Александр ШИРОКОРАД. БИТВА ЗА ЧЕРНОЕ МОРЕ

Битва за Черное море / Александр Широкорад. - М: ACT: Транзиткнига, 2005. - 554, [6] с: 32 л. ил. - (Неизвестные войны).

ISBN 5-17-029680-0 (ООО <Издательство АСТ>) ISBN 5-9578-2054-7 (ООО <Транзиткнига>)

Книга посвящена военным действиям в Северном Причерноморье во время Великой Отечественной войны.

Подготовка вторжения в Крым, сражения за Днепро-Бугский лиман и Новороссийск, оборона Одессы и Севастополя, десанты в Керчи, Евпатории и Судаке - все эти события и стали <Битвой за Черное море>.

Книга будет интересна как специалистам, так и любителям военной истории.

От автора

<В России о Второй мировой войне говорят и пишут так, как если бы она кончилась вчера>. Эта шутка западных журналистов, появившаяся в Москве в конце 1960-х гг., весьма актуальна до сих пор.

Действительно, о Великой Отечественной войне в целом и о действиях на Черном море написаны тысячи книг и сняты сотни художественных и документальных фильмов. Печально лишь одно - если собрать их воедино и ввести в компьютер, то он неминуемо <сгорит>, ибо ни одна самая мощная информационная система не сможет обработать огромный массив столь противоречивой и лживой информации. Александр ШИРОКОРАД. БИТВА ЗА ЧЕРНОЕ МОРЕ

Битва за Черное море / Александр Широкорад. - М: ACT: Транзиткнига, 2005. - 554, [6] с: 32 л. ил. - (Неизвестные войны).

ISBN 5-17-029680-0 (ООО <Издательство АСТ>) ISBN 5-9578-2054-7 (ООО <Транзиткнига>)

Книга посвящена военным действиям в Северном Причерноморье во время Великой Отечественной войны.

Подготовка вторжения в Крым, сражения за Днепро-Бугский лиман и Новороссийск, оборона Одессы и Севастополя, десанты в Керчи, Евпатории и Судаке - все эти события и стали <Битвой за Черное море>.

Книга будет интересна как специалистам, так и любителям военной истории.

От автора

<В России о Второй мировой войне говорят и пишут так, как если бы она кончилась вчера>. Эта шутка западных журналистов, появившаяся в Москве в конце 1960-х гг., весьма актуальна до сих пор.

Действительно, о Великой Отечественной войне в целом и о действиях на Черном море написаны тысячи книг и сняты сотни художественных и документальных фильмов. Печально лишь одно - если собрать их воедино и ввести в компьютер, то он неминуемо <сгорит>, ибо ни одна самая мощная информационная система не сможет обработать огромный массив столь противоречивой и лживой информации.

Я сам с сожалением вспоминаю, как, будучи старшеклассником, а затем и студентом, собирал всю эту <макулатуру>, тщательно выписывая названия кораблей и частей, в надежде проследить их боевой путь. Увы, концы с концами не сходились.

Вот, например, я нашел воспоминания одесских подпольщиков, как они взорвали в Одессе немецкий эсминец. Позже об этом был снят художественный фильм. Я немедленно полез в западные справочники <Ленинки> и выяснил, что у немцев эсминцев на Черном море не было, а все румынские эсминцы остались целы. Тогда я был очень наивен и решил, что речь идет о трофейном эсминце, который немцы достроили в Николаеве. И попытался выяснить, что же там захватили немцы. Но материалы по деятельности немцев в Николаеве засекречены до сих пор.

Кстати, до сих пор, по прошествии 14 лет <демократии и гласности>, все отчеты и донесения командиров частей и

соединений кораблей, вахтенные журналы кораблей и другие служебные документы времен войны по-прежнему секретны.

И вот спустя почти 40 лет я написал монографию о войне на Черном море. Она основана на десятках ранее засекреченных советских документов и книг, немецких и румынских источников, а также на неподцензурных Москве книгах крымских историков.

Глава 1

МЯГКОЕ ПОДБРЮШЬЕ РОССИИ

Причерноморье с середины XVIII в. и до 1917 г. называли <мягким подбрюшьем> России. Западная граница была <грудью> нашей страны - оттуда враг мог идти самым кратким путем на центральные области России, и там всегда располагались самые мощные крепости и дислоцировалась большая часть войск.

А вот Причерноморье было самой незащищенной и уязвимой частью России. Так было с начала XVI в., и так остается поныне.

Триста лет почти ежегодно крымские татары нападали с юга на Малую, Белую и Великую Русь. Десятки миллионов русских людей было убито, а еще больше угнано в рабство. Невольничьи рынки в городах Крыма были, видимо, самыми большими в мире. Мальчишка, схваченный татарами на берегу Оки, мог оказаться в Стамбуле, Багдаде, Каире, а то и в далеком Китае или в тропиках Африки.

Великие князья московские и цари пытались откупиться от татар. Выплата дани Орде не прекратилась при Иване III, как утверждают официальные историки. Дань Крыму платили все наши правители вплоть до Екатерины II. Другой вопрос, что в татарских документах она называлась <данью>, а в русских - <подарками крымским ханам>. Только за первую половину XVII в. на эти цели было израсходовано из московской казны около 1 млн руб., т.е. в среднем по 26 тыс. руб. в год. Деньги по тем временам огромные - на них можно было построить четыре новых города.

Позже выплату дани Гиреям историки назовут <бахчисарайским аукционом>. Если русский царь платил больше, татары в тот год шли грабить Речь Посполитую, а если польский король платил больше, - то Орда шла к Оке.

Бывали случаи, когда турецкий султан, ведя войну с Персией или с австрийским императором, из политических соображений просил крымского хана повременить годика два с набегами на Русь и Польшу. До нас дошла грамота обиженного хана: <Как же я тогда смогу прокормить свой народ?>

Против крымских татар не помогали и несколько линий крепостей, соединенных <засечными линиями>.

Причина крылась в неверной стратегии русских царей. Оборона хороша только тогда, когда она непроницаема для противника или по крайней мере наносит ему значительный урон. Однако последнее справедливо только для цивилизованного противника. Для войны с татарами эффективной могла быть только наступательная тактика. Причем все нормы военного или международного права тут неприемлемы. Они годятся только для Европы, и дело тут не в расизме, а в здравом смысле. Возьмем для примера деревушку Артаньян на юге Франции. Из ее жителей в течение многих столетий воевало только одно семейство - дворяне д'Артаньяны, а прочие обитатели деревни только кормили их. Когда деревню занимали испанцы, жители кормили испанцев, и т.д. Поэтому убийство мирных жителей противоречило здравому смыслу, так сформировались нормы морали и права. Жители же селения, столетиями живущие разбоем, все являются разбойниками. Пресечь бандитизм временно можно, поставив рядом крепкий гарнизон, но, как только гарнизон уйдет, разбои возобновятся. Навсегда же покончить с разбоем можно, только уничтожив или выдворив из данного района все население.

Само по себе существование Крымского ханства противоречило теории марксизма, согласно которой в средние века существовало два класса - феодалы и крепостные крестьяне. Причем первые жили за счет непосильного труда вторых. Но Маркс утверждал это, имея в виду феодальные отношения в Западной Европе, а вот Ленин и К°, не мудрствуя лукаво, перенесли это положение на народы всего мира. Когда говорят <феодализм>, <капитализм>, <социализм> и т.п., автоматически подразумевается, что основной способ производства - феодальный, капиталистический или социалистический. В Крымском ханстве феодальный способ производства имел место, но он не приносил и половины валового дохода ханства. Основным способом производства был грабеж соседей. Такой способ производства не описан Марксом по той простой причине, что подобных государств в Западной Европе в XIII-XIX ее. вообще не было.

Вот, к примеру, Швеция и Русь вели между собой почти два десятка больших и малых войн. В ходе боевых действий обе стороны жгли и грабили деревни, насиловали женщин, убивали мирных жителей. Но все это были побочные продукты войны. Целью же ее было подписание мира, сопряженного с территориальными приобретениями, льготами в торговле и т.п. Средствами достижения мира были уничтожение вооруженных сил неприятеля и захват его крепостей. За несколькими годами войны между Швецией и Россией следовали лет 50 мира, а то и 100-200 лет. То же самое было и у других европейских государств, например у Франции и Испании.

Крымские же татары совершали набеги на соседей практически ежегодно. Они никогда не осаждали крепостей и вообще не стремились к генеральным сражениям с основными силами противника. Их стратегическая и она же тактическая цель войны - награбить и благополучно увезти награбленное. Регулярных войск крымские ханы практически не имели. Войско в поход собиралось из добровольцев. Как писал историк Д. И. Яровицкий: <Недостатков в таких охотниках между татарами никогда не было, что зависело главным образом от трех причин: бедности татар, отвращения их к тяжелому физическому труду и фанатической ненависти к христианам, на которых они смотрели, как на собак, достойных всяческого презрения и беспощадного истребления>*.

Историк Скальковский подсчитал, что общее число татар в XVIII в. в Крыму и ногайских степях составляло

* Яровицкий Д. И. История запорожских казаков. Киев: Наукова думка, 1990. Т. 1. С. 322.

560 тыс. чел. обоего пола или 280 тыс. мужского пола. Историк Всеволод Каховский полагал, что крымский хан для больших походов в христианские земли поднимал почти треть всего мужского населения своей страны.

А в середине XVI в. Девлет Гирей вел на Русь и по 120 тыс. чел. Таким образом, в разбоях участвовали не крымские феодалы, как утверждали советские историки, а собственно все без исключения мужское население Крыма. Это подтверждают запорожские и донские казаки, нападавшие на Крым во время походов хана на Россию. В Крыму они видели очень мало мужчин, кроме десятков тысяч рабов, угнанных из России, Украины, Польши и других стран.

Между прочим, Маркс и Энгельс не стеснялись называть крымских татар <разбойниками>. Но вот наши отечественные марксисты так и не решились выговорить это слово ни при Ленине, ни при Сталине, ни при Хрущева.

В апреле 1783 г. Екатерина II издала манифест <О принятии полуострова Крымского, острова Тамана и всей Кубанской стороны под Российскую державу>. В нем говорилось: <В прошедшую с Портой Оттоманскую войну, когда силы и победы оружия Нашего давали нам полное право оставить в пользу Нашу Крым, в руках наших бывший, Мы сим и другими пространными завоеваниями жертвовали тогда возобновлению доброго согласия и дружбы с Портою Оттоманскую, преобразив на тот конец народы татарские в область вольную и независимую, чтобы удалить навсегда случаи и способы к распрям и остуде, происходившим часто между Россиею и Портою в прежнем татар состоянии... Но ныне... по долгу предлежащего нам попечения о благе и величии Отечества, стараясь пользу и безопасность его утвердить, как равно полагая средством, навсегда отдаляющим неприятные причины, возмущающие вечный мир между империями Российскою и Оттоманской заключенный, который мы навсегда сохранить искреннее желаем, не меньше же и в замену и удовлетворение убытков Наших, решилися Мы взять под державу Нашу полуостров Крымский, остров Таман и всю Кубанскую сторону>.

Этот манифест окончательно покончил с татарскими набегами на Русь. Екатерина Великая блестяще закончила дело

Дмитрия Донского, Ивана III и Ивана Грозного. Екатерина писала, что по приобретении Крыма <исчезает страх от татар, которых Бахнут, Украина и Елисаветград поныне еще помнят>.

Замечу, что Крым был присоединен без единого выстрела. На полуостров были введены русские войска, но до боев не дошло. Дело решили миллионы русских золотых рублей, по воле императрицы потекшие широким потоком в бездонные карманы беев и мурз.

И далее Екатерина пыталась льготами и поблажками привлечь к себе татарскую часть населения Крыма.

Григорий Потемкин в ордере командующему русскими войсками в Крыму генералу де Бальмену от 4 июля 1783 г. указал: <Воля ее императорского величества есть, чтобы все войска, пребывающие в Крымском полуострове, обращались с жителями дружелюбно, не чиня отнюдь обид, чему подавать пример имеют начальники и полковые командиры>.

Потемкин пригласил на полуостров иностранцев - специалистов по садоводству, шелководству, лесному хозяйству, виноградарству. Увеличилась добыча соли. За 1784 г. ее было продано более 2 млн пудов.

В Крыму Потемкин создал <свободную экономическую зону>. По указу Екатерины II от 13 августа 1785 г. все крымские порты были освобождены от уплаты таможенных пошлин сроком на пять лет, а таможенная стража была переведена на Перекоп.

Екатерина запретила обращать простых татар в крепостных крестьян. Русские не вытесняли татар с их земель, а просто селились рядом на пустовавших землях. Все рабы-христиане были освобождены, а земли, возделанные самими татарами, занимали ничтожную часть Крыма. На конец 1783 г. в Крыму имелось 1474 поселения. Население обоего пола составляло всего 60 тыс. чел.

Итак, татары в Крыму получили те же права, что и остальные жители империи, но были избавлены от рекрутских наборов с 18 сентября 1796 г. и ряда других тягот. Никто не покушался на их веру, на их скот, на их земли. Но у них отняли самое главное их право - грабить соседей и торговать рабами. Этого они никогда не простят русским.

Указом Екатерины II от 22 февраля 1784 г. все татарские мурзы, улемы, а попросту каждый, кто носил саблю и орал, что он <балшой человек>, были приравнены к русскому потомственному дворянству. Крымским театром предоставлялось право разбирать взаимные тяжбы у улемов. Мусульманское духовенство навсегда освобождалось от уплаты податей. В начале XIX в. была подтверждена личная свобода крымскотатарского крестьянства. Согласно постановлению 1827 г., крымско-татарское население имело по закону право собственности на движимое и недвижимое имущество.

По данным А. Р. Андреевн, <с приходом в Крым русских на полуострове стало развиваться виноделие. В 1804 г. в Судаке, а в 1828 г. в Магараче под Ялтой открылись казенные учебные заведения виноделия и виноградарства. Было издано несколько указов, предоставлявших льготы липам, занимавшимся садоводством и виноградарством, им бесплатно передавались в потомственное владение казенные земли. В 1848 г. в Крыму было произведено 716 ООО ведер вина>*.

Крымские татары в начале XIX в. в основном занимались скотоводством - разводили лошадей, коров, волов, коз и овец. К середине XIX в. в Крыму было уже 12 суконных фабрик, значительно возросло производство зерна и табака. В первой половине XIX в. на полуострове добывалось от 5 до 15 млн пудов соли, которая отправлялась как во внутреннюю Россию, так и за границу. Ежегодно вывозилось до 12 млн пудов осетровой рыбы.

В 1828 г. в Крыму было открыто 64 предприятия обрабатывающей промышленности, а к 1849 г. их стало 114.

В 1826 г. была построена дорога от Симферополя до Алушты, в 1837 г. она была продолжена до Ялты, а в 1848 г. - до Севастополя. В 1848 г. на границе Южного берега Крыма и северного склона Крымских гор были сооружены Байдар-ские ворота, благодаря которым открылся короткий путь от Севастополя до Ялты.

Но вот началась Крымская война. 31 августа 1854 г. англо-французская армада из 89 боевых и 300 транспортных судов подошла к Евпатории, а на следующий день началась

* Андреев А. Р. История Крыма. М.: Межрегиональный центр отраслевой информатики Госатомнадзора России, 1997. С. 197-198.

высадка десанта. Главнокомандующий русскими силами в Крыму князь А. С. Меншиков имел свыше шести месяцев на подготовку к вторжению союзников, но практически ничего не делал. И Петр I, и Кутузов, отступая перед сильнейшим неприятелем, применяли <тактику выжженной земли>. По-следствия ее для неприятеля хорошо известны.

Но, увы, светлейший князь Меншиков был слишком галантным кавалером. Он дал возможность союзникам захватить в Евпатории 12 тыс. кубометров зерна, которые еще до войны были собраны для вывоза за рубеж. Этого зерна хватило союзникам на четыре месяца.

В XIX в. не существовало специальных десантных судов, и союзники с боевых кораблей и транспортов высадили сравнительно большую армию, но практически без обоза. То есть они могли провести успешное сражение у места высадки, что и сделали 8 сентября 1854 г. на реке Альме, но наступать они не могли, не имея достаточного количества лошадей и телег.

Район Евпатории - это одно из немногочисленных мест крымского побережья, удобных для десанта. Но от Евпатории до Севастополя по прямой около 80 км, а по дороге - более 120 км. Снабжение осаждающих Севастополь войск из Евпатории было крайне затруднительно, а то и невозможно. Таким образом, союзникам нужен был порт, приближенный к Севастополю на 15-30 км.

Главное же было в том, что в Евпатории нет закрытого от бурь и штормов порта и через месяц-другой осенние черноморские шторма в щепки разнесли бы <непобедимую армаду>. Вспомним, сколько английских кораблей погибло в течение зимы 1854/55 г. в закрытой Балаклавской бухте.

И тут на помощь союзникам пришли крымские татары. Сразу после высадки первого небольшого отряда в Евпатории английские офицеры увидели с пристани 350 татарских телег и несколько сотен лошадей. Видимо, кто-то заранее организовал сбор транспортных средств. Затем татары стали ежедневно пригонять в район Евпатории десятки, а то и сотни лошадей и телег.

Тут можно без преувеличения сказать, что татары спасли союзную армию и помогли ей обогнуть с юга Севастополь и получить отличные места стоянки для боевых кораблей и транспортов почти рядом с Севастополем.

Но еще до высадки союзников в Евпатории крымские татары начали массовый грабеж казенных учреждений, церквей, имений русского дворянства, да и простых людей - русских, греков и др.

Внимание всех царских и советских историков в Крымской войне было приковано к осаде Севастополя, где и решилась судьба войны. А вот нападения союзников на имения русской знати на Южном берегу Крыма остались без внимания. Зато ими буквально вопиют документы губернского архива за 1854-1855 гг. Бравые союзники грабили не менее лихо, чем немцы в 1941-1944 гг. Другой вопрос, что возможности у англичан и французов были куда меньшие.

Вот примеры. <25 июня 1855 г. целый эскадрон французской кавалерии был в Мшатке, 2 июля снова. Отсюда французы, числом в 140 человек, с двумя пушками под начальством генерала отправились в имение графа Перовского Мелас. Провожатыми были татары. Там они обедали, пили кофе и экономическое вино, взяли из экономии два плана и одну картину и ушли в Байдары>*. Взяли ценные вещи, картины и, разумеется, вино.

<6 июня французы пытались высадиться в Мухалатской бухте, но казаки вовремя открыли огонь. В то же время французы постоянно съезжали на берег за вином, обобрали имения князя Голицына (Форос), Перовского, графа Кушелева-Безбородко и др. Проводниками везде были татары...

18 июля имения графа Перовского Мелас, Сабурова - Ай-Юри и Кушелева-Безбородко - Мшатка были разграблены неприятелем. Мухалатские татары имения Шатилова держали в это время цепь и следили за казаками>**.

Как видим, там, где татары не могли грабить сами, они приглашали союзников, служили им наводчиками и стояли <на шухере>, благо, казаки неоднократно били союзное ворье.

* Известия таврической ученой архивной комиссии (год девятнадцатый). № 37 / под ред. правителя дел А. Маркевича, в Симферополе 6, 1905. С. 26. Книга эта аполитичная и предсташ!яет собой изложение губернских архивных дел без всяких комментариев и тем более без выводов. ** Там же. С. 27.

В конце концов император Николай I не выдержал и издал указ о выселении всех подозрительных жителей Крыма, особенно татар, в Курскую и иные губернии. Но из-за смерти императора было выслано чуть больше сотни татар. Либеральный же Александр II велел прекратить высылку, а после окончания войны объявил амнистию.

Чтобы понять события 1941-1944 гг., надо отметить не только татарский, но и итальянский вектор Крымской войны. Сардинский король Виктор Эммануил* объявил войну России и послал в Крым 18-тысячный корпус генерала Альфонса Ла Мармора. Проку от <макаронников> оказалось немного. В боях было убито 28 итальянцев и 151 ранен, зато заболевших насчитывалось несколько тысяч. Для сравнения, Франция потеряла в Крымскую кампанию 20 240 солдат убитыми и 75 375 умершими от болезней, Англия соответственно - 4602 и 17 225.

Что нужно было итальянцам в Крыму? Спору нет, королю и его премьеру графу Кавуру хотелось добиться благосклонности Англии и Франции в решении проблем на Аппенинском полуострове. Но главной причиной стала надежда приобрести Крым. Ведь после захвата крестоносцами в 1204 г. Константинополя в Крыму возникло несколько итальянских (в основном генуэзских) колоний - в Феодосии, Судаке, Балаклаве и др. И теперь итальянцы здраво рассудили, что если Англия и Франция хотят лишить русских военного флота на Черном море, то единственное реальное средство для этого - изъятие Крыма, а любой договор, лишающий Россию права содержать флот на Черном море, рано или поздно превратится в пустую бумажку.

После Октябрьской революции** татары попытались захватить власть в Крыму. 10 декабря 1917 г. в Бахчисарае был созван татарский курултай. Курултай сформировал <Крымско-татарское национальное правительство> под руководством

* В 1861 г. он станет королем объединенной Италии. ** Сейчас модно говорить <октябрьский переворот>. Давайте отделим мух от котлет. И 14 июля 1789 г. в Париже, и 7 ноября 1917 г. в Петрограде произошли перевороты, а взятие Бастилии и штурм Зимнего дворца были сами по себе скандальными опереттами. Однако обе даты стали началом величайших событий, в корне изменивших мировую историю.

муфтия Челебиджана Челебиева, которого позже сменил Джафер Сейдамет. Самозваное правительство сформировало <армию> из нескольких тысяч националистов. 21 декабря банда татар разоружила солдат береговой батареи в Евпатории. А 24 января 1918 г. татарская конница ворвалась в Севастополь. В ходе двух дней ожесточенных боев матросы Черноморского флота и солдаты Севастопольской крепости разгромили татар и выбросили их из города. Начальник штаба татарских формирований Ч. Челебиев был взят в плен и расстрелян матросами.

В Ялту, Феодосию и Евпаторию были отправлены боевые корабли, пушки которых отрезвили новоявленных претендентов на ханский престол. По железной дороге в Симферополь были отправлены отряды матросов, которые совместно с представителями русского населения очистили город от банд националистов. Джафер Сейдамет бежал в Турцию.

3 марта 1918 г. был подписан Брестский мир. Однако ни немцы, ни турки не прекратили боевых действий. 13 марта германские войска заняли Одессу. 17 марта германо-австрийские войска заняли Николаев. После небольших стычек германские войска прорвались через Перекопский перешеек и 25 апреля заняли Симферополь. Здесь под охраной германских войск образовалось новое крымское правительство.

Премьер-министром <Крымского краевого правительства>, а также министром внутренних и военных дел немцами был назначен татарский националист М. А. Сулькевич, а министром иностранных дел - уже знакомый нам Джафер Сейдамет.

В июле 1918 г. <правительственная> делегация посетила Берлин. Татары просили признать независимость суверенного <Крымского ханства> и, разумеется, денег. Но пока суд да дело, у немцев началась революция, и им стало не до ханов.

Через год после бегства врангелевских войск из Крыма 18 октября 1921 г. ВЦИК и Совнарком издали декрет об образовании Крымской АССР. Государственными языками Крымской АССР являлись русский и татарский. В основу административного деления автономной республики был положен национальный принцип: в 1930 г. были созданы национальные сельсоветы: русских - 207, татарских - 144, немецких - 37, еврейских - 14, болгарских - 9, греческих - 8, украинских - 3, армянских и эстонских - но 2. Кроме того, были организованы национальные районы. В 1930 г. было семь таких районов: пять татарских (Судакский, Алуштинский, Бахчисарайский, Ялтинский и Балаклавский), один немецкий (Биюк-Онларский, позже Тельманский) и один еврейский (Фрайдорфский). Во всех школах дети нацменьшинств обучались на своем родном языке.

Накануне Великой Отечественной войны крымские татары составляли менее одной пятой населения полуострова. Из 1 млн 126 тыс. жителей татар было 218 тыс. (19,4%), русских - 558 тыс. (50%), украинцев - 154 тыс. (13,7%), евреев - 65 тыс. (5,8%), немцев - 51 тыс. (4,6%) и т.д.

Глава 2

ЛИМИТРОФЫ -ВНЕБРАЧНЫЕ ДЕТИ ВЕРСАЛЯ

Подробное изложение последствий Версальского договора выходит за рамки нашей работы, но именно этот <разбойный мир> стал главной причиной Второй мировой войны. В истории неоднократно бывало, что победители навязывали побежденным несправедливые и оскорбительные условия мира. Но тут был особый случай. Ни Германия, ни Россия не были побеждены военной силой. Вина за развязывание мировой войны лежит в равной степени как на правительствах Германии и Австро-Венгрии, так и на правительствах Англии, Франции и России.

Бедственное положение, в котором оказались Германия и Россия в 1918 г., было связано с прошедшими там революциями, в ходе которых к власти пришли люди, не имевшие никакого отношения к развязыванию войны. Казалось, почему бы Англии, Франции и США не заключить честный мир без аннексий и контрибуций, к которому давно призывали большевистская и другиер Левые партии?

Увы, правительства Антанты даже не пригласили в Версаль представителей Советской России. Две великие державы, имевшие самые сильные в мире армии, Германия и Россия, были насильственно расчленены. Причем новые границы были установлены вопреки этническим границам расселения народов, вопреки воле народов, без учета исторических и культурных факторов. По словам В. И. Ленина, Версальский мир создал мировой порядок, державшийся на вулкане.

Рассмотрим в качестве примера пару <уродливых детищ>* Версальского пакта.

После 1945 г. в советской прессе о Финляндии появлялась лишь позитивная информация, и значительная часть нашего населения стала путать послевоенную, действительно мирную и демократическую Финляндию с Финляндией 1939 г. На самом деле тут разница такая же, как между Третьим рейхом и ФРГ 1960-1970-х гг.

К 1939 г. Финляндия представляла собой такое же фашистское государство, как Германия и Италия.

Либералы возмутятся: да как же Финляндию называть фашистской! Пардон, но если у нас официально фашистами считаются подростки, по дурости нацепившие на рукав свастику, то как именовать государство, сделавшее свастику своим символом** и имевшее ее на фюзеляжах своих самолетов и броне своих танков? Финляндия обладала и другими атрибутами фашистского государства. Были, например, свои эсэсовцы, их называли <шюцкоровцами>. Это название пошло от шведского слова - охранный корпус. А СС у немцев - это сокращение от слова - охранный отряд. Как видим, названия звучат по-немецки и по-шведски по-разному, а переводятся одинаково. Главное же то, что функции шюцкора и СС были тождественны: внутри страны - расправы с инакомыслящими, а в военное время - ведение боевых действий самостоятельно или совместно с армией. Кстати, СС и шюцкор активно сотрудничали. Так, только в октябре 1940 г. шюцкор направил в войска СС свыше 2 тыс. молодых финнов (большинство из них сложи* Выражение В. М. Молотова, произнесенное в октябре 1939 г. ** Финская и германская свастики имели небольшие отличия, известные лишь узким специалистам.

ло головы под Сталинградом). В самой же Финляндии отряды шюцкора еще в мирное время имели артиллерию, бронетехнику, легкие самолеты, боевые катера и корабли. Кроме шюцкора в Финляндии были другие военные организации, включая женские. В целом в военные организации страны был вовлечен больший процент граждан, чем в Германии или СССР.

Коммунистическая и другие левые партии к 1939 г. в Финляндии были запрещены, а их функционеры сидели в концлагерях. Первые концлагеря финны открыли в 1918 г., в СССР они появились в 1922 г., а в Германии - в 1933 г.

Был в Финляндии и свой фюрер - маршал Маннергейм. Любопытно, что если в Германии фюрером стал австрийский художник, то финский фюрер был шведским бароном, который к 1918 г. даже не знал финского языка.

Мне могут возразить, что свастика, шюцкор, туземный фюрер и концлагеря - это все внутреннее дело Финляндии, а не повод к войне. Ну а как быть с территориальными претензиями <великой Финляндии>? Так, в уставе молодежной организации <Синемуста> было записано, что финская граница должна проходить по Енисею. Мне возразят, мол, в <Синемуста> заправляли правые экстремисты. Действительно, территориальные претензии центристских партий были куда скромнее - вся Карелия, весь Кольский полуостров, часть Ленинградской, Вологодской и Архангельской областей. Территориальные же претензии левых партий были ограничены колючей проволокой концентрационных лагерей.

А теперь перейдем к Польше. Она тоже была создана не свободным волеизъявлением граждан, а серией войн с немцами, Литвой, петлюровцами, галичанами, Советской Россией и т.д. В результате слабости соседей их страны этнические поляки составляли в новом государстве лишь 60%. Но, согласно польским законам, неполяков в стране не было. Не было не только территориальных, но и культурных автономий. В стране началось преследование православных и протестантов.

Замечу, что польские паны ни в XIX в., ни при маршале Пилсудском не снимали лозунга: Польша <от можа до можа>, т.е. Польша от Балтийского моря до Черного.

В сентябре 1930 г. польский министр иностранных дел Залесский сказал президенту данцигского сената: <Данцигский вопрос может разрешить лишь польский армейский корпус>. И это говорилось о Данциге, который был населен немцами и несколько столетий принадлежал Пруссии, но волею Антанты был сделан <вольным городом>. Поляки неоднократно устраивали провокации (и военные, и экономические), чтобы спровоцировать захват <вольного города>. Польские политики открыто требовали присоединения к Польше <Восточной Пруссии и Силезии>. Несколько раз министр и даже президент страны называли Балтийское море <Польским морем>.

12 мая 1935 г. умирает местный фюрер маршал Пилсуд-ский. После него фактическим правителем Польши становится Бек*, который, будучи министром иностранных дел, значил куда больше, чем быстро сменявшиеся премьеры и президенты с труднопроизносимыми фамилиями. Поэтому западная пресса до сентября 1939 г. польское правительство именовало <правительством Бека>.

Как писал историк О. Райле: <Все больше и больше Бек склонялся к тезисам историка Адольфа Боженского, который провозглашал политику кровопролития как единственно верную для Польши. Он задумал с помощью держав Запада снова ввергнуть Европу в большую войну. Поскольку Пер* Юзеф Бек (1894-1944). К началу войны 1914 г. учился в коммерческой академии в Вене. В 1918 г. работал на Украине на польскую разведку. В 1921 г. майор Бек состоял на службе во II отделе польского генштаба (разведка). Имя его упоминалось в ноте Чичерина от 10 сентября 1921 г., адресованной польскому представителю в Москве Филипповичу: <Наше утверждение о том, что 2-й отдел польского генерального штаба давал организации Савинкова возможность посылать в Россию яд, основывается, между прочим, на документе за подписью майора генерального штаба Бека>. В 1923 г. французский генштаб установил, что сведения о вооруженных силах Франции, сообщаемые лишь представителям союзных армий, в том числе и польской, известны германскому штабу. А в 1924 г., по требованию маршала Фоша, военный атташе польского посольства в Париже полковник Бек вынужден был покинуть Францию. В начале 1932 г. полковник Бек был намечен польским правительством на пост посла в Париже, но французский МИД отклонил эту кандидатуру. Пилсудский в пику французам назначил Бека министром иностранных дел Польши.

вая мировая война дала Польше самостоятельность и вернула часть исконных польских земель, следовало надеяться, что другая большая война подарит Польше остальные территории, на которые она могла прилизать>*.

В ходе судетского кризиса 1938 г. Польша вместе с Германией потребовала раздела Чехословакии. В сентябре 1938 г. на Волыни прошли крупные маневры польской армии, в которых участвовали пять пехотных дивизий, одна кавалерийская дивизия, одна мотобригада и одна бригада легких бом-бардировщиков. Под прикрытием этих маневров польские войска стягивались к Тешину. На чехословацкой границе поляки развернули отдельную оперативную группу <Шленск> под командованием генерала В. Бортновского в составе 4, 21 и 23-й пехотных дивизий, Великопольской и 10-й моторизованных кавалерийских бригад. К 1 октября 1938 г. эта группировка насчитывала 35 966 чел., 270 орудий, 103 танка, 9 бронемашин и 103 самолета.

1 октября 1938 г. германские войска вступили в Чехословакию. Они беспрепятственно заняли не только Судетоне-мецкую область, но и ряд районов и городов, где почти не было немецкого населения.

По приказу своего правительства чехословацкие войска 1 октября начали отход с польской границы, а на следующий день польские войска оккупировали район Тешина, где на тот момент проживало 80 тыс. поляков и 120 тыс. чехов и словаков. Таким образом, Польша увеличила у себя процент неполяков, но зато за счет присоединения столь экономически развитого района производственные мощности ее тяжелой промышленности возросли почти на 50%.

К 1 сентября 1939 г. Польша имела территориальные претензии ко всем без исключения соседним странам: к буржуазной Литовской Республике, Германии, вольному городу Данцигу, оккупированной немцами Чехословакии и, разумеется, СССР. Не только правящие круги, но и офицерство, и интеллигенция, и католический клир, не говоря уж о лавочниках, считали Минск, Киев и Одессу исконно польскими городами.

* Райле О. Тайная война. Секретные операции абвера на Западе и Востоке (1921-1945). М: Центрполиграф, 2002. С. 97.

В Западной Европе <самостийные> государства, созданные на территории бывшей Российской империи, окрестили <лимитрофами> по аналогии с государственными образованиями по краям Римской империи*.

В Малой советской энциклопедии, изданной в Москве в 1928-1929 гг., говорится, что независимость государств-лимитрофов весьма относительная и они полностью зависят от Англии и Франции.

И действительно, с началом Второй мировой войны, когда Англия и Франция были лишены возможности поддерживать лимитрофов силой оружия, эти государства прекратили существование.

Полулимитрофной страной стало в 1918 г. и Королевство Румыния. В отличие от остальных лимитрофов, королевство существовало с 1866 г. Основателем династии был Кароль 1. Настоящее его имя Карл, он был представителем боковой (шведской) ветви немецких князей Гогенцоллернов. Когда в 1866 г. румынская знать предложила Карлу стать королем, тот служил в городе Кобленце капитаном в прусском драгунском полку.

В 1918 г. румынская армия силой захватила Трансильва-нию и Бессарабию, входившие в состав Австро-Венгерской и Российской империй. В итоге территория Румынии увеличилась в 2,3 раза - с 131 353 кв. км до 295 049 кв. км, а население в 2,7 раза - с 6,7 млн чел. до 18 млн.

Большинство жителей присоединенных областей не были румынами. Замечу, что присоединение Бессарабии к Румынии не было признано де-юре ни СССР, ни даже западными странами.

20 июля 1927 г. умер король Фердинанд I, племянник Кароля 1. По закону ему должен был наследовать 34-летний сын Кароль. Но, увы, о его похождениях можно было составить не один десяток детективных романов. Кароль страдал довольно редкой болезнью - приапизмом**, а также эротоманией. В довершение всего он был бисексуал. Видимо, на принца оказал дурное влияние его гувернер швейцарец Мерло, о гомосексуализме которого при дворе узнали слишком поздно.

В 1918 г. принц Кароль женился в Одессе на проститутке Иоане (Зизи) Ламбрино. Узнав о браке сына, король Фердинанд произнес единственное слово: <Негодяй>. Зизи выслали в Париж и пообещали платить ежемесячно солидное пособие, с тем чтобы она только не появлялась в Румынии, а принца отправили на гауптвахту на целых 75 суток.

Выйдя с гауптвахты, принц на время притих. И в 1921 г. он наконец-то составляет приличную партию - вступает в брак с греческой принцессой Еленой. Вскоре у них родился сын Михай. Но буквально через несколько месяцев - новый мезальянс! На автогонках эффектная женщина бросает в его машину букет цветов! Это была Елена Лупеску, которая затем оставалась рядом с Каролем до конца его дней.

В 1925 г. Кароль выехал в Лондон на похороны английской королевы Александры, где вновь сошелся с Лупеску и отказался возвращаться в Бухарест. В декабре того же года король Фердинанд лишил его права на наследование престола. Около четырех лет принц-плейбой Гогенцоллерн вместе со своей подругой прожил в Италии и Франции как обычный обыватель под именем Кароля Караимана. Среди прочих занятий бывшего принца - участие вместе с Еленой Лупеску в съемках американского кинофильма, посвященного его собственным амурным похождениям.

В итоге на престоле оказался сын Кароля шестилетний Михай I, при котором был назначен Регентский совет. Правление малолетки продолжалось только три года. В 1930 г. пришедшая к власти партия цэрэнистов пригласила на престол Кароля. Тот немедленно вернулся в Румынию и провозгласил себя королем Каролем II, а девятилетнему сыну в утешение присвоил титул <великого воеводы Алба-Юлии>.

Огромное влияние на внешнюю и внутреннюю политику королевства оказывала Елена Лупеску. Замечу, что законная жена короля Елена Греческая находилась в эмиграции. В результате интриг Лупеску в Румынии сменилось не менее двадцати правительств. В 1938 г. Кароль II отменил конституцию, распустил парламент и политические партии, провозгласив <королевскую диктатуру>. В этом же году министром обороны был назначен 56-летний генерал Йон Антонеску.

В начале 1940 г. появилась опасность возникновения войны на южных границах СССР. В связи с началом советско-финляндской войны правительства Англии и Франции решили нанести удар по мягкому подбрюшью России.

31 декабря 1939 г. в Анкару прибыл английский генерал С. Батлер для обсуждения проблем англо-турецкого военного сотрудничества - прежде всего против СССР, в частности вопросов об использовании англичанами аэродромов и портов в Восточной Турции.

15 января 1940 г. генеральный секретарь французского МИДа Л еже сообщил американскому послу У. Буллиту, что Даладье предложил направить в Черное море эскадру для блокады советских коммуникаций и бомбардировки Батуми, а также атаковать с воздуха бакинские нефтяные скважины. Целью этих операций являлось не только предотвращение поставок нефти из СССР в Германию. Л еже заявил: <Франция не станет разрывать дипломатических отношений с Советским Союзом или объявлять ему войну, но она уничтожит Советский Союз, - при необходимости - с помощью пушек!>*

24 января начальник генерального штаба вооруженных сил Великобритании генерал Э. Айронсайд представил военному кабинету меморандум <Главная стратегия войны>, где указывал следующее: <На мой взгляд, мы сможем оказывать эффективную помощь Финляндии лишь в том случае, если атакуем Россию по возможности с большего количества направлений и, что особенно важно, нанесем удар по Баку - району добычи нефти, чтобы вызвать серьезный государственный кризис в России>**.

3 февраля французский генштаб дал командующему ВВС Франции в Сирии генералу Ж. Жюно, полагавшему, что <исход войны решится на Кавказе, а не на Западном фронте>, приказ изучить возможность осуществления воздушного нападения на Баку.

* Цит. по: Степанов А. Кавказский вариант // Авиамастер. 2003. № I. С. 32. ** Там же.

7 февраля проблема подготовки нападения на советские нефтепромыслы обсуждалась на заседании английского военного кабинета, который пришел к выводу, что успешное осуществление этих акций <может основательно парализовать советскую экономику, включая сельское хозяйство>. Комитету начальников штабов было дано указание подготовить соответствующий документ.

Для бомбардировки Баку англичане направили на Ближний Восток несколько эскадрилий новейших бомбардировщиков <Блейнхем> Mk. IV.

8 марта английский комитет начальников штабов представил правительству доклад <Последствия военных действий против России в 1940 году>, в котором предусматривались три основных направления военных действий: северное (в районах Петсамо, Мурманска и Архангельска), дальневосточное и южное. Наиболее важным считалось южное направление.

В докладе подчеркивалось, что <наиболее уязвимыми целями на Кавказе являются нефтепромышленные районы в Баку, Грозном и Батуми>. Военно-морские силы также могли быть привлечены к нанесению воздушных ударов: <рейды авианосцев в Черном море с целью бомбардировок нефтеперегонных предприятий, нефтехранилищ или портовых сооружений в Батуми и Туапсе будут полезным дополнением к основным воздушным налетам на Кавказский регион и могут привести к временному разрушению русской обороны>*.

Для начала англичане предприняли серию разведывательных полетов над территорией СССР. Для этого был использован новейший скоростной американский самолет <Локхид-12А>, который базировался на аэродроме Хаббания недалеко от Багдада. Самолет был оснащен тремя фотоаппаратами с высокой разрешающей способностью. С высоты 6 км они могли снимать полосу шириной 18,5 км.

30 марта 1940 г. <Локхид-12А> на высоте 7 км сделал несколько кругов над Баку и прилегающими нефтепромыслами. Через четыре дня он произвел разведку районов Батуми и Поти, где находились нефтеперегонные заводы. На этот раз советская зенитная артиллерия дважды открывала огонь.

Всего наши зенитчики выпустили 34 76-мм снаряда, но попаданий в самолет не было. Погранохрана заявила протест турецкому пограничному комиссару.

Кстати, обратим внимание на даты разведывательных полетов. Ведь 12 марта 1940 г. был подписан советско-финляндский мирный договор. Это еще раз показывает, что при подготовке к нападению на СССР финляндская война была не причиной, а лишь удобным поводом.

Бомбардировка Баку была назначена на 15 мая 1940 г. Но 10 мая вермахт начал наступление на Западном фронте. 15 мая капитулировала голландская армия, а танковый корпус генерала Гота расчленил 2-ю и 9-ю французские армии и двинулся на Сен-Контен. Понятно, что тут бравым союзникам стало не до Баку.

Король Кароль II и генерал Антонеску были хорошо осведомлены о планах нападения Англии и Франции на СССР. В Бухаресте явно перепутали 1940 г. с 1918-м г. В Румынии была начата мобилизация. Войска концентрировались в районах Бессарабии и Буковины.

С большой помпой была отмечена 22-я (дата-то не круглая!) годовщина захвата Румынией Бессарабии. В Кишинев по сему поводу прибыл в полном составе совет министров, а затем и сам король. Тогда-то официально и было объявлено, что Одесса является... исконно румынским городом.

Гром грянул 26 июня 1940 г., когда нарком иностранных дел В. М. Молотов вызвал румынского посла Давидеску и передал ему заявление советского правительства. Там говорилось: <В 1918 году Румыния, пользуясь военной слабостью России, насильственно отторгла от Советского Союза (Рос-сия) часть его территории - Бессарабию - и тем нарушила вековое единство Бессарабии, населенной главным образом украинцами, с Украинской Советской Республикой.

Советский Союз никогда не мирился с фактом насильственного отторжения Бессарабии, о чем Правительство СССР неоднократно и открыто заявляло перед всем миром.

Теперь, когда военная слабость СССР отошла в область прошлого, а создавшаяся международная обстановка требует быстрейшего разрешения полученных в наследство от прошлого нерешенных вопросов... Правительство СССР считает, что вопрос о возвращении Бессарабии органически связан с вопросом о передаче Советскому Союзу той части Буковины, население которой в своем громадном большинстве связано с Советской Украиной как общностью исторической судьбы, так и общностью языка и национального состава...

Правительство СССР предлагает Королевскому правительству Румынии:

1. Возвратить Бессарабию Советскому Союзу.

2. Передать Советскому Союзу северную часть Буковины в границах согласно приложенной карте.

Правительство СССР выражает надежду, что Королевское правительство Румынии примет настоящие предложения СССР и тем даст возможность мирным путем разрешить затянувшийся конфликт между СССР и Румынией.

Правительство СССР ожидает ответа Королевского правительства Румынии в течение 27 июня с.г.>*.

Фактически это был ультиматум, но понимала ли мадам Лупеску и ее опереточное правительство иной язык? Замечу, что за день до ультиматума (26 июня) Молотов обсуждал требования Советского Союза к Румынии с германским послом Шуленбургом. Граф сделал <кискин нос>, что-то пробормотал насчет Буковины, мол, она ранее не принадлежала России, но в целом не возражал.

Время ультиматума было выбрано весьма удачно. 22 июня 1940 г. в Компьенском лесу представители Франции подписали условия капитуляции, а еще раньше, 19 июня, Гитлер обратился к Англии с предложением заключить мир. Таким образом, основные силы вермахта находились во Франции, а на восточной границе рейха имелось лишь 11 слабых пехотных дивизий. Другой вопрос, что немцы потихонечку помогали Румынии. В частности, они передали ей значительную часть вооружения бывшей польской армии. При этом немцы ничем не рисковали, поскольку в сентябре-октябре 1939 г. тысячи польских солдат и офицеров с оружием в руках пере* Россия. XX век. Документы. 1941 год / Сост. Л. Е. Решин и др. М.: Международный фонд <Демократия>, 1998. Кн. 1. С. 61-62.

шли румынскую границу, а несколько десятков самолетов сели на румынские аэродромы. Поди разберись, какую часть польского вооружения доставили в Румынию немцы, а какую - ляхи.

К 26 июля 1940 г. на советско-румынской границе была развернута крупная группировка румынских войск. В полосе от Валя-Вишейляй до Сокиряны располагались войска 3-й армии со штабом в г. Роман. В состав 3-й армии входили: механизированный корпус (1-я и 4-я мехбригады), 8-й и 10-й армейские корпуса (5, 6, 7, 8, 29, 34, 35-я пехотные и 2-я кавалерийская дивизии). Вдоль реки Прут от Сокиряны до Черного моря были развернуты войска 4-й армии (штаб в г. Текуч) в составе 1, 4 и 11-х армейских корпусов (2, 11, 12, 13, 14, 15, 21, 25, 27, 31, 32, 33-я пехотные, 3 и 4-я кавалерийские дивизии). Обе армии входили в состав 1-й группы армий, объединяли 60% сухопутных войск Румынии и насчитывали около 450 тыс. чел.

Поздно вечером 27 июля румынский посланник Дави-десну явился на Кузнецкий мост в здание МИДа и заявил Молотову: <Королевское правительство заявляет, что оно готово приступить немедленно, в самом широком смысле к дружественному обсуждению, с общего согласия, всех предложений, исходящих от Советского правительства. Соответственно Королевское правительство просит Советское правительство соблаговолить указать место и дату, которые оно желает фиксировать для этой цели>*.

Вячеслав Михайлович сразу понял, что румыны попросту тянут время. Ведь переговоры могут затянуться на долгие недели, а то и месяцы, в то время как международная обстановка кардинально менялась за недели больше, чем в предвоенное время за десятилетия. Поэтому нарком заявил, что <если посланник считает румынский ответ положительным, то 28-го советские войска должны занять определенные пункты и трех-четырех дней им будет достаточно для того, чтобы занять остальную территорию. Приняв советские предложения, Румынское правительство должно гарантировать, что оно не допустит разрушения предприятий, железных дорог, аэро

Бессарабская кампания (июнь 1940 г.)

дромов, телеграфа и телефона, не допустит повреждения государственного и частного имущества, находящегося на переходящей к Советскому Союзу территории. Смешанная советско-румынская комиссия может договориться о деталях реализации намеченных мероприятий. Соглашение об этом могло бы быть подписано сегодня же>*.

Давидеску начал всячески увиливать от ответа, и беседа закончилась безрезультатно.

Пока Давидеску беседовал с Молотовым, в правящих кругах Бухареста шли горячие дебаты. Поздно вечером 27 июня, реально оценив военные возможности Румынии и опасность социальных потрясений в случае войны с Советским Союзом, Коронный совет 27 голосами против 11 решил согласиться на уступку требуемых СССР территорий. Как позже заявил в парламенте премьер-министр Татареску, <мы решили отступить из Бессарабии и Верхней Буковины, чтобы спасти сегодня румынское государство и уберечь от опасности будущее румынской нации>.

В результате 28 июня в 11 ч утра Давидеску передал Мо-лотову ответ, где говорилось: <Румынское правительство, для того чтобы иметь возможность избежать серьезных последствий, которые повлекли бы применение силы и открытие военных действий в этой части Европы, видит себя обязанным принять условия эвакуации, предусмотренные в советском ответе.

Румынское правительство желало бы, однако, чтобы срок, предусмотренный пунктами 1 и 2, был продлен, принимая во внимание, что эвакуацию территорий было бы крайне трудно осуществить в течение четырех дней вследствие дождей и наводнений, которые попортили пути сообщения>*.

Молотов заявил, что <ровно в 2 часа 28 июня советские войска начнут переход через румынскую границу для занятия городов: Черновицы, Кишинев и Аккерман>**.

28 июня, начиная с 9 ч 30 мин утра, румынские пограничники начали покидать свои пикеты и уходить в глубь страны. Наши пограничники в 10 ч 20 мин приступили к разминированию мостов и дорог на сопредельной стороне. Между 14 ч и 15 ч 30 мин войска Южного фронта перешли старую границу и в тот же день заняли Черновицы, Хотин, Бельцы, Кишинев и Аккерман.

Советские войска двигались быстро и зачастую обгоняли отступавшие румынские войска. Однако постройка понтонного моста через Днестр затянулась по вине саперных частей. В связи с этим советское командование решило высадить десанты в южной части Бессарабии. 29 июня в районе Бол град было десантировано 1373 бойца 204-й воздушно-десантной бригады. В 4 ч 55 мин 30 июня был отдан приказ о переброске в Измаил частей 201-й воздушно-десантной бригады, и с 9 ч 35 мин до 12 ч 15 мин 44 самолета ТБ-3 с 809 десантниками на борту взяли курс на цель. Первоначально предполагалось, что самолеты приземлятся на измаильском аэродроме, но аэродром оказался не приспособленным для приема таких больших самолетов. Поэтому в Измаиле село только 12 ТБ-3, а остальные выбросили десант на парашютах. Всего было высажено 240 чел. и десантировано с парашютами 509 чел., а из трех самолетов десантирование произведено не было. В ходе этих операций погибло 3 чел., 7 чел. получили переломы, а 25 - легкие травмы. По мнению командования Южного фронта, десанты <полностью себя оправдали и заставили румынские части считаться с соглашением>*.

Больших столкновений с румынами не было, дело ограничилось несколькими перестрелками, потери Красной Армии в которых (а также от несчастных случаев) за период с 11 июня по 6 июля 1940 г., по неполным данным, составили 119 чел. (убито - 29, самоубийств - 12, ранено - 69, членовредительство - 6, утонуло - 3).

Уходя, румынские войска грабили местное население, особенно досталось евреям. Многие солдаты и офицеры продавали населению казенное имущество и даже оружие.

К 8 июля советские погранотряды заняли свои пункты дислокации и с 21 ч того же дня приступили к охране государственной границы с Румынией.

При занятии Бессарабии трофеями Красной Армии стали 52 796 винтовок и карабинов, 4480 пистолетов, 1 автомат, 1071 ручных пулемета, 326 станковых пулеметов, 149 малокалиберных винтовок, 1080 охотничьих ружей, 6 зенитных пулеметов, 40 минометов, 258 артиллерийских орудий и множество другого военного и гражданского имущества. Позже советская сторона согласилась вернуть вооружение румынской армии. И действительно, с 20 сентября по 15 ноября 1940 г. было возвращено 51 644 винтовки, 1080 ручных и 130 станковых пулеметов, 4248 пистолетов, 36 минометов, 157

* РГВА. Ф. 29. Оп. 34. Д. 552.

орудий. Как видим, было возвращено далеко не все. Следует заметить, что среди брошенного румынами в июле 1940 г. оружия было много орудий и стрелкового вооружения, захваченных ими в 1918 г. в России.

Советский Союз получил территорию площадью 50 762 кв. км с населением 3776 тыс. чел., и 2 августа Верховный Совет СССР принял Закон об образовании Молдавской ССР и включении в состав Украинской ССР Северной Буковины и трех уездов Бессарабии на Черноморском побережье.

Сразу же после возращения России Бессарабии правительства Венгрии и Болгарии также потребовали от Румынии вернуть их земли, захваченные в 1918 г. Кароль II было обратился за помощью к фюреру и дуче, но те послали его куда подальше.

В результате 7 сентября 1940 г. было подписано румыно-болгарское соглашение о передаче Болгарии территории Южной Добруджи площадью в 5672 кв. км с населением в 386 231 чел. 21 сентября соглашение было ратифицировано, и болгарские войска вступили в Южную Добруджу, а ко 2-му октября вся процедура была завершена.

16 августа 1940 г. в городе Турну-Северине начались румыно-венгерские переговоры, но румыны не желали возвращать Трансильванию, и 24 августа переговоры были прерваны. Венгерские войска были сосредоточены на границе с Трансильванией, и 27 августа правительство Венгрии уведомило Гитлера, что на следующий день будут начаты боевые действия. Немцы предложили устроить в Вене арбитражный суд под эгидой Германии и Италии. Румынам ничего не оставалось делать, как согласиться.

30 августа решением Венского арбитража Венгрии была передана территория Северной Трансильвании площадью в 43 492 кв. км с населением в 2667 тыс. чел., а Румыния получила гарантию своих новых границ.

Таким образом, в 1939-1940 гг. рухнула система Версальского договора, силой навязанная Англией и Францией народам Центральной и Восточной Европы. История о том, как и почему перекраивались границы в 1918 г. в Версале, еще не написана. Я же приведу один маленький штришок:

в 1919 г. в британском кабинете министров считали, что Харьков - это фамилия командующего белой армией на юге России.

Беспредел, подобный Версальскому, мы встречаем и в быту. Вот, к примеру, вместе со мной в МИРИ учился хороший, но немного избалованный парень Толя. Как-то раз у кинотеатра <Ленинград> в районе метро <Сокол> к нему стал приставать какой-то шкет лет двенадцати-четырнадцати. Он требовал денег, дергал высокого Толю за галстук и т.д., благо за ним стояли несколько амбалов. Толя пошел на принцип. Он две недели караулил шкета у <Ленинграда>. Вторую встречу с Толей и последовавшую экзекуцию, я уверен, тот шкет помнит до сих пор.

Германии и России пришлось ждать двадцать лет. Время и способ разрушения Версальской системы были выбраны, конечно, Гитлером и Сталиным. Но они выражали волю двух великих народов. И будь на их месте другие, предположим, Эрнст Рем или Телеман, Киров или Деникин, разница была бы не в сути, а в деталях.

В 1933 г. в городке Рокбрюк на юге Франции тихо умирал 66-летний великий князь Александр Михайлович. У него было более чем достаточно оснований ненавидеть СССР и большевиков. Его лишили всех должностей и чинов, отняли многочисленные имения и коллекцию редких древностей (великий князь был известным археологом), у него отняли Родину и сделали его эмигрантом, зарабатывавшим на хлеб чтением лекций по истории России. Наконец, большевики расстреляли двух его родных братьев и троюродного брата Николая, который был для Сандро не столько императором, сколько Ники - другом детских игр.

Перед смертью Александр Михайлович написал: <Единство государства Российского приходится защищать участникам III Интернационала, фактом остается то, что... Советы вынуждены проводить чисто национальную политику, которая есть не что иное, как многовековая политика, начатая Иваном Грозным, оформленная Петром Великим и достигшая вершины при Николае 1: защищать рубежи государства любой ценой и шаг за шагом пробиваться к естественным границам на западе! Сейчас я уверен, что еще мои сыновья увидят тот день, когда придет конец не только нелепой независимости прибалтийских республик, но и Бессарабия с Польшей будут Россией отвоеваны, а картографам придется немало потрудиться над перечерчиванием границ на Дальнем Востоке>*.

Правильно ли сделал Сталин, что заключил пакт с Германией? Безусловно, да. У него просто не было иного выбора. И все многочисленные критики так и не смогли придумать ему разумной альтернативы. Пакт отодвинул рубежи нашей страны, на полтора года отсрочил войну, и за это время резко возросла боевая мощь Красной Армии. А главное в том, что пакт исключил коалицию Гитлера с западными державами против СССР.

Любопытно, что хулители Сталина, критикуя его за подписание пакта, исходят из постулата о его гениальности и возможности предвидеть будущее. А ведь в августе 1939 г. ни Лондон, ни Париж, ни Токио, ни Нью-Йорк - никто не предвидел фантастических бросков германских бронетанковых войск и захват Германией почти всей Европы. Наоборот, подавляющее большинство политиков и военных было уверено, что на Западе Вторая мировая война будет иметь такой же позиционный характер, как и в 1914-1918 гг. И в таком варианте СССР смог бы вообще не участвовать в войне.

Несколько схематично, но в общем верно отношение между СССР и Германией было обрисовано Сталиным 5 мая 1941 г. в выступлении в Кремле перед выпускниками военных академий: <Действительно ли германская армия непобедима? Нет. В мире нет и не было непобедимых армий. Есть армии лучшие, хорошие и слабые. Германия начала войну и шла в первый период под лозунгом освобождения от гнета Версальского мира. Этот лозунг был популярен, встречал поддержку и сочувствие всех обиженных Версалем. Сейчас обстановка изменилась. Сейчас германская армия идет с другими лозунгами. Она сменила лозунги освобождения от Версаля на захватнические.

* Великий князь Александр Михайлович. Воспоминания. М.: Захаров; ACT, 1999. С. 407, 408.

Германская армия не будет иметь успеха под лозунгами захватнической завоевательной войны. Эти лозунги опасные.

Наполеон I, пока вел войну под лозунгами освобождения от крепостничества, встречал поддержку, имел союзников, имел успех.

Когда Наполеон I перешел к завоевательным войнам, у него нашлось много врагов, и он потерпел поражение>*.

Действительно, кто может упрекнуть Францию в агрессии в 1793-1799 гг.? Другой вопрос, когда именно войны Наполеона перешли из оборонительных в захватнические? Тут действительно, с некоторой натяжкой можно провести аналогию со Второй мировой войной. Германия, по крайней мере до 1 апреля 1940 г., не захватила ни пяди земли, ранее не входившей в состав Пруссии или Австрии, а СССР до 22 июня 1941 г. не присвоил себе ни пяди земли, ранее не входившей в состав государства Российского**.

Но вернемся к обиженной Румынии. Там срочно потребовался козел отпущения. Генерал Антонеску стал премьер-министром с диктаторскими полномочиями. 6 сентября 1940 г. генерал заставил Кароля II отречься от престола. <Воплощению морального разврата>, как короля публично называл Антонеску, пришлось эмигрировать в Мексику. Перед этим Кароль II подписал акт о передаче власти своему сыну Михаю, но в этом документе не фигурировало слово <отречение>. Вместо этого стояла довольно спорная фраза: <Я передаю тяжкие обязанности царствования моему сыну>. Это дало право Каролю и в Мексике считать себя королем.

Уже в середине сентября 1940 г. Антонеску обратился к Гитлеру с просьбой ввести части вермахта в Румынию. Румыния официально примкнула к Тройственному пакту. И в первой декаде октября в Румынию прибыли германские войска обшей численностью 22 430 чел. А к весне 1941 г. численность германских войск в Румынии была доведена до 200 тыс. чел.

* Россия. XX век. Документы. 1941 год. Кн. 2. С. 160-161. ** Исключение представляет маленький кусок Буковины, да и тот входил в состав русских княжеств в IX-XIV ее.

На запросы советского правительства немцы отвечали, что сосредоточение германских войск в Румынии необходимо для зашиты Балканского полуострова от английской агрессии. На это Молотов съязвил германскому дипломату фон Типпельскирху, что <в настоящее время Англия имеет другую заботу, нежели нападение на Румынию>. Увы, воспрепятствовать оккупации Румынии германскими войсками правительство СССР не имело возможности.

Глава 3

ЧЕРНОМОРСКИЙ ФЛОТ И ЕГО ВЕРОЯТНЫЕ ПРОТИВНИКИ

К 22 июня 1941 г. корабли Черноморского флота дислоцировались следующим образом. В Севастополе базировались:

эскадра в составе: линейного корабля <Парижская Коммуна>, бригады крейсеров (крейсера <Красный Кавказ>, <Червона Украина>, <Красный Крым>) и отряда легких сил (крейсера <Ворошилов>, <Молотов>, лидеры <Москва> и <Харьков>, эсминцы <Бойкий>, <Быстрый>, <Безупречный>, <Беспощадный>, <Бодрый>, <Смышленый>, <Сообразительный>, <Незаможник> и <Шаумян>)*;

1-я бригада подводных лодок (13 подводных лодок, находившихся в строю): Л-5, Д-5, С-31, С-32, С-33, С-34, Щ-204, Щ-205, Щ-206, Щ-208, Щ-209, Щ-210, Щ-211;

2-я бригада подводных лодок (8 подводных лодок, находившихся встрою): М-31, М-32, М-33, М-34, М-35, М-36, М-58, М-62; в ремонте М-59, М-60, A-I, А-2, А-3, А-5;

1-я бригада торпедных катеров (в числе которых имелось 10 катеров Г-5 <волнового управления>, т.е. они должны были наводиться на противника с самолетов МБР-2), бригада траления, сторожевые корабли и катера охраны водного района (ОВР) Главной базы. В текущем ремонте (на заводе № 201): крейсер <Красный Крым>, эсминец <Железняков>; подводные лодки Л-4 и Щ-207.

Эскадренный миноносец проекта 7. Вид сбоку по чертежу, датированному мартом 1939 г.

В капитальном ремонте были подводные лодки Л-6, Д-4 и Д-6. Проходили заводские испытания подводные лодки Л-24 и Щ-216. Достраивались эсминцы <Способный> и <Совершенный>.

В Одессе базировались: дивизион канонерских лодок в составе: <Красный Аджаристан>, <Красная Армения>, <Красная Грузия>, а также старый крейсер <Коминтерн> (бывший <Кагул>).

На порт Очаков базировалась 2-я бригада торпедных катеров.

На военно-морскую базу (ВМБ) Новороссийск базировались: корабли ОВР, 10-й отдельный учебный дивизион подводных лодок (7 ед., из которых в строю в Новороссийске были подводные лодки Щ-201 и М-52; подводная лодка Щ-202 - в Феодосии на испытании торпед; подводные лодки Щ-203, М-51 и М-55 - в различных видах ремонта в Севастополе, подводная лодка М-54 - в среднем ремонте в Херсоне).

В ВМБ Поти находилась подводная лодка А-4 из состава 6-го дивизиона подводных лодок 2-й бригады подводных лодок, базировавшегося на Поти (остальные четыре подводные лодки находились на ремонте в Севастополе).

На ВМБ Батуми базировались: эскадренные миноносцы <Фрунзе> и <Дзержинский>, временно выведенные из состава эскадры и приданные ВМБ Батуми.

На ремонте в Николаеве находились: лидер <Ташкент> (на нем производилась замена вооружения: щитовые установки Б-13 заменяли на башенные Б-2ЛМ, а 45-мм пушки 21К - на автоматы 70К), эсминец <Бдительный>, канонерская лодка <Красная Абхазия> и подводные лодки Щ-212, Щ-213, Щ-214 и Щ-215.

Там же, в Николаеве, на плаву достраивались:

легкие крейсера проекта 68 <Фрунзе> (техническая готовность 33%, плановый срок ввода в строй - 1942 г.), <Куйбышев> (27%, 1942 г.);

лидеры проекта 48 <Киев> (48,9%, 1942 г.) и <Ереван> (25,4%, 1942 г.);

эсминец проекта 7У <Свободный> (83,8%, 1941 г.);

эсминцы проекта 30 <Огневой> (50,8%, 1942 г.) и <Озорной> (21,2%, 1942 г.);

подводные лодки проекта ХШбис: Л-23 (89,9%, 1941 г.), Л-25 (63,2%, 1941 г.);

подводная лодка проекта 1Хбис: С-35 (40,4%, 1941 г). Кроме того, на стапелях находились линкор <Советская

Украина>, тяжелый крейсер <Севастополь>, легкие крейсера <Свердлов> и <Орджоникидзе>, пять эсминцев проекта 30, четыре сторожевых корабля проекта 29, три подводные лодки проекта 1Хбис и три подводные лодки проекта XVI.

Итого к 22 июня 1941 г. Черноморский флот имел в строю и ремонте 1 линкор, 5 крейсеров, 17 лидеров и эсминцев, 2 сторожевых корабля, 44 подводные лодки, 4 канонерские лодки, 2 минных заградителя, 12 тральщиков, 78 торпедных катеров, 24 охотника за подводными лодками.

Следует заметить, что сразу же после начала Великой Отечественной войны Черноморский флот стал пополняться катерами морпогранохраны НКВД, а также торговыми и рыболовецкими судами. Всего к 18 июля от погранохраны было принято 94 катера, а от гражданских ведомств - 147 судов.

В составе флотской авиации находилось 625 самолетов, из них 167 - гидросамолеты. (По другим данным, всего было 624 самолета, из них: 138 - бомбардировщиков, 346 - истребителей, 140 - разведчиков.)

В подавляющем большинстве истребители были представлены старыми машинами типа И-16. Лишь перед самой войной авиация Черноморского флота получила новые истребители: 16 МиГ-3 и 7 Як-1.

ВВС Черноморского флота состояли из 63-й бомбардировочной авиабригады (40-й бомбардировочный авиаполк, 2-й минно-торпедный авиаполк, две отдельные бомбардировочные эскадрильи), 62-й истребительной авиабригады (8, 9 и 32-й истребительные авиаполки), трех отдельных истребительных авиаэскадрилий, морского разведывательного авиаполка, пяти отдельных морских разведывательных авиаэскадрилий и отдельного морского авиаотряда.

Командованию Черноморского флота подчинялась Дунайская речная флотилия, созданная летом 1940 г. в дельте

Дуная после занятия советскими войсками Бессарабии, К 22 июня 1941 г. в состав флотилии входили: 5 мониторов (<Ударный>, <Железняков>, <Ростовцев>, <Мартынов>, <Жемчужин>), 2 канонерские лодки (<Буг> и <Днестр>), 22 бронекатера проекта 1125, 7 катеров-тральщиков, отряд глиссеров и несколько вспомогательных судов.

Помимо того, в состав Дунайской флотилии входили 96-я отдельная авиаэскадрилья (6 истребителей И-154 и 8 истребителей И-15), зенитные и береговые артиллерийские батареи, стрелковая и пулеметная роты. С началом войны флотилии был придан 4-й Черноморский отряд погрансудов НКВД (четыре пограничных сторожевых катера типа МО и несколько малых катеров других типов).

Корабли флотилии базировались на порты левого берега Дуная: Измаил (главная база), Рени, Кнлия, Вилков. Все базы просматривались с противоположного румынского берега, что затрудняло скрытную перегруппировку сил и средств.

К 22 июня Чернохюрский флот располагал довольно приличной системой береговой обороны. Естественно, лучше всего была защищена главная база флота. С двух сторон (у деревни Любимовка и у мыса Херсонес) район Севастополя прикрывали две мощные башенные 305-мм батареи (№ 30 и 35). В каждой батарее было по четыре орудия в двух башнях.

Остальные орудия стояли открыто (или с коробчатыми щитами) в бетонированных орудийных двориках. Батарея № 10 была вооружена четырьмя 203/50-мм пушками. Батареи № 12, 18 и 19 имели по четыре 152/45-мм пушки Кане; батарея № 28 - три 152-мм пушки; батареи № 26 и 32 - по три 130-мм пушки; батарея № 13 - четыре 120/50-мм пушки; батарея № 2 - четыре 100-мм пушки.

Дунайская флотилия располагала двумя подвижными батареями № 724 и 725 (по четыре 152-мм пушки МЛ-20), двумя стационарными батареями № 717 (три 130/55-мм пушки у села Жебрияны) и 7 (75/50-мм пушки в Вилкове).

Одесская ВМБ была прикрыта шестью 180-мм пушками МО-1-180 (батареи № 41 и 412), тремя 203/50-мм пушками (батарея № 21), тремя 152-мм пушками (батарея № 1) и шестью 130-мм пушками (батареи № 39 и 718).

Вход в Днепро-Бугский лиман преграждали восемь 203/ 50-мм пушек (батареи № 15 и 22).

Керченский пролив контролировали три 203/50-мм пушки (батарея № 33), четыре 180-мм установки МО-1-180 (батарея № 29) и четыре 152/45-мм пушки (батарея № 48).

Новороссийскую ВМБ прикрывали железнодорожная батарея № 16 (4 транспортера ТМ-1-180), восемь 152/45-мм пушек (батареи № 23 и 31) и три 130-мм пушки (батарея № 714).

ВМБ Батуми прикрывали четыре 203/50-мм пушки (батарея № 52), четыре 180-мм установки МО-1-180 (батарея № 431) и четыре 152/45-мм пушки (батарея № 51).

Главный морской штаб в 1939-м и 1940 г. составил планы перевооружения батарей береговой обороны Черноморского флота. Предполагалось дополнительно сформировать и ввести в строй 36 артиллерийских батарей (район Одесса - Очаков), 6 180-мм башенных батарей (Евпатория, мыс Фиолент, Батуми, мыс Панагия и Коп-Такиль, Новороссийск), 2 180-мм открытые батареи (Поти, мыс Киик-Атлама), 1 152-мм открытую батарею (Тендровская коса), 9 152-мм батарей на мехтяге (район Тендровской косы, Севастополь, Туапсе), 5 130-мм открытых батарей (Одесса, Аджияск, мыс Чауда, мыс Панагия, Поти) и 12 45-мм открытых противокатерных батарей (Одесса, Севастополь, Батуми, Поти).

Всего к 22 июня 1941 г. Черноморский флот располагал следующими орудиями:

305/52-мм пушек на линкоре <Парижская Коммуна> - 12;

305/52-мм пушек в береговых башнях - 8;

203/50-мм пушек на береговых батареях - 22;

180/59-мм пушек на крейсере <Красный Кавказ> - 4;

180/57-мм пушек на крейсерах проектов 26 и 26бис - 18;

180/57-мм пушек на береговых установках МО-1-180 - 14;

180/57-мм пушек на железнодорожном транспортере ТМ-1-180 - 4;

152/45-мм пушек Кане на береговых установках - 37;

152-мм гаубиц-пушек МЛ-20 обр. 1937 г. (подвижные береговые батареи) - 12;

130/55-мм установок на канонерских лодках, мониторе <Ударный> и береговых батареях - 66 (по другим данным - 64);

130/50-мм установок Б-13 - 123*;

130/50-мм орудий на лидере <Ташкент> в установках Б-2ЛМ - 6;

122-мм пушек обр. 1931/37 г. (подвижные береговые батареи) - 4;

122-мм полевых гаубиц - 13;

120/50-мм установок (береговые батареи и склады) - 21 (по другим данным - 20);

107-мм полевых пушек обр. 1910/30 г. - 4; 102/60-мм установок эсминцев - 25**; 102/45-мм пушек Б-2 (на складах) - 7;

* По другим сведениям - 80. Видимо, обе цифры верны, а разница идет за счет строившихся кораблей и орудий на складах.

** По другим сведениям - 30. В любом случае 16 установок на старых эсминцах, а остальные - на складах.

102/45-мм пушек в башнях мониторов - 8;

100/56-мм зенитных установок Б-34 - 12;

100/51-мм установок Б-24БМ - 22;

100/51-мм установок Б-24 на подводных лодках - 8;

100/47-мм зенитных пушек фирмы <Минизини> - 20;

85-мм зенитных сухопутных пушек обр. 1939 г. - 20;

76/55-мм зенитных пушек в башнях установок 39К для строившегося эсминца <Огневой> - 2;

76/55-мм щитовых установок 81К на линкоре - 4;

76/55-мм корабельных зенитных установок 34К - 88;

76/51-мм опытных установок для подводной лодки Ф-35 - 1;

76/50-мм сухопутных зенитных пушек обр. 1915/28 г. - 85;

76/55-мм сухопутных зенитных пушек обр. 1931/38 г. (ЗК) - 165;

76/30-мм сухопутных зенитных пушек обр. 1914/15 г. (Лен-дера) - 75;

76-мм полевых пушек обр. 1902/30 г. - 20;

76-мм танковых пушек обр. 1927/32 г. на бронекатерах - 26;

76-мм пушек Л-10 на бронекатерах - 4;

76-мм дивизионных пушек УСВ обр. 1939 г. - 10;

75/50-мм пушек Кане (береговые батареи и склады) - 26;

45/46-мм универсальных полуавтоматических пушек (корабли и склады) - 474 (по другим данным - 284);

45-мм противотанковых пушек - 32;

37-мм корабельных зенитных автоматов 70К - 18;

37-мм сухопутных зенитных автоматов 61К - 18.

Из иностранных государств самым сильным флотом на Черном море обладала Турция - извечный соперник России.

Флагманом турецкого флота был линейный крейсер <Явуз> (). История его довольно интересна. С началом Первой мировой войны германский крейсер <Гебен>, спасаясь от союзного флота, пришел в Стамбул. Турция была нейтральна, и, чтобы соблюсти законы морского права, турки формально купили крейсер и назвали его <Явуз султан Селим>. С 1918 по 1926 г. крейсер находился в небоеспособном состоянии. В 1926-1930 гг. он был восстановлен под названием <Явуз Селим>. В 1936 г. название его вновь укоротили, и он стал просто <Явуз>.

Стандартное водоизмещение корабля составляло 23 100 т. Скорость хода - 25,5 уз (фактически на 1941 г. он развивал меньший ход). Главный калибр крейсера представляли десять 280/50-мм орудий, средний калибр - десять 150/45-мм орудий. Зенитное вооружение состояло из четырех 88/45-мм орудий и двенадцати 40-мм автоматов.

К 1941 г. в составе флота турки сохранили два легких крейсера, введенных в строй в 1904 г. Однако они не имели никакого боевого значения. Крейсер <Гамидие> имел водоизмещение 3830 т, скорость хода 18 уз, вооружение: два 150/45-мм, восемь 75/50-мм орудий и несколько 20-мм зенитных автоматов. С 1940 г. <Гамидие> служил учебным кораблем кадетов, а в 1945 г. был переведен в стационарный учебный корабль.

Крейсер <Меджидие> водоизмещением 3500 т в 1914 г. затонул у берегов России, был поднят и введен в состав Черноморского флота. В 1918 г. немцы, захватив Севастополь, вернули крейсер туркам. К 1941 г. на вооружении <Меджидие> оставалось шесть 130/55-мм русских пушек, а также четыре 75/50-мм пушки и несколько 20-мм зенитных автоматов. С 1940 г. <Меджидие> служил стационарным (т.е. не имел хода) учебным кораблем для кадет в порту Гельджюк-Измир.

К 1941 г. в составе турецкого флота было четыре эсминца, построенных в Италии в 1930-1932 гг., - <Тинац-тепе> (), <Зафер> (), <Адатепе> () и <Косатепе> (). Их полное водоизмещение составляло 1650 т, скорость хода - до 38 уз; вооружение: четыре - 120/50-мм, две - 40/45-мм и две - 20-мм пушки, шесть - 533-мм торпедных аппаратов и 40 мин в перегруз.

Стремясь увеличить боевую мощь своего флота, турецкое правительство в 1937-1939 гг. заказало Англии и Германии четыре эсминца и шесть подводных лодок. Однако в связи с началом войны большинство их было реквизировано ВМФ стран-изготовителей.

Так, из четырех эсминцев, строившихся на верфях фирмы <Виккерс> (водоизмещение - 1360 т, скорость хода - 35 уз; вооружение: четыре - 120/50-мм, шесть - 40/45-мм, одно - 20-мм орудие, восемь - 533-мм торпедных аппаратов), <Муавенет> () и <Гайрет> () были мобилизованы в британский флот, а <Дениргисар> () и <Султангисар> () переданы Турции.

Также были мобилизованы и строившиеся на верфях фирмы <Виккерс> четыре подводные лодки типа <Рейс> () водоизмещением 683/856 т*, со скоростью надводного хода 13,7 уз, подводного хода 9 уз, вооруженных одной 75/50-мм пушкой и пятью 533-мм аппаратами. Две из них - <Мурат Рейс> () и <Орук Рейс> (<Огис Rcis>) - были переданы Турции в 1942 г., а подводная лодка <Бурак Рейс> (<Вигах Reis>) - в 1945 г. Подводная лодка <Улук Али Рейс> (), воевавшая в составе английского флота под названием Р-615, была потоплена в апреле 1943 г. германской подводной лодкой U-123.

В Киле на верфи <Германия> для Турции были построены две подводные лодки <Илдирай> () и <Сатирай> () водоизмещением 934/1284 т, со скоростью 18/8,4** уз, вооруженных одной 102/35-мм, одной 20-мм пушкой и шестью 533-мм торпедными аппаратами. Первая лодка была доставлена в Турцию, а вторая мобилизована кригемарине и вступила в строй под названием .

Еще две подводные лодки - <Салдирай> () и <Атилай> () - были построены по германским чертежам на верфи в Стамбуле. Однако <Атилай> погибла 14 июля 1942 г. в ходе испытаний у Чанаккале.

Кроме того, у турок были и старые подводные лодки:

<Гюр> (), построенная в 1930-1932 гг. в Кадиксе. Куплена у Испании в 1935 г. (750/960 т; 18/9 уз.; одна 102/35-мм пушка, одна 20-мм пушка, шесть 533-мм торпедных аппаратов).

* Надводное/подводное. ** Надводного хода/подводного хода.

<Сакария> () - построена в 1929-1931 гг. в Мон-фальконе в Италии (610/940 т; 16/9,5 уз; одна 102/35-мм пушка, одна 20-мм пушка, шесть 533-мм торпедных аппаратов).

<Биринси Инону> () и <Икинк Инону> (). Построены в 1926-1928 гг. в Роттердаме (505/620 т; 14,5/9,5 уз; одна 75/50-мм пушка, одна 20-мм пушка, шесть 450-мм торпедных аппаратов).

Кроме того, у турок был один подводный минный заградитель <Дюмлюпинар> () (920/1150 т; 17,5/9 уз; одна 102/35-мм пушка, одна 20-мм пушка; шесть 533-мм торпедных аппаратов, 48 мин заграждения). Построен в 1929- 1932 гг. в Монфальконе.

В советских военных справочниках того времени числились и два турецких сторожевых судна: <Берк> (Вегк>) и <Пейк> (<Реук>), построенные в 1906-1908 гг. в Киле. На самом деле они с 1938 г. были учебными судами. После модернизации 1938-1939 гг. их водоизмещение составило 840 т, скорость хода - 22 уз. Вооружение: две 88/45-мм зенитные пушки, четыре 57/40-мм пушки, три 450-мм торпедных аппарата.

<Пейк> был исключен из состава флота в 1944 г., а <Берк> - в 1945 г.

К 1941 г. в составе турецкого флота имелось три торпедных катера, построенных в Италии в 1926 г. (32 т; 34 уз; два 450-мм торпедных аппарата), и еще три торпедных катера были построены в Турции в 1942 г. (20 т; 40 уз; два 533-мм торпедных аппарата).

Турецкий флот имел всего три тральщика - <Хизир Рейс> (), <Ксемал Рейс> () и <Иза Рейс> () (413 т; 14 уз; три 75/50-мм, две 47-мм пушки). Они были построены в 1912 г. во Франции и в Первую мировую войну использовались в качестве канонерских лодок.

Кроме того, имелись 2 катера-тральщика водоизмещением по 32 т, 7 малых минных заградителей (от 250 т до 616 т, вместимость от 25 до 50 мин) и 8 сторожевых катеров (от 12 до 25 т).

Таким образом, к 22 июня 1941 г. в составе турецкого флота имелись (не считая учебных судов) 1 линейный крейсер, 6 эсминцев, 4 подводные лодки и 3 торпедных катера.

Главными базами турецкого флота были Стамбул, Гельд-жюк-Измир и Измир. Порты Черного моря могли служить только промежуточными базами. Да и вообще, турецкие корабли предпочитали не соваться в Черное море.

Следующим за турецким по боевой мощи флотом был румынский. Главную его силу составляли 4 эсминца итальянской постройки. Эсминцы <Регеле Фердинанд> и <Регеле Мария> были построены в Неаполе в 1927-1930 гг. Их водоизмещение составляло 1821 т, скорость хода 38 уз. Вооружение состояло из пяти 120/50-мм орудий, одной 76/40-мм зенитной пушки, двух 40-мм пушек и шести 533-мм торпедных аппаратов. В годы войны зенитное вооружение было заменено на германское: одну 88-мм, три 37-мм, одну 20-мм пушки и два 13,2-мм пулемета.

Эсминцы <Марашти> и <Марасести> были построены в Неаполе в 1913-1920 гг. Водоизмещение их - 1723 т, скорость хода - 40 уз. Вооружение: пять 120/45-мм, две 76-мм зенитные пушки, четыре 450-мм торпедных аппарата. В ходе войны зенитное вооружение заменили на германское: две 37-мм, пять 20-мм пушек и четыре 13,2-мм пулемета.

Кроме того, в румынском флоте имелись три малых миноносца: <Сборул>, <Иалуна> и <Смеул>, построенные в 1913- 1915 гг. в Фиуме (Италия) и доставшиеся Румынии при разделе австро-венгерского флота. Их водоизмещение составляло 262 т, скорость хода - 24 уз. Вооружение: две 66-мм пушки и два 450-мм торпедных аппарата.

Румынский подводный флот состоял из трех лодок. Подводные лодки S-1 <Решинул> и S-2 <Марсунул> были заложены в 1938 г. на государственной верфи в Галаце, спущены на воду соответственно 4 и 22 мая 1941 г. а в строй вступили в августе и сентябре 1943 г. Водоизмещение их - 636/860 т. Скорость хода - 16,6/8 уз. Вооружение: одна 88-мм и одна 20-мм пушки и шесть 533-мм торпедных аппаратов.

Предполагалось построить еще две такие же лодки, но в строй их ввести не удалось.

Таким образом, к 1941 г. в строю была единственная подводная лодка <Дельфинул>, построенная в 1929-1931 гг. в Фиуме. В апреле 1936 г. Румыния купила се у итальянского флота. Водоизмещение <Дельфинула> около 650/900 т, скорость - 14/9 уз, вооружение: одна 102/35-мм пушка и восемь 533-мм торпедных аппаратов.

В 1938-1940 гг. на государственной верфи в Галаце было построено два минных заградителя: <Сететеа Эльба> и <Ами-рал Мургулеску>. Их водоизмещение 812 т, скорость 16 уз, вооружение: две 102/50-мм и две 37-мм пушки, а также 135 морских якорных мин.

В 1920 г. Румыния приобрела во Франции четыре малые канонерские лодки, построенные в 1916 г. Их водоизмещение 344-443 т, скорость 12,6 уз, вооружение: одна 100/40-мм пушка и два пулемета. В годы войны эти канонерки были перевооружены германскими орудиями: они получили по одной 88-мм, 37-мм и 20-мм пушке.

К 1941 г. в строю оставалось только три канонерки: <Суб-локотенент Чугулеску>, <Капитан Думитреску> и <Локоте-нент - командир Стини Евген>. А <Локотенент Лепри Ре-мус> погибла 11 января 1940 г. на Дунае.

Торпедных катеров у румын было три: <Висковул>, <Ви-форул> и <Внелиа>. Водоизмещение их - 35 т, скорость - 40 уз, вооружение: два пулемета и два 533-мм торпедных аппарата. Все они были построены в Англии в 1938-1940 гг.

Для охраны побережья и дельты Дуная к 1941 г. румыны имели около 25 катеров водоизмещением от 50 до 3,5 т.

Итак, к 22 июня 1941 г. ударную силу румынского флота представляли четыре эсминца и одна подводная лодка.

Однако на Дунае румыны имели довольно мощную речную флотилию, ядро которой составляли семь мониторов.

Четыре монитора - <Александру Лаховари>, <Михаил Ко-гальничеану>, <Ласкор Катараджиу>, <Ион Братиану> - были заложены в Триесте в 1906 г. по заказу Румынии и спущены на воду в 1907 г. в Галаце (Румыния). В 1937-1938 гг. они прошли модернизацию. Их полное водоизмещение - 750 т, скорость - 13 уз, вооружение - три 120/50-мм пушки. К 1941 г.

их зенитное вооружение состояло из одного 37-мм автомата Рейнметалл и трех 13,2-мм пулеметов Гочкиса, а к 1943 г. - из четырех-пяти 37-мм и четырех 20-мм автоматов.

Остальные три монитора достались Румынии при разделе речной австро-венгерской Дунайской флотилии.

Монитор <Буковина> (бывший <Сава>) был построен в Линце в 1915 г. В 1936-1937 гг. он прошел модернизацию. Водоизмещение монитора - 550 т, скорость - 12 уз, вооружение: четыре 120/50-мм, пять 37-мм и две 20-мм пушки.

Монитор <Бессарабия> (бывший <Инн>) построен в 1913- 1915 гг. в Будапеште. Прошел модернизацию в 1940-1942 гг. Данные после модернизации: водоизмещение - 770 т, скорость - 12 уз, вооружение: четыре 120/50-мм, пять 37-мм и две 20-мм пушки.

Монитор <Ардеал> (бывший <Темен>) построен в 1903- 1905 гг. в Будапеште. Прошел модернизацию в 1939 г. Полное водоизмещение - 650 т, скорость - 10 уз, вооружение: три 120/50-мм, четыре 37-мм и четыре 20-мм пушки.

К 22 июня 1941 г. по формальным признакам румынская Дунайская флотилия превосходила советскую флотилию. Так, наши авторы утверждают, что будто бы вес залпа румынской флотилии был в 2 раза больше, чем советской. На самом же деле в случае генерального сражения наши мониторы и шесть канонерских лодок вдребезги разнесли бы румын. Советские корабли были более новой конструкции, имели более скорострельные орудия, обладали лучшей маневренностью, эки-пажи были лучше обучены и т.д.

К сентябрю 1940 г. на вооружении ВВС Румынии состояло 276 боевых самолетов, в их числе: 121 истребитель (польские PAL-11, немецкие Хе-112 и английские <Харри-кейн> Mkl); 55 бомбардировщиков (итальянские SM-79, германские <Блох> М. В.210, французские <Потез-63>, английские <Бристоль> и <Блейнхем>); 82 разведчика румынского производства 1AR-37, 38 и 39 и 18 итальянских летающих лодок <Савойя>.

Кроме того, 440 самолетов имелось в летных школах и учебных частях.

Осенью 1940 г. Антонеску обратился к Германии с просьбой помочь в реорганизации румынских ВВС. С конца 1940 г. немцы начали отправку в Румынию более современных боевых самолетов: Ме-109Е и Хе-111Е.

Также в Германию в срочном порядке были посланы экипажи для прохождения двухмесячных курсов повышения квалификации. Программа подготовки состояла в обучении летчиков ночным полетам, полетам при нулевой видимости (в сложных метеорологических условиях), навигации, полетам в сложных метеорологических условиях с использованием радиолокационных систем <Фичен> () и <Роланд> (), а также посадкам с использованием радиомаяка <Лоренц> ().

Всего за период с октября 1940 по июнь 1941 г. было подготовлено как в Румынии, так и в Германии более 2000 военных специалистов, из которых 1500 для ВВС и 500 для зенитной артиллерии.

Однако несмотря на помощь немцев, румынская авиация к 22 июня 1941 г. не представляла серьезной угрозы Черноморскому флоту.

Таким образом, даже объединенные флоты Турции и Румынии были в несколько раз слабее советских сил на Черном море. Да Черноморский флот и не готовился к борьбе с ними.

С начала 1920-х гг. советское руководство жило под страхом образования коалиции капиталистических государств и ожидало появление англо-французского флота на Балтике и Черном море, т.е. повторения событий 1854-1855 гг. и 1918- 1920 гг. Отсюда главной задачей советских военно-морских сил была подготовка к боям на минно-артиллерийской позиции в районе собственных военно-морских баз. И лишь в случае нанесения тяжелых потерь противнику планировался выход в открытое море легких сил флота - быстроходных крейсеров и эсминцев. Главной задачей подводных лодок на Балтийском и Черноморском флотах была атака боевых над-водных кораблей противника.

Следствием такой доктрины стало полное пренебрежение десантными операциями флота и поддержкой флотом действий сухопутных сил. Десантные суда и корабли для обстрела побережья (мониторы, канонерские лодки и т.д.) не строились, за исключением судов для речных флотилий.

В Красной Армии господствовала наступательная доктрина. С легкой руки Хрущева <совковые> историки, как попугаи, повторяют выдернутую из контекста фразу маршала Тухачевского: <Новая мировая война будет войной моторов>, но опускают продолжение цитаты: <...против классово-неоднородного противника>. А суть-то была именно в последних словах! Главное - напугать противника, а дальше рабочие и крестьяне в солдатских шинелях поднимут вверх руки и будут ждать своих освободителей от <капиталистического ярма>.

Именно для этого Тухачевский и К° заставили заводы производить тысячи танков с противопульной броней (Т-26, БТ всех типов, Т-38 и т.д.), несмотря на то что уже в начале 1930-х гг. в Англии и Франции пошли в производство танки с прети вое нарядной броней.

В 1930-е гг. в СССР огромные средства тратились на неуемные фантазии разного рода авантюристов, пользовавшихся поддержкой малограмотных руководителей армии и промышленности - Тухачевского, наркома тяжелой промышленности Орджоникидзе, замнаркома обороны по вооружению И. П. Павлуновского, руководства Артуправлення во главе с комкором Ефимовым и т.д.

Так, авантюрист В. И. Бекаури, возглавлявший <Остех-бюро>, выдвинул идею войны телеуправляемых роботов - самолетов, кораблей, подводных лодок, танков и др. В течение примерно 10 лет были созданы многочисленные образцы телеуправляемых самолетов, танков, торпедных катеров, сверхмалых подводных лодок и т.д. Ряд образцов был принят на вооружение и запущен в серийное производство.

Увы, проку от этих телеигрушек оказалось мало, и с началом войны все <штучки> Бекаури отправили на склады, а сам он к этому времени был репрессирован.

Другой авантюрист Л. В. Курчевский задумал перевооружить всю артиллерию на динамореактивные, т.е. безоткатные, пушки. Речь шла и о сухопутных, и о корабельных, и об авиационных пушках. Было изготовлено свыше 5 тыс. подобных орудий, и все они пошли на лом еще до войны*.

* Подробнее об этом см.: Широкорад А. Б. Гений советской артиллерии. Триумф и трагедия В. Грабина. М.: ACT, 2002.

Группа артиллеристов предложила создать сверхдальнобойную 180-мм корабельную пушку. 180-мм пушка стреляла на дистанцию до 38 км снарядами весом 97 кг, причем бронебойный снаряд содержал около 2 кг взрывчатого вещества, а фугасный - около 7 кг. Понятно, что серьезных повреждений вражескому крейсеру, не говоря уж о линкорах, такой снаряд нанести не мог. А хуже всего то, что попасть в движущийся линкор, а тем более в крейсер с дистанции свыше 150 кабельтовых (27,5 км), можно было только случайно. Кстати, <Общие таблицы стрельбы> (ОТС) для 180-мм пушек были рассчитаны лишь до дистанции 189 кабельтовых (34,6 км), при этом срединное отклонение по дальности составляло свыше 180 м, т.е. не менее кабельтова. Таким образом, из таблиц стрельбы следует, что красные военморы из 180-мм орудий не собирались стрелять даже по береговым целям.

Вероятность рассеивания по дальности составляла свыше 220 м, а бокового - свыше 32 м, и то теоретически. А практически у нас тогда не было приборов управления стрельбой (ПУС), чтобы стрелять на такие дистанции.

Тем не менее такими тяжелыми, дорогими и обладавшими низкой живучестью пушками были вооружены крейсер <Красный Кавказ> и все новые крейсера проектов 26 и 26бис.

А <дальнобойщики> не унимались, и в 1930-е гг. было испытано несколько десятков орудий с каналами, переделанными для стрельбы нарезными, полигональными и под-калиберными снарядами. Но огромное рассеивание, слабое фугасное действие, сложность изготовления и заряжания этими снарядами исключали их принятие на вооружение*.

И Тухачевский, и руководство Артуправления уделяли недостаточно внимания созданию автоматических зенитных пушек, считая, что для борьбы с воздушным врагом достаточно 7,62-мм пулеметов <Максим> и универсальных (дивизион-но-зенитных) пушек. На флоте же для борьбы с авиацией были составлены таблицы зенитной стрельбы для всех орудий калибра 180 мм, 152 мм, 130 мм, 102 мм, 76 мм, 75 мм и т.д., а также созданы осколочные снаряды с дистанционными взрывателями для всех этих калибров.

* Подробнее см.: Широкорад А. Б. Тайны русской артиллерии. М.: Яуза; ЭКСМО, 2003.

Основное средство борьбы наших армии и флота с низколетящими самолетами - счетверенная 7,62-мм зенитная установка обр. 1931 г. на базе пулемета <Максим>

Забегая вперед, скажу, что за всю войну известен лишь один случай сбитня самолета (из 130-мм пушки Б-13 с эсминца Северного флота) незенитными орудиями. В остальных случаях стрельба из 180-мм и 130-мм орудий производилась лишь для <утешения> экипажей.

Лишь после устранения Тухачевского и большей части руководства Артуправления в 1938-1939 гг. были созданы образцы 37-мм и 45-мм автоматов, <содранные> с 40-мм автомата Бофорс. Эти автоматы отличались низкой скорострельностью, нерациональной схемой автоматики*. Но, как гласит французская пословица, <за неимением лучшего спят с женой>.

37-мм автомат 61К с воздушным охлаждением более-менее устраивал руководство Красной Армии. Но флоту нужен был его 45-мм аналог и с водяным охлаждением. Но, увы, из-за экономии и стремления к унификации на вооружение был принят 37-мм автомат 70К** с воздушным охлаждением. Автоматы 70К начали поступать во флот лишь в начале 1940 г. идо 1945 г. были единственными корабельными зенитными автоматами, серийно выпускавшимися в СССР.

Не лучше дело обстояло и с сухопутной артиллерией. Игнорируя опыт Первой мировой войны, советское руководство не уделяло должного внимания навесному огню артиллерии, зациклившись на настильном огне. Для сравнения скажу, что германские дивизии не имели пушек, за исключением зенитных и противотанковых. Полковая артиллерия состояла из 7,5-см и 15-см пехотных орудий, а дивизионная - из 10,5-см и 15-см гаубиц. Пушки имела только тяжелая артиллерия. Все полевые и дивизионные орудия вермахта могли вести эффективно навесную стрельбу за счет больших углов возвышения и раздельно-гильзового заряжания, что позволяло, варьируя заряды, менять крутизну траектории снаряда.

А наши полковые и дивизионные пушки не имели возможности вести навесной огонь.

Поражение РККА в 1941 г. до смерти Сталина объяснялось у нас исключительно внезапностью нападения. Со времен XX съезда КПСС стало модно во всем винить Сталина, Берию, Жданова и т.п., которые-де не слушали наших разведчиков и гениальных полководцев типа Жукова. На самом же деле именно руководство РККА в первую очередь несет ответственность за поражения. В нашем генштабе не были сделаны должные выводы из кампании на Западном фронте летом 1940 г. Уровень офицеров и генералов в РККА был ненамного ниже, чем в вермахте. А уровень подготовки рядового состава явно несопоставим. Можно ли сравнить казаха или туркмена, едва-едва понимавшего русский язык, с немецким парнем, окончившим среднюю школу и прошедшим военную и спортивную подготовку в гитлерюгенде? Наши военные историки и так, и сяк вертят данные по числу самолетов и танков в РККА и вермахте, но почему-то никто не приводит уровень грамотности личного состава этих армий. Каюсь, я этих данных и сам не нашел. Но по данным Советской энциклопедии, с 1918 по 1941 г. в СССР среднее образование получили 3829 тыс. чел. Если исключить женщин, умерших и негодных к военной службе мужчин, то среди военнослужащих к 22 июня 1941 г. было не более 1,5 млн чел. со средним образованием. Нельзя отрицать, что советское правительство сделало очень многое. Так, в 1913 г. среди рядового состава русской армии было 1480 чел. со средним образованием. А всего грамотных в армии было 604 тыс. чел., малограмотных - 302 тыс., а неграмотных - 353 тыс. чел. Так что качественный скачок в грамотности за первые 20 лет советской власти налицо, но, увы, мы по-прежнему очень отставали в этом плане от Германии.

Самым же важным фактором поражения, на мой взгляд, стало столкновение отмобилизованной воевавшей армии с неотмобилизованной и не воевавшей 20 лет армией. Финляндская война и ввод войск на территорию Польши в сентябре 1939 г. в силу своей специфики в счет не идут. Войска же, участвовавшие в боях с японцами на реке Халхин-Гол, в основном так и остались на Дальнем Востоке. Германская же армия менее чем за два года победным маршем прошла по всей Европе - от Бреста на Буге до Бреста на берегах Атлантики и от Нарвика до Крита. Был накоплен огромный опыт боевых действий, у противника захвачены тысячи танков, самолетов и артиллерийских орудий. Заводы всей континентальной Европы работали на вермахт.

Как уже говорилось, к 22 июня 1941 г. Черноморский флот имел 78 торпедных катеров, т.е. больше, чем к тому времени имели флоты Германии, Италии, Румынии и Турции, вместе взятые. Но проку от них было мало.

Нападение английских торпедных катеров на Кронштадт в 1919 г., так называемая кронштадтская побудка, произвело огромное впечатление на наших военморов. И они решили создать огромный <москитный флот>, состоящий из маленьких, но очень быстроходных катеров. А проектирование их было поручено КБ... Туполева, который о кораблях и море имел весьма смутное представление. В результате туполев-ские катера Ш-4 и Г-5 имели очень плохую мореходность, малый радиус действия, корпуса их были подвержены коррозии и т.д.

В результате торпедные катера типа Ш-4 и Г-5 могли действовать лишь вблизи своих баз и то при волнении моря не выше трех-четырех баллов. К началу войны они были вооружены лишь 7,62-мм пулеметами и становились легкой добычей германских самолетов, а затем и торпедных катеров.

Кроме этих катеров, на Черноморском флоте было два опытных катера КБ Туполева - Г-6 и Г-8. Но Г-6 числился вспомогательным судном. Фактически единственными боеспособными катерами были деревянный катер Д-3, вступивший в строй 6 августа 1940 г., и его стальной аналог СМ-3, вступивший в строй 12 июля 1941 г.

Между тем, если бы у нас строили не авиационные игрушки Туполева, а нормальные килевые катера, как в Германии, то уже в первые дни войны базировавшиеся на Севастополь и Балаклаву катера могли действовать у берегов Румынии и Босфора и фактически прервать судоходство противника на Черном море.

Разумеется, подробный анализ поражений 1941 г. выходит за рамки настоящей работы. Я перечислил лишь несколько аспектов, предопределивших события предстоявшей кампании.

Глава 4

ИТАЛЬЯНСКИЕ И КРИТСКИЕ <СТРАШИЛКИ>

С началом Второй мировой войны вероятность вторжения в Черное море англо-французского флота не только не исчезла, но в начале 1940 г. даже возросла. Однако после вступления в войну Италии и капитуляции Франции опасность нападения на СССР со стороны западных держав была полностью исключена.

Казалось бы, следовало немедленно менять всю морскую доктрину, так как появление сильного противника на Черном море исключалось, а флоты Турции и Румынии, как мы уже знаем, ничего серьезного собой не представляли. Но, увы, наши адмиралы придумали себе новую <страшилку> - итальянский флот.

Советское руководство ввела в заблуждение пропаганда итальянской военной мощи. Например, значительная часть мировых авиационных рекордов принадлежала Италии. Самые быстроходные в мире крейсера и эсминцы состояли в итальянском флоте.

К июню 1940 г. итальянский флот имел в своем составе два современных линкора - <Литторио> и <Витторио Вене-то> (полное водоизмещение - 45 тыс. т, главный калибр - девять 380/50 мм/клб пушек); а также четыре линкора времен Первой мировой войны, прошедших модернизацию в 1930-х гг. Их полное водоизмещение составляло 29 тыс. т, вооружение - десять 320/43,8 мм/клб пушек.

Кроме того, итальянские ВМС имели 8 тяжелых и 12 легких крейсеров, 70 подводных лодок и сотни других кораблей.

Другой стороной медали была навязчивая итальянская идея оккупации Крыма. Советские лидеры хорошо знали историю и вполне могли предположить, что король Виктор Эммануил III решит пойти по стопам своего деда.

Но существовали еще более весомые контраргументы, о которых не могло не знать советское руководство. Итальянцы действительно имели первоклассные боевые корабли и самолеты, но они... не умели воевать. В годы Первой мировом войны ходил анекдот: <Бог пожалел австро-венгерскую армию, которую били все, кому не лень, и, чтобы исправить несправедливость, создал итальянскую армию>. В годы Второй мировой войны германские генералы тешились другим анекдотом, где инженеры представляют новый тип танка итальянскому генералу: <Танк имеет пять скоростей назад и одну - вперед>. Генерал: <А зачем вперед?> Инженер: <А вдруг враг зайдет с тыла?!>

12 ноября 1940 г. устаревшие английские бипланы <Су-одфиш> торпедировали в порту Торонто итальянские линкоры <Литторио>, <Андреа Дориа> и <Конто де Кавур>, причем последний итальянцы не сумели ввести в строй до самого конца войны. А в марте 1941 г. в сражении у мыса Матапан англичане потопили новейшие крейсера <Зара>, <Пола> и <Фиуме>, а линкор <Витторио Венете> был серьезно поврежден и едва дотянул до берега. Модернизация старого линкора <Андреа Дориа> еще не была закончена.

К 22 июня 1941 г. погибли тяжелый крейсер <Сан Джор-жио>, легкие крейсера <Армандо Диас> и <Бартоломео Коле-они>. Из 70 подводных лодок к 22 июня 1941 г. англичане потопили 19, а еще 15 действовали в Атлантике.

В итоге к июню 1941 г. итальянский флот с большим трудом удерживал свои коммуникации с Ливией. Дело дошло до обстрелов британскими линкорами Генуи и других итальянских городов.

Оставшиеся в строю итальянские линкоры и крейсера боялись даже атаковать британские конвои, регулярно пересекавшие Средиземное море от Гибралтара до Александрии и Порт-Саида.

В такой ситуации посылка итальянского флота в Черное море стала бы катастрофой для Италии и лично для Бенито Муссолини. Для этого нужно было пожертвовать итальянской армией в Африке и оставить без защиты итальянское побережье.

Наконец, анппгчане вряд ли упустили бы шанс уничтожить итальянский флот на пути в Дарданеллы. В Черном море У турок не было мест базирования для большого флота, да и порты Стамбул и Измир не имели достаточно хорошей ПВО.

Я уж не говорю о том, что турецкое правительство смертельно боялось вовлечения страны в войну. В Стамбуле хорошо помнили уроки Первой мировой войны и понимали, что вступление в войну раз и навсегда лишит страну контроля над проливами, а то и вообще положит конец существованию турецкого государства. Другой вопрос, что турки были готовы <и невинность соблюсти, и капитал приобрести>, т.е. закрыть глаза на небольшие, по их мнению, нарушения нейтралитета.

Кстати, появления итальянского флота на Черном море не хотела... Германия. Да, да, именно Германия! Современные историки смотрят на события 1941 г. сквозь призму победы 1945 г. А тогда и Гитлер, и руководители других европейских государств мыслили совсем иными категориями. По их мнению, заключение общеевропейского мира должно было произойти если не в 1941 г., то по крайней мере в 1942 г. Причем Гитлер уже в июне 1941 г. всерьез был озабочен, как ограничить захватнические планы Муссолини. По этой причине немцы не дали Италии оккупационной зоны во Франции и категорически отказались передать ей хотя бы часть французского средиземноморского флота.

Дуче несколько раз затевал с фюрером разговор о Крыме и каждый раз получал резкий отказ. Гитлера приводила в бешенство сама мысль, что кто-то посягает на <зону отдыха арийцев>. 24 июня 1941 г. фюрер истерично кричал собравшимся генералам: <Я никогда не допущу в Крым итальянцев!> Вечером начальник генштаба генерал Гальдер занес его слова в дневник.

Возникает резонный вопрос, почему же эти факторы не были приняты во внимание советским руководством? Дело в том, что в 1930-1990-х гг. советская разведка, бесспорно, являлась лучшей в мире. В 1939-1941 гг. Берия и Сталин знали практически все секреты Гитлера и Муссолини. Тот же план <Барбаросса> за несколько недель до войны стал известен Берии во всех деталях. Но, увы, информация, добытая разведкой, не спускалась ниже членов политбюро, начальника генштаба и других высших руководителей. Сложилась совершенно фантастическая по глупости ситуация. Гитлер и его окружение в плане <Барбаросса> почти не предусматривали участия германского ВМФ. Ни планом <Барбаросса>, ни другими предвоенными документами не предполагалась даже посылка немецких военных судов в Черное море.

В нашем генштабе знали о плане <Барбаросса> и разрабатывали ответные планы по разгрому в течение 10-15 дней германских армий на территории Польши и Чехословакии. Причем в наших планах о Черноморском флоте говорилось вскользь.

Именно в апреле 1941 г. нарком обороны маршал С. К. Тимошенко и начальник генштаба генерал армии Г. К. Жуков направляют директиву командующему войсками Западного особого военного округа генерал-полковнику Д. Г. Павлову. Так, например, 5-й армии со штабом в Ковеле ставилась задача форсировать Буг и на третий день войны овладеть городом Люблин, а на десятый день выйти с главными силами к Висле. 4-я армия должна была на третий день войны взять Седлец, а на пятый день овладеть переправами через Виолу и т.д., и т.п.

А вот Черноморскому флоту ставились весьма скромные задачи. Так, в августе 1940 г. маршал Тимошенко и тогдашний начальник генштаба Б. М. Шапошников направили Сталину и Молотову записку о развертывании Вооруженных Сил СССР. Там от Черноморского флота требовалось:

<а) постановкой минных полей, действиями подводных лодок и авиации затруднить проход неприятельскому флоту в Черное море;

б) активными действиями Черноморского флота уничтожить прорвавшийся в Черное море флот противника;

в) активно оборонять наши берега от прорвавшегося в Черное море надводного флота вероятных противников;

г) не допускать высадки десантов на берега Черноморского побережья в Крыму и на Кавказе;

д) активными действиями и прежде всего авиации, постановкой мин с воздуха вести постоянную борьбу с морским флотом противника и особенно в Мраморном море;

е) прочно обеспечивать с моря фланг Юго-Западного Фронта;

ж) в случае выступления Румынии уничтожить румынский флот и прервать ее морские сообщения.

Вариант от 15 мая 19*1 г

УСЛОВНЫЕ ЗНАКИ

группировка войск по плану

действия войск

ближайшая задача f*~ первая стратегическая задача

ф варианты дальнейших * действий

План боевых операций Красной Армии. Вариант от 15 мая 1941 г. (по данным из книги Мельтюхова М. И. <Упущенный шанс Сталина>)

В случае выступления Турции нанести поражения ее флоту, прервать здесь ее морские сообщения, разрушить гавань Трапезунд>*.

Еще ранее было сказано: <Итальянский флот свои основные действия будет иметь в Черном море>.

Последняя фраза была ключевой. Сталин, Тимошенко, Шапошников и Жуков допустили серьезную стратегическую ошибку, переоценив возможности Италии.

Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов, его окружение, а также командование Черноморского флота восприняли эту директиву как указание действовать по старому шаблону, только вместо действительно мощных противников - британского и французского флотов - супостатом был обозначен полуразбитый итальянский флот. Вот бы посмеялись дуче и его адмиралы, даже во сне не видевшие в 1941 г. ввода королевского флота в Черное море, если бы знали, как они напугали наших адмиралов!

В мае 1941 г. наших стратегов не на шутку испугали германские парашютисты. К середине мая 1941 г. на острове Крит, занимавшем стратегическое положение в Восточном Средиземноморье, англичане сосредоточили 32 тыс. солдат**, не считая нескольких тысяч греков.

В районе Крита сосредоточилась большая английская эскадра. Военных кораблей на Средиземном море Германия не имела, если не считать нескольких подводных лодок. А итальянские надводные корабли вообще за всю войну ни разу так далеко от родных берегов не хаживали. И тут командование люфтваффе принимает революционное решение - захватить Крит с воздуха.

Утром 20 мая 1941 г. началась операция <Меркурий> - выброска германских парашютистов. Британскому флоту удалось вывезти лишь около 14,5 тыс. чел***. Эвакуация дорого

* Россия. XX век. Документы. 1941 год. Кн. 1. С. 190. ** По другим сведениям их было 28 тыс. Кроме собственно англичан там находились элитные части из Австралии и Новой Зеландии, только что прибывшие на театр боевых действий.

*** Это по британским данным (см.: Ричарде Д., Сондерс X. Военно-воздушные силы Великобритании во Второй мировой войне (1939- 1945). М., Воениздат, 1963. С. 212). На самом деле англичане, видимо, сшельмовали и записали в число эвакуированных греков и гражданских лиц.

обошлась британскому флоту: были потоплены крейсера <Йорк>, <Калькутта>, <Фиджи>, <Глостер> и 6 эсминцев. Тяжелые повреждения получили линкоры <Уорспайт> и <Бар-хэм>, а также авианосец <Формидабл>.

Всего в ходе Критской операции по воздуху было переброшено 23 464 немецких солдат и офицеров, из которых около 10 тыс. прыгало с парашютом. Кроме того, военно-транспортная авиация доставила матчасть: 353 легких apтиллеерийских орудия, 771 мотоцикл, 5358 контейнеров с оружи-ем и боеприпасами, 1090 т прочих грузов. Обратными рейсами эвакуировали с острова 3173 раненых, в том числе и солдат противника.

Кроме сброса парашютистов, немцы доставляли солдат с помощью планеров, буксировавшихся самолетами до Крита, а также посадочным способом. Часть десантников была доставлена гидросамолетами (До-24, Хе-60, а также итальянскими <Кант> Z.501 и Z.506), садившимися на воду у берега острова.

Безусловно, операция <Меркурий> и на сегодняшний день является самой крупной операцией ВДВ, действовавших без участия других родов войск.

Геббельс не отказал себе в удовольствии создать пропагандистский фильм, прославлявший люфтваффе и парашютистов. Его немедленно запустили в прокат как в Германии, так и в нейтральных странах. У нас, естественно, фильм народу не показывали, зато в Москве собрали генералов и адмиралов и прокрутили им ролик Геббельса, в котором небо закрывают десятки транспортных самолетов Ю-52, а затем бравые парашютисты берут в плен толпы англичан.

Я сам несколько раз просматривал сей фильм и не могу понять, как наши генералы не узрели, что конструкция германских парашютов не допускает управления ими и что это приводит к многочисленным травмам. Парашютисты приземлялись безоружными, в лучшем случае - с пистолетом и ножом. Винтовки, автоматы и пулеметы, не говоря уж о тяжелом вооружении, сбрасывались на отдельных парашютах. А поскольку парашюты были неуправляемыми, десантники часто оказывались в сотнях метров от своего личного оружия. На заднем плане за веселыми парашютистами видны обломки многочисленных самолетиков, совсем не похожих на <гладиаторы> и <харрикейны>, а весьма схожих с трехмоторными Ю-52.

На самом деле на Крите погибло более половины транспортных самолетов, которыми располагала Германия, а германские ВДВ на много месяцев стали небоеспособными.

Но наших генералов охватил ужас! Они решили, что злодеи-фашисты не сегодня-завтра сделают то же с Крымом. Срочно полетели указания готовить Крым к отражению воздушного десанта супостатов.

По военным планам 1939-1940 гг., противодесантная оборона Крыма должна была осуществляться силами 156-й стрелковой дивизии. Побережье от Одессы до поселка Каланчак, расположенного в 25 км северо-западнее Перекопа, обороняла 46-я стрелковая дивизия, а Кавказское побережье от Керчи до Сухуми защищала 157-я стрелковая дивизия. За оборону Севастопольского и Керченского укрепленных районов отвечало командование Черноморского флота.

Немедленно после Критской операции в Симферополь с Северного Кавказа было передислоцировано Управление отдельного 9-го стрелкового корпуса. Вместе с Управлением с Кавказа прибыли 106-я стрелковая дивизия, 32-я кавалерийская дивизия, 73-й отдельный батальон связи и 19-й отдельный саперный батальон. Эти части вместе со 156-й стрелковой дивизией вошли в состав корпуса, которым командовал участник испанской войны П. И. Батов. 106-я стрелковая дивизия должна была оборонять район Евпатории, 156-я - район Феодосии, и 32-я кавалерийская дивизия находилась в резерве в районе Симферополя. В 9-м корпусе начались учения по противодесантной обороне, но теперь основное внимание уделялось не морскому, а воздушному десанту.

Как уже говорилось, после Крита германские парашютно-десантные части и военная транспортная авиация лишь через много месяцев могли быть доведены до прежнего уровня, и ни о каком воздушном десанте в Крым не могло идти и речи. Да если и теоретически предположить, что к 22 июня 1941 г. немцам удалось бы восстановить мощь своих воздушно-десантных войск, то все равно любой десант в Крым был бы полностью уничтожен. Русский солдат, как показала война, - не англичанин и просто так сдаваться не станет. А при необходимости в Крым в июне 1941 г. через Перекоп и морем из Одесского военного округа и с Кавказа за считанные дни можно было перебросить 10, 20, 30, а то и больше стрелковых, моторизованных и танковых дивизий.

Так что боязнь воздушного десанта у нашего начальства граничила с умственным расстройством. Зато уж после войны нашлись борзописцы, вдоволь поиздевавшиеся над германскими парашютистами. У них инвалид старшина Басков с пятью девицами будет уничтожать за раз сорок и более десантников.

Меня могут попрекнуть, что, мол, хорошо судить адмиралов и генералов задним числом, т.е. зная, что произошло потом. Увы, все наоборот. Это мы, спустя почти девяносто лет, можем не помнить, как брали Крым кайзеровские войска в 1918 г. и Красная Армия в 1920 г. А адмиралы и генералы должны были знать, что было 23 и 21 год назад, т.е. уже на их памяти.

Крым всегда брался с суши, а не с моря. Поэтому еще в 1540 г. крымские татары* вырыли на перешейке огромный вал и построили крепость. С тех пор перешеек, связывающий Крым с Малороссией, стал называться Перекопом.

После присоединения Крыма перекопские укрепления и крепость Перекоп продолжали какое-то время поддерживать в боевом состоянии. Так, в 1818 г. на верках крепости находилось 176 орудий. Однако в 1835 г. Николай I приказал упразднить крепость Перекоп.

Как известно, в 1855 г. союзники взяли Севастополь именно с суши. В обильной литературе, посвященной осаде Севастополя, говорится о большом численном перевесе союзников в артиллерии. На самом деле к середине марта 1855 г. на позициях союзников находилось 482 осадных орудия, из которых 130 были тяжелыми мортирами. Им противостояли 998 русских орудий на бастионах южной стороны Севастополя. Однако из этих орудий лишь 409 были пушками среднего и крупного калибра, 57 двух- и пятипудовыми мортирами, а остальные орудия могли использоваться только в качестве

* Понятно, что не сами, а рабы, большая часть которых была славянами.

противоштурмовых. Залп всей осадной артиллерии союзников составлял 12 т. Залп русской контрбатарейной артиллерии был около 9 т, т.е. на 25% меньше, чем у противника.

Можно без преувеличения сказать, что судьбу Севастополя решили тяжелые мортиры союзников.

Прошло пятьдесят лет, и 11-дюймовые мортиры японцев решили судьбу Порт-Артура. И опять же замечу, Ляодунский полуостров и Порт-Артур супостаты захватили с берега.

Наконец, в 1918 и 1920 г. немцы и красные также брали Крым с суши. В последнем случае, правда, белые попытались укрепить район перешейка, но довести до ума свои укрепления не смогли. А главное, к осени 1920 г. боевой дух белых войск был крайне низок, практически все понимали, что гражданская война проиграна, и после первого же прорыва красных все части немедленно начали отход.

Увы, уроки истории не пошли впрок нашим военным. Представим на секунду, если бы на Перекопе была создана линия бетонных укреплений, как мог бы измениться ход войны на Черном море. Но, увы, до 22 июня 1941 г. никаких укреплений на перешейке не сооружалось.

С 1929 по 1941 г. в СССР были приняты три системы артиллерийского вооружения. Все системы были разработаны достаточно грамотно. Но руководство Артуправления регулярно срывало все пункты создания систем навесного огня. Неоднократно включавшиеся в план, 122-мм полевые мор-тиры, 152-мм дивизионные мортиры и 203-мм корпусные мортиры так и не были приняты на вооружение. Надо ли говорить о том, какую роль они могли сыграть в боях на пересеченной местности в районе Севастополя.

Глава 5

СЕВАСТОПОЛЬСКАЯ ПОБУДКА

С 14 по 18 июня 1941 г. у западных берегов Крыма состоялось большое учение Черноморского флота. По сложившейся традиции, задачей учения была отработка действий сухопутных войск и кораблей по высадке и отражению морского десанта. За учением наблюдал заместитель наркома ВМФ адмирал И. С. Исаков. В своих мемуарах нарком ВМФ Николай Герасимович Кузнецов писал: <20 июня из района учений в Севастополь вернулся Черноморский флот и получил приказ остаться в готовности № 2>.

Несколько иное написано в официальном совершенно секретном труде <Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Черноморском театре>: <В продолжение 19 и 20 июня корабли производили прием топлива, продовольствия и боезапаса>, и никаких сведений о переходе на боевую готовность № 2.

Наоборот, после учения, как обычно, сотни офицеров, краснофлотцев и старшин были отпущены в город. В Доме флота и в театре имени Луначарского давались концерты для моряков, вернувшихся с учения.

Адмирал Исаков должен был, как положено, провести разбор учений и на три-четыре дня задержаться в Севастополе. Но по неведомым причинам он отказался участвовать в разборе и отправился на вокзал. О войне адмирал узнал в поезде.

В 0 ч 55 мин 22 июня телеграмма наркома о переходе на оперативную готовность № 1 ушла из Москвы во флоты и флотилии.

В штабе Черноморского флота в ночь с 21 на 22 июня дежурил начальник штаба контр-адмирал Н. Д. Елисеев. Но, как позже писал оперативный дежурный по Черноморскому флоту Н. Т. Рыбалко, Елисеев заглянул к нему около 23 ч и сказал: <Я на несколько минут отлучусь домой>. Появился он только во втором часу ночи уже с телеграммой от наркома.

В штабе Черноморского флота телеграмму получили в 1 ч 03 мин 22 июня. В 1 ч 15 мин командующий Черноморским флотом объявил готовность № 1. Причем в начале на всякий случай было решено сделать это тихо, через оповес-тителей. Большая часть командного состава Черноморского флота находилась поздно вечером в Доме флота на севастопольской набережной недалеко от памятника затонувшим кораблям. Но многие командиры были дома или в других местах. Поэтому в 1 ч 55 мин по главной базе Черноморского флота был объявлен <большой сбор>. Завыли сирены, постепенно стали гаснуть огни на улицах и в домах. Но достичь полного затемнения не удалось, тогда командование флота решило отключить все электропитание города. Севастополь погрузился во тьму. Горели лишь огни Херсонесско-го маяка и Инкерманские створные огни.

- Почему горят маяки?! - возмутился Рыбалко.

Его помощник капитан-лейтенант Левинталь растерянно ответил:

- Не знаю, не работает связь.

Рыбалко схватил трубку и связался с начальником гарнизона генерал-майором П. А. Моргуновым. Выяснилось, что у Моргунова уже был по этому поводу неприятный разговор с командующим флотом адмиралом Ф. С. Октябрьским*. Командиру 35-й батареи и начальнику караула Сухарной балки начальник гарнизона приказал срочно выслать мотоциклиста и передать, чтобы створные огни и маяки были немедленно выключены.

Наконец, ориентиры на подходах к Севастополю с моря - Херсонесский маяк и Инкерманские створные огни - погасли.

Около трех часов ночи дежурному сообщили, что посты СНИС и ВНОС**, оснащенные звукоуловителями, слышат шум авиационных моторов. Рыбалко доложил об этом Елисееву.

Позвонил начальник ПВО полковник Жилин, спросил:

- Открывать ли огонь по неизвестным самолетам?

- Доложите командующему, - ответил начальник штаба. Рыбалко доложил командующему флотом. И тут между

ними произошел разговор, записанный дежурным.

* Октябрьский Филипп Сергеевич (1899-1969). Участник Гражданской войны. В 1928 г. окончил курсы при Военно-морском училище им. М. В. Фрунзе. С 1939 г. командующий Черноморским фло-том. В июне 1941 г. - вице-адмирал. С 1944 г. - адмирал. В ходе войны - командующий Черноморским флотом (июнь 1941 г. - апрель 1943 г. и с марта 1944 г.) и Азовской военной флотилией (июнь 1943 г. - март 1944 г.). Герой Советского Союза (1958 г.). Награжден тремя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Ушакова 1-й степени, орденом Нахимова 1-й степени, орденом Суворова 2-й степени, орденом Красной Звезды.

** Посты СНИС - посты системы наблюдения и связи. Посты ВНОС - посты воздушного наблюдения, оповещения и связи.

Октябрьский: <Есть ли наши самолеты в воздухе?>

Рыбалко: <Наших самолетов нет>.

Октябрьский: <Имейте в виду, если в воздухе есть хоть один наш самолет, вы завтра будете расстреляны>.

Рыбалко: <Товарищ командующий, как быть с открытием огня?>

Октябрьский: <Действуйте по инструкции>.

Подстраховавшись с подчиненными, Октябрьский решил подстраховаться и у начальства, напрямую обратившись не к своему непосредственному начальству - наркому ВМФ Кузнецову, а сразу в генштаб к Жукову. Адмирал доложил: <Система ВНОС флота докладывает о подходе со стороны моря большого количества неизвестных самолетов; флот находится в полной боевой готовности. Прошу указаний>.

Георгий Константинович спросил адмирала:

- Ваше решение?

- Решение одно: встретить самолеты огнем противовоздушной обороны флота.

Переговорив с Тимошенко, Жуков ответил Октябрьскому:

- Действуйте и доложите своему наркому.

А пока Октябрьский, Жуков и Тимошенко обсуждали традиционный русский вопрос <Что делать?>, в штабе флота Рыбалко и Елисеев конкретно решали, что ответить начальнику ПВО полковнику Жилину. В конце концов, Елисеев отважился:

- Передайте приказание открыть огонь.

- Открыть огонь! - скомандовал Рыбалко начальнику ПВО.

Но Жилин также хорошо понимал весь риск, связанный с этим, и вместо того, чтобы произнести краткое <Есть!>, ответил:

- Имейте в виду, вы несете полную ответственность за это приказание. Я записываю его в журнал боевых действий.

А тем временем германские самолеты уже были над городом. Внезапно включились прожекторы, и открыли огонь зенитные батареи Севастополя. Всего город защищали 44 76-мм зенитные пушки, подчинявшиеся флоту. Постепенно к огню береговых зениток стали подключаться и зенитные орудия на некоторых кораблях. Задержка в стрельбе на кораблях была связана с тем, что к трем часам ночи еще ни один корабль не перешел на боевую готовность № 1. Сделано это было гораздо позже. Так, например, флагманский корабль - линкор <Парижская Коммуна> перешел на боевую готовность № 1 лишь в 4 ч 49 мин, т.е. уже после вражеского налета.

В 3 ч 48 мин на Приморском бульваре взорвалась первая бомба, через четыре минуты на берегу напротив памятника погибшим кораблям взорвалась еще одна бомба. Но это полбеды. В штаб флота оперативному дежурному с постов связи, с батарей и кораблей доносили, что в лучах прожекторов видны сбрасываемые парашютисты. Генерал-майор Моргунов доложил, что недалеко от 12-й батареи береговой обороны сброшено четыре парашютиста.

- Усилить охрану штаба! - последовала реакция Рыбалко.

Сработал <критский синдром>. В городе началась паника. Поднятые по тревоге моряки и сотрудники НКВД бросились искать парашютистов. Поднялась беспорядочная стрельба.

Наутро выяснилось, что никаких парашютистов нет, а на улицах только среди мирных жителей подобрали 30 чел. убитыми и свыше 200 ранеными. Понятно, что это дело не двух бомб.

Тем не менее <критский синдром> продолжал действовать. Рано утром 22 июня Крымский обком партии (секретарь обкома Булатов) телеграфировал горкомам и райкомам партии о введении военного положения в Крыму: <...приведите в боевую готовность партаппарат, все средства воздушной обороны. Поднимите отряды самообороны, мобилизуйте для них автомашины, вооружите боевым оружием, организуйте сеть постов наблюдения за самолетами и парашютными десантами, усильте охрану предприятий, важнейших объектов...>

Но вернемся в Севастополь. К четырем часам утра вражеский авианалет кончился, а еще через тринадцать минут над городом появились наши истребители. Налет производили самолеты Хе-111 из 6-го отряда эскадрильи KG4, базировавшейся на аэродроме Цилистрия в Румынии. По советским данным, зенитчики сбили два <хейикеля>, но на самом деле все германские самолеты вернулись на свой аэродром.

В начале пятого часа Октябрьский позвонил Жукову и бодро отрапортовал:

- Вражеский налет отбит. Попытка удара по кораблям сорвана. Но в городе есть разрушения.

С большим трудом подчиненным удалось убедить Октябрьского, что никакой попытки удара по кораблям не было, равно как и не было мифических парашютистов. Адмирал все еще сомневался, но в 4 ч 35 мин разрешил на всякий случай протралить фарватеры Северной и Южной бухт, а также входной фарватер к бонам.

Бригада траления немедленно приступила к работе, но ни одной мины обнаружено не было. А в тот же день вечером, в половине девятого, у входа в Северную бухту прогремел мощный взрыв - взорвался буксир СП-12. К месту гибели буксира немедленно рванулись катера, но подобрать из воды удалось лишь пятерых из 31 члена экипажа.

В 1962 г. в своих мемуарах вице-адмирал И. И. Азаров написал о СП-12: <Это были первые жертвы войны от магнитно-донных мин, тогда еще нам неизвестных. Их ставила немецкая авиация при налете на Севастополь>*.

После войны в печати появились и другие легенды о германских магнитных минах и о том, как наши герои-моряки сумели распознать их действие и научились с ними бороться. Увы, на самом деле с первыми донными магнитными минами красные военморы познакомились еще в 1919 г. в боях на Северной Двине с английской речной флотилией. В СССР впервые магнитными минами занялось <Остехбюро> в 1923 г. Первая отечественная магнитная мина <Мираб> была принята на вооружение в 1939 г. Другой вопрос, что к началу войны наш ВМФ располагал всего лишь 95 минами <Мираб>. А самое интересное, что немцы в 1940 г. продали СССР образцы своих магнитных мин. Но из-за системы советской тотальной секретности о минах <Мираб>, равно как и о покупке германских магнитных мин, руководство флота не соизволило известить даже командующих Балтийским и Черноморским флотами, я уж не говорю о простых минерах. И действительно, секреты закупленных еще в 1940 г. германских мин нашим морякам приходилось раскрывать уже в ходе войны, зачастую платя за них собственными жизнями.

* Азаров И. И. Осажденная Одесса. М: Восниздат, 1962. С. 21.

Вновь вернемся в штаб Черноморского флота. Пока по всему Крыму ловили парашютистов, отрабатывая <критский вариант>, в штабе флота царил <итальянский синдром>. Из неизвестных источников постоянно появлялись слухи о проходе итальянского флота через Дарданеллы и выходе оного в Черное море.

Действительно, в 12 ч 22 июня министр иностранных дел Италии Чинно ди Кортелаццо вызвал советского посла Н. В. Го-релкина и сделал ему официальное заявление от имени итальянского правительства: <Ввиду сложившейся ситуации, в связи с тем, что Германия объявила войну СССР, Италия, как союзница Германии и как член Тройственного пакта, также объявляет войну Советскому Союзу с момента вступления германских войск на советскую территорию, т.е. с 5.30 22 июня>*.

На этом все и ограничилось. Ни один итальянский боевой корабль даже не собирался идти в Проливы.

25 июня турецкий посол Хайдор Актай посетил МИД и передал Молотову вербальную ноту, где говорилось: <Турецкий посол имеет честь довести до сведения Народного комиссариата иностранных дел, что при наличии положения, созданного войной между Германией и СССР, Правительство Республики решило провозгласить нейтралитет Турции>**.

Тем не менее колесо закрутилось. Приказом адмирала Октябрьского командир новороссийской ВМБ обязан был производить два раза в сутки ближнюю воздушную разведку радиусом в 70 миль от базы и один раз в сутки дальнюю воздушную разведку до Синопа и Чива, однако не нарушая территориальных вод Турции. На командира батумской ВМБ возлагалась организация двукратной воздушной разведки до меридиана Трабзон - также без нарушения территориальных вод Турции.

На командование ВВС Черноморского флота было возложено осуществление дальней воздушной разведки: утром - по маршруту Сулина - Констанца - Босфор - Зунгулдак, вечером - по маршруту Зунгулдак - Босфор. Воздушна;! разведка турецких и болгарских портов производилась скрытно, без залета в территориальные воды этих государств.

* Россия. XX век. Документы. 1941 гол. Кн. 2. С. 436. ** Там же. С. 443.

Вечером 12 подводных лодок вышли в море. Командование флотом выделило им 12 участков по всему побережью Черного моря. Но лишь три лодки Щ-205, Щ-206 и Щ-209, отправленные к берегам Румынии и Болгарии, могли принести хоть какую-то пользу в войне с Германией и Румынией. Одна лодка была послана к турецкому порту Самсун, а остальные прикрывали подступы к Одессе, Севастополю, Керчи, Новороссийску и Батуми от мифического итальянского флота.

Утром 23 июня произошло событие, ставшее одной из причин падения Севастополя: командование Черноморского флота отдало приказ о постановке минных заграждений у наших военно-морских баз. Это было запланировано еще в 1930-е гг., когда существовала вероятность появления на Черном море британского <гранд флита>. Но сейчас ставить мины при отсутствии морского противника?!

Утром 23 июня крейсера <Коминтерн>, <Красный Кавказ> и <Червона Украина>, минный заградитель <Островский>, лидер <Харьков> и четыре новых эсминца - <Бойкий>, <Безупречный>, <Беспощадный> и <Смышленый> начали ставить минные заграждения у берегов Севастополя. Всего было поставлено 609 мин и 185 минных защитников. Минные постановки в районе главной базы Черноморского флота продолжались и в дальнейшем. На следующий день крейсера <Красный Кавказ> и <Червона Украина>, лидер <Харьков> и два эсминца продолжили постановку минного заграждения. Было выставлено 330 мин и 141 минный защитник.

Кроме того, минные заграждения были выставлены в районах Одессы, Керченского пролива, Новороссийска, Туапсе и Батуми. Всего с 23 июня по 21 июля для создания оборонительных минных заграждений было выставлено 7300 мин и 1378 минных защитников, т.е. более 73% имевшихся на флоте морских якорных мин и более половины минных защитников.

Прошло 40 лет, и вот в 1981 г. Воениздат выпустил для офицеров ВМФ, слушателей и курсантов военно-морских заведений солидный труд Г. И. Хорькова (под редакцией полного адмирала Н. Н. Алексеева и вице-адмирала В. Д. Яковлева) <Советские надводные корабли в Великой Отечественной войне>. И вот как там оцениваются эти минные постановки:

<Крейсера ставили мины при маневрировании в строю фронта в две линии с расстоянием между минами в линии, равным наименьшему минному интервалу. Точность постановки минных заграждений в прибрежном районе обеспечивалась наличием достаточного числа береговых навигационных ориентиров, а мин в заграждениях - удержанием в период постановки расчетных курса и скорости корабля и интервалов между сбрасыванием очередных мин. Для повышения скрытности минных постановок и уменьшения вероятности противодействия сил противника мины ставились преимущественно в темное время суток.

Одновременно с крейсерами мористее внешней линии мин эсминцы ставили линию минных защитников. Мины ставились с углублением, рассчитанным на поражение крупных надводных кораблей. Поставленные минные заграждения находились в зоне огня береговых батарей, расположенных в районе Севастополя.

В интересах минных постановок в северо-западной части Черного моря периодическую разведку производили самолеты-разведчики МБР-2 с задачей своевременного обнаружения надводных кораблей противника и подводных лодок. Западнее о. Змеиный были развернуты в виде дальнего дозора подводные лодки. Мористее районов постановки мин несли дозор базовые тральщики и сторожевые катера МО с задачей обеспечения противолодочной и противокатерной обороны заградителей. Па переходе из базы в район постановки мин охрану крейсеров осуществляли эскадренные миноносцы.

Для отражения в момент постановки мин удара вражеских кораблей в случае их обнаружения силами разведки и дозоров в Севастополе в 3-часовой готовности к выходу в море находился отряд прикрытия в составе крейсера и трех эскадренных миноносцев, приводились в готовность к стрельбе береговые батареи, в готовности к вылету на аэродроме дежурили подразделения самолетов-бомбардировщиков. Противовоздушная оборона заградителей выполнялась истребительной авиацией флота способом <дежурство на аэродроме>.

Привлечение к минным постановкам крупных кораблей эскадры, способных принять на борт большое число мин и обладавших большой скоростью, а также хорошим защитным вооружением, позволило выполнить задачу в короткий срок, что в условиях уже начавшейся войны имело важное значение>*.

Неужели в 1981 г. Хорьков не мог спросить наших адмиралов, от кого же предпринимались все эти меры предосторожности. Ведь получается, что первые несколько дней войны Черноморский флот воевал с несуществующим противником.

Справедливости ради надо сказать, что на Балтике также началась постановка минных заграждений, на которых позже погибли десятки советских кораблей. И в отличие от Черноморского флота, где минная постановка прошла без потерь, балтийцы ухитрились потерять на минах эсминец <Гневный>, а крейсер <Максим Горький> был серьезно поврежден и едва дошел до базы.

В книге <Три века истории российского флота> говорится: <Эти заграждения у баз без особого воздействия на противника сильно затрудняли впоследствии действия своих сил и привели к гибели двух эсминцев, торпедного и двух сторожевых катеров, трех наших транспортов и танкера>**.

Тут следует добавить, что благодаря своим же заграждениям корабли Черноморского флота потеряли свободу маневрирования. Они не могли входить в свои базы ночью и составляли легкую добычу самолетов и кораблей противника.

В начале июня 1941 г. командующий Черноморским флотом, ссылаясь на разведку флота, доложил наркому ВМФ Кузнецову, что в Черное море вошли 10-12 германских подводных лодок. Тот, не мудрствуя лукаво, 7 июня приказал Военному Совету Черноморского флота выставить противо-лодочные сети в Керченском проливе для недопущения прохода подводных лодок в Азовское море. Замечу, что в Азовском море максимальная глубина всего 13 м.

* Хорьков Г. И. Советские надводные корабли в Великой Отечественной воине / Под ред. //.//. Ахексееиа и В. Д. Яковлева. М.: Вое-низдат, 1981. С. 120-121.

** Три века российского флота / Под ред. И. В. Касатонова. СПб.: LOGOS, 1996. Т. 3. С. 49.

9 июня Кузнецов доложил Сталину о том, что в Керченском проливе установлен противолодочный дозор из двух малых охотников, в поддержку дозора выделены два торпедных катера и три самолета МБР-2, а также выслан тральщик для установки в Керченском проливе противолодочных сетей*.

Адмиральские страхи и установка противолодочных сетей не остались незамеченными и младшим командным составом. С 22 июня на флоте началась <перископомания>. Уже 24 июня в 11 ч 30 мин ив 13 ч 20 мин канонерская лодка <Красная Армения> была дважды <атакована> подводной лодкой противника. 25 июня в 11 ч 15 мин у мыса Сарыч близ Севастополя <заметили> перископ подводной лодки. Почти одновременно пограничный малый охотник в районе р. Шохе (между Туапсе и Сочи) <обнаружил и атаковал> подводную лодку. В нескольких километрах другую подводную лодку <заметили> с наземного пограничного поста. И пошло, поехало...

Понятно, что после войны никто не стал искать <героев> - разведчиков, <запустивших> в Черное море дюжину немецких субмарин. А зря. Страна должна знать своих героев...

Глава 6

НАБЕГ НА КОНСТАНЦУ

22 июня в 7 ч 15 мин военные советы приграничных военных округов и нарком ВМФ получили директиву № 607, подписанную Тимошенко, Маленковым и Жуковым, где, в частности, говорилось: <На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать>.

А между тем уже в четыре часа утра румынские бомбардировщики Хе-111 и SM-79 бомбили Тирасполь, Кишинев и Болград. Румыны были перехвачены советскими истребителями И-16. По нашим данным, летчики 67-го истребительного авиаполка утром 22 июня сбили 4 румынских бомбардировщика, а сами не потеряли ни одной машины. Румынские данные отличаются с точностью до наоборот: они сбили четыре И-16 и не потеряли ни одного своего бомбардировщика.

Вообще за день в районе действия румынской авиации, по советским данным, было потеряно на аэродромах и в воздухе 37 самолетов. Эти данные, увы, следует считать ориентировочными как из-за фальсификации советских источников, так и в связи с тем, что в этих районах действовали и германские самолеты.

По румынским данным, за первый день войны румынская авиация потеряла 7 бомбардировщиков и I разведчика (по другим данным, потери составили 11 самолетов).

В течение 23 июня ВВС Черноморского флота произвели три налета на Констанцу. В них участвовали 2 полка ВВС Черноморского флота: 2-й минно-торпедный авиаполк, вооруженный ДБ-ЗФ, и 40-й авиаполк, вооруженный бомбардировщиками СБ. Организационно оба полка входили в состав 63-й авиабригады.

Первый налет был произведен с 6 ч 35 мин до 7 ч 42 мин 63-й авиабригадой в составе 33 ДБ-3 и 27 СБ, которые бомбардировали зернохранилище, элеватор, нефтегавань и неф-тегородок в Констанце, аэродром Мамайя и батарею в Талая. В ходе налета был потерян один СБ.

Второй налет силами семи ДБ-3 был произведен с 13 ч 50 мин до 14 ч 04 мин. Наши самолеты бомбили военный мол, район железнодорожных мастерских и нефтегородок.

Третий налет 9 ДБ-3 произвели в 17 ч 35 мин, сбросив бомбы на нефтегородок, железнодорожные мастерские и элеватор.

В тот же день в 13 ч 04 мин 6СБ бомбили склады и транспорты в Сулине. А всего за сутки на Констанцу и Сулину было сброшено 54 бомбы ФАБ-500, 22 ФАБ-250, 90 ФАБ-100 и 336 ЗАБ-2,5.

Румыны утверждали, что в течение этих трех налетов было сбито 8 бомбардировщиков ДБ-ЗФ и 8 СБ. Сведения эти явно преувеличенные. Румынский лейтенант X. Агаричи утверждал, что сбил на своем <Харрикейне> два СБ. Его старший брат - модный бухарестский композитор - быстренько подсуетился и выпустил пластинку (как говорят сейчас, <альбом>) с названием <Агаричи лупит большевичи>. Когда же <большевичи> пришли к власти в Румынии, оба Агаричи <загремели под фанфары>.

Утром 24 июня с 6 ч до 6 ч 35 мин 14 бомбардировщиков ДБ-ЗФ и 18 СБ вновь бомбили порт в Констанце и близлежащий аэродром Мамайя. На подходе к Констанце наши самолеты встретили 16 румынских истребителей Хе-113. Советские самолеты сумели отбомбиться, но потеряли 3 ДБ-ЗФ и 7 СБ. По сообщениям наших летчиков, было сбито 11 румынских истребителей, но это, видимо, преувеличение. На аэродроме Мамайя, по германским данным, было уничтожено 3 истребителя Ме-109Ф.

Вечером Констанцу бомбили два ДБ-ЗФ. Их перехватили германские истребители. Наш бомбардировщик ДБ-ЗФ сбил один Ме-109Ф, но пилот обер-фельдфебель Вальтер спрыгнул с парашютом и был спасен румынским гидросамолетом SM-62.

Всего за день авиация Черноморского флота произвела на Констанцу 40 самолето-вылетов, сбросив 2 ФАБ-100, 21 ФАБ-500, 30 ФАБ-250, 18 ФАБ-100 и 6 РРАБ-3.

В тот же день свыше 10 наших самолетов вели <дальнюю разведку> в районе Босфора, Зунгулдака, Сулины и Варны. Как скромно говорится в <Хронике...>, разведка обнаружила в районе Босфора и Зунгулдака 19 транспортов*.

Подлинные донесения пилотов и агентурной разведки до сих пор совершенно секретны. Но вот что пишет участник боев за Крым генерал-армии П. И. Батов: <У меня сохранилась выписка из разведывательных и других штабных документов того времени. Чего тут только нет! 22 июня: в Констанце готовится десант... авиаразведкой обнаружены 10 транспортов противника... направление на Крым. 24 июня: на траверзе Шохе обнаружена подводная лодка... концентрация судов в районе Констанцы свидетельствует о подготовке десанта... на аэродромах Бухареста скопление шести -моторных транспортных самолетов для переброски парашютистов. 27 июня: итальянский флот проследовал через Дарданеллы в Черное море для высадки десанта в Одессе и Севастополе>*.

В итоге командование Черноморского флота было абсолютно уверено, что итало-германский десант неминуем, и готовилось к бою с супермарине**. Этим только и можно объяснить многочисленные налеты на порт Констанца, где, по мнению Октябрьского, готовились десантные силы для вторжения в Крым.

Кто-то предложил использовать и надводные корабли для обстрела Констанцы. Октябрьскому идея понравилась, но на себя брать инициативу он не решился и запросил наркома ВМФ Кузнецова. Тот тоже подстраховался и отправил начальника Главного морского штаба адмирала Исакова к Сталину за разрешением. В итоге в Севастополе о походе узнали лишь 24 июня поздно вечером.

25 июня Октябрьский утвердил план на-беговой операции кораблей на Констанцу, который был доложен наркому ВМФ. Сущность плана заключалась в следующем: в пять часов утра 26 июня нанести совместный удар кораблей флота и авиации по Констанце, чтобы уничтожить нефтехранилища и боем разведать систему обороны этой базы с моря.

Артиллерийский обстрел предполагалось вести ударной группой в составе лидера <Харьков> и двух эсминцев типа <С>. Действия этой группы должна была обеспечивать находившаяся в 60 милях к востоку от Констанцы группа прикрытия в составе крейсера <Ворошилов и лидера <Москва>.

Можно только подивиться мудрости адмирала. Обстрел порта поручался лидеру и эсминцам из 130-мм пушек Б-13 из зоны обстрела вражеских береговых батарей. Мало того, действие 130-мм фугасных снарядов, содержавших всего 2,8 кг тротила, было довольно слабым. А вот фугасные снаряды 180-мм орудий имели 7,97 кг тротила, т.е. в три раза больше. А главное, дальность стрельбы 180-мм орудий равнялась 37 км, т.е. была заведомо много больше, чем дальность стрельбы любых германских береговых батарей.

* Батов П. И. В походах и боях. М: Издательство ДОСААФ СССР, 1984. С. 12-13.

** Супермарине - королевский итальянский флот.

Естественно, куда разумнее было послать в рейд на Констанцу крейсера <Молотов> и <Ворошилов> с их восемнадцатью 180-мм орудиями.

Но послали один <Ворошилов> и то в составе группы прикрытия. Любопытный вопрос, а от кого собирался <прикрываться> Октябрьский? От злополучных четырех румынских эсминцев? Нет! От того же итальянского флота! Только в этом случае приказ Октябрьского имеет какое-то логическое объяснение.

В суматохе штаб Черноморского флота забыл оповестить о нападении наши подводные лодки, находившиеся у берегов Румынии. По плану наши корабли должны были пройти между позициями подводных лодок Щ-205 и Щ-206 в нескольких километрах от краев районов их действий. Но можно было и сообразить, что для зарядки аккумуляторов подводная лодка Щ-206 выйдет из своего района, чтобы не засветиться противнику, и отойдет на север.

25 июня в 20 ч 10 мин лидеры <Харьков> и <Москва> вышли в морс. Отряд прикрытия покинул базу в 22 ч 41 мин. Эсминец <Смышленый>, будучи еще на Инкерманском створе, за что-то зацепил своим параваном и отстал. Лишь в 3 ч 26 июня ему удалось выйти за минное заграждение главной базы.

В 0 ч 33 мин 26 июня крейсер <Ворошилов> и эсминец <Сообразительный> дани ход 28 уз. С развитием полного хода <Сообразительный> стал отставать, и в 2 ч 30 мин корабли потеряли друг друга из виду. Лишь на рассвете <Сообразительный> присоединился к крейсеру <Ворошилов>.

Переход морем обоих лидеров прошел благополучно, и в 4 ч 42 мин с дистанции 140 кабельтов (25,6 км) им прямо по курсу открылся берег.

В 4 ч 50 мин на широте 44°10'6" и долготе 29°02,0" на <Харькове>, шедшем головным, подорвался правый параван. Корабли поменялись местами, и головным стал лидер <Москва>. В пять часов утра лидеры начали поворот на боевой курс -22Г. имея ход 26 уз. В этот момент у <Харькова> обо-рвался левый параван.

В 5 ч 02 мин, будучи в точке с координатами: ш = 44°10'3", д = 28°57,0", <Харьков> открыл огонь по нефтехранилищам в

порту Констанца, имея курсовой угол 55° правого борта и дистанцию 130 кабельтов. С третьим залпом <Харькова> открыл огонь и лидер <Москва>. В 5 ч 06 мин по кораблям открыла огонь 28-см германская батарея и третьим залпом накрыла лидер <Москва>.

Около 5 ч 10 мин командир ударной группы решил отходить, и на <Москву> был передан сигнал: <Начать отход. Дым>. В 5 ч 12 мин <Москва> начала отход, одновременно ставя дымовую завесу. <Харьков>, шедший без паравана, держался кильватерной струи <Москвы>. В 5 ч 13 мин <Москва> легла на зигзаг с целью сбить пристрелку немецкой батареи. В это время с <Харькова> заметили на берегу в районе нефтяного терминала большой пожар.

В 5 ч 14 мин <Харьков> прекратил артогонь по берегу, выпустив 154 фугасных снаряда.

В 5 ч 20 мин с обоих лидеров заметили следы двух торпед, идущих к <Москве>. Лидер <Харьков> начал сбрасывать глубинные бомбы на месте, где вражеская подводная лодка могла пустить торпеды. В 5 ч 21 мин в середине корпуса <Москвы> раздайся взрыв. Столб огня и дыма поднялся на высоту 30 м.

<Харьков> отвернул и обошел место взрыва с севера. Лидер <Москва> переломился пополам в районе правого котельного кожуха. Носовая часть лидера была оторвана и развернута форштевнем к корме, кормовая часть держалась на плаву. Винты работали в воздухе, дымовая аппаратура про-должала действовать. На палубе находились люди, а зенитное орудие на кормовом мостике вело огонь по появившимся самолетам противника.

<Харьков> поставил дымзавесу и попытался спасти уцелевших моряков, но тут у его борта разорвались два снаряда. Лидер получил повреждения и снизил ход до малого.

Идя шестиузловой скоростью, к 5 ч 55 мин <Харьков> вышел из зоны досягаемости береговых батарей противника, которые вели огонь с дистанции 32,9 км. Но в 6 ч 43 мин были обнаружены пузырь и след торпеды, шедшей на лидер. <Харьков> повернул на торпеду, и она прошла за кормой. Предполагаемое место неприятельской подводной лодки было обстреляно ныряющими 130-мм снарядами.

В 7 ч 30 мин к <Харькову> присоединился эсминец <Сообразительный> и начал нести противолодочную и противовоздушную оборону, находясь в голове колонны и маневрируя на большой скорости.

<В этот момент <Сообразительный> заметил след торпеды с правого борта. Повернув вправо, он оставил торпеду слева от себя, но одновременно обнаружил след второй торпеды, шедшей вдоль правого борта на лидер. <Харьков> тоже повернул, но следа торпеды не видел. <Сообразительный> атаковал подводную лодку глубинными бомбами, причем на месте бомбометания было обнаружено большое масляное пятно и на момент показавшаяся и быстро погружавшаяся в воду корма подводной лодки. Отразив атаку, корабли продолжали отход на восток>*.

Сообщить о рейде на Щ-206 или передислоцировать ее в другой район никто не подумал. В итоге произошла трагедия - Щ-206 торпедировала <Москву> и сама погибла от глубинных бомб эсминца <Сообразительный>.

С погибшей <Москвы> 69 членов экипажа попали в плен. В их числе и командир лидера А. Б. Туков, которому впоследствии удалось бежать. В партизанском отряде он возглавил разведку и погиб в одном из боев.

На допросе некоторые члены экипажа <Москвы> заявили, что перед взрывом корабля они видели след торпеды.

Румынское командование на радостях объявило, что лидер <Москва> потоплен из румынских береговых торпедных аппаратов, находившихся у входа в Констанцу. Немцы в ответ только посмеялись глупости румынского начальства - как могли торпеды пройти путь в 180-190 кабельтовых - и в свою очередь приписали гибель лидера 28-см (283-мм) орудиям береговой батареи <Тирпиц>. Вскоре на стволах ее орудий появился силуэт советского корабля.

Командующий Черноморским флотом сделал вид, что ничего не знает о судьбе Щ-206. Срок возвращения ее из похода истек 16 июля 1941 г. Официально было объявлено, что подводная лодка Щ-206 пропала без вести.

В послевоенное время в ходе контрольного траления района Констанцы были обнаружены корпуса лидера <Москва> и подводной лодки Щ-206. Поднять их было проще простого. Так, лидер <Москва> лежал на глубине всего 40 м. Но из Москвы поступил строжайший запрет даже на их осмотр водолазами.

Глава 7

ДУНАЙЦЫ ДАЮТ ОТПОР

События первых недель войны в Белоруссии и Прибалтике хорошо известны нашим читателям. Наши войска несли огромные потери, сотни тысяч солдат оказались в плену. С легкой руки Хрущева это все объяснялось нежеланием Сталина приводить войска в состояние полной боевой готовности и т.д.

Но совершенно иная картина сложилась на Дунае. 22 июня 1941 г. в 4 ч 45 мин румынская артиллерия открыла огонь по советскому городу Измаил. Одновременно румынская и германская авиация бомбила наш город. Советская береговая артиллерия и артиллерия кораблей Дунайской военной флотилии открыла ответный огонь. При этом замечу, что если у Измаила ответный огонь был открыт немедленно, то в других местах наши орудия молчали от двух до трех часов. Видимо, командиры очень боялись стрелять - как бы чего не вышло.

С 24 июня Румыния начала высаживать десанты на наш берег. Но они были не только отражены силами Дунайской флотилии и 14-го стрелкового корпуса (25-я и 51-я стрелковые дивизии), но и советские десанты сами начали высаживаться на румынской территории.

На рассвете 25 июня с наших бронекатеров и катеров-тральщиков высадилась рота пограничников на полуостров Сату-Ноу. Десант был поддержан огнем мониторов <Ударный> и <Мартынов>. Румынский гарнизон сдался без боя. В плен было взято 70 солдат, а остальные разбежались по плав-ням. По показаниям пленных, гарнизон составляли две армейские роты, один взвод пограничников, один взвод жандармов с пулеметами и двумя замаскированными орудиями. Наши трофеи составили два орудия и десять пулеметов.

На следующее утро бронекатера и катера-тральщики переправили через Килийское гирло Дуная 23-й стрелковый полк 25-й стрелковой дивизии. С нашего берега десант поддерживал огнем 99-й артиллерийский полк 25-й стрелковой дивизии.

Десантники стремительно атаковали румын, и уже в 8 ч 28 мин городок Старая Килия был взят. Румыны потерпели полный разгром. 700 чел. сдалось в плен, до 200 чел. было убито, остальные в панике разбежались, и их с бреющего полета обстреливали самолеты 96-й эскадрильи. Десантники захватили 8 орудий, до 30 пулеметов, около 1000 винтовок, много боеприпасов и снаряжения.

Наши потери - 5 убитых, 7 раненых. Три бронекатера имели незначительные повреждения.

Для охраны Старой Кил и и был оставлен батальон 23-го стрелкового полка. К исходу дня 26 июня частями Красной Армии и пограничниками без боя были заняты село Парди-на и остров Татару.

С захватом полуострова Сату-Ноу, населенных пунктов Старая Килия и Пардина и острова Татару Дунайская флотилия овладела обоими берегами Дуная от села Периправа до устья р. Репица, получив, таким образом, маневренный плацдарм на протяжении 76 км и необходимую глубину, в которых она так нуждалась.

У румын в районе от Измаила до устья Дуная остался один сильно укрепленный пункт - село Периправа, в котором были хорошо укрепленные позиции и гарнизон до 1000 чел. пехоты и до трех батарей артиллерии. Но на захват этого села командир 14-го стрелкового корпуса не давал сухопутных частей, а своих сил для успешного проведения этой операции у флотилии было недостаточно.

Странная сложилась ситуация. Где-то на севере немцы взяли Минск, а на Дунае война шла под старым лозунгом: <На чужой территории малой кровью>. Румыны, обладая мониторами с мощным вооружением и толстой броней, действовали очень осторожно. Их мониторы были тщательно замаскированы. Впервые они проявили себя 25 июня. В 21 ч было получено донесение от командира батареи № 724 о выходе трех мониторов противника из Галаца по направлению к Измаилу. Мониторы Ренийской группы - <Ростовцев>, <Жемчужин> и <Железняков> - построились в строй уступа и изготовились к бою. Командующий Дунайской флотилией выслал самолеты 96-й эскадрильи для поддержки отряда кораблей.

После нескольких залпов нашей батареи № 724 румынские мониторы, не приняв боя, повернули на обратный курс и ушли в Галац. Это была первая и последняя попытка румынских мониторов за все время боевых действий Дунайской флотилии прорваться из Галаца вниз по Дунаю.

Утром 27 июня румынские войска начали форсирование р. Прут в районе села Джуржулешт. Однако в 10 ч 52 мин из-за излучины реки появился Ренийский отряд кораблей в составе мониторов <Ростовцев>, <Железняков> и <Жемчужин> и четырех бронекатеров. Румыны в панике разбежались по обоим берегам. На месте было убито свыше 100 чел. Корабли флотилии потерь не имели.

Командующий Дунайской флотилией Н. О. Абрамов решил совершить рейд в тыл противника и торпедами уничтожить замаскированные румынские мониторы. По его просьбе командующий Черноморским флотом приказал отправить из Очакова на Дунай 4 торпедных катера типа Г-5. Катера прибыли в Кислицу только в шесть утра 28 июня. Но, увы, этому смелому рейду не суждено было сбыться.

Однако к 30 июня румынам удалось в двух местах прорвать фронт. На участке 35-го стрелкового корпуса противник занял Бельцы и двинулся на Кишинев, а на участке 14-го стрелкового корпуса румыны форсировали р. Прут в районе Фель-чиул - Цыганка и развивали наступление на г. Бол град.

В связи с этим командир 14-го стрелкового корпуса снял часть сухопутных сил с участка Рени - устье Дуная и перебросил их на угрожаемый участок фронта Фельчиул - Цыганка. В обороне г. Вилков остался 30-й отдельный разведывательный батальон; в обороне Старой Килии - один батальон 23-го стрелкового полка; в обороне Измаила, Сату-Ноу, Ларина, Большого и Малого Даллера и о. Татару - один батальон 287-го стрелкового полка и по одному дивизиону от 218-го стрелкового полка и 99-го артиллерийского полка. На один батальон приходилось 50 км фронта.

С этого момента вся тяжесть обороны легла на Дунайскую флотилию.

Сухопутная обстановка указывала на явную угрозу для кораблей Ренийской группы. Положение ее еще более осложнялось систематическими обстрелами румынскими батареями, мониторами и авиацией, которые, начиная с 28 июня, значительно усилились. Поэтому было решено Рснийскую группу кораблей скрытно перевести в озеро Кагул.

В 23 ч 29 июня корабли сплавом спустились до устья р. Викета. 30 июня, запустив моторы, они вошли в озеро Кагул, где и замаскировались.

В результате корабли Дунайской флотилии были дислоцированы следующим образом: озеро Кагул - мониторы <Железняков>, <Ростовцев>, <Жемчужин> и два тральщика; 65-й км Дуная - 4 бронекатера; 95-97-й км - 3 бронекатера; 91-й км - 3 бронекатера; верхний вход в Кислинский рукав - монитор <Ударный> и 2 бронекатера; село Кислица - монитор <Мартынов> (находился в планово-предупредительном ремонте в двухчасовой готовности), 5 тральщиков, 7 бронекатеров и 4 торпедных катера; район Килия - устье Дуная - 20 пограничных катеров; г. Килия - 2 бронекатера.

С 25 июня авиация Черноморского флота вела активные действия в районе нижнего Дуная. До 18 августа авиацией были потоплены плавбатарея MR-3 (две 152-мм пушки Кане), военный буксир <Мантурин> (263 т), сторожевые катера MR-5 и SR-25, драга (1165 т), буксиры <Ечена Доамиа> (70 т) и <Кала-раси>, минный заградитель <Аурора> (237 т), 18 самоходных и несамоходных барж, лихтеров и шхун.

26 июня в районе Сулины 5 бомбардировщиков СБ повредили румынский монитор <Ласиер Катараджиу>.

27 июля 3 бомбардировщика СБ из 40-го авиаполка бомбами потопили монитор <Ардеал>. Правда, в некоторых источниках говорится лишь о повреждении монитора. Но тут, видимо, дело в необъективной оценке. Глубина реки мала, и в любом случае монитор, сев на грунт, лишь ненамного ушел в воду. Вскоре он был поднят и введен в строй.

Несмотря на уход войск 14-го стрелкового корпуса, моряки Дунайской флотилии продолжали сдерживать румын.

1 июля на 65-м км Дуная отряд бронекатеров подвергся внезапному артобстрелу с берега и атаке вражеских самолетов. Бронекатер БКА-114 был потоплен, а БКА-113 поврежден.

3 июля румынские войска попытались перенравиться через Дунай в районе села Картал. Корабли флотилии потопили несколько шлюпок с румынской пехотой, 45 чел. взяли в плен.

В тот же день командующий Черноморским флотом потребовал срочно вернуться четырем торпедным катерам с Дуная в Очаков. Командующему флотилией оставалось только подчиниться. Зачем понадобились торпедные катера в Очакове, можно только гадать. Единственное назначение катеров Г-5 - это атака торпедами надводных кораблей. Бороться с наземным или воздушным противником они со своими 7,62-мм пулеметами физически не могли. А подводных лодок и надводных кораблей противника в Днепре-Бурском лимане не было и быть не могло.

Поражает безграмотность наших адмиралов. Как уже говорилось, наши торпедные катера типа Г-5 способны были действовать лишь около своих баз, благо, радиус их действия составлял 110-150 км в зависимости от серии катера. Неужели было трудно догадаться, что в случае войны с немцами и румынами без итальянского флота все торпедные катера Черноморского флота останутся без дела? Так и случилось. До вторжения немцев в Крым дел у них не было. Разумеется, в первые месяцы войны адмиралы находили им, как и подводным лодкам, <дела> - высылали в дозоры у военно-морских баз от Севастополя до Батуми стеречь их от <итальянского флота>.

А ведь можно было еще до войны создать базы для торпедных катеров в советской части дельты Дуная. Замечу, что Г-5 имели малую осадку (1,2 м) и легко маскировались, так что обнаружить их с вохчуха в дельте Дуная было бы невозможно.

В конце концов, уже после начала войны в дельту можно было послать все исправные Г-5 и Ш-4. Дальность их хода позволяла парализовать румынское судоходство у выхода из дельты. А при установке дополнительных баков с топливом или при первоначальной буксировке их сторожевыми катерами типа МО-4 наши Г-5 могли действовать даже на подступах к Констанце, удаленной от советской границы по морю примерно на 150 км.

Замечу, что нашим нескольким десяткам флотских и пограничных МО-4 тоже нечего было делать за отсутствием у противника подводных лодок.

Внезапная атака десятком или двумя наших Г-5 румынских мониторов у Тулчи или Галаца имела бы очень большие шансы на успех. Уничтожение хотя бы пары мониторов, пусть даже ценой гибели нескольких торпедных катеров, произвело бы огромное впечатление не только на Румынию, но и на наших заклятых союзников.

8 июля в связи с отступлением советских войск командование флотилии приняло решение о переводе Ренийского отряда кораблей в базу Измаил. В 22 ч 8 июля корабли начали переход. Два тихоходных катера-тральщика и поврежденный бронекатер БКА-112, не имевший хода, были взорваны на озере Кагул. Остальные же катера отряда с мониторами <Ростовцев>, <Жемчужин> и <Железняков> вместе с бронекатерами БКА-111 и БКА-113 шли в течение четырех часов вдоль румынского берега под огнем стационарных и полевых батарей противника. Однако умелое маневрирование, а главное - меткий огонь комендоров позволили отряду пройти в Измаил без повреждений и потерь в личном составе.

В ночь на 11 июля была попытка высадить тактический десант на румынскую территорию, чтобы захватить укрепленный пункт Периправа. Десант поддерживали огнем мониторы <Мартынов> и <Жемчужин>, а также стационарные батареи № 717 и 7. Однако огнем артиллерии румынам удалось отразить высадку десанта. При этом были потоплены бронекатера БКА-113 и БКА-134. Потери десантников - 18 убитых и 20 раненых.

13 июля вновь объявились румынские мониторы. Они вышли из Тулчинского рукава и двинулись в район кордона Раздельный. По ним открыла навесной огонь батарея № 725. Гаубицы-пушки МЛ-20 били с закрытой позиции, и поначалу стрельба была неэффективна из-за отсутствия корректировки. Но вскоре выставили корректировочную группу с радиостанцией на расстоянии 300-400 м от цели в районе кордона Раздельный. Результат не замедлил сказаться. Уже через две-три минуты румынские мониторы получили по нескольку попаданий. Закрывшись дымовой завесой, они быстро ретировались в Тулчинекий рукав.

Утром 14 июля румынские мониторы сделали вторую попытку выйти из Тулчинского рукава на Дунай для обстрела Измаила. На них сразу же обрушились залпы наших батарей № 725 и 726, огонь которых корректировался с прежних позиций. Уже второй залп дал прямое попадание в корму вражеского корабля. Прекратив огонь по Измаилу, румынские мониторы перенесли его на район кордона Раздельный, после чего снова ушли в Тулчи некий рукав.

Однако в конце июля обстановка в Бессарабии продолжала ухудшаться. На правом фланге 11-я немецкая и 3-я румынская армии продвигались на Первомайск. На центральном участке войска 4-й румынской армии 16 июля овладели Кишиневом, продолжая двигаться в направлении Вознесен-ска с целью соединения с 11-й армией и окружения основных соединений нашего Южного фронта, а часть сил - в направлении Одессы с задачей отрезать пути отхода войскам левого крыла Южного фронта.

На основании директивы командующего Южным фронтом от 6 июля из левофланговых дивизий 9-й армии создавалась Приморская группа войск, в состав которой вошли 14-й стрелковый корпус (25, 51, 150-я стрелковые дивизии), Тираспольский укрепрайон и 26-й погранотряд НКВД. Оперативно группе войск подчинялись Одесская ВМБ и Дунайская флотилия. 19 июля группа была реорганизована в Отдельную Приморскую армию под командованием генерал-лейтенанта Г. П. Сафронова. Эта армия получила задачу прикрыть одесское направление.

17 июля командование Южного фронта было вынуждено принять решение об отходе 14-го стрелкового корпуса и Дунайской флотилии, до этого прочно удерживавших рубежи на Дунае и Пруте. Такая необходимость была вызвана тем, что к этому времени войска противника форсировали Прут севернее Кагула и обходили правый фланг 14-го корпуса.

Дунайской флотилии ставилась задача: эвакуировать свои тылы, снять части Красной Армии с обороны, прикрыть отход 14-го корпуса. А потом прорваться самой в море для перехода в Одессу. Флотилия немедленно приступила к выполнению задачи. 17 июля в Одессу были отправлены: штабной корабль <Буг>, минный заградитель <Колхозник>, плавучая мастерская, плавбаза дивизиона бронекатеров, буксирные пароходы ИП-22 и ИП-23 с баржами, груженными боезапасом и горючим, плавучий госпиталь <Советская Буковина> и два подбитых бронекатера, всего 13 плавсредств.

Тылы 96-й авиаэскадрильи и часть имущества были отправлены по железной дороге. 17-я пулеметная рота и батарея № 724 из города Рени должны были отходить на Болград совместно с частями 14-го стрелкового корпуса.

Все остальные батареи и сухопутные части флотилии, сведенные в группу, по условному сигналу должны были двигаться на Аккерман - Одесса.

Произведя переброску частей Красной Армии на левый берег Дуная и прикрыв отход частей 14-го стрелкового корпуса на новые рубежи, Дунайская флотилия при незначительных потерях к шести утра 19 июля сосредоточилась в Очаковском гирле между 2-м и 6-м километрами.

С утра была довольно свежая погода. Дул юго-западный ветер до 5 баллов. К 12 ч ожидавшегося ослабления ветра не произошло. В 14 ч командующий флотилией приказал выходить в море. В 15 ч 11 бронекатеров и катер МО самостоятельно пошли в Одессу. Вслед за ними в море вышла группа судов: 2 штабных катера, 5 портовых катеров, 4 гидрографических катера, 5 глиссеров, 5 катеров-тральщиков, 5 катеров КМ, 27 катеров ЗИС, 7 катеров ЭК и один катер МКМ. В 17 ч 45 мин начали выходить дивизион мониторов и три катера МО.

На выходе из Потаповского канала монитор <Железняков> сел на мель, но был снят буксиром <Аккерман>. В 19 ч 30 мин дивизион бронекатеров в полном составе и один катер МО стали на якорь на Жебриянском рейде. Все остальные суда флотилии продолжали идти в Одессу.

20 июля в 9 ч 16 мин корабли Дунайской флотилии в составе ста вымпелов прибыли в Одессу. На переходе погиб один небольшой портовый катер, сев на мель в районе Днестровского лимана. На мониторах стали пропускать воду швы и заклепки в результате деформации корпуса из-за долгого пребывания на волне.

Любопытно, что моряки эвакуировали с Дуная не только основной корабельный состав флотилии, но и обе принадлежавшие ей подвижные береговые батареи. Но по прибытии в Одессу 152-мм батареи № 724 и 725 были переданы Одесской ВМБ.

Глава 8

БИТВА ЗА ДНЕПРО-БУГСКИЙ ЛИМАН

18 июня 1941 г. начальник генерального штаба вермахта генерал-полковник Ф. Гальдер записал в дневнике: <Согласно указанию фюрера теперь следует приступить к операции по овладению Одессой. Для выполнения этой задачи предназначается корпус Ганзена в составе двух немецких и большого количества румынских дивизий. Эта частная операция, которую я считаю необходимой, будет являться эксцентрической по отношению к общей крупной операции на окружение>*. Говоря о корпусе Ганзена, он имел в виду 54-й армейский корпус 11-й армии.

Через 12 дней (на 39-й день войны) Гальдер записал: <На фронте группы армий <Юг> постепенно начинают сказываться результаты длительного переламывания русских войск, действующих на Украине. Противник отходит. Несмотря на это, ввиду малой активности румын и учитывая наличие нескольких хорошо сохранившихся дивизий в составе русского Южного фронта, следует ожидать попытки противника удержать район Одессы и прилегающее к ней побережье. Одесса может стать русским Тобруком. Единственным средством против этого является прорыв 1-й танковой группы через Первомайск на юг>**.

Как видим, генерал-полковник очень грамотно оценил обстановку, сравнив Одессу с Тобруком, который еще 10 июня 1941 г. был блокирован германо-итальянскими силами, но

* Гальдер Ф. Военный дневник. М.: Воениздат, 1971. Т. 3. С. 152. ** Там же. С. 210.

п-за подвоза по морю англичанами боеприпасов и продо-юльствия держался почти восемь месяцев, после чего был деблокирован английскими частями. Зато 20 июня 1942 г., когда к Тобруку подошли войска Роммеля, его 35-тысячный гарнизон сдался в течение двадцати четырех часов, при наличии продовольствия и боеприпасов на три месяца.

Однако румынский диктатор маршал Антонеску желал захватить Одессу без помощи немцев. В самом начале войны вторгшиеся в СССР со стороны Румынии 3-я и 4-я румынские армии, а также 11-я германская армия были подчинены Антонеску, который был фактически подчинен командующему группой армий <Юг> фон Рундштедту.

Гитлер заранее пообещал Антонеску передать советскую территорию до р. Южный Буг, включая Одессу. Немцев же интересовало лишь использование портов Одессы и Херсона для снабжения своих войск. Гальдер записал 15 августа: <Войскам, действующим в районе Днепра и у Киева, требуется в среднем 30 эшелонов в день. Чтобы добиться этого в течение 10 дней, необходимо на этот период повысить ежедневное количество отправляемых эшелонов с 16 до 22. В портах Варны и Бургаса на борту судов находится 65 тыс. тонн снабженческих грузов. В первую очередь необходимо как можно скорее доставить для 11-й и 17-й армий в Одессу и Херсон 15 тыс. тонн боеприпасов, 15 тыс. тонн продовольствия, 7 тыс. тонн горючего. Эти грузы должны быть доставлены в течение 10 дней после захвата Одессы>*.

До войны Одесса не имела укреплений на сухопутном фронте. Их строительство началось в июле 1941 г. Было решено построить три рубежа обороны.

Первый рубеж в 25 км от города исключал возможность обстрела Одессы полевой артиллерией противника. Протяженность его составляла 140 км, глубина - 1,5-2,5 км. Рубеж проходил по линии Аджалыкский лиман - Благодатное - Кубанка - Чеботаревка - Палиово - Выгода - Карсталь - Беляевка - восточный берег Днестровского лимана до Каро-лино-Бугаз включительно.

Основной рубеж проходил в 8-14 км от города и имел протяженность 80 км и глубину 3-5 км. Он проходил по линии Чебанка - Старая Дофиновка - хутор Петровский - Августовка - Гниляково - Дальни к - хутора Болгарские - восточный берег Сухого лимана. Рубеж усиливался несколькими промежуточными отсечными позициями.

Тыловой рубеж (рубеж прикрытия эвакуации) ироходш в 8-9 км от города, имел протяженность 40 км и глубин; 1,5-2,5 км. Рубеж проходил от Крыжановки через хутора между Куяльницким и Хаджибейским лиманами, далее через Усатово, Застава, Сухой лиман, Люстдорф.

Строительство рубежей шло ускоренными темпами. Работы велись силами 5, 8 и 83-го управлений военно-полевого строительства, а также армейскими саперными и строительными батальонами.

6 августа для защиты Одессы с моря и поддержки сухопутных войск был сформирован отряд кораблей северо-западного района Черного моря в составе крейсера <Коминтерн>, эсминцев <Шаумян> и <Незаможник>, 2-й бригады торпедных катеров, дивизиона канонерских лодок, 5-го дивизиона тральщиков, отряда и звена сторожевых катеров. Командир отряда контр-адмирал Д. Д. Вдовичснко был подчинен командиру военно-морской базы контр-адмиралу Г. В. Жукову.

В начале августа в Одессе на заводе им. Январского восстания были построены два бронепоезда - № 21 и <Черноморец>. Для их вооружения командование флота отпустило два 130-мм и два 76-мм орудия.

7 августа по приказу командующего Приморской армией соединения и части заняли оборону на дальних подступах к Одессе: 30-я стрелковая дивизия (переданная из состава 9-й армии) - на линии Березовка - Демидовка - Анатольевна - Силовка; 95-я стрелковая дивизия - на линии Жерсбково - Катаржино - Кошары - Раздельная; 31-й и 287-й полки 25-й стрелковой дивизии - на линии Раздельная - Миролюбовка - Баден - Граденицы - Маяки - Каролино-Бугаз; 1-я кавалерийская дивизия и 54-й полк 25-й стрелковой дивизии отводились в резерв.

8 августа германская 72-я пехотная дивизия расчленила войска Приморской и 9-й армий. Между Приморской армией и 9-й армией, отошедшей на рубеж Большая Врадиевка Жовтень, образовался 50-километровый разрыв. С этого момента советские историки и отсчитывали начало обороны Одессы.

С 9 по 14 августа из Николаева были выведены все достраивавшиеся на плаву боевые корабли. Эсминец <Свободный> прошел в Севастополь своим ходом, остальные корабли вели буксиры.

В некоторых случаях буксиров не хватало. Так, 12 августа в 0 ч 40 мин эсминец <Шаумян> вывел из Очакова в Севастополь недостроенный эсминец <Огневой>. Где-то на середине пути в Севастополь <Шаумян> был заменен на <Беспощадный>, который и привел <Огневой> в главную базу в 19 ч 30 мин. Таким образом, буксировка заняла менее девятнадцати часов.

Любопытно, что башенные установки Б2-ЛМ для эсминца <Огневой> перевозились отдельно на транспорте <Полина Осипенко> (водоизмещением 4662 т). 13 августа в 14 ч 30 мин германские бомбардировщики потопили транспорт.

12 августа ледокол № 5 (503 т), буксировавший корпус подводной лодки С-35 из Николаева, подорвался на магнитной мине и затонул в районе Очакова. Лодка повреждений не получила и через два дня была уведена на буксире в Севастополь.

В тот же день, 12 августа, самолеты противника сбросили несколько бомб на плавучий железобетонный док, который шел на буксире из Очакова. В доке находились 39 паровозов и 22 тендера. В результате близких разрывов бомб док переломился пополам и затонул.

На следующий день, 13 августа, пулеметно-пушечным огнем самолеты противника потопили два учебных торпедных катера - У-1 и У-2, переходивших из Очакова в Николаев.

Однако в целом перевод судов из Николаева и Очакова прошел успешно. Все строившиеся боевые корабли и подводные лодки были отбуксированы в Севастополь. Позже их перевели в порты Азовского моря, а по приближении немецких войск - в Поти и Батуми.

Наибольшие потери в 1941 г. флот понес от мин. Причем потери от немецких неконтактных (магнитных и акустических) мин были сравнительно невелики. Много судов и кораблей затонуло от неизвестно кем поставленных мин. Хотя в некоторых случаях наши составители списков потопленных кораблей явно лукавили. Вот, например, 3 июля в 5 ч 31 мин к западу от Балаклавы торпедный катер № 12 <подорвался на плавающей мине и затонул... весь личный состав погиб>. Риторический вопрос: чьей могла быть плавающая мина у Севастополя? Ни немцы, ни румыны в июле 1941 г. там якорных мин не ставили, а неконтактные донные мины плавать не могли. Тут и козе понятно, что это советская мина, поставленная несколько дней назад.

Но вот ниже официальные данные (приведенные, разумеется, в совершенно секретном источнике) о гибели судов на собственных минах.

19 июля. Транспорт <Кола> (2654 т). На переходе Новороссийск - Феодосия в Керченском проливе потерял ориентировку и вышел на свое минное поле. Затонул.

20 июля. Транспорт <Десна> (3000 т). На переходе Севастополь - Керчь у мыса Кыз-Аул не знал расположения минных заграждений и подорвался на мине. Сопровождавший его катер № 0114 подорвался на мине и затонул. Вскоре пришла помошь, и <Десну> отбуксировали в Керченский порт.

На следующий день, 21 июля, в районе Николаева на своих минах погибла шхуна <Ленин>. Позже шхуну подняли и ввели в строй немцы.

23 июля шхуна <Дзыиша> погибла в Керченском проливе. Она шла без лоцмана и угодила на свое заграждение.

Следующей жертвой глупости наших адмиралов вновь стал <Ленин>, но уже транспорт (2713 т), погибший 27 июля у мыса Сарыч на переходе Севастополь - Новороссийск из-за ошибки штурмана в счислении пути. На борту <Ленина> находилось 700 призывников, 458 эвакуируемых гражданских лиц, 92 члена экипажа и 450 т груза. Спаслось около 600 человек.

22 сентября транспорт <Крым> подорвался на своем минном заграждении у Новороссийска, был отбуксирован в порт. Погибло 2 чел.

30 сентября эсминец <Совершенный> во время прохождения ходовых испытаний на Херсонесской мерной миле у Севастополя подорвался на своем минном заграждении и был с трудом отбуксирован в Севастополь.

11 декабря танкер <Апшерон> (3756 т) шел из Туапсе в Севастополь. У самого входа в главную базу из-за плохой видимости налетел на свою мину.

1 марта 1942 г. транспорт <Чапаев> (3566 брт), подходя к Севастополю, взорвался и затонул на своем минном заграждении. Погибло 120 чел.

6 марта 1942 г. эсминец <Смышленый> при подходе к Новороссийску подорвался на своем минном заграждении и затонул. На затонувшем корабле сдетонпровали глубинные бомбы, и весь экипаж погиб, из воды вынули только 2 чел.

Несколько слов стоит сказать о дальнейших действиях Дунайской флотилии. В конце июля 1941 г. командованием Южного фронта на флотилию была возложена задача оборонять Южно-Бурский рубеж от города Вознесенск до Днепро-Бугского лимана и не допускать переправ противника на во-сточный берег р. Южный Буг.

5 августа было получено сообщение о выходе противника к р. Ингул. Вверх по реке для усиления обороны этого района отправлен 1-й отряд бронекатеров. Монитор <Мартынов> с 3-м отрядом бронекатеров прибыл в Новую Одессу. Таким образом, к 5 августа Дунайская флотилия находилась в основном в двух группировках: передовая группа под командованием начальника штаба Дунайской флотилии в составе мониторов <Ударный> и <Железняков> и двух отрядов бронекатеров в районе Белоусовка - Новая Одесса; резервная группа под командованием командующего Дунайской флотилией в составе монитора <Мартынов> и одного отряда бронекатеров в районе Кирьяновка - Николаев. Один отряд бронекатеров находился на р. Ингул.

К тому времени в районе левого крыла Южного фронта происходили драматические события. 3-4 августа германские войска окружили 6-ю и 12-ю советские армии* в районе Умани.

В ночь на 6 августа окруженные войска пытались пойти на прорыв, но пробиться удалось лишь отдельным бойцам и

* В июле 1941 г. в состав 6-й армии входили 6-й и 37-й стрелковые корпуса, 4-й и 15-й моторизованные корпуса, 5-й кавалерийский корпус, а также личный состав 4-го и 6-го укрепрайонов. В состав 12-й армии входили 13-й и 17-й стрелковые корпуса, 16-й моторизованный корпус, 10-й и 11-й укрепрайоны.

командирам. Остальные сдались противнику вместе с обоими командующими армиями - генерал-лейтенантом И.II. Музыченко и генерал-майором П. Г. Понедслиным. Увы, эта история до сих пор окутана тайной.

В октябре 1941 г. Понедслин был заочно приговорен к расстрелу. В 1945 г. его освободили союзники и репатриировали в СССР. Пять лет бывший генерал-майор провел в лагере. Оттуда он обратился с ходатайством лично к Сталину. Результатом стал второй суд, приговоривший бедолагу 25 августа 1950 г. к высшей мере.

Любопытно официальное освещение трагедии 6-й и 12-й армий. В вышедшей в 1985 г. помпезной энциклопедии <Великая Отечественная война 1941-1945> на с. 232 о 12-й армии сказано: <После выхода из окружения управление армии 10 августа расформировано, а ее войска переданы на укомплектование соединений и частей фронта>. А о 6-й армии на с. 791 сказано: <10 августа расформирована, ее войска переданы в другие армии>. Как говорится, <все хорошо, прекрасная маркиза...>.

Между тем в секретном издании <Хроника боевых действий Дунайской военной флотилий в Великой Отечественной войне Советского Союза в 1941 г. (22 июня - 1 декабря 1941 г.)> на с. 28 содержится следующая информация: <8 августа. Командующий Южным фронтом принял решение об отводе 9-й и 18-й армий за р. Ю. Буг. К этому времени группа Понеделина в составе 6-й и 12-й армий прекратила сопротивление и сложила оружие. Дунайской военной флотилии приказано было прикрыть переправу 9-й и 18-й армий через р. Ю. Бут в районе г. Белоусовка - с. Ново-Троицкое - хутора Трнхатка>.

Забегая вперед, скажу, что в конце августа 1941 г. на Южном фронте были заново созданы 6-я и 12-я армии. 6-я армия - на базе 48-го стрелкового корпуса (первоначальный состав: 169, 226, 230, 255 и 275-я стрелковые дивизии; 26-я и 28-я кав&черийские дивизии и 8-я танковая дивизия), а 12-я армия - на базе 17-го стрелкового корпуса (первоначальный состав: 270, 274-я стрелковые и 11-я танковая дивизии).

Новая 6-я армия тоже попала в окружение и была пленена в июне 1942 г. И в том же месяце была создана третья по счету 6-я армия.

Итак, из-за уманской катастрофы Дунайская флотилия срочно идет на помощь отступающим или бегущим (пусть читатель сам выбирает выражения в зависимости от своих убеждений) советским войскам.

Далее процитирую <Хронику Дунайской флотилии...>: <В 18 ч. 00 м. монитор <Ударный> и 2 бронекатера снялись с якоря и пошли из Новой Одессы вверх по р. 10. Буг для нанесения удара но танкам противника в г. Вознесенск. Отряд занял огневую позицию в 7 км от г. Вознесенск, выставил на берегу сильное боевое охранение и послал 2 переодетых разведчиков в Вознесенск...

К 22 ч. 00 м. были определены исходные данные для стрельбы. Было предположено стрелять без корректировки по плошади, согласно разведывательным данным 96-й авиаэскадрильи на 8 августа.

8 24 ч. 00 м. монитор открыл огонь по г. Вознесенск.

9 августа. 00 ч. 15 м. Монитор прекратил стрельбу, выпустив в течение 15 мин. 85 130-мм снарядов. Стрельба вызвала несколько пожаров и взрывов большой силы. По окончании артиллерийской стрельбы монитор <Ударный> с 2 бронекатерами отошел в район Новой Одессы.

Вернувшиеся утром из г. Вознесенск переодетые разведчики сообщили, что стрельба нашего монитора явилась для противника полной неожиданностью и вызвала неописуемую панику. До 10 танков было сожжено, взорван эшелон с боезапасом, уничтожено 2 тяжелых орудия, установленных немцами на окраине города.

Эффект удара был бы еще больше, если бы командир 9-й кавалерийской дивизии проявил инициативу и ударил по Вознесенску после артиллерийского налета, но он этого не сделал, ссылаясь на отсутствие директив сверху.

В течение дня 96-я авиаэскадрилья 3 раза бомбардировала танки противника в г. Вознесенск, применяя 50-кг бомбы>*.

От себя лишь добавлю, что стрельба без корректировки по городу, занятому неприятелем, нигде и никогда не считалась эффективным методом артиллерийской стрельбы. Еще в 1915 г. Главное артиллерийское управление русской армии издало приказ, где говорилось: <Стрельба без четко указанных целей есть преступная трата снарядов>.

Танк же мог сгореть при артобстреле только в двух случаях: при прямом попадании снаряда, что при дальности в 7 км практически исключено, или оказавшись в зоне сплошного загорания.

В течение дня 10 августа передовой отряд флотилии прикрывал переправы частей 9-й и 18-й армий в районе Троицкое - Трихатка. В районе Троицкое действовали монитор <Ударный>, один отряд бронекатеров и глиссеры. В районе Новая Одесса - Трихатка действовали монитор <Железняков> и два отряда бронекатеров. Корабли огнем зенитной артиллерии отражали многочисленные атаки авиации противника на переправы.

Помимо обеспечения переправ двух армий, Дунайская флотилия получила от командования Южного фронта вторичный приказ обстрелять танки противника в Вознесенске. На выполнение этой задачи командование флотилии выделило монитор <Ударный> и отряд бронекатеров.

Командир 2-го кавалерийского корпуса, переправлявший свои части на восточный берег Южного Буга, не пожелал на время остановить переправу, развести мост и пропустить корабли вверх по реке. Пока шли переговоры по радио со штабом Южного фронта о пропуске кораблей, противник занял Сухой Сланец и подходил к Третьяковке. Поэтому операция была отставлена.

Но вернемся к боям на суше. 9 августа германские войска прорвались в междуречье Южного Буга и И н гул а. Создалась большая опасность Николаеву с севера и находившимся на правом берегу Южного Буга 18-й и 9-й армиям.

К этому времени на подступах к Одессе были частично оборудованы 26 батальонных участков обороны и отрыты два противотанковых рва. В черте города и его окрестностях рылись окопы. Противовоздушную оборону осуществляли 122-й зенитно-артиллерпйский полк (12 батарей), вышедший с Дуная 46-й зенитно-артиллерпйский дивизион, прожекторная рота, 9-й истребительный авиаполк в составе трех эскадрилий и 10-я рота ВНОС.

К девяти утра 13 августа немцы находились на станции Лоцкино.

11 августа немцам удалось прорваться к Николаеву, и их артиллерия начала обстрел села Варваровка и самого Николаева. Поэтому Дунайская флотилия была отведена вниз к Николаеву. 12-13 августа корабли флотилии вели обстрел германских войск, наступавших на город. 13 августа в 14 ч в бронекатер БКА-103 попал 15-см снаряд, и катер погиб вместе с экипажем.

В 2 ч ночи 14 августа мониторы <Ударный>, <Железняков> и <Мартынов>, а также 16 бронекатеров пошли на прорыв мимо линии немецких позиций в Херсон. В 12 ч 20 мин все корабли пришли в протоку Конка в 3 км от Херсона. При прорыве было убито и ранено 28 краснофлотцев.

В ночь на 15 августа советские части оставили Николаев и отступили к Херсону. Согласно сводке Совинформбюро, 12 августа 1941 г. все судостроительные заводы Николаева были взорваны. Но, увы, это была дезинформация, причем не для немцев, а для собственного населения и <британского союзника>. Так, на заводе № 198 взорвали крытый эллинг со стапелями № 2 и 3 и перемычку, отделявшую подводную часть стапеля <о> от лимана, затопили на рейде плавучий док. На заводе № 200 взорвали электростанцию и кислородную станцию. Корпуса ряда заложенных в 1938-1941 гг. крупных и средних кораблей и судов остались на стапелях и были захвачены противником.

В годы оккупации Николаева недостроенные корпуса легких крейсеров <Орджоникидзе> и <Свердлов>, четырех эсминцев проекта 30, четырех сторожевых кораблей проекта 29 и шести подводных лодок, после их обследования немецкими специалистами, разобрали на металл, который вывезли в Германию либо использовали для строительства десантных барж на частично восстановленных николаевских заводах.

При подходе Красной Армии к Николаеву в марте 1944 г. корпуса линкора <Советская Украина> и тяжелого крейсера <Севастополь> были взорваны немцами вместе со стапелями.

17 августа Гальдер записал в своем дневнике: <Наши войска заняли Николаев. Наступление румын на Одессу намечено предпринять только 18 августа. Установлено передвижение судов противника из Одессы в Севастополь. Отходящие части противника задержались у Херсона. Там получился затор. По-видимому, противник эвакуирует Крым>*.

К 15 августа части 9-й армии отходили за Днепр, переправляясь через него в районе Берислав и села Антоновка (близ Херсона). Немцы подошли к Очакову и стремились штурмом взять его.

Состояние дел в Херсоне в <Хронике Дунайской флотилии...> описано вполне лаконично: <В г. Херсон царили анархия, произвол>**. Можно только догадываться, что там творилось. Туда же пригнали из Киева недостроенные мониторы <Видлииа> и <Волочаев>***.

15 августа монитор <Мартынов> и бронекатера БКА-211, 221, 222 и 223 были отправлены вверх по Днепру в район Запорожья в распоряжение командующего 18-й армией. Забегая вперед, скажу, что после отхода наших войск от Днепра, утром 18 сентября <Мартынов> и четыре бронекатера были взорваны экипажами в протоке Конка.

С 18 августа остававшиеся у Херсона корабли Дунайской флотилии (монитор <Ударный> и десять бронекатеров) вели огонь по наступавшим германским войскам. Только <Ударный> с 7 ч до 18 ч 40 мин сделал 260 выстрелов. Когда одно орудие вышло из строя, монитор продолжал вести огонь из оставшегося орудия.

С 10 ч немцы начали обстреливать город и порт Херсон из тяжелых орудий. К 19 ч немецкие танки прорвались к берегу в район элеватора, а к 20 ч - в район порта и пристани.

Далее началось отступление (бегство) на левый берег Днепра. Прикрывали посадку и переправу сухопутных частей пять бронекатеров Дунайской флотилии, которые также находились под обстрелом противника. От попадания крупнокалиберного снаряда БКА-201 взорвался, почти вся команда погибла. От нескольких прямых попаданий снарядов загорелся штабной корабль <Буг>, он лишился хода, выбросился на берег, где и догорел.

* Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. С. 282. ** Хроника Дунайской флотилии... С. 31.

*** По другим сведениям, 19 августа <Видлица> была затоплена у Запорожья, а <Волочаев> ниже Запорожья выбросило на берег волной от взорванной плотины Днепрогэса.

В тот же день монитор <Железняков> обстреливал дорогу Ивановка - Дмитриевна (район Очакова).

К 21 ч 19 августа последнее сопротивление советских войск в Херсоне прекратилось, и весь город перешел под контроль эсэсовцев из дивизии <Лейбштандарт Адольф Гитлер>.

После падения Херсона части Южного фронта, переправившись через Днепр, заняли оборону на его восточном берегу. 9-я армия заняла оборону по Днепру на участке Горно-стаевка - Каховка - Алешки - Старая Збруевка и далее на запад, до Еголыцкого залива. Штаб армии находился в селе Колончак.

Части 9-й армии располагались в обороне следующим образом: 150-я стрелковая дивизия - на участке Казачьи Лагери - Алешки; 15-я стрелковая дивизия - на участке Алешки - Бузовой; штаб 51-й стрелковой дивизии - в селе Костогрызово. 263-й полк 51-й стрелковой дивизии с приданными ему двумя дивизионами 218-го стрелкового полка (с неполным составом материальной части) был расположен на участке Старая Збруевка - Голая Пристань.

Дунайская флотилия получила от командования Южного фронта задачу прочно оборонять участок фронта Цюрюпинск (включительно) - Новая Збруевка (исключительно) протяженностью 30 км и кораблями прикрывать участок Новая Збруевка - Прогнои - остров Первомайский.

13 августа начались бои за Очаков. Части 50-й пехотной дивизии, захватив Анчекрак, пытались сходу взять город, но были отбиты советскими войсками. В течение последующих четырех суток на подступах к Очакову шли ожесточенные бои. Наши войска поддерживали огнем канонерская лодка <Красная Армения>, мониторы <Ударный> и <Железняков>.

Тем не менее 21 августа немецкие войска овладели Очаковом. Остатки очаковского гарнизона переправились на острова Первомайский и Березань, а также на Кинбурнскую косу, в Прогнои и Покровский.

19 августа командование Черноморского флота по согласованию с командованием Южного фронта <для централизации обороны участка от побережья между Днепровско-Буг-ским лиманом и Каркинитским заливом создало Тендров-скнй боевой участок в границах: на севере - Кинбурнская коса, южный берег Днепровского лимана; на востоке - Алешки, Б. Копани, Каланчак и Хорды; на юге - Джарылгачская коса и Теидровская коса. В состав Тендровского боевого участка были включены два стрелковых батальона, 108-й подвижный артиллерийский дивизион, Тендровская маневренная база, учебное судно "Комендор">*.

Вход в Днепро-Бугский лиман прикрывали две мощные 203/50-мм четырехорудийные батареи. Батарея № 15 находилась на правом берегу лимана у Очакова. Она участвовала в обороне города, но действовала крайне безграмотно. Вот, к примеру, донесение от 14 августа: <...батарея обстреляла 6 танков противника в районе села Новоселки>. Как уже говорилось, стрельба из тяжелых орудий по танкам на дальность свыше 2 км была крайне неэффективной, Вместо этого можно было разместить замаскированных корректировщиков, которые бы обеспечивали стрельбу по ближним тылам про-тивника на дальности до 20 км фугасными снарядами и до 18 км шрапнелью. Естественно, стрельба должна была вестись по площадным целям - скоплениям живой силы и техники, штабам, обозам, полевым госпиталям, а не по отдельным танкам.

По официальным данным, батарея № 15 была взорвана при подходе немцев, но фактически повреждения ее были невелики.

Батарея № 22 представляла собой твердый орешек для немцев. Она была расположена на искусственном островке, возведенном еще при <проклятом царизме>. Тогда его называли Николаевским островком, на котором был возведен мощнейший форт из камня и бетона. В 1920 г. форт, переименованный большевиками в Первомайский, несколько раз вступал в артиллерийскую дуэль с кораблями белых, в числе которых были линкор <Генерал Алексеев> (бывший <Атсксандр III>) и крейсер <Генерал Корнилов> (бывший <Очаков>).

К 22 августа на батарее № 22 оставалось всего 24 снаряда. По острову немцы ежедневно выпускали десятки снарядов калибра до 15 см включительно, но они не наносили особых повреждений мощным стенам и перекрытиям форта.

* <Хроника...> Вып. 1. С. 78.

30 августа к острову прорвалась парусно-моторная шхуна <Штепенко> (120 т) и под огнем противника выгрузила 203-мм выстрелы для батареи № 22. После этого шхуна <Штепенко> совершила несколько рейсов на Первомайский, но 18 сентября, выходя из Днепро-Бугского лимана, она была потоплена дальнобойной артиллерией противника.

Забегая вперед, скажу, что батарея № 22 до 23 сентября обстреливала Очаков. И лишь 23 сентября наши моряки покинули этот геройский остров. Любопытно, что если об обороне островов Осмуссар, Сухо и др., защитники которых нанесли куда меньший ущерб врагу, после 1945 г. десятки историков и писателей выпустили сотни статей и книг, то гарнизон Первомайского был напрочь забыт. Может, они чем-нибудь провинились? Увы, нет. Просто с 1961 г. на острове началась подготовка советских диверсантов, а с 1992 г. - украинских. И остров стал совершенно секретным. Правда, недавно в украинской прессе появилась информация, что о. Первомайский будет вскоре продан частной фирме.

Существование Тендровского боевого участка помогло советскому командованию решить несколько задач, главной из которых было недопущение прохода судов противника к портам Херсон и Николаев, а также обеспечение безопасности коммуникаций Севастополь - Одесса. На Тендрс базировались истребители, прикрывавшие наши корабли на переходе морем.

Не имея кораблей, немцы не могли захватить Тендров-ский боевой участок. А румынский <гранд флит> тихо сидел в Констанце, как мышь за веником. Германская авиация интенсивно бомбардировала Тендровский боевой участок и наши корабли в этом районе. Также было выставлено несколько десятков магнитных мин.

19 сентября самолетам противника удалось у Тендров-ской косы потопить монитор <Ударный>, а монитор <Железняков> был поврежден близкими разрывами бомб.

С 22 по 24 сентября пикирующие бомбардировщики Ю-87 в районе Тендры потопили эсминец <Фрунзе>, канонерскую лодку <Красная Армения>, морские буксиры <Тайфун> и ОП-8, баржи Дунайской флотилии с боезапасами, топливом и вещевым имуществом, а также большое количество мелких судов.

25 сентября по приказу командования Черноморского флота остатки кораблей Дунайской флотилии были отведены от Тендры и отправлены в Севастополь. По пути случился любопытный казус. <Не дошел до Севастополя буксирный пароход <Аккерман>, вышедший 25 сентября. На буксире вышла из строя машина, и его сильным норд-остовым ветром придрейфовало к турецкому берегу вблизи г. Синоп. Корабль был интернирован турками>*.

По сему поводу у меня большие сомнения: что, на судне не было рации? нельзя было поставить импровизированный парус?..

В конце сентября наши войска были эвакуированы с Тендры. Оборона Тендровского боевого участка закончилась. Интересно, что Энциклопедия Великой Отечественной войны оборону Тендровского боевого участка даже не упоминает. Там вообще нет статьи <Тендра>. Зато на с. 710-712 помещена большая статья о деятельности отечественных театров в годы Великой Отечественной войны с тремя иллюстрациями, включая сцену из спектакля <Царь Федор Иоанович>.

Глава 9

ОБОРОНА ОДЕССЫ

К 12 августа в районе Одессы были сосредоточены 25-я (Чапаевская) и 95-я стрелковые дивизии (обе дивизии <старые>**) и 1-я кавалерийская дивизия. В течение 11 - 12 августа части Приморской армии, по советским данным, уничтожили до 4 тыс. румынских солдат и офицеров, вывели из строя 14 танков и сбили 7 самолетов противника. В <Хронике Великой Отечественной войны Советского Союза на Чср* Хроника Дунайской флотилии... С. 41. ** Точное время сформирования дивизий зачастую установить затруднительно, поэтому дивизии, находившиеся в боевой готовности к 1 сентября 1939 г., я буду называть старыми, в отличие от дивизий, сформированных в 1940-1941 гг.

поморском театре> и других источниках говорится о 12 подбитых танках, из которых три были отбуксированы в Одессу для ремонта.

К полудню 13 августа выходом к морю в районе Сычевки (между Очаковом и Одессой) 4-я румынская армия отрезала Приморскую армию от других армий Южного фронта и блокировала Одессу с суши. С этого момента связь с Одессой была только по морю и воздуху.

13 августа командующий Приморской армией генерал-майор Г. П. Софронов издал приказ, согласно которому одесский плацдарм был разделен на три сектора: восточный, западный и южный.

Восточный сектор включал правый фланг, его разграничительная линия слева проходила через Хаджибейский лиман - Пересыпь. В состав войск сектора вошли: 1-й полк морской пехоты, полк НКВД, 54-й стрелковый полк 25-й стрелковой дивизии и батальон 136-го запасного стрелкового полка. Командиром сектора был назначен комбриг С. Ф. Монахов, военкомом - бригадный комиссар Г. М. Ак-сельрод.

Разграничительная линия западного сектора (под командованием командира 95-й стрелковой дивизии генерал-майора В. Ф. Воробьева) справа граничила с восточным сектором, а слева проходила от Секретаревки через Вакаржаны, Заставу до моря в районе Чубаевки. В состав войск сектора вошли 90, 161 и 241-й стрелковые полки 95-й дивизии и сводный пулеметный батальон Тираспольского укрепрайона.

Южный сектор (под командованием командира 25-й стрелковой дивизии полковника А. С. Захарова): справа - разграничительная линия с западным сектором, слева - Днестровский лиман. В состав войск сектора включены 31-й и 287-й стрелковые полки 25-й дивизии и пулеметный батальон Тираспольского укрепрайона.

Войска, занимавшие эти сектора обороны, получили задачу прочно удерживать рубеж, проходящий по линии Григорьеву, Булдинка, Ильинка, Чеботаревка, Бриновка, Секрета-ревка, Мангейм, Беляевка, Овидиополь, Каролино-Бугаз.

В резерве командующего Приморской армией находились 1-я кавалерийская дивизия, понтонный батальон и истребительные батальоны города, а в резерве командира Одесской военно-морской базы - 2-й полк морской пехоты.

К 15 августа, по советским данным*, перед фронтом Приморской армии действовали: 1-я гвардейская, 1-я кавалерийская, 3, 7 и 12-я пехотные дивизии румын и 72-я пехотная дивизия немцев. Однако 20 августа Гальдер записал в дневнике: <Одесса все еще продолжает вызывать беспокойство. К северо-западной окраине города подошла только одна румынская пограничная дивизия. Пока еще вызывает сомнение вопрос, доросло ли румынское командование и его войска до выполнения такой задачи. Наше верховное командование не хочет вмешиваться в дела румынского командования. Таким образом, нам остается только ждать, как будут развиваться события>**.

Сопоставив эти и другие данные, можно сделать вывод, что никаких германских сухопутных войск под Одессой не было. Другой вопрос, что Гальдер ошибался, считая, что под Одессой находится одна румынская дивизия. Видимо, Антонеску его слегка надул.

Великая Отечественная воина показала, что решающую роль в обороне военно-морских баз с суши играет артиллерия. Так позже было в Ленинграде, Севастополе и др. Не составила исключение и Одесса. Причем се слабые полевые укрепления, а также окрестности, удобные для действий танков и пехоты, делали роль <бога войны> еще большей.

К 20 августа 1941 г. артиллерия Одесского оборонительного района (OOP) состояла:

- в восточном секторе находились: двенадцать 152-мм гаубиц-пушек и гаубиц, шесть 122-мм пушек, двадцать пять 122-мм гаубиц, двенадцать 107-мм пушек, четыре 76-мм пушки и 31 45-мм пушка, а также 30 минометов (2 120-мм, четыре 107-мм, тринадцать 82-мм и одиннадцать 50-мм). Следует заметить, что значительную часть артиллерии восточного сектора составляли орудия 40-го подвижного артдивизиона береговой обороны, подчиненного флоту. В его составе

* См.: Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Черноморском театре. Вып. 1. С. 66.

** Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. С. 291.

было две батареи 152-мм гаубиц-пушек МЛ-20 (724-я* и 726-я) - всего 8 орудий; две батареи (37-я и 38-я) 122-мм пушек А-19, всею 6 орудий, а также четыре 45-мм и три 76-мм пушки;

- в западном секторе находились: семь 152-мм гаубиц-пушек и гаубиц, тринадцать 122-мм гаубица, двадцать две 76-мм пушки, тридцать четыре 45-мм пушки и четыре 76-мм зенитных орудия, а также тридцать девять минометов (восемь 120-мм, пятнадцать 82-мм и шестнадцать 50-мм);

- в южном секторе обороны: двенадцать 152-мм гаубиц-пушек и гаубиц, двадцать девять 122-мм гаубицы, двадцать восемь 76-мм пушек, сорок 45-мм пушек и шесть 76-мм зенитных орудий, а также 71 миномет (тридцать 82-мм и сорок один 50-мм).

Кроме того, в составе береговой обороны имелись стационарные орудия: три 203/50-мм (батарея № 21) на мысе <Е>, три 180-мм установки МО-1-180 (батарея № 411) у Большого фонтана, три 180-мм пушки (батарея № 412) у деревни Чсбан-ка, три 152/45-мм пушки Кане (батарея № 9) у Люстдорфа, три 130-мм пушки (батарея № 39) у Большого фонтана, шесть 75/50-мм пушек (батарея № 6) в Торговом порту.

15 августа румыны перешли в наступление в восточном секторе обороны Одессы на участке 1-го полка морской пехоты**. В результате ожесточенных ночных боев противник занял Булдинку. Днем полк отбил три атаки превосходящих сил противника. Первый и второй батальоны полка потеряли до 40% личного состава убитыми и ранеными. Большинство потерь было от действий вражеских танков п минометов.

Батареи № 412 и 21 вместе с эсминцем <Шаумян>, поддерживая 1-й морской полк, вели огонь по батареям и скоплениям противника в районах северо-западнее Свердлово и правее хутора Петровский.

В 9 ч 08 мин самолеты противника атаковали канонерскую лодку <Красный Аджаристан>. От взрыва бомбы вблизи борта вышло из строя кормовое орудие, 12 чел. получили ранения.

* Пришла своим ходом с берегов Дуная. ** В ряде документов 1941 г. он именуется 1-й морской полк.

Схема расположения береговой артиллерии одесской ВМБ

к 22 июня 1941 г.

16 августа румыны, введя в бой новые силы, предприняли наступление в направлении хуторов Карл Либкнехт, Ка-гарлык и Фрейденталь. Ударная группа армии в составе 1-й кавалерийской дивизии и 90-го стрелкового полка при поддержке авиации атаковали наступавшего противника в направлении Кагарлык, Граденнца. 25-я стрелковая дивизия контратаками задерживала продвижение неприятеля. Противник овладел селением Кагарлык.

На участке 1-го полка морской пехоты, в районе Старой Дофиновки и Булдинки, эскадрон румын углубился на нашу территорию в направлении к деревне Шитцли. Эскадрон был окружен и уничтожен. Взяты в плен 28 кавалеристов во главе с командиром эскадрона и в качестве трофея - 40 лошадей.

1-й полк морской пехоты был усилен вторым и третьим батальонами 2-го полка морской пехоты. Полк снова понес большие потери.

Канонерская лодка <Красная Грузия> и батарея № 412 оказывали успешную поддержку действиям 1-го полка морской пехоты. В 15 ч 30 мин батарея № 412 вела огонь по скоплению противника в районе деревни Спиридоновка.

Во время стрельбы в районе деревни Григорьевка канонерская лодка <Красная Грузия> была шесть раз атакована авиацией противника, от разрыва бомб вблизи борта заклинило кормовое орудие.

17 августа в восточном секторе обороны 1-й полк морской пехоты вместе с одним батальоном полка НКВД и пулеметной ротой при поддержке артиллерийского огня батарей № 412 и 21 и канонерки <Красная Грузия> окружили и уничтожили прорвавшийся в район Шитцли батальон противника. К исходу дня полк вел бой за овладение селом Бул-динка. Полком было захвачено до 200 пленных, 18 орудий, три танкетки, бронемашина и другие военные материалы. Артиллерийским огнем были уничтожены два танка.

В тот же день, 17 августа, произошел серьезный конфликт между командованием Приморской армии и морскими начальниками. Чины начали выяснять, кто главней, и обвинять друг друга в различных безобразиях, которых хватало и у тех, и у других. К сожалению, мне удалось обнаружить претензии лишь одной стороны. Приведу цитату из <Хроники...>: <Командир 2-го дивизиона эскадренных миноносцев, находившийся на эсминце <Беспощадный>, в конвое транспортов, вышедшем 16 августа из Одессы, донес командующему Черноморским флотом, что он считает необходимым задержать транспорты <Армения> и <Кубань> и учебное судно <Днепр> из-за наличия на них более 100 бойцов, сбежавших с фронта. Командующий Черноморским флотом приказал: транспорты ввести в Казачью бухту, задержать, организовать немедленное обследование этих транспортов и снять дезертиров.

К полуночи командир одесской ВМБ доложил командующему Черноморским флотом, что Военный Совет армии спланировал эвакуацию 2563 младших командиров и рядовых, 437 винтовок и 11 станковых пулеметов, фактически же оружия вывозилось больше. По инициативе командира одесской ВМБ вооруженные бойцы, погруженные на учебное судно <Днепр>, были задержаны.

Член Военного Совета Приморской армии считал действия командира одесской ВМБ неправильными, создающими двоевластие, однако при личном объезде порта с командиром базы убедился сам, что у снятых с учебного судна <Днепр> командиров и красноармейцев было много вооружения.

Также с вооружением, с винтовками и гранатами отправлялись в Новороссийск и работники милиции, НКВД и начсостав.

Все это происходило при острой недостаче стрелкового оружия в войсках на фронте.

Далее командир одесской ВМБ сообщил, что он неоднократно докладывал Военному Совету Приморской армии о наличии снарядов, патронов, гранат и винтовок на станции и в порту в вагонах. Однако решительных мер по разгрузке этого боезапаса принято не было, и в результате бомбежки с неприятельских самолетов боезапас был уничтожен.

В заключение командир базы просил принять меры к тому, чтобы принудить Военный Совет Приморской армии к решительным действиям и прекратить эвакуацию рядового и младшего начсостава из Одессы>*.

В чем-то <наезд> моряков был обоснован, а в чем-то - нет. Действительно, в сухопутных частях имел место <снарядный голод>. К 20 августа 194) г. в полевой артиллерии OOP имелось 3,5 боекомплекта для 152-мм гаубиц, 0,9 боекомплекта для 122-мм пушек, 0,4 боекомплекта для 107-мм пушек и 0,7 боекомплекта для 79-мм пушек*. Понять же, почему сухопутное начальство не желало забирать снаряды из порта и с железнодорожной станции, невозможно.

Что же касается эвакуации, то никаких пароходов с дезертирами 17 августа не было, а осуществлялась в основном плановая эвакуация личного состава, не нужного для оборе* <Хроника...> Вып. I. С. 71.

выгороди. Конечно, оказавшихся без самолетов летчиков, танкистов без танков, оперативных сотрудников НКВД и пр. можно было бы отправить в окопы. Но нужды в этом ни в середине августа, ни потом, в течение всей обороны Одессы, не было. Между тем специалисты могли пригодиться в других местах.

18 августа румыны продолжали атаковать. 1-й полк морской пехоты вел ожесточенные бои с частями 15-й пехотной дивизии румын в районе Булдинки. Действия полка были поддержаны батареями № 412 и 21 и канонерской лодкой <Красная Армения>. Все атаки противника были отбиты с большими для него потерями.

Авиация противника производила налеты на город и порт Одесса и действовала по боевым порядкам наших войск. В результате налета от разорвавшихся бомб вблизи крейсера <Коминтерн> на корабле 8 чел. было убито, 22 - ранено, из них 12 - тяжело. В борту крейсера было обнаружено 40 про-боин и оказался перебит вспомогательный трубопровод.

Параллельно с боевыми действиями продолжалась склока между командованием Приморской армии и командованием Черноморского флота. Адмирал Ф. С. Октябрьский 18 августа отдал приказ коменданту одесской ВМБ:

<1. На все отходящие из Одессы и Очакова пароходы как военные, так и гражданские сажать только раненых, женщин, детей и стариков.

2. Категорически запрещалось принимать на корабли и вывозить из Одессы и Очакова не только военных, но и гражданских лиц, способных носить оружие, от 18 до 55 лет.

3. Учитывая, что дезертирство идет под видом всяких командировок, никаких документов для данной категории лиц не признавать, за исключением тех, которые приезжают в Одесскую ВМБ или Приморскую армию из высших штабов или центральных учреждений. Всех задержанных возвращать к месту своей службы.

4. Разрешить организованный выезд рабочим и служащим, эвакуируемым по решению Государственного Комитета Обороны вместе со своими предприятиями.

* ЦВМА. Ф. 2092. Оп. 017227. Д. 124.

5. Для выполнения этих приказаний организовать в порту контрольно-комендантскую службу>*.

Одновременно Военный Совет Черноморского флота доложил командующему Южным фронтом (в копиях - маршалу Буденному, адмиралу Кузнецову, маршалу Шапошникову), что <Военный Совет Приморской армии начал эвакуацию войск из Одессы с оружием на транспортах, предназначенных для перевозки женщин, детей и ценных грузов. 16 августа на транспортах <Днепр>, <Пестель>, <Азов> и <Восток> Военным Советом армии было направлено больше двух тысяч человек бойцов и командиров. С огромными трудностями удалось высалить их с транспортов, но все же 600 человек начсостава и бойцов с пулеметами, винтовками, гранатами и боезапасом были задержаны в Севастополе.

В одесском порту царил хаос, был огромный наплыв войск. Они требовали посадки на транспорты, причем предъявляли документы, подписанные начальником тыла и прокурором армии от имени Военного Совета.

Военный Совет Приморской армии не собирается защищать Одессу до последнего бойца, так как большое количество оружия вывозилось. Имея это оружие, можно было сформировать новые части из местного населения и поставить их на защиту города>**.

В заключение Военный Совет Черноморского флота просил главкома Юго-Западным направлением маршала Буденного принять решительные меры к нарушителям дисциплины и заставить Военный Совет Приморской армии навести порядок в армии и городе или отстранить тех руководителей, которые не выполняют решений высшего командования.

Начальник штаба Черноморского флота от имени командующего Черноморским флотом приказал старшим морским начальникам в Феодосии и Керчи, а также командиру новороссийской ВМБ и командующему Азовской военной фло* <Хроника...> Вып. I. С. 73. ** <Хроника...> Вып. 1. С. 73-74.

лилией создать в портах заградительные отряды для осмотра пассажиров и арестовывать военнослужащих, прибывших из Одессы, как дезертиров независимо от наличия документов. О задержанных доносить в штаб флота.

В конце концов, моряки одержали полную победу над противником. Нет, не над румынами, конечно, а над командованием Приморской армии.

Утром 19 августа в штабе Черноморского флота на имя Октябрьского была получена директива Верховного Главнокомандующего Сталина за № 001066 об организации Одесского оборонительного района. Приказывалось:

<1. Командующим Одесским оборонительным районом назначить контр-адмирала Жукова с непосредственным подчинением его командующему Черноморским флотом.

2. Контр-адмиралу Жукову подчинить все части и учреждения бывшей Приморской группы, все части Одесской морской базы и приданные ей корабли.

3. Задачи:

а) Одесский район оборонять на рубеже Фонтанка, Кубанка, Ковалевка, Отрадовка, Первомайск, Беляевка и Маяки, ст. Каролино-Бугаз до последнего бойца;

б) при организации обороны уделить особое внимание созданию и развитию оборонительных инженерных сооружений; создать тыловые оборонительные рубежи и привести в оборонительное состояние город;

в) мобилизовать и использовать все способное население для обороны города и района, создать запасные части;

г) изъять из тыловых частей и учреждений весь излишний начальствующий и рядовой состав и использовать их для службы в строю;

д) установить в городе и в районе жесткий порядок и соответствующий режим для гражданского населения; всех немцев из района взять на особый учет под жесткий контроль;

с) выявить в районе и городе наличие вооружения, военной техники и другого военного имущества и использовать все это для обороны. Все ненужное для обороны эвакуировать. Эвакуацию производить во всех случаях лишь с разрешения контр-адмирала Жукова>*.

Нарком Кузнецов предложил Октябрьскому предупредить контр-адмирала Жукова, что, исходя из опыта Николаева, он должен командовать как военными частями, так и гражданскими учреждениями; к нежелающим подчиняться принимать меры на месте и, если потребуется, применять оружие.

Следует заметить, что обстановка в Одессе ни тогда, ни потом не оправдывала столь жестких мер. В целом же централизация командования в одних руках была разумной мерой. Но следовало ли делать командующим OOP адмирала - вопрос довольно спорный. С одной стороны, моряки обеспечивали доставку подкреплений и грузов в Одессу, а также огневую поддержку кораблей. А с другой - морское начальство плохо разбиралось в тактике действий сухопутных частей.

И это касается не только красных воснморов. История пестрит случаями, когда по-настоящему талантливые адмиралы совершали большие глупости на сухопутном фронте. Вспомним адмирала Чичагова в 1812 г. на Березине или Колчака в 1919 г. в Сибири. Но сему поводу еще дедушка Крылов писал: <Зубастой щуке в мысль пришло за кошачье приняться ремесло...>. Но, увы, дело кончилось отъеденным мышами щучьим хвостом.

Но оставим адмиральские склоки и скажем несколько слов о действиях авиации. К началу боев за Одессу наша авиация была малочисленной. На аэродромах города базировались 69-й истребительный авиаполк Приморской армии и три отдельные авиаэскадрильи Черноморского флота: лодочные 7-я и 8-я, а также 70-я бомбардировочная.

Существенную помощь защитникам Одессы в первые дни боев оказывали летчики 9-го истребительного морского авиаполка, базировавшегося в районе Николаева.

Вместе с румынскими самолетами в боевых действиях в районе Одессы участвовала и германская авиагруппа 4/KG27,

* <Хроника...> Вып. 1. С. 75.

переброшенная в середине июня 1941 г. из Франции на аэродром Фокшаны в Румынию. Эскадрилья была укомплектована бомбардировщиками Хе-111.

Накал воздушных боев хорошо иллюстрирует случай, происшедший в ночь на 25 июня 1941 г. Во время налета на Одессу Хе-111 из авиагруппы 4/KG27 был протаранен истребителем МиГ-3, который пилотировал старший лейтенант Константин Оборин из 156-го истребительного авиаполка. Сбитый <хейнкель> упал на территории, занятой советскими войсками. Вскоре рядом с ним приземлился другой Хс-111 из авиагруппы 4/KG27, который взял на борт оставшихся в живых членов экипажа сбитого самолета. Во время тарана Оборин получил тяжелые ранения, но все же смог совершить посадку. Он был доставлен в госпиталь, но 18 августа 1941 г. от полученных ранений скончался.

В ходе боевого вылета 7 июля пилоты KG27 стали свидетелями еще одного тарана, совершенного советским пилотом. В бою над Молдавией старший лейтенант Анатолий Морозов из 4-го истребительного авиаполка сначала сбил Хе-111 из авиагруппы 2/KG27, а когда закончились боеприпасы, он своим МиГ-3 протаранил Мс-109 обер-фельдфебеля Георга Бергман на из 9/JG77. Оба пилота остались живы и выпрыгнули на парашютах, и, поскольку бой проходил над территорией, занятой советскими войсками, Бсргманн попал в плен.

Немцы утверждали, что с 11 по 18 августа в ходе налетов на Одессу пилоты KG27, в том числе фон Бёст, потопили восемь транспортных судов общим тоннажем 33 тыс. брт и еще 24 корабля повредили. 7 сентября 1941 г. майор фон Бёст был награжден Рыцарским крестом.

Замечу, что тут явное преувеличение советских потерь. К несчастью для историков, обе стороны бессовестно врут. Как не вспомнить Бисмарка: <Сильные всегда врут на охоте и на войне>, - благо, князь превосходно знал оба времяпрепровождения.

К успехам германской авиации следует отнести атаку 27 июля в Одесском заливе (в районе Дефиновки) транспорта <Аджарии> (4227 т). На транспорте возник сильный пожар, судно выбросилось на берег и сгорело.

10 августа в Одесском порту от авиабомб затонул буксир СП-П.

В ночь на 21 августа в районе Одессы авиабомбой был потоплен транспорт <Брянск> водоизмещением 3378 т. Больше никаких советских судов в районе Одессы авиацией противника потоплено не было.

В середине августа на юг из-под Москвы была переброшена 1-я эскадрилья из германской авиагруппы 1/KG28. Входившие в состав эскадрильи Хе-111 получили на вооружение торпеды. Впервые немцы применили авиационные торпеды 24 августа в 20 ч 10 мин, когда на подходе к Одессе в районе Попонки подвергся атаке транспорт <Фабрициус>. Обе сброшенные германскими самолетами торпеды прошли мимо.

22 августа в Одессу были перебазированы 1-я истребительная эскадрилья (самолеты И-16) 8-го истребительного авиаполка под командованием капитана Ф. И. Демченко и 46-я отдельная эскадрилья штурмовиков (самолеты Ил-2, вооруженные реактивными снарядами) под командованием лейтенанта Н. П. Кутейникова. Позже в Одессу доставили часть самолетов типа Як-1 и И-15 из состава 94-й отдельной истребительной авиаэскадрильи.

Утром 6 сентября в одесском порту во время разгрузки германский самолет бомбой потопил тральщик № 493 <Хаджибей> (бывшая грязеотвозная шаланда водоизмещением 330 т). 15 сентября в том же порту от близких разрывов бомб затонул буксир СП-9.

Первый успех к германским торпедоносцам пришел лишь 29 августа. В 20 ч 45 мин транспорт <Каменец-Подольский> (5117 т), шедший с балластом из Керчи в Новороссийск, был атакован двумя торпедоносцами. Одна торпеда попала в середину борта, и транспорт начал тонуть. Сопровождавший его сторожевой катер МО-33 сбил один самолет, а второй самолет зацепился за мачту тонувшего корабля и упал в воду. Сторожевой катер подобрал 44 чел. личного состава транс-порта, 9 чел. погибло.

В тот же день два Хе-111 пытались торпедировать учебное судно <Днепр>, шедшее в Одессу с 3 тыс. солдат на борту. Но обе торпеды прошли мимо. Через несколько часов <Днепр> был дважды атакован бомбардировщиками. Однако корабль не был поврежден. От близких разрывов получили осколочные ранения 8 чел.

Но вернемся с неба на землю. В боях 12-19 августа атаки румын на правом фланге и на центральном участке фронта обороны Одессы в целом были отражены. Противник понес большие потери в живой силе и боевой технике. Однако из-за отхода частей 25-й стрелковой дивизии от Кагарлыка и развития наступления противником в сторону станции Выгода создалась угроза выхода его в тыл частям 95-й стрелковой дивизии. Поэтому командующий Приморской армией приказал 95-й стрелковой дивизии к 9 ч 20 августа отойти на рубеж обороны Палиово - Выгода - хутор Петровский, а 25-й стрелковой дивизии к тому же времени - на рубеж хутора Петровский - Карсталь - Маяки - Каролино-Бугаз.

Против войск Одесского оборонительного района действовали румынские части в составе: вдоль линии железной дороги Выгода - Одесса - 7-я н 11-я пехотные дивизии; в направлении на Руднево и хутор Петровский - 1-я гвардейская дивизия; на рубеже Красный Маяк - Карсталь - по-граничная дивизия и на рубеже Беляевка и Фрейденталь - 25-я пехотная дивизия.

Рано утром 20 августа противник силами четырех дивизий перешел в наступление одновременно в южном и западном секторах. Румынские войска в южном секторе прорвали оборону на участке Кагарлык - Беляевка и продолжали наступать в направлении Карсталь, Вакаржаны, Дальник, Одес-са. Отступая, войска сектора смогли закрепиться только по линии Вакаржаны - Петерсталь - Франпфельд.

В западном секторе противник наносил удар в направлении Маки - Одесса. По приказу командующего OOP войска сектора с боями отходили на рубеж Палиово - Выгода - хутор Петровский - Вакаржаны. Однако румынским войскам удалось потеснить 161-й стрелковый полк 95-й дивизии и овладеть станцией Выгода. Штаб армии направил на помощь войскам дивизии пулеметную роту из состава бывшего

Тираспольского укрепрайона и бронепоезд № 22, построенный в Одессе. Командир сектора генерал-майор В. Ф. Воробьев ввел в бой на стыке 161-го и 90-го полков свой последний резерв из 100 чел. под командованием начальника оперативного отделения капитана В. П. Сахарова. Почти весь штаб и политотдел дивизии находились с бойцами на передовой. Резервов больше не было.

21 августа войска южного и западного секторов перешли в контрнаступление с целью вернуть станцию Выгода и другие утраченные позиции, но безрезультатно. Противнику удалось остановить наступление наших частей, а затем потеснить их.

Еще 20 августа в одесский порт вошли эсминец <Дзержинский>, доставивший снаряды для OOP, и транспорт <Абхазия> с 700 морскими пехотинцами. 28 августа 600 прибывших моряков во главе с майором А. С. Потаповым были отправлены в западный сектор обороны.

Рано утром 23 августа моряки и солдаты 161-го стрелкового полка двинулись в атаку. Румыны бежали и оставили хутор Калинина*.

Накануне, 22 августа, в Одессу прибыли крейсер <Красный Крым> и эсминец <Фрунзе>. 23 августа оба корабля открыли огонь по скоплениям противника в районах Свердло-во, высоты 57,3 и Булдинки. Крейсер <Красный Крым> выпустил 462, а эсминец <Фрунзе> - 140 130-мм фугасных снарядов.

Батареи № 21 и 411 вели огонь по скоплениям войск противника в районе Аккермана; батарея № 412 - по району Кубанки.

21 августа. 61-й день войны. Дневник Гальдера: <Румыны считают, что им удастся занять Одессу только в начале сентября. Это слишком поздно. Без Одессы мы не сможем захватить Крым>**.

В тот же день начальник штаба группы армий <Юг> Зо-деншерн заявил Гальдеру: <Фельдмаршал фон Рундштсдт

* Позже моряки из этого и других отрядом были влиты в части 95-й стрелковой дивизии и 1-й кавалеринекой дивизии. ** Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. С. 293.

считает необходимым возможно скорее захватить Одессу. Антонеску не хочет, чтобы ему помогали. Фюрер должен вмешаться в это дело>*.

24 августа в восточном секторе возобновились ожесточенные бои. Под давлением румын части левого фланга сектора отошли. Создалась угроза флангового удара по правофланговым частям сектора. Ввиду этого командование OOP отдало приказ об отводе в ночь на 25 августа наших войск за Большой Аджалыкский лиман.

Ввиду отвода войск за Большой Аджалыкский лиман утром 25 августа 412-ю батарею береговой обороны пришлось взорвать. Ее личный состав влился в состав 1-го полка морской пехоты. За время боев иод Одессой 412-й батареей было уничтожено около 20 танков, 40 автомашин, много живой силы и подавлено 12 батарей противника.

В боях под Одессой 20-24 августа румыны резко изменили тактику. Раньше они шли в атаки уверенно, в плотных боевых порядках, в результате чего несли большие потери. Теперь они перешли к осторожному продвижению на отдельных участках, используя для прорыва обороны большое количество танков.

25 августа противник бросил в бой 9 дивизий, стремясь достичь успеха во всех трех секторах. Через два дня неприятельские войска были пополнены еще двумя пехотными дивизиями.

Не будет преувеличением сказать, что оборона Одессы держалась на огне морской артиллерии. Вот, к примеру, результаты стрельбы стационарной береговой артиллерии (из подвижных береговых орудий).

В документах утверждается, что 76% стрельб береговой артиллерии было проведено с корректировкой по наблюдению знаков разрывов, которые обеспечивались корректировочными постами. Только при стрельбах на большие дистанции, проводимых по заявкам армейского командования, огонь велся по плошади. На каждой батарее имелось 2-4 корректировочных поста, как постоянных, так и подвижных. Последние в случае необходимости направлялись в тот район, где требовалось срочно организовать корректировку огня. К концу обороны был создан главный корректировочный пост, обеспечивавший ведение массированного огня по наиболее важным целям.

В артиллерийской поддержке войск OOP ежедневно участвовало 6-8 боевых кораблей. Так, например, 27 августа вели огонь по неприятельским позициям в районе Свердлово - Кубанка эсминцы <Бодрый>, <Смышленый>, <Шаумян>, <Незаможник> и канонерские лодки <Красная Армения>, <Красная Грузия> и <Красный Азербайджан>.

Рано утром 28 августа румыны силами до 11 дивизий перешли в наступление, и командованию пришлось ввести в бой последний крупный резерв - 1-ю конную дивизию.

На следующий день, 29 августа, с рассветом румыны возобновили наступление по всему фронту OOP, нанося главный удар в направлении Выгода - хутор Вакаржаны - Даль-ник. Наступление ударных групп противника прикрывалось авиацией.

В восточном секторе 54-й стрелковый полк, усиленный за счет прибывших из Севастополя двух отрядов моряков и личного состава двух зенитных дивизионов, снятых с ПВО

Одессы, при поддержке береговых батарей и кораблей Черноморского флота, вел упорный бой на рубеже: 1 км севернее Вопрянка - высота 50,9 - агрокомбинат <Ильичевка> - северная окраина села Корсунцы. Один батальон 54-го стрелкового полка сдерживал противника между лиманами на рубеже: высота 66,3 - Прицеповка - высота 55,5 и не допускал выхода к морю частей 13-й и 15-й пехотных дивизий румын.

В западном секторе 95-я стрелковая дивизия сдерживала наступление противника на рубеже: высоты 85,6-83,6 - хутор Дубаново. 90-й стрелковый полк удерживал прежние позиции. На фронте 95-й стрелковой дивизии действовали части 5, 6, 11 и 13-й пехотных дивизий румын.

В южном секторе части 25-й стрелковой дивизии удерживали прежние рубежи, оставив к 23 ч 29 августа высоту 63,3.

Крейсер <Червона Украина>, лидер <Ташкент>, эсминцы <Смышленый>, <Фрунзе>, <Шаумян> и канонерская лодка <Красная Грузия> поддерживали артиллерийским огнем части восточного сектора обороны. Была приведена к молчанию батарея противника, обстреливавшая порт и город Одессу. От попадания снаряда противника в эсминец <Фрунзе> образовалась пробоина в районе машинного отделения, причем повреждений механизмов не было. Один человек был убит и четверо ранено.

Батарея № 39 вела огонь по Гильдендорфу, батарея №411 - по району Фрейденталя.

Авиация OOP штурмовала войска противника на поле боя, прикрывала Одессу и вела воздушные бои с неприятельской авиацией. Произведено 55 самолето-вылетов. Один И-16 был подбит и один И-16 не возвратился на свой аэродром.

30 августа румыны вновь готовились нанести главный удар В направлении Фрсйденталь - Дальник.

Части восточного сектора, отошедшие в результате ночных боев на рубеж: агрокомбинат <Ильичевка> - совхоз <Ильичевка> - 1,5 км севернее Соленой Мельницы, приняв пополнение в 1500 чел., весь день удерживали занятые рубежи. Все атаки противника были отбиты.

На фронте южного сектора п 12 ч 10 мин румыны овладели было селом Красный Переселенец, но контратакой частей 25-й стрелковой дивизии были отброшены на исходные позиции. Повторной атакой силой свыше пехотной дивизии противник к 18 ч 30 мин оттеснил наши части, вышел на рубеж Курган - 1,5 км северо-западнее высоты 75,5 и был остановлен 287-м стрелковым полком.

25-я стрелковая дивизия получила пополнение в 1000 чел.

Крейсер <Червона Украина>, лидер <Ташкент>, эсминец <Дзержинский>, канонерские лодки <Красная Грузия> и <Красная Армения> поддерживали части восточного сектора артиллерийским огнем.

Корабли неоднократно подвергались атакам авиации противника. В 15 ч 40 мин 30 августа три 10-88 сбросили бомбы на лидер <Ташкент>. От разрыва бомб у правого борта в районе питого кубрика образовалась пробоина размером 5x6 м; четвертый и пятый кубрики были затоплены. Механизмы остались неповрежденными. Убито 2 чел., пропал без вести один, тяжело ранено 4 и легко - 3 чел.

По приказу Военного Совета OOP из подразделений восточного сектора обороны и мобилизованных десантников во второй половине августа была сформирована Одесская стрелковая дивизия. 11 сентября 1941 г. ее переименовали в 421-ю стрелковую дивизию. Дивизия представляла собой весьма слабое формирование. В ее состав входили только два полка - 1330-й и 1331-й. Своей артиллерии в дивизии не было.

31 августа по всему фронту шли ожесточенные бои, но линия обороны стабилизировалась. Этому во многом способствовал огонь корабельной артиллерии.

Крейсера <Червона Украина> и <Коминтерн>, эсминцы <Незаможник>, <Шаумян>, <Дзержинский>, <Фрунзе>, канонерские лодки <Красная Армения> и <Красная Грузия> поддерживали артиллерийским огнем части восточного сектора. Батареи № 39 и 441 вели огонь по селениям Авнусировка, Ильичевка и Ленинталь.

Авиация OOP штурмовала и бомбардировала войска противника на поле боя и прикрывала Одессу, произведя 85 самолето-вылетов. В воздушных боях сбито шесть самолетов противника ПЗЛ-63.

Авиация противника произвела четыре налета на Одессу и военную гавань.

В Новороссийске для OOP было подготовлено 15 маршевых батальонов.

19 августа 1941 г. Антонеску издал декрет о присоединении Транснистрии к Румынии, в котором говорилось: <Мы, генерал Ион Антонеску, верховный главнокомандующий армией, постановляем:

Территория, оккупированная между Днестром и Бугом, за исключением района Одессы, граничащая на севере но линии Могилев - Жмеринка, обозначенной на прилагаемой карте, входит в состав румынской администрации.

Назначаем нашим представителем в Транснистрии с предоставлением ему всех полномочий господина профессора Георге Алексяну.

Чиновники, назначенные на работу в Транснистрию, будут получать двойное жалованье в леях и жалованье в марках, не превышающее жалованья в двойном размере в леях.

РККС (марка) является единственной монетой, имеющей хождение на территории Транснистрии.

Назначаем резиденцию управления Транснистрией в г. Тирасполе.

Наш представитель непосредственно подчиняется нам и Президиуму Совета министров>.

Этому декрету предшествовал обмен письмами между Гитлером и Антонеску. Последний в письме от 14 августа 1941 г. на имя Гитлера обязался отвечать <за администрацию и экономическую эксплуатацию территории между Днестром и Бугом>, а также за поддержание <порядка и безопасности на всей территории между Днестром и Днепром>*.

30 августа 1941 г. в Бендерах было подписано соглашение между немецким и румынским командованием (так называемое соглашение Хауффе - Тэтэряну), регулирующее права и функции сторон на оккупированной советской территории между Днестром и Бугом, названной оккупантами <Транснистрией>.

Понятно, что Антонеску сделал Тирасполь <столицей> Транснистрии не от хорошей жизни. Ею должна была стать только Одесса, и румыны буквально лезли из кожи вон, чтобы захватить город.

1-3 сентября под Одессой шли упорные и кровопролитные бои. Наши части неоднократно переходили в контрнаступление. Тем не менее положение защитников города было тяжелое.

3 сентября Военный Совет OOP отправил донесение Сталину, где говорилось: <Батареи противника интенсивно обстреливают Одессу. За последние 10 дней OOP имел только раненых 12 ООО человек. Местные людские ресурсы были исчерпаны. Прибывшие маршевые батальоны пополнили только убыль. Большие потери техники и людей, в особенности начсостава, резко снизили боеспособность и устойчивость войск. Имевшимися силами OOP не в состоянии был отбросить противника от Одессы>*.

5 сентября Верховный приказал немедленно выделить за счет 51-й армии и отправить в Одессу 5000 винтовок, 150 станковых пулеметов, 300 пистолетов-пулеметов Дегтярева, 200 пулеметов Дегтярева, 100 82-мм и 20 120-мм минометов (минометы с тремя боекомплектами мин). 51-я армия получила возмещение из центра.

Начальник штаба Черноморского флота сообщил командующему OOP, что выделенные Верховным Главнокомандованием для Одессы вооружение и боеприпасы 6 сентября высылаются на лидере <Харьков> и эсминце <Дзержинский>.

И действительно, 6 сентября в 19 ч 10 мин лидер <Харьков> и эсминец <Дзержинский> с оружием для OOP вышли из Севастополя. На следующий день, в 6 ч 40 мин, они уже были в одесском порту. Можно лишь задать вопрос, зачем на <Харькове> отправился Октябрьский? Чтобы Верховному до-пожили, что сам командующий Черноморским флотом поспешил выполнить приказ ГКО?

6 сентября транспорт <Белосток>, имея на борту 500 красноармейцев, в охранении эсминца <Смышленый> вышел из Новороссийска. Но пришел он в Одессу лишь 10 сентября, поскольку по непонятным причинам заходил вначале в Севастополь, а уж потом в Одессу.

В ходе ожесточенных боев 12 сентября советские войска отошли во всех секторах на 1-2 км. Командование OOP сначала телеграфировало в Ставку об опасности, грозящей городу, и подходе к Одессе 1-й и 20-й румынских пехотных дивизий, и вскоре получило ответ. Ставка не требовала оста-повить врага или удержать свои позиции, а просила продержаться до получения подкрепления. В телеграмме говорилось: <Передайте просьбу Ставки Верховного Главнокомандования бойцам и командирам, защищающим Одессу, продержаться 6-7 дней, в течение которых они получат подмогу в виде авиации и вооруженного пополнения... И. Сталин>*.

<Такое обращение, - как писал Г. И. Ванеев, - тронуло всех командиров, политработников, краснофлотцев и красноармейцев, подняло дух бойцов, вдохновило на стойкое и мужественное сопротивление врагу>**.

Ставка решила перебросить с Кавказа в Одессу 157-ю стрелковую дивизию численностью 12 618 бойцов и командиров. Дивизия была сформирована в сентябре 1939 г.

В связи с бомбардировкой Одессы 11 сентября пятьюдесятью самолетами противника Военный Совет OOP просил командующего Черноморским флотом организовать мощный удар по Бухаресту. Командующий флотом ответил, что просьбу выполнит, и приказал командующему ВВС Черноморского флота подготовить этот удар.

Реакция последовала немедленно. В ночь на 13 сентября три ДБ-3 бомбили Бухарест. Сброшено три бомбы ФАБ-1000 и две бомбы ФАБ-250. Разрывы наблюдались в центре и в северо-западной части города. Два самолета бомбили запасные цели.

Два Пе-2 бомбили транспорты противника в районе г. Тулча. Попаданий не было.

Единственная румынская подводная лодка отстаивалась в базе, зато наши надводные корабли бомбили глубинными бомбами мифические подводные лодки по всему Черному морю - от Одессы до Батуми. Любопытно, что наши летчики из-за отсутствия реальных подводных целей с 23 июня

* Кузнецов Н. Г. На флотах боевая тревога. М.: Воениздат, 1971. С. 123. ** Ванеев Г. И. Черноморцы в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1978. С. 51.

1941 г. применяли противолодочные бомбы ПЛАБ-100 для бомбежки румынских городов и военных объектов. Бомба ПЛАБ-100 при весе 510 кг содержала 65,5 кг литого тротила. В течение четырех-пяти секунд бомба спускалась с тормозным парашютом.

Ночью 14 сентября два МБР-2 бомбили Констанцу. Было сброшено четыре ПЛАБ-100. Разрывы бомб наблюдались в центре города. Один МБР-2 бомбил г. Сулина, сбросив две ПЛАБ-100, разрывы которых наблюдались в юго-западной части города. Пять ДБ-3 последовательно бомбили морской арсенал и завод <Ферник> в Галацс. Было сброшено две РРАБ-2, две ФАБ-250, 41 ФАБ-100, три ФОТАБ-35. Взрывы и сильные пожары наблюдались в центре и на южной окраине города.

16 сентября в 15 ч 33 мин из Новороссийска вышел первый эшелон 157-й стрелковой дивизии. На транспортах <Днепр> и <Абхазия> находились 4722 чел., 18 орудий, 15 танков и 18 автомашин. На следующий день, в 13 ч 20 мин, из Новороссийска вышел второй эшелон в составе транспортов <Армения> и <Украина>, на борту которых находились 4372 чел., 26 орудий и 45 автомашин.

Обратим внимание на систему конвоирования войсковых транспортов. Из Новороссийска до района Севастополя их конвоировали: один крейсер, один тральщик, четыре сторожевых катера и две летающие лодки МБР-2. Первый эшелон конвоировал <Коминтерн>, а второй - <Червона Украина>.

В районе Севастополя крейсер <Коминтерн> в первом эшелоне был заменен эсминцем <Беспощадный>, а <Червона Украина> во втором эшелоне - эсминцами <Бодрый> и <Способный>. А катера пошли в Севастополь.

Оба эшелона без потерь прибыли соответственно 17 и 19 сентября.

Третий эшелон с войсками 157-й дивизии в составе транспортов <Крым>, <Курск> и <Белосток> вышел из Новороссийска 18 сентября. Его конвоировали крейсер <Красный Крым> и четыре сторожевых катера. Транспорт <Курск> следовал отдельно. Где-то на середине пути <Красный Крым> ушел в Севастополь, куда и прибыл в 6 ч 30 мин 20 сентября.

А <Крым> и <Белосток> в 5 ч 50 мин того же дня прибыли в Одессу. Через полтора часа туда прибыл и <Курск>.

Итак, 157-я стрелковая дивизия была переброшена в Одессу без потерь, благо ни румыны, ни немцы не пытались воспрепятствовать движению конвоев. Но зачем в состав конвоев были включены три крейсера? Причем они сопровождали транспорты не на самом опасном участке пути - у Одессы, а на участке Новороссийск - район Севастополя. Теоретически можно было предположить, что румынские эсминцы совершат рейд в район Одессы на перехват наших транспортов, хотя они за всю войну и не пытались этого делать.

А чего можно было бояться на участке Новороссийск - Севастополь? А может, Филиппу Октябрьскому приснился страшный сон с линкором <Литторио> или <Явуз> (в девичестве <Гебен>)? Скорее всего надо было доложить Ставке, что в операции участвовали аж три крейсера, хотя для выполнения этой задачи достаточно было и сторожевых катеров.

Замечу, что зенитное вооружение старых крейсеров было весьма слабым и использовать их в качестве кораблей ПВО конвоев было нецелесообразно. Чтобы больше не возвращаться к теме, скажу, что по приказу наркома ВМФ от 4 июля 1941 г. со екчадов Черноморского флота на торговые суда было установлено 179 45-мм универсальных орудий 21К с боекомплектом по 100 выстрелов на ствол. Кроме того, флот отправил на торговые корабли по одному комендору на ствол, чтобы обучить приемам стрельбы остальных членов расчета (из числа торговых моряков).

Замечу, что на сторожевых катерах Черноморского флота имела место практика, когда с приходом в базу с катера снимайся 12,7-мм зенитный пулемет ДШК и за несколько минут переставлялся на катер, уходящий па задание. Зачастую команды катеров отказывались выходить без ДШК, поскольку 7,62-мм пулеметы были бессильны против германских самолетов.

Точно так же, только за несколько часов, можно было переставить на войсковые транспорты 45-мм установки 21К и 37-мм автоматы 70К. Таким образом, ПВО транспорта можно было сделать сильней, чем у крейсера.

Глава 10

ДЕСАНТ У ГРИГОРЬЕВКИ И ЭВАКУАЦИЯ ОДЕССЫ

25 августа румыны заставили части восточного сектора OOP отойти на рубеж Александровна - северная окраина агрокомбината <Ильичсвка> - совхоз <Ильичевка> (исключительно) - 0,5 км южнее отметки 6,5.

Противник получил возможность обстреливать одесский порт и корабли на подходах к порту, заняв новый рубеж и установив в районах Чсбанки, Фонтанки, высоты 65,9 и Гиль-дендорфа дальнобойную артиллерию.

Кроме того, выйдя к побережью и установив на нем в районе между Большим Аджалыкским и Аджалыкским лиманами свои батареи, противник получил возможность обстреливать фарватер, проходивший в 4-5 милях от берега.

С 15 сентября после отхода наших частей на рубеж Сухого лимана противник стал держать под систематическим обстрелом Одессу, вновь оборудованный аркадийский порт и аэродромы авиации OOP. Таким образом, с этого момента Одесса и ее важнейшие объекты обстреливались с северо-восточного и юго-западного направлений. Так как в это время части OOP не были в состоянии своими силами отбросить противника от города за пределы дальности артиллерийского огня, то штаб Черноморского флота на основании директивы наркома ВМФ разработал план высадки 3-го Черноморского полка морской пехоты в качестве тактического десанта в районе деревни Григорьевка.

Основная цель этого десанта состояла в том, чтобы своим ударом обеспечить наступление частей OOP в северном направлении, на участке между Аджалыкским и Куяльниц-ким лиманами.

По директиве Военного Совета от 14 сентября проведение десантной операции было намечено в ночь на 16 сентября. Для этого были сформированы: отряд десантных кораблей в составе крейсера <Красный Кавказ>, эсминцев <Бойкий>, <Безупречный>, <Фрунзе> и <Дзержинский> и отряд поддержки в составе вспомогательного крейсера (<в девичестве> ледокола) <Микоян>, канонерских лодок <Красная Грузия> и <Днестр> и десяти сторожевых катеров.

Однако выявилась неготовность десанта, и операцию пришлось отложить до 21 сентября. К этому времени изменился и корабельный состав, намеченный участвовать в операции. Теперь в операцию назначались крейсера <Красный Кавказ> и <Красный Крым>, эсминцы <Бойкий>, <Безупречный> и <Фрунзе>, канонерская лодка <Красная Грузия> и десять сторожевых катеров.

21 сентября в 16 ч 45 мин в Одессу вошел транспорт <Валерий Чкалов> в сопровождении эсминца <Сообразительный>, тральщика и трех сторожевых катеров. На транспорте был доставлен 48-й отдельный гвардейский дивизион - первая и последняя часть, имевшая реактивные установки.

21 сентября в 7 ч крейсера <Красный Кавказ> и <Красный Крым> стали на якорь в Казачьей бухте Севастополя, куда несколько позже прибыли эсминцы <Безупречный> и <Бойкий>.

Десант на корабли перевозился барказами ПЛО и ПВО, посадки обеспечивались барражем истребительной авиации, готовностью зенитной артиллерии и средствами Охраны водного района (ОВР).

К 13 ч 30 мин посадка десанта на корабли была закончена (всего принято 1617 чел), ив 13 ч 30 мин они под командованием командира бригады крейсеров контр-адмирала С. Г. Горшкова вышли по назначению, имея эскадренный ход 18 уз.

В 18 ч 50 мин канонерская лодка <Красная Армения>, шедшая из Севастополя к Одессе, в районе Тендры подверглась бомбардировке германскими самолетами и затонула от прямого попадания авиабомбы. Для оказания помощи к ней подошел эсминец <Фрунзе>, который шел к Одессе, имея на борту командующего эскадрой контр-адмирала Л. А. Владимирского. Внезапно появилось несколько немецких пикирующих бомбардировщиков 10-87, которые потопили <Фрунзе>. На эсминце был убит заместитель начальника штаба OOP капитан 1 ранга Иванов и легко ранен контр-адмирал Владимирский. Последний прибыл к месту высадки десанта на крейсере <Красный Кавказ> только 22 сентября, т.е. в самый разгар операции.

Командующий Черноморским флотом адмирал Октябрьский, получив донесение о гибели <Фрунзе> и не имея сведений о судьбе контр-адмирала Владимирского, чтобы не допустить срыва высадки десанта, приказал операцию продолжать под командованием контр-адмирала Горшкова. Одно-временно командующий Черноморским флотом приказал: крейсерам после стрельбы следовать в Севастополь с расчетом за темное время суток оторваться от Тендры, а эсминцам остаться в районе операции для огневой поддержки десанта.

В 1 ч 14 мин 22 сентября десантный отряд прибыл в район деревни Григорьевка, стал по диспозиции и начал спускать барказы и шлюпки и высаживать на них части первого броска десанта. До берега было 15 кабельтовых (около 2,8 км). В 1 ч 21 мин корабли открыли артиллерийский огонь по берегу в районе Григорьсвки, а в 1 ч 30 мин был дан сигнал <Н ачать высадку>.

Через пять минут первые барказы отошли от кораблей к берегу, ориентиром для них у места высадки должен был стать гакобортный огонь канонерской лодки <Красная Грузия>, которая должна была вплотную приткнуться к берегу и поддерживать огнем высаживающийся десант. Но она запоздала, и первые барказы дошли до берега самостоятельно и зажгли сигнальные огни для ориентировки последующих высадочных средств. В 2 ч все части первого броска высадились на берег, не встретив сильного сопротивления.

В 2 ч 40 мин к борту крейсера <Красный Крым> подошла канлодка <Красная Грузия> и, приняв остатки десанта, высадила его на берег при помощи барказов. Вся высадка заняла около трех часов и в 5 ч 10 мин была полностью закончена.

В 4 ч 05 мин 22 сентября крейсера <Красный Кавказ> и <Красный Крым> ушли из района высадки и 24-узловым ходом отправились в Севастополь.

В 4 ч авиация Черноморского флота бомбила резерве противника в районе Свсрдлово и Кубанки.

С 6 ч 15 мин до 7 ч 05 мин 69-й истребительный авиаполк наносил эффективные штурмовые удары по аэродромам противника в районах Баден и Зельцы. В 7 ч авиация Черноморского флота нанесла повторный удар по резервным частям противника в районах Ллександровки, высоты 58,0, совхоза <Ильичевка> и Гильдсндорфа.

3-й Черноморский полк морской пехоты, высадившись на берег, в пять утра перешел в наступление: первый батальон - в направлении Григорьевки, Чебанки и Повой Дофи-новки; третий батальон - в направлении Григорьевки и Старой Дофиновки. Ломая сильное сопротивление противника, при поддержке огня корабельной артиллерии и штурмовых ударов 69-го истребительного авиаполка десантные части к 18 ч выполнили поставленную им задачу - вышли на рубеж: Чебанка - высота 57,3 (исключительно) - Старая Дофинов-ка - Новая Дофиновка и с 7 ч 23 сентября вошли в связь с частями 421-й стрелковой дивизии OOP в районе совхоза им. Ворошилова.

Десант уничтожил до 200 румын, захватил четырехору-дийную батарею противника, обстреливавшую город и порт, и разгромил неприятельский штаб в Чебанке.

С 8 ч 421-я и 157-я стрелковые дивизии перешли в наступление по всему фронту и к исходу дня вышли на рубеж: совхоз им. Ворошилова - Вопнярка - Александрова - молочная ферма ДОПР - берег лимана.

22 сентября в 1 ч 30 мин в районе поселка Шинцли с бомбардировщика ТБ-3 было сброшено 23 парашютиста, в задачу которых входило уничтожение линий связи.

Днем 22 сентября авиация противника усиленно бомбардировала порт и корабли, поддерживавшие огнем наступление наших частей. В 13 ч эсминец <Безупречный> был атакован девятью пикирующими бомбардировщиками, сбросившими 36 бомб. Прямых попаданий не было, но эсминец получил множество пробоин в корпусе, лишился хода и был отбуксирован в Одессу. В 17 ч 30 мин 19 пикирующих бомбардировщиков противника атаковали эсминец <Беспощадный>, сбросив на него 84 бомбы. Одна бомба попапа в полубак эсминца и разрушила его до 44-го шпангоута. Корабль задним ходом дошел до Одессы (сх. 12).

23 сентября в 20 ч 30 мин буксир СП-14 повел эсминец <Беспощадный> в Севастополь, причем без конвоя. Лишь на рассвете к ним должен был присоединиться эсминец <Сообразительный>.

22 сентября 1941 г.

27 сентября в 20 ч 25 мин <Безупречный> на буксире эсминца <Шаумян> в охранении трех сторожевых катеров вышел из Одессы в Севастополь, куда и прибыл на следующий день в 16 ч 45 мин.

После десантной операции в ночь на 23 сентября в войсках OOP была произведена перегруппировка сил. Наиболее боеспособная 157-я стрелковая дивизия была переброшена на участок западного и южного секторов, а оборону в восточном секторе держали войска 421-й стрелковой дивизии с приданным 3-м полком морской пехоты. 13 оставшиеся дни сентября советские войска закрепились на достигнутых рубежах и отбили все атаки противника. Положение под Одессой стабилизировалось.

26 сентября генерал-полковник Гальдер записал в дневнике: <Генерал Хауффе (начальник миссии сухопутных войск в Румынии) докладывает об обстановке на одесском участке фронта: позавчера Антонеску принял решение просить немецкой помощи, так как румыны не смогут взять Одессу одни.

Антонеску требует: а) войска и б) помощи авиацией.

Обоснованность этих требований будет обсуждаться. Хауффе считает необходимым направить в помощь Антонеску: две дивизии, три-четыре тяжелых артиллерийских дивизиона, дивизион инструментальной разведки, армейский артиллерийский штаб, дивизион минометов <Небельферфер>, штаб корпуса. Также необходима широкая поддержка авиацией>*.

В итоге в конце сентября к Одессе были направлены 99-я легкая германская дивизия, дивизион 15-см минометов <Не-бельферфер> с Запада, дивизион чешских 24-см гаубиц, тяжелый артиллерийский дивизион (две батареи мортир и одна батарея тяжелых полевых гаубиц) из состава учебного полка в Ютербоге, батарея 21-см пушек из Киева (с батареей прислано 244 снаряда).

Однако в целом обстановка на Южном фронте стала угрожающей. Немцы продолжали быстро продвигаться на восток, угрожая Донбассу и Ростову. Одновременно они развивали наступление на юг на крымском направлении. Части 51-й отдельной армии, занимавшие Крымский полуостров, были вынуждены оставить Перекопский перешеек и отойти на юшуньские позиции. В связи с этим образовалось одновременно два изолированных района обороны военно-морских баз - Одесса и Севастополь. Черноморский флот не был в состоянии обеспечить действия сухопутных войск одновременно в Крыму и в Одессе. В случае же потери Крыма ранее Одессы положение защитников Одессы становилось безнадежным, а значение Одесского района как важного плацдарма резко снижалось.

Ставка Верховного Главнокомандования директивой за № 002454 от 30 сентября 1941 г. приказала эвакуировать Одесский район и его войсками усилить оборону Крымского полуострова.

Перед командованием Одесского оборонительного района встала задача в короткий срок и скрытно от противника подготовить и осуществить эвакуацию войск, материальной части и имущества в порты Крыма.

Согласно разработанному штабами Черноморского флота и OOP плану, эвакуация Одессы должна была проводиться в три этапа: с 1 по 6 октября - переброска 157-й стрелковой дивизии и строительных батальонов; с 7 по 15 октября - тылов, баз армии, квалифицированной рабочей силы, ценного промышленного оборудования и, наконец, с 16 по 25 октября - всех оставшихся еще к тому времени в районе Одессы войск.

Однако положение в Крыму требовало ускорения переброски туда войск Приморской армии. Поэтому эвакуация была осуществлена не за 25 дней, как планировалось, а за 15.

Чтобы по возможности скрытно произвести эвакуацию OOP и избежать больших потерь, советское командование решило нанести ряд ударов в западном и южном секторах обороны, отбросить противника возможно дальше от ее переднего края, затруднить ему наблюдение и создать впечатление начинающегося наступления наших войск крупными силами.

Осуществление этих мероприятий началось 2 октября. В южном секторе наступали 25-я стрелковая дивизия (без одного стрелкового полка) и 2-я кавалерийская дивизия. 25-я стрелковая дивизия была усилена танковым батальоном армии, 48-м отдельным гвардейским минометным дивизионом полевой реактивной артиллерии (из резерва армии), 422-м ичным артиллерийским полком 157-й стрелковой дивизии и 2-м дивизионом 397-го артиллерийского полка (полк постоянно действовал в составе 95-й стрелковой дивизии в западном секторе). В наступлении дивизии участвовали, кроме того, се штатные части: 69-й артиллерийский полк, один дивизион 99-го гаубичного артиллерийского полка, 164-й отдельный противотанковый артиллерийский дивизион, полковая и батальонная артиллерия. 2-я кавалерийская дивизия была усилена 99-м гаубичным артиллерийским полком 25-й стрелковой дивизии (без одного дивизиона) и одной батареей одесской военно-морской базы.

После 20-мннутной артиллерийской подготовки наши стрелковые войска атаковали противника и заняли его первую позицию, но дальше продвинуться не смогли, так как были остановлены организованным огнем и контратаками войск противника со второй позиции. Танковый батальон прорвался к Ленинталю, уничтожил в бою около 1000 солдат и офицеров противника, захватил 24 орудия, несколько минометов и пулеметов. Другие наступавшие части, нанеся противнику огнем стрелкового оружия и артиллерии потери в живой силе и технике, захватили 44 орудия и 40 пулеметов.

Противник, отразив атаки наших войск в западном и южном секторах, перешел в наступление сначала в восточном секторе, потом но всему фронту, но не имел успеха.

Эвакуация Одессы началась I октября. В 22 ч 15 мин транспорт <Украина> с частями 157-й стрелковой дивизии отправился в Севастополь в сопровождении тральщика ТЩ-13 и двух сторожевых катеров. Вечером следующего дня эвакуация 157-й стрелковой дивизии продолжилась на транспортах <Жан-Жорес> и <Большевик>. Все они добрались до Севастополя без приключений.

Ни немцы, ни румыны не знали о начале эвакуации. Об этом можно судить хотя бы потому, что германские торпедоносцы Хе-111 из авиагруппы 1/KG.28 действовали совсем в других районах Черного моря. 3 октября в 19 ч 20 мин Хс-111 одной торпедой потопил один из самых крупных со-кетских транспортов <Днепр> (водоизмещением 16 тыс. т). Транспорт шел из Новороссийска в Севастополь без груза, погибло 40 чел.

3 октября в 2 ч 55 мин транспорт <Грузия> с остатками 157-й стрелковой дивизии вышел из одесского порта в сопровождении тральщика <Щит> и двух сторожевых кораблей.

На следующий день из Одессы войска эвакуировали на конвое в составе плавбазы <Волга>, транспортов <Украина>, <Котовский> и <Серго> в сопровождении четырех сторожевых катеров и двух торпедных катеров. Буквально через двадцать минут одесский порт покинул крейсер <Красный Кавказ>, на котором также были эвакуированы бойцы. Но крейсер пошел отдельно и уже в 10 ч 40 мин 5 октября был в Севастополе, а вышедшие ранее транспорты туда прибыли лишь в 15 ч 35 мин.

Вывоз войск и техники из Одессы продолжался каждый день, и из общего количества подлежащих эвакуации 90 тыс. чел. на 6 октября было вывезено 17 823 бойца, 2600 раненых, 130 разных орудий, 923 лошади, 129 автомашин и 53 трактора.

Серьезной проблемой было удержание фронта под Одессой в ходе эвакуации города. Для перевозки одесских войск в Крым и прикрытия их отхода корабельным огнем к 15 октября в Одессе сосредоточились:

а) корабли, предназначенные для перевозки войск, оружия и грузов: транспорты <Украина>, <Грузия>, <Армения>, <Абхазия>, <Котовский>, <Чапаев>, <Жан-Жорес>, <Курск>, <Калинин>, <Большевик>, <Восток>; минные заградители <Лукомский>, <Сызрань>; сторожевой корабль <Петраш> и тральщик <Доротея>;

б) корабли поддержки и охранения, которые также должны были принять на борт отходившие войска: крейсера <Червона Украина>, <Красный Кавказ>; эсминцы <Смышленый>, <Бодрый>, <Незаможник>, <Шаумян>; быстроходные тральщики № 14, 15, 21 и 23 и более десяти сторожевых катеров.

Неприятельская авиация неоднократно бомбила порт и сильно повредила транспорт <Грузия>, который после этого был выведен из порта на буксире эсминца <Шаумян>.

Из прибывших кораблей поддержки огонь по войскам противника вели только крейсер <Красный Кавказ> и эсминец <Незаможник>. Днем <Незаможник> обстрелял районы Чебанки и Старой Дофиновки, выпустив 264 снаряда. С наступлением темноты с 20 ч 31 мин до 22 ч 45 мин <Красный Кавказ> выпустил 27 снарядов по деревне Шляхово, а <Незаможник> с 19 ч 15 мин до 20 ч обстрелял пересыпь Дофинов-ского лимана, израсходовав 204 снаряда.

В соответствии с приказом командующего Приморской армией от 12 октября части 421, 95 и 25-й стрелковых и 2-й кавалерийской дивизий под прикрытием арьергардных батальонов, усиленных батареями полевой артиллерии и противотанковыми пушками, с 19 ч 15 октября начали отходить с основного оборонительного рубежа в пункты посадки на транспорты. В 23 ч они начали подходить к порту, а в 3 ч 16 октября посадка их на корабли была закончена. В тот же момент началась посадка арьергарда.

В 2 ч 50 мин 16 октября батареи № 1, 39 и 411, а также батареи 16-го зенитного артиллерийского полка, прикрывавшие отход частей OOP, были взорваны. В 3 ч 10 мин закрыла вахту рация Одессы.

В 5 ч после посадки главных сил и арьергардов на суда оперативная группа штаба армии перешла на крейсер <Червона Украина>. Транспорты по готовности уходили в море, и в 5 ч 10 мин из одесского порта вышел последний транспорт с войсками.

В 5 ч 28 мин крейсер <Червона Украина>, приняв 1164 чел., и в 5 ч 45 мин крейсер <Красный Кавказ>, приняв 1127 чел., снялись с якоря, а в 5 ч 57 мин эти крейсера вместе с эсминцами <Бодрый> и <Смышленый> вышли из порта и вступили в охранение транспортов. После этого тральщик Т1Д-15 поставил мины на внешнем рейде Одессы, а в 9 ч от пирсов порта отошел последний сторожевой катер ОВР Одесской ВМБ.

Только к 12 ч 16 октября противник понял, что части OOP оставили Одессу, и только к вечеру его разведывательные части подошли к городу, преодолев огонь партизан и минные поля, выставленные саперами при отходе.

Всего в течение ночи из Одессы вышли: транспорты <Жан-Жорес>, <Украина>, <Калинин>, <Чапаев>, <Абхазия>, <Армения>, <Грузия>, <Котовский>, <Курск>, <Восток>, <Большевик>; минные заградители <Сызрань>, <Лукомскнй>; канонерские лодки <Днестр> и <Буг>; сторожевой корабль <Пет-раш>; тральщики <Доротея>, <Егурча>, <Сары-Камыши>; гидрологические суда <Черноморец> и <Зенит>; морские буксиры <Гарпун>, <Симеиз>, <Этор>, СП-13, СП-15 и углепере-гружатель.

Буксиры СП-13 и СП-15 должны были вывести плавучий кран ПК-2, но к моменту освобождения крана их на месте не оказалось, и кран был взорван.

Из-за невозможности вывода в одесском порту были взорваны: транспорт <Чичерин> (1852 т); сторожевой катер № 137; спасательное судно <Аджарец> (200 т); буксир ОП-20 и 16 других судов и плавсредств.

17 октября эвакуация была окончательно закончена. С 18 ч 16 октября до 8 ч 17 октября из Одессы в Севастополь прибыли: крейсера <Червона Украина> и <Красный Кавказ>; эсминцы <Бодрый>, <Смышленый>, <Незаможник> и <Шаумян>; тральщики <Щит>, <Якорь> и <Искатель>; транспорты <Жан-Жорес>, <Украина>, <Калинин>, <Чапаев>, <Абхазия>, <Армения>, <Грузия>, <Котовский> и <Курск>.

17 октября с 8 ч до 19 ч нз Одессы в Севастополь прибыли: минный заградитель <Сызрань>, тральщики <Взрыватель> и <Доротея>; минный заградитель <Лукомский> и транспорт <Восток>.

Всего с 1 по 16 октября из Одессы были вывезены: 157, 95, 25 и 421-я стрелковые дивизии, 2-я кавалерийская дивизия, части боевого обеспечения и Одесской военно-морской базы, армейские тылы и полевое управление армии общей численностью около 80 тыс. чел. Вывезены также 3625 лошадей, 1158 автомашин, 462 орудия разных калибров, 14 танков, три бронемашины, 163 трактора и около 25 тыс. т разного груза. Кроме того, вывезены 5941 раненый и около 15 тыс. гражданского населения.

В перевозке войск участвовали 24 транспорта общим водоизмещением 150 тыс. т, сделавших 51 пароходе-рейс, и 23 военных корабля, сделавших 33 рейса. Конвои военных кораблей обеспечивали переход транспортов морем, а с воздуха их прикрывала авиация Черноморского флота.

Оставшаяся в юроде материальная часть оружия, предприятий и транспорта была разрушена или демонтирована. При демонтаже вывезено 500 автомобильных моторов, 700 автомобильных задних мостов и 2060 скатов резиновых шин. При отходе были взорваны батареи № 1, 39 и 411 и разрушены все объекты военного и экономического значения в городе (портовые сооружения, молы, брекватер, аэродромы). На отдельных объектах заложены фугасы замедленного действия, на подходах к порту выставлено 117 мин КВ-3 и в гаванях - 47 магнитных мин.

В операциях по обеспечению отхода главных сил участвовали 2 крейсера, 4 эсминца, 4 тральщика, 13 торпедных катеров, 34 сторожевых катера, 2 канонерские лодки, вспомогательные корабли и авиация Черноморского флота. Прикрывая транспорты на переходе морем, наши истребители провели 23 воздушных боя, в результате которых было сбито 17 самолетов противника. Зенитная артиллерия конвойных кораблей сбила 3 немецких самолета. Наши потери составили 6 самолетов.

В ходе эвакуации противнику удалось потопить лишь один советский транспорт. Транспорт <Большевик> (1419 т) был концевым в конвое, его по каким-то причинам не нагрузили в Одессе, и он шел порожняком. 16 октября в 14 ч в него попала торпеда, сброшенная с Хе-111. <Большевик> быстро затонул, потери составили 2 чел.

В целом эвакуацию Одессы можно считать одной из самых удачных операций советского флота в Великой Отечественной войне.

В заключение стоит сказать о том, что 5 октября Сталин приказал наркому ВМФ Кузнецову запросить мнение Военного Совета Черноморского флота о целесообразности оставления в Одессе части войск в составе двух дивизий, с тем чтобы держать ropoxi и отвлекать на себя силы противника.

На это Военный Совет Черноморского флота доложил, что одесские дивизии неполноценны и малочисленны; двумя такими дивизиями фронт не удержать, что первое же крепкое наступление закончится прорывом фронта, а это при отсутствии резервов может привести к катастрофе.

Сталин более к этому вопросу не возвращался.

Глава 11

ТРЕВОЖНОЕ ЛЕТО В КРЫМУ

21 августа, на 61-й день войны, Адольф Гитлер подписал директиву № 441412/41, которая фактически должна была стать для верховного командования сухопутных войск планом ведения русской кампании. Там говорилось:

<Предложение главного командования сухопутных войск от 18 августа о продолжении операции на Востоке расходится с моими планами. Я приказываю следующее:

Важнейшей задачей до наступления зимы является не захват Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на реке Донец и блокирование путей подвоза русскими нефти с Кавказа...

Захват Крымского полуострова имеет первостепенное значение для обеспечения подвоза нефти из Румынии. Всеми средствами, вплоть до ввода в бой моторизованных соединений, необходимо стремиться к быстрому форсированию Днепра и наступлению наших войск на Крым, прежде чем противнику удастся подтянуть свежие силы>*.

За четыре дня до директивы Гитлера советское командование в Крыму получило директиву Сталина. Я приведу ее почти полностью, естественно, не из пиетета перед Верховным, а ввиду ее чрезвычайной важности для обороны полуострова. В директиве приказывалось:

<1) Для обороны Крыма сформировать 51-ю отдельную армию (на правах фронта), с непосредственным подчинением Верховному Главнокомандованию. Штаб армии иметь в районе Симферополя.

2) На армию возложить задачи:

а) не допускать врага на территорию Крымского полуострова с суши, моря и воздуха;

б) удерживать Крымский полуостров в наших руках до последнего бойца;

в) действиями Черноморского флота воспретить подход и высадку на Крымский полуостров десантов противника.

* Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. С. 296.

3) В боевой состав войск вновь сформированной 51-й армии включить 106-ю, 156-ю, 271-ю и 276-ю стрелковые дивизии; 40-ю, 42-ю и 48-ю кавалерийские дивизии.

4) Командующему 51-й армией в оперативном отношении подчинить Черноморский флот, в отношении выполнения задач, касающихся обороны Крыма.

5) Военному Совету 51-й армии:

а) за счет призыва людских ресурсов Крыма до 1895 г. включительно сформировать две-три стрелковых дивизии и необходимое число бронеплощадок;

6) немедленно развернуть с привлечением местного населения инженерные работы по усилению обороны территории полуострова, прочно закрыв, в первую очередь, пути на полуостров, фронтом на север, на рубежах: Юзкуй, ст. Ново-Алексеевна, Люблинка на Чонгарском перешейке.

Перво-Константиновка и <свх> на Перекопском перешейке, северная оконечность Арабатской стрелки, Тюп-Джан-кой, ст. Сиваш, Таганаш, Джейтуган, Камышевка, Рулевка, Уржин и Ишунь;

в) очистить немедленно территорию полуострова от местных жителей - немцев и других антисоветских элементов;

г) для организации обороны Крыма использовать все материальные средства территории полуострова; все ценное и ненужное для обороны эвакуировать>*.

Перед самым началом войны из Краснодара в Симферополь были передислоцированы Управление отдельного 9-го стрелкового корпуса, вновь сформированная на Северном Кавказе 106-я стрелковая дивизия, 73-й отдельный батальон связи, 19-й отдельный саперный батальон. Там в состав корпуса вошли 156-я стрелковая и 32-я кавалерийская дивизии. Командовать корпусом был назначен участник Первой мировой войны и боев в Испании генерал-лейтенант П. И. Ба-тов. Корпус предназначался главным образом для противодесантной обороны. 106-я стрелковая дивизия должна была оборонять район Евпатории, 156-я - район Феодосии, а 32-я кавалерийская дивизия находилась в резерве в районе Симферополя. Корпусных артиллерийских частей еще не было. В Симферополе находилось интендантское военное училище и в Каче - авиационное училище, которое готовило летчиков-истребителей.

17 августа Военный Совет Черноморского флота получил из Москвы от наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова сообщение: <По агентурным данным, немцы готовят десант в Крым из румынских и болгарских портов, и десант будет поддержан авиацией, действующей из района Николаева>*.

Ну, допустим, малограмотная агентура клюнула на фальшивку, так неужели Николай Герасимович со товарищи из наркомата могли всерьез предположить, что четыре румынских эсминца смогут прикрыть от пяти советских крейсеров, десяти эсминцев, подводных лодок и торпедных катеров ар-мзду транспортов, перевозящих большой немецкий десант. А ведь для занятия Крыма требовались войска, по меньшей мере, корпуса! И после этого у нас Кузнецов считается великим флотоводцем!

В результате большая часть сил 51-й армии была сосредоточена вдоль побережья, а не у Перекопа и Чонгара.

С 15 августа по 9 сентября 1941 г. из Крыма в Ставропольский край было выселено около 50 тыс. немцев, а вместе с лицами, состоявшими с ними в браке, 61 184 чел.

Работы по созданию укреплений на Крымском перешейке начались лишь в августе 1941 г. 18 августа Октябрьский доложил Кузнецову, что, <несмотря на то, что еще 14 июля и 2 августа им ставился вопрос перед командиром 9 стрелкового корпуса об усиленном строительстве оборонительных сооружений на севере Крыма, в настоящее время ведутся оборонительные работы только на Перекопе и в районе Чонгарского моста. Сиваш для пехоты и танков проходим, местами совершенно осыхаст, но никаких оборонительных сооружений на побережье Сиваша не велось. Качество работ очень низкое.

На Перекопе окопы вырыты в одну линию, без необходимой глубины обороны. Проволочные заграждения в ряде мест проведены в один кол. Начата постройка пяти-шести дотов. Работал лишь один саперный батальон. Местное население привлечено недостаточно. Руководство работами осуществлял ос ь второстепенным и йен ол н ил ел я м и>**.

* <Хроника...> Вып. I. С. 72. ** <Хроника...> Вып. 1. С. 74.

В заключение командующий Черноморским флотом сделал вывод, что существующее положение со строительством оборонительных рубежей Перекоп - Сиваш - Чонгар недопустимо. Такой оборонительный рубеж для противника серьезной преградой не будет. Октябрьский попросил Кузнецова срочно доложить Сталину о состоянии дел на перешейке.

С конца июня в Крыму, наверное, больше, чем в любой тыловой области, чувствовалось приближение войны.

К 4 июля была завершена мобилизация первой очереди личного состава в Крыму. Призвали около 10 тыс. коммунистов, т.е. более трети состава областной партийной организации. Из 153 тыс. трудоспособных колхозников было мобилизовано 43 тыс. (около 30%).

В 1987 г. Академия наук выпустила претенциозный труд А. В. Басова <Крым в Великой Отечественной войне 1941 - 1945>. Там, в частности, говорится: <Не было случаев уклонения от явки на призывные пункты или самовольных уходов. Все свидетельствовало об организованности населения, его патриотизме и высоком политико-моральном подъеме>*.

На самом деле практически все мобилизованные крымские татары после вторжения немцев на полуостров попросту дезертировали.

К сожалению, не сохранились или хранятся в совершенно секретных архивах документы, показывающие реальную ситуацию в Крыму в июле-октябре 1941 г. Поэтому автору приходится пользоваться бравыми мемуарами наших военных и гражданских начальников.

24 июня 1941 г. Совнарком принял постановление <Об охране предприятий и учреждений и создании истребительных батальонов> для борьбы с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе. Организация этих батальонов, их вооружение, обучение и руководство боевой деятельностью возлагались на районные управления НКВД. Батальоны формировались только из надежных, проверенных людей из партийного, комсомольского и советского актива.

* Басов А. В. Крым в Великой Отечественной войне 1941-1945. М.: Наука, 1987. С. 20.

Всего в Крыму было создано 33 истребительных батальона. В каждом батальоне по штату должно было числиться 205 чел. в составе двух стрелковых рот или кавалерийских эскадронов.

17-й истребительный батальон Старокрымского района обеспечивал город, 11 сельсоветов, 34 колхоза, где до войны проживало около 21 тыс. чел. Батальон имел общевойсковую организацию - стрелковую роту, кавалерийский эскадрон и взвод связи.

22-й истребительный батальон был создан в Кировском районе. Он состоял из двух стрелковых рот и взвода связи и имел на вооружении 220 винтовок старых образцов, ручной пулемет, три пистолета ТТ, 100 гранат и 5 автомашин. Штаб 22-го батальона находился во Владислановке.

Основной задачей истребительных батальонов ставилась борьба с воздушными, а также морскими десантами противника. (Везде мерещились жуткие призраки линкоров дуче!) В оперативном отношении истребительные батальоны подчинялись командирам соединений Красной Армии по территориальному расположению.

В конце августа 1941 г. личный состав батальонов с казарменного положения был переведен на квартирное и снят с централизованного довольствия.

7 июля 1941 г. вышел приказ Наркомата здравоохранения о массовой подготовке медицинских сестер и санитарных дружинниц. Около 2 тыс. девушек, в основном комсомолок, окончили в Крыму курсы медсестер и были направлены на фронт. Почти 6 тыс. комсомольцев помогали ухаживать за ранеными и больными в бывших крымских здравницах, превращенных в госпитали.

На предприятиях Севастополя, Симферополя и Керчи было срочно начато производство минометов. До ноября 1941 г. включительно предприятия Крыма выпустили 2 тыс. ротных 50-мм минометов и 70 тыс. мин к ним, более 800 батальонных 82-мм минометов и 60 тыс. мин. Было изготовлено 40 тыс. противотанковых гранат, 300 тыс. ручных гранат, 50 тыс. противотанковых мин и 150 тысяч противопехотных мин. В Керчи наладили производство зажигательной смеси.

Осенью 1941 г. в Крыму было создано 7 бронепоездов. Три из них оборудовали на Севморзаводе (<Орджоникидзе-вец>, <Войковсц> и <Железняков>). Бронепоезд № 74 был оборудован на заводе им. Войкова, бронепоезд <Смерть фашизму> - в железнодорожной мастерской станции Сараголь (сейчас станция Айвазовская), а <Горняк> - на Камыш-Бу-рунском железорудном комбинате. Установить название седьмого бронепоезда мне не удалось.

В первых числах сентября началось формирование дивизий народного ополчения. 1, 2 и 3-я Крымские стрелковые дивизии создавались в Феодосии, Евпатории и Симферополе соответственно. 4-я Крымская дивизия формировалась на южном берегу Крыма в районе Судак - Балаклава. В ее составе кроме 3 тыс. ополченцев имелось некоторое количество пограничников. Позже эти дивизии народного ополчения были переформированы в стрелковые дивизии - 320, 321, 172 и 184.

8 сентября 1941 г. Запорожский обком партии приказал начать переселение колхозов, в том числе из приграничных с Крымом Сивашского, Генического, Осипенковского и других районов. Переселение колхозов предполагалось завершить к 15 сентября.

А уже в середине июля началась частичная эвакуация крымского населения. Тот же Басов безбожно врал (и это в 1987-м почти <перестроечном> году!): <Анализ документов и обстановки того периода дает основание заключить, что население ориентировалось на эвакуацию или в случае необходимости предстоящую борьбу с оккупантами. Разное по национальному и социальному составу население Крыма - кто с горечью, кто более равнодушно - готовилось встретить этот удар судьбы>*.

Осенью 1941 г. из Крыма в организованном порядке было вывезено более 225 тыс. жителей, в том числе до 26 тыс. из Севастополя. С ноября 1941 г. по июль 1942 г. из Севастополя дополнительно эвакуировали 58 тыс. жителей. В мае 1942 г., во время второй эвакуации с Керченского полуострова, на Таманский полуостров перевезли около 12 тыс. чел. граж* Басов А. В. Крым в Великой Отечественной войне 1941-1945. С. 26.

данского населения. Всего же из Крыма эвакуировали около 300 тыс. жителей. Большинство эвакуированных расселили в Краснодарском и Ставропольском краях, а также в Закавказье и Средней Азии. И только небольшое число крымчан было эвакуировано в приуральские области.

В тот же день, 16 августа. Октябрьский представил Кузнецову на утверждение план установки на Перекопе четырех морских батарей. Для этого можно было использовать две вновь сформированные батареи (но четыре 130-мм пушки) и две севастопольские стационарные батареи: № 12 (четыре 152/45-мм пушки Кане) и 13 (четыре 120/50-мм пушки).

Мера эта была правильная, но крайне запоздалая. В августе - начале сентября 1941 г. на перекопских и чонгарских позициях на временных основаниях было установлено 31 орудие береговой артиллерии.

Этим пытались в какой-то степени компенсировать нехватку дальнобойных орудий в полевой артиллерии. Это была заманчивая идея. Однако из виду выпало одно очень важное обстоятельство. Высота орудия, поставленного на временное или железобетонное основание, составляла 1,95 м без щита i 2,45 м со щитом. Установленные на равнинной местности, почти не замаскированные от наземного и воздушного наблюдения, орудия хорошо просматривались с суши и воздуха и представляли прекрасную мишень для неприятельской артиллерии и авиации. Особенно с учетом отсутствия у стационарных батарей хоть каких-то средств ПВО.

Кроме стационарных батарей командование Черноморского флота отправило на перешеек несколько передвижных батарей, в том числе № 725 (четыре 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20).

На строительство укреплений на перешейке было отправлено несколько тысяч местных жителей. Крымский обком из ресурсов народного хозяйства выделил 3886 кубометров лесоматериалов, 108 т цемента и много других стройматериалов.

Ко времени подхода немцев командующий 51-й армией генерал-полковник Ф. И. Кузнецов предельно рассредоточил свои силы, ориентируясь в первую очередь на морские и воздушные десанты супостата. В итоге с севера Крым защищали примерно 30 тыс. солдат, из них 7 тыс. на Перекопе. Около 40 тыс. были разбросаны по всему побережью, и до 25 тыс. находились в центральной части полуострова.

По приказу Ф. И. Кузнецова, изданному после выхода немецких войск на западный берег Днепра в район Каховки, три дивизии 9-го корпуса были выдвинуты на север: 276-я дивизия (под командованием генерал-лейтенанта И. С. Савинова) на Чонгарский полуостров и Арабатскую стрелку, 106-я дивизия растянулась на 70 км по южному берегу Сиваша на перекопские позиции. Три кавалерийские дивизии - 48-я под командованием генерал-майора Д. И. Аверкина, 42-я (полковник В. В. Глаголев) и 40-я (полковник Ф. Ф. Кудю-ров) - имели противодесантные задачи; 271-я дивизия под командованием полковника М. А. Титова находилась на противодесантной обороне в районе Симферополя; четыре сформированные в Крыму дивизии - 172-я моторизованная (полковник И. Г. Торопись), 184-я (полковник В. Н. Абрамов), 320-я (полковник MB. Виноградов), 321-я (полковник И. М. Алиев) - ставились на оборону побережья.

Все танки 51-й армии имелись только в 172-й моторизованной дивизии в 5-м танковом полку. Там было 10 танков Т-34 и 56 плавающих танков Т-37 и Т-38, ранее принадлежавших 4-му воздушно-десантному корпусу и вывезенных в Крым на ремонт.

В Крыму базировалось около 82 самолетов ВВС Черноморского флота (53-я авиабригада и 9-й истребительный авиаполк), а также группа бомбардировщиков Краснодарских курсов усовершенствования ВВС (39 самолетов СБ, 9 самолетов ДБ-3). ВВС собственно 51-й армии состояли из 82-го и 247-го истребительных авиаполков.

Глава 12

МАНШТЕЙН ИДЕТ...

17 сентября 1941 г. в занятый немцами Николаев прибыл генерал-полковник Э. Манштейн. Он вступил в командование 11-й армией, наступавшей в Северной Таврии на правом фланге германских войск. Прежний командующий 11-й армией генерал-полковник фон Шоберт был накануне похоронен в Николаеве. Во время полета на фронт на легком самолете <шторх>* его угораздило приземлиться на русском минном поле.

Эрих Манштейн родился в Берлине в 1887 г. Потомственный военный. В 1913-1914 гг. учился в военной академии, в 1914-1918 гг. воевал на Восточном фронте, затем в Сербии, а закончил войну на Западном фронте. В 1939 г. в ходе польской кампании Манштейн - начальник штаба группы армий <Юг> (командующий фон Рундштедт). Затем группа армий была переброшена во Францию.

В русской кампании Манштейн отличился, командуя 56-м танковым корпусом, который совершил стремительный рейд из Восточной Пруссии через Двинск (Даугавпилс) до озера Ильмень.

* Уникальный связной самолет (нем. der Storch - аист), для посадки ему требовалась полоса длиной 20-25 м, а для взлета - в 60 м.

К 1 сентября 1941 г. в составе 11-й германской армии находились: 30-й армейский корпус генерала Зальмута (22, 72, 170-я пехотные дивизии), 54-й армейский корпус генерала Ганзена (46, 50, 73-я пехотные дивизии), 49-й армейский корпус генерала Коблера (1-я и 4-я горнострелковые дивизии).

Командованию 11-й армии с 16 сентября была подчинена 3-я румынская армия в составе 5, 6 и 8-й кавалерийских бригад*. 10 сентября прибыла моторизованная дивизия СС <Лейбштандарт Адольф Гитлер>**.

12 сентября части 40-й и 73-й пехотных дивизий подошли к Перекопу, а 15 и 16 сентября - к Чонгарскому мосту и косе Арабатская стрелка.

Вот как описывает эти события Пауль Карель:

<Во главе наступления следовали мотоциклисты и бронемашины разведки полка <Лейбштандарт Адольф Гитлер>. За ними следовали передовые соединения 73-й пехотной дивизии. Штурмбаннфюрер Майер, находившийся среди солдат своей головной роты, разглядывал горизонт в бинокль. Ничего - нигде никакого движения. Вперед. Мотоциклетный взвод фон Бюттнера двигался вдоль берега в направлении Адамани, откуда просматривалась территория слева и справа от Турецкого вала. Вдруг, точно духи ниоткуда, на горизонте появилось несколько всадников, которые мгновенно вновь исчезли, - советский дозор.

Требовалась бдительность.

- Рассредоточиться!

Тишина настораживала. Мотоциклисты встали на подножки с левой стороны своих машин, чтобы спешиться в любой момент, не теряя ни секунды. Стрелки в колясках перенесли тяжесть тела вправо и изготовились к прыжку на землю.

Был седьмой час утра. Мотоциклетная часть под командованием командира группы Вестфаля осторожно приближалась к первым домам Преображенки. Она располагалась

* 19 октября румынские войска получили район для самостоятельных действий.

** После прибытия дивизия <Лейбштандарт> была включена в состав 30-го корпуса, а 170-я пехотная дивизия переведена в 49-й горный корпус.

поблизости от главной дороги из Берислава к Перекопу. Из села выходило стадо овец. Вестфаль помахал рукой пастуху:

- Убери стадо с дороги, парень. Мы спешим!

Но татарин, похоже, не понял. Или не захотел понимать? Вестфаль открыл дроссельную заслонку своего мотоцикла и под надсадный рев двигателя помчался прямо на стадо. Овцы перепугались, заблеяли и бросились врассыпную. Пастух что-то закричал и послал за ними собаку. Все без толку. Овцы бежали прочь от дороги. Через мгновение засверкай! вспышки пламени, раздался грохот взрыва. Овцу разорвало на куски. Стадо выбежало на минное поле. Точно мало было рвущихся повсюду мин и жалобного предсмертного блеяния умиравших овец, внезапно открыла огонь вражеская артиллерия. Фугасы падали и рвались в деревне и около нее. Мотоциклисты спешились и побежали к Прсображенке по дороге на Перекоп. Внезапно впереди путь им преградила настоящая стена огня. На противоположном конце села, всего в нескольких сотнях метров от передовой немецкой части, стоял советский бронепоезд: он осыпал снарядами и поливал пулеметными очередями роты Майера и Штиффатсра. Последствия были ужасны.

- В укрытие!

Солдаты лежали, прижавшись к земле. Пули свистели у них над головами. Но это стрелял, как скоро стало ясно, не бронепоезд: стреляли русские пехотинцы из хорошо замаскированных окопчиков и траншей всего в каких-нибудь 50 метрах впереди.

Штурмбаннфюрср Майер приказал своим отступить из Преображенки. Бронемашины разведки открыли огонь по бронепоезду из 20-мм пушек, чтобы дать возможность другим отойти под прикрытием дымовой завесы. Тем временем солдаты из 2-й роты Майера выкатили 37-мм противотанковую пушку и тоже принялись обстреливать поезд. Но не успели они сделать и нескольких выстрелов, как орудие было поражено прямым попаданием. Полетели в разные стороны куски железа, и грохот металла заглушил крики людей.

Сам Майер тем временем вместе со связными перебежками прокрался к дальнему концу села. Отсюда он мог видеть основательно подготовленную оборону противника на

Перекопе - окопы, колючая проволока, бетонные доты. Оь понял, что осуществить внезапный прорыв здесь не удастся. Еще одна попытка, и от соединения ничего не останется. Группенфюрер Вестфаль, который пробрался вперед вместе с Майером, вдруг позвал санитара. Вестфалю оторвало руку взрывом. Справа и слева от него валялись убитые и раненые солдаты его группы.

- Убираемся отсюда, - повторил штурмбаннфюрер Май-ер и дал сигнал к отходу.

Связные отправились передавать приказ. Заревели моторы приближавшихся сзади мотоциклов. Не задерживаясь, разведчики погрузили раненых и тела убитых товарищей в коляски и туг же умчались прочь. Бронемашины разведки поставили дымовую завесу на подходе к Преображенке, чтобы противник не видел их маневра. Под прикрытием дыма рот-тенфюрер* Гельмут Вальке трижды отправлялся на передовую, чтобы забрать раненых. Последнего, унтерштурмфюре-ра** Рерля, Майер притащил на себе. Снарядный осколок разворотил Рерлю спину. Он умер на руках командира.

Первая попытка 11-й армии ворваться в Крым с ходу передовыми частями 54-го корпуса провалилась. Часом позже генерал-лейтенант Билер, командир 73-й пехотной дивизии, прочитал донесение Майера и Штиффатера: <Взять Перекоп с ходу не получится. Подробный рапорт о боевом столкновении прилагается>>***.

Добавлю, что вместе с сухопутной артиллерией огонь по немцам на Перекопе вели четыре гаубицы-пушки МЛ-20 с 725-й батареи Черноморского флота.

Итак, попытка немцев с ходу ворваться в Крым провалилась. Манштейн решил собрать силы 11-й армии в кулак и 24 сентября прорвать оборону русских на перешейке.

Чтобы набрать достаточно сил для вторжения в Крым, Манштейну пришлось до минимума оголить свои войска на

* Роттенфюрср - звание в войсках СС, соответствующее обер-ефрейтору в армии.

** Унтерщтурмфюрср - звание в войсках СС, соответствующее лейтенантскому в армии.

*** Кареяв П. Восточный фронт. Кн. 1. Гитлер идет на Восток. 1941- 1943. М.: Изографус; ЭКСМО; 2003. С. 243-245.

материке, перебросив на полуостров дивизию <Лейбштан-дарт> и 49-й горнострелковый корпус. 30-й корпус генерала фон Зальмута, в состав которого входили 72-я и 22-я пехотные дивизии, должен был держаться своими силами на позициях в Ногайской степи, поддерживаемыми только румынской 3-й армией.

24 сентября в пять утра германская артиллерия и минометы открыли ураганный огонь по советским позициям на Перекопе. Одновременно самолеты люфтваффе наносили удары как по переднему краю обороны, так и на десятки километров вглубь. В семь утра 46-я и 73-я пехотные дивизии перешли в наступление по всему фронту обороны 156-й стрелковой дивизии.

Все советские источники говорят о десятках или даже сотнях германских танков 11-й армии. В свою очередь, Манштейн утверждает, что у него вообще не было танков, за исключением 190-го легкого дивизиона штурмовых орудий. В его составе было 18 StuG III Ausf C/D, т.е. 7,5-см самоходных установок на шасси танка Т-ТП. И лишь 3 ноября 1941 г. в состав немецкой группировки в Крыму вошел 197-й дивизион штурмовых орудий в составе 22-х StuG III Ausf C/D. Наши генералы любили преувеличивать силы противника, но и немцы столь же любили преуменьшать свои силы. Так что истина лежит где-то посередине.

А Манштейн действительно в какой-то момент мог остаться без танков, а позже получить их. Мало того, он говорил только о вермахте и не учитывал танки, находившиеся у СС (дивизия <Лсйбштандарт>) и румын.

Но вернемся к наступлению немцев на Перекоп. Наступление на правом фланге вдоль Сиваша быстро захлебнулось. Там заранее были размещены фугасы - морские мины, управляемые по проводам. Взрыв фугасов нанес большой урон противнику. Много немцев погибло от огня морских батарей № 124 и 725.

В ночь на 25 сентября передовые части 156-й стрелковой дивизии были отведены на основной рубеж обороны: дамба, в 4 км юго-восточнее деревни Перво-Константиновка - отдельный дом, расположенный в 1,2 км юго-восточнее отметки 22. С рассветом немецкая авиация усиленно бомбардирешала передний край нашей обороны. Турецкий вал и глубину обороны до села Ишунь. В 10 ч противник силой до четырех пехотных полков при поддержке более 50 танков и под прикрытием сильного артиллерийского и минометного огня перешел в наступление на основную оборонительную линию перекопских позиций, нанося главный удар вдоль Перекопского залива. После упорных боев наши части оставили г. Перекоп и отошли за Турецкий вал, за исключением 3-го батальона 417-го стрелкового полка, саперной роты и двух батарей, которые продолжали вести бой севернее Перекопа в районе Кантемировки.

Контратака 14 танков Т-37 и Т-38, приданных 156-й стрелковой дивизии, не удалась. Все 14 машин были уничтожены.

По приказу Манштейна к Перекопу подошла 50-я пехотная дивизия, прибывшая из района Одессы.

Бестолковое командование Ф. И. Кузнецова и К° должен был признать и советский историк Басов. Правда, сделал это он весьма деликатно: <Сложилась редкая в военной практике обстановка. Обороняющиеся в Крыму войска имели 8 стрелковых и 3 кавалерийских дивизий. Противник активно действовал только против одной из них (156-й на Перекопе), где он создал превосходящие силы по пехоте - более чем в 3 раза, по артиллерии - в 5-6 раз и абсолютное господство в воздухе. Две другие советские дивизии (106-я и 276-я) были скованы 22-й немецкой пехотной дивизией, которая демонстрирована готовность наступать по Чонгарскому перешейку и через Сиваш. Еще пять стрелковых и три кавалерийские дивизии были в глубине Крыма в готовности к отражению возможной высадки морских и воздушных десантов. И хотя эти дивизии были недостаточно вооружены и обучены, они могли успешно обороняться на заранее оборудованных рубежах>*.

Около 7 ч 26 сентября немцы силами двух дивизий продолжили наступление на Перекопском перешейке. Причем, согласно <Хронике Великой Отечественной войны Советского Союза на Черноморском театре>, наступало сто германских танков**. Замечу, что с 24 сентября 156-я дивизия не имела связи с командованием 51-й армии.

* Басов А. В. Крым в Великой Отечественной войне 1941 - 1945. С. 53.

** <Хроника...> Вып. 1. С. 147.

Днем 26 сентября немцы полностью овладели Турецким валом и взяли г. Армянск.

В боях за Крымский перешеек активно участвовал и флот. Так, в Перекопский залив вошли тральщики Черноморского флота и огнем своих 100-мм пушек поддержали войска. А со стороны Арабатской стрелки немецкие войска обстреливали корабли Азовской флотилии.

В связи с тем, что Азовское море отделено от Черного узким Керченским проливом и имеет ряд особенностей, в первую очередь мелкие глубины, то при возникновении боевых действий на Азовском море всегда создается собственная флотилия, подчиненная командованию Черноморского флота. Так было в Крымскую войну 1854-J 855 гг. А в Гражданскую войну на Азовском море было две флотилии - белая и красная.

Формирование Азовской военной флотилии началось 22 июля 1941 г. В ее состав вошли мобилизованные суда Азов-ско-Черноморского пароходства и рыболовецких организаций. Переоборудование они прошли на Камыш-Бурунском судостроительном заводе.

Ядро флотилии составил дивизион канонерских лодок. В его состав вошли две грязеотвозные шаланды - <Дон> и <Рион>, построенные в 1927-1928 гг. в Германии. Водоизмещение их составляло 700 т, скорость хода - 8,5 уз., вооружение: две 130/55-мм пушки и две 45-мм пушки 21 К. Кроме того, в дивизион вошел и бывший портовый ледокол № 4, построенный в 1906 г. (водоизмещение - 750 т, скорость - 10 уз., вооружение: две 76-мм пушки).

Во флотилии также был дивизион тральщиков (иногда их именовали сторожевыми кораблями) в составе 5 ед. Из них самым крупным был бывший буксир <Перванш> (водоизмещение - 365 т, скорость - 9 уз., вооружение: две 45-мм пушки 21 К). Остальные тральщики представляли собой переоборудованные сейнеры, вооруженные одной 45-мм пушкой 21 К.

Впервые дивизион канонерских лодок Азовской флотилии произвел обстрел германских войск утром 16 сентября в районе порта Геническ. С 20 по 6 октября канонерки <Дон>, <Рион> и № 4, а также тральщики <Перванш> и <Войков> периодически поддерживали огнем части 51-й армии в районе Арабатской стрелки и фланг 9-й армии, оборонявшейся на рубеже: озеро Молочное - Мелитополь.

26 сентября тральщик <Войков> в районе Кирилловки уничтожил два мотобота противника, а вблизи косы Бирючий Остров захватил четыре шхуны.

Но наступление немцев на Крым было сорвано не флотом, а действиями советских 9-й и 18-й армий в Северной Таврии. Как уже говорилось, Манштейн бросил на Перекоп лучшие части своей армии. 30-й немецкий корпус еще кое-как держался, а вот 4-я горная дивизия* румын бросилась бежать. В германском фронте образовалась 15-километровая ничем не прикрытая брешь. Несколько позже побежала и 6-я горная дивизия румын.

Манштейн срочно приказал повернуть назад германский 49-й горный корпус и дивизию <Лейбштандарт>, двигавшиеся к Перекопу. Кроме того, из района Днепропетровска по 18-й и 9-й армиям был нанесен сильный удар 1-й танковой группой фон Клейста.

7-8 октября немецкие танки вышли к побережью Азовского моря в районе Мариуполя. В окружении оказалась большая часть войск 9-й и 18-й советских армий. Командующий 18-й армией генерал-лейтенант Смирнов был убит 6 октября, немцы нашли его труп. По германским данным, в результате окружения 9-й и 18-й армий их трофеями стали 212 танков и 672 артиллерийских орудия, было взято 65 тыс. пленных. Советские данные об этой операции до сих пор засекречены.

А теперь вернемся к событиям в Крыму. 26 сентября Военный Совет Черноморского флота доложил наркому ВМФ, что <командование 51 -й армии и местные власти проявляют нервозность, непрерывно требуя помощи... Если противник прорвется через Перекоп или Чонгар, то наши наличные силы с их вооружением не смогут задерживать его дальнейшее продвижение, а все отойдут на Севастополь и Керчь. Военный совет считал целесообразным положить, если потребуется, 50 ООО человек, но с Перекопа и Чонгара не отходить>**.

* Немцы иногда именовали ее горной бригадой. ** <Хроника...> Вып. 1. С. 147.

Утром 26 сентября части 51-й армии попытались перехватить инициативу у немцев. Рано утром 49-я кавалерийская дивизия выбила немцев из Армянска. К утру части 172-й стрелковой дивизии заменили остатки 156-й стрелковой дивизии и заняли линию обороны от Чулга до Перекопского залива.

271-я стрелковая дивизия к 17 ч 30 мин вышла на рубеж: южная окраина деревни Щемиловка и 2 км севернее Армянска. Дивизия потеряла до 15% личного состава, причем потери командного состава достигли 50%. 42-я кавалерийская дивизия к 16 ч вышла к валу в 2 км северо-западнее Армянска, но в 17 ч 30 мин под давлением немецкой пехоты, поддержанной сильным минометным и артиллерийским огнем и бомбовыми ударами авиации, отошла к северо-западной окраине Армянска. Дивизия потеряла до 20% личного состава.

Военный Совет Черноморского флота приказал командиру Керченской ВМБ немедленно погрузить на железнодорожные платформы 54-й зенитный дивизион и направить его на Перекоп в распоряжение генерал-лейтенанта Батова.

В ночь на 26 сентября морская авиация в составе 7 бомбардировщиков ДБ-2 и 24 гидросамолетов МБР-2 бомбила германские позиции на Перекопе и аэродромы Берислав, Шевченко и Чаплинка.

Днем 12 Пе-2 в сопровождении 22 ЛаГГ-3 снова наносили удар по войскам противника на Перекопском перешейке. В районе Турецкого вала были выведены из строя 4 орудия, 3 автомашины, подавлена батарея и уничтожены 3 орудия полевой артиллерии и до 2-х взводов пехоты.

Фрайдорфская группа истребительной авиации бомбила и штурмовала войска противника на Перекопском перешейке и прикрывала наши войска, сделав 53 самолето-вылета. Были уничтожены 10 автомашин, батарея полевой артиллерии, 2 роты пехоты и сбит один Ю-87 противника. Наши потери: 4 самолета не вернулись с задания.

62-й авиаполк перебазировали с аэродрома Ейск на аэродром Кача.

С 13 ч 30 мин до 15 ч авиация противника бомбила наши аэродромы Сарабуз, Кача и Евпатория. На аэродроме Сара-буз было убито 3 и ранено 12 чел., незначительно повреждены 2 ангара, выведены из строя 3 авиамотора и водомасляный заправщик, повреждены один У-2 и трактор. На аэродроме Кача поврежден один МиГ-3.

Писать о боях за Перекоп очень трудно. Немецкие источники, а также закрытые советские армейские источники и <Хроника...> дают три различные версии одних и тех же событий.

Вот, например, советская армейская версия: <С утра 28 сентября войска оперативной группы снова атаковали противника в районе Щсмиловки и севернее Армянска. 5-й танковый полк своими боевыми порядками перевалил за Перекопский вал, перехватил дорогу Чаплинка - Армянск, имея задачей преследовать противника в направлении совхоза <Чер-воний чабан>. Он вел там бой с тридцатью танками противника, препятствуя переходу вражеских резервов через Перекопский вал. Наши стрелковые части и подразделения захватили часть Перекопского вала к западу от старой крепости, но вынуждены были покинуть его. В ходе боев были зафиксированы свежие части немцев: пленные оказались из 65-го и 47-го полков 22-й пехотной дивизии, а также из 170-й дивизии 30-го армейского корпуса. В контратаках участвовали подошедшие средние танки противника. Войска оперативной группы (кавалеристы, части Торопцева) отходили опять к Армян-ску. Несколько часов шел бой в районе кирпичного завода и кладбища. Эти пункты переходили из рук в руки. В кавалерийской дивизии остались исправными всего два орудия>*.

Вариант морской: 28 сентября <в 17 ч 30 м немецкая авиация произвела массовый налет на наступающие части 172-й стрелковой дивизии и причинила им большой урон. В 18 ч 00 м противник контратаковал наши части свежими силами (до шести батальонов с танками) в направлении Деде и вынудил их отходить. Командующий Оперативной группой приказал отвести 271-ю и 172-ю стрелковые и 42-ю кавалерийскую дивизии в район Пятиозсрья и перейти там к обороне>**.

Манштейн же утверждает, что танков у него не было. И действительно, к тому времени <Лейбштандарт Адольф Гитлер> был переброшен на Ростов, а для действий в Крыму Манштейн мог привлечь лишь два корпуса: 30-й в составе

* Мощарский И., Савин А. Борьба за Крым. Сентябрь 1941 - июль 1942 г. Военная летопись. ПКВ, 2002. С. 10-11. ** <Хроника...> Вып. 1. С. 151.

22, 72 и 170-й пехотных дивизий и 54-й в составе 46, 73 и 50-й пехотных дивизий*.

30 сентября советские войска покинули Литовский полуостров, а 130-мм батарея № 124 взорвана.

В ночь на 1 октября 61 гидросамолет МБР-2 бомбардировал войска противника на Перекопском перешейке и два гидросамолета ГСТ** - аэродром в Чаплинкс.

Днем 12 Пе-2 в сопровождении 14 ЛаГГ-3 снова бомбили войска противника на Перекопском перешейке. По советским данным, уничтожено свыше батальона пехоты, 33 автомашины, 4 танка, полевая батарея трехорудийного состава, зенитное орудие и 3 бензоцистерны.

С начала октября до 16 октября германское командование производило перегруппировку своих войск, и на Крымском полуострове установилось временное затишье.

* Треть 50-й пехотной дивизии еще была под Одессой. ** Советская копия летающей лодки <Катилина>.

Манштейну удалось выбить подкрепление в виде 42-г корпуса в составе 132-й и 24-й пехотных дивизий, а такж<две румынские бригады: горную и кавалерийскую. Ставка Манштейна в ходе боев за Перекоп находилась в 30 км к северо-востоку в здании правления колхоза <Аскания-Нова>.

Состав советских войск изменился мало. Ишуньскис позиции обороняла оперативная группа генерала Батова: справа - 106-я и 271-я дивизии; в центре - 156-я дивизия генерала П. В. Черняева, усиленная одним батальоном капитана СТ. Рудеыко из 172-й дивизии и одним полком 321-й дивизии; на левом фланге - 172-я стрелковая дивизия.

3 октября Б. М. Шапошников от имени наркома обороны приказал форсировать оборудование намеченного командованием Крыма второго теперь (после ишуньского) оборонительного рубежа по линии: Новый Букеж - Томашевка - Воинка и далее по р. Чатырлык. Туда же, в район Воинки, была направлена первая прибывшая из Одессы 157-я стрелковая дивизия полковника Д. И. Томилова.

Начальник Генштаба предлагал приступить к строительству третьего тылового оборонительного рубежа по линии: совхоз <Тузлы-Шейх-Али> - высота 27,7 - Менгермен - Саргил - Тайган - Ени-Крымчак - Андреевна - Камбары - Ашога-Джамин - Саки. По мнению многих инженеров-фортификаторов, предложенный рубеж через степную часть Крыма был очень невыгодным для обороны, особенно против превосходящих наши войска по маневренности германских частей.

9 октября последовало указание об ускорении строительства обороны и в горных проходах: Старый Крым, Карасуба-зар, Шумхай, Бахчисарай, Симферополь, Ак-Манай.

Северо-восточную часть Крыма Ф. И. Кузнецов хотел оборонять войсками 9-го стрелкового корпуса (в составе 156, 271, 106, 277, 157-й стрелковых дивизий, 48-й кавалерийской дивизии и отдельного дивизиона гвардейских минометов капитана Небо-женке) под командованием генерал-майора И. Ф. Дашичева.

Северо-западную часть Крыма должна была оборонять Приморская армия генерала И. Е. Петрова, в которую были включены 172, 25, 95-я стрелковые дивизии; 2, 40, 42-я кавалерийские дивизии; 51-й и 265-й артиллерийские полки и отдельный дивизион гвардейских минометов под командованием капитана Черняка.

В непосредственном подчинении командующего войсками Крыма оставались 320,184 и 421-я (бывшая одесская) стрелковые дивизии, 15-я бригада ПВО, 136-й запасный полк, 52-й гаубичный артиллерийский полк и другие мелкие части. ВВС армии состояли из шести полков - 182, 247, 253-й истребительные, 21-й, 507-й бомбардировочные и 103-й штурмовой. Командовал ВВС армии генерал-майор Е. М. Белецкий.

18 октября в 5 ч германская артиллерия начала артиллерийскую подготовку на Перекопском перешейке. В дело были введены 21-см мортиры обр. 18, 15-см тяжелые гаубицы и реактивные 15-см минометы Nb.W.41. Через полчаса в наступление пошла германская пехота. Ширина перешейка позволяла ввести в бой только три дивизии 54-го корпуса - 73, 46 и 22-ю, а 30-й корпус ждал, пока в ходе наступления будет занято достаточное пространство.

На вспомогательном чонгарском направлении удар с целью сковывания советских войск наносил румынский горнострелковый корпус (1-я горнострелковая и 8-я кавалерийская бригады).

Бои за Крым (октябрь-ноябрь 1941 года)

276 сд - стр<лкома дишшп РККА

42 АК - армайохии корпус аармахта

ГСК - гормостралсоаый румынский корпус

В кбр (Руы.) - румынская каакяариЯская бригада

73 пд - пехотная дивизия аармахта

Первый удар немцы нанесли но 106-й стрелковой дивизии, но она отбила все атаки. Затем последовал удар вдоль Каркинитского залива, где оборону держан 361-й пехотный полк 156-й дивизии. За ним на второй позиции но р. Чатыр-лык занимала оборону на широком 20-километровом фронте 172-я дивизия полковника Ласкина численностью 7 тыс. чел. Все три стрелковых полка 172-й дивизии были вытянуты в одну линию.

Группировка из пяти дивизий (106, 271, 157-я стрелковые, 48-я и 42-я кавалерийские), расположенная между Ишу-нем и Чонгаром, могла угрожать прорвавшемуся противнику на любом из двух направлений. В оперативной сводке за первый день боя Военный Совет 51-й армии доносил, что враг вклинился в передний край обороны и понес большие потери.

К исходу 18 октября немцы заняли бромовый завод, деревню Асе и село Участок № 8.

Флотская авиация делала вес, что могла. В ночь на 18 октября 43 гидросамолета МБР-2 бомбили войска против-ника на Перекопском перешейке, 6 МБР-2 - аэродромы противника в селах Ново-Павловка, Чаплинка и Преобра-женка и 3 ГСТ - аэродром в селе Кульбакино, где предположительно был взорван минный склад и возникло восемь пожаров.

В первую половину дня 23 самолета Пе-2 в сопровождении 10 МиГ-3 снова бомбили немецкие войска на Перекопском перешейке. По советским данным, уничтожены 10 танков, до пяти взводов пехоты и одна автомашина. Германским истребителем был подбит флотский бомбардировщик Пе-2, который сел горящим в расположение своих войск. Экипаж машины остался невредим.

В тот же день, 18 октября, в районе Балаклавы истребитель МиГ-3 таранил До-215, видимо, разведчик. Оба самолета рухнули в море. Наш летчик успел выброситься с парашютом и был спасен.

Во вторую половину дня 6 ДБ-3 и 12 Пе-2 в сопровождении 15 МиГ-3, 4 ЛаГГ-3 и 9 Як-1 опять бомбили войска противника на Перекопском перешейке. По советским данным, в районе села Карг-Казак № 3 было <уничтожено предположительно до двадцати танков и 30-40 автомашин. Наши истребители прикрытия в воздушном бою сбили два Me-109. Прямыми попаданиями бомб уничтожены две батареи, 35-тонный танк*, два миномета и до трех взводов пехоты противника>**.

Фрайдорфская группа истребительной авиации сделала 124 самолето-вылета по войскам противника на перекопском направлении и по аэродрому села Чаплинка. В воздушном бою было сбито 6 немецких самолетов, из них 3 Me-109. Наши потери - 3 ЛаГГ-3.

С 10 ч 55 мин до 12 ч 10 мин авиация противника совершила интенсивный налет на район села Ишунь и группами от 2 до 15 самолетов бомбила станцию Джанкой. Пятнадцать Хе-111 бомбили район села Джаба.

Утром 19 октября на всем фронте ишуньских позиций завязались ожесточенные встречные бои. Советские 157-я и 156-я стрелковые дивизии перешли в наступление с целью восстановить утраченные позиции, а немцы пытались развивать успех, достигнутый ими 18 октября. К исходу дня немцы ввели в бой 46-ю пехотную дивизию, а со стороны нашей 51-й армии была введена 48-я кавалерийская дивизия.

В результате боев 19 октября войска 51-й армии занимали положение:

106-я стрелковая дивизия закрепилась на рубеже: северо-западная и западная часть мыса с населенным пунктом Уржин Северный;

271-я стрелковая дивизия - на перешейке между заливом Сиваш и озерами Киятское, Круглое и Красное и выдвинула один батальон к селу Участок № 9 для обеспечения правого фланга 157-й стрелковой дивизии;

157-я стрелковая дивизия к исходу дня удержалась на рубеже: южное побережье озера Красное - южная окраина села Участок № 9 - северная окраина села Ишунь;

Так авторы <Хроники...> именовали легкий чешский танк обр. 1935 г., который в вермахте получил обозначение 35(1). Цифра означала год принятия на вооружение, а буква - название страны. Весил танк всего 10,5 т. Ладно моряки, но и наши маршалы и генералы в своих послевоенных мемуарах героически сражались против <35-тонных> германских танков.

** <Хроника...> Вып. 1. С. 186.

48-я кавалерийская дивизия заняла рубеж, проходивший от северной окраины села Ишунь, по южной окраине села Участок № 8 до Каркинитского залива;

156-я стрелковая дивизия, понеся большие потери, к исходу дня отступила разброшенными частями и собиралась в районе населенных пунктов Ишунь, Чигир и Ново-Павловка;

172-я стрелковая и 42-я кавалерийская дивизии оставались на южном берегу р. Чатырлык.

20 октября немцы ввели в бой 50-ю пехотную дивизию, доведя число дивизий на ишуньских позициях до четырех. Наши источники трафаретно повторяют рассказ о ста германских танках. Видимо, танков у немцев не было, тем не менее, преодолевая упорное сопротивление наших 48-й кавалерийской и 157-й стрелковой дивизий, противник к 15 ч подошел ко второй оборонительной линии, а к вечеру занял село Ишунь и вклинился во вторую линию ишуньских позиций. Передовые немецкие части форсировали устье р. Чатырлык. К концу дня 156-я стрелковая дивизия была практически уничтожена.

В первую половину дня 20 октября 9 МиГ-3 и 9 ЛаГГ-3 звеньями бомбили позиции противника на Перекопском перешейке. Уничтожены 2 танка, 9 автомашин, 8 повозок и до двух взводов пехоты.

Во вторую половину дня 8 Пе-2 в сопровождении 20 истребителей 51-й армии бомбили войска противника в районе села Ишунь. Уничтожены 4 танка, 7 автомашин, до 12 повозок и до двух взводов пехоты.

Фрайдорфская группа истребительной авиации, действуя по войскам противника на Перекопском перешейке, произвела 104 самолето-вылета, в которых было уничтожено и выведено из строя до 18 автомашин и до 750 чел. пехоты. В воздушных боях сбито пять Me-109. Наши потери составили один МиГ-3 и один И-5.

21-23 октября на перешейке продолжались упорные бои.

23 октября в 16 ч 30 мин в командование войсками Крыма вступил вице-адмирал Г. И. Левченко, назначенный на эту должность решением Ставки Верховного Главнокомандующего от 23 октября 1941 г. Тем же решением Ставки заместителем командующего войсками Крыма но сухопутным частям был назначен генерал-лейтенант П. И. Батов. Заместителем командующего Черноморским флотом по вопросам обороны главной базы был назначен контр-адмирал Г. В. Жуков.

24 октября войска Крыма были разделены на две группы: первая - 9-й стрелковый корпус в составе 276, 106, 271 и 156-й стрелковых дивизий и 48-й кавалерийской дивизии; вторая - Приморская армия в составе 157, 172, 95, 25-й стрелковых и 2, 40 и 42-й кавалерийских дивизий.

В соответствии с приказом по войскам Крыма № 0019 от 23 октября и с вводом в бой 95-й стрелковой дивизии и одного полка 25-й стрелковой дивизии Приморская армия в девять утра 24 октября перешла в наступление по всему фронту, нанося главный удар в районе деревни Воронповка. В задачу 9-го стрелкового корпуса входило прочно оборонять свои рубежи и контратаками содействовать продвижению Приморской армии.

Одновременно с наступлением наших частей противник также перешел в наступление. По всему фронту разгорелись ожесточенные встречные бои, протекавшие с неосла-бевавшим напряжением в течение всего дня. Особенно ожесточенные бои происходили в районах отметки 18,2 и населенных пунктов Чигир, Берды-Булат-Немецкий и Ворон-цевка. Части 9-го стрелкового корпуса удерживали свои позиции.

К исходу дня правый фланг Приморской армии отошел к северной окраине деревни Берды-Булат-Немецкий и к южной окраине деревни Воронцовка.

Левый фланг Приморской армии, продвинувшись вперед, вышел на рубеж: мост в 1 км юго-западнее Воронцовки, 1 км южнее населенных пунктов Биюк-Кичкари, Бой-Казак-Татарский и на запад до Каркинитского залива.

25 октября наши части продолжали наступление. Немцы упорно оборонялись. В итоге к концу дня 172-я стрелковая дивизия осталась на прежних позициях, а части 95-й стрелковой дивизии правым флангом вышли к деревне Берды-Булат-Немецкий и до исхода дня вели бой за овладение Во-ронцовкой. 2-я и 40-я кавалерийские дивизии и два полка 25-й стрелковой дивизии вели бой на прежних рубежах.

О событиях этого дня Манштейн писал: <25 октября казалось, что наступательный порьиз войск совершенно иссяк. Командир одной из лучших дивизий уже дважды докладывал, что силы его полков на исходе. Это был час, который, пожалуй, всегда был в подобных сражениях, час, когда решается судьба всей операции. Час, который должен показать, что победит: решимость наступающего отдать все свои силы ради достижения цели или воля обороняющегося к сопротивлению>*.

К вечеру 25 октября Манштейн произвел перегруппировку войск 11-й армии: вместо обескровленных 73-й и 46-й дивизий бросил в наступление 72, 170 и свежую 132-ю пехотные дивизии, из резервов был сформирован сводный отряд 54-го армейского корпуса. Манштейн хотел перебросить на свой правый фланг и 22-ю пехотную дивизию, но она была скована боями на Сиваше и освободилась лишь 28 октября.

Утром 26 октября немцы вновь перешли в наступление. 172-я стрелковая дивизия сразу начала беспорядочно отступать к юту. 95-я стрелковая дивизия держалась до 15 ч, а затем медленно начала отступление. 25-я стрелковая дивизия отбила атаки немцев и осталась на прежних позициях.

27 октября немцы продолжали наступление. Наши части к 18 ч остались на рубеже: южная окраина села Берды-Будят-Немецкий, село Мангит, деревня Дюрмен, деревня Каланчак, 1 км южнее села Биюк-Кичкары и на запад до Каркинитского залива. Все части Приморской армии понесли большие потери в личном составе. В полках насчитывалось от 200 до 500 чел. Управление войсками было нарушено. Появились блуждающие, разрозненные группы войск, не имевшие связи с командованием и потерявшие ориентировку.

Нависла непосредственная угроза прорыва фронта на левом фланге. По приказанию командования войсками Крыма части 9-го стрелкового корпуса, за исключением 276-й стрелковой дивизии, также начали отходить на новый рубеж обороны, проходивший по линии населенных пунктов Чучак Се-верный, Чучак Южный, Каранки, Керлеут Южные, Масни-ково, Воинка и Ново-Николаевна.

* Манштейн Э. Утерянные победы. М.: ACT, 1999. С. 242.

276-я стрелковая дивизия продолжала оставаться на прежних позициях, южнее Геническа, южнее станции Сальков и по южному берегу залива Сиваш до хутора Пасурман.

28 октября советские войска начали повсеместно отступать. Уже утром Манштсйну доложили, что на некоторых участках <противник исчез>. Как писал А. В. Басов: <В это время командный пункт оперативной группы П. И. Батова находился в Воронцовке. Связь опергруппы со штабом армии в Симферополе часто нарушалась. С подходом Приморской армии оперативная группа Батова перестала существовать. 172-я стрелковая дивизия перешла в подчинение генерала Петрова, а остальные дивизии - в подчинение командира 9-го корпуса генерала Дашичева. Какой-либо передачи командования от Батова Петрову не было. К тому же связь с дивизиями была нарушена...

Бывший командир 106-й дивизии генерал А. Н. Первушин восклицает в своих мемуарах: <Если бы в этот критический момент нам хотя бы одну свежую дивизию, хотя бы один танковый полк!., тогда бы наступление немцев сорвалось>. У командующего войсками Крыма были, хотя и недостаточно боеспособные, 184-я, 320-я, 321-я, 421-я стрелковые дивизии. Па правом фланге располагалась 276-я дивизия генерала И. С. Савина, по существу не атакованная и не связанная боями>*.

Во второй половине дня 29 октября немцы обошли левый фланг Приморской армии, и к исходу дня их моторизованные колонны вышли в район село Айбары - село Фрайдорф, в 17 км юго-восточнее высоты 52,7 (правого фланга) и в 40 км южнее высоты 11,5 (левого фланга Приморской армии).

7-я бригада морской пехоты, находившаяся в резерве командования войск Крыма и занимавшая позиции на третьем оборонительном рубеже в районе населенных пунктов Старый Кудияр, Айбары, Аджи, Атман, Тотман и совхоз <Тогай-лы>, неожиданно очутилась в районе движения немецких моторизованных частей и не смогла задержать их.

* Басов А. В. Крым в Великой Отечественной войне 1941-1945. С. 65-66.

Вечером командование войск Крыма приняло решение об отводе войск на третий, частично подготовленный рубеж, проходивший по Крымскому предгорью, через населенные пункты Окречь, Таблды, Челле и Саки.

В тот же день заместитель командующего Черноморским флотом по сухопутной обороне главной базы и начальник севастопольского гарнизона контр-адмирал Жуков приказом № 02 ввел в Севастополе и его окрестностях осадное положение.

Вечером 30 октября Манштейн приказал 30-му армейскому, корпусу в составе 72-й и 22-й дивизий как можно скорее захватить Симферополь и затем прорваться к Алуште, чтобы лишить советские войска возможности занять оборону по северным отрогам гор. 54-й корпус (50-я, 132-я пехотные дивизии, моторизованная бригада Циглера) направлялся по западной части полуострова через район Евпатория - Саки, чтобы затем с ходу захватить Севастополь. 42-му армейскому корпусу в составе 46, 73 и 170-й пехотных дивизий было приказано стремительно продвинуться на Керченский полуостров с тем, чтобы упредить советские войска и не дать им возможность создать оборону на Ак-манайских позициях и в конечном счете захватить порты Феодосия и Керчь. Горнострелковый румынский корпус в составе двух бригад двигался во втором эшелоне.

30 октября организованное сопротивление советских войск на севере Крыма прекратилось, и началось повальное бегство. Того, кому мои слова покажутся слишком резкими, я отсылаю к <Хронике...>: <По отдельным отрывочным сведениям, поступавшим в течение дня, было известно, что в 11 ч. 40 м. 45 автомашин с немецкой пехотой подошли к станции Карагут (10 км севернее Саки). Около 13 часов в районе деревни Икар (12 км севернее Евпатории) противник выбросил воздушный десант, и 40 человек этого десанта двигались к железнодорожной станции Евпатория.

В 13 ч. 10 м. по дороге вдоль западного побережья Крыма между деревнями Ивановка (16 км южнее Саки) и Николаевна было обнаружено движение четырех танкеток, а в 13 ч. 30 м. по дороге из Евпатории в Симферополь прошли 12 танков противника. В 15 ч. Юм. немцы заняли город Саки. В 16 часов из деревни Бурлкж по дороге на восток показались бронемашины противника. В 16 ч. 15 м. из штаба ПВО донесли, что противник перерезал шоссе между Симферополем и Евпаторией на 37-м км>*.

31 октября немцы установили две артиллерийские батареи: в 2 км севернее железнодорожной станции Альма ив 1,5 км восточнее ее. Германские пушки начали обстрел железной дороги и шоссе, прервав сообщение между Симферополем и Севастополем. В частности, эти батареи в ночь на 1 ноября расстреляли наши бронепоезда № 1 и 2**, прорывавшиеся в Севастополь.

В связи с этим командование Приморской армии приказало своим частям пробиваться через горы. Узнав об этом, Манштейн приказал 132-й пехотной дивизии и моторизованной бригаде Циглера наступать на Севастополь, а 50-й пехотной дивизии повернуть на юго-восток и во взаимодействии с 30-м корпусом в горах севернее Ялты уничтожить Приморскую армию.

1 ноября передовые части 72-й пехотной дивизии вошли в Симферополь, а 124-й полк этой дивизии начал движение по шоссе к Алуште. Вскоре стала пробиваться в горы и далее к морю 22-я пехотная дивизия.

К исходу 3 ноября с занятием селений Шуры, Улу-Сала, Мангуш немцам удалось перехватить пути отхода советских войск. Штаб нашей армии в это время находился в Балаклаве. Генерал И. Е. Петров по радио приказал командиру 25-й дивизии генерал-майору Т. К. Коломийцу возглавить отход соединений армии, продолжать движение к Севастополю кратчайшей дорогой через Кермснчик, Ай-Тодор, Шули, разгромив части противника, если они преградят путь.

4 ноября в два ночи под проливным дождем части 95-й стрелковой дивизии и передовой 287-й стрелковый полк 25-й дивизии атаковали немцев в селении Улу-Сала. В упорном бою были полностью разгромлены моторизованный отряд и 72-й противотанковый артиллерийский дивизион, захвачено 18 орудий противника, 28 пулеметов, до 30 автомашин, 19 мотоциклов.

* <Хроника...> Вып. 1. С. 203.

** Бронепоезд N° 1 принадлежал РККА, а бронепоезд № 2 (<Орджоникидзе>) - флоту.

4 ноября 421-я стрелковая дивизия, которой командовал полковник С. Ф. Монахов, была выбита из Алушты 124-м пехотным полком 72-й пехотной дивизии.

К вечеру 6 ноября в Ялту вошли 1330-й полк 421-й стрелковой дивизии, 7-я бригада морской пехоты и батальон 172-й стрелковой дивизии. Генерал Петров приказал командиру ялтинского боевого участка комбригу Киселеву немедленно отправить на автомашинах в Севастополь один батальон 7-й бригады морской пехоты, а остальной ее личный состав подготовить для переброски туда же морем. Людей иметь на причале в готовности к погрузке к 20 ч. В Ялту были направлены эсминцы <Бойкий> и <Безупречный>.

25-я стрелковая дивизия (без 31-го и 54-го полков), а также 95-я и 172-я стрелковые дивизии частью сил сдерживали противника в районе села Коккозы, обеспечивая вывоз материальной части армии в Алупку. и частью сил продолжали движение на Южный берег Крыма. 40-я и 42-я кавалерийские дивизии находились на марше, чтобы занять в соответствии с приказанием Петрова оборону на рубеже: деревня Саватка - высота 302,8 - гора Самналых и перекрыть все дороги, идущие в район Байдар.

54-й стрелковый полк 25-й дивизии оборонял высоту 1472,6 в 8 км северо-восточнее Ялты, не допуская прорыва противника к городу.

7 ноября в 3 ч в Ялте была закончена погрузка войск 7-й бригады морской пехоты на эсминцы <Бойкий> и <Безупречный>. Корабли приняли на борт около 1800 чел. и в 3 ч 40 мин вышли из Ялты. На рассвете они прибыли в Севастополь.

Утром 7 ноября грузопассажирский пароход <Армения> (4727 брт) вышел из Ялты в Туапсе с 5 тыс. беженцев и раненых. Транспорт сопровождали два сторожевых катера. В 11 ч 25 мин в транспорт попала одна из двух торпед, сброшенных одиночным Хе-111. В течение четырех минут транспорт за-тонул, спасти удалось только 8 чел.

421-я стрелковая дивизия, сформированная из частей погранвойск НКВД, трое суток удерживала Алушту и отступила лишь 4 ноября. К этому времени 48-я кавалерийская дивизия была вынуждена отойти из района Карасубазар на побережье в районе Куру-Узень - Алушта. Ее командир решил выбить немцев из Алушты и приморской дорогой прорваться в Севастополь. Однако предпринятая 5 ноября внезапная атака на Алушту не удалась.

Говоря о захвате немцами Крыма, нельзя не отметить бездеятельность огромного Черноморского флота. Сравнительно слабые немецкие части с ходу занимают Евпаторию, а затем движутся вдоль побережья Каламнтского залива к Севастополю - вот уж лакомый кусочек для нашего флота! Колонны немцев могли быть стерты с лица земли огнем линкора, шести крейсеров, десятков эсминцев и канонерских лодок! Но, увы, увы...

Как уже говорилось, несколько советских дивизий отошли к Южному берегу Крыма. С моря весь Южный берег как на ладони, все дороги расположены на расстоянии 1-5 км от береговой черты и прекрасно видны с моря. Немцы же практически не имели артиллерии, способной вести огонь по морским целям на дистанции свыше 4 км. Численное превосходство в истребителях было на нашей стороне, а немцы имели всего лишь одну авиагруппу торпедоносцев Хе-111.

Посмотрим на карту Крыма и в Таблицы стрельб корабельных орудий. Вот дальность стрельбы фугасным снарядом обр. 1928 г.: 305-мм пушками линкора <Парижская Коммуна> - 44 км; 180-мм пушками крейсеров проекта 2638.6 км; 130-мм пушками старых крейсеров и эсминцев 25.7 км. Таким образом, линкор <Парижская Коммуна> (с 31 мая 1943 г. <Севастополь>) мог обстреливать Симферополь как со стороны Каламнтского залива, так и со стороны Алушты. Любая точка Крыма южнее Симферополя была в зоне досягаемости советской корабельной артиллерии. На-конец, боевые и транспортные суда и катера Черноморского флота позволяли осуществлять быструю переброску наших частей на Южный берег Крыма.

И вот сразу после прорыва немцев на Перекопе адмирал Октябрьский принимает важное решение. В 17 ч 28 октября он садится на эсминец <Бойкий>, и через 10 мин эсминец под адмиральским флагом выходит в открытое морс. Как не вспомнить адмирала Макарова, который поднял свой флаг на самом легком и быстроходном крейсере <Новик> (ненамного больше <Бойкого>) и отправился на перехват японских крейсеров.

Л куда же направился наш адмирал? В Поти! Для обхода портов Кавказского побережья с целью их подготовки к приему кораблей на базирование.

Вернулся адмирал в Севастополь лишь 2 ноября. Риторический вопрос, а не могли ли это сделать несколько штабных офицеров. Сели бы на гидросамолеты ГСТ или на сторожевые катера МО-4 и провели спокойно подготовку. Я уж не говорю о том, что это можно было сделать на несколько недель раньше.

И вот прямо из рубки <Бойкого> у берегов Кавказа Октябрьский шлет телеграмму начальнику штаба флота с требованием <вывести из Севастополя: линкор <Парижская Коммуна>, крейсер <Ворошилов>, учебный корабль <Волга> и дивизион подводных лодок - в Поти; крейсер <Молотов> - в Туапсе; лидер <Ташкент> и один-два эскадренных миноносца типа <Бодрый>, эсминец <Свободный> и два сторожевых корабля с группой работников штаба Черноморского флота отправить на Кавказ.

В Севастополе приказано оставить охрану водного района главной базы, два эскадренных миноносца типа <Незаможник>, два-три эскадренных миноносца типа <Бодрый>, два старых крейсера и дивизион подводных лодок 1-й бригады; в Балаклаве оставить дивизион подводных лодок 2-й бригады>*.

И уже в 23 ч 32 мин 31 октября линкор <Парижская Коммуна> в охранении крейсера <Молотов>, лидера <Ташкент> и эсминца <Сообразительный> вышли из Севастополя и направились в... Батуми.

Итак, старый линкор, не сделав ни одного выстрела для зашиты Одессы и Крыма, отправился в самый дальний угол Черного моря. Зачем? Может, для зашиты столь важного порта?

3 ноября из Севастополя в Туапсе ушли крейсер <Красный Крым>, эсминцы <Бодрый> и <Безупречный>.

4 ноября начальник штаба Черноморского флота объявил по флоту, что побережье от Ялты до мыса Чауда занято противником. Ну, казалось бы, настало время для расстрела кораблями немцев и румын, зажатых на 2-5-километровой полосе между морем и горами от Ялты до мыса Чауда? Вовсе нет. В объявлении об обстреле немцев ни слова. Далее следовало: <Ввиду этого всем судам запрещалось плавание между этими пунктами севернее широты 44°00\ Крупным кораблям и транспортам при плавании между портами Кавказского побережья и Севастополем надлежало отходить от берега вплоть до параллели 43°>*.

Замечу, что до 12 ноября 1941 г., когда советские войска уже были выбиты с Южного берега Крыма, потерь от вражеской авиации наши корабли в Севастополе и у берегов Крыма не имели. В Севастополе к этому времени авиацией были потоплены: 21 августа - несамоходная баржа СП-81 (1021 брт) и 1 октября - моторная шхуна <Декабрист> (ЮОбрт). Так что нахождение кораблей в главной базе флота было вполне возможно.

Другой вопрос, что адмирала Октябрьского напугали события 27 октября в Керчи. Местное начальство собрало у мола Широкий 50 вагонов с боеприпасами для 51-й армии, с 1430 выстрелами корабельных 130-мм пушек, а также с имуществом ВВС (2000 бомб ФАБ-100, 3200 бомб ФАБ-50 и 2000 реактивных снарядов). Рядом еще поставили баржу с боеприпасами.

С 14 ч 22 мин до 15 ч 05 мин 13 германских самолетов бомбили Керчь. Одна из бомб попала в баржу с боеприпасами. От се взрыва сдетонировали эти 50 злополучных вагонов. Широкий мол и рядом стоявшие корабли были уничтожены. Помимо боеприпасов противник уничтожил 3000 т зерна, большое количество угля и разных товаров. Погибло 30 гражданских лиц и ранено 65. Без вести пропали 13 краснофлотцев. Затонули тральщик ТЩ-507 <Делегат> (2010 т, две 45-мм пушки, три 12,7-мм пулемета), буксир <Володарский>, болиндер <Енисей> (450 т), баржи <Туапсе>, Б-37 и Б-52.

Надо ли говорить, что керченская трагедия стала результатом не столько действий люфтваффе, сколько следствием преступной халатности керченских властей.

А теперь вернемся к отступавшим на Керчь войскам 9-го стрелкового корпуса (156, 157 и 271-я стрелковые дивизии).

Эти дивизии понесли большие потери и были малобосспо-собны. Но к Керчи отходили и свежие стрелковые дивизии (106-я и 276-я), однако командиры этих двух дивизий А. И. Первушин и И. С. Савинов потеряли связь с командованием корпуса и соседями и отступали самостоятельно.

И командование 51-й армии, и командиры отдельных частей надеялись закрепиться на Ак-Манайском перешейке, соединяющем Керченский полуостров с остальным Крымом. Приказ о строительстве линий укреплений на Ак-Манайском перешейке был отдан командующим 51-й армией Кузнецовым еще 30 августа 1941 г.

18 октября с ходом работ познакомился А. Ф. Хренов, позднее вспоминавший: <Все делалось здесь основательно, в полном соответствии с требованиями военно-инженерного искусства. Ак-манайский укрепрайон уже существовал, так сказать, вчерне>*.

Тыловая позиция поперек полуострова от селения Ок-рсчь до Саки в оперативном отношении была невыгодной. Возведенные на ней сооружения не были использованы. Оборонительные работы вокруг городов и на горных дорогах были далеки от завершения. Ак-манайские позиции занимаш 320-я стрелковая дивизия (бывшая 1-я Крымская).

В 19 ч 3 ноября германская 170-я пехотная дивизия заняла Феодосию. А 4-5 ноября наши отступающие войска вышли на ак-манайские позиции. <На позиции их никто не встречал, не развертывал в боевой порядок; не было тут никаких запасов; не была проложена и связь. Несмотря на это, отошедшие дивизии развернулись на позиции в боевой порядок: 106, 271, 320, 157-я и на самом левом (южном) фланге 156-я стрелковые дивизии>**.

Замечу, что отдельные подразделения и группы красноармейцев уже с 31 октября перссекачи ак-манайские позиции и бежали далее, прямо к переправе на Кавказ.

7 ноября сухопутное и морское начальство в Крыму получило директиву Сталина за № 1882, где говорилось: <Главной

* Цнт. по: Басов А. В. Крым в Великой Отечественной войне 1941 - 1945. С. 74.

** Басов А. В. Крым в Великой Отечественной войне 1941 - 1945. С. 75.

задачей Черноморского флота поставить активную оборону Севастополя и Керченского полуострова всеми силами...

Все три старых крейсера и старые эскадренные миноносцы держать в Севастополе. Из этого состава сформировать маневренный отряд для действий в Феодосийском заливе по поддержке войск, занимающих ак-манайские позиции.

Отряду Азовской флотилии поддерживать войска на ак-манайских позициях с севера.

Линкор и новые крейсера базировать в Новороссийске, используя их для операции против берега, занятого противником, и для усиления отряда старых кораблей. Базирование эскадренных миноносцев установить по вашему усмотрению>*.

Действительно, узкий перешеек в районе Ак-Маная простреливался на всю ширину не только крупнокалиберными орудиями, но и 130-мм и даже 100-мм корабельными пушками как со стороны Черного, так и со стороны Азовского морей. А линкор <Парижская Коммуна> и крейсера <Молотов> и <Ворошилов> могли обстреливать весь Керченский полуостров. Но, увы, этого сделано не было. Вместо того чтобы поддерживать свои войска на Керченском полуострове, линкор, крейсера и эсминцы Черноморского флота искали себе убежище в портах Кавказа или, в лучшем случае, использовались в качестве транспортных средств.

В итоге германские войска задержались на ак-манайских позициях не более дня. 7-8 ноября на несколько часов нашим войскам удалось удержаться на промежуточной позиции у станции Семь Колодезей, где для обороны был использован старинный турецкий вал. К 17 ч противник занял железнодорожную станцию Семь Колодезей и село Каджалар.

8 ноября немецкая авиация ожесточенно бомбардировала переправы в Керченском проливе и Керченский аэродром. Одна бомба попала в плавучий док, используемый в качестве парома. Аэродром был поврежден, на нем были подожжены два истребителя МиГ-3. В воздушном бою сбит один Ю-88.

Наша 63-я авиабригада бомбардировала войска противника на поле боя. Сброшено 252 авиабомбы ФАБ-100. Согласно донесению командира 63-й авиабригады, уничтожено

* <Хроника...> Вып. 1. С. 219.

48 танков (здесь и далее я подобные <охотничьи рассказы> буду оставлять без комментариев, предоставив делать выводы читателю).

К исходу 9 ноября немцы достигли пунктов: Большой Бабчик, станция Бегерово, отметка 127,7, села Чурубаш, Орта-Эти и северной части озера Тобечикского.

Авиация Черноморского флота содействовала частям Красной Армии на Керченском полуострове. 27 самолетов ДБ-3 бомбили немецкие мотомехвойска в районе села Мар-фовка. Уничтожено 53 автомашины, 8 танков, 20 повозок и значительное количество живой силы. В воздушном бою сбит один Мс-109. Два наших ДБ-3 не вернулись с задания, и один ДБ-3 разбился при посадке.

Несколько слов стоит сказать о Керченской военно-морской базе, созданной 23 августа 1941 г. К концу сентября 1941 г. Керченский полуостров защищали 10 береговых стационарных батарей, в которых было 37 орудий. Это батарея № 29 (четыре 180-мм установки МО-1-180), батарея № 33 (три 203/50-мм орудия), батарея № 48 (четыре 152/45-мм пушки Кане), а также шесть 130-мм, восемь 100-мм, восемь 76-мм орудий и четыре 45-мм пушки 21 К. Кроме того, девять батарей располагались по берегу от Феодосии до Керчи.

На Керченском полуострове дополнительно были установлены батареи 65-го зенитного артиллерийского полка: в районе Керчи - два дивизиона (54-й и 136-й - 6 батарей) и в районе Феодосии - две батареи (56-й отдельный зенитный артдивизион).

В районе Керчи базировались три эскадрильи - 45-я и 46-я гидросамолетов и 93-я истребительная.

Оборону с моря керченской ВМБ обеспечивали 5-й дивизион тральщиков и отряд торпедных катеров.

Вокруг Керчи, являвшейся основным портом снабжения 51-й армии, силами населения и моряков было начато строительство оборонительных позиций, но закончить его не успели.

Керченская ВМБ имела свои стрелковые части: 9-ю бригаду морской пехоты (4500 чел.), 8-й местный стрелковый батальон, отдельную саперную роту, батальон призывниковкраснофлотцев (1426 чел., которых даже не вооружили). 4 октября в Керчь прибыл 14-й отдельный батальон морской пехоты (869 чел.), сформированный в Москве.

Всего, таким образом, Керченская ВМБ насчитывала 7,5 тыс. бойцов и командиров.

9-10 ноября была произведена фактически единственная попытка поддержать гибнущие советские войска на Керченском полуострове огнем кораблей Черноморского флота. В 22 ч 25 мин 9 ноября крейсер <Молотов> вышел из Туапсе в район Феодосия - Чауда для оказания артиллерийской поддержки частям Красной Армии. С 4 ч 45 мин до 4 ч 53 мин 9 ноября он выпустил 110 снарядов по пунктам скопления войск противника в районе селений Асун-Альчик, совхоз <Кене-гез>, Марфовка и Новоселовка.

На следующую ночь <Молотов>, маневрируя южнее Эль-чан-Кая, обстрелял скопления немецких войск в пунктах: Султановка, Джелллькеджи-Эли и Марфовка. Обстрел был закончен в 5 ч 06 мин. Выпущено 100 снарядов.

Согласно донесению командира <Молотова>, на обратном пути в Туапсе крейсер дважды безрезультатно был атакован германскими самолетами.

В ночь на 10 ноября береговая батарея № 29 впервые открыла огонь по немцам, а канонерские лодки <Рион>, <Буг> и <Днестр> на Азовском море поддержали огнем наши части. На Черном море в районе Камыш-Буруна немцев обстреливал монитор <Железняков> (Дунайская флотилия). К исходу дня 10 ноября немцы все же заняли Камыш-Бурун.

11 ноября противник предпринял решительное наступление на Керчь и к концу дня вышли на рубеж: Кезы, Малый Бабчик, совхоз <Туркмене>, Апександровка и Камыш-Бурун.

11 ноября авиация Черноморского флота произвела 73 самолето-вылета, из них 27 - ДБ-3, 23 - МБР-2 и 23 - истребителями. Уничтожено 90 автомашин, 15 танков и значительное количество живой силы противника. Не вернулся с задания один ДБ-3.

По распоряжению вице-адмирала Левченко из Новороссийска в Керчь была направлена 302-я горнострелковая дивизия. Но сделано это было с большим опозданием, и 11 ноября части еще только подходили к переправам через Керченский пролив.

12 ноября немцы овладели рядом господствующих высот, что позволило им обстреливать город и порт Керчь, в том числе Широкий мол. В 2-3 км от города в Солдатской слободе части моряков и 156-й стрелковой дивизии с трудом сдерживали противника.

Авиация Черноморского флота действовала по войскам противника на керченском направлении и произвела 58 самолето-вылетов. Было уничтожено до 100 автомашин, 10 танков, 30 повозок и до 500 немецких пехотинцев, подавлены две огневые точки и две батареи полевой артиллерии. В воздушном бою самолетами ДБ-3 были сбиты два немецких самолета Me-109. Один ДБ-3 сделал вынужденную посадку.

13 ноября наше командование уже решило оставить Керчь. По приказу начальства в городе были взорваны склады горючего, завод им. Войкова, стройки, плавучий док, электростанция и водопровод.

В этот день через пролив на Кавказ было перевезено 15 тыс. красноармейцев и краснофлотцев.

14 ноября советское командование приняло решение провести окончательную эвакуацию Керчи в ночь с 15 на 16 ноября. Корабли Азовской флотилии продолжали огнем поддерживать части Красной Армии в районе Керчи.

С 11 по 14 ноября канонерские лодки <Рион>, <Днестр> и <Буг> неоднократно подвергались налетам авиации противника. В результате <Рион>, получивший значительные повреждения, выбросился на берег у мыса Ахиллеон, но позже был снят и уведен. 13 ноября <Буг> получил две небольшие пробоины в борту, причем на нем было выведено из строя 130-мм орудие. На канонерке <Днестр> вышли из строя динамо-машины.

15 ноября линия фронта проходила между пунктами: Бул-канак и Катерлез, до железной дороги на Керчь и по южной окраине Керчи до горы Митридат. Пристань Широкого мола в Керчи находилась под обстрелом немецких пулеметчиков. Противник установил полевую батарею в районе

крепости Керчь и обстреливал проходившие в проливе суда. На мониторе <Железняков> и транспорте <Шахтер> были раненые. Но монитор продолжал вести огонь. Получившие же повреждения канонерские лодки Азовской флотилии ушли, а кораблей Черноморского флота попросту не было видно.

14 ноября началась эвакуация Керчи, которая продолжалась до 5 ч 30 мин 17 ноября. Переправа осуществлялась на нескольких десятках пароходов, сейнерах и различных гражданских плавсредствах.

Как писал А. В. Басов: <В документах Азовской флотилии имеется указание, что ее корабли снимали войска 51-й армии с северного берега полуострова с 17 по 23 ноября 1941 г. Архивные документы пока не раскрыли общее число эвакуированных войск. По нашим подсчетам, с Керченского берега было вывезено около 50 тыс. человек. В составе 106-й дивизии был 5481 человек, в 156-й дивизии - 2733 человека. Сохранили свою боеспособность 157, 271, 276, 320-я дивизии, а также 9-я бригада морской пехоты, которые развернулись для обороны Таманского полуострова>*.

В ходе эвакуации 15 ноября авиацией у косы Тузла был потоплен транспорт <Горняк> (965 брт), а 18 ноября там же - спасательный буксир <Силин>.

В боях за Керченский полуостров и при эвакуации наши войска понесли огромные и в основном неоправданные потери. Полуостров можно было удержать, вовремя доставив свежие части с Кавказа и обеспечив огневую поддержку со стороны Черноморского флота. Сделано этого не было. А вместо главных виновников - наркома Кузнецова, командующего Черноморским флотом Октябрьского и др. - Ставка нашла козлов отпущения помельче. За оставление Керчи вице-адмирал Левченко был отдан под суд, разжалован до капитана 1 ранга и назначен комендантом Кронштадта. Комкор Дашичсв отдан под суд. Маршал Кулик по совокупности сдачи Керчи и Ростова разжалован в генерал-майоры и отправлен в распоряжение наркома обороны СССР.

* Басов А. В. Крым в Великой Отечественной войне 1941 -1945. С. 79.

Глава 13

ПОДГОТОВКА СЕВАСТОПОЛЯ К ОБОРОНЕ

Как уже говорилось, с 1854 по 1921 г. все наши военно-морские базы брались только с суши. Но, увы, в 1930-е гг. ни сухопутное, ни морское начальство не интересовалось обороной военно-морских баз с суши. 16 декабря 1940 г. нарком ВМФ Кузнецов приказал организовать сухопутную оборону главных баз флота. Однако командующий Черноморским флотом Октябрьский вместо того, чтобы немедленно начать строить укрепления вокруг Севастополя (а ведь уже полтора года шла Вторая мировая война), лишь 3 февраля 1942 г. удосужился назначить комиссию для рекогносцировки рубежа сухопутной обороны.

Комиссия эта под председательством П. А. Моргунова наметила рубеж обороны от побережья восточнее Балаклавы через Сапун-гору, гору Сахарная Головка до р. Кача (высота 145,1 - отметка 74,0 - Сапун-гора - Сахарная Головка - высота 120,1 - Камышловский овраг - отметка 71,9 - овраг Барак - по р. Кача до горы Тюльку-Оба). Фронт обороны, проходивший в 5-8 км от города, был разделен на три сектора и два самостоятельных боевых участка - Балаклавский и Городской (Севастопольский).

Фактически работы по сооружению укреплений у Севастополя начались 3 июля 1941 г., т.е. уже после начала войны. К началу ноября система обороны Севастополя включала три рубежа: передовой, главный и рубеж прикрытия эвакуации.

Передовой рубеж обороны Севастополя проходил в 16- 17 км от города. Протяженность рубежа по фронту достигала 40 км, полоса обороны на нем имела глубину в 1,5-2,5 км. Командные высоты перед этим рубежом находились в руках противника, незначительная же удаленность рубежа от города позволяла противнику вести обстрел города и аэродромов дальним артиллерийским огнем.

Главный рубеж обороны проходил в 12-14 км от города. Его протяженность равнялась примерно 30 км, глубина обороны - от 1,5 до 3 км. В случае отхода наших войск на этот рубеж основные господствующие над местностью высоты находились бы в руках противника.

Рубеж прикрытия эвакуации господствовал над лежащей впереди него местностью, но из-за отсутствия растительности хорошо просматривался противником. Это облегчало авиации и артиллерии противника наносить удары по рубежу, протяженность которого равнялась 27 км, а глубина обороны на нем - от 1 до 5 км. В рубеж прикрытия эвакуации включался и рубеж, непосредственно прикрывавший Севастополь (Стрелецкая бухта, хутор Дергачи, Инкерман).

Ни один из рубежей к началу боевых действий не был завершен строительством.

Перед всем передовым рубежом обороны было установлено 1700 ног. м противотанковых надолб, 8726 противотанковых мин, 850 противопехотных мин, 29 фугасов.

На танкоопасных направлениях Дуванкойского и Аран-чинского опорных пунктов были подготовлены огневые завесы, для которых использовались трубопроводы, уложенные в железобетонных лотках перпендикулярно этим направлениям и снабженные на обоих концах напорными баками с горючей жидкостью. Жидкость могла выпускаться из труб и поджигаться при помощи бутылок с горючей смесью специальными командами.

Основу огневой мощи Севастополя составляли 8 стационарных береговых батарей и 2 подвижные батареи (№ 724 и 725), оснащенные гаубицам и - пушкам и МЛ-20. Из зенитных средств ПВО флота для обороны главной базы, кроме 61-го зенитно-артиллерийского полка, были вновь сформированы 62-й полк, 71-й и 92-й отдельные зенитные артдивизионы. Кроме того, из района Евпатория - Саки - Сарабуз отошли к Севастополю 25, 26 и 114-й отдельные зенитные артдивизионы, а несколько позднее из района села Фрайдорф, деревни Ишунь - 122-й зенитно-артиллсрийский полк. Таким образом, к началу обороны главной базы ее ПВО насчитывала 40 зенитных батарей (160 76-мм зенитных пушек обр. 1915 г., 1928 г., 1931 г. и 1938 г.), 7 батарей малого калибра (45-мм пушки 21К и 37-мм автоматы), пулеметный и прожекторный батальоны, 215-й отдельный воздухоплавательный дивизион аэростатов заграждения, дымомаскировочный отряд, посты ВНОС и радиолокационные установки РУС-2.

После захвата Крыма немцами авиация Черноморского флота перебазировалась на аэродромы Северного Кавказа и Кавказского побережья Черного моря. В главной базе дислоцировалась специально созданная Севастопольская авиагруппа, на которую возлагались прикрытие базы с воздуха и авиационная поддержка войск гарнизона. На 1 ноября 1941 г. в этой авиагруппе было 82 самолета (51 колесный и 31 лодочный), в том числе 41 истребитель, 31 разведчик и 10 штурмовиков.

До подхода Приморской армии севастопольский гарнизон состоял из 7-й и 8-й бригад, 2-го и 3-го отдельных полков морской пехоты, одного стрелкового полка, батальона Дунайской военной флотилии, батальона военно-морского училища береговой обороны, школы НКВД и школы связи, батальона авиазенитной обороны. Общая численность гарнизона составляла 20 606 чел.

4 ноября 1941 г. был создан Севастопольский оборонительный район (СОР), подчиненный командующему войсками Крыма. Во главе СОР был поставлен командующий Приморской армией генерал-майор И. Е. Петров, а затем - командующий Черноморским флотом вице-адмирал Ф. С. Октябрьский.

После оставления войсками 51-й армии Керченского полуострова и ликвидации командования войск Крыма Севастопольский оборонительный район был подчинен непосредственно Ставке Верховного Главнокомандующего.

Сколько солдат и боевой техники дошло до Севастополя из Приморской армии, установить невозможно. Командование СОРа в донесениях в Ставку намеренно занижало свои силы. Вышедшие к Севастополю части сразу же переформировывались. Так, на базе 184-й стрелковой дивизии был сформирован сводный полк НКВД; из 421-й стрелковой дивизии - 1330-й стрелковый полк численностью 1200 чел. Вышедшие 40-я и 42-я кавалерийские дивизии были слиты в одну 40-ю кавдивизию.

8 донесении Приморской армии от 16 ноября приводятся следующий боевой и численный составы: 1-й сектор - 1700 штыков, 18 орудий; 2-й сектор - 3939 штыков, 41 орудие, из них 4 зенитных; 3-й сектор - 5730 штыков, 43 орудия, из них 9 зенитных; 4-й сектор - 2789 штыков, 38 орудий, из них 9 зенитных. Резерв - 1200 штыков (1330-й стрелковый полк) и 743 сабли (40-я кавалерийская дивизия).

9 сентября командующий Приморской армией объявил боевой приказ № 002, согласно которому вся территория СОРа во всю глубину обороны, от центра Севастополя до передних рубежей сухопутного фронта, была разделена на четыре сектора.

Первый сектор справа опирался на южное побережье Крымского полуострова и слева граничил со вторым сектором по разграничительной линии, проходившей через высоты 253,9; 202,1 и 206,6, развилку дорог в 1 км севернее совхоза <Благодать>, через высоты 113,2; 73,0 и хутор Делагарди.

Второй сектор граничил с третьим по линии, проходившей через высоты 193,2; 125,0; 79,4 и гору Суздальская.

Третий сектор граничил с четвертым по линии деревня Биюк-Отаркой, высоты 96,0; 82,4; деревня Камышлы и Трен вина банка.

На 15 ноября 1941 г. первый сектор обороны был расположен на юге СОРа у Балаклавы и имел ширину 4 км. Сектор защищали 383-й* и 1330-й стрелковые полки, 35-я ба* 383-й стрелковый полк имел трехбатальоиный состав. Первый батальон был сформирован из личного состава школы НКВД, втотемная береговая батарея, а также 19-я и 8-я открытые батареи (всего восемь 152/45-мм пушек Кане). В составе полковой артиллерии были одна 76-мм полковая пушка обр. 1927 г., две 45-мм противотанковые пушки, один 120-мм миномет и три 82-мм пушки. Кроме того, в дотах и дзотах были 14 морских орудий (одно 100-мм, шесть 75/50-мм и семь 45-мм 21 К).

Далее к северу шел второй сектор обороны шириной 12 км. Его защищали 172-я стрелковая дивизия*, 31-й стрелковый полк 25-й стрелковой дивизии**. Кроме полковой артиллерии, в секторе находились отдельный минный дивизион 52-го артиллерийского полка, 1-й и 2-й дивизионы 134-го гаубичного артиллерийского полка, по одной батарее 57-го и 340-го артполков и 725-я (мобильная) береговая батарея. Всего имелось тринадцать 155-мм французских гаубиц***, восемь 152-мм гаубиц-пушек МЛ-20, четырнадцать 122-мм дивизионных гаубиц, четыре 76-мм дивизионные пушки, шесть 76-мм полковых пушек, одиннадцать 45-мм противотанковых пушек, один 120-мм миномет, восемь 107-мм горных минометов и треть которой - из состава запасного артиллерийского полка береговой обороны и третий батальон - нз состава Объединенной школы младшего комсостава береговой обороны, роты МП ВО и химроты.

* 172-я стрелковая дивизия состояла нз трех полков. 514-й полк имел в своем составе два батальона; 1-й батальон был сформирован из остатков 172-й стрелковой дивизии; 2-й батальон укомплектован за счет трех рот истребительного отряда и роты 51-го стрелкового полка. Кроме того, в состав этого полка был включен весь гарнизон долговременных оборонительных сооружений, расположенных на его участке. 2-й полк морской пехоты остался в прежнем составе. 3-й полк был вновь сформирован в составе трех батальонов и получил наименование <1-й Севастопольский стрелковый полк>. Первый его батальон был укомплектован за счет первого Перекопского батальона, второй - за счет батальона Дунайской флотилии и третий - за счет батальона Школы оружия Учебного отряда Черноморского флота. Кроме того, доукомплектование этого полка было сделано за счет батальона Объединенной школы Учебного отряда.

** 31-й полк имел двухбатальонный состав. Первый батальон был сформирован из остатков этого полка, второй - за счет батальона Азовской военной флотилии. *** Так указано в труде <Артиллерия в оборонительных операциях Великой Отечественной войны>. Кн. 1. М.: Воениздат, 1958. С. 159. Скорее всего это 155-мм французские пушки обр. 1877 г., прибывшие из какого-то укрепрайона.

цать три 82-мм миномета. Кроме того, в дотах и дзотах второго сектора были установлены 76-мм пушки: 4 полковые, 7 дивизионных и 5 зенитных, а также семь 45-мм пушек 21 К.

В третьем секторе находились 25-я стрелковая дивизия в составе 278-го стрелкового полка* и 3-го полка морской пехоты**, а также 7-я бригада морской пехоты***. Третьему сектору были приданы 69-й артиллерийский полк с шестью 76-мм орудиями, 99-й гаубичный артиллерийский полк с одиннадцатью 122-мм гаубицами, 724-я береговая мобильная батарея с четырьмя гаубицами-пушками МЛ-20, батарея 134-го гаубичного артиллерийского полка, 164-й отдельный противотанковый артдивизион, 26-й и 323-й отдельные зенитные дивизионы. Всего четыре гаубицы-пушки МЛ-20, четыре 152-мм гаубицы, одиннадцать 122-мм гаубиц, двенадцать 76-мм зенитных орудий, десять 76-мм дивизионных пушек, восемь 76-мм полковых пушек, шестнадцать 45-мм противотанковых пушек, одиннадцать 120-мм минометов, шесть 107-мм горных минометов и 56 82-мм минометов. Кроме того, в дотах и дзотах находились: одна 100-мм морская пушка****, одна 76-мм дивизионная пушка и три 45-мм пушки 21 К.

В четвертом секторе обороны находилась 95-я стрелковая дивизия в составе трех полков - 161-го*****, 241-го****** и <местного стрелкового полка>. Кроме того, в четвертый сектор

* 287-й стрелковый полк трехбатальонного состава. Первый батальон был укомплектован за счет батальона запасного артиллерийского полка, второй - за счет 16-го батальона морской пехоты и третий - за счет 15-го батальона морской пехоты.

доукомплектование были обращены батальоны ВВС Черноморского флота, 17-й и 19-й батальоны морской пехоты, батальон Электромеханической школы Учебного отряда и пулеметно-минометный батальон.

качестве 3-го батальона в бригаду был влит 2-й Перекопский отряд.

**** Так, в документе, видимо, все-таки 102/60-мм корабельная пушка обр. 1912 г.

козой дивизии. В качестве 3-го батальона в этот полк был включен 18-й батальон морской пехоты.

****** 241-й стрелковый полк состоял из двух батальонов. Первый

была включена 8-я бригада морской пехоты в составе пяти батальонов, из которых первые четыре были батальоны бригады и пятый - батальон Учебного отряда Черноморского флота.

Четвертому сектору были приданы 57-й артиллерийский полк с двенадцатью 76-мм пушками, 397-й артиллерийский полк с двенадцатью 76-мм пушками, 97-й отдельный противотанковый артдивизион, 928, 227 и 271-я зенитные батареи, 30, 10 и 12-я батареи береговой обороны (четыре 305/52-мм, четыре 203/50-мм и четыре 152/45-мм орудия). Итого без учета орудий береговой обороны имелось одиннадцать 122-мм гаубиц, девять 76-мм зенитных орудий, тринадцать 76-мм дивизионных орудий, девять 45-мм противотанковых пушек, два 120-мм миномета, семнадцать 82-мм минометов. Кроме того, в дотах и дзотах находились шесть 100-мм морских пушек, четыре 76-мм дивизионные пушки, две 75/50-мм пушки Кане и восемь 45-мм пушек 21 К.

Наконец, в резерве командования СОРа находились 265-й корпусный артиллерийский полк и 51-й артиллерийский полк. Всего четыре 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20 и двадцать три 107-мм корпусные пушки.

Глава 14

ПЕРВЫЙ ШТУРМ СЕВАСТОПОЛЯ

Официально первым днем обороны Севастополя считается 30 октября 1941 г. В этот день в 16 ч 25 мин самая северная береговая батарея Севастополя № 54 открыла огонь по немецкой мотоколонне бригады Циглера, двигавшейся по прибрежной дороге из деревни Ивановка на село Булга-нак. Батарея № 54 была расположена в 40 км к северу от Севастополя. На вооружении ее состояли 102/60-мм пушки обр. 1912 г. Батарея выпустила 62 снаряда и рассеяла колонну. Командир батареи лейтенант И. И. Заика, как полагается, донес начальству, что уничтожил <колонну танков>.

В 18 ч 25 мин с той же батареи донесли, что по той же дороге двигались до 90 вражеских танков и бронемашин, которые повернули в сторону села Булганак.

На следующий день, 31 октября, в 7 ч 25 мин из Севастополя вышел эсминец <Бодрый> (проекта 7). В районе Замрук - Николасвка он обстрелял немецкие колонны, приближавшиеся к Севастополю. Уже возвращаясь в базу, <Бодрый> похшергся нападению вражеской авиации. Далее процитирую С. А. Балакина: <В 16.25 на дистанции 60 кбт были обнаружены вражеские самолеты - 9 <юнкерсов> и 6 <мессершмиттов>. <Бодрый> увеличил ход и через минуту открыл огонь. Пилоты люфтваффе (явно имевшие немалый опыт) действовали грамотно, заходя на цель выше облаков, а затем пикируя со стороны солнца. Всего немцы сбросили на советский эсминец 26 бомб и выпустили огромное количество пуль и снарядов. Причем если бомбардировщики, сбросив свой груз, ушли, то истребители продолжали обстреливать корабль в течение часа - вплоть до его входа в Севастополь.

Прямых попаданий бомб не было, но некоторые из них взорвались в опасной близости от корабля, на расстоянии 7- 10 м от корпуса. Осколки буквально изрешетили эсминец: по возвращении в Севастополь в надстройках и надводном борту насчитали около двух тысяч пробоин! Еще 19 пробоин оказалось в подводной части - по левому борту в районе ватерлинии. Из топливных цистерн начала вытекать нефть - как за борт, так и внутрь корабля. Давление в котельных отделениях резко упало, что вызвало снижение скорости. Вышли из строя дальномеры, различные приборы, загорелись дымовые шашки и 37-мм снаряды в кранцах. Потери экипажа составили 4 человека убитыми и 49 ранеными (в числе последних был и командир эсминца капитан 3 ранга В. М. Митин)>*.

Любопытно, что ни в <Хронике...>, ни в <Потерях...> об этом инциденте даже не упомянуто. Там просто сказано, что 31 октября в 17 ч 37 мин <Бодрый> прибыл в Севастополь. Видимо, дело свелось к атаке нескольких истребителей, расстрелявших моряков на палубе эсминца. А повреждения были столь незначительными, что эсминец даже не попал в списки поврежденных кораблей.

В ночь на 1 ноября немцы заняли деревню Мангуш в 8 км восточнее Бахчисарая, а в 11 ч 20 мин, выбив разведы* Балакин С. А. <Гремящий> и другие. Эскадренные миноносцы проекта 7. Морская коллекция 1996. № 2. С. 23.

нательные части севастопольского гарнизона, заняли Бахчисарай. Действуя влоль побережья и обойдя батарею № 54, немцы заняли населенные пункты Альма-Тамак и Кача.

В районе деревни Николаевка батарея № 54 продолжала обстреливать противника. С 11 ч 20 мин до 11 ч 30 мин она обстреляла большое скопление моторизованных частей в районе деревни Джавджурек, в 14 ч 23 мин - немецкую батарею в районе деревни Дорт-Куль, с 14 ч 55 мин до 15 ч 10 мин - моторизованную колонну, двигавшуюся по дороге из Нико-лаевки в Дорт-Куль. В течение дня батарея выпустила свыше 130 снарядов.

В 17 ч 10 мин батарею № 54 атаковали 8 немецких пикирующих бомбардировщиков. Потерь и повреждений в материальной части не было, и батарея полностью сохранила свою боеспособность.

В тот же день в 12 ч 40 мин впервые заговорили огромные 12-дюймовые пушки башенной батареи № 30. Чтобы представить эффект действия этих орудий, достаточно сказать, что в винсовхозс им. Софьи Перовской, расположенном в 400 м от батареи в мирное время при учебных стрельбах, при первом же залпе вылетели все стекла, а население совхоза эвакуировалось*.

Поскольку башенные батареи jNq 30 и 35 представляли собой основные узлы обороны Севастополя, о них следует рассказать подробнее.

В феврале 1911 г. Петербургский металлический завод представил проекты одно- и двухорудийной башенных установок. ГАУ предпочло проект двухорудийной установки, имевшей лучший критерий <эффективность/стоимость>. Кроме того, двухорудийная установка по многим частям и механизмам была унифицирована с трехорудиийными 305/52-мм башенными установками, изготавливавшимися металлическим заводом для линкоров типа <Севастополь>.

* В настоящее время на месте дислокации бывшей батареи № 30 открыт очень интересный музей. А в винсовхозе летом 2002 г., когда я был там в последний раз, открыт музей знаменитой террористки Софьи Перовской. Рядом, буквально в двух шагах, продавался превосходный гамбургский мускат - гордость винсовхоза. А еще в 1145 м от 1-й башни батареи расположен прекрасный и на тот момент еще почти дикий пляж.

Две башенные установки образовывали батарею, представлявшую собой подземный городок, укрытый толстым слоем бетона. По проекту расстояние между осями башен было 53,4 м, а фактически имелось небольшое отклонение для каждой батареи. Вокруг каждой башни в виде ромба располагались погреба: два снарядных - длиной 18,3 м и два зарядных - длиной 17,4 м. Высота погребов составляла 3048 м, а толщина бетонного свода - 2895 м. В каждом снарядном погребе размешались 201-204 снаряда, а в зарядном погребе - 402-410 полузарядов.

В подбашенном помещении была рельсовая железная дорога с ручными вагонетками, в которых боеприпасы доставлялись из погребов к заряднику. Подъем боеприпаса заряд-никем осуществлялся с помощью электропривода. Высота подъема зарядника - 4650 мм, время подъема - 5 с.

В 1913 г. Главное артиллерийское управление выдало металлическому заводу заказ на 14 двухорудийных башенных установок. Первые четыре предназначались для Кронштадтской крепости (фортов И но и Красная Горка, названных в угоду царю <Николаевским> и <Алексеевским> фортами). Следующие четыре башни изготавливались для Севастопольской крепости, две - для Усть-Двинска и четыре - для Владивостока.

В начале 1914 г. в Севастопольской крепости приступили к строительству двух батарей: № 25 в районе бухты Казачья (у мыса Херсонес) и № 26 в районе р. Бельбек в 1 км от моря. Расстояние между башнями на обеих батареях было 64 м. Строительство шло довольно быстро. К августу 1914 г. на позицию батареи № 25 были доставлены 2 ствола 305/52-мм пушек.

Интересно, что даже недостроенные башенные батареи оказывали сдерживающее воздействие на противника. Так, линейному крейсеру <Гебен>, обстрелявшему Севастополь 29 октября 1914 г., было приказано держаться возможно дальше от 305-мм двухорудийных башен. Немцы и турки были уверены, что по крайней мерс одна из батарей введена в строй.

Однако к 1917 г. закончить строительство батареи не удалось. В годы войн строительство батарей, естественно, не велось, и к достройке приступили лишь в 1924 г. Батарея № 35 вступила в строй в 1928 г., а батарея № 30 - в 1934 г.

Чтобы дать читателю представление об объеме работ, скажу, что для постройки батареи № 25 был выкопан котлован объемом 32,5 тыс. м3, и это в скальном грунте. Объем бетонных работ только на одной батарее приблизительно равнялся объему работ при строительстве Днепрогэса. По расчетам, бетонный блок должен был выдерживать прямые попадания 406-мм снарядов и 1000-кг бомб.

В конце 1930-х гг. в боекомплект линкоров и береговых батарей был введен фугасный дальнобойный снаряд обр. 1928 г. Существенный прирост дальности стрельбы снарядом обр. 1928 г. по сравнению со снарядами обр. 1919 г. объяснялся меньшим весом и лучшей аэродинамической формой. Если снаряд обр. 1911 г. весом 470,9 кг при начальной скорости 762 м/с имел дальность стрельбы 28,7 км, то фугасный дальнобойный снаряд обр. 1928 г. весом 314 кг при начальной скорости 950 м/с имел дальность 44 км.

2 ноября 1941 г. с утра передовые части противника, скопившиеся в лесу у высот 204,6 и 259,5 и в районе Качи, курганов Маяк-Оба и Кара-Оба, перешли в наступление в направлении деревень Дуванкой и Аранчи. Весь день шли упорные бои. На северном участке атаки немцев были отбиты, и местный стрелковый полк к вечеру занимал прежние позиции. Лишь к ночи противник, предприняв новую атаку, потеснил правый фланг этого полка и занял село Эфенди кой.

Ожесточенные бои завязались в районе Дуванкоя. 8-я бригада, 17-й батальон морской пехоты и батальон ВМАУ упорно сдерживали наступление врага. Бригада сохранила свои позиции, а батальоны отошли на рубеж хугор Ксфели - деревня Дуванкой. К вечеру противник занял станцию Сюрень и отдельными мелкими группами в районе Дуванкоя просочился в расположение нашей обороны.

Эффективную поддержку нашим войскам оказали артиллеристы 203-мм четырехорудийной береговой батареи № 10, расположенной на берегу обрыва у устья р. Кача, а также 724-й подвижной батареи. Только огнем 10-й батареи были уничтожены 20 повозок, 20 автомашин и около 200 гитлеровцев*.

В 10 ч немцы с тыла (с юга) атаковали 102-мм батарею № 54. Атака была поддержана огнем трех тяжелых полевых орудий, установленных на высотах в 9-9,5 км юго-восточнее батареи № 54.

В 9 ч 57 мин все немецкие батареи открыли огонь, и до батальона вражеской пехоты на автомашинах и до 300 кавалеристов двинулись с рубежа село Новые Байдары - село Земрук на деревню Николасвка. Вскоре после обстрела противник нанес по нашей батарее бомбовый удар авиацией, затем вновь произвел продолжительный артобстрел. В результате батарея № 54 была подавлена. К 13 ч 20 мин на ней вышли из строя три орудия из четырех, но ее команда продолжала отражать атаки врага пулеметным и ружейным огнем и гранатами. В 16 ч 40 мин командир батареи № 54 донес: <Противник находится на позициях батареи. Связь кончаю. Батарея атакована>. Это было последнее его донесение.

Для спасения команды батареи № 54 в ночь на 3 ноября из Севастополя были высланы тральшик <Искатель>, сторожевые катера № 031 и 061, но подойти к берегу они не смогли и спустили две шлюпки. На них были приняты и доставлены на корабли 28 чел. личного состава батареи, которые спустились с обрыва по скрученному телефонному проводу.

Возникает естественный вопрос, а не могло ли командование флота послать на помощь батарее № 54 еще утром пару эсминцев с 130-мм пушками? Замечу, что из полевых пушек, я уж не говорю о минометах, попасть в маневрирующий эсминец на дальности свыше 8 км шансов практически не было, за отсутствием соответствующих систем ПУС. А вот эсминцы могли разнести в клочья и полевые батареи, и пехоту противника.

Двоим краснофлотцам с батареи № 54 удавалось пробиться в Севастополь. Командир батареи И. И. Заика позже попал к партизанам, а затем вновь служил на Черноморском флоте. Судьба остальных не известна.

* Боевая летопись Военно-Морского Флота. 1941-1942. М.: Воениздат, 1983. С. 249.

Согласно <Хронике...>, всего огнем батареи были уничтожены 15 немецких средних танков, тяжелый танк с 76-мм орудием, 7 автомашин с пехотой, трактор с орудием, автоцистерна и радиостанция*. По традиции сие оставлю без комментариев, замечу лишь, что тяжелые танки (<тигры>) впервые появились в вермахте в конце 1942 г.

В течение дня 2 ноября 305-мм батарея № 30 периодически обстреливала немцев в Бахчисарае и в селе Альма-Тархан.

3 ноября немцы наступали на Севастополь вдоль долины р. Кача. В 20 ч, обойдя огневые точки Дуванкойского узла сопротивления, они заняли деревню Заланкой. В связи с усилившейся угрозой полного окружения наши батальоны, действовавшие в долине р. Кача, в районе железной и шоссейной дорог, были отведены за линию обороны.

Батареи № 10 и 30 продолжали обстреливать скопления вражеских частей на подступах к Севастополю и уничтожили до 25 танков, до эскадрона конницы и до 300 чел. пехоты.

Приморская армия после боев 1 и 2 ноября с наступавшим противником оставила рубеж: высота К и зил-Коба - село Мамак - Кукурековка и стала отходить по дорогам через деревни Мангуш, Бия-Сала, Ени-Сала, Кокковы и через хребет Яйла на Южный берег Крыма, в Ялту и Алушту.

Утром 3 ноября штаб Приморской армии вышел в район Балаклавы. К этому моменту 95-я стрелковая дивизия подходила к селу Бия-Сала, за ней следовали 25-я и 172-я стрелковые дивизии. Тяжелая артиллерия - 265-й корпусный артполк, 51-й и 52-й артполки - была на марше из района Ялты в Севастополь.

С 1 по 4 ноября батарея № 30 выпустила 142 12-дюймовых снаряда, а батарея № 10 - 276 10-дюймовых снарядов. Огнем этих батарей были уничтожены 30 танков, 60 автомашин и до 650 чел. пехоты противника.

5 ноября Октябрьский отправил телеграмму Сталину, где говорилось, что <...до сих пор Севастополь ни от кого не получил помощи. Крымская армия была рассеяна, а остатки Приморской армии бродили по горам. Для обороны главной базы флот бросил все, что имел, и больше нечего было дать. Единственная надежда оставалась на то, что через день-два подойдут свежие армейские части. Если этого не будет, противник прорвется к Севастополю>*.

Октябрьский доложил также, что, несмотря на тяжелое положение, он не получил руководящих указаний по новой дислокации кораблей и частей, эвакуации и размещению тылов, мастерских и по другим неотложным вопросам.

Тогда же командующий доложил, что руководство сухопутной обороной он передал согласно приказу командующего войсками Крыма генерал-майору Петрову и предполагал по окончании эвакуации имущества главной базы на Кавказ перевести свой фронтовой командный пункт в Туапсе и оттуда руководить боевыми действиями флота на Азовском и Черноморском театрах.

Сталин не ответил Октябрьскому, а нарком Кузнецов приказал ему остаться в Севастополе.

В ходе боев к 18 ч 5 ноября части сухопутной обороны главной базы заняли рубеж: от берега моря на высоту 64,2 (курган Маяк-Оба), высота 79,4, деревня Аранчи, гора Азис-Оба, станция Бельбек, высота 158,1, высота 278,4, деревня Черкез-Кермен. Дальше на юг изменений не произошло.

Ночью и в первую половину дня 7 ноября противник продолжал накапливать силы восточнее деревни Черкез-Кермен и вплотную подошел к верховью долины Кара-Кобя, а значительные части его прошли дальше на юг и скопились в районе деревень Уппа, Узенбаш и Айтодор.

В 14 ч 30 мин немцы перешли в наступление в направлении хугора Мекензия и по долине Кара-Кобя. Два батальона немецкой пехоты при поддержке мощного артиллерийского и минометного огня в 14 ч 50 мин овладели хутором Мекензия.

Дальнейшее продвижение противника было остановлено упорными боями частей 2-го и 3-го полков морской пехоты при огневой поддержке артиллерии береговой обороны главной базы.

Новый рубеж нашей обороны прошел в 0,5 км западнее хутора Мекензия. Наступление немцев по долине Кара-Кобя успеха не имело.

7 ноября в боях впервые участвовал бронепоезд <Железняков>, построенный на Севморзаводе в октябре 1941 г. Бронепоезд состоял из бронепаровоза типа <Э>, двух бронепло-щадок на базе 60-тонных платформ и двух контрольных платформ с балластом. На каждой бронеплощадке было установлено по одной 76-мм пушке ЗК и по одной 76-мм пушке Лендера. Таким образом, все четыре орудия бронепоезда могли вести огонь как по наземным, так и по воздушным целям. Эффективность огня обеспечивалась морским зенитным дальномером ДМ-1,5. В течение последующих 8 месяцев осады города бронепоезд <Железняков> сделал 140 боевых рейсов.

8 ноября огонь по противнику вели уже обе башенные батареи - № 30 и 35.

Внимательный читатель уже заметил, что первые две недели боев за Севастополь я даю по советским материалам. Пора дать слово и противник}'. Манштсйн писал об этих боях: <54-му армейскому корпусу, следовавшему вплотную за бригадой, была поставлена задача - прорваться через реки Бель-бек и Черную и окончательно отрезать путь отступления на Севастополь частям противника, находящимся в горах. Однако корпус после активного преследования на подступах к крепости между реками Кача и Бельбек, а также при своем продвижении в горах к реке Черная натолкнулся на упорное сопротивление. Противник имел в крепости еще четыре боеспособные бригады морской пехоты, которые составили ядро группирующейся здесь армии обороны. Начала действовать крепостная артиллерия. Из оттесненных в горы частей Приморской армии довольно значительные силы добрались по горным дорогам до Севастополя, правда без орудий и транспорта. Они сразу же получили пополнение по морю. Многочисленные рабочие батальоны, составленные из рабочих этой крупной военно-морской базы и вооруженные оружием из крепостных складов, также усиливали ряды обороняющихся. Благодаря энергичным мерам советского командующего противник сумел остановить продвижение 54-го армейского корпуса на подступах к крепости. В связи с наличием морских коммуникаций противник счел себя даже достаточно сильным для того, чтобы при поддержке огня флота начать наступление с побережья севернее Севастополя против правого фланга 54-го армейского корпуса. Потребовалось перебросить сюда для поддержки 22-ю пехотную дивизию из состава 30-го армейского корпуса. В этих условиях командование армии должно было отказаться от своего плана взять Севастополь внезапным ударом с хода - с востока и юго-востока. К тому же обеспечить наступление с востока не было никакой возможности ввиду отсутствия дорог. Шоссейная дорога, обозначенная на захваченных нами картах, на самом деле не существовала. Ее начало обрывалось в труднодоступной с кал и сто - л ее и сто й м еетт i ости> *.

Отдел тыла 11-й армии расположился в Симферополе, а сам Манштейн с первым эшелоном штаба разместился в большом селе Сарабуз в 18 км севернее Симферополя. Как писал Манштейн: <Мы удобно расположили там напит штабные службы в большой школе-новостройке; такие школы были выстроены Советами почти во всех крупных селах. Я сам с начальником штаба и несколькими офицерами жил в небольшом здании правления плодового колхоза... На этой скромной квартире мы оставались до августа 1942 года, лишь дважды, в июне 1942 года, когда наш штаб находился под Севастополем, отлучаясь на КП на Керченском участке>**.

Почему Манштейн выбрал Сарабуз, а не, скажем, Бахчисарай, генер&ч-полковник нам не объясняет. Рискну высказать предположение, что немцы рассчитали, что Бахчисарай находится в радиусе действия батареи" № 30 и 35. Да и до окраины Симферополя <тридцатка> могла вполне достать, так что в Сарабузе было поспокойнее.

11 ноября немецкие войска нанесли удар в районе сел Варнутка - Кучук-Мускомья, где находилась 40-я кавалерийская дивизия. К исходу дня оба села были заняты противником.

Вместе с береговыми батареями интенсивный обстрел по скоплениям немецких войск вели крейсера <Красный Крым> и <Червона Украина>***, стоявшие в бухте Севастополя. За 10 и 11 ноября <Красный Крым> выпустил 105 снарядов, а <Червона Украина> - 148 снарядов.

* Манштейн Э. Утерянные победы. С. 246-247. ** Там же. С. 248-249.

*** Крейсер <Червона Украина> первым из кораблей эскадры 8 ноября открыл огонь по германским войскам, наступавшим на Севастополь.

12 ноября 23 бомбардировщика Ю-88 произвели налет на Севастополь. Бомбежка длилась с 11 ч 45 мин до 12 ч 24 мин. Главным объектом налета стал крейсер <Червона Украина>, стоявший у Совторгфлотской пристани. В 12 ч 08 мин фугасная бомба взорвалась на расстоянии 5-7 м от правого борта корабля на траверзе 92-100 шпангоутов. Через несколько секунд вторая фугасная бомба взорвалась в районе 4-го торпедного аппарата на шкафуте левого борта (83-й шпангоут). Взрывом торпедный аппарат сорвало с фундамента и сбросило за борт. На палубе возник пожар.

Через три минуты 500-кг бронебойная бомба замедленного действия взорвалась на грунте в непосредственной близости от правого борта корабля, в районе 9-12-го шпангоутов. Взрывом перебило якорь-цепь правого якоря и перлинь, заведенный на бочку. Крейсер носом прижало к пристани. Лопнул кормовой швартовый конец с левого борта.

В 12 ч 12 мин взрыв такой же бомбы был зафиксирован под днищем корабля с левого борта, в районе 48-54-го шпангоутов. От взрывов корпус корабля завибрировал. Крейсер кренился на левый борт, и возник дифферент на нос.

Борьба за живучесть крейсера длилась шестнадцать часов, но в 4 ч 10 мин 13 ноября корабль затонул.

В ходе налета, кроме крейсера, пострадали два эсминца (проектов 7 и 7У), ремонтировавшихся в Севастополе. Эсминец <Беспощадный> 22 сентября под Одессой в результате попадания авиабомбы потерял носовую часть по 44-й шпангоут и был отбуксирован в Севастополь. И вот 12 ноября <Беспощадный>, стоявший у Минной пристани, получил прямое попадание в районе 3-го котельного отделения. 2-е и 3-е котельные отделения были затоплены, машины исправны. Корабль остался на плаву, но требовал капитального ремонта.

Поздним вечером 17 ноября <Беспощадный> был взят на буксир эсминцем <Шаумян> и отведен в порт Поти.

Другой эсминец, <Совершенный>, к началу войны достраивался у стенки Севморзавода. 30 сентября 1941 г. во время ходовых испытаний на херсонесской мерной миле в 16 ч 42 мин он подорвался на нашем минном заграждении и получил пробоину в правом борту площадью 30 м2. В результате оказались затопленными 1-е и 2-е котельные отделения и 1-е машинное отделение. Корабль отбуксировали в Севастополь и поставили в док. Л теперь <юнкерсы> достали его в сухом доке Севморзавода. Бомба попала в 4-е машинное отделение.

В ходе этого начета были сбиты два Ю-88, один из которых таранил истребитель МиГ-3, а другой сбит зенитным огнем.

Забегая вперед, скажу, что Октябрьский приказал к 20 ноября снять с крейсера <Червона Украина> артиллерию и установить ее на береговые батареи (см. табл. 4).

К исходу 12 ноября немцы заняли мыс Сарыч. Личный состав маяка и поста СНИС был вывезен, маяк Сарыч разрушен. При отходе огнем противника была потоплена шхуна. Потерь не было.

Как гласит <Хроника...>, повторенная позже Г. И. Ванеевым и другими нашими историками: <Противник, подтянув свежие силы, с утра 13 ноября возобновил атаки против подразделений 40-й кавалерийской дивизии и передовых подразделений первого сектора обороны. Два батальона немцев с 35 танками наступали от высоты 198,4 вдоль Ялтинского шоссе и далее на высоту 440,8 и один батальон с танками - вдоль горной дороги от деревни Кучук-Мускомья на деревню Кадыковка>*.

К исходу дня немцы овладели высотой 417,7, лесничеством, высотами 386,6 и 440,8, а часть сил 40-й кавалерийской дивизии, удерживавшая высоту 508,1, оказалась обойденной с флангов и окруженной.

С целью дезориентации противника и отвлечения части его сил от направления главного удара наше командование решило силами второго и третьего секторов нанести охватывающий удар и овладеть важным опорным пунктом - хутором Мекензия.

Опасаясь окружения своих частей в районе хутора Мекензия, а также считая, что советские войска переходят из северных секторов в общее наступление, командование 11-й немецкой армии срочно завершило переброску сюда 22-й пехотной дивизии. Это облегчило положение защитников южных секторов.

Из-за больших потерь 13 ноября 42-я кавалерийская дивизия была расформирована, и ее остатки влиты в 40-ю кав-дивизию. Также была расформирована 421-я стрелковая дивизия, остатки которой были обращены на пополнение 1330-го стрелкового полка.

Бои за Севастополь 14 ноября и общее положение дел хорошо изложены в <Хронике...>: <Утром 14 ноября с целью восстановления утраченных позиций на правом фланге части первого сектора обороны перешли в наступление. Весь день шли бои с противником, упорно отстаивавшим захваченные рубежи. К 17 ч. 00 м. после упорных боев части 40-й кавалерийской дивизии и батальон школы НКВД вышли на линию высот: 386,6-482,2-198,4 и 555,3. Но в 18 ч. 00 м. батальон школы НКВД, будучи контратакован немецкими автоматчиками, вновь беспорядочно отошел, обнажив правый фланг 40-й кавалерийской дивизии...

В районе черкез-керменского плацдарма части третьего сектора перешли в наступление. Преодолевая упорное сопротивление врага, 3-й полк морской пехоты, наступавший с севера, к 15 ч. 00 м. перерезал дорогу и овладел безымянной высотой в 1,5 км западнее дер. Черксз-Кермен и почти окружил группировку немецких войск в районе хутора Мекензия, но вследствие недостаточной настойчивости частей 7-й бригады морской пехоты полностью окружить и уничтожить эту группировку не удалось. Противник, сосредоточив свыше пехотного полка, контратаками из хутора Мекензия и дер. Черкез - Кермен приостановил наше дальнейшее наступление и оттеснил части 3-го полка морской пехоты к югу от дороги, связывающей дер. Черкез-Кермен с хутором Мекензия...

Командующий Черноморским флотом доложил Сталину, что состояние обороны Севастополя продолжало оставаться исключительно напряженным. Противник имел на фронте 50-ю, 72-ю и 132-ю пехотные дивизии немцев, 32-ю егерскую дивизию, 36-й мотополк, 118-й мотоотряд и кавалерийскую бригаду румын.

14 ноября вновь подошедшая 72-я пехотная дивизия врага начала наступать на г. Балаклава. Для восстановления положения на фронт были брошены все резервы. Но не вес наши части оказались достаточно устойчивыми в бою. 13 ноября разбежался батальон войск НКВД, открыв тем самым противнику путь на Балаклаву.

За весь период боев у Севастополя потери наших частей достигли 5000 человек, т.е. до 20% всего состава войск.

Несмотря на просьбы, не было получено пополнения людьми, винтовками и пулеметами. Снарядов для полевой артиллерии оставалось на три дня>*.

Германская авиация ежедневно, в том числе и 14 ноября, бомбила Севастополь. Вспомним про ущерб флоту, нанесенный 12 ноября. И какова реакция командующего флотом адмирала Октябрьского? Доставка с кавказских баз зенитной артиллерии в Севастополь? Просьба усилить флотскую ПВО за счет орудий, поступивших от промышленности и армейских подразделений?

По приказу командующего Черноморским флотом и СОР от 12 ноября закончилась передислокация из Севастополя на Кавказ значительной части ПВО флота. Убыли 73, 122 и 62-й зенитные артиллерийские полки и 243-й отдельный зенитный дивизион, а также 11-й батальон ВНОС. На них возлагалась задача усиления ПВО баз и Кавказского побережья. Хотя в директиве Ставки от 7 ноября указывалось, что использовать для усиления ПВО Новороссийска следует зенитную артиллерию, вышедшую из оставленных районов. На Кавказ были переведены 62-й и 122-й зенитно-артиллерий-ские полки ПВО главной базы. В Севастополе оставались только 61-й зенитно-артиллсрийский полк и два отдельных дивизиона. Это всего 80 орудий среднего калибра из 160, которыми располагала главная база. Кроме того, в Севастополе были оставлены 10 пулеметов М-1 и 15 пулеметов М-4. Такое сокращение зенитной артиллерии, несомненно, отрицательно сказалось на интенсивности огня при отражении налетов вражеской авиации и борьбе с сухопутным противником.

В 7 ч 40 мин 15 ноября в Севастополь прибыл транспорт <Абхазия> с войсками, переброшенными с Кавказа.

Севастопольский оборонительный район по-прежнему подвергался налетам вражеской авиации. 16 ноября с 12 ч 06 мин до 12 ч 44 мин двенадцать Ю-88 бомбили район Инкер-мана. В 12 ч 30 мин бомба попала в баржу СП-4 (396 т), которая была под погрузкой боекомплекта. Снаряды спето-пировали. В результате взрыва погибло 12 чел. и ранено 29. Баржа и рядом стоявший катер затонули. Затем последовал второй налет. Цитирую <Хронику...>: <С 15 ч. 30 м. до 20 ч. 07 м. 27 самолеты Ю-88 и Ю-87 снова бомбили главную базу и войска на фронте. При отражении налетов на главную базу наши летчики сбили два немецких самолета и зенитчики - один Ю-88. Наши потери - один МиГ-3>*.

А вот что пишет по сему поводу Г. И. Ванеев: <Вражеская авиация дважды группами бомбила боевые порядки наших войск и город. Всего участвовало 39 самолетов. Авиабомбой у Сахарной балки была взорвана баржа с боезапасом. Убито 12 и ранено 29 человек. При отражении налетов на главную базу летчики сбили два немецких самолета и зенитчики - один. Вел бой с вражескими истребителями и младший лейтенант Я. И. Иванов. Он сбил <Ме-109>, после чего заметил прорывающийся к Севастополю немецкий бомбардировщик.

* См.: <Хроника...> Вып. 1. С. 236.

Иванов начал преследование, но кончился боезапас. Яков Матвеевич пошел на таран. <До-215> был уничтожен, но при этом погиб и отважный летчик>*.

Откуда взялись До-215 и таран Иванова и почему их нет в <Хронике...>, можно только гадать.

А 17 ноября произошел еще более загадочный случай. Согласно <Хронике...>, в 20 ч 35 мин транспорт <Ногин>, ледокол <Макаров>, тральщик <Щит> и сторожевой катер вышли из Севастополя в Туапсе**.

Л вот в <Справочнике потерь...> говорится, что ледокол <Макаров>*** 17 ноября вышел из Туапсе в Севастополь. Другие авторы, пишущие об обороне Севастополя, также путаются. Но интересно другое - ледокол бесследно исчез.

Немецкий автор Ю. Мейстер в книге <Советские корабли в Великой Отечественной войне>, изданной в Лондоне в 1977 г., пишет: <Судьба ледокола <С. Макаров> неизвестна, почти наверняка - погиб. Согласно сообщениям, полученным от военнопленных, потоплен советскими самолетами западнее мыса Тарханкут в январе 1942 года при попытке уйти>.

В газете <Флоту Украши> севастопольский историк Виталий Костричснко писал: <Откуда появились слухи о предательстве экипажа исчезнувшего ледокола? Возможно, что эти утверждения - плод фантазии особистов, состряпавших в свое время не одно подобное дело об <измене>. Интерпретации о судьбе исчезнувшего <С. Макарова> можно было услышать самые разнообразные: дескать, на ледоколе был бунт

* Ванеев Г. И. Севастополь 1941-1942. Кн. 1. Киев: Украина, 1995. С. 91.

** <Хроника...> Вып. 1. С 238.

*** Ледокол <Макаров> построен для России в Англии. Полное водоизмещение - 4600 т. Скорость - 14 уз. 1 января 1917 г. введен в состав флотилии Северного Ледовитого океана иод названием <Князь Пожарский>. 7 февраля 1920 г. его переименовали в <Лейтенант Шмидт>, а 12 июля 1921 г. - в <Степан Макаров>. В конце 1925 г. ледокол перешел на Черное морс. До 22 июня 1941 г. <С. Макаров> обеспечивал продление навигации на Азовском морс. С началом боевых действий на Черном море ледокол был мобилизован и вооружен как вспомогательный крейсер. На корабле установили 5 одноорудий-ных 130-мм артустановок (3 - в носовой части и 2 - на корме) и два 12,7-мм пулемета ДШК.

и часть экипажа хотела сдаться немцам. Капитан, комиссар и особо рьяные коммунисты были выброшены за борт. Однако радист ледокола успел открытым текстом выйти в эфир и сообщить командованию Черноморского флота о происшедшем. Затем то ли советская авиация, то ли наша подводная лодка перехватили и утопили мятежный ледокол... По другой версии, ледокол ушел к немцам и какое-то время служил у противника, курсируя между Констанцей и Одессой. После войны кто-то якобы видел <макаровские> краны в румынском порту Констанца. Клеймо предателей не обошло и семьи пропавших без вести моряков. Вплоть до середины пятидесятых годов им не выплачивались пенсии. В извещениях о гибели членов экипажа (подписанных заместителем начальника Черноморского пароходства Л. Поликарповым) в качестве места гибели судна фигурировало Соленое озеро (Таманский полуостров). Датой гибели <С. Макарова> называлось 26 сентября 1941 года (хотя в последний поход судно ушло 17 ноября). Бои в районе Соленого озера действительно проходили, но 26 сентября 1943 (!) года... Долгие годы ледокол числился без вести пропавшим судном>*.

На самом деле ледокол вышел нз Севастополя. А наши секретчики в очередной раз довели дело до маразма и присвоили <С. Макарову> на время перехода название <Керчь>. Зачем это было сделано - психически здоровому человеку не понять. А главное, никто, кроме особистов и командира ледокола, об этом не знал.

И вот утром 18 ноября 1941 г. радисты Севастопольской охраны водного района приняли радиограмму, повергшую командование в недоумение: <Ледокол <Керчь>. Подорвался на мине. Тону. Вышлите катера>. Больше таинственный ледокол <Керчь> на связь не выходил. Поскольку о кодовом переименовании <С. Макарова> командованию Севастопольского оборонительного района никто не сообщил, то эту радиограмму приняли за очередную хитрость супостата, каким-то образом захватившего советские коды. Никаких катеров в условиях густого тумана, низкой облачности п интенсивного парения никто, естественно, посылать не стал.

Ледокол <Степан Макарон> пошел ночью по фарватеру № 3 между минными полями, поставленными нашими мудрыми адмиралами в начале войны, хотя и был приказ торговым судам проходить фарватер лишь в светлое время суток. Видимо, ледокол погиб на собственной мине недалеко от мыса Фиолент.

Любопытно, что В. Костриченко пишет о каком-то секретном грузе на борту ледокола. Увы, никаких данных на этот счет нет. Попробуем выяснить характер груза методом исключения. Секретные документы или архивы? Маловероятно, это скорей бы вывезли на быстроходном эсминце - груз-то легкий и компактный. А ведь в это время проводился массовый вывоз боеприпасов из главной базы Черноморского флота на Кавказ*. Тут явно теплее. Но почему груз <секретный>? Секретили у нас лишь химические боеприпасы. Их-то, видимо, и вез <Макаров>. Вот почему его не искали и искать не собираются. С помощью автоматических телекамер сейчас можно обследовать район бывшего фарватера № 3. Но ведь, если найдут корабль с таким грузом, общественность всех причерноморских стран потребует его поднять. А кто будет платить гроши?

Командующий Черноморским флотом и СОР вице-адмирал Октябрьский получил директиву Ставки Верховного Главнокомандующего от 19 ноября за № 004973, которой командование войск Крыма упразднялось, а командующий Черноморским флотом и СОР с 22 ч этого дня подчинялся не-посредственно Ставке.

На суше 16-20 ноября бои шли с переменным успехом. Несколько слов стоит сказать об активности нашей авиации. Так, 17 ноября шесть МБР-2, шесть И-5, четыре У-2, пять Ил-2, один Пе-2 и четыре И-16 бомбили и штурмовали войска противника в районе Кучук-Мускомья и Варнутки. Было уничтожено и выведено из строя 15 автомашин.

На следующий день шесть И-5 и четыре У-2 бомбили ночью вражеские войска в районе села Шули. Один И-16 npi посадке скапотировал и сгорел, летчик остался невредим.

Днем пять МБР-2, четыре И-5, четыре У-2, пять Ил-2, четыре И-16 и два МиГ-3 бомбили и штурмовали вражеские войска на подступах к Севастополю. Уничтожено и выведено из строя до двух рот пехоты противника. Один И-16 упал в воду и затонул, летчик спасся.

20 ноября корабли Черноморского флота впервые обстреляли населенные пункты Южного берега Крыма, занятые немцами. Какие же корабли решил использовать для этого Октябрьский? Линкор? Пять крейсеров? Эсминцы? Нет. Подводные лодки. В ночь с 19 на 20 ноября подводная лодка С-32 обстреляла Ялту, а подводная лодка Д-4 выпустила 36 100-мм и 45-мм снарядов по Алуште. В обоих случаях немцы не отвечали (видимо, отвечать-то было некому), а лишь выключили освещение.

21 ноября в 12 ч 30 мин в Севастополь с грузом боеприпасов прибыл лидер <Ташкент>. Он быстро разгрузился и уже в 20 ч 10 мин вышел из главной базы. Маневрируя за внутренней кромкой советского минного заграждения (жаль, что нельзя даже в романе написать, что говорили моряки о милых адмиралах, приказавших учинить сие заграждение), лидер обстрелял пункты скопления войск противника - Кача, Голумбей и Тас-Тспс. Всего было выпущено сто сорок пять 130-мм снарядов. Затем лидер полным ходом пошел к берегам Кавказа и 23 ноября в 11 ч 40 мин прибыл в Батуми.

Официальные советские историки считают временем окончания первого штурма Севастополя 21 ноября 1941 г. В этот день немцы силами одной пехотной дивизии перешли в наступление в направлениях на деревни Камары и Нижний Чор-гунь. Главный удар был нанесен в направлении на Камары.

Части первого и второго секторов оказывали упорное сопротивление и наносили вместе с артиллерией армии и береговой обороны главной базы большие потери наступавшему противнику. Но все же под нажимом превосходящих сил врага наши части первого сектора вынуждены были отойти на новые рубежи. К 10 ч немцы овладели деревней Камары. Однако коротким и сильным контрударом частей 514-й стрелковой дивизии деревня Камары была отбита, и полк закрепился на ее восточной окраине.

В результате этих боев части первого сектора к исходу дня обороняли рубеж: высота 212,1, западные скаты высоты 440,8 и восточная окраина деревни Камары.

Неоднократные атаки немцев на участке второго сектора на чоргунском направлении были отбиты с большими потерями для противника, который в итоге боев отошел на исходные позиции.

В 20 ч 21 ноября на фронте первого сектора обороны немцы прекратили наступление. В последующие три недели они особой активности под Севастополем не проявляли.

С 23 ноября по 16 декабря по морю в Севастополь было доставлено маршевое пополнение в составе 21-й стрелковой роты и 7-й специальных рот, всего 6500 чел. Для пополнения частей морской пехоты в тот же период было доставлено около трех батальонов 9-й бригады морской пехоты, а для частей береговой обороны и ПВО - отдельные роты моряков (до 1000 чел.).

Кроме того, 9-15 декабря в Севастополь была доставлена 388-я стрелковая дивизия (10 817 чел., 35 орудий и минометов).

14 декабря П. И. Батов был снят с должности командующего 51-й армией, а на его место был назначен генерал В. Н. Львов.

В конце ноября 1941 г. адмирал Октябрьский впервые решился, надо полагать, из-за спада активности немцев, применить в боевых условиях 305-мм пушки линкора <Парижская Коммуна>. 26 ноября в 18 ч 40 мин линкор покинул порт Поти, где он оставался с 4 ноября, и в сопровождении эсминца <Смышленый> направился к Севастополю.

В полночь на 28 ноября оба корабля прибыли в район главной базы и находились у кромки своего минного заграждения. С 00 ч 13 мин до 00 ч 30 мин 28 ноября линкор выпустил сто 305-мм и триста 120-мм снарядов, а эсминец - сто двадцать 130-мм снарядов. Стрельба производилась по площади на ходу по херсонесской мерной миле на пути к Балаклаве, внутри минного заграждения. Вспомогательной точкой наводки служил красный огонь, установленный в точке с координатами: ш = 40°29,3 и д = 33°33,6. Обстреляны скопления немецких войск в районе деревень Варнутка, Кучук-Мускомья, Хайто и Байдары.

В 2 ч ночи 28 ноября линкор <Парижская Коммуна> и эсминец <Смышленый> вышли за внешнюю кромку минного заграждения и 29 ноября в 9 ч 20 мин вошли в порт Поти. При входе в порт линкор ухитрился потопить буксир <Красный Октябрь>, который пытался его отбуксировать в порт. Сам линкор сел при этом на мель, но вскоре был снят. Погибли капитан буксира и два краснофлотца. Это был единственный корабль, потопленный нашими крупными кораблями (линкором и крейсерами) за всю войну.

В <Справочнике потерь военно-морского и торгового флотов Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941- 1945 гг.> о <Красном Октябре> написано: <29 ноября в 9 час. 20 мин. буксир <Красный Октябрь> у входа в порт Поти в штормовую погоду перевернулся и затонул>*.

Глава 15

БОРЬБА НА МОРЕ И В ВОЗДУХЕ В АВГУСТЕ - ДЕКАБРЕ 1941 г.

До войны около половины экспорта и импорта Болгарии и Румынии шло морским путем через Проливы. Кроме того, большой объем грузов шел из Германии и Венгрии по Дунаю и далее также через Проливы. Итальянские танкеры как до, так и после начала войны циркулировали между Констанцей и итальянскими портами.

С мая 1941 г. немцы по морю могли перебрасывать кратчайшим путем личный состав и военные грузы из оккупированной Греции в Румынию и обратно. Я уже цитировал Галь-дера, писавшего об огромном значении морского транспорта в обеспечении южного фланга германских войск в России.

Черноморский флот СССР имел огромное превосходство в силах, удачно расположенные базы в Крыму и легко мог полностью парализовать судоходство в западной части Черного моря. Но командование Черноморского флота вело действия на коммуникациях противника из рук вон плохо.

Так, с 1 августа по 31 декабря 1941 г. надводные корабли Черноморского флота не потопили ни одного военного или

* Справочник потерь военно-морского и торгового флотов Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг. С. 38.

торгового судна противника. Речь, понятно, идет о подтвержденных потерях, а на бумаге, которая, как известно, все стерпит, было потоплено десятки эсминцев, подводных лодок, транспортов и других судов противника.

Единственным реальным успехом Черноморского флота было потопление 26 сентября тральщиком <Войков> двух мотоботов и трех шхун на Азовском море. Понятно, что это были свои же плавсредства. Причем в документах не указывается, были ли эти посудины с немцами, беженцами или пустыми.

Желобковые торпедные аппараты катеров Г-5 были очень удобны для постановки мин. Тем не менее в 1941 г. торпедными катерами было поставлено лишь 18 мин. Еще 84 мины поставили бронекатера Дунайской флотилии. Сторожевые катера постановки мин вообще не проводили.

Советское руководство, в том числе дипломаты, фиксировали проход каждого судна в Стамбуле. Что стоило отправить пару эсминцев к Босфору для перехвата транспортов противника? В этом случае по отношению к врагу был бы важен не столько материальный, сколько моральный ущерб.

Почти ежедневно для обороны Севастополя с 23 июня выставлялись на дежурство эсминцы. Но на вражеские коммуникации эсминцы после злополучного налета на Констанцу более не выпускались.

2 августа 1941 г. Военный Совет Черноморского флота утвердил план активных минных постановок на август. Предполагалось выставить эсминцами типа <Незаможник> в районе острова Фидониси - Сулина 120 мин обр. 1912 г., в районе мыса Олинька - 240 мин обр. 1912 г.; самолетами в районе Констанцы и Мидии - 15 мин; самолетами в районе Констанца - Тузла - 15 мин. В районе Тузла - Мангалия предполагалось выставить 160 мин подводными лодками Л-5 и Л-4.

Однако чтобы отправить на минную постановку старые эсминцы, потребовалось разрешение наркома Кузнецова. Тот, естественно, <побежал выше>. И пока суд да дело, ситуация в районе Одессы и в Крыму ухудшилась, и эсминцы так на минные постановки и не отправились.

Многочисленные торпедные катера к действиям против вражеского судоходства не привлекались. Спору нет, убогие

Г-5 не могли, базируясь на Крым, действовать у берегов Румынии, не говоря уж о Турции. Но их могли буксировать и дозапраатять в море катера МО-4. Наконец, дозаправку торпедных катеров могли производить и гидросамолеты типа МБР-2, ГСТ и др., а их на Черноморском флоте было к 22 июня 167 ед. Благо погода на Черном море в июле-августе почти всегда позволяла это делать.

Сравнительно большую активность проявили подводные лодки Черноморского флота. <Всего за кампанию 1941 г. подводные лодки Черноморского флота совершили 103 боевых похода, выполнили 24 торпедные атаки, потопили пять транспортов противника (около 18 тыс. брт). Скромный (относительно) успех подводников объясняется, по-видимому, тем, что противник использовал в основном малотоннажный флот - баржи, паромы, шхуны, сейнеры. Из 550 обнаруженных в 1941 г. подводными лодками судов 498 оказались судами подобного рода. Встречи с крупными транспортами были очень редки>*.

Я намеренно привел цитату из официального издания Министерства обороны и замечу, что далее автор сразу переходит к деятельности подводных лодок в 1942 г. А вот сделать вывод автор и его рецензенты вице-адмиралы В. Д. Яковлев и Ф. И. Козлов не могут. А вывод более чем очевиден: для уничтожения всей этой <мелочи> (<мелочи> по тоннажу, но производившей очень важные перевозки) нужны были катера. Причем с большинством целей могли справиться даже морские охотники. Их пары 45-мм установок 21К вполне хватило бы для расстрела шхун, паромов и т.д.

Малочисленность потопленных транспортов противника позволяет рассказать о каждом из них.

Подводная лодка Щ-211 под командованием капитан-лейтенанта А. Д. Дсвятко вышла в свой первый поход 5 августа. 11 августа лодка высадила 14 болгар-диверсантов севернее мыса Карабурун. А 15 августа у мыса Эминэ были обнаружены два транспорта. Щ-211 с дистанции 3 кабельтова (549 м) выпустила две торпеды. Согласно донесению командира, которое попало в <Хронику...>, <один транспорт сразу же затонул, второй выбросился на берег с деферентом на корму и креном на левый борт. Выбросившийся транспорт волной развернуло лагом к берегу. На другой день подводная лодка транспорта не обнаружила>*.

На самом деле торпеда попала только в одно судно, получившее тяжелые повреждения и позже затонувшее. Им оказался румынский транспорт <Пелес> (5708 брт).

<Второй боевой поход этой лодки |с 21 сентября по 9 октября 1941 г. - А. Ш.\ тоже был успешным. Действуя к югу от Варны, <Щ-211> днем вела поиск транспортов вблизи берега, а ночью отходила мористее, где производила зарядку аккумуляторной батареи и одновременно вела поиск противника. 29 сентября в 8 час. 36 мин. лодка, следуя курсом 0° на перископной глубине, заметила на горизонте пять шедших ей навстречу сторожевых катеров. Чтобы не быть обнаруженным, Девятко отвернул круто вправо, а затем, пропустив катера, взял курс почти прямо на юг. В 9 час. 48 мин. показался вражеский караван из трех транспортных судов. В охранении миноносца, сторожевого катера и самолета он шел со стороны Варны в направлении пр. Босфор. Выбрав целью головной транспорт, командир начал маневрирование для выхода в торпедную атаку. Цель уже выходила на расчетный угол упреждения, когда находившийся в 1,5 кабельтовых сторожевой катер двинулся прямо на лодку. Командир успел убрать перископ, и катер проскочил мимо, но момент залпа был упущен. Теперь служить целью могло только второе судно. Увеличив ход, Девятко пересек курс конвоя и вышел с другого борта. Дистанция до цели не превышала 2 кабельтовых. В 10 час. 16 мин. из кормового аппарата была выпущена торпеда, и через 20 с раздался сильный взрыв. Выполнив маневр погружения, <Щ-211> легла на грунт. Через полчаса лодка всплыла под перископ. Атакованное судно погрузилось так, что над водой виднелся лишь полубак. Торпедирован был итальянский танкер <Суперга> (6154 брт).

На следующий день, 30 сентября, по окончании зарядки аккумуляторной батареи <Щ-211> вернулась в этот район. Около полузатонувшего танкера находились миноносец, буксир и несколько катеров. Очевидно, они была заняты спасательными работами. Командир решил в повторной атаке добить танкер торпедами. Однако противник заметил перископ и контратаковал лодку глубинными бомбами. Лодка отошла мористее и легла на грунт. Со стороны танкера акустик долго слышал шумы винтов. Когда они прекратились, лодка всплыла под перископ и, убедившись в безопасности, подошла ближе к остававшемуся на плаву судну. С дистанции 2 кабельтова был дан двухторпедный залп. Через 50 с раздались два сильных взрыва, окончательно решивших судьбу танкера>*.

Подводная лодка Щ-214 во втором боевом походе (с 30 октября по 18 ноября 1941 г.) 3 ноября в точке с координатами: ш = 4Г45'; д = 28° 16' огнем 45-мм пушки потопила шхуну <Калальтепе> (350 т). На следующий день у мыса Курум-барун с дистанции 15 кабельтовых лодка выпустила торпеду по транспорту, но промахнулась. А вот 5 ноября лодку ожидал большой успех. В том же месте Щ-214 с дистанции 4 кабельтовых (732 м) потопила итальянский танкер <Тор-чслло> (3336 брт). Обратим внимание, что наше начальство запрещало стрелять залпами в целях экономии торпед, что резко уменьшало их эффективность.

Последним успехом советских подводных лодок в 1941 г. стало потопление 18 ноября у мыса Зейтин-Бурун (ш = 42° 12'; д = 27°58') турецкого транспорта <Енидже> водоизмещением 1500 т. Подводная лодка Щ-215 выпустила одну торпеду с дистанции 4 кабельтова.

В книге <Советские подводные лодки в Великой Отечественной войне> Л. А. Емельянова и у А. В. Платонова** упоминается о повреждении подводной лодкой М-35 германского транспорта <Лола>, причем Емельянов утверждает, что его водоизмещение 4500 брт, а Платонов, - что 3000 брт. В <Справочнике потерь военно-морского и торгового флотов Германии и ее союзников, нанесенных от ВМФ СССР в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг.> о повреждении <Лолы> вообще не упомянуто.

* Емельянов Л. А. Советские подводные лодки в Великой Отечественной войне. С. 98-99.

** Платонов А. В. Советские боевые корабли 1941 - 1945 гг. Ч. 111. Подводные лодки. СПб: Апьманах <Цитадель>, 1996.

Командование Черноморского флага, стремясь увеличить эффективность действия подводных лодок, грозило их командирам суровыми карами. Так, подводная лодка Щ-205 вышла в первый свой боевой поход 22 июня 1941 г. и пробыла в море до 9 июля. При этом она находилась на самой восточной кромке отведенного ей района патрулирования. Контактов с противником Щ-205 не имела. Хотя командир лодки капитан-лейтенант П. С. Дронин формально не нарушил приказ, по прибытии в Севастополь он был отдан под суд и расстрелян. Замечу, что новый командир Щ-205 П. Д. Сухомлинов также не добился успехов в 1941 г., и лишь 18 мая 1942 г. севернее мыса Карабурун потопил артиллерийским огнем турецкое суденышко <Дуатепе>.

Кстати, действия советских подводных лодок против турецких торговых судов до сих пор являются весьма деликатной и закрытой темой.

Первоначально были какие-то ограничения, но I декабря командующий Черноморским флотом доложил замнаркома ВМФ адмиралу И. С. Исакову, что, по сообщениям нашей печати, турецкое правительство запретило своим судам заходить в Черное море, а 30 ноября разведывательное управление ВМФ известило об отмене Турцией этого решения, и просил уточнить это положение. В связи с этим Октябрьский считал возможным дать разрешение подводным лодкам, находившимся на позиции, топить все суда без уточнения их национальности*. Судя по всему, разрешение было получено.

До 1 января 1942 г. на коммуникациях противника по гибло семь советских подводных лодок. О гибели <Щ-206> уже говорилось, а лодки <М-58>, <М-59>, <М-34>, <С-34> <Щ-211> и <Щ-204> погибли на минах.

6 января 1942 г. нарком Кузнецов указал Военному Совету Черноморского флота, что на Черном море итоги подводной войны за 6 месяцев совершенно неудовлетворительные Итоги эти свидетельствуют о невыполнении Военным Советом флота указаний наркома по использованию подводим? лодок.

Несмотря на то что в начале войны в Черноморском флоте были 44 подводные лодки, а через полгода - уже 54, ом

потопили только 7 транспортов противника. При этом погибло 7 наших лодок. Таким образом, каждый транспорт противника стоил нам одной нашей подводной лодки.

Для сравнения Кузнецов сообщил, что в Северном флоте, имевшем в начале войны 15 подводных лодок, а к началу 1942 г. - 21 подводную лодку, потоплено 48 транспортов противника и ни одной нашей подводной лодки не потеряно. Условия на севере хотя и отличны от черноморских, но не менее сложны и трудны.

Причинами срыва подводной войны на черноморских коммуникациях противника нарком Кузнецов считал:

1) слабое напряжение в работе подводных лодок на коммуникациях противника: от Босфора до Одессы выставлялось только 5-6 лодок. 18 ноября 1941 г. было приказано увеличить число позиций до 14, а фактически число их было уменьшено до трех;

2) бесцельное использование подводных лодок не по назначению. Например, обстрел подводной лодкой из одной пушки в Ялте, что было наркомом запрещено, или высадка десанта в Коктебеле в количестве 20 чел., что с успехом мог бы сделать катер МО;

3) бесцельное несение подводными лодками дозора в районе Поти, где за 6 месяцев ни разу не появились ни один корабль и ни одна подводная лодка противника;

4) шюхая работа оперативного отдела штаба флота по планированию и организации операций подводных лодок без анализа обстановки, без помощи подводным лодкам в решении их главной задачи. Разведка обстановки в районе самих позиций не велась. Было очевидно, что подводные лодки Щ-204 и С-34 погибли, а подводная лодка Л-24 подорвалась на позиции № 28, и все же туда продолжали посылать лодку одну за другой, и 24 декабря 1941 г. была выслана подводная лодка Щ-207.

Достаточно активно на коммуникациях противника действовали три подводных заградителя Черноморского флота. Подводная лодка Л-4 с 12 августа по 24 октября 1941 г. семь раз ставила мины, каждый раз выставляя по 20 мин ПЛТ (интервал между минами - 55 м, углубление - 2,4 м). 15 сентября на этих минах подорвался и затонул немецкий транспорт <Шипк> (2304 брт), а 10 октября - румынский минный заградитель <Реджеле Кароль I> (2369 т). 25 октября (10 октября)* затонул речной минный заградитель <Те-резня Вальнер> водоизмещением 350 т. Правда, в последнем случае в месте гибели <Терезии> ставила мины подводная лодка Л-5.

За пять походов (со 2 августа по 29 сентября 1941 г.) подводная лодка Л-5 выставила 82 мины ПЛТ с тем же углублением и интервалом, что и Л-4.

Третий подводный минный заградитель - Л-6 - к началу войны находился в ремонте, который закончился лишь к концу октября. Тем не менее подводная лодка Л-6 выставила 17 ноября 1941 г. минное заграждение из 20 мин ПЛТ у входа в бухту Ак-Мечеть, а 25 ноября такое же заграждение - на входе в бухту Ярылгач.

Успехи авиации Черноморского флота в борьбе на коммуникациях противника были, мягко выражаясь, скромными. С 1 августа 1941 по 31 января 1942 г. подтверждено потопление лишь двух судов. Согласно <Хронике>, 1 августа в 14 ч 25 мин <шесть Пе-2 бомбили с пикированием плавучий док и корабли в Констанце. Дешифрованием фотоснимков установлено два попадания в корабль неустановленного типа, пять попаданий в мол и одно попадание ФАБ-250 в плавучий док, где находился эскадренный миноносец>**.

По сему поводу в Москву отправили донесение о потоплении миноносца (далеко не первого по счету). На самом деле <пешки> потопили два судна: транспорт <Дурастор> (785 т) и буксир <Аморгенс> (103 т).

2 августа три бомбардировщика СБ из 63-й авиабригады бомбили речные корабли на Дунае в районе Вилкова. По нашим данным, был поврежден монитор <Катараджиу>. Румынские источники этого не подтверждают.

3 августа авиация Черноморского флота произвела одну из самых сильных бомбардировок Констанцы. Удар был нанесен восемнадцатью ДБ-3, восемнадцатью СБ и шестью Пе-2. Было сброшено 8 бомб ФАБ-1000, 18 - ФАБ-500, 18 - ФАБ-250 и 102 - ФАБ-100.

В результате удара, по данным фотоснимков, были разрушены голова южного мола, противокатерная батарея и повреждены тральщик, три катера, надводный заградитель, четыре понтона, голова восточного мола, железнодорожные пути, до десяти вагонов и до пяти нефтебаков.

Противник оказал сильное противодействие огнем зенитной артиллерии и истребительной авиации. В воздушном бою были сбиты пять Ме-109 и один Ме-110. Наши потери составили два ДБ-3 и один СБ.

По подтвержденным данным*, авиацией были повреждены судно <Констанца> (1820 т), надводный заградитель <Адмирал Мурджеску> (812 т), надводный заградитель <Кароль> (2309 т), эсминец <Р. Фердинанд> (1900 т), торпедные катера <Анджелия> (35 т), <Висколул> (35 т), <Вифорул> (35 т), ка-нонерские лодки <Думитреску> (443 т) и <Слизи> (443 т), а также десантная баржа (350 т).

21 августа три СБ из 63-й авиабригады на Дунае между Вилковым и селом Периправа <по достоверным данным> повредили монитор <Ардял>.

Кроме того, следуют потопления нескольких безвестных транспортов и повреждения судов с указанием их названий, не подтвержденные румынской стороной. (После войны румынские архивы были затребованы и изучены советскими специалистами.)

К началу Великой Отечественной войны на Черноморском флоте имелось 165 авиационных мин. Первая минная постановка была произведена 30 июня в 4 ч 20 мин, когда четыре ДБ-ЗФ из 1-й эскадрильи 2-го минно-торпедного авиаполка поставили четыре мины в Тулчинском рукаве устья Дуная.

За этим последовало еще несколько постановок в дельте Дуная. 25 июля 1941 г. на рассвете шесть ДБ-3 поставили шесть мин АМГ-1 в районе мыса Мидия. 26 июля два ДБ-3 поставили две мины АМГ-1 в районе Тузминского озера. Всего

* См.: Справочник потерь военно-морского и торгового флотов Германии и ее союзников, нанесенных от ВМФ СССР в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг, С. 14-15.

в районе дельты было сброшено 45 мин. По германским данным, на этих заграждениях в 1941 г. погибли 4 румынских и 2 немецких судна: 24 июня - буксир <Серна> на 69-й миле Дуная, 25 июля - буксир <Гелидон> на 43-й миле Дуная, 27 июля - буксир <Биказ> на 61-й миле Дуная, 29 августа - баркас <Услин-Б> у Измаила, 6 сентября - два немецких катера-тральщика FR5 и FR6 в устье Потаповского канала.

Всего в 1941 г. авиация Черноморского флота выставила 51 мину, 7 советских авиамин и 2 английские A-IV были утеряны.

Говоря о действиях авиации Черноморского флота в 1941 г., нельзя не отметить боевое применение двух интересных систем: тяжелой четырехмоторной летающей лодки МТБ-2* и летающих авианосцев системы <Звено>.

Самолет МТБ-2 (АНТ-44) был создан в КБ АН. Туполева в 1937 г. Через год после выпуска первой машины на летные испытания был передан второй экземпляр МТБ-2, называвшийся еще ЦАГИ-44Д или АНТ-44Д. Он удачно прошел все испытания, а в 1940 г. экипаж летчика И. М. Сухо-млина установил на нем мировые рекорды высоты и скорости полета с грузом.

Взлетный вес МТБ-2 (АНТ-44Д) составлял 19-21 т, максимальная скорость - 355 км/ч, бомбовая нагрузка - до 6 т. Время полета максимальное - 14 ч.

Самолет МТБ-2 (АНТ-44Д) встретил войну в составе 80-й отдельной авиаэскадрильи Черноморского флота. Гидросамолет несколько раз привлекался к ночным полетам на Бухарест. Любопытен одиночный полет МТБ-2 на столицу Румынии 16 октября 1941 г. Вылет состоялся с аэродрома в Донузлове в 18 ч 14 мин. На Бухарест было сброшено восемь ФАБ-250, после чего, набрав высоту 5200 м, МТБ-2 лег на обратный курс. Вскоре штурман потерял ориентировку.

<С метеоданными над противником во время войны было плохо, и но существу сам полет гидросамолета был разведывательным по погоде. Потом оказалось, что ветер был не встречным, а попутным с запада на восток, скорость до 120- 140 км/час. Над облаками <Чайка> [МБР-2 - А. Ш.] прошла над Черным морем, и Крым приняли за Приднепровье. А

* МТБ - морской тяжелый бомбардировщик.

увиденное позже море было не Черным, а Азовским, а злополучный мыс - Казантип на Керченском полуострове.

Сухомлин [командир самолета - А. Ш.] принял решение изменить курс на 90° вправо - прямо на юг. Немного пролетели, пока в одном месте не попали под свои прожектора и зенитный огонь, и сразу ушли в сторону. Через некоторое время - очередная такая же <жаркая> встреча, но и здесь удалось уйти невредимыми.

Когда летающая лодка шла вдоль гористого берега, Сухомлин заметил слева большую бухту. И снова море света от прожекторов и плотный огонь зениток. Бросил гидросамолет вниз и вывел его из пикирования почти над самой водой. По времени <Чайке> давно уже надлежало быть дома...

Сообща приняли решение: садиться в бухте. Сухомлин заметил, что в левом углу бухты стоят МБР-2. Свои, сомневаться не приходилось. <Чайка> зажгла бортовые огни и миганием попросила посадку. Земля молчала, а гидросамолет на высоте двести метров кружил над бухтой. И вдруг вспыхнули прожектора и стали бить зенитки... С трудом Сухомлин вывел машину из-под плотного огня.

В конце концов решили сесть на воду и дождаться рассвета.

Только через два дня попали они в Севастополь, где их уже считали сбитыми>*.

Еще в 1931 г. B.C. Вахмистров разработал конструкцию <авиаматки> - тяжелого бомбардировщика - носителя истребителей. Такая система получила название <Звено>. В 1932 г. начались работы по использованию в <Звене> в качестве носителя четырехмоторного тяжелого бомбардировщика ТБ-3. Было создано и испытано несколько вариантов системы <Звено>. В 1938 г. успешно прошла государственные испытания система <Звено-СПБ>, состоявшая из носителя ТБ-ЗРН и двух истребителей И-16, несущих по две ФАБ-250. Система была принята на вооружение морской авиации.

В сентябре 1938 г. в присутствии наркомов обороны, ВМФ, оборонной промышленности и начальника ВВС состоялась демонстрация <Звена-СПБ>. Истребители отдели* Григорьев А. В. Альбатросы. М.: Машиностроение, 1989. С, 234235.

лисе от носителя и сбросили бомбы в нарисованный на летном поле силуэт корабля.

От обычных бомбардировщиков ТБ-3 самолеты ТБ-ЗРН отличались трубчатыми фермами подвески под консолями и сигнальными панелями с разноцветными лампочками, укрепленными на нижней поверхности крыла перед кабинами истребителей. Для облегчения верхние турели ТУР-8 на этих машинах снимались.

На Черноморском флоте для действий в составе системы <Звено> готовили экипажи 18-го транспортного отряда и 32-го истребительного полка.

Первое боевое применение <Звена> на Черном море состоялось 26 июля 1941 г. Два ТБ-ЗРН днем направились в Констанцу. Над морем в 40 км от города они выпустили четыре И-16, каждый из которых нес по две ФАБ-250. Истребители сбросили бомбы с пикированием до 800 м. В результате налета одной пары истребителей были отмечены попадание в нефтеперегонный завод и три попадания в нефтебаки. Бомбы второй пары истребителей в назначенную цель (док) не попали. Две бомбы упали в расположении мастерских, а две разорвались в порту.

Налет оказался неожиданным для румын, и зенитный огонь был открыт лишь после сбрасывания бомб первой парой И-16. На перелете наши истребители были безрезультатно атакованы двумя Me-109.

При возвращении в Одессу один И-16 скапотировал и разбился. Летчик получил легкие ушибы. Остальные самолеты сели благополучно.

Два обеспечивающих МБР-2 были атакованы звеном истребителей противника. В результате воздушного боя нашими самолетами были сбиты один Me-109 и один Хе-112. Один МБР-2 был сбит противником.

Одной из важных целей на территории Румынии был Чер-новодский мост через Дунай, расположенный в 60 км западнее Констанцы. Мост представлял собой капитальное сооружение длиной 1660 м, максимальная высота мостовых конструкций над водой составляла 75 м. По мосту проходила нитка нефтепровода Плоешти-Констанца. Разрушение моста приводило к парализации сообщения между промышленным районом Бухареста и основным румынским морских портом Констанца.

Несколько попыток бомбардировщиков СБ-2 и ДБ-3 разрушить мост, бомбардируя его с горизонтального полета, оказались неудачными. Тогда командование Черноморского флота решило привлечь к делу систему <Звено>.

10 августа, еще до рассвета, с крымских аэродромов взлетели шесть ДБ-3, шесть Пе-2, а также три ТБ-ЗРН, несшие по два И-16. Бомбовая нагрузка истребителей составляла по две бомбы ФАБ-250.

С половины маршрута одному носителю пришлось вернуться из-за технических неполадок. В 5 ч 10 мин самолеты находились на удалении 15 км от румынского берега. Истребители отцепились от маток.

Первыми наносили удары самолеты ДБ-3. Из шести вылетевших машин пять дошли до цели и бомбардировали мост с высоты 1500-3000 м. Шестой ДБ-3, потеряв ориентировку, вернулся на свой аэродром.

В 5 ч 25 мин четыре истребителя И-16 спикировали с высоты 1800 м до 300 м и сбросили бомбы на мост.

В 7 ч шесть Пе-2 бомбили мост с высоты 3400-4000 м. Самолеты Пе-2 встретили слабое противодействие зенитной артиллерии и на отходе были безуспешно атакованы четырьмя Me-109. Потерь наши самолеты не имели.

Всего на мост было сброшено четыре ФАБ-500 и семнадцать ФАБ-250. По сделанным фотоснимкам удалось установить прямое попадание одной ФАБ-250 в виадук и прямое попадание двумя ФАБ-250 в ферму и второй бык моста. На мосту возник пожар - загорелась нефть из перебитого нефтепровода, шедшего из Плоешти в Констанцу. Все три бомбы, попавшие в цель, были сброшены с И-16, а бомбометание с ДБ-3 и Пе-2 результатов не дало.

Повторную операцию назначили на 13 августа. В тот день отказов на носителях не произошло, поэтому в ударе по мосту участвовали шесть И-16. Всего было сброшено двенадцать ФАБ-250. В 5 ч 50 мин истребители добились пяти прямых попаданий бомб в Черноводский мост. Один пролет моста был полностью разрушен. На обратном пути самолеты еще проштурмовали позиции румынской пехоты в районе

Сулины, а в 7 ч 05 мин все И-16 приземлились на одесском аэродроме. После заправки топливом они перелетели домой, в Евпаторию.

Успешный рейд возобновил интерес к <Звену-СПБ> со стороны командования ВМФ. Результатом стал ввод в строй еще двух <звеньев>. Общее количество боеспособных систем возросло до пяти. Рост численности ограничивала нехватка самолетов ТБ-ЗРН, оснащенных двигателями М-34РН. Серийные тяжелые бомбардировщики комплектовались моторами М-17, мощности которых не хватало для взлета с истребителями.

16 августа нарком ВМФ Кузнецов обратился к Сталину с просьбой о передаче из ВВС дополнительного количества самолетов ТБ-ЗРН с двигателями М-34РН. Учитывая высокие потери ВВС в первые военные месяцы, в удовлетворении просьбы было отказано.

17 августа три ТБ-ЗРН доставили шесть И-16 к Констанце. Истребители бомбили там плавучий док и корабли. Наблюдалось накрытие бомбами плавучего дока, однако он не затонул, а румынские корабли повреждений не имели.

Система <Звено> неоднократно привлекалась к атакам наиболее важных малоразмерных целей. Так, 8 сентября два ТБ-ЗРН были отправлены для атаки понтонного моста, наведенного немцами через Днепр в районе Берислава. На расстоянии 30 км от переправы четыре И-16 отделились от носителя и сбросили восемь ФАБ-250. Понтонный мост был разрушен.

На обратном пути И-16 и прикрывавшая их тройка истребителей Як-1 атаковали самолеты Me-109. Один И-16 и один Як-1 были сбиты, остальные машины благополучно вернулись на свой аэродром.

После вторжения немцев в Крым использование <Звена> было прекращено. А в конце сентября немецкие войска вырвались на просторы Северного Крыма. Все имевшиеся в наличии самолеты авиации Черноморского флота были перенацелены на нанесение ударов по наступающим механизированным колоннам противника. Последние боевые вылеты состоялись, видимо, в 1942 г. <Звенья> совершили в общей сложности не менее 30 боевых вылетов.

В заключение стоит рассказать о секретной операции по выводу ледокола <Микоян> и трех танкеров из Черного моря.

Линейный ледокол <Микоян> (до 1938 г. назывался <О. Ю. Шмидт>) был заложен в Николаеве в ноябре 1935 г. Его полное водоизмещение - 11 242 т, скорость - 15,5 уз., дальность плавания - 6000 миль. Ледокол, естественно, строился не для Черного моря, а для Арктики. К 22 июня 1941 г. ледокол достраивался на плаву. 28 июня он был зачислен в списки Черноморского флота как вспомогательный крейсер. На нем установили пять 130-мм, четыре 76-мм пушки и четыре 7,62-мм пулемета. <Микоян> несколько раз обстреливал позиции германских войск под Одессой.

5 ноября 1941 г. в Поти начали разоружение вспомогательного крейсера <Микоян> и подбор личного состава для выполнения специального задания. Задание состояло в том, чтобы <Микоян> вместе с танкерами <Сахалин>, <Туапсе> и <Варлаам Аванесов> прошел Проливы и вышел в Средиземное море.

Танкеры были построены непосредственно перед войной. Водоизмещение их составляло около 10 тыс. т, скорость хода - 12-13 уз. Руководство сочло, что ледокол и танкеры не нужны на Черном море, но могут принести большую пользу на Севере или на Тихом океане.

25 ноября в 3 ч 45 мин ледокол <Микоян>, транспорты <Сахалин>, <Варлаам Аванесов> и <Туапсе> в сопровождении лидера <Ташкент>, эсминцев <Способный> и <Сообразительный> вышли из Туапсе в море. Конвой вышел в открытое море, взяв курс на Босфор. 30 ноября, выдержав в пути жестокий шторм, подошел к турецкому берегу. Здесь боевые корабли пожелали танкерам и ледоколу <счастливого плавания> и повернули назад.

Войдя в Босфор, суда стали на якорь. Вскоре на <Микоян> прибыл советский военно-морской атташе в Турции капитан 1 ранга Родионов, а с ним английский офицер - капитан-лейтенант Роджерс. В каюте капитана 2 ранга Сергеева состоялось совещание. Родионов сообщил собравшимся о решении Государственного Комитета Обороны, в котором ледоколу и танкерам ставилась задача прорваться в порт Фамагуста на Кипре, где танкерам предписывалось поступить в распоряжение союзного командования, а ледоколу следовать на Дальний Восток.

Задача была довольно сложной. Немцы и итальянцы заняли большую часть островов в Эгейском море, включая Крит и острова Додеканес. Однако, кроме катеров, боевых кораблей у них на островах не было. На борту ледокола и танкеров было лишь личное оружие.

В ночь с 30 ноября на 1 декабря ледокол прошел Дарданеллы и двинулся вдоль турецкого берега. Под утро капитан почти вплотную приткнул судно к островку в Эдремитском заливе, а как стемнело - снова отправился в путь. Так и шли по ночам вплотную к берегам, а днем стояли, втиснувшись в какую-нибудь щель между скал.

Две ночи благоприятствовали советским морякам - были темными и пасмурными. Но на третью выглянула полная луна, и как раз когда ледокол проходил между турецким мысом Карабурун и островом Родос, занятым немцами.

Дальнейшие события стали предметом мифотворчества. Так, И. В. Капустин пишет: <Первыми на <А. Микоян> налетели торпедные катера, за ними - бомбардировщики и торпедоносцы. Преследование и непрерывные атаки длились 23 часа, потребовав от личного состава ледокола максимального напряжения всех сил. Благодаря умелому маневрированию судно удалось уберечь от многочисленных торпед противника. Израсходовав весь боезапас, фашисты были вынуждены оставить советский корабль. Этому способствовала и резко ухудшившаяся погода. <А. Микоян>, имея более 500 пулевых и осколочных пробоин, продолжал свой путь. Моряки быстро привели в порядок свое судно, заделали пробоины в дымовых трубах, обеспечив необходимую тягу и увеличив ход>.

Представьте себе картинку - торпедные катера, самолеты-бомбардировщики и торпедоносцы, двадцать три часа непрерывно атакующие огромную (длина - 107 м, ширина - 23,2 м) и тихоходную, а главное - беззащитную цель, не могут в нее попасть!

Виталий Гройсман пишет: <Когда началась война, мне было всего четыре года. Мы тогда жили в городе Николаеве, это недалеко от Одессы. Мой отец, Александр Давидович

Гройсман, служил на флоте, в Севастополе, на ледоколе <Ана стае Микоян>...

Но в Средиземном море они встретили итальянское судно. А итальянцы, как известно, были союзниками немцев и наших арестовали. К несчастью, именно в тот момент мой отец, замполит и еще один их товарищ были в военной форме. Их взяли иод стражу и поместили в тюрьму, пытали. Отец, конечно, всего мне не рассказывал, но я помню, как он упоминал, что их помещали в бочку с водой так, что только голова оставалась наверху, и держали в таком положении по несколько недель. Словом, пока кто-то из высшего руководства Советского Союза не приехал в Италию, и стороны не договорились об освобождении команды, моряки так и подвергались пыткам.

Удивительно, но команде ледокола помогло даже не то, что советская сторона убеждала итальянцев, что ледокол <Анастас Микоян> имел гражданское назначение, а то, что при постройке ледокола использовались немецкие технологии и немецкое оборудование!

Короче, команду удалось освободить, и где-то в июле ледокол продолжил свой путь к Северному Ледовитому океану>.

Комментарии, как говорится, излишни. Читатель спросит, а зачем я пересказываю подобные анекдоты? К сожалению, в СМИ стало модным брать интервью у пожилых деток о делах отцов, известных им в лучшем случае из семейных застолий, а в худшем - из брошюр и статей, как Остап Бен-дер знал о восстании на <Очакове>.

На самом деле <Микоян> был атакован какими-то итальянскими катерами, вооруженными в лучшем случае крупнокалиберными пулеметами. Потопить огромный ледокол они, конечно, не могли, идти на абордаж не решились, но постреляли вволю по корпусу и надстройкам.

Как только показалась Фамагуста, навстречу судну устремились английские эсминцы с наведенными орудиями. Оказалось, что итальянцы, подобрав несколько деревянных вещей и спасательный круг с надписью <А. Микоян>, раструбили на весь мир об уничтожении советского судна, и англичане поначалу приняли ледокол за сторожевой корабль противника.

С Кипра ледокол отправился на ремонт в Кайфу, а затем через Суэцкий канал благополучно прибыл в Красное море. Из Адена корабль вышел 1 февраля 1942 г. и направился необычным маршрутом вдоль восточного побережья Африки, мимо мыса Доброй Надежды, через Атлантический океан и вокруг мыса Горн к Сан-Франциско... Спустя девять месяцев после выхода из Туапсе, 9 августа 1942 г., ледокол, пройдя 25 ООО миль, вошел в советские территориальные воды - Анадырский залив.

Танкеры в проливах передали всю нефть туркам. Но, по некоторым данным, это было платой за проход по проливам, хотя юридически проход невооруженных судов через Босфор и Дарданеллы даже в ходе войны не противоречил конвенции, заключенной в 1936 г. в Монтрё. Далее танкеры простояли несколько дней в безлюдной бухте Мраморного моря, где команды закамуфлировали их под транспорты, установили ложные надстройки, трубы и т.д.

Прорывались танкеры поодиночке, так же как и <Микоян>, прижимаясь к турецкому берегу. Танкеру <Варлаам Ава-несов> не повезло. Он был потоплен подводной лодкой - итальянской или германской U-625 - у мыса Баба, примерно в 70 км от Дарданелл ив 14 км от острова Лесбос. Танкер <Сахалин> обошел остров Родос по проливу Карпатос, а не у турецкого берега. <Сахалин> зашел в кипрский порт Фамагуста, а затем был вооружен англичанами в Суэце. Далее он отправился вокруг Африки и Южной Америки, а затем через Магелланов пролив вошел в Тихий океан. Танкеру <Туапсе> тоже удалось прорваться к англичанам. Он погиб позже в Атлантике. 4 июля 1942 г. в Юкатанском заливе его торпедировала подводная лодка U-129.

Глава 16

ВТОРОЙ ШТУРМ СЕВАСТОПОЛЯ

17 ноября 1941 г. Красная Армия начала Ростовскую наступательную операцию. Она проводилась войсками Южного фронта и 56-й отдельной армии (переданной 23 ноября Южному фронту). Всего к операции были привлечены 31 дивизия и 8 бригад, итого 349 тыс. чел. За 16 дней наши войска на фронте 140-180 км продвинулись на 60-80 км.

Ростовская операция стала первым серьезным поражением германских войск во Второй мировой войне.

В ночь на 1 декабря Гитлер приказал фельдмаршалу* Рундштедту сдать командование группой армий <Юг> фельдмаршалу Рсйхенау. Гитлер лично прилетел в Мариуполь, а затем в Полтаву, но существенно повлиять на обстановку не смог.

Советское наступление не могло не сказаться на ситуации в Крыму. Манштейн писал: <17 октября из-за обострившегося положения под Ростовом командование группы армий потребовало немедленно выделить в ее распоряжение 73-ю пехотную дивизию и 170-ю пехотную дивизию. Все объяснения командования 11-й армии относительно того, что этим будет сорвано наступление на Севастополь, привели только к тому, что нам была оставлена 170-я пехотная дивизия, двигавшаяся по прибрежной дороге на соединение с 30-м армейским корпусом. Она все равно слишком поздно прибыла бы под Ростов. Но тем не менее без 73-й пехотной дивизии мы оказались лишенными резерва, необходимого для наступления на северном участке>**.

Успех под Ростовом побудил Военный Совет Закавказского фронта составить план операции по освобождению Керченского полуострова, о чем 26 ноября доложили начальнику Генштаба. Предполагалось высадить семь-восемь стрелковых дивизий с целью овладеть Керченским полуостровом, ослабить нажим на Севастополь, не допустить вывода войск противника из Крыма. Эту сложную операцию хотели подготовить за 10 дней. 30 ноября командующий Закавказским фронтом генерал-лейтенант Д. Т. Козлов представил на имя Сталина план операции, предполагая привлечь к делу силы от 51-й и 44-й армий.

Ряд наших историков, в том числе А. В. Басов, считают, что 44-я армия только создавалась. На самом деле она была

* Строго говоря, у немцев было воинское звание генерал-фельдмаршал. Но я, как и большинство других наших авторов, для простоты использую термин <фельдмаршал>.

** Манштейн Э. Утерянные победы. С. 253.

сформирована в июле 1941 г. в Закавказском военном округе на базе 40-го стрелкового корпуса. Первоначально 44-я армия включала 20-ю, 77-ю горнострелковые дивизии, 17-ю кавалерийскую дивизию и ряд отдельных частей. 44-я армия предназначалась для прикрытия государственной границы СССР с Ираном. 23 августа 1941 г. 44-я армия была включена в состав Закавказского фронта, а с октября 1941 г. переброшена на Северный Кавказ.

Первоначально планировалось форсировать Керченский пролив и попросту выдавить немцев с Керченского полуострова, тем самым облегчив положение Севастополя.

6 декабря на запрос A.M. Василевского о возможности высадки десанта Октябрьский предложил центр операции перенести на южное побережье полуострова и главными пунктами высадки считать Феодосию и Керчь, а основным пунктом посадки - Новороссийск; сковывающее направление - Судак; одновременно начать наступление из Севастополя (после прибытия туда 388-й стрелковой дивизии).

9 декабря в 16 ч 09 мин адмирал Октябрьский на крейсере <Красный Кавказ> вышел из Севастополя в Новороссийск для подготовки совместно с командованием Закавказского фронта Керченско-Феодосийской десантной операции.

Нескромный вопрос - а слетать на МБР-2 нельзя было? Как помним, при вторжении немцев в Крым боялись послать на несколько часов крейсера пострелять по Южному берегу Крыма. А тут гонять крейсер, игнорируя и авиацию противника, и мины?!

Окончательный вариант плана десантной операции был составлен к 13 декабря. Его основной задачей ставилось окружение войск противника на Керченском полуострове. 44-я армия, высаженная в Феодосии, должна была перерезать коммуникации противника и совместно с 51-й армией, высаженной в районе Керчи, уничтожить его. С выходом частей 51-й армии на ак-манайскую позицию обе армии должны были наступать в направлении Карасубазар и далее на Симферополь, Джанкой. 51-я армия должна была высадить на восточное и северное побережье Керченского полуострова 4 стрелковые дивизии (224, 302, 390 и 396-ю),

12-ю стрелковую бригаду, батальон морской пехоты Азовской флотилии, 4 артиллерийских полка. 44-я армия в районе Феодосии должна была высадить 157, 236 и 345-ю стрелковые дивизии, 79-ю отдельную морскую бригаду, 105-й и 251-й горнострелковые полки, один артиллерийский полк. В резерве командующего фронтом находились 2 стрелковые дивизии (398-я и 400-я) и 126-й отдельный танковый батальон.

Учитывая предложение Октябрьского одновременно провести наступление из Севастополя, Генштаб запросил сведения о численности и вооружении Приморской армии (см. табл. 5). 9 декабря Военный Совет Черноморского флота ответил, что весь гарнизон Севастопольского оборонительного района насчитывает 62 237 чел., в том числе на сухопутном фронте - 41 146 чел., резерв СОРа - 4884 чел. База для пополнения составляла 2799 чел., в том числе 146 чел. - курсы комсостава, 624 чел. - тыл фронта, 871 чел. - тыл армии, 1158 чел. - декабрьские призывники. Кроме того, по данным горвоенкомата, на предприятиях числилось 3408 военнообязанных. Гражданское население Севастополя на 1 декабря 1941 г. составляло 51 244 чел., из которых 21 513 рабочие и служащие и 29 731 иждивенец.

Пополнение частям с 7 ноября но 5 декабря из флотского экипажа и 136-го запасного стрелкового полка составило 12 117 чел., было выделено 7105 винтовок, 43 пулемета. Из Северо-Кавказского военного округа с 19 ноября по 4 декабря прибыли 4704 чел.

В дополнение к данным, приведенным в табл. 5, следует сказать, что 2-я кавалерийская дивизия была переформирована во 2-ю стрелковую дивизию; 42-я кавалерийская дивизия - в 40-ю кавалерийскую дивизию; 9-я бригада морской пехоты побатальонно роздана на пополнение дивизий; 7-я бригада морской пехоты находилась в резерве армии, а 421-я дивизия была уже расформирована.

К 15 декабря в Севастополь с Кавказа перебросили 388-ю стрелковую дивизию в составе 733, 778 и 782-го стрелковых полков, 953-го артиллерийского полка, 667-го отдельного зенитного дивизиона, минометного дивизиона, 452-й мотострелковой разведывательной роты (без транспорта), 841-го отдельного батальона связи, 671-го саперного батальона, 486-й химроты, 505-й автороты (без транспорта). Общая численность дивизии составляла 10 817 чел. и 30 орудий.

Всего с 23 ноября по 16 декабря Севастополь получил около 21 тыс. чел.*.

Однако 17 декабря Манштейн начал наступление, опередив советское командование. Атака немцев оказалась внезапной как по времени, так и по месту нанесения главного удара.

Бывший комендант второго сектора обороны Севастополя генерал-лейтенант И. А. Ласкин писал: <Из высказываний командарма Петрова в беседах с нами в эти дни можно было заключить, что он ожидал главного удара врага на Ялтинском направлении, как это было в ноябрьском наступлении... Маршал Советского Союза Н. И. Крылов (в те дни начальник штаба Приморской армии) писал, что замысел Манш-тейна в тот момент нам был неизвестен, хотя о подходе к Севастополю крупных сил врага в армии знали точно>**.

Манштейн же решил наступать к Северной бухте Севастополя. Позже он писал: <Для того чтобы сломить сопротивление крепости, необходимо было в качестве предварительного условия по возможности скорее поставить под свой контроль порт - бухту Северную. Пока крепость имела морские коммуникации, при нынешнем положении дел противник по технической обеспеченности, а быть может, и по численности постоянно сохранял бы превосходство над нами. Поэтому главный удар должен был наноситься с севера или северо-востока в направлении бухты Северной, следовательно, совсем не так, как наносили удар союзники в Крымской войне, когда они имели господство на море. Для нас важен был не город, а порт. Только на севере наша армия могла использовать свою мощную артиллерию для поддержки наступления. Организация же се боепитания через горы на южном участке при данных возможностях транспорта была нереальна, тем более что прибрежная дорога в любой момент могла быть взята под огонь противником с моря. Если укрепления противника на северном участке и были более сильными и

* См.: Моргунов П. А. Героический Севастополь. М., 1979. С. 156. ** Ласкин И А. На пути к перелому. М., 1977. С. 158, 159.

Отражение второго наступления немецких войск 17-31 декабря 1941 г.

многочисленными, чем на южном, то местность на южном участке - крутые скалистые горы - была чрезвычайно труднодоступной. К тому же дорожная сеть на южном участке была совершенно недостаточной. Чтобы создать ее, нужна была еще длительная работа.

Исходя из этих соображений, командование армии приняло решение наносить главный удар с севера или северо-востока. На юге решено было вести вспомогательное наступление главным образом с целью сковывания и отвлечения сил противника.

На севере должен был наступать 54-й армейский корпус, которому для этой цели были подчинены четыре дивизии (22-я, 132-я, 50-я пехотные дивизии и только подтянутая 24-я пехотная дивизия), а также большая часть тяжелой артиллерии.

Сковывающий удар на юге должен был наносить 30-й армейский корпус, имевший для этого в своем распоряжении, кроме 72-й пехотной дивизии, также переброшенную от Керчи 170-ю пехотную дивизию и румынскую горную бригаду. Со стороны Керчи была подтянута 73-я пехотная дивизия, которая должна была составить резерв войск, наступавших с севера. Таким образом, на Керченском полуострове остался только штаб 42-го корпуса с 46-й пехотной дивизией.

В горах Яйлы действовал штаб румынского горного корпуса с подчиненной ему 4-й горной бригадой, так как здесь с самого начала развернулось сильное, хорошо подготовленное партизанское движение. Партизанские отряды получили большое пополнение за счет рассеянных в горах частей Приморской армии и постоянно угрожали нашим коммуникациям как на дороге па Феодосию, так и на Севастопольском фронте южнее горной гряды.

Таким образом, охрана побережья обеспечивалась, помимо 8-й румынской кавалерийской бригады на восточном берегу, только немногими вновь созданными береговыми батареями да тыловыми подразделениями наших дивизий.

Конечно, если учесть, что советский флот имел господство на море, то этот фактор означал большой риск для командования армии. Но этот риск казался оправданным, если наступление на Севастополь начнется достаточно скоро, раньше, чем противник успеет на Кубани или на Кавказе сформировать новые силы для высадки с моря.

Момент начала наступления имел, следовательно, большое значение. По нашим расчетам, необходимая перегруппировка войск и снабжение артиллерии боеприпасами могли быть закончены к 27 или 28 ноября. На этот срок и было назначено начало наступления.

Но здесь-то нам и помешала русская зима, причем двояким образом, что было особенно плохо. В Крыму начались непрерывные дожди, которые в кратчайший срок вывели из строя все дороги без твердого покрытия. Сеть же дорог с твердым покрытием в Крыму начинается только от Симферополя. С материка к Симферополю ведет только часто встречающаяся в этой стране <проселочная дорога>, у которой выровнена лишь проезжая часть и по бокам которой прорыты кюветы. В сухую погоду такие дороги на глинистой почве южной России очень хорошо проходимы. Но в период дождей их пришлось сразу же перекрыть, чтобы они не вышли из строя совсем на долгий срок. Таким образом, с началом дождей армия практически теряла возможность обеспечивать свое снабжение автогужевым транспортом, во всяком случае, на участке от материка до Симферополя. К 17 ноября уже вышло из строя но техническим причинам 50% нашего транспорта. На материке же, на севере, уже свирепствовал лютый мороз, который вывел из строя четыре паровоза из пяти, имевшихся тогда в нашем распоряжении южнее Днепра. Таким образом, снабжение армии ограничивалось теперь одним-двумя эшелонами ежедневно. Днепр покрывался льдом, но он был еще слишком тонок, навести же мост нельзя было из-за льда. Подготовка к наступлению из-за всего этого затягивалась. Вместо 27 ноября мы смогли начать артиллерийскую подготовку только 17 декабря>*.

Манштейн планировал окончательно взять Севастополь к 21 декабря, т.е. на 4-й день наступления.

17 ноября рано утром немцы после короткой, но сильной артиллерийско-минометной подготовки перешли в наступление по всему фронту главной базы. Главный удар они наносили 22, 132 и 24-й пехотными дивизиями на фронте ху* Манштейн Э. Утерянные победы. С. 251-253.

тор Мекензия - гора Азис-Оба, имея намерение выйти через село Камышлы и пост Мекензиевы горы к северо-восточной оконечности Северной бухты. Вспомогательный удар наносила 50-я немецкая дивизия в районе деревень Верхний и Нижний Чоргунь с целью прорыва по долине р. Черная к Инкерману.

На участке фронта от берега моря до деревни Камары действовали части 72-й немецкой пехотной дивизии и 1-й румынской горнострелковой бригады. На участке между деревней Верхний Чоргунь и высотой 269,0 действовала 4-я румынская горнострелковая бригада.

Наиболее напряженные бои развернулись южнее и севернее долины р. Бельбек, в районе гор Кая-Баш и Азис-Оба. Батальон немцев, усиленный танками, при поддержке концентрированного артиллерийского огня и авиации, прорвал фронт нашего 287-го стрелкового полка у горы Кая-Баш. Первый батальон этого полка, понеся большие потери от огня, не выдержал натиска противника и отошел к высоте 192,0.

Одновременно полк немецкой пехоты, поддержанный танками, атаковал подразделение 8-й бригады морской пехоты у горы Азис-Оба. Понесшие тяжелые потери подразделения бригады под натиском превосходящих сил немцев после упорного боя к исходу дня отошли на свою тыловую позицию в 0,5 км западнее горы Азис-Оба. Этим отходом было создано чрезвычайно тяжелое положение как для 241-го стрелкового полка, оборонявшегося в районе высоты 204,5, так и для остальных частей третьего сектора, оборонявшихся южнее, на участке хутора Мекензия и высоты 264,1.

Использовав достигнутый днем успех, немцы вечером начали охватывать оба фланга 241-го стрелкового полка, создавая для него угрозу окружения. Несмотря на это, полк, перейдя к круговой обороне, продолжал упорно оборонять занимаемый район.

Для восстановления положения в районе села Камышлы из резерва третьего сектора были подтянуты 7-я бригада морской пехоты, а из общего резерва - 40-я кавалерийская дивизия и 773-й стрелковый полк 388-й дивизии. Кроме того, в целях предотвращения возможного прорыва немцев через Ка-мышловский овраг к кордону Мекензия № 1 из общего резерва был выдвинут 778-й стрелковый полк, который занял оборонительные позиции по западному берегу Камышлов-ского оврага.

В районе хутора Мекензия утром батальон немцев атаковал позиции 3-го полка морской пехоты, а другой батальон напал на наши позиции между высотой 319,6 и горой Яйла-Баш. В результате упорного боя все немецкие атаки западнее хутора Мекензия были отбиты, и враг понес большие потери. Но батальону противника, наступавшему по долине между высотой 319,6 и горой Яйла-Баш, удалось немного потеснить наше боевое охранение с высоты 278,4, которое отошло на передний край передового рубежа обороны.

В районе селений Нижний и Верхний Чоргунь полк противника атаковал наши позиции в направлении высоты с итальянским кладбищем, и до батальона немцев наступало из района высот 287,4 и 181,4 в направлении Верхнего Чоргуня. Здесь в результате ожесточенных боев противник лишь незначительно потеснил подразделения нашего 2-го полка морской пехоты и к исходу дня овладел безымянными высотами в 1 км южнее и северо-восточнее Нижнего Чоргуня.

Авиация противника произвела несколько налетов на город и порт Севастополь. В Клеопиной балке разрушены 6 порожних нефтебаков, а на аэродроме Херсонесский маяк прямым попаданием бомбы повреждены капонир и самолет И-153. В городе имелись жертвы и разрушения. Всего в налетах участвовало 98 немецких самолетов.

Авиация главной базы утром и в течение всего дня 17 декабря бомбила и штурмовала вражеские войска на фронте СОРа, противодействуя наступлению их с севера и северо-востока. Семь МБР-2 бомбардировали вражеские войска в селениях Альма-Тамак и Бурлюк. Десять Ил-2, семь Як-1, девять И-16 и один МиГ-3 штурмовали войска противника в районе от отметки 2,7 до берега моря и на восточном склоне горы Азис-Оба. Уничтожены три танкетки, танк, три бронемашины, три автомашины, два штабных автобуса, четыре миномета и до двух взводов вражеской пехоты.

Всего за 17 декабря авиация главной базы провела 63 одиночных воздушных боя и сделала 115 самолето-вылетов, из которых на бомбе-штурмовые действия - 30, на прикрытие штурмовиков - 28, на воздушную разведку - 7 и на прикрытие главной базы - 50 вылетов.

В воздушных боях наши летчики сбили мять и подбили три самолета противника. Огнем зенитной артиллерии были уничтожены два Ю-88. Наша авиация потерь не имела.

Береговые батареи вели интенсивный огонь по германским войскам. Так, 30-я батарея 17 декабря выпустила по врагу сто семнадцать 305-мм снарядов общим весом более 50 т.

С рассветом 18 декабря немцы ввели в бой свежие силы и продолжили наступление. Германские части в районе горы Кая-Баш и по южному берегу долины р. Бельбек продолжали углублять прорыв на участке 287-го стрелкового полка и окружать 241-й стрелковый полк. Под ударами превосходящих сил противника 287-й полк к исходу дня отошел на линию Ка-мышловского оврага. Южнее его 54-й и 2-й Перекопские стрелковые полки в течение дня успешно отразили многочисленные атаки противника, но в связи с отходом 287-го полка и создавшейся угрозой обхода слева и выхода противника в тыл к концу дня отошли на рубеж: 1 км западнее хутора Мекензия, перекресток дорог, что в 5 км северо-западнее этого хутора, и западный берег Камышловского оврага.

Южнее хутора Мекензия немцам ценой больших потерь удалось оттеснить оборонявшиеся здесь части второго сектора на рубеж восточных скатов высоты 256,2 и высоты 287,6, где их наступление было приостановлено. Наши войска продолжали упорно оборонять свои позиции в районе высот 193,8 и 269,0.

В районе селений Нижний и Верхний Чоргунь весь день шли упорные бои. Здесь наши части неоднократно переходили в контратаки, стремясь отбить захваченные неприятелем высоты, которые три раза переходили из рук в руки, но к исходу дня остались за противником.

Авиация главной базы продолжала содействовать нашим частям. Ночью шесть ДБ-3 бомбардировали деревню Чер-кез-Кермен и село Шули, сбросив десять бомб ФАБ-100. Отмечены сильный взрыв и разрывы бомб в районе цели. На рассвете два МБР-2 снова бомбили эти селения.

В первую половину дня четыре Ил-2 и четыре И-16 штурмовали немецкие войска у хутора Мекензия. Во вторую половину дня три Ил-2 в сопровождении четырех И-16 снова штурмовали противника у хутора Мекензия. Штурмовики за день уничтожили танк, четыре автомашины и до трех взводов пехоты. Три Пе-2 бомбардировали Качу, сбросив 24 бомбы ФАБ-100.

Всего за 18 декабря авиация главной базы сделала 68 самолето-вылетов, из них: на бомбардировочно-штурмовые действия - 19, на разведку - 10, на сопровождение штурмовиков - 12 и на прикрытие главной базы - 27.

Пулеметным огнем противника был выведен из строя один Ил-2. Немецкая авиация с 8 ч 26 мин до 10 ч 47 мин группами но 5 самолетов сбрасывала бомбы в расположение наших час-гей у английского кладбища. Один До-215, производя разведку главной базы, в районе мыса Фиолент сбросил листовки.

Около 15 ч 18 декабря заместитель командующего СОРа контр-адмирал Жуков доложил командующему Черноморским флотом, что боезапаса осталось на один день, и просил срочно выслать: мин 50-мм - 5000, 82-мм - 5000, 107-мм - 1000 и 120-мм - 1000 шт.; выстрелов 76-мм дивизионных - 1000, 76-мм горных - 1000, 122-мм гаубичных дивизионных - 1000, 107-мм корпусных - 1000, 152-мм к гаубицам 1937 г. - 500 шт. Этот боезапас требовалось доставить не позднее 12 ч 19 декабря на одном из военных кораблей.

19 декабря на фронте третьего сектора в районе Камыш-ловского оврага все атаки противника были отбиты с большими для него потерями.

Тяжелая обстановка сложилась севернее долины р. Бель-бек на фронте четвертого сектора обороны. Здесь немцы нанесли основной удар из района высоты 190,1 по центру и правому флангу 8-й бригады морской пехоты. На левом фланге бригады под ударами превосходящих сил противника наши части оставили деревню Аранчи и укрепились западнее ее. В центре и на правом фланге части 8-й бригады под яростными ударами врага и под сильным артиллерийским и минометным огнем потеряли управление и отошли на запад. При этом они потеряли связь с соседом справа - 40-й кавдиви-зией, занимавшей с остатками 773-го стрелкового полка заранее подготовленные позиции на рубеже у шоссе.

К исходу дня 40-я кавдивизия контратаковала и восстановила связь с отошедшими частями 8-й бригады морской пехоты, задержав дальнейшее продвижение противника.

Южнее хутора Мекензия 19 декабря все атаки немцев были успешно отражены.

На рассвете 19 декабря пять МБР-2 бомбардировали Чер-кез-Кермен, Биюк-Отаркой и Дуванкой. В первую половину дня три Пе-2 и пять Ил-2 в сопровождении восьми И-16 и пяти Як-1 бомбили и штурмовали ангары на аэродроме Саки, скопление до 150 автомашин у деревни Бурлюк, зенитную батарею в районе Старые Лезы и пехоту врага в долине Биюк-Джаланчик.

Шесть Пе-2, два ДБ-3 и пять Ил-2 в сопровождении четырех Як-1 и шести И-16 бомбардировали и штурмовали войска противника в долине р. Бельбек. Были отмечены попадания в большие скопления войск. В районе Камышловского моста уничтожены 2 автомашины и 6 повозок противника.

Четыре ДБ-3 бомбардировали неприятельские войска в районе высоты 158,7.

Во вторую половину дня двенадцать Пе-2, два ДБ-3 и тринадцать Ил-2 продолжали наносить бомбовые и штурмовые удары по наступавшим немецким войскам.

Авиация противника группами от двух до шести самолетов бомбила и обстреливала боевые порядки наших частей в районе села Камары, Камышловского моста и на участке 8-й бригады морской пехоты.

Вечером 19 декабря Октябрьский сообщил контр-адмиралу Жукову, что 20 декабря на транспорте <Абхазия> будет выслан боезапас и до 1500 бойцов 9-й бригады морской пехоты. Кроме того, на транспорте <Чапаев>, который прибудет в Севастополь утром 20 декабря, отправлено: снарядов 152-мм - 1400, 152-мм 1937 г. - 2600, 75-мм - 5952, 76-мм 1927 г. - 5080 шт. и 50-мм мин - 27 504 шт. В Новороссийске больше боезапаса не осталось.

Около полуночи Военный Совет СОРа доложил Верховному Главнокомандующему Сталину (и в копиях - наркому ВМФ и командующему Черноморским флотом), что противник, сосредоточив крупные силы, при поддержке танков и бомбардировочной авиации в течение трех дней вел ожесточенное наступление с целью овладеть Севастополем. Не считаясь с огромными потерями в живой силе и технике, немцы непрерывно вводили в бой свежие силы.

Наши войска упорно отстаивали оборонительные рубежи и за первые два дня боев понесли потери до 3000 чел. Также большие потери имелись в орудиях, пулеметах и минометах. Большинство батарей береговой обороны главной базы подавлены или расстреляны. Войска СОРа почти по всему фронту отошли на второй рубеж. Резервы израсходованы, нет снарядов наиболее нужных калибров: 107-мм корпусных, 122-мм гаубичных, а также 82-мм мин. Остальной боезапас также на исходе.

С 20 декабря в целях усиления войск, действовавших на фронте, будет введен в бой личный состав с кораблей, береговых батарей, зенитной артиллерии, аэродромной службы и др.

Если противник будет продолжать наступление в том же темпе, гарнизон Севастополя сможет продержаться не более трех суток.

По поручению Ставки Верховного Главнокомандующего начальник Генштаба Красной Армии маршал Шапошников передал командующему Закавказским фронтом и командующему Черноморским флотом директиву Ставки № 005898 от 20 декабря. Ставка приказывала:

1. Подчинить во всех отношениях Севастопольский оборонительный район командующему Закавказским фронтом.

2. Командующему Черноморским флотом немедленно выехать в Севастополь.

3. Командующему Закавказским фронтом немедленно командировать в Севастополь крепкого общевойскового командира для руководства сухопутными операциями.

4. Командующему Закавказским фронтом немедленно отправить в Севастополь одну стрелковую дивизию или две стрелковые бригады.

5. Оказать помощь Севастопольскому оборонительному району авиацией Закавказского фронта силами не менее пяти авиаполков.

6. Немедленно отправить в Севастополь пополнение в количестве не менее 3000 чел.

7. Командующему Закавказским фронтом немедленно подать в Севастополь снаряды, учитывая, что снаряды 107-мм,

122-мм гаубичные и 82-мм мины совершенно израсходованы.

Нарком Кузнецов в телеграмме Военному Совету Закавказского фронта и Военному Совету Черноморского флота указал, что <Севастополь должен быть удержан во что бы то ни стало. Для Черноморского флота в данный момент это является главной задачей. Необходимо решительно использовать корабли и всю авиацию флота для разгрома противника под Севастополем. От редких эпизодических обстрелов врага надо перейти к систематической поддержке обоих флангов войск Севастопольского оборонительного района, а также из гавани воздействовать на войска противника перед вторым и третьим секторами обороны>*.

Далее нарком указывал, что он считает целесообразным использовать для действий в Севастополе также новые эсминцы и крейсера. Авиация Черноморского флота, помимо непосредственной помощи войскам обороны главной базы, должна периодически бомбить аэродромы противника в Крыму с таким расчетом, чтобы обеспечить оборону главной базы и корабли поддержки.

Согласно директиве командующего Закавказским фронтом Севастопольский оборонительный район (Приморская армия) с 20 декабря был включен в состав Закавказского фронта. 345-я стрелковая дивизия и 79-я особая стрелковая бригада исключались из состава 44-й армии и не позднее 20 декабря отправлялись в Севастополь. Дивизия должна была погрузиться на транспорты в Туапсе, а бригада - в Новороссийске.

Между тем немцы 20 декабря продолжали штурмовать Севастополь, но существенных успехов не добились.

Наша авиация активно поддерживала сухопутные силы. Всего за 20 декабря авиация главной базы сделала 143 вылета. Из них бомбардировочных - 28, штурмовых - 20, на сопровождение бомбардировщиков и штурмовиков - 45 и на прикрытие главной базы - 50 вылетов. Были сброшены 4 бомбы ФАБ-250, 158 ФАБ-100, 64 ФАБ-50, 60 АО-25, 1247 АО-2,5, 38 АО-8, выпущены 216 реактивных снарядов РС-82, израсходованы 30 350 патронов. Как сказано в <Хронике...>:

<Только штурмовиками, по неполным данным, было уничтожено 12 автомашин, 2 автоцистерны, танк, 2 танкетки, 2 зенитных орудия и 5 зенитных автоматов противника. Бомбардировочная авиация результаты своих ударов не наблюдала>*.

Семь Ю-88 и шесть Ю-87 под прикрытием трех Me-109 группами по два-три самолета утром 20 декабря бомбардировали боевые порядки наших частей в районе села Камышлы, станции Мекензиевы Горы и 30-ю батарею. Вечером семь Ю-88 и девять Хе-111 в районе английского кладбища бомбили наши части.

20 декабря в 17 ч крейсер <Красный Кавказ> под флагом командующего Черноморским флотом, крейсер <Красный Крым> и эсминцы <Бодрый> и <Незаможник> вышли из Новороссийска в Севастополь. На эти корабли была принята 79-я особая стрелковая бригада в полном составе (4000 чел.) с вооружением.

Рано утром 21 декабря немцы возобновили атаки на фронте второго, третьего и четвертого секторов. Главный удар немцы наносили на фронте третьего сектора обороны, в направлении села Камышлы, высоты 192,0, Инкермана, и яростно атаковали высоту с итальянским кладбищем и деревни Верхний и Нижний Чоргунь, чтобы ворваться в долину р. Черная.

В районе Камышловского оврага в первую половину дня немцы не предприняли активных действий, а в 12 ч 30 мин два пехотных полка при поддержке танков перешли в наступление, нанося главный удар в стык между 3-м полком морской пехоты и 54-м стрелковым полком. Завязался упорный бой в 1,5 км северо-западнее хутора Мекензия. Контратакой резервного 2-го батальона Черноморского флотского полуэкипажа, сформированного из личного состава 35-й батареи, а также 2-го и 3-го артдивизионов береговой обороны главной базы, противник был отброшен. На поле боя осталось до 300 трупов немцев. Были захвачены трофеи: 5 станковых и 3 ручных пулемета. 2-й Перекопский стрелковый полк захватил 2 противотанковых орудия и крупнокалиберный пулемет.

Части третьего сектора к исходу дня 21 декабря остались на прежних рубежах.

388-я стрелковая дивизия (без 773-го полка), перешедшая с 21 декабря в состав четвертого сектора, с утра вела упорные бои за высоту 192,0, которая четыре раза переходила из рук в руки. Обе стороны понесли тяжелые потери. Во вторую половину дня немцы, подтянув свежий полк и одиннадцать танков, снова перешли в наступление и к исходу дня овладели этой высотой. 388-я дивизия, потеряв более половины своего состава, была вынуждена отойти на запад и заняла рубеж, проходивший от стыка дорог в 1,5 км юго-западнее села Камышлы, через безымянную высоту в 0,5 км северо-западнее того же стыка дорог и безымянную высоту на 1 км юго-восточнее деревни Бельбек.

Тяжелые бои развернулись в районе деревень Верхний и Нижний Чоргунь. Здесь немцы ввели в бой только что прибывшую с Керченского полуострова 170-ю пехотную дивизию, усиленную танками, и решили использовать ее для наступления вдоль р. Черная. Весь день 21 декабря здесь шли исключительно ожесточенные бои. Атаки противника следовали одна за другой и разбивались о стойкость 2-го полка морской пехоты. Только к наступлению темноты, после ввода в бой свежих резервов, немцам удалось потеснить наши части к северо-западу и занять высоту в 1,5 км северо-восточнее деревни Верхний Чоргунь.

Авиация главной базы продолжала активно действовать по боевым порядкам сил противника. Всего за 21 декабря наши самолеты на фронте главной базы сбросили 132 ФАБ-100, 62 ФАБ-50, 11 АО-25, 1872 АО-2,5, выпустили 284 реактивных снаряда РС-82, израсходовали 2045 снарядов ШВАХ и БСС-23 и расстреляли 36 520 патронов. За день было сделано 152 самолето-вылета, из них: бомбардировщиками - 16, штурмовиками - 31, на их сопровождение - 27, на прикрытие кораблей и главной базы - 71 и на разведку - 7 вылетов.

К 11 ч 30 мин 21 декабря крейсер <Красный Кавказ> под флагом командующего Черноморским флотом, крейсер <Красный Крым>, лидер <Харьков> и эсминцы <Незаможник> и <Бодрый> подошли к мысу Фиолент, и с этого момента до подхода

их к боковым воротам Северной бухты авиация противника несколько раз безрезультатно атаковала корабли, сбросив до 20 бомб. В 13 ч корабли вошли в главную базу.

Во вторую половину дня крейсер <Красный Крым>, лидер <Харьков> и эсминец <Бодрый>, стоя на якоре в Севастопольской бухте, вели огонь по войскам противника на подступах к городу.

<Красный Крым> обстрелял дачу Торопова в 2 км юго-западнее села Алсу, выпустив 30 снарядов. Лидер <Харьков> сделал 29 выстрелов по долине р. Бельбек. Обе стрельбы велись по площади.

Эсминец <Бодрый> обстрелял скопление вражеской пехоты в 2 км северо-восточнее горы Маяк-Оба, выпустив 25 снарядов. Стрельбу корректировали с берега. В результате было рассеяно до батальона пехоты и подбит танк противника.

В 4 ч утра 21 декабря из Поти в Севастополь с грузом боезапаса вышел лидер <Ташкент>. А в 4 ч 30 мин из Поти в Севастополь вышли: транспорт <Калинин>, имевший на борту 1750 бойцов, четыре 76-мм и четыре 122-мм орудия; транспорт <Димитров> (1570 бойцов, четыре 122-мм и два 45-мм орудия) и транспорт <Серов> (1930 бойцов, семь 76-мм орудий 345-й стрелковой дивизии). Транспорты шли в охранении эсминцев <Способный> и <Шаумян>.

Кстати, в этот день, как в большинстве дней декабря, германская и советская артиллерия вела перестрелку через Керченский пролив. Несколько наших батарей дислоцировались на косе Тузла*.

22 декабря немцы ввели в бой резерв 170-й пехотной дивизии в районе села Чоргунь и резервы 132-й пехотной дивизии в районе села Камышлы, предприняли новые атаки с целью прорваться от Камышлы к Инкерману и от Чоргуня по долине р. Черная к Севастополю.

Критическое положение для всей обороны создалось в связи с прорывом фронта по южному краю долины р. Бельбек на участке 288-й стрелковой дивизии. Здесь утром 22 декабря полк немцев с фронта и группы автоматчиков с флангов повели наступление. К 10 ч немецкие автоматчики обо* Именно косе, примыкавшей к Таманскому берегу, как говорилось в совершенно секретной <Хронике...> на с. 289 и др.

шли левый фланг дивизии и заняли безымянную высоту в 1,5 км северо-западнее высоты 192,0.

388-я стрелковая дивизия не выдержала атаки противника с фронта и тыла и начала беспорядочно отходить по направлению к посту Мекензиевы Горы. Нависла непосредственная опасность прорыва немцев к морю в районе деревни Любимовка и к 30-й батарее, а также выхода их к Северной бухте. Отдельные группы вражеских автоматчиков уже успели проникнуть в район Братского кладбища.

В этот момент наше командование бросило в контратаку прибывшую 21 декабря в Севастополь 79-ю особую стрелковую бригаду.

Эффект контратаки был исключительный. Морская пехота нанесла сокрушительный удар и почти полностью восстановила позиции, оставленные 388-й дивизией. К исходу дня наши части вновь овладели высотами 192,0 и 104,5.

241-й стрелковый полк, вследствие отхода 388-й дивизии вновь оказавшийся в окружении, упорно отбивал атаки противника. С выходом к долине р. Бельбек подразделений 79-й особой стрелковой бригады этот полк коротким ударом прорвал кольцо и, вырвавшись из окружения, снова занял оборону в долине Бсльбека в 0,5 км восточнее деревни Бельбек.

В общем за 5 дней непрерывных боев немцы продвинулись на ряде направлений на 5-7 км и приблизились к центру города на расстояние до 7 км, т.е. в пределах дальности огня дивизионной артиллерии.

С 17 по 21 декабря части СОРа потеряли только ранеными 6000 чел. и не менее 2000 чел. убитыми. Выведены из строя 22 орудия полевой артиллерии и 15 орудий береговой обороны главной базы. Большинство стволов корабельных и армейских орудий СОРа из-за частой стрельбы имели большой износ.

388-я стрелковая дивизия в бою оказалась нестойкой и существенного влияния на состояние обороны не оказала. Однако прибывшие 79-я особая стрелковая бригада и 345-я стрелковая дивизия и танковый батальон позволили удержать Севастополь.

22 декабря в 00 ч 05 мин крейсер <Красный Кавказ> вышел из Северной бухты и, маневрируя между берегом и внутренней кромкой минного заграждения в районе Балаклавы, с 1 ч 20 мин до 1 ч 55 мин обстрелял пункты скопления войск противника у дачи Торопова и деревни Черкез-Кермен, выпустив 60 снарядов. Стрельба велась по площади. В 2 ч 45 мин <Красный Кавказ>, имея на борту 500 раненых, направился в Туапсе.

В течение дня крейсер <Красный Крым>, лидеры <Ташкент> и <Харьков>, эсминцы <Бодрый>, <Незаможник> и <Смышленый>, стоя на якоре в Севастопольской бухте, обстреливали вражеские войска на подступах к городу. <Красный Крым> выпустил 136 снарядов, <Ташкент> - 464, <Харь-ков> - 355, <Бодрый> - 400, <Незаможник> - 140 и <Смышленый> - 189 (сх. 26).

В 19 ч 30 мин <Красный Крым> и <Незаможник> вышли из главной базы и, маневрируя в районе Балаклавы, с 20 ч 25 мин до 22 ч 05 мин вели огонь по скоплениям войск противника в районе деревни Верхний Чоргунь, дачи Торопова и деревни Кучук-Мускомья. Корабли стреляли по площади и выпустили по 100 снарядов каждый. В 22 ч 05 мин они вышли в Туапсе, причем <Красный Крым> имел на борту 400 раненых.

В 00 ч 05 мин 22 декабря из Туапсе в Севастополь вышли: транспорт <Курск>, на борту которого находились 1900 бойцов, два 45-мм, пять 76-мм и пять 122-мм орудий; транспорт <Фабрициус> (1700 бойцов и четыре 76-мм орудия), транспорт <Красногвардеец> (1220 бойцов) и 12 миноносцев. В охранении их шли эсминец <Сообразительный> и тральщики <Щит> и <Взрыв>.

В 6 ч 10 мин из Поти в Севастополь вышли крейсер <Коминтерн>, эсминцы <Островский> и <Железняков>, принявшие на борт 2773 бойца маршевых рот и 4,5 вагона боезапаса.

В 7 ч 30 мин в Севастополь в охранении тральщика <Защитник> и двух сторожевых катеров прибыл транспорт <Абхазия.

22 декабря немецкие войска атаковали вяло и без особого успеха. Тем не менее командование СОРа решило сократить фронт между долинами pp. Бельбек и Кача. В ночь на 23 декабря 1-й батальон 8-й бригады морской пехоты и 90-й стрелковый полк были отведены к долине р. Бельбек до деревни Любимовка. Отступление значительно сократило фронт и позволило вывести в общий резерв для пере-формирования и пополнения наиболее утомленные и понесшие значительные потери части: 8-ю бригаду морской пехоты, 773-й стрелковый полк и 40-ю кавалерийскую дивизию. Батарея № 10 была взорвана, а ее личный состав отошел на батарею № 30.

В Приморскую армию начали прибывать части 345-й стрелковой дивизии. К 23 декабря прибыли две бронетанковые роты 965-го стрелкового полка и 1165-й стрелковый полк, разместившийся в районе Инкерманской долины, два батальона 1163-го стрелкового полка, которые разместились в районе кордона Мекензия № 1, и штаб дивизии, расположившийся па восточной окраине Инкермана.

23 декабря корабли Черноморского флота вели огонь по войскам противника на подступах к Севастополю. Лидер <Ташкент> произвел 257 выстрелов, лидер <Харьков> - 234, эсминец <Смышленый> - 109 и эсминец <Способный> - 100.

24 декабря полк немцев, поддержанный десятью танками, атаковал наши части в направлении на пост Мскензиевы Горы. Ому удалось прорвать фронт малочисленного и ослабленного в предыдущих боях 241-го стрелкового полка и начать продвигаться к югу. Чтобы восстановить положение, из района кордона Мекензия № 1 был брошен в контратаку 1163-й стрелковый полк вновь прибывшей 345-й стрелковой дивизии, который заставил немцев отойти с большими потерями на исходные позиции.

За 23 и 24 декабря в Приморскую армию прибыло пополнение: 10 маршевых рот и 2 спецроты численностью 2764 чел., 201 моряк, 81-й отдельный танковый батальон (26 танков Т-26 и 180 чел.) и 345-я стрелковая дивизия в полном составе - общей численностью 9955 чел.

24 декабря лидер <Ташкент>, эсминцы <Способный>, <Смышленый> и <Бойкий>, стоя на якоре в Севастополе, в течение суток вели огонь по войскам противника на подступах к городу. <Ташкент> сделал 212 выстрелов, <Способный> - 190, <Смышленый> - 30 и <Бойкий> - 120.

25 декабря противник на фронте главной базы ограничился несколькими безуспешными атаками на участке второго сектора обороны в районе деревни Верхний Чоргунь и высоты с итальянским кладбищем.

Корабли флота в этот день, стоя на якоре в Севастопольской бухте, продолжали обстреливать скопления немецких частей на подступах к Севастополю в районах Шули, Алсу, Дуванкой, Мекензии и Мамашай. Лидер <Ташкент> выпустил 65 снарядов, эсминец <Смышленый> - 120, эсминец <Железняков> - 50, эсминец <Безупречный> - 148, тральщик ТЩ-11 - 70.

К исходу дня 26 декабря немцы заставили отступить части 40-й кавалерийской дивизии, 241-го стрелкового полка и 8-й бригады морской пехоты. Они отошли в южном направлении и заняли оборону в 1 км севернее поста Мекензиевы Горы и в 1 км северо-восточнее кордона Мекензия № 1. Еще две попытки противника наступать из района деревни Верхний Чоргунь были отбиты.

На следующий день боевые действия ограничились ленивой перестрелкой, авиация из-за плохих метеоусловий летала мало.

Вечером 27 декабря командование СОРа решило отбросить немцев от станции Мекензиевы Горы силами 79-й стрелковой бригады.

Однако немцы рано утром 28 декабря упредили атаку бригады и сами перешли в наступление частью сил в направлении совхоза им. Софьи Перовской и частью - на пост Мекензиевы Горы. Этому предшествовала полуторачасовая артиллерийская подготовка с применением тяжелой артиллерии и 15-см шестиствольных минометов*. По советским данным, в наступлении участвовало до трех батальонов не* По сему поводу Г. И. Ванеев писал: <При этом гитлеровцы впервые применили реактивную батарею тяжелого калибра> (Ванеев Г. И. <Севастополь 1941 - 1942>. Кн. 1. С. 190). На самом деле немцы имели в конце 1941 г. более мощные 21-см реактивные минометы, а 15-см они неоднократно применяли в Крыму. Подробнее см.: Бог войны третьего рейха. С. 199-203.

хоты, усиленных 12 танками и поддержанных массированными ударами авиации.

К 11 ч 50 мин немцы прорвали оборону наших войск, и батальон противника с пятью танками начал развивать наступление на пост Мекензиевы Горы. А в это же время другой немецкий батальон с пятью танками потеснил левофланговые части нашей обороны и подошел на 1 км северо-восточнее совхоза им. Софьи Перовской и 0,6 км северо-восточнее Любимовки. Под угрозой захвата оказалась 30-я батарея, которую уже обстреливали немецкие автоматчики.

С введением в бой двух полков 345-й стрелковой дивизии наступление противника было остановлено.

На других участках фронта в этот день противник активности не проявлял.

28 декабря эсминец <Безупречный>, тральщики ТЩ-15 и ТЩ-22, стоя на якоре в Севастопольской бухте, обстреливали скопления войск противника на подступах к городу. <Безупречный> сделал 78, ТЩ-15 - 79, а ТЩ-22 - 40 выстрелов.

В 8 ч 10 мин 28 декабря крейсер <Молотов>, приняв на борт 1200 бойцов 769-го стрелкового полка 386-й стрелковой дивизии и погрузив 15 вагонов боезапаса, вышел из Поти в Севастополь.

На действиях немцев под Севастополем уже начали сказываться последствия высадки советских войск на Керченском полуострове, произведенной 26 декабря. Тем не менее Манштейн не хотел прекращать наступления. Он писал: <Но можно ли было отказываться от наступления на Севастополь в такой момент, когда казалось, что достаточно только последнего усилия, чтобы по крайней мере добиться контроля над бухтой Северной? К тому же казалось бесспорным, что легче будет высвободить силы из-под Севастополя после успеха на северном участке фронта, чем в случае преждевременного ослабления нажима на противника.

Итак, командование армии приняло решение, даже после высадки десанта у Феодосии, все же идти на увеличивавшийся с каждым часом риск отсрочки высвобождения войск из-под Севастополя. Поэтому вначале был только отдан приказ прекратить наступление 30-му армейскому корпусу, а 170-я пехотная дивизия была направлена на находившийся под угрозой

Керченский полуостров. На северном же участке фронта - по согласованию с командиром 54-го армейского корпуса и командирами дивизий - должна была быть предпринята еще одна, последняя, попытка прорыва к бухте Северной. Как и всегда, войска прилагали все свои силы, 16-му пехотному полку под командованием полковника фон Холтица, наступавшему на направлении главного удара 22-й пехотной дивизии, удалось еще прорваться в полосу заграждения форта "Сталин">*.

Утром 29 декабря советское командование отдало приказ частям третьего и четвертого секторов перейти в контрнаступление с целью полного восстановления позиций, утраченных накануне. В это же время и противник перешел в наступление на пост Мекензиевы Горы и кордон Мекензия № 1 с целью развития своего успеха, достигнутого 28 декабря. Разгорелись ожесточенные встречные бои.

В первую половину дня подразделения 1165-го стрелкового полка 345-й стрелковой дивизии, продвинувшись вперед, почти достигли своей цели, но, будучи контратакованы противником, подтянувшим резервы, отошли вновь на исходные позиции. С наступлением темноты немцы заняли пост Мекензиевы Горы, но дальнейшее продвижение их на юг было остановлено.

На остальных участках фронта в этот день противник активности не проявлял.

Ночью, в 1 ч 30 мин 29 декабря, в Севастополь из Поти прибыл линкор <Парижская Коммуна>. (Подействовал, наконец, на Октябрьского окрик из Ставки.) Затем <Парижская Коммуна>, крейсер <Молотов>, эсминцы <Безупречный> и <Смышленый> и тральщик ТЩ-22 вели огонь из Севастопольской бухты по войскам противника на подступах к городу. Линкор произвел главным калибром 135 выстрелов, противоминным калибром - 184 выстрела. <Молотов> - 204, <Безупречный> - 58, <Смышленый> - 158, ТЩ-22 - 75 выстрелов.

Г. И. Ванеев, ссылаясь на первый номер <Морского сборника> за 1967 г., писал: <Только артиллерией линкора было

* Манштейн Э. Утерянные победы. С. 254. Под фортом <Сталин> Манштейн подразумевал 30-ю 305-мм башенную батарею у винсовхо-за им. Софьи Перовской. В других источниках немцы именовали ее фортом <Максим Горький-1>. В советской документации батарея называлась только по номеру и никогда не имела имени собственного.

уничтожено 13 танков. 8 орудий крупного калибра, 4 трактора-тягача, 37 автомашин и большое количество живой силы противника>*. И ладно бы сие было написано в 1955 г. или даже в 1975 г., а то ведь в 1995 г.! Ведь стрельба велась по площади по расчету. А Платонов ехидно заметил: <...первая стрельба главным калибром проведена с ошибкой места корабля 30-40 кабельтовых (5556-7408 м - А. Ш.), так как штурман выдал для расчетов свое место в Стрелецкой бухте, хотя корабль находился в Южной>**.

Поздно вечером 29 декабря, стоя на якоре в Севастопольской бухте, <Парижская Коммуна> и <Молотов> обстреляли войска противника на подступах к городу. Линкор главным калибром произвел 36 выстрелов и противоминным - 60, а крейсер выпустил 115 снарядов. В 00 ч 25 мин <Парижская Коммуна> и <Молотов> вышли из Севастополя и в 16 часов 30 декабря прибыли в Новороссийск.

На сухопутном фронте 30 декабря весь день шли ожесточенные бои за овладение постом Мекензиевы Горы и кордоном Мекензия № 1. Пост переходил из рук в руки несколько раз и к исходу дня остался в руках противника.

Манштейн писал: <Но на этом сила наступающих иссякла. 30 декабря командиры наступающих дивизий доложили, что дальнейшие попытки продолжать наступление не обещают успеха. Командование армии дало приказ окончательно приостановить наступление, после того как веские причины, приведенные им в докладе по телефону штабу фронта, убедили в необходимости этого и Гитлера. Более того, нам пришлось скрепя сердце отдать приказ об отводе войск с северного участка фронта на высоты севернее долины Бельбека. Без этой меры было бы невозможно высвободить необходимые силы. Нашим войскам, глубоко вклинившимся в расположение противника, трудно было бы долго держаться. То, что Гитлер был недоволен этим решением (хотя и не мог изменить его), так как оно противоречило только что отданному им строгому приказу, запрещавшему добровольно оставлять что-либо, ничего не значило в сравнении с ответственностью, которую я испытывал перед войсками, понесшими такие большие потери. Но, именно думая о своих войсках и о том, как сохранить людей, мне пришлось принять это решение.

Итак, первая попытка штурмом взять крепость Севастополь потерпела неудачу. За нами осталось преимущество более плотного окружения крепости, для которого требовалось меньше сил; мы также захватили удобные исходные позиции для последующего наступления. 30-й армейский корпус на юге также захватил важные пункты на местности, необходимые для последующего наступления. Но это было слабым утешением, если учитывать понесенные жертвы>*.

Тем не менее советские историки считают датой прекращения второго штурма Севастополя не 30-е, а 31 декабря 1941 г. В этот день немцы атаковали наши позиции в направлении деревни Буденновка. В 10 ч два батальона немцев с шестью танками атаковали наши части, находившиеся к югу от поста Мекензиевы Горы. Огнем артиллерии и контратакой нашей пехоты к 12 ч 30 мин атака немцев была отбита.

В 12 ч 35 мин в том же направлении два свежих батальона немцев пошли во вторую атаку. Одновременно еще один немецкий батальон атаковал наши позиции в направлении кордона Мекензия № 1. Атаки эти также были отбиты.

В 16 ч немцы, перегруппировавшись, произвели третью атаку, но уже силами до полка. Разгорелся ожесточенный бой. Под давлением превосходящих сил противника наши части немного отошли и закрепились на рубеже: южная окраина поста Мекензиевы Горы и кордон Мекензия № 1.

Глава 17

ДЕСАНТ В КЕРЧЬ

В советской военно-исторической литературе значение Ксрченско-Фсодосийской операции сознательно преуменьшалось. Ее главными целями считались ослабление немецкого давления на Севастополь и захват Керченского полуострова. На самом деле планом операции предусматривался

* Манштейн Э. Утерянные победы. С. 254-255.

морской десант в Алуште, марш-бросок войск с ак-манай-ской позиции на Керченский полуостров к Перекопу и т.д., т.е. планировалось вообще выбить немцев из Крыма. И, по нашему мнению, такая возможность была. Другой вопрос, что позже наши историки стали задним числом подгонять первоначальные планы под результаты операции.

На начальной стадии операции командование Закавказского фронта поставило следующие задачи:

1) керченской ВМБ, оперативно подчиненной командованию 51-й армии, обеспечить форсирование войсками 51-й армии Керченского пролива и действия высадившихся войск по овладению городом и портом Керчь;

2) Азовской военной флотилии, также оперативно подчиненной командованию 51-й армии, высадить десант в пунктах Ак-Манай, Арабат, Новый Свет, Мама Русская и мыс Хрони;

3) Черноморскому флоту произвести высадку морского десанта в составе до трех пехотных дивизий 44-й армии в Феодосии и высадить тактический десант силой до полка в районе горы Опук. Огнем корабельной артиллерии подавить сопротивление врага в районах высадки и обеспечить высадку, оборону и наступление войск 44-й армии в глубь полуострова. Системой мелких десантов и высадкой диверсионных групп в пунктах Ссыпной пункт, Коктебель, Сары голь и др. не допустить движения противника по дорогам вдоль побережья Черного моря на участках: Алушта - Феодосия и гора Опук.

Азовская военная флотилия должна была в соответствии с указаниями командующего 51-й армией в 5 ч 26 декабря 1941 г. высадить десанты: в пункте Казантип - 500 чел., в районе мыса Зюк - 2900 чел., в районе мыса Тархан - 400 чел., в районе мыса Хрони - 2716 чел. и в районе Еникале - 1000 чел.

Для выполнения этих операций командующий Азовской флотилией организовал пять отрядов высадки.

Первый отряд в составе тральщиков Т1Ц-61 и <Акула> и двух сейнеров. Пункт высадки - Казантип.

Второй отряд в составе двух групп: западной и восточной. В западную группу входили канонерская лодка <Дон>, транспорт <Красный Флот>, самоходная шаланда <Фанагория> с минной баржей, буксир <Никополь> с баржей <Копер>, самоходная шаланда <Гардипия> и 11 сейнеров. Пункт высадки - западный берег мыса Зюк. В восточную группу входили транспорт <Пенай> и пять сейнеров. Пункт высадки - восточный берег мыса Зюк.

Третий отряд в составе катерагтральщика <Ураган>, землесоса <Ворошилов>, самоходной шаланды <Танаис> и двух сейнеров. Пункт высадки - мыс Тархан.

Четвертый отряд в составе двух групп: западной и восточной. В западную группу входили канонерская лодка <Днестр>, транспорт <Ейск>, буксир <Дофиновка> с баржей <Таганрог> и три сейнера. Пункт высадки - западный берег мыса Хрони. В восточную группу входили канонерская лодка КЛ-4, тральщики <Советская Россия> и <Белобережье> и три сейнера. Пункт высадки - восточный берег мыса Хрони.

Пятый отряд в составе тральщиков ТЩ-65 и <Кизилташ>, буксира <Урицкий> с баржей <Должанка> и 10 сейнеров. Пункт высадки - Еникале.

В 12 ч 24 декабря 1941 г. командование Азовской флотилии получило приказ командующего 51-й армией о начале операции. В этот день с наступлением темноты в порту Темрюк начали сосредоточиваться войсковые части 224-й стрелковой дивизии, и в 20 ч началась посадка их на корабли, которая в основном завершилась к рассвету 25 декабря. Только незначительная часть войск закончила посадку к 10 ч. Всего на корабли первого отряда было принято 530 чел., второго отряда - 2883, третьего отряда - 1070, четвертого отряда - 2198, пятого отряда - 1000 чел.

Высадка у мыса Зюк происходила следующим образом. В 7 ч 26 декабря корабли второго отряда под прикрытием дым-завесы, поставленной катером СКА-0123, подошли к мысу Зюк и, подавив две 47-мм батареи противника, начали высадку десанта. Ветер был западный, силой 5-6 баллов.

Сейнеры из-за осадки не могли подойти близко к берегу, а спущенные с них шлюпки волной были выброшены на берег и разбиты. Поэтому как можно ближе к берегу была подтянута баржа <Хопер>, к которой могли подходить сейнеры, а с нее в воду в сторону берега были спущены сходни. Высаживаясь через баржу, десантники по грудь в воде выходили

на берег. С транспорта <Пенай> катера СКА-0123 и СКА-0128 перевозили войска на берег.

В 10 ч 30 мин к берегу западнее мыса Зюк подошел первый отряд. В его задачу входило высадить десант в заливе Казантип, но из-за шторма отряд туда не попал, а оказался у мыса Зюк, где по приказу командующего флотилией начал высадку.

С 10 ч 50 мин начались налеты немецкой авиации на корабли и средства высадки десанта. На транспорте <Пенай> были убитые и раненые, осколками бомб разбиты шлюпки и повреждены надстройки. На транспорте <Красный Флот> близким разрывом бомбы был поврежден корпус и образовалась течь. Шаланда <Фанагория> (295 т) была потоплена. На ней погибло до 100 бойцов. Один сейнер первого отряда при ударе о камни получил пробоину, и десант с него пришлось пересадить на тральщик ТЩ-61. Катера-тральшики <Акула> и КАТЩ-587 волной выбросило на берег.

В 13 ч первый отряд, высадив у мыса Зюк 290 чел., перешел в бухту Чокрак, но там, встретив сильное противодействие артиллерии и авиации противника, не стал высаживать десант, а ушел к мысу Хрони.

Второй отряд продолжал высадку до полуночи, но она шла медленно из-за противодействия немецкой авиации. С наступлением темноты баржу <Хопер> удалось подтянуть еще ближе к берегу и через нее выгрузить танки и артиллерию.

К исходу суток командир второго отряда доложил командующему Азовской флотилией обстановку у мыса Зюк и просил разрешения остальную часть десанта высадить у мыса Хрони. Получив разрешение, отряд ушел к мысу Хрони.

Таким образом, у мыса Зюк 26 декабря были высажены только 1378 чел. и выгружены три танка Т-26, два 37-мм и два 76-мм орудия и девять)20-мм минометов.

А теперь перейдем к высадке у мыса Тархан. К рассвету 26 декабря в район высадки подошел только землесос <Ворошилов> (980 т), а затем катер-тральщик <Ураган>. Остальные корабли третьего отряда запаздывали.

Единственным средством высадки у землесоса оказались две шлюпки, и к 12 ч на них удалось высалить на берег только 18 чел. В 12 ч 45 мин <Ворошилов> был атакован самолетами противника и попаданием двух бомб потоплен. Погибли 450 чел. Подошедшие к этому времени другие корабли отряда подобрали только 200 чел. От дальнейшей высадки командир третьего отряда отказался и повернул в Темрюк. Таким образом, высадка у мыса Тархан сорвалась.

В 6 ч 30 мин 26 декабря к мысу Хрони подошла западная группа четвертого отряда. Буксир <Дофиновка> с баржей <Таганрог> и транспорт <Ейск> с сейнерами направились прямо в бухту Булганак и в 7 ч 30 мин приткнулись к берегу. Канонерка <Днестр> прикрывала высадку, оставаясь мористее.

Тут с мыса немцы начали минометный обстрел наших кораблей. Канонерка <Днестр>, подойдя ближе, стала подавлять своей артиллерией огневые точки противника. Тогда немцы перенесли огонь на <Днестр>.

К 10 ч 30 мин западная группа четвертого отряда без потерь высадила десант. <Ейск> отошел от берега и направился к косе Чушка за вторым эшелоном десанта, а буксир с сейнерами отошли к <Днестру>. Баржу же оставили у берега в качестве пристани.

В это время к бухте подошли корабли восточной группы четвертого отряда, которым не удалось высадить десант в назначенном месте - восточнее мыса Хрони. Здесь они тоже без потерь высадили войска. Тральщик <Белобережьс> отправился в Кучугуры за вторым эшелоном, а КЛ-4 присоединилась к <Днестру>, и они стали вместе прикрывать артиллерийским огнем действия высадившихся десантных частей. При отражении налета немецкой авиации с <Днестра> был сбит один Ю-88.

В 16 ч того же дня по приказу командующего флотилией для развития успеха четвертого отряда к мысу Хрони подошел пятый отряд, который сразу же попал под обстрел противником с берега. Командир отряда вместо того, чтобы начать высадку, отошел от берега на 3-4 мили ив 17 ч стал на якорь, не использовав наступавшую темноту для выполнения поставленной ему задачи.

В два ночи 27 декабря пятый отряд снялся с якоря и снова пошел к берегу для высадки десанта. Но из-за большой волны командир снова отказался от высадки и в 6 ч утра ушел в Темрюк, куда и прибыл к 17 ч того же дня.

Всего к 13 ч 26 декабря в бухте Булганак высадились 1452 чел. с двумя 76-мм и двумя 45-мм орудиями, тремя танками Т-26, штабом 143-го стрелкового полка и штабом 83-й особой стрелковой бригады.

В ночь на 27 декабря к мысу Хрони вторично прибыл тральщик <Белобережье> со вторым эшелоном десанта. Подойдя в темноте к барже, он начал через нее высаживать бойцов, но, высадив 250 чел. (около 75%), под воздействием огня противника был вынужден отойти.

Из-за отсутствия единого руководства в пункте высадки и слабой огневой поддержки корабли, подошедшие утром 27 декабря со вторым эшелоном и с остатками десанта первого и второго отрядов, не смогли произвести высадку и были вынуждены вернуться в Темрюк.

На переходе этих кораблей к месту высадки немецкая авиация потопила баржу № 59 (500 т) из второго эшелона. Погибло около 400 чел. При возвращении кораблей в районе мыса Ахиллсон были сильно повреждены транспорт <Пенай> и тральщик <Кзгзилташ>. <Пенай> (548 т) выбросился на берег, на нем погибли 110 чел. А <Кизилташ> был отбуксирован канлодкой <Днестр> к поселку Кучугуры.

Только к утру 28 декабря прекратился шторм. В 7 ч в бухту Булганак прибыла шаланда <Танаис> с сейнерами и пришвартовалась к барже. Несмотря на артиллерийский, минометный и пулеметный огонь противника, корабли полностью высадили десанты в количестве 400 чел., потеряв убитыми 12 и ранеными 19 бойцов.

В тот же день с 15 ч до 18 ч из Тсмрюка вышел отряд кораблей в составе транспорта <Ейск>, тральщиков ТЩ-65 и <Советская Россия>, буксира <Дофиновка> с баржей, буксира <Шторм> с баржей, сторожевых катеров СКА-0123 и СКА-0128. На борту этих судов находились части десанта второго эшелона в количестве 2213 бойцов с тремя танками, 15-ю орудиями, минометами и боезапасом.

<Советская Россия>, как самая быстроходная, во время перехода оторвалась от остальных кораблей и, допустив ошибку в исчислении, оказалась на 6 миль западнее мыса Хрони, т.е. в районе мыса Тархан. Здесь и был высажен десант, поскольку командир тральщика решил, что это и есть район мыса Хрони. Как в песне про матроса Железняка: <Он шел на Одессу, а вышел к Херсону...> Но, докладывая по радио в штаб Азовской флотилии, командир тральщика опять напутал и вместо мыса Хрони указал Еникале. В штабе тоже особо вникать не стали и передали информацию в штаб 51-й армии.

А остальные корабли продолжали идти к мысу Хрони. Тут канлодка КЛ-4 подобрала шлюпку с командиром и одиннадцатью боймами, которые показали, что берег и район Хрони занят противником и что высаженные там 26 и 27 декабря части десанта уничтожены. Об этом тут же было доложено в штаб 51-й армии. Командующий армией приказал проверить это сообщение.

В час ночи 29 декабря отряд кораблей со вторым эшелоном десанта подошел к мысу Хрони. Разведка боем, произведенная на катере СКА-0128, подтвердила, что район высадки и все прилегающие высоты действительно заняты немцами. Об этом сообщили командиру 224-й стрелковой дивизии, находившемуся на ТЩ-61. При этом командир отряда высадки предложил все же десант высаживать, но командир дивизии решил ждать дальнейших распоряжений командующего 51-й армией, которому доложил обстановку.

А в это время комиссар Азовской флотилии доложил командующему флотилией, что корабли к высадке готовы. И командующий приказал начать высадку десанта у мыса Хрони, но в случае сильного противодействия противника перенести высадку в Еникале и там высадить десант даже в светлое время суток.

Командир отряда высадки, находившийся в это время на СКА-0128 на разведке огневых точек в бухте Булганак, передал по радио полученное приказание на ТЩ-61 комдиву и направился к месту стоянки отряда. Но, прибыв туда, он обнаружил лишь транспорт <Ейск> и два сейнера. Эти корабли были направлены к берегу и под прикрытием огня СКА-0128, несмотря на плотный огонь немцев, начали высаживать десант. <Ейск> был сильно поврежден и не смог отойти от берега, но десант высадил полностью.

А командир 224-й дивизии, получив по радио приказ командующего флотилией, разрешавшего ему, в случае невозможности высадки у Хрони, произвести высадку в Еникале, ушел туда на тральщике ТЩ-61 с двумя баржами и двумя сейнерами, не удосужившись сообщить об этом командиру отряда высадки. Но и до Еникале комдив не дошел, приказав из-за усилившегося шторма вообще отказаться от высадки и возвращаться в Темрюк.

На следующий день, 30 декабря, к мысам Зюк и Хрони отправились СКА-0128 и два сейнера с продовольствием и боеприпасами для высаженных там частей, но из-за шторма они не смогли разгрузиться и 1 января 1942 г. вернулись в Темрюк.

30 декабря командование 51-й армии и Азовской флотилии подготовило еще один отряд для высадки у мыса Хрони или Еникале - как получится. В отряд вошли канонерка КЛ-4, тральщики ТЩ-65 и <Бслобережье>, буксир <Никополь> с баржей, самоходная шаланда <Гардипия>, транспорт <Кузбасс> с баржей № 44 и 12 сейнеров. На корабли погрузили 1300 десантников, матчасть 11-го артполка, три танка Т-26 и автомашину. Но утром 31 декабря было получено сообщение о взятии нашим десантом Керчи, и армейские части, погруженные на эти корабли, были направлены в Керчь, куда и прибыли к утру 1 января.

К 1 января 1942 г. канал порта Темрюк и Азовское море замерзли, и выход кораблей из Темрюка был прекращен.

Таким образом, за всю операцию кораблями Азовской флотилии были высажены: у мыса Зюк - 1378 чел., три танка, одна автомашина, два 76-мм и два 37-мм орудия, девять 120-мм минометов; у мыса Хрони - 2034 чел., три танка, два 76-мм и два 45-мм орудия; у мыса Тархан - 18 бойцов; перевезены в Керчь 1300 бойцов, три танка и одна автомашина.

Авиация противника потопила пять кораблей и три сейнера. Авиацией и штормом были повреждены 4 корабля и 19 сейнеров. Погибли 1270 чел.

А теперь перейдем к действиям керченской ВМБ. Базе была поставлена задача высадить десант в составе 302-й горнострелковой дивизии в районах: Камыш-Бурун, Эльтиген и коммуна <Инициатива>.

Командир базы принял решение: высаживать десант в пунктах Старый Карантин, Камыш-Бурун, Эльтиген, маяк

Нижне-Бурунский и коммуна <Инициатива>. Главное направление высадки - Камыш-Бурун. Первый бросок (по 325 бойцов) произвести в каждом пункте высадки с двух торпедных катеров и четырех сейнеров. Высадку произвести в темное время суток без предварительной артподготовки. Огневые точки противника, выявленные в период боя за время высадки, подавить огнем сторожевых и торпедных катеров, а также керченской ВМБ и 25-го артполка с Таманского полуострова по заранее прострелянным рубежам и при помощи корректировочных постов. Днем высадку прикрывать дымзаве-сами с торпедных катеров. Для отвлечения внимания противника произвести демонстративные высадки небольших групп бойцов у завода им. Войкова и на мысе Ак-Бурун. С воздуха высадку должна была прикрывать авиация 51-й и 44-й армий.

В соответствии с этим решением были организованы три отряда кораблей. В состав первого отряда с первым броском десанта вошли 8 торпедных катеров, 2 сторожевых катера и 4 группы сейнеров (по 5 сейнеров в каждой). Во второй отряд (с первым эшелоном) вошли 6 торпедных катеров, 2 сторожевых катера и 3 группы сейнеров (по 4 сейнера в каждой). Третий отряд с первым эшелоном десанта составляли 6 торпедных катеров, 2 сторожевых катера и 3 группы плавсредств. В каждую группу входили буксир с баржей или боли ндером и 3 сейнера.

24 декабря командир керченской ВМБ получил приказание высадить десант в ночь на 26 декабря. К рассвету 25 декабря закончилось сосредоточение кораблей и средств высадки в селе Комсомольск и городе Тамань. В 16 ч началась посадка десанта на корабли, которая должна была завершиться к часу ночи 26 декабря. Но к этому времени успел загрузиться лишь первый отряд, а остальные отряды закончили посадку на час-два позднее. Всего на корабли было принято: первым отрядом - 1154 чел., вторым - 744 чел., третьим отрядом - 3327 чел., 29 орудий и 3 миномета.

В пять утра корабли первого отряда подошли к Эльтигс-ну, Камыш-Буруну и Старому Карантину и начали высадку У Камыш-Буруна первый эшелон десанта высадился внезапно и, не встретив сопротивления немцев, захватил Камыш

Бурунскую косу и пристань судоремонтного завода, закрепившись там.

В селе Старый Карантин удалось высадить лишь 55 десантников во главе с командиром и комиссаром пункта высадки. В течение дня эта группа вела бой с численно превосходящим противником и, так и не дождавшись подкрепления, стала пробиваться к Камыш-Буруну. Только нескольким бойцам и комиссару удалось на случайно найденной шлюпке добраться до своих кораблей, а остальные погибли.

У Эльтигена высадились только 19 бойцов во главе с командиром и комиссаром пункта высадки. Они были тут же окружены немцами и весь день вели упорный бой. Прорваться к своим в Камыш-Бурун удалось лишь командиру и одному бойцу.

В 7 ч 26 декабря к Камыш-Бурунской косе, пристани судоремонтного завода и селению Эльтиген под прикрытием дымзавес подошел второй отряд кораблей - 12 сейнеров, 6 торпедных катеров и 2 сторожевых катера. Основная часть десанта высадилась в районе Камыш-Бурунской косы и при-стяни судоремонтного завода. Высадку поддерживали огнем 140-й отдельный артдивизион 25-го корпусного артполка и сторожевые катера. Немцы оказывали сильное противодействие артиллерийским, минометным и пулеметным огнем.

У Эльтигена высадка снова сорвалась, так как немцы обрушили на наш десант шквал огня и удары бомбардировочной авиации. Часть десанта высадилась севернее Эльтигена, а остальные сейнеры, оставив попытки подойти к берегу, ушли к Тамани.

В 13 ч 26 декабря к Камыш-Буруну подошел третий отряд кораблей (9 сейнеров, 3 буксира, 2 баржи и болиндер). При поддержке огня 140-го отдельного артдивизиона и сторожевых катеров, прикрываясь дымзавесами торпедных катеров, под непрерывным артиллерийским, минометным и пулеметным огнем, под ударами бомбардировочной авиации противника отряд начал высадку десанта на пристань судоремонтного завода и Камыш-Бурунскую косу.

От попадания бомбы одна баржа загорелась и после ликвидации пожара возвратилась в Тамань. Другая баржа затонула у места высадки, при этом часть десанта погибла, но все же 500 чел. успели высадиться на Камыш-Бурунскую косу.

Таким образом, корабли керченской ВМБ за 26 декабря высадили 2175 чел. Частям, высадившимся в Камыш-Буруне, удалось закрепиться на его южной окраине, в районе судоремонтного завода и на Камыш-Бурунской косе.

27 декабря резко ухудшилась погода, ветер усилился до 7-8 баллов. Поэтому в этот день переброску войск через Керченский пролив не производили. Но захваченный плацдарм в Камыш-Буруне наши десантники удерживали прочно, и возможность высадки вторых эшелонов десанта была обеспечена.

Часть II.

НАЗАД