. С 49.

нях, в деревне, не ходят. Но у нас не показательная деревня. Это глухая деревня, где жили вепсы, ижорцы, еще кто-то, поэтому бабушки там строгие были> [2]. [3]. Территориальная идентичность тесно пересекается в интервью с возрастом: строгостью в деревнях отличаются именно бабушки, носительницы норм пристойности, применяемых скорее всего не только к городским жителям, но и к деревенской молодежи.

ВЛАСТЬ: ЭЛИТА / ОБЫЧНЫЕ ЛЮДИ

Основанием этой оппозиции является место в профессиональной или партийной иерархии и вытекающее из этого экономическое положение и близость к системе распределения ресурсов, определявшие стиль жизни: > Рыбаков А. Указ. соч. С 208.

лось на две группы: более-менее обеспеченные и, соответственно, все остальные. Они между собой мало общались. <...> Мы ходили, с завистью посматривали. Денег нет и взять негде> [5]. Элита состояла из самых разных социальных групп - партийных чиновников разных уровней, номенклатуры. В довоенное время к профессиональной элите относили стахановцев, нередко награждаемых за доблестный труд потребительскими благами. В послевоенное время появилась профессиональная элита - летчики, авиаконструкторы, получающие от государства квартиры, пайки, оклады и боны на торгсины. Наряду с профессиональной и партийной элитой стоит выделить культурную и научную элиту: известных артистов кино и театра, именитых ученых, которые (если они не были в опале) также имели доступ к благам. Элиту называют : [1].

У элиты и простых людей разные условия жизни, качество жилья и предметов быта. Этот мир нередко находит отражение как в литературе: 330, так и в воспоминаниях: [1].

Экономический капитал элиты, стиль жизни, качество имеющихся у элиты вещей определяются возможностью получать , близостью к закрытым магазинам и ателье, возможностями посещать торг-сины, выезжать за границу, покупать товары за валюту. элиты - джинсы, дубленочка, ажурные чулки, шелковое белье. Писатель Сергей Довлатов так описывает внешний вид балерин и актрис: 331 Культуролог Наталья Козлова приводит выдержки из дневника московской , которой доступны перечисленные выше каналы и блага: <... <="">332.

Различия мы/они между элитой и обычными людьми часто становятся предметом рефлексий. Так, имплицитно противопоставляет упомянутые в самоописании изысканные и малодоступные хлопчатобумажным , о которых говорится в следующей цитате: 333. Интересно, что одним из критериев различий служит индивидуальность - характеристика, которая, казалось бы, должна быть чуждой лояльной власти советской экономической элите.

Границу проводят и обычные люди. Писатель Анатолий Рыбаков описывает московскую компанию арбатских юно-

Довлатов С. Хочу быть сильным // Довлатов С. Собрание сочинений. Т. I. СПб.: Азбука, 1999. С. 36.

ш Козлова Н. И. Советские люди. Сцены из истории. М.: Европа, 2005. С. 443. т Там же. С. 446.

шей и девушек и заостряет внимание на впечатлениях обычной девушки Вари, полученных от гардероба дочери профессора с мировым именем Вики: 334. Варя противопоставляет себя Вике: 335

Примеры, в особенности те, в которых одна группа описывает другую, показывают различия между ними и критерии этих различий: во-первых, индивидуализм элиты против массовости обычных людей, во-вторых, стиля одежды элиты против и отсталости большинства, в-третьих, или возможности в покупке шелкового белья цвета чайной розы или дефицит доступа к ажурным чулкам обычных людей. Экономическая дифференциация отражается на стиле, качестве и доступности нижнего белья и является одним из самых значимых критериев дифференциации, никак не пострадавших от идеи всеобщего равенства.

"< Рыбаков А. Указ. соч. С 208. m Там же. С 210.

ЛОЯЛЬНОСТЬ ВЛАСТИ: ПРАВИЛЬНЫЕ / ДИССИДЕНТЫ

Основным критерием человека является : приверженность общепринятому и дозволенному способу одеваться (как мы знаем, правила внешнего вида в советской культуре четко определены), выбор вещей, произведенных в Советском Союзе или дружественных социалистических странах. Важна также прическа, длина волос, наличие (точнее, отсутствие) часов, украшений, длина ногтей, присутствие косметики: , а в провинции под названием . Обладание таким предметом означало не только приобщение к моде, но и переход в другую социальную сферу, определяемую нонконформизмом и тяготением к западным образцам>336.

Людям, которые выглядят , противостоят , , , . [14]. Одежда нарушителей, не соответствующая общим правилам, пронизана знаками протеста против советского внешнего вида. Часто нарушителям свойственна ориентация на западную моду, стиль потребления западной прогрессивной молодежи: . <...> Была такая совершенно парадоксальная ситуация. Народ тянулся к Западу, к их образу жизни, а им говорили, что все это капиталистическое, все это пережитки и нам не нужно. Обнаруживалось такое раздвоение. Им

3,6 Вайлъ П., Генис А. Потерянный рай. Эмиграция: попытка автопортрета. M.; Иерусалим, 1983. С 18.

вещали, что это плохо. Они считали, что это хорошо> [8]. Вещи мыслились как символы определенных идей, некоторые из которых считались опасными337.

В 1950-1960-е годы прозападных модников именуют . Гардероб стиляг включает короткие пиджаки, брю-ки - , гавайские рубашки, кричащей расцветки галстуки, туфли с острыми носками или на толстой подошве. Они носят короткие волосы: стригутся под французскую польку, французский ежик или оставляют впереди кок338, -любят джаз, танцуют твист и шейк. Девушки-стиляги предпочитают образ инженю: белый воротничок рубашки, жилет, короткая юбка и наивный взгляд широко распахнутых глаз. Под одеждой они носят , которые из-под узких брюк, коротких и узких юбок - о байковых панталонах не идет и речи. Вещи приобретаются через неформальные каналы: , . В 1970-е годы стиляг заменяют хиппи в обязательных американских джинсах (самые ценные - купленные с рук и с переплатой Levi's 501) и с длинными волосами, которые носят не только девушки, но и молодые люди.

Одежда расценивается как составная часть советского образа жизни, советского быта, т.е. входит в концепцию нации, и байковые панталоны можно рассматривать как средство ее конструирования. Несоответствие внешнего вида предписанному, а также участие в непоощряемых неформальных практиках представляет собой угрозу для строя - поэтому в свое время были таким же средством борьбы с государством и его идеологией, какой парадоксальной ни казалась бы такая связь.

7 Вайль и Генис выводят формулу отношения к вещам стиляг. Советский человек очень долго жил в мире, где идеи господствовали над вещами. В таком контексте воспринимались стиля* гш что ты хочешь сказать своей вещью? Какая идея за ними стоит? Стиляги при этом видели в вещах самоценное значение, показали новое отношение к материальному миру - более . Однако, с точки зрения властей, и башмаки на реализовывали раскрепощение личности. См.: Там же. С. 54-55. 338 Там же.

НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: ИНОСТРАНЕЦ / СОВЕТСКИЙ ЧЕЛОВЕК

Данные идентичности актуализируются в двух контекстах; при попадании иностранцев в Советский Союз и при выезде за границу. В обоих случаях становится понятно, что, например, иностранца можно отличить по плавкам, на нем нет семейных трусов. Эта типичная ситуация нашла отражение в литературе. Писатель Михаил Веллер описывает неглиже приехавшего в Петербург немца и ленинградца Фимы; 339.

В приведенной цитате европеец собирается купаться в нижнем белье, что скорее типично для советского человека. Попадавшие в Европу люди сообщают, что вообще трудно представить, например, немцев, загорающих в нательных трусах на пляже или, тем более, в городском парке: [9]. Объяснение этому можно дать простое: европейцам доступна специальная одежда для купания. Несмотря на то, что купальники и плавки можно купить в магазинах, за рубежом советские люди загорают и купаются в обычном белье по привычке, и если и чувствуют различия в культуре поведения и нормах, то не обращают на это внимания.

советской цивилизации за границей выступают не только нормы поведения, но и сами вещи: 340. Другая цитата: 341. Эмигранты, приехавшие в Америку в 1970-е годы, опознают как не только упомянутые выше семейные трусы, но и бюстгальтеры (в Америке этот тип застежек уже давно не используется), а также легендарные байковые рейтузы, внешний вид которых, шутка это или нет, мог спасти от изнасилования.

5,0 ГснисА. Сладкая жизнь. М.: Вагриус, 2004. С. 274.

М1 Довлатов С. Ремесло // Собрание сочинений. Т. 3. СПб.: Азбука, 1999. С. 98.

Глава 8. НИЖНЕЕ БЕЛЬЕ В ПУБЛИЧНОЙ И ПРИВАТНОЙ СФЕРЕ

Считается, что разница между нижней и верхней одеждой отражает различия между приватной и публичной сферами542. Однако иногда нижнее белье, вещь, все же оказывается на виду. В каких ситуациях нижнее белье становится видимым, в советской культуре, и какие нормы регулируют появление белья в публичной сфере?

Прежде чем перейти к описанию функционирования нижнего белья в публичной и приватной сфере, следует понять, что считали нижним бельем в Советском Союзе. Рассмотрим несколько определений этого понятия: нормативное (закрепленное в словарях), эмическое (существующее в восприятии представителей культуры, описаниях людей) и социологическое (опирающаяся на исследования и концепции ученых).

К нижнему белью относят вещи, которые, во-первых, скрыты под другой одеждой, и, во-вторых, надеты непосредственно на тело, близки к телу. Такая трактовка соответствует определению исследователя русского языка Дмитрия Николаевича Ушакова. В словаре Ушакова определяется как изделия из тканей, чаще всего некрашеных, служащих нижней одеждой. Нижнее белье - белье, носимое под платьем или непосредственно на теле343.

В восприятии носителей культуры, Словарь Ушакова //http://ushdict.narod.ru/032/w09876.htm, http://ushdict.narod.ni/043/w 13087. htm нее белье. Я вот ощущаю так. У мужчин - семейные трусы> [1]. [8].

В современной социологии перечисленные категории входят в семантическое поле , составной части концепции публичного и приватного пространства, разработанной немецким мыслителем Юргеном Хабермасом (Jurgen Habermas). Люди, вещи, события или действия, включенные в публичное пространство, для всех, в противовес тем, которые в приватной сфере34'.

Французские социальные историки Филипп Арьес и Жорж Дюби, опираясь на теорию Хабермаса, исследуют историю европейской частной жизни на протяжении нескольких столетий345. Вот как они определяют публичную и приватную вещи: без нашего

ж Habermas J. The Structural Transformation of the Public Sphere An Inquiry into a Category of Bourgeois Society. Cambridge. Mass.: The MIT Press, 1991.

Aries P., Duby G. (eds.) A History of Private Life. Part 1. Cambidge, Mass.; London: The Belknap Press of Harvard UP, 1987. В последнее время концепция публичной / приватной сферы критикуется и предлагаются новые подходы к исследованию структуры пространств и истой. Социолог Лоран Тевено анализирует формы деятельности и отношения человека с материальным миром в категориях прагматических режимов, представляет собой форму организации взаимоотношений человека и вещи. Существуют публичные режимы и режим близости, основанный на зависимости, знакомстве, соседстве, близких и дружеских отношениях людей с вещами. Подробнее см.: Thevenot L Pragmatic Regimes Governing the engagement with the World // Knorr-Cetma K" Schatzki & T. Bike v. (eds.) The Practice Turn in Contemporary Theory. London: Rout ledge. 2001. P. 56-73; Thevenot I. Le Regime de ramilurite: Des Choses en Personne // Geneses. 1994. № 17. P. 72-101; Тевено Л. Какой дорогой идти? // Журнал социологии и социальной антропологии. 2000. Т. 3. № 3. С, 84-111.

ведома, так как они связаны с той частью личности, которую может потребоваться сохранять от публичного взора>346.

Таким образом, можно выделить несколько ключевых характеристик приватной вещи. Во-первых, это интимная, или , вещь - она должна быть скрыта от глаз посторонних. Во-вторых, индивидуальный контроль: возможность публичной демонстрации, и вообще право обращения с этой вещью должно принадлежать только ее владельцу, который решает, кому, как и когда ее показать или передать. Третье свойство - , т.е. соответствие вещи телу и личности ее владельца: вкусу, размеру и т.п.

Концепция приватной вещи приобретает особую важность в отношении нижнего белья, которое вроде бы является приватной вещью . Однако эмпирический материал показывает, что названные свойства не всегда присущи советскому нижнему белью, и в советском контексте сложно говорить о нижнем белье как о канонической приватной вещи347.

СКРЫТОСТЬ

Когда и почему советское белье появляется в публичном пространстве, какие нормы регулируют его появление, и какие оценки его появление вызывает? В социальной жизни советского нижнего белья сосуществуют противоположные нормы, регулирующие публичное появление вещей. Эти нормы строго зависят от того, где появляется нижнее белье. Всю совокупность повседневных практик, в которых участвует нижнее белье, можно разделить на три группы, локализованные в

"* Aries P., Duby G (eds.) Op. cit. P. VII-IX.

"7 Особенности публичной и приватной сфер в советском обществе исследуются, например, в следующих работах: Kharkhordin О. Reveal and Dissimulate: A Genealogy of Private Life in Soviet Russia // Weintraub)., Kumar K. (eds.) Public and Private in Thought and Practice: Perspectives on i Grand Dichotomy. Chicago: University of Chicago Press, 1997. P. 333-363; Kharkhordin 0. The Collective... Berkeley: California UP, 1999; Shlapcntokh V. Public and Private Life of the Soviet People Changing Values in Post-Stalin Russia. New York: Oxford University Press, 1989.

трех пространствах: публичном, квазипубличном348 и приватном. Рассмотрим, каким образом нижнее белье функционирует в каждой из выделенных сфер, в качестве примеров пространств будут выбраны , и .

ПРОСТРАНСТВО УЛИЦЫ

Люди в советской культуре одновременно стесняются и не стесняются демонстрировать собственное нательное белье в публичных местах. Предполагается, что все зависит от места и ситуации. За исключением традиционной бани, список публичных мест, в которых появление белья не вызывает санкций, невелик. Он исчерпывается или - отдыхом и или , а также .

Писатель Сергей Довлатов описывает внешний вид женщин, занятых обработкой собранного урожая: 349. Эмоционально описанная картина, которую воспроизвел автор, была

Кваэипубличная сфера - специфическая организация жизни, свойственная Советской России, ее формирование связано с обобществлением приватной сферы вследствие идеологического проекта 1920-х гг. О или о в коммунистических обществах в целом и в Советской России в частности см.: Zdravomyslova , Voroncov V. The Informal Public in Soviet Society: Double Morality at Work // Social Research. 2002. Vol. 69. No 1. P. 49-69.

in Довлатов С. Виноград // Довлатов С. Собрание сочинений. Т. 3. СПб.: Азбука, 1999. С 409-410.

настолько типична, что вряд ли могла кого-то на самом деле напугать - на сельскохозяйственных работах женщины часто раздеваются до бюстгальтеров и нормы скрытости белья не работают.

[15]. Дачи и огороды появляются у многих в послевоенные годы. При работе на участке люди часто оказываются в белье: мужчина в семейных трусах или трико и женщина в бюстгальтере и завернутых до колен тренировочных штанах из синего трикотажа - так удобнее.

Приведем примеры, связанные с отдыхом: [1]. Другой пример: <...> [15]. На пляже или на природе люди часто носят нижнее белье. Дети принимают солнечные ванны в обычных трусиках или голышом; в довоенные годы мужчины купаются в спортивных трусах, а в послевоенное время - в семейных трусах. Иногда семейные трусы подворачивают - чтобы , если забраться в них в воду. Женщины носят обычные бюстгальтеры и трусы, не всегда заботясь о соответствии верхней и нижней частей.

Средства массовой информации пытаются исполнять воспитательную функцию в отношении подворачивания трусов и опускания лямочек бюстгальтеров в публичных местах: 350. В обыденной жизни эти правила, несмотря на настойчивые рекомендации, не всегда приживаются. В описанных ситуациях - на пляже, на природе или на даче - демонстрация белья оправданна. Во-первых, в трусах , ; во-вторых, купальников легкая промышленность долго не выпускает: , - а потом их было .

" Последите за собой, пожалуйста! // Работница. 1966. И> б. С 30.

В остальных ситуациях публичное появление нижнего белья находится под запретом, осуждается, порицается. [8].

В журнале часто проговариваются правила этикета, касающиеся лямочек бюстгальтера: 351. Воспоминания подтверждают, что нормы действовали: Для лета... // Работница. 1966. No 4. С 32.

это считалось неаккуратным. <...> Это было нехорошо, если было видно> [15]. Другой пример - о панталонах: [11]. Писатели Вайль и Генис суммируют этот опыт цитатой из советской прессы: 352 Не только бюстгальтеры и панталоны, но и вполне безобидные , торчащие из туфель, могли стать предметом осуждения: 353.

Довольно строгие запретительные нормы в отношении демонстрации белья существуют в поезде, в котором приватные практики осуществляются в присутствии посторонних: 354. На практике пассажиры чаще всего переодевались именно в халаты или спортивные костюмы, рассматривая поезд как квазипубличное пространство, где люди - может быть и чужие, но спать все равно придется с ними бок о бок.

За исключением , и , трудно назвать место, где появление нательного белья не вызвало бы социальных санкций или отрицательного отношения к человеку. Приватность нижнего белья охраняется, его демонстрация является признаком на протяжении 1 всей советской истории. Оценка неуместного появления ниж-1 него белья ранжируется от до . На степень осуждения влияет качество или состояние вещи: кружевная бретелька свидетельствует о неаккуратности, панталоны позорят. Оправдать человека может лишь неожиданность и непреднамеренность случившегося.

Выход белья из приватной сферы, из скрытого пространства сказывается на впечатлении о человеке. Актуализация этикетного кодекса, понятий уместности и приличия, а также таких эмоциональных конструктов, как стыд и смущение.; свидетельствует об осознании того, что тело и нижнее белье выражают свойства личности. Вещь является значимой в , создании образа или 355. Поэтому важно, чтобы ее использование, ее публичное появление (или не появление) соответствовало

555 Приведенные категории заимствованы из категориального аппарата социолога Ирвянп Гофмана, который с их помощью описывает роль вещи в формировании личности. См.: Гофман И. Представление себя в повседневной жизни другим. M.: Канон-Прессе Куч ко во поле, 2000.

установленным правилам. Иначе человек обречен на страдание от , в которой торчащая бретель расценивается как признак некультурности, а дырявый носок -неопрятности.

Этикетный кодекс зависит от социальной принадлежности человека. Рассмотрим два примера: [15]. [15]. Женщина, изображенная на литографии - асфальтоукладчи-ца, представительница рабочего класса, может позволить себе оставить лямочку на виду. Она занята делом, ей не до внешнего вида. Информантка, происходящая из дворян и принадлежащая к интеллигенции, говорит об этой ситуации понимающе, но подчеркивает, что он не свойствен ей и членам ее семьи: различия в манерах и внимание по отношению к нормам появления нижнего белья укоренены в социальной структуре.

Стоит упомянуть особый опыт советских людей, который выпадает из описанных правил и связан с появлением на улицах немецких комбинаций: 156 Я указала на репродукцию гравюры (1946), на которой изображены женщины, укладывающие асфальт в манках с выглядывающими из-под них бюстгальтерами.

достать по блату. Или, например, на юге в нижнем белье ходили, потому что из ГДР оно было таким красивым. Это 1960-е годы. Не только по пляжу, но и по улицам> [8]. Говорят, что комбинации вместо платьев носили жены офицеров. К слову, немецкие вещи, и в особенности нижнее белье, высоко котировалось среди советских женщин. Комбинации были сшиты из модных синтетических материалов, красиво украшены и напоминали летнее легкое платье.

Неизвестно, осознавали ли женщины, что появляются на улице в нижнем белье, или поняли это только спустя время. Чем была вызвана такая некомпетентность в обращении с вещами? Даже через многие годы информант говорит, что те комбинации мало походили на привычное советское белье. Наоборот, подчеркивается, что красивые и очень дорогие, они обладали всеми свойствами вещи, которую нужно открыто показывать. Вполне логично, что женщин в немецкой не наказывали: изысканная одежда не опознавалась как привычное нижнее белье - теплое, суровое и гигиеничное. Таким образом, свойства вещи и ее стиль определяли возможность ее демонстрации на улице.

ПРОСТРАНСТВО КОММУНАЛЬНОЙ КВАРТИРЫ

Дом представляет собой приватную сферу, именно тут должно существовать нижнее белье - в личном пространстве, наедине с человеком, его владельцем. В 1920-е годы, под эгидой обобществления социальной жизни, в СССР появляются и становятся массовыми новые формы жилья - дома-коммуны и коммунальные квартиры, в которых в тесном соседстве сосуществуют разные семьи, социальные группы. Частную жизнь человека видят совершенно посторонние люди, ведь в коммунах и коммунальных квартирах наряду с приватными комнатами и есть и общие территории - , квазипубличные пространства357.

В доме, как и на улице, существуют свои правила, регулирующие публичное появление нижнего белья. Белье можно увидеть висящим на веревке, например на кухне, или на разгуливающем по коридору соседе. Появление белья санкционировано в ванной комнате, где, как правило, его стирают и сушат, либо на кухне, которая иногда выполняет функции ванной. В коммунальной кухне белье лежит в тазиках - грязное, приготовленное для стирки, или чистое, висящее на веревках, протянутых под потолком или над плитой. Развешанное белье структурирует общее пространство, участвует в его приватизации. На чужой территории оно не должно появляться: 358.

Белье появляется в общих местах потому, что у жильцов нет отдельного балкона или собственной ванной комнаты. Поэтому не существует и санкций в отношении публичной демонстрации интимных вещей. До тех пор, пока не появляется отдельное закрытое место для сушки, приватность белья не становится актуальной: <... <=""> [8]. Возможно, где-то глубоко в людях сидело недовольство и сожаление из-за выставленного исподнего. Поставленные в соответствующие условия, они старались не обращать на это внимания: [12]. [13].

Если в доме есть хозяйственные помещения, например прачечная, чердак или отдельная пустая комната, их могут приспособить под сушильню или место для глажки. Это позволяет защитить белье от взгляда посторонних, сохранить его приватность: [14]. Иногда белье сушили на улице: 359, но в позднесоветское время с этой практикой пытались бороться.

Другая сторона социальной жизни белья в пространстве коммунального дома касается появления человека в неглиже. Здесь также существуют противоположные нормы. В ряде случаев запретов на публичное появление белья не существует: [5].

В коммунальной квартире, где в основном проживают , жилец в исподнем или кипящее на плите белье воспринимается как и явление. Обитателей такого дома не смущает ни , ни размещенные над столами сушилки, ни появления в белье. Объяснение может быть связано с тем, что квартира, хоть и коммунальная, является, прежде всего, , приватной сферой, в которой допустимы соответствующие практики, - м Отнесу белье в прачечную // Работница. 1970. № 5. С 28.

по дому ходить>. Поэтому появление нижнего белья в общи* I местах не расценивается как отклонение.

Однако существуют и другие правила: <...> [2| [1]. Порядок, принятый в коммунальной квартире, зависит от социально-1 го состава жильцов, размера коммунальной квартиры, ее пла-1 нировки360.

Именно в коммунальной квартире активно используется так называемая - особая категория вещей, 1 которая не является в полном смысле нижним бельем. В домашней одежде нельзя выйти из дому на улицу, но можно или . Так советская женщина обретает свой неотъемлемый халат, а мужчины - пижаму или - штаны от тренировочного костюма. 17]. [4]. Домашняя одежда представляет собой пример , о котором говорил де Серто. Она скрыш Герасимова Советская коммунальная квартира... СПб., 2000.

бает тело при вынужденном сосуществовании посторонних людей в общем доме, в ней появляться . Домашняя одежда позволяет сохранять приватность нижнего белья в любой ситуации, даже когда сохранить ее практически невозможно.

ПРОСТРАНСТВО ДОМА И ПОВСЕДНЕВНЫЕ РАЗГОВОРЫ О НИЖНЕМ БЕЛЬЕ

Ядельная квартира, собственная комната, - в а приватных пространствах нижнее белье может появляться без санкций, сложенным в тазики для стирки белья или надетым на тело человека. Одной из плоскостей приватной сферы, на которой мы остановимся подробно, являются семейные разговоры, связанные с нижним бельем. Существует стереотипное представление о том, что в советское время не говорили о личном: о сексе или о нижнем белье. Это верно, но до определенной степени.

В 1920-х годах белье активно обсуждалось в печати в связи со здоровьем и гигиеной, эти дискуссии были обращены в основном к новым советским классам - рабочим и крестьянам - и соседствовали с негативным отношением к вещи, критикой мещанства. Впоследствии восприятие вещей изменилось, произошла переориентация на , но белье уже исчезло со страниц массовых журналов, а связанные с ним вопросы гигиены освещались в специализированной литературе.

В семейных разговорах белье обсуждалось редко: [13]. [2]. [1]. Вести разговоры о , было не принято; такую точку зрения разделяют представители интеллигенции и нового правящего класса, . Оправдание запрета выдвигается общее - разговоры на темы , . Большевик должен думать прежде всего о коллективе, а не о личном, и поэтому он молчит, интеллигент же разговоры на подобные темы считает некультурными, неэтичными, неуместными361.

Однако неверно утверждать, что разговоры о белье отсутствуют вовсе. Они ведутся, по крайней мере в рамках гигиенической темы, и исполняют воспитательную функцию в семейных, приватных беседах: взрослые рассказывают своим маленьким детям, племянникам о том, что нужно или , молодым девушкам - об особенностях женской физиологии, о материнстве и важности соблюдения правил гигиены и подбора правильной одежды. м| Помимо разговоров о нижнем белье, к неприличным относят разговоры о естественны! потребностях: (15]. В таких запретах проявляется взаимодействие коммунистической морали с нормами культурности.

тему"> [4]. В таких разговорах говорится не о самой вещи, а о правилах ее использования и тех функциях, которые она должна исполнять по отношению к телу.

В каждой культуре можно наблюдать только ей характерное соотношение порицаемого и дозволенного. В Советском Союзе это соотношение определяется множеством факторов, в первую очередь ситуацией: социальными характеристиками участвующих в ней людей, ее условиями (будь то планировка жилища или отсталость технологии). Комбинации этих факторов определяют нормы публичного появления белья и его оценку.

ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ

Приватность предполагает индивидуальный или личный контроль над вещами. Человек сам выбирает вещи, в соответствии с собственным вкусом и возможностями, самостоятельно решает, куда выбранную вещь надевать и как использовать. Советская культура подозрительно относится к личному, Поэтому вещь, в общем случае, контролируется не отдельной личностью, а установками, которые .

В производственных и учебных структурах существует контроль, подкрепленный постановлениями и правилами внешнего вида (речь идет о форме в школе или униформе на работе), формальные предписания в отношении внешнего вида в жизни вне школы и работы отсутствуют. Здесь чаще всего контроль реализуется в рассеянном варианте. Инструкциями являются сформулированные в массовых текстах правила о том, что, когда и как носить, а надзор за их исполнением осуществляет социальное окружение: незнакомцы, друзья, семья. Горизонтальный контроль оказывается действенным, поскольку позволяет выявлять несоответствие и личности повсеместно, везде и всегда. Участие окружающих ограничивает выражение личности, она может быть только и должна предъявляться в любое время и в любом месте: на улице, на работе, в школе или дома362.

Надзор, таким образом, возможен везде, где есть люди. Обратимся к уже знакомому примеру с чулками в сеточку: <... <=""> [1]. В данной ситуации контроль осуществляется с помощью слов, которые выражают неодобрение . Важно, во-первых, что на одежду обращают внимание - внешний вид и материальные символы служат значимым критерием оценки личности. Во-вторых, оценка высказывается вслух, и этим обеспечивается действие и действенность контроля. В-третьих, порицанию подвергается телесная : чулки в сеточку - это не хлопчатобумажные колготы, а вещь сексуальная. В-четвертых, субъектом контроля, экспертом может быть любой, даже незнакомый человек.

Другой пример касается непосредственно нижнего белья: [1]. В примере осуждение исходит со стороны совершенно посторонних людей, рассказчица никак их не называет. Кто - ? Только потом становится ясно, что речь идет о женщинах, отдыхающих в том же санатории. Осуждению вновь подвергается телесная экспрессия: , - и пренебреже-

*** Герасимова Советская коммунальная квартира... СПб., 2000; Kharkhordin О. The Collective..., Berkeley: California University Press, 1999.

ние общепринятыми нормами: . В обоих примерах управление внешним видом людей подчиняется следующим императивам: стыдно/нестыдно, скромно/нескромно. Компетентное представление о доступно любому человеку, следовательно, каждый может следить за окружающими и делает это добровольно. Таким образом, приватность вещи, выраженная в возможности индивидуальной власти над предметом, в советской культуре заменяется внешним горизонтальным контролем.

ПРИСПОСОБЛЕННОСТЬ НИЖНЕГО БЕЛЬЯ КЛИЧНОСТИ

Приватность вещи выражается в ее приспособленности к индивидуальности человека. Одно из основных требований к белью заключалось в понятии : вещь должна быть приличной. Например: <...> [131. Под понимается соответствие вещи личности, вкусу, индивидуальным потребностям, ситуации. А также телу - она должна быть подходящего размера, фасона и кроя. Важным свойством приличного белья является его качество.

Белье не всегда соответствует перечисленным критериям, тогда приходится либо шить его и переделывать, либо использовать то, что есть: [12]. Приличность, приспособленность к личности, приватность советской вещи была проблемой. Отсутствие или осознанный недостаток приличного белья приводили к переживаниям, речь о которых пойдет далее.

Глава 9. ПАМЯТЬ ТЕЛА

НИЖНЕЕ БЕЛЬЕ КАК ИСТОЧНИК ЭМОЦИЙ И ОЩУЩЕНИЙ

Социальные теоретики рассматривают тело как мишень телесной политики и сферу приложения различных техник культуры, которые делают тело и . В то же время тело является источником личного опыта: эмоций, желаний, переживаний и чувств. Тело -субъект и объект эмоций, а нижнее белье - культурный механизм, который помогает рассмотреть эмоциональный опыт советского человека, его трансформацию от травмы к ностальгии.

Попытаемся сформулировать вопрос о связи дисциплини-рования тела и эмоций и рассмотрим связанные с нижним бельем эмоции, ощущения и переживания, свойственные человеку в советском обществе.

ДИСЦИПЛИНИРОВАНИЕ ТЕЛА И ЭМОЦИИ

Важной составной частью культурного анализа является установление системы категорий, на которой основано эмоциональное взаимодействие человека и вещи. В воспоминаниях о советском прошлом часто говорится о : о травме, чувстве стыда и вины. Эмоции, являющиеся продуктом культуры, позволяют выявить телесный опыт советского человека: общество пытается дисциплинировать тело, на это воздействие становятся определенные эмоции.

Проблема дисциплинирования тела занимает центральное место в работах философа Мишеля Фуко, который говорит о современном обществе как о , в котором действует . Тело погружено в область политического, при этом подчинение тела достигается не столько насилием или насаживанием идеологии, сколько более тонкими, рассчитанными, организованными, продуманными средствами. Иными словами, возможно тела, отличающееся от знания его функционирования. Технологии тела не локализованы в конкретном институте или государственном аппарате, они рассеяны в пространстве и задействуют различные механизмы. В результате их действий формируется послушный субъект363. Однако при этом Фуко и его последователей не интересуют эмоции этого субъекта.

Социологи открыли эмоции не так давно, в конце 1970-х -начале 1980-х годов364. Одной из ключевых работ в социологии эмоций стала уже рассмотренная нами книга немецкого социолога Норберта Элиаса. Для Элиаса эмоции - результат воздействия общества на поведение человека. Эмоции играют основную роль в процессе социализации естественных функций человеческого тела: контроль над аффектами (естественными телесными проявлениями) достигается через формирование стыда, смущения и учтивости. Стыд и смущение принуждают человека следить за своим поведением и навязывают следование этикету, принятому в обществе. Стыд и смущение - социальные чувства, сформированные общественными институтами и социальной структурой365. Элиаса интересует то, как общество формируш Фуко М. Надзирать и наказывать... Мл Ad Marginem, 1999. С 40; МишъД. Тело а эападноп культуре. Саратов: Научная книга. 2000.

, м Shitting С. Two Traditions in the Sociology of Emotioni // Emotions and Sociology / Ed. by J.M. Barbalet. Oxford: Blackwell Publishing, 2002. P. 10; Barbalet J.M. Emotion, Social Theory and Social Structure: A Macrosociological Approach. Cambridge: Cambridge University Press, 1999; Николаев В., Варбалет Джек М. Эмоции, социальная теория и социальная структура: Макросоциолшическня подход Реферат // Социологическое обозрение. 2002. Т. 2. № 2. С. 3-8. 565 EVas. Op. cit, P. J 38; Lyon M.L., Barbalet I.M. Society's Body: Emotion and the of Social Theory // Embodiment and Experieee. Cambridge University Press, 1994.

ет эмоции людей и какие нормы им внушаются. В гораздо меньшей степени его интересуют сами эмоции.

Американский антрополог Вильям М. Редди (William М. Redely) говорит о нескольких подходах к рассмотрению эмоций. В частности, эмоции могут трактоваться как высказывания (констатация факта эмоционального состояния), высказывания (конструирование определенного состояния) и высказывания - интерпретация говорящим какого-либо опыта366. В последнем значении эмоции (или , как их называет Редди) позволяют не просто констатировать или сконструировать эмоциональный факт, но объяснить или переосмыслить то, в контексте каких феноменов и структур он родился. В этом смысле эмоции всегда представляют собой знаки,' способные рассказать об объектах, феноменах, структурах и культурах, к которым они относятся.

Эмоции по поводу вещей позволяет рассмотреть концепция социолога Лорана Тевено (Laurent Thevenot)367. В подобный режим взаимоотношений человека и вещи, основанный на предельной приспособленности и персонализации вещей, включены те предметы, которые находятся в зависимости, тесном соседстве с человеком. В режиме близости становятся актуальными эмоции и переживания людей по поводу вещей. Нижнее белье - вещь, функционирующая в режиме близости. Социологи считают, что такие вещи переживаются, поскольку являются человека и позволяют ему объективировать, выразить себя. Изучение вещей в режиме близости помогает выявить реакции человека на прямое или косвенное вмешательство в телесную, частную жизнь, индикатором которого выступает белье, или интерпретировать взаимодействие эмоций и структур в категориях Редди. Какие же эмоции вызывает советское нижнее белье?

'** Reddy W.M. Against Constructionism: The Historical Ethnography of Emotions // Current Qnthropology. 1997. № 38. C. 327-351.

"7 Thevenot L Op. cit.; Тевено Л. Какой дорогой идти? // Журнал социологии и социальной антропологии. 2000. Т. 3. № 3. С. 84-111; Хархордин О. Прагматический поворот: социология Л. Бол-тански и Л. Тевено // Социологические исследования. 2007. № 1. С. 32-42.

СОВЕТСКИЙ СТЫД

Эмоциональный опыт советских людей, связанный с нижним бельем, нередко негативно окрашен: [4]. Часто воспоминания проблематизируют нижнее белье, его свойства, качество, дизайн: [4]. [15]. [15]. В приведенных цитатах можно наблюдать артикуляцию физических телесных ощущений и эмоциональных состояний. Люди говорят о тела, о , вызванном грации или лифчика и свойствами ткани. Эмоции субъективны, но имеют социальное выражение: вещи навязывают манеру поведения и определенное обращение с телом, от них зависит состояние человека. Неудобство может быть вызвано как нижним бельем как таковым, как вещью, дисциплинирующей тело , так и особыми характеристиками советской вещи: , , неудачным дизайном.

Другое социальное чувство, которое озвучивается в связи с нижним бельем, - стыд. [12]. [8]. Многие советские люди стыдят-ся некрасивого или бедного белья, его ; этот стыд может сопровождать их всю жизнь. В примерах говорится именно о стыде, связанном с особенностями советской одежды, его или тем, что оно .

Появление можно отнести ко второй половине XX века. В 1950-1960-е годы возрастает рефлексия по поводу тела и внешнего вида - на волне знакомства с западной культурой советский человек получает возможность переоценить собственную жизнь. Этот период связан также с западной сексуальной революцией, отголоски которой проникают в советскую культуру через фильмы, репортажи из-за рубежа и загранпоездки. Вместе с перемещением объектов -предметов белья, происходит переоценка имеющегося белья: чувствуешь, что страна тебя обокрала. Одевала как солдат, начиная с мальчишеского возраста> [8]. Художник и литератор Павел Пепперштейн полагает, что советский стыд был сформирован в результате столкновения

советской парадигмы приватности с западной парадигмой . С одной стороны, советское белье (как и все советское), могло стать предметом гордости и, следовательно, должно демонстрироваться. С другой стороны, белье

следует скрывать, как вещь интимную - его нужно стыдиться. При столкновении с Западом советскому человеку остается зоспринимать свое общество как общество , без приватных зон внутри себя и одновременно представляющее собой одну большую приватную зону368. Стыд в этом случае рождается не столько внутри этой зоны, сколько при выходе из нее.

Западные вещи создают своеобразную рамку референции, через которую воспринимается отечественная одежда, воспоминания категоризируются по оппозициям: постыдное/удивительное, безразмерное/изящное. Западное нижнее белье является предметом вожделения, а советское - в личном и в коллективном опыте людей. Особенно остро эта проблема ощущается молодым поколением, более восприимчивым к новинкам, моде, в большей степени заинтересованным в красоте и совершенстве тела. Окружающие вещи включены в социальные практики и, таким образом, становятся участниками отношений между людьми и могут приобретать символический характер для самого человека. Поэтому так важно, чтобы белье . Именно несоответствие желаемого и реального порождает болевые точки в опыте людей и советский стыд.

Существует противоположное мнение, свидетельствующее об относительной автономности советских людей от образцов западной культуры: , и Деготь Е, Пепперштейн Л. Диалог о стыде // Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки. М., 2000. С. 49.

ные фильмы были сразу после войны. . <...> Красивые одежды. Но между нами и той жизнью была стена. Мы просто не переносили образ жизни героев фильма на себя. И зависти никакой не было. Красивые одежды и все> [13]. Однако и в нейтральной интерпретации содержится эмоция - безразличие, равнодушие, порожденные личностными характеристиками и советским контекстом с его критикой материализма, соревнованием с Западом и гордостью за все советское.

СЕКС: СКРОМНОСТЬ, НЕВИННОСТЬ, НЕОПЫТНОСТЬ

На протяжении долгого времени советская идеология не видела тело сексуальным, как это было в западной культуре. В Америке бюстгальтер интерпретировался как символ ограниченности женской свободы, поэтому, например, в 1968 году возник миф о : ритуальном сожжении бюстгальтеров как символе женской эмансипации. Американки высказывались, в том числе, против устойчивых ассоциаций и . В СССР белье не связывалось с сексуальностью, тело рассматривалось как средство труда и деторождения.

В социологии есть понятие , которое Мишель Фуко связывает с викторианской Англией: 369.

""' Фуко М. История сексуальности. Т. 1: Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. М.: Касталь. 1996. С. 99-100.

Репрессируя сексуальность, государство проникает в приватное пространство человека и контролирует его тело.

Понятие репрессивной сексуальности нередко применяется в отношении Советской России. Но в России был период либеральной политики в отношении семьи и сексуальности -1920-е годы370. Революция принесла сексуальную свободу: стоит вспомнить дискуссию о сексе, труды о свободной любви А. Коллонтай, теорию А. Залкинда, который подчеркивал, что воздержание вредно, и одновременно считал, что секс нужно подчинить классовым интересам (энергия пролетариата не должна расходоваться на бесполезные для его исторической миссии половые связи)371. 1920-е годы известны огромным числом разводов, абортов, расцветом проституции, безотцовщиной, распространением венерических заболеваний, частыми случаями добрачного секса - все это активно обсуждалось в прессе и отчасти послужило причиной возникновения и популярности обозначенных теорий372.

С начала 1930-х годов Сталин ужесточает законодательство. До 1956 года длится период (в терминологии российского социолога Игоря Кона): время отрицания и подавления сексуальности, запретов на эротику и любую эстетику, хоть как-то связанную с сексом. Сексуальность вытесняется на периферию жизни, а в обыденной жизни окружается стыдом. В это связи финский социолог Анна Роткирх (Anna Rotkirch) предлагает говорить не о подавлении сексуальности, а об умолчании. Она отмечает также, что подобная ситуация наблюдается и позже, в 1960-е годы: сексуальность по-прежнему замалчивается, даже в богемных кругах, несмотря на ли-, беральную обстановку и изменение законодательства (в 1955 году разрешили аборты, которые были запрещены с 1930-х

Роткирх А. Советские культуры сексуальности // В поисках сексуальности / Под ред. Злра-аомысловой, А. Темкиной. СПб.: ЕУСПб., 2002. С 133.

т ЭткиндА. Эрос невозможного. История психоанализа в России. М.: Гнозис. 1994. С. 261; Banting М" Kelly С. Riordan J. Sexuality // Russian Cultural Studies. An Introduction / Ed. by С Kelly 5cD. Sheppherd. Oxford UP, 1998. P. 311-351.

Левина Н. Б., Шкаровский H.B. Проституция в Петербурге (40-е гг. XIX в. - 40-е гг. XX в.). М.: Прогресс-Академия, 1994.

годов, в 1968 году был принят более либеральный закон о браке)373.

Либерализация интимной сферы не изменила доминирующих норм стыдливости и основных ценностей - скромности, невинности и неопытности: 374. [13].

Сексуальное белье вызывает неоднозначную реакцию: [2]. Сексуальность не должна выходить за семейный круг, показаться в черной красивой комбинации неприлично (черный уже сам по себе гораздо менее целомудренный цвет, чем пастельные тона), сексуальное белье - одежда для возвышенной, чистой любви - должно присутствовать только в супружеской спальне. Рассуждения советских людей о нижнем белье по большей части связаны с понятием стыда, а не эмоционального обмена или удовольствия, в отличие от тех, кто социализировался в позднесоветские период375. Одновременно существовали и те, кто относился к сексуальному белью без стыдливости, однако их могли счесть .

В любви важны романтические отношения, а не секс: .

01/04/2(№]//http://www.svoboda.org/programs/or/2001/or.040101, shtml

ш Роткирх А. Указ. соч. С. 165.

Мужские кальсоны. 1980-е гг.

роя и героини. Просто помню, был такой фильм . Мы ходили на этот фильм. Там показывали, они целуются, они ложатся в постель, он на нее и там, вроде бы, так> и такой легкий флёр. И для нас это было не знаю как. Для нас неудобно было> [2].

Вайль и Генис пишут, что в 1960-е годы в советском массовом искусстве предпочитали называть как-нибудь по прежнему - как в фильме :;

Глава 9. ПАМЯТЬ ТЕЛА

сказала, что мы с тобой... ну... решили пожениться?> Это означало, что персонажи спят друг с другом, таинства брака тут ни при чем, но речевой этикет отстает от реалий жизни37' В реальной жизни были, с одной стороны, интимные опы советской молодежи: 377. 378.

В позднесоветский период можно наблюдать, как начинают изменяться нормы в отношении сексуального белья на экране и в жизни. Например, кружевная комбинация перестает быть признаком распущенности. В фильме (1979 г.) тема тела проговаривается довольно эмансипированно: камера задерживается на кружевной комбинации главной героини и на ее теле в душевой комнате, показывает героиню сбоку или сверху уже без тени стыдливости.

ТРАВМА

Для оценки субъективного восприятия нижнего белья советским человеком важно понятие . Вопрос о том, является ли травма , спровоцированной нижним бельем, или другими, не связанными с бельем причинами, является дискуссионным. Екатерина Деготь говорит о советской травме - : белье , его не принято изображать, дарить, оно табуирова-

376 Вайль //., Генис А. 60-е... Arclis: Ann Arbor. 1988. С. 113,0 репрезентации любви в советском кинематографе и об особенностях его восприятия пишут: Дашкова Т. Любовь и быт в кинофильмах 1930 - начала 1950-х годов // История страны / История кино / Под ред. С. Секи римского. М, 2004. С. 218-234; Усманова А, Повторение и различие, или еще раз про любовь в советском и

постсоветском кинематографе // Новое литературное обозрение. 2004. № 9.

hл77 Вайль П., Генис А. Потерянный рай..., М.; Иерусалим, 1983. С. 49-50.

Ibid. С. 49.

но и вытеснено из сознания. Глова 9. ПАМЯТЬ ТЕЛА

чижи, и девочки - лифчики с чулками в детском саду. И это было, во-первых, ужасно неэстетично, во-вторых, их заставляли на физкультуре скатывать эти чулки вниз, потом одновременно закатывать. В общем, в этом был такой милитаристский дух, такая казарменность в том, что касается белья. И это для многих было очень травматично>379. Вирджини Куллудон добавляет, что травма была связана с сексуальностью, со спецификой интимных отношений в советских коммуналках и общежитиях380.

Михаил Сидлин в статье утверждает, что советской травмы не существует. Он приводит и интерпретирует следующую цитату из каталога выставки : . Сидлин считает, что описанная травма заинтересует психоаналитика: <...>381.

Тем не менее, сами люди часто говорят о связанном с бельем опыте как травматичном, и травма связывается ими именно с характеристиками советского нижнего белья. Ведь травма возникает тогда, когда реальная идентичность не совпадает с воображаемой, т.е. когда человек с

История нижнего белья: ближе к телу. Ведущая В. Куллудон. Радио . 01/04/2001. http://>vww.svoboda.org/programs/or/2001 /ог.040101. sh tml ш Там же.

1,1 Сидлин М. Взгляд ниже пояса. . http://\ww.cir.ra/ips/seHeMPSServlet?FormNam тем идеалом, которым бы он хотел быть, т.е. когда то белье, которое он имеет, не совпадает с тем, которое он хотел бы иметь.

Травма имеет множество способов выражения. Это, в первую очередь, попытки дистанцирования от советского нижнего белья посредством его критики и стигматизации: [15]. [8]. [18]. В интервью присутствует следующий набор стереотипов/определений/характеристик: , , , , трусы , , , , , , , , .

Однако советское белье вызывает не только негативные чувства: [4]. , , , , , , , , , - вот основные качества, которые нередко приписываются нижнему белью. Екатерина Деготь связывает эти характеристики с особенностями вещей в нерыночной экономике и проводит параллель между вещью и человеком: 382 вещей оправдывает их скромный внешний вид и недостатки качества или технологии. Кто станет осуждать недостатки друга?

>, х Деготь В. От товара к товарищу... // Логос. 2000. № 5-6. С. 29-37.

При оправдании нижнего белья наблюдается перенос внимания с предмета на жизнь советского общества в целом: - особенно те поколения, для которых советская эпоха была связана с молодостью, надеждами и радостью. Другая форма переноса состоит в интерпретации вещи с точки зрения культуры, в которой она была создана и в которой было принято гордиться не нижним бельем, а личностью, человека: 383.

Парадоксально, но травма от столкновения с бельем сосуществует с грустью и сожалением из-за расставания с ним: [4]. [13]. [2]. Комбинации, бязевые кальсоны, теплые панталоны ушли в небытие в процессе модернизации, и тогда выяснилось, что без них невозможно прожить, в них удобно, тепло и комфортно.

Травму пытаются изживать, например, за счет иронии. Смех - важный эталон культурной компетенции, ностальгию сопровождает не только грусть, но цинизм, ирония и пародия384. Поэтому в интервью о советском нижнем белье встречается много комичных историй, случаев, парадоксов, над которыми люди готовы смеяться: например, рассказы о том, что жены советских офицеров носили комбинации как платья или что мужские трусы могли быть сшиты из такой же ткани, как и женское верхнее платье. Сложные ситуации часто воспринимаются с юмором и таким образом преодолеваются. Антрополог Ина Меркель пишет о похожих стратегиях в воспоминаниях немцев о культуре потребления и вещах в Восточной Германии. По мнению Меркель, все перечислен''ные механизмы изживания травмы, и прежде всего ирония - , которые давали людям силы диетамци-

, и Berdahl D. Goodbye Lenin. Aufwiedersehen GDR: On the Social Life of Socialism. Paper presented at 2006 REBEC Annual Conference решаться от политической системы и таким образом ослаблять ее, преодолевать дисциплинирующую власть385.

Травма может изживаться также за счет выставления вещей в музее. Ина Меркель пишет о том, что недавно в Германии стало популярно эстетизировать товары из бывшей ГДР и показывать их на выставках. Кураторы спасают вещи от анонимности, от массовости и безымянности (тех свойств, которые были присущи предметам массового производства в социалистической экономике) и помещают в биографический контекст их изобретателей, дизайнеров и, может быть, владельцев. Такая тенденция связана, по Меркель, с восточноне-мецким феноменом Остальгии (Ostalgie)386, переживанием утраты идентичности восточными немцами387. Один из примеров переосмысления травмы нижнего белья в России представляет выставка , олицетворяющая ностальгию по советскому прошлому, , и изживание травмы нижнего белья через проговаривание вытесненного опыта человека.

РЕПРЕЗЕНТАЦИИ СОВЕТСКОГО ПРОШЛОГО В КОЛЛЕКТИВНОЙ ПАМЯТИ

Мы живем в эпоху всемирного торжества памяти, писал французский историк Пьер Нора (Pierre Nora). Формы этого торжества многообразны: это и переосмысление официальных версий истории, восстановление следов отнятого прошлого, культ , рост числа разнообразных выставок

ш Merkel J. From Stigma to Cult. Changing Meanings in East German Consumer Culture // The Making of the Consumer. Knowledge, Power and Identity in the Modern World. Ed. by Trentmann F. Oxford. New York: BERG Publ. P. 249-270.

м Остальгии - немецкий феномен, описывающий ностальгию по жизни в Восточной Герма пин (Oft - восток, N ostalgie - ностальгия, нем.). Этот термин созвучен названию одноименного дрезденского телешоу> появившегося в начале 1990-х годов. Остальгии связана с переосмыслением идентичности восточных немцев, возникшем как реакция на потерю государства ГДР и доминировавших в нем ценностей. Наиболее ярко остальгия выражается в тоске по материальному миру ГДР и растущей популярности товаров, которые продавались много лет назад, например знаменитого автомобиля , либо товаров с символикой ГДР. По аналогии с осталыиен можно говорить о в современной России. ж Ibid.

СОВЕТСКОЕ НИЖНЕЕ БЕЛЬЕ: МЕЖДУ ИДЕОЛОГИЕЙ И ПОВСЕДНЕВНОСТИ

в музеях - мир затопила нахлынувшая волна воспоминаний588. В ноябре 2001 года в Санкт-Петербурге открылась у* упоминавшаяся здесь выставка , на которой белье было сделано 389. Интерес к местам памяти, к советскому нижнему 1 белью связан с особым моментом истории, когда, с одной 1 стороны, уже сформировался некоторый разрыв с советским] прошлым, а с другой стороны, еще сохраняется достаточно; воспоминаний для того, чтобы их можно было проговорить, 1 и есть желание их проговаривать.

-целью выставки являлась демонстрация и непро-говоренной стороны советского быта и жизни людей, о которой, тем не менее, людям есть что сказать. Любопытно, что у организаторов выставки были проблемы с ее открытием: смущала тема, да и открытие было намечено на предпраздничный (в тот момент) день, 6 ноября 2000 года - канун революционных праздников. Стратегия препятствующих открытию выставки напоминала попытку нанести травму самому белью, которому было отказано в праве быть выставленным уже в качестве музейного экспоната, места памяти.

Когда время превращается в историю, то оно вспоминается часто по-разному эмоционально окрашенным. С какой точки зрения выставка говорила о советском прошлом? Какие эмоциональные категории сопровождали вывод в дискурс советского нижнего белья? По мнению аналитиков и журналистов, выставка показала советское прошлое в . - не только физические, но и символические объекты и образы, в которых кристаллизуются наиболее значимые воспоминания нации. См.: Нора П. Франция - память СПб-Изд-во Санкт-Петербургского университета, 1999. О концепциях памяти см.: sherman D The Emergence of Commemorations. Introduction // Sherman D.J. The Construction of Memory in Internal Prance. Chicago: University of Chicago Press. P. 1-12.

Для них XX век - эпоха всемирного торжества капитализ-ia и "интернациональной коммерческой культуры джинсов и ока-колы" (это уже цитата из каталога выставки. Коммента-ий автора. - О. Г.). В пику законам "общества потребления1 эторы выставки делают попытку по-другому взглянуть на шетский опыт, альтернативный западному>391. Западная ин-ллектуальная мысль критикует капиталистическую систему юизводства. Российские интеллектуалы берут на вооружение марксизм для анализа социалистического общества и также его критикуют.

Эмоциональные категории и выставки амбивалентны. С одной стороны, современное искусство предполагает критическое отношение к экспонируемому предмету, некотою долю цинизма (именно так был воспринят показ одного самых интересных объектов выставки, выразивших квинтэссенцию советского нижнего белья - огромных, старых, старательно перештопанных панталон) и иронию. С другой стороны, от выставки исходит теплое отношение к показанным вещам, точно такое, какое описано в статье Екатерины Деготь о вещи-товарище, тексте, идеология которого совпадает с идеей и концепцией выставки. Вещь здесь предстает теплой, дружественной, не озабоченной своим внешним обликом, честной, правдивой, одушевленной, близкой и понятной -именно так к ней относятся организаторы выставки.

Интересно, как воспринимают выставку иностранцы: понятны ли им советские вещи? Логика экспозиции показывает общие тенденции в истории быта СССР и Запада, и не все, что было представлено, оказалось для них шокирующим или незнакомым. Вильфрид Экштайн отмечает, что в Германии можно было наблюдать схожий тип повседневности, в котором разрешались темные чулки, но не губная помада392. Пришедшие на выставку немцы находили аналогии с германским нижним бельем: <...>Ромер Ф. Байковые пакгялоны Софьи Власье-вны // http.7/itogi.ru/pttper2000.nsf/ArticIe/ ItOgL2000J l_l0_160401.html>выставку и ждали чего-то абсолютно другого, разумеется, удивлялись тому, что там много вещей, которые совершенно понятны. <...> Мне какие-то люди, жившие, скажем, в I Германии в 50-е годы в бедной семье, говорили, что что-то \ есть общее и для них понятное>393. Даже если выставленные вещи могли быть людям из определенных классов других обществ, эмоциональные категории, переживания, связанные с бельем, мог понять лишь советский человек, живущий в системе координат, в которой существует советское нижнее белье.

Выставка вызвала много откликов посетителей и записей в книге отзывов. В этом смысле она довольно успешно сыграла на ностальгии по советскому. Переосмысление прошло удачно. Одно из наиболее характерных высказываний: 394. Если следовать тезису Меркель о том, что музеефикация - один из способов преодоления травмы или драмы советского нижнего белья, постсоветский человек получил возможность пережить боль и стыд, проговорив их вместе с организаторами выставки, и освободиться от травмы. Глядя на нижнее белье, мы смотрим на самих себя и осмысляем то, что раньше вытеснялось из сознания и повседневности. Теперь нижнее белье и таким образом освободили.

История нижнего белья... // imp: //\vmv.svoboda.org/programs/or/2001 /ог.040101 shtml 5W Отзыв посетителя выставки г-. Заключение

Книга представляет собой рефлексию социолога о советском обществе, культуре потребления и тела в нем. Когда возникла идея книги, мода на только начиналась и я исходила из желания показать, что социолог может сделать с таким нетипичным для социологии объектом, как нижнее белье. Среди важных для социолога вопросов, обсуждаемых в книге, - взаимодействие общества и индивида, институционального и индивидуального уровней социальной реальности; исследование вещей, которые уже социологии и их роли как ценностей общества, социальных различий и посредников в повседневном взаимодействии; универсальность и его логики; интерпретация понятия как структурирующих восприятие схем реальности, социальная дифференциация в и формирование советского среднего класса; современного потребителя и особенности культуры потребления. Одна из задач книги состояла в том, чтобы на примере нижнего белья показать, каким образом незначительные феномены культуры можно вписать в эти .

Другая задача состояла в том, чтобы предложить одну из моделей изучения советского общества, выбранную среди нескольких моделей, - , обращающейся к политическому измерению советского общества, , исследующей повседневную жизнь, и синтетической -конфигурации первой и второй моделей. В книге выбран третий подход, советское общество рассматривается с нескольких точек зрения: идеологии, повседневной жизни и материале-

>ы. Казалось бы, такой подход оптимален: в совет-1 оком обществе нижнее белье было , тлозво- \ ляющей высветить расхождения идеологии и повседневной реальности. Этот скрытый и самый близкий к телу предмет! делает видимыми трудности советского человека в его взаи-1 модействиях с общественной системой. В то же время, в по-1 следние годы идеологии и повседневности, I структур и людей вызывает критику у ученых, которые пред-1 латают говорить более о идеологии на) повседневную жизнь395.

Следующая задача состояла в том, чтобы пристально рассмотреть феномен нижнего белья и понять, почему оно вызывало сильные эмоции у советского человека. Ответ на этот вопрос лежит в плоскости конфигурации соотношения общественного и частного, индивидуального и коллективного, регламентируемого и дозволенного, доступного и недоступного в советской культуре: нижнее белье государству, воплощало все признаки от человека массовой вещи, телу продукта социалистической промышленности. Самодельные вещи были особенно близки человеку, они могли быть символическим жестом, заменившим , , противостоянием конформизму, вызовом обществу396.

За бельем стоит тело, которое стало между государством и человеком, между стыдом и удовольствием, объектификацией и приведением к стандарту, которому человек иногда сопротивлялся, когда эти стандарты ему не подходили. Глядя на советское белье, можно сказать, что победу в баталиях одерживал человек. В конечном итоге, за бельем стоит именно человек и его ментальность. Ментальность, которая была сформирована социализмом, ценностями

См., например: тихомирова а. Социалистический проект и женская одежда как объект проекции в ГДР (на примере журнала ) //Теория моды. Одежда, тело, культура 2007 ывч С 233-250.

"* Вайяв П... генис а. Потерянный рай... М: Иерусалим, 1983. С 14.

и практиками, принятыми в нем, с его склонностью к взаимозависимости и дружбе, примату человеческих отношений над вещественными, целомудренностью и стыдливостью, теплотой и искренностью. Ментальность, характеризующаяся влечением ко всему импортному при подозрительном отношении к западным вещам, стремлением при критике накопительства, умением сделать , почти сакральным отношением к новым вещам и строгой сексуальной моралью.

В заключение вернемся к вопросу о моде на сегодня. Сегодня культура потребления современной России испытывает переход от рынка продавца к рынку покупателя, от общества дефицита к обществу потребления, происходящий теперь ремонт и переделка уже не связаны с продлением жизни вещей, в постсоветском контексте ремонт скорее связан с попытками расставания с советским - материальной средой, ценностями, практиками, эмоциями и переживаниями. Парадоксально, но одновременно наблюдается ностальгия по советской материальной культуре. Молодежь активно использует советскую символику в одежде, следует моде на ретро, носит значки с героями советских мультфильмов, олимпийским мишкой и портретом Юрия Гагарина, покупает печенье и мороженое . Дизайнер Денис Симачев выпустил олимпийки с надписью . Советские вещи подвергаются музеефикации - организуются выставки, такие как или выставка подарков советским вождям.

Раскритикованное советское общество сегодня становится предметом позитивных воспоминаний. Нередко позитивные воспоминания связаны с той сферой, в которой советского человека считали депривированным, - сферой потребления. В постсоветской России становится брендом, торговой маркой, нагруженной позитивными ассоциациями. Для старшего поколения позитивные ассоциации связаны с их молодостью, часто они объясняются фразой: . Для поколения ~ с детством, весельем пионерского лагеря и коллективных игр во дворе. Для них эти вещи - попытка получить то, чего не имели родители, и желание 397. Восприятие этого бренда молодым поколением, очевидно, очищено от опыта переживания советского времени, для них вещи - модные, в ярких упаковках, с надписью - имеют мало общего со скромными вещами советской цивилизации. Это говорит о том, что советские вещи никуда не делись. Они прижились и стали частью идентичности нового постсоветского человека.

5,7 Об этих значениях советской символики в моде для поколения 30-летних говорит Денис Симачев в интервью газете : signer n. Between Hermes and Burberry: The USSR is back (at least on Clothing Racks) // New York Times. 2007.27 November / http://www.nvtimes.com/ 2007/1 l/27/world/europe/27designer.htmJ?_r=l&bp-8coref-slogin8cpagewanted=print

Библиография

Литература

Адорно Т., Хоркхаймер М. Диалектика просвещения; Философские фрагменты. М.; СПб.: Медиум: Ювента, 1997. 311 с
2. Андерсон Б. Воображаемые сообщества. М.: Канон-пресс-Ц, 2001. 286 с
3. Барт Р. Мифологии. М.: Изд-во Сабашниковых, 1996. 312 с
4. Бартлетт Дж. Давайте оденем их в беж: мелкобуржуазный мирок официального социалистического костюма // Теория моды. Одежда, тело, культура. № 3. 2007. С. 187-232.
5. Бахтин М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. Мл Художественная литература, 1990. 543 с
6. Богданова Е. Газетные жалобы как стратегии зашиты потребительских интересов. Позднесоветский период // Телескоп: наблюдения за повседневной жизнью петербуржцев. 2002. № 6. С 44-48.
7. Богданова Е. Советская традиция правовой защиты, или В ожидании заботы // Неприкосновенный запас 2005. № 1 (39). С 76-83.
8. Бодрийяр Ж. Система вещей. М.: Рудомино, 1999.222 с
9. Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. Мл Добросвет, 2000.387 с
10. Бойм С. Общие места. Мифология повседневной жизни. М.: Новое литературное обозрение, 2002. 320 с.
11. Бурды П. Практический смысл. СПб.: Алетейя, 2001. 562 с
12. Буровик К. А. Родословная вещей. М.: Знание, 1985. 224 с
13. Вайль Я., ГеиисА. 60-е: Мир советского человека. Ann Arbor Ardis, 1988. 339 с
14. Вайнштсйн О. : портниха как культурный герой в Советской России // Теория моды. Одежда, тело, культура. 2007. Jfc 3.
С. 101-126.
15. Вайнштсйн О. Б. Полные смотрят вниз. Идеология женской телесности в контексте российской моды // Художественный журнал. 1995. >* 7.
С. 49-53.
- wtn.nOE НИЖНЕЕ БЕЛЬЕ: МЕЖДУ ИДЕОЛОГИЕЙ И ПОЕСЕДНННОгД
16. Вайнштейн О. Б. Улыбка чеширского кота: взгляд на российскую щл ницу // Женщина и визуальные знаки / Ред. А. Альчук. М.: Идея-npteJ 2000. С. 30-40.
17. Всолен Г. Теория праздного класса. М.: Прогресс, 1984. 367 с.
18. Вещи и люди в советской и постсоветской культуре / Под ред. О, Вне! ской. Новосибирск: Изд-во НГУ, 2005. 163 с.
19. Волков В. В. Концепция культурности, 1935-1938 гг.: советская цившщ> зация и повседневность сталинского времени // Социологический жур* j нал. 1996. № 1-2. С. 194-214.
20. Волков В. В. О Концепции практик (и) в социальных науках // Социологические исследования. 1997. >fe 6. С. 9-24.
21. Воронина Г. Советский Красный Крест и борьба за в 1930-е гг. // История повседневности. Сборник научных работ. СПб.: Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2001. С 132-149.
22. Герасимова V. Массовое жилищное строительство и изменения в повседневной жизни горожан // Телескоп: наблюдения за повседневной жизнью петербуржцев. 1998. № 3. С. 23-32.
23. Герасимова К Советская коммунальная квартира как социальный инсга* тут: историко-социологический анализ. Дисс на соиск. уч. степ. канд. социологических наук. СПб., 2000. 182 с.
24. Герасимова Е> Чуйкина С Общество ремонта // Неприкосновенный запас. № 2. 2004 / http://magazines.russ.ru/nx/2004/34/ger85.html
25. Гидденс 9. Трансформация интимности. Сексуальность, любовь и эротизм в современных обществах. СПб.: Питер, 2004. 208 с.
26. Гирц К. : В поисках иитерпретативной теории культуры // Антология исследований культуры. Т. 1: Интерпретаций культуры. СПб.: Университетская киша, 1997. С. 171-202.
27. Голомшток И. Тоталитарное искусство. М.: Галарт, 1994. 296 с
28. ГолооЬаан В.Ь\ Люди и вещи // Социологический журнал. 2000. № 1/2. С 58-66.
29. Гораяик Л. Антресоли памяти. Воспоминания о костюме 1990-го года // Новое литературное обозрение. 2007. № 84. С. 581-620.
30. Гофман А. В. Мода и люди: Новая теория моды и модного поведения. М.: Наука, 1994. 159 с.
31. Гофман И. Представление себя в повседневной жизни другим. М.: Каной-Пресс-Ц. Кучково поле, 2000. 304 с
32. Градскова Ю. В. : Обзор описаний идентичности. М., 1999. 156 с.
133. Градскова Ю. : тендерный анализ репрезентаций женской телесности в годы культурной революции // Репрезентации телесности: Сборник статей / Под ред. Г. Зверевой. М.: Изд-во РГГУ, 2004. С. 148-160. 34. Гурова О. Идеология потребления в советском обществе // Социологический журнал. 2005. № 4. С. 117-131 35. Гурова О. Западные вещи для советского человека. Культурные интерпретации импорта в Советской России в 1960-е годы // : Повседневность как текст по-американски и по-русски / Под ред. Т. Д. Бенедиктовой. М.: Издательство Московского университета, 2004 / http://www.philol.msu.ru/~discours/objatpdf 36. Гурова О. Идеология тела в советской культуре середины XX века // Репрезентации телесности: Сборник научных статей / Под ред. Г. Зверевой М.: Изд-во РГГУ, 2003. С. 181-193.)7. Гурова О. Нижнее белье в советской культуре: особенности приватной вещи // Журнал социологии и социальной антропологии. 2004. № 2. Vol.VII. С. 99-115. Ю. Гурова О. От товарища к товару: предметы потребления в советском и постсоветском обществе // / Под ред. О. Ечевской. Новосибирск: Изд-во НГУ, 2005. С. 40-58. 9. Гурова О. Продолжительность жизни вещей в советском обществе: заметки по социологии нижнего белья // Неприкосновенный запас 2004. № 34. С. 78-84.). Гурова О. : нижнее белье и идеология моды в Советской России в 1950-60-е годы // Тендерные исследования. № 10. 2004. С. 154-165. I. Гурова О. Чулки : нижнее белье и репрезентации тела в советской культуре // Теория моды. Одежда, тело, культура. 2007. Весна (No 3). С. 265-287... Дашкова Т. Визуальная репрезентация женского тела в советской массовой культуре 30-х годов // Логос 1999. ЛЬ 11-12, С 131-155.
43. Дашкова Т. : политика социального моделирования в женских журналах 1930-х годов // Новое литературное обозрение. 2001. № 50. С. 184-192.
44. Дашкова Т. Любовь и быт в кинофильмах 1930 - начала 1950-х годов // История страны / История кино / Под ред. С Секиринского. М., 2004, С. 218-234.
45. Дашкова Т. Норма versus роман: формулы любви в советском кинематографе 1930-х годов. Доклад на конференции . Москва. Институт европейских культур. 25 декабря 2001 г.
46. Дашкова Т. Идеология в лицах. Формирование визуального канона в советских женских журналах 1920-1930-х годов // Культура и власть в 1 условиях коммуникационной революции XX века / Под ред. К. Аймер-махера, Г. Бордюгова, И. М. Грабовского. М., Аиро-ХХ, 2002. С. 103-130.
47. Деготь Е. Русское искусство XX века. М.: Трилистник, 2000. 224 с.
48. Деготь Е. От товара к товарищу. К эстетике нерыночного предмета // Логос. 2000. № 5-6. С. 29-37.
49. Деготь Е.} Пепперштейн П. Диалог о стыде // Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки. М., 2000. С. 48-56.
50. Демиденко Ю. Эволюция белья: 1910-1930-е гг. // Хармсиздат представляет: Советский эрос 20-30-х годов. Сборник материалов. СПб., 1997. С. 117-121.
51. Демиденко Ю. Краткий курс истории белья Советского Союза // Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки. М., 2000. С. 20-37.
52. Дзеконьска-Козловска А. Женская мода XX века. М.: Легкая индустрия, 1977. 294 с.
53. Дубин Б. Быт, бытовщина, обыденщина. К исторической социологии повседневности в России. Сообщение на семинаре в Русско-французском центре социальных и гуманитарных наук. Москва. Апрель. 2001.
54. Дуглас М. Чистота и опасность. М.: Канон-пресс-Ц, Кучково поле, 2000. 288 с.
55. Жармухамедова Ж. Идеология в образах: визуальная репрезентация женщины в советских женских журналах 50-60-х годов // www.takaya.by
56. Зайончковская Ж. А. Демографическая ситуация и расселение. М.> 1991. 132 с.
57. Захарова Л. : О советской моде эпохи // Неприкосновенный запас. 2006. № 1.
http://magazines.russ.ru/nz/2006/1 /za24.html
58. Захарова Л. Советская мода 1950-60-х годов: политика, экономика, повседневность // Теория моды. Одежда, тело, культура. 2007. № 3. С. 55-81.
59. Зиммель Г. Мода // Зиммель Г. Избранное. Т. 2. М.: Юрист. 1996, С. 266-291.
60. Золотоносов М. Слово и тело. Сексуальные аспекты, универсалии, интерпретации русского культурного текста XIX-XX веков. М.: Ладомир, 1999. 830 с.
16] Ильин В. И. Государство и социальная стратификация советского и постсоветского обществ J 917-1996. Опыт конструктивистко-структуралис-тского анализа. Сыктывкар: Сыктывкарский университет, 1996. 349 с. 62. Ильин В. И. Поведение потребителей. Сыктывкар: Сыктывкарский университет, 1998 63. Кибалова Л., Гербенова О., Ламарова М. Иллюстрированная энциклопедия моды. Прага, 1987. 608 с. 64, Кимерлинг А. Платформа против калош. Стиляги на улицах советского города // Теория моды. Одежда, тело, культура. 2007. № 3. С. 81-99.
65. Кирсанова Р. Костюм в русской художественной культуре XVIII - первой половины XX в. Автореф. дисс на соиск. уч. степ, кандидата искусствоведения. М., 1995. 35 с.
66. Кнабе Г. С. Вещь как феномен культуры // Музеи мира. М., 1991. С. 111-141.
67. Козлова Н. Н. Горизонты повседневности советской эпохи. (Голоса из хора). М.: Институт философии РАН, 1996. 216 с
68. Козлова Н. Н. Методология анализа человеческих документов // Социологические исследования. 2004. № 1. С. 14-26.
69. Козлова Н. Н. Социально-историческая антропология. М.: Ключ, 1998. 192 с.
70. Козлова Н. Н. Советские люди. Сцены из истории. М.: Изд-во , 2005. 544 с.
71. Кононова И., Самсонадзе И. Женщина и ее платье. Россия. Век XX. М.: Агентство моды , 2000. 160 с.
72. Корбен А. Ароматы частной жизни // Новое литературное обозрение. 1988. №43. С. 60-86.
73. Корнай Я. Дефицит. М.: Наука, 1990. 608 с.
74. Натур Б. // Неприкосновенный запас. 2004. Часть 1. № 2(34). С. 5-19.
75. Левина Н. Повседневная жизнь советского города: нормы и аномалии. СПб.: Журнал , Издательско-торговый дом , 1999. 320 с.
76. Левина Н. Б. Энциклопедия банальностей. Советская повседневность: контуры, символы, знаки. СПб.: Дмитрий Буланин, 2006. 444 с.
77. Левина Н" Чистиков А. Обыватель и реформы. Картины повседневной жизни горожан. СПб.: Дмитрий Буланин, 2003. 344 с.
78. Левина Н. Б., Шкаровский Н. В. Проституция в Петербурге (40-е гг. XIX в. -40-е гг. XX в.). М.: Прогресс-Академия, 1994. 222 с.

моды. Одежда, тело, культура. 2007. № 3: С. 251-270.
92. Осокина Е. А. За фасадом : распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации, 1927-1941. М.: РОССПЭН, 1997. 271 с.
93. Память о блокаде: Свидетельства очевидцев и историческое сознание общества: Материалы* и исследования / Под ред. М. В. Лоскутонон. М.: Новое издательство, 2006. 392 с
94. Паперный В. Культура Два. М.: Ноное литературное обозрение, 1996. 384 с
95. Ппаггенборг Ш. Революция и культура): Культурные ориентиры в период между Октябрьской революцией и* эпохой сталинизма! Пер. а нем. СПб.: Нева, 2000. 415 с.
I
96. Подорога В. Феноменология тела. Введение в философскую антропологию. М.: Ad Marginem, 1995. 339 с
97. Рот-Ай К. Кто на пьедестале, а кто в толпе? Стиляги и идея советской в эпоху // Неприкосновенный запас. 2004. № 4. С. 26-33.
98. Роткирх А. Советские культуры сексуальности // В поисках сексуальности / Под ред. Е. Здравомысловой, А. Темки ной. СПб.: ЕУСПб, 2002. С. 128-171.
99. Рыклин М. Тела террора // Вопросы литературы. 1992, Ш 1. С. 130-147.
100. Салтыков А. Б. Опыт социологического изучения посуды // Декоративное искусство. 1973. № 3. С. 30-32.
101. Серто М. де. Хозяйство письма- (Из книги ) // Новое литературное обозрение. 1997. Ж 28. С. 29-46.
102. Стриженова Т. К. Из истории советского костюма, Щ 1972. 318 с.
103. Тевено Л. Какой дорогой идти?7/ Журнал социологии и социальной антропологии. Т. 3. 2000. № 3. С. 84-Ш.
104. Тихомирова А. В 280 км от Москвы: особенности моды и практик потребления одежды в советской провинции. (Ярославль, 19604980-е годы) // Неприкосновенный запас 2004. IQIHMQj.
105. Тихомирова А. . Социалистический проект ^ женская одежда как объект проекции в ГДР (на примере журнала // Теория моды. Одежда, тело, культура. 2007. Ж1 3. С 233-250.
106. Тихомирова А, Советское в постсоветском: размышления о гибридно сти современной российской культуры потребления одежды // Неприкосновенный запас 2007. j4 истории нравов. Буржуазный век. М.; Терра-Тепа. Республика* 1996. 441 с
о м. История сексуальности. Том 1. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. М.: Касталь, 1996. 448 с.
114. Фуко М. История сексуальности - III: Забота о себе. Киев: Дух и литера; Грунт, М.: Рефл-бук, 1998. 288 с
115. Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М.: Ad Marginem, 1999. 480 с.
116. Хархордин О. Обличать и лицемерить. Генеалогия российской личности. СПб.: Летний сад, 2002. 507 с.
117. Хархордин О. Прагматический поворот: социология Л. Болтански и Л. Тевено // Социологические исследования. 2007. N> 1. С 32-42.
118. Хархордин О. Фуко и исследование фоновых практик // Мишель Фуко и Россия / Под ред. О. Хархордина. СПб.: Летний сад, 2001. С. 46-81.
119. Чуйкина С : официальные я неофициальные нормы половой морали в советском обществе 1930-1980-х годов // В поисках сексуальности / Под ред. Е. Здравомысловоп, А. Темкиной. СПб.: Дмитрий Буланин, 2002. С. 99-128.
120. Чуйкина С. Жизненные траектории дворян в советском обществе Ленинград 1920-30-х годов. Лисе, на соиск. уч. степ. канд. социологических наук. СПб., 2000. 179 с.
121. Шпаковская Л. Социологический подход к антиквариату // Социологические исследования. 2000. № 2. С. 101-108.
122. Элиас Н. О процессе цивилизации. Т. 1. М.; СПб., 2001.332 с.
123. Экштайн В. Предисловие // Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки. М., 2000. С. 4-5.
24. Эпштейн М. Игра в жизни и в искусстве // Эпштейн Михаил. Парадоксы новизны. М.: Советский писатель, 1988. С. 276-303.
125. Эткинд А. Эрос невозможного. История психоанализа в России. М.: Гнозис, 1994. 376 с.
126. Яшина Л. Мода глазами социолога: результаты эмпирического исследования // Журнал социологии и социальной антропологии. 1998. Т. 1. №2. С. 120-131.
127. Althusser L. Ideology Interpellates Individuals as Subjects // Identity: A Reader /ed. P. du Gay at al. L: SAGE Publ., 2000. P. 31-38.
128. Appadurai A. Introduction: Commodities and the Politics of Value // The Social Life of things. Commodities in Cultural Perspective /ed. A. Appadurai Cambridge UP, 1996. P. 3-63.
129. Aries P., Duby G. (eds.) A History of Private Life. P. 1. Camb., Mass, London: The Belknap Press of Harvard UP, 1987.670 p.
130. Arnold R. Fashion, Desire and Anxiety. Image and Morality in the XX, h century. Rutgers UP, 2001. 144 p.
I. gajjes к# e. Technology and legitimacy: Soviet Aviation and Stalinism in the 1930$//Technology and Culture. 1976. № 17. P. 55-81. 132. Banting M., Kelly C, Riordan J. Sexuality // Russian Cultural Studies. An Introduction. Ed. by Kelly C. & D. Sheppherd, Oxford UP, 1998. P. 311-133. Barbalet J. M. Emotion, Social Theory and Social Structure: A Macrosocio-Iogical Approach. Cambridge: Cambridge University Press, 1999.210 p. 34. Barnard M. Fashion as Communication. London 8c New York: Routledge, 1996. 186 p. 15. Bartky S. Foucault, Femininity and Modernization of Patriarchal Power, Feminist Philosopies: Problems, Theories and Applications / ed. by Janet A. Kourany et al. (NewYork: Harvester Wheatsheaf, 1993). P. 103-118.
ltf. Barthes R. The Fashion System. California: University of California Press, 1990. 351 p.
137. Bartlett D. Let Them Wear Beige: The Petit-Bourgeois World of Official Socialist Dress // Fashion theory. 2005. Vol. 8. Issue 2. P. 127-164
138. Berdahl D. Goodbye Lenin, Aufwiedersehen GDR: On the Social Life of
Socialism. Paper presented at 2006 REEEC Annual Conference : the Effacement of Postmodern Culture // Feminist Cultural Studies / Ed. T. Lovell. Vol. II. Aldershon E. Elgani 1995. P. 358-390.
142. Bordo S. Reading the Slender Body // Feminism and Philosophy /ed. M. Vetterling-Braggin et al. 1995. P. 467-488.
143. Bordo S. Unbearable Weight Feminism, Western Culture and The Body. University of California Press, 1993. 362 p.
144. Boym S. Common places. Mythologies of Everyday Life. Cambridge, Mass. Harvard University Press, 1994. 229 p.
145. Bourdieu P. Distinction: a Social Critique of the Judgement of Taste. London Routledge 8c Kegan Paul, 1984. 613 p.
146. Bressler K. et al. A Century of Lingerie Revealing the Secrets and Allure of XXth century Lingerie. Great Britain: Chartwell Books Inc., 1997. 144 p.
147. Buchli V. An Archeology of Socialism. Oxford, NY: Berg, 2000. 228 p.
148. Burke P. Varieties of Cultural History. Cambridge Ithaca, NY Polity Press Cornell University Press, 1997. 246 p. 149. Certeau M. de The Practice of Everyday Life. Minneapolis (Minn.) Vmved sky of Minnesota Press, 1998. 292 p. 150. Chartier R. Cultural History. Between Practrdes and Representations. Cam-1 bridge Polity Press, 1988. 209 p. 151. Chen T.M. Dressing for the Party: Clothing, Citizenship, and Gender-for* matron in Mao's China II Fashion Theory. 2001. VoL 5. Issue 2. P. 143-172, 152. Chemin K. The Obsession. Reflections on the Tyranny of Slendemess. (London: Harper & Row, 1981. 206 p. 153. Clancy D. Costume since 1945. Couture, Street Style and Anti-fashion. New York; Drama Publishers, 1996. 224 p. 154. Conquest R. The Great Terror. Stalin's purge of the Thirties, h.: Macmill-an, 1968. 633 p. 155. Connikie Y. Fashion of a Decade. The 60s. London: B.T. Bastford, 1990. 156. Craik J. The Face of Fashion: Cultural Studies in Fashion. London & NY: Routledge, 1994. 249 p.
157. Crane D. Fashion and its Agendas. Class, Gender and Identity in Clothing, <
Chicago and London: The University of Chicago Press, 2000. 294 p. 158. Crane D. Gender and Hegemony in Fashion Magazines: Women's Interpretations of Fashion Photographs II Sociological quarterly. 1999. Vol. 40. № 4. P. 541-563.
159. Style and Socialism. Modernity and Material Culture in Post-War Eastern
Europe. Ed. by S.E. Reid & D. Crowley. NY: Berg, 2000. 256 p. 160. Cunnington W., Cunnington P. The History of Underclothes. London &
Boston: Faber & Faber, 1981. 185 p. 161. Dunham V. S. In Stalin's Time. Middleclass values in Soviet Fiction. Cambridge: Cambridge UP, 1979. 288 p.
162. During S. (ed.) Cultural Studies. Reader. London: Routledge, 1999. 478 p.
163. Ellas N. The Civilizing Process. Oxford: Blackwell, 1994. 558 p.
164. Entwisde]. The Fashioned Body. Fashion, Dress and Modern Social Theory. Cambridge: Polity Press, 2000. 258 p.
165. Ewing E. Dress and Undress. A History of Women's Underwear. London: B.T. Bastford Ltd, 1978. 191 p.
166. Ewing E. Revised by Mackreli A. History of XXth Century Fashion. London, 2001. 320 p.
167. Featherstone M. The Body in Consumer Culture // The Body: Social Process and Cultural Theory /Eds. M. Featherstone, M. Hepworth & B. Turner. London: SAGE, 1991. 408 p.
Featherstone M. Postmodernism and Aestheticization of Everyday Life // Modernity and Identity, /ed. S. Lash, J. Friedman. Oxford & Cambridge: Blackwell, 1993. P. 265-290. 169. Featherstone M. Undoing Culture. Globalization, Postmodernism and Identity. London, Thousand Oaks & New Delhi: Sage Publications, 1995. 178 p. j70. Featherstone M. (ed.) Body Modification. London: Sage Publications, 2000. 347 p.
171. Fields J. An Intimate Affair. Women, Lingerie, and Sexuality. Berkeley, Los Angeles, London: University of California Press, 2007. 376 p.
172. Fitzpatrick S. Everyday Stalinism. Ordinary Life in Extraodinary Times: Soviet Russia in the 1930s. NY, Oxford: Oxford UP, 1999. 288 p.
173. Stalinism. New Directions / Ed. by Sh. Fitzpatrick. L & NY, 2000. 396 p.
174. Garcelon M. The Shadow of the Leviathan: Public and Private in Communist and Post-Communist Society // Public and Private in Thought and Practice: Perspectives on Grand Dichotomy /ed J, Weintraub and K. Kumar. The University of Chicago Press, 1997. P. 303-332.
175. Giddens A. Modernity and Self-identity. Self and Society in the Late Modern Age. Cambridge: Polity Press, 1991. 256 p.
176. Gronow J. Caviar with Champagne: Common Luxury and the Ideals of the Good Life in Stalin's Russia. Berg Pub Ltd, 2003. 196 p.
177. Gronow J. The Sociology of Taste. London & New York: Routledge, 1997. 199 p.
178. Guenther I. Nazi Chic?: Fashioning Women in the Third Reich. Berg, 2004. 499 p.
Habermas J. The Structural Transformation of the Public Sphere: An Inquiry into a Category of Bourgeois Society. Cambridge, Mass.: The MIT Press, 1991. 301 p.
Hankiss E. East European Alternatives. Oxford Clarendon Press, 1990.319 p. Haug W.F. Critique of Commodity Aesthetics. Appearance, Sexuality and Advertising in Capitalist Society. Polity Press, 1986.185 p.
182. Hebdidge D. Subcultures. The Meanings of Style. London: Methuen, 1979, 195 p.
183. Hughes T.P. The Evolution of Large Technological Systems // The Social Construction of Technological Systems /ed. W.E. Bijker, T.P. Hughes, T. Pinch, London, 1994.405 p.
184. Kharkhordin O, The Collective and the Individual in Russia. Berkeley: California UP, 1999, 406 p.
185. Kharkhordin O. Reveal and Dissimulate: A Genealogy of Private Life in Soviet Russia // Weintraub J., Kumar K. (eds.) Public and Private in Thought
179.
180. 181.
and Practice: Perspectives on a Grand Dichotomy. Chicago: University of Chicago Press, 1997. P. 333-363.
186. Kopytoff Y. The Cultural Biography of Things: Commoditization as Process // The Social Life of Things /ed. A. AppaduraL Cambridge: University Press, 1996. P. 64-95.
187. Latour B. Laboratory life: the Construction of the Scientific Facts. Prince-1 ton: Princeton UP, 1986. 294 p.
188. Ledeneva A. Russia's Economy of Favours* Cambridge: Cambridge UP, 1998. 235 p.
189. Lury C. Consumer culture. London: Polity Press, 1996. 273 p..
190. Lyon M., Barbalet J.M. Society's Body: Emotion and the of 1 Social Theory // Embodiment and Experiece. Cambridge University Press, 1994. P. 48-67.
191. Mennell S. Norbert Elias: Civilization and the Human Self-images. Oxford: Black-well, 1992. 339 p.
192. Merkel L Consumer Culture in the GDR, or How the Struggle for Antimo-dernity Was Lost on the Battleground of Consumer Culture // Getting and Spending. European and American Consumer Societies in the Twentieth Century. Cambridge: Cambridge University Press, 1998. P. 281-300.
193. Merkel I. From Stigma to Cult. Changing Meanings in East German Consumer Culture // The Making of the Consumer. Knowledge, Power and Identity in the Modern World. Ed. by Trentmann F. Oxford, New York: BERG PubL P. 249 - 270.
194. Millar J. The Little Deal: Brezhnev's Contribution to Acquisition socialism // Slavic Review. 1985. № 44. P. 694-706.
195. Morel' J. Lingerie Parisienne. New York St Martin's Press, 1976. 87 p.
196. Naiman E. Sex in Public. The incarnation of Earlier Soviet Ideology. Princeton: Princeton UP, 1999. 307 p.
197. Nettleton S., Watson J. The Body in Everyday Life // The Body in everyday life. Routledge, 1998. 308 p.
198. Paillochet C. Unmentionables. The Allure of Lingerie. Berlin: Taco, 1987. 125 p.
199. Paulicelli E. Fashion under Fascism. Beyond the Black Shirt Oxford, New York: Berg, 2004. 227 p.
200. Reddy W.M. Against Constructionism: The Historical Ethnography of Emotions // Current Anthropology. 1997. № 38. P. 327-351.
201. Reid S.E. Gender and Destalinization of Consumer Taste in the Soviet Union // Gender and Consumption. Domestic Cultures and the Commercialization of Everyday Life / Ed. by Casey E. & L. Martens. Ashgate, 2007. P. 49-78.
202. Ribeiro A. Dress and Morality. London: ВТ Batsford, 1986. 192 p.
i, pjttersporn G. Stalinist Simplification and Soviet Complications, Social Tensions and Political Conflict* in the USSR 1933-1953. NY: Harwood Academic Publishers, 1991. 334 p. 204. Saukko P. Doing Research in Cultural Studies. An Introduction to Classical and New Methodological Approaches. London: SAGE, 2003. 219 p. 205. Schneider J. In and Out of Polyester: Desire, Disdain and Global Fibre Competition // Anthropology Today. 1994. Vol. 10. So 4. P. 2-10. 206. Scott J. Seeing like a State: How Certain Schemes to Improve the Human Condition Have Failed. New Haven, CT: Yale University Press, 1998. 251 p.!07. Sherman D.J. The Construction of Memory in mterwar France. Chicago: University of Chicago Press. 448 p. 08. Shilling C. The Body and Social Theory. London, 2003. 238 p. 09. Shilling C. Two Traditions in the Sociology of Emotions // Emotions and Sociology. Ed. by Barbalet J.M. Oxford: Blackwell Publishing, 2002. 175 p.
210. Shlapentokh V. Public and Private Life of the Soviet People: Changing Values in Post-Stalin Russia. New York: Oxford University Press, 1989. 281 p.
211. Skocpol T. Sociology's Historical Imagination // Vision and Merjod in Historical Sociology /ed. T. Skocpol. Cambridge: Cambridge UP. P. 1-21.
212. Solomon S.G. Soviet Hygiene and Soviet Publis Health, 1921-1930 // Health and Society in Revolutionary Russia. Bloomington and Indianapolis: Indiana UP. 1990. P. 175-199.
213. Solomon S.G. Soviet-German Syphilis Expedition: Scientific Research on National Minorities // Slavic Review. 1993. Vol. 52. № 2. P. 204-232.
214. Steele V. Fashion and Eroticism. Ideals of Feminine Beauty from Victorian Age to the Jazz Age. NY 8c Oxford: Oxford UP, 1985.327 p.
215. Steele V. Fetish. Fashion, Sex and Power. New York, Oxford: Oxford University Press, 1996. 243 p.
216. Stitziel J. Fashioning Socialism. Clothing, Politics and Consumer Culture in East Germany. Oxford, New York: Berg. 260 p.
217. Storr M. Classify Lingerie // Feminist Review, № 71,2002. P.I8-36.
218. Stuart M.L., Janovicek N. Slimming the female body?: Re-evaluating Dress, Corsets, and Physical Culture in France, 1890~1930s // Fashion Theory. Vol. 5. Issue 2. P. 173-194.
219. Summers L. Bound to Please. A History of Victorian Corset Oxford, New York: Berg, 2001.302 р.
220. Temkina A., Rotkirch A. Soviet Gender Contract and Their shifts in Contemporary Russia // Idantutkimus. 1997. № 4 /
221. Thesander M. The Feminine Ideal. Reaktion books, 1997. 228 p.
; ine Masque of Femininity. The Presentation of Woman in ay Life, London: SAGE, 1995. 160 p.
223. Thevenot L. Le Regime de Familiarite: Des Choses en Persona*//Gc 1994. Nb 17. P. 72-101.
224. Thevenot L. Pragmatic Regimes governing the Engagement with the W< // Knorr-Cetina K., Schatzki & T. Eike v. (eds.) The Practice Turn in i temporary Theory. London: Routledge, 2001. P. 56-73.
225. Timasheff N. The Great Retreat the Growth and Decline of Commi in Russia. NY: Dutton & Co, 1946. 470 p.
226. Vainshtein O. Female Fashion, Soviet Style: Bodies of Ideology // Ri Women. Culture / Goscilo H., Holmgren B. (eds.) Indiana UP, 1996. P. 94.
227. Veillon D. Fashion under the Occupation. Berg, 2002.205 p.
228. Vigarello G. Concepts of Cleanliness: Changing attitudes in France since the Middle Ages. Cambridge: Cambridge UP, 1988. 256 p.
229. Williams R. Culture and Society 1780-1950. Columbia University Press, 1983. 549 p.
230. Wilson E. Adorned in Dreames. Fashion and Modernity. LA, Berkeley: California UP, 1985. 290 p.
231. Wilson-Kovacs D. The Fall and Rise of Erotic Lingerie // Dress to Impress. Ed. by Wffliam J. Keenan. Oxford, NY: Berg, 2001. РЛ59 - 177.
232. Yurchak A. Everything Was Forever, Until It Was No More. The Last Soviet Generation. Princeton UP, 2006. 331 p.
233. Zdravomyslova E., Voronkov V. The Informal Public in Soviet Society: Double Morality at Work // Social Research. VoL 69. № 1. Spring. 2002. P. 49-69.
Источники
234. А А Итоги чистки швейной фабрики // Работница. 1934. № 2. С. 15.
235. А Аш-на. Выставка тканей // Работница. 1935. № 11. С 13.
236. Альбом мод. Осенне-зимний сезон 3936/1937. М.: Госторгиздат, 1936. С 2-10.
237. Анисимова С В школе кройки и шитья // Работница. 1925. № 3.
238. Антипова А. И. Конструирование и технология корсетных изделий. Учебник для средних и профессиональных училищ. М.: Легкая п пищевая промышленность, 1984. С 3-19.
239 - Антропова М. Гигиенические требования к детской одежде // Работница. 1952. №5. С 28-29.
240. Аркин Д. Культура жилища // иошш-аш.
HI Архангельский Д. Химические ткани // Работница № 4. 1957. С 29.
242. Барышникова В. И., Шершнева Jl.IL Мы шьем одежду. М.; , 1978. 104 с
243. Белье мужское, женское и детское. Техническое описание швейных изделий. М.: Госторгиздат, 1940. 68 с.
1244. Бинкаускене Э. Домоводство. Учебник для 5-8 классов. Каунас Государственное издательство педагогической литературы, 1963. 323 с 245. Борисенко М., Яковенко А. Товары, которые украсят наш быт // Работница. 1958. № 6. С. 9.
246. Брейтман М. Гигиена повседневной жизни. Л_ - Ленинградская правда, 1930. 64 с.
247. Бродский Я, и др. Текстильщик. История, быт, борьба. М_* Красный агитатор, 1925. 388 с.
248. Бурделов Ф. С. За культурный быт. Ижевск Удгиз, 1934. 39 с
249. Быт / Стыд. Стенд выставки . 7/11/2000 - 31/01/2001. Санкт-Петербург.
250. В гостях у советских моряков // Работница 1957. № 10. С 32.
251. Воспоминания артековца Юрия Кретова. 1958 год // Артековская библиотечка / http://artekoA^etcjii/0l958jIcJitml
252. Гигиена и здоровье рабочего и его семьи. Сталинград: Борьба, 1925. С 7-12.
253. Голикова И. Как одеваться девушке // Работница. 1958. № 3. С 32.
254. Голыбииа А. Вкус и мода. ML, 1974. 360 с
255. Гуревич СА Личная гигиена Л.: Ленинградский дом санитарного просвещения, 1947. 30 с
256. Деготь Память тела. Концепция проекта // . Санкт-Петербург. Ноябрь 2000 г. - январь 2001 г.
257. Для лета. (Из польского журнала ) // Рабогнила. 1966. № 4. С. 32.
258. Домашнему мастеру. Советы // Наука и жизнь. 3966. № 1.
259. Домашнему мастеру. Советы // Наука и жизнь. 3974. № 2. С 303.
260. Домашнему мастеру. Советы // Наука а жизнь. 1974. № 4. С 151.
261. Домашнему мастеру. Советы // Наука и жизнь. 1976. № "8. С 142.
262. Домашнему мастеру. Советы // Наука и жизнь. 3979. №3. С 88.
263. Дорецкий Н" Васильева Т. Покупателю об одежде. М, 1975.88 с 264 Дубянская М. Гигиена постели // Гигиена и здоровье рабочей семьи.
1926. № 15. С. 5.
265. Лубянская М. Личная гигиена. Ночной отдых // Гигиена и здоровье рабочей семьи. 1926. № 9. С. 11.
266. Ершова М. За чистое тело и гигиеническую одежду // Здоровый культурный быт. Сборник статьей. М.; Л.: Государственное учебно-педагогическое издательство, 1931. С. 44-52.
267. Если Вы располнели // Работница. 1966. № 7. С. 30-31.
268. Ефремова Л. Внешний облик советского человека. Искусство и быт. Альманах. Вып. 1. М., 1963.
269. Жилина Л., Фролова Н. Проблемы потребления и воспитания личности. М., 1969. 174 с.
270. Жуков Н. Воспитание вкуса. Заметки художника // Новый мир. 1954. № 10. С. 159-179.
271. Жуков Н. Поговорим о вкусах // Работница. 1956. № 4. С. 29-30.
272. Зайончковская Ж. А. Демографическая ситуация и расселение. М., 1991. 130 с.
273. За культуру на производстве и в быту // Работница. 1936. № 14. С. 3.
274. Зотов К. Памятка беременной колхозницы. Плакат. М., 1936 г.
275. Ильина М. В чем красота // Работница. 1927. № 37. С. 15-16.
276. Как быть чистым без бани // Гигиена рабочего и его семьи. 1923. № 3. 15 октября. С. 14.
277. Как стирать белье // Работница. 1924. № 3. С. 30-31.
278. Каким должен быть текстильный рисунок // Работница. 1931. № 52-53. С. 3.
279. Какой цвет вам идет? // Работница. 1969. № 5. С. 32
280. Кантор В. И. Культура в быту. М.: Профтехиздат, 1963. С. 26.
281. Кантор К. Красота и польза. М.: Искусство, 1967. 312 с
282. КарбовскаяВ. Зоологическая продукция // Работница. 1950. № 9. С. 29.
283. Катаев Е. С., Галиуялина И. И. Из истории развития текстильной и легкой промышленности. Ульяновск: УлГТУ, 1997. 75 с.
284. Каталог моделей корсетных изделий, женского белья и постельных принадлежностей. Минск: Мин-во бытового обслуживания населения СССР, 1979. 34 с.
285. Кашкадамов В. Гигиена и здоровье рабочей семьи. 1923. № 3. С. 14,
286. Киреева Е О культуре одежды. Л., 1970. 160 с.
287. Корсетные изделия. Экспресс-информация. Серия: ассортимент и мода за рубежом. 1977 г. М., 1976. 32 с.
288. Крапива // Работница. 1957. № 1. С. 28.
289. Крутикова И. Мода-69 // Работница. № 2. 1968. С. 31.
290. Крянникова 3. Мастера культуры // Работница. J 936. № 14, С. 6-7.
291. Кулябко-Сучкова Е. Как скроить и сшить белье. Л., 1931. 32 с.
292. Кутузов И. Текстильщики и Октябрь // Бродский Н. и др. Текстильщик. История, быт, борьба. М.: Красный агитатор, 1925. С. 29-33.
293. Ликвидируем отставание в хлопчатобумажной промышленности // Работница. 1938. № 20. С. 7.
294. Лин И. В чем красота // Работница. 1926. № 27. С. 15.
295. Лютович Л. А. Соблюдайте личную гигиену. М., 1936. 56 с.
296. М. К. // Работница. 1928. № 38. С. 7.
297. Маленькие хитрости // Наука и жизнь. 1970. № 3. С. 158.
298. Мерцалова М. Что чересчур, то плохо // Работница. 1964. № 11. С. 30.
299. Метод конструирования мужского белья. М.: ЦБНТИ. 1984. 92 с
300. Методические рекомендации по направлению моды в СССР на 1977 год. Ч. II. Швейные и корсетные изделия. М.: Мин-во легкой промышленности СССР, 1975. С. 3,42-43.
301. Мода, костюм, шитье. Белье и вышивки. 1917. № 4-6. С. 13.
302. Мосбелье. Издание треста . Осень-зима 1936-37.
303. Мурманцева В. Советские женщины в Великой Отечественной войне. М.: Мысль, 1974 / http://www.a-z.ru/women/texts/murman 1 г-17.htm
304. Направление моды в корсетных изделиях в 1974 году. Ростов-на-Дону: Министерство бытового обслуживания населения. Ростовская опытно-техническая лаборатория головных уборов и корсетных изделий, 1973. 26 с.
305. Ногин В. О текстильной промышленности // Работница. 1923. № 7. С. 18.
306. Ноневич АН. Гигиена повседневной жизни (жилище и одежда). Киев: Научная мысль, 1929. 40 с
307. Об одежде и модах // Работница. 1924. № 3. С. 30-31.
308. Обновление женской одежды. М.: Министерство бытового обслуживания населения, 1971. 40 с.
309. Общественное / Частное. Стенд выставки . 7.11.2000-31.01.2001. СПб. Петропавловская крепость.
310. Отнесу белье в прачечную // Работница. 1970. № 5. С. 28.
311. Отдыхающая. Как тетка Авдотья в трусах ходила (Шутка) // Работница. 1925. №17. С. 3 (обложка).
312. Память тела. Нижнее белье советской эпохи. Каталог выставки.
М.у2000. 162 с
313. Полезные советы. Сыктывкар: Сыктывкарское книжное издательство. 1977. 163 с. I
314. Поликовская Е. Как красиво одеваться // Работница. 1954. № 4. С. 29-30.1
315. Полуэктова Н. Каким должен быть текстильный рисунок // Работнц*1 ца. 1934. № 13. С. 3
316. Пономарева В. Для полных женщин // Работница. 1961. № 9. С. 30.
317. Последите за собой, пожалуйста! // Работница. 1961, № 5. С 27,
318. Последите за собой, пожалуйста! // Работница. 1964. № 31. С, 31.
319. Последите за собой, пожалуйста! // Работница, 1966. № 6, С, 30,
320. Пупарева Г. Личная гигиена трудящегося. М.: Госуд, медицинское над* | во, 1932. 15 с.
321. Работница. 1926. № 1.
322. Работница. 1926. № 2,
323. Работница. 1937. № 5. С. 19.
324. Работница, 1964, № 31.
325. Работница, 1968. № 1, С. 24.
326. Работница и физическая культура // Работница. 1924, № 5, С. 30,
327. Рекомендации по оформлению женского белья. М.: ЦНИИТЭИлег-пром, 1978. 17 с.
328. Речь товарища Сталина на Первом всесоюзном совещании стахановцев // Работница, 1935. No 20. С. 3-4.
329. Седова И. Дадим стране больше товаров отличного качества // Работница. 1950. № 6. С. 4.
330. Семашко Н. А. Гигиена в быту. М.: Центржилсоюз, 1930, 46 с,
331. Семенова Б. Художник-консультант Общесоюзного Дома моделей // Работница. 1950. № 9. С. 27,
332. Семенова Е. Последите за собой, пожалуйста! // Работница. 1964. № 5. С. 31
333. Советская женщина. 1956, № 4. С. 46-47,
334. Соловьев В. К здоровой жизни на селе, М: Долой неграмотность, 1925. 65
335. Степ. К-на // Работница, 1923, № 12, С, 36-37.
336. Строгав Н. Памятка продавцу бельевых товаров, М.: Госторгиздат, 1937. 40 с.
337. Сулима-Самойло А. Режим чистоплотности. Гигиена и здоровье рабочей семьи. 1928. Апрель. С. 6.
8. Трикотаж и белье. Товароведение и сортоведение мануфактурных, трикотажных и галантерейных товаров. Вып. 4. М.; Л.: Снабтехиздат, 1932. С. 4-5,
339. Триста полезных советов / Сост. Н. В. Федорова. Ижевск: Удмурт, кн. изд., 1960. 200 с.
340. Троцкий Л. Вопросы быта. Эпоха и ее задачи Малин: , 1923. 116 с.
341. Троцкий Л. Основные вопросы промышленности. М.: Изд-во , 1923. 84 с.
342. Федерольф А. Личная гигиена рабочего. Как жить - чтобы быть здоровым. М.: Изд-во высшего совета физической культуры, 1926. 31 с
343. Черданцева Л. Легкая промышленность в третьей пятилетке // Работница. 1939. № 16. С. 5.
344. Шибаев А. На фронте рационализации // Работница. 1927. № 38. С. 18.
345. Шибаев А. Ситцевая пятилетка (текстиль в пятилетке) // Работница. 1929. № 38. С. 4-5.
346. Эльтман. По-настоящему бороться за качество продукции // Работница. 1931. № 52-53. С. 2.
347. Юные работницы строят новый быт // Работница. 1924. № 2. С. 13.
348. Юрина М. Культура и красота // Работница. 1936. №11. С. 17.
349. Юрина М. Еще раз о красоте и культуре // Работница. 1936. № 18. С. 17.
350. Юрина М. Платьев много, а выбрать нечего // Работница. 1937. № 3. С. 15.
351. ЯкубЭ. О новом советском костюме // Работница. 1936. V- I. С. 18.
352. Яковлева Е. Выдумка, терпение, труд // Работница. № 7, 1956. С. 18-19.
353. Brigitte. 1953. № 15. Р. 8.
354. Brigitte. 1953. № 15, Р. 15.
355. Exter A. On the Structure of Dress // Zaletova L. Revolutionary Costume. Soviet Clothing and Textiles of the 1920s, NY: Rizzoli Publications, 1989. P. 171.
356. Peacock J. The Complete Fashion Sourcebook, London, Thames & Hudson,
2005. 423 p.
357. Signer N. Between Hermes and Burberry: The USSR is back (at least on Clothing Racks) // New York Times. 2007.27 November. l/27/world/europe/27des%ner.htn?l?_r=: 1 &hp=&oref=sbgin&pae\vanted=prmt
358. Stepanova V. Today's Fashion is the Worker's Overall // Zaletova L. Revo-lutionary Costume. Soviet Clothing and Textiles of the 1920s. NY: Rizzolt Publications, 1989. P. 173-174.
Художественная литература
359. Аксенов В. В поисках грустного беби. Книга об Америке. New York: Liberty Publishing House, 1987. 351 с.
360. Битов А. Пушкинский Дом. М.: Изд-во Ивана Лимбаха, 1999. 560 с.
361. Булгаков М. Мастер и Маргарита // Булгаков М. Собр. соч.: В 10 т. Т. 8. М.: Голос, 1999. 592 с.
362. Булгаков М. Театральный роман // Булгаков М. Собр. соч.: В 10 т. Т. 5. М.: Азбука классика, 2002. 608 с.
363. Вайль П., Генис А. Потерянный рай. Эмиграция: попытка автопортрета. М.; Иерусалим, 1983. 112 с.
364. Веллер М. Легенда о родоначальнике фарцовки Фиме Бляйшице // Веллер М. Легенды Невского проспекта. М.: Фолио, 2006. С. 7-35.
365. Генис А. Сладкая жизнь. М.: Вагриус, 2004. 352 с.
366. Довлатов С. Собрание сочинений. Том 1. СПб: Азбука, 1999.400 с
367. Довлатов С. Собрание сочинений. Том 3. СПб: Азбука, 1999. 464 с.
368. Зощенко М. Избранные рассказы и повести. 1923-1956. Л.: Советский писатель, 1956. 584 с.
369. Пильняк Б. Голый год // Избранные произведения. М.: Художественная литература, 1976. 702 с.
370. Рыбаков А. Дети Арбата. М.: Советский писатель, 1987. 480 с.
Словари
371. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. СПб.: Диамант, 1996 / www.slova.ru.
372. Крысий Л. Толковый словарь иноязычных слов. М., 1998. С. 332.
373. Словарь Академии Российской. Часть II. 1809. СПб.: Издательство академии наук. Переиздан: Изд-во при ун-те Оденсе, 1971. С. 1064.
374. Словарь современного русского литературного языка. Т. 5 / Под ред. В. Н. Чернышева. М.; Л., 1956. С. 490, 1225.
375. Словарь современного русского литературного языка. Том 15 / Под ред. О. Качевской и Е. Толи кип о ii. М.; Л., 1963. С. 1060.
376. Словарь Ушакова // http://ushdict.narod.ru/032/w09876.htm, http:// ushdict.narod.ru/043/w 13087. htm
377. Толковый словарь русского языка / Под ред. Д. Н. Ушакова. М., 1934. С. 124.
378 Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного
ского языка. Т. 1. М., 1993. С. 94, 267. 379. Этимологический словарь русского языка / Под. ред. Н. М. Шанского, М., 1980. С. 89.
Рецензии
380. Андреева Л. История нижнего белья: ближе к телу. Ведущая В. Куллудон. . 01/04/2001. http://wvw.svoboda.org/ programs/or/2001/ог.040101.shtml
381. История нижнего белья: ближе к телу. Ведущая В. Куллудон. . 01/04/2001.
http://www.svoboda.org/programs/or/2001/ог.040101.shtml
382. Ромер Ф. Байковые панталоны Софьи Власьевны. http://itogi.ru/paper2000.nsf/Article/Itogi_2000_ 11 _ 10_160401.html
383. Сидлин М. Взгляд ниже пояса. .

Приложения

Классификация эволюции советского белья по Юлии Демиденко

1917-й - 1920-е годы

Что повлияло. Революция и гражданская война, НЭП, возникновение легкой промышленности, зарубежная мода.

Ассортимент. Женское: комбинации, панталоны, бюстгальтеры, корсеты, чулки, сорочки денные и ночные, нижние юбки, пижамы, чепчики. Мужское: кальсоны, нижние и верхние сорочки, ночные сорочки.

Материалы. Бязь, батист, шелк, шифон, крепдешин.

Цвет. Мужское и женское промышленного производства - белое, самошитое - какое придется. Индивидуальный заказ в период НЭПа - широкая гамма (зеленое, голубое, розовое, сомон).

Отделка. Строчка, вышивка, плиссе, кружево, воланы, ленты.

Производство. Домашнее изготовление, частные мастерские и артели, индивидуальный заказ в системе городской сферы обслуживания, первые государственные предприятия.

Новизна. Трусы и майки в качестве спортивной одежды, широкое распространение трикотажного полотна (для маек), появление женских трусов и плавок.

Тенденции. От аскетизма к роскоши, обильный декор в пору НЭПа, большая масса дореволюционного белья, особенно женского (приданое), появление государственного и машинного производства белья, возврат многих старых форм и традиций в период НЭПа (корсет, цвет, шелк), преобладание солдатского белья.

1930-е годы

Что повлияло. Становление отечественной легкой промышленности и промысловой кооперации; конец НЭПа, перевод экономики на военные нужды; карточная система с 1939 г. Иметь в виду: все корсетные изделия в довоенное и первое послевоенное время - в системе ггромкооперация, частных мастерских и т.п., но не в системе государственного производства (сложный и трудоемкий процесс); по дореволюционной привычке комбинацию носили поверх сорочки до конца 1940-х гг.

Ассортимент. Женское: сорочки, комбинации, панталоны, трусы, ночные сорочки, пижамы, бюстгальтеры, купальные костюмы. Мужское: кальсоны, трусы, ночные сорочки, нижние и верхние сорочки.

Материалы. Бязь, батист, шелк, шифон, крепдешин.

Цвет. Мужское и женское промышленного производства - белое, самошитое - какое придется. Индивидуальный заказ в период НЭПа - широкая гамма (зеленое, голубое, розовое, сомон).

Отделка. Строчка, вышивка, плиссе, кружево, воланы, ленты.

Производство. Артели, государственные предприятия, частный заказ в

системе государственной сферы обслуживания, домашнее изготовление. Новизна. Женские трусы, пояс для чулок сменил корсет окончательно,

мужские трусы - в разряд мужского белья. Тенденции. От роскоши к аскетизму предвоенных лет.

1940-е годы

Что повлияло. Вторая мировая война; присоединение Прибалтийских республик.

Ассортимент. Женское: трусы, панталоны, сорочки дневные и ночные, бюстгальтеры (1 вид). Мужское: нижние и верхние сорочки, кальсоны, трусы, майки, ночные сорочки (до войны).

Материалы. Хлопчатобумажные ткани, бязь, полотно, батист.

Цвет, Белый, для муж. трусов - черный.

Отделка. Вышивка, ленты, кружево.

Производство. Государственное промышленное производство, система промкооперации, домашнее изготовление.

Тенденции. Преобладание форменного мужского белья, интерес к вопросам конструирования и пошива муж. белья в спец. литературе; отказ от производства женского белья на время войны, от простоты к роскоши -трофейное белье и белье из Прибалтики в конце 1940-х гг.

1950-е годы

Ассортимент. Женское: сорочки денные (на бретельках и с круглым вырезом), ночные, комбинации (простые и фасонные - с отрезным передом, с прорезными боками, с боковым клешем и т.д.), бюстгальтеры (с этапными чашечками, с чашечками из двух частей, с вытачками и т.п.),

трусы, рейтузы (панталоны), плавки к купальному костюму. Мужское; сорочки верхние и нижние, трусы, пижамы.

Материалы. Мадаполам, шифон, нансук, батист, маркизет, маПн, крепдешин> сатин, ситец, льняное полотно, бязь, гринсбон, тик-лапик п др.

Цвет. Белый - в государственной промышленности и нежные пастельные цвета - в индивидуальном пошиве; в конце периода - отдельные очень насыщенные по цвету (черный, малиновый).

Отделка. Кружево, тюль, прошивки, ленты, вышивка, тесьма.

Производство. Государственные предприятия, домашнее изготовление> артели промкооперации.

Новизна. Сильная ориентация на Германию и Прибалтику; заметное расширение ассортимента белья; разработка собственных конструкций; освоение гос. предприятиями корсетных изделий; сильное влияние моды.

1960-е годы

Что повлияло. Фестиваль молодежи и студентов; Московский кинофестиваль; политика Хрущева (курс на контакты с Западом - на предприятия легкой промышленности начали поступать иностранные специализированные журналы и каталоги); возникновение явления дефицита.

Ассортимент. Женское: комбинации, ночные сорочки, бюстгальтеры (с притачной и цельнокроеной чашечкой разных видов); пояса (длинные, короткие и пояса-трусы), грации, купальники, планки к купальному костюму. Мужское: кальсоны (2 типа), планки (1 тип), сорочки нижние.

Материалы. Бязь, шифон, батист, мадаполам, полотно, атлас, дамкее, корсетная ткань, армюр, сатин, ПОПЛИН, дамаст, тик-ластик, дедерон, кап-рой и т.д.

Отделка. Кружева, тюль, лента подвязочная, гипюр, лента бельевая, поролон, лента бандажная и корсетная, тесьма, пластинки, косточки, чашечки* спиральки, крючки и петли, пряжки для бюстгальтеров и для чул-кодержателей, блочки, пуговицы и т.д.

Производство. Государственные предприятия, государственные ателье, индивидуальный пошив.

Тенденции. Сильные влияния зарубежной моды; отказ от панталон и поясов (начало); появление колготок; появление синтетических материалов; появление эластичных мужских плавок и эластичных купальных костюмов; начало использования трикотажа в женском нижнем белье; популярность комбинаций и полное вытеснение сорочки.

1970-е годы

Что повлияло. Первые загранкомандировки специалистов бельевой промышленности; строительство комбината в Лиепае (все для белья и отечественные эластичные материалы); большие поставки импортного белья (нефтедоллары и поставщики); усугубляется дефицит.

Ассортимент> Женское: комбинации, бюстгальтеры, грации и полуграции, трусы, панталоны, трикотажные сорочки, ночные сорочки, пижамы, пояса; купальные костюмы. Мужское: кальсоны, нательные сорочки, трусы и майки, пижамы, плавки.

Материалы. Бязь, шифон, батист, мадаполам, полотно, атлас, да массе, корсетная ткань, армюр, сатин, поплин, дамаст, тик-ластик, дедерон, капрон, эластик.

Отделка. Новые застежки для бюстгальтеров, кружево.

Производство. Государственные предприятия, государственные ателье, индивидуальный пошив.

Тенденции. Производство отечественных колготок и окончательный отказ от пояса; появление мужских трикотажных трусов; появление мужского и женского трикотажного белья в комплектах.

Список информантов

1 - женщина, 1937 г.р., среднее специальное образование

2 - женщина, 1934, высшее образование

3 - мужчина, 1934, высшее образование

4 - женщина, 1947, высшее образование

5 - мужчина, 1962, среднее образование

6 - женщина, 1947, среднее специальное образование

7 - женщина, 1953, высшее образование

8 - мужчина, 1937, высшее образование

9 - мужчина, 1963, высшее образование

10 - женщина, 1967, высшее образование

11 - женщина, 1961, высшее образование

12 - мужчина, 1959, высшее образование

13 - женщина, 1950, высшее образование

14 - мужчина, 1935, высшее образование

15 - женщина, 1935, высшее образование

16 - мужчина, 1920, среднее специальное образование

17 - женщина, 1940, среднее специальное образование

18 - мужчина, 1939, высшее образование

19 - женщина, 1971, высшее образование

20 - женщина, 1929, среднее специальное образование

НАЗАД