Леонов М. И. "Партия социалистов-революционеров в 1905 - 1907 гг" / Часть I

ВВЕДЕНИЕ

11ачало XX века - время великих потрясений и перемен России. Революции прерывали "связь времен", смута охваты-it i ы страну, рушились устои, поднимался народ, раздираемый нроицюречиями, общество противостояло власти, которая вытек.uia руль управления из рук, и на необъятных просторах in и шрялась анархия. Что вызывало катаклизмы? Великая дерни преобразовывалась. Она давно не являла собой монолит. И ней сосуществовали многовековая исконная земледельчес-I ли кисмоцентрическая и относительно молодая технологический, индустриально-городская культуры. Ее история, геополи-пыеское положение, совокупность внутренних и внешних i им icii требовали глобальных и вместе с тем быстротечных изменений коренной основы, с которой были связаны жизнь и искомые традиции абсолютного большинства русского народа, hu'rt* системы отношений, связанных с земледелием, а также югу дарственного устройства, межсословных связей, снятия и I оною отчуждения образованного "общества" от власти.

Российская империя являлась уникальной сложнооргани-мнмнной этносоциальной и территориально-хозяйственной Оме i смой патерналистского ("большая семья" ) типа. Она ес-1ч I пенно складывалась как самодостаточная, образцовая для иссю остального мира, система. Основу ее составляла особая форма этатизации, связанная с культурологическими, испо-пЛфарный вопрос в сознании большинства заслонил все I". i ильные (экономические, а также, для крестьян и многих рабочих, социальные и политические) проблемы. Его первым выражением было стремление к перераспределению земли. Русский крестьянин не мог примириться с тем, что в то время, когда он страдает от недостатка пашни, покосов, выгонов, рядом раскинулись гигантские поместья. Он неколебимо верил в то, что по праву - это его земли; политые потом многих поколений его предков, они в незапамятные времена были отняты силой и обманом. Это чувство жгло сердце. Никто и ничто не могло переубедить крестьянина. Владельцы латифундий не уступали - для них это был вопрос жизни, привычного устойчивого бытия. Власти стояли на их стороне. Развязать этот гигантский узел противоречий не удалось никому.

Все большую остроту приобретали вопросы политических, сословных и национальных отношений, гражданских прав. Власть и господствующие слои цепко держались за свои привилегии, отталкивая от себя образованное общество, которое с давнего времени было отчуждено от власти. Глубинные сдвиги усиливали до крайностей социальное напряжение. Слово "революция" прочно входило в обиход. Политические страсти захватывали многие группы населения. Особое значение приобрели политические партии, которые выдвигали проекты переустройства, объединяли единомышленников, вели за собой многочисленных представителей городского и сельского населения, использовали все возможности для пропаганды

своих воззрений.

В 1905-1907 гг. критики и враги существующего строя, а также и правительство пытались разнообразными средствами разрешить стоящие перед страной задачи. В мирных и вооруженных выступлениях приняли участие сотни тысяч и даже миллионы рабочих, крестьян, учащихся, солдат и матросов, представителей средних городских слоев. Политизация жизни достигла необычайных размеров. В совокупности политических партий наиболее значимыми были Союз русского народа, Союз 17 октября, конституционно-демократическая партия народной свободы, Российская социал-демократическая рабочая партия, партия социалистов-революционеров. Они выделялись количеством местных организаций, числом членов и тех, кто солидаризовался с ними, размахом деятельности, степенью влияния на ход основных событий. Первыми оформились крайне революционные организации социалистической ориентации (вначале РСДРП, затем партия социалистов-революционеров); вслед за ними организации либеральной, и наконец, консервативной ориентации.

Любая группировка партий условна. Традиционно, и вполне оправданно, основным критерием служит их социальная орифшация (консервативная, либеральная, социалистическая). Имеете с тем не следует выпускать из виду и иное измерение, • именно: отношение партий к искони российскому восточно-чр|и тайскому земледельческому и западно-европейско-хрис-щиккому технологическому бытию; а также методы дости-•"ним прокламируемых целей, которыми они руководствова-|ц"i кадеты и социал-демократы предлагали переделать Госты по западноевропейским технократическим образцам. Все фи i анионное, собственно российское, по их мнению, явля-HJCU архаикой, тормозом "прогресса" и подлежало ликвидации, "ныварке в капиталистическом котле".

I оюз русского народа, октябристы, а также эсеры надея-нн" преобразовать Россию на ее собственной основе, исполь-г.и Iсинологические достижения Запада. Социал-демократы и к еры призывали к восстанию, к насильственной ликвидации ще" шующего политического строя и социальных отношении кадеты признавали целесообразным в ограниченных пре-ir iv насилие, выступая за реформы, проводимые властью совместно с представительными учреждениями. Октябристы со-i пинались с ними в последнем, но были решительными про-iциниками революционного насилия. Союз русского народа Мин in нал самодержавие, неотчуждаемость помещичьего зем-и*и паления, а реформирование полагал возможным только i in |>ху, фадиционной властью.

1905-1907 гг. - незначительный по времени, но чрезвычайно важный период в истории партии эсеров. Из совокупит in немногочисленных, глубоко законспирированных, по нр имуществу интеллигентских кружков она превратилась в к тельную организацию десятков тысяч, в основном крес-гыш и рабочих, предложила свой вариант преобразования 1'о ншческим.

I >на выступила с собственной социальной доктриной, '•и la единственным реальным социалистическим конкуренции социал-демократии. Применяемое ею специфическое "реле i но борьбы - террор, болезненно воспринималось пра-iHiu-.iii.ci пенными кругами и до определенного времени Польши пось поддержкой части русского общества.

Историография партии эсеров имеет большую традицию. Ih юрик и-консерваторы изображали эсеров беспочвенными

мечтателями, импульсивными бунтовщиками, сеющими вредные иллюзии, опасными врагами существующего строя, интересов России. Работа профессионала полицейского сыска, А.И.Спиридовича, насыщена фактическим материалом [2]. Автор сознательно уклонился от регулярного подчеркивания собственной позиции, желая показать объективность подхода цитированием или пересказом документов. Лишь изредка он высказывал собственные суждения, зачастую очень меткие. Как, например, об отсутствии "своей самостоятельной тактики" у эсеров со времени опубликования Манифеста 17 октября и до конца 1905 г. [3]. А.И.Спиридович ( в этом, видимо, сказывалась профессия) решительно подчеркивал, что "самой яркой работой", "на которую тратились и самые большие денежные средства, в которой участвовали выдающиеся революционные деятели и которая дала партии известность во всех кругах населения", был террор [4]. В этом, безусловно, выразилось болезненное восприятие, а в связи с этим и соответствующая оценка правящими верхами террористических покушений. Именно Спиридович своим фундаментальным сочинением положил начало устойчивого представления об эсерах, как практически исключительно интеллигентско-террористи-ческой организации.

Отечественные либералы левого толка (многие из них не только прошли марксистскую выучку, но и побывали в социал-демократах) очень скупо освещали историю партии эсеров. Характерно в этом отношении признание Н.А.Бердяева: "Я не мог примкнуть к социалистам-народникам или социалистам-революционерам, как они стали наименоваться. Мне был чужд психологический тин старых русских революционеров" [5]. По его мнению, к 80-м годам народнический социализм был изжит и революционное движение не могло дальше развиваться под его знаменем [6].

П.Н.Милюков, П.Б.Струве называли эсеров самой революционной из всех русских партий и считали, что в основе ее тактики лежала политическая наивность, доходившая до веры в чудеса "и стремление двигать людьми, как автоматами, а не учить их двигаться" [7] . Этот безумный радикализм, по мнению авторов "Вех", погубил или задержал аграрную реформу и привел к 3 июня 1907 г. Либералы приветствовали любые устремления эсеров к более взвешенным действиям, к парламентаризму [8J.

П.Б.Струве, - один из самых суровых критиков эсеровской доктрины, - как он писал, "черносотенного социализма", - чудовищного симбиоза славянофильских и социалистических идей, образчика "полной бесшабашности, теорети-

'!••" кой и моральной", единственная цель которого "основа-irui.iicc стравить "бар" и мужиков". По его мнению, эсеров-1 "нин социализм перекрещивался с черносотенством, образуя с ним пскоюрое внутренее духовное единство, в то время как у Но мысли Струве и Герценштейна, эсеровская аграрная iipoi рлмма - книжная барская выдумка доктринального со-пналнша, которая не улучшит положение крестьянства, а усу-ivoiii состояние страны [10]. Совершенно иначе говорили об ирарпой программе эсеров несколько лет спустя А.А.Кауфман и М.И.Туган-Барановский. Последний пришел к выводу, мю II области развития обрабатывающей промышленности Ьлижс к истине оказались социал-демократы, а в области mihCKoro хозяйства - эсеры [11]. По Кауфману, в области аг-рпрных отношений "народники оказались правы, настаивая на пюсобразии русских экономических отношений" [12].

>ссры, историки и публицисты, апологетизировали концепцию и тактику своей партии. Признание поражения собст-' пенной тактики сочеталось с убежденностью, что это резуль-i.n частных причин: преобладания социал-демократии в горо-н, недостаточности сил, организационных просчетов и т.д. Порой они верно отмечали органические пороки, присущие inpimi в 1905-1907 гг.: "Если мы были сильны, как пропо-ио/шики и учителя социализма, то как люди революционного игйсмшя, как тактики и стратеги революции, как руководите-i HI иосстания, - мы были чрезвычайно слабы"[13].

! >серовские "отзовисты" ("Революционная мысль" и др.)

1 ооииияли партию в склонности к оппортунизму, видя его во

I п|н'менном прекращении террора, надеждах на Думу. В свою о'и-редь эсеровские "ликвидаторы" ("Почин" и др.) критико-| и in и партию за революционные акции, чрезмерные, как им ка-1ацч,ь, надежды на массы и недостаточное использование легки.] ibix возможностей.

Создать целостной картины истории своей партии эсерам иг удалось. Правда, на рубеже 20-30-х годов, была сформиро-иапа но главе с В.М.Черновым специальная комиссия. Был со-• ншлси весьма подробный проспект монографии. Чернов начал активно собирать архивные и печатные материалы. Но пожар уничтожил всю подготовительную работу [14]. Больше подобных попыток не делалось.

Марксисты всех оттенков сосредоточили усилия на изо-I" шченпи социализма эсеров. Склонный к афористичности ЛЬ Троцкий, пожалуй, определеннее всех выразил неприятие пи о коренного, что пытались сохранить эсеры, прилепив русскому крестьянину ярлык: "Янус в лаптях". Идеологи социал-демократии не жалели сил для ниспровержения, как они раз за разом повторяли, ненаучности, вредности, реакционности социализма и тактики этой "мелкобуржуазной партии" [15]. В особую вину эсерам ставили "затушевывание классовых различий между пролетариатом и крестьянством, внесение раскола в пролетарские ряды". Как сообщал Троцкий: "Город сознательнее и образованней деревни - и потому пролетариат должен быть вождем крестьянского движения" [16].

Более всего доставалось аграрной программе эсеров за "трудовое начало", "уравнительность", "реакционность". Появление партии эсеров, по Л.Б.Каменеву, было вызвано специ-

фическими интересами двух ческого будущего: интеллиге

сил, "не имеющих социалисти-нции и крестьянства" [17]. Частные различия среди социал-д ^мократов, едва ли были существенны. Маслов, Мартов, Аксельрод видели в аграрной программе эсеров только опасное, вредное, мещанское, обывательское заблуждение, а сам) партию считали исключительно интеллигентской, "несоциалистической и притом крайне слабой по своему фактическому влиянию и значению" [18]. Ленин находил в аграрной программе нечто реальное, революционное, говорил об опреде пенных массах, которые шли за партией, "мнили себя солидарными с ней", хотя так же, как и остальные, до 20-х годов нашего отказывал эсерам в социа-листичности [19].

Определенный интерес представляет меньшевистский пятитомник "Общественное движение в России в начале XX века" - единственное до недавнего времени сочинение в отечественной историографии, в котором приводились, правда, единичные факты из доклада партии эсеров Штутгартскому

конгрессу II Интернационал отразилось на общих и часть]

, что, однако, никоим образом не ых оценках [20]. Таким образом, в досоветский период сложилась довольно обширная, по-преимуществ) публицистическая литература, в которой с разных позиций рассматривалась история партии эсеров в годы первой россш ской революции.

С первых и до последних дней подчеркнуто идеологизированная советская историография ложному, бессодержательному, фатально обреченному *а провал псевдосоциализму эсеров противополагала единственно правильное учение пролетарского социализма; набэру нелогичных, несообразных, принципиально вредных порывов - безупречную во всех проявлениях тактику.

По мере изменения полj ггической конъюнктуры, накопле-

ния материала, расширения

проблематики вносились корректны п прежние представления по конкретным вопросам, но циникинческая первооснова оставалась незыблемой. В 20-е - iiiiM.me 30-х годов довольно много писали о партии эсеров - "имом политически значимом оппоненте большевиков. Ожес-I оме и пая идеологическая конфронтация, установление одно-нар шиной диктатуры и искоренение инакомыслия, начало ыперимента по реализации пролетарской парадигмы социа-Ш11ма в стране с преобладающим крестьянским населением - пиши был антураж. Место историков-профессионалов, на пер-иы> норах, заняли публицисты. А.В.Луначарский, В.Быстрян-I кий, В.Н.Мещеряков, А.В.Шестаков, Б.И.Горев, Е.М.Яро-слuin кий с первых страниц своих брошюр объявляли, что они к 1"гймят предателей народных интересов [21]. Дорога к краху, | и> изображении, была фатально предопределена ненаучнос-1ЫО, мелкобуржуазностью социализма эсеров. Авторы делили историю эсеров на два этапа: первый, до победы Февральской |и иолюции, когда они были "честными революционерами", и и юрой, после Февральской революции, когда они стали "потниками реакции". Молодые профессиональные историки-марксисты М.Д.Ан-ГОН1КПИ, М.К.Рожкова, О.Н.Чаадаева также были преисполнены меры в единственную и всеобщую правильность, в большом и малом, теории и практики большевизма. Их убежденное ib соседствовала с поражающей простотой [22]. Таково, например, стремление открыть читателю глаза, в чем же нейрины рабочие, участники баррикадных битв в декабре \*К)5 г., которые никак не могли согласиться с тем, что партия иолыневиков руководила восстанием на Пресне и во всех ос-I а папах уголках Москвы, в то время как они точно знали, что " гры готовили рабочих Пресни и некоторых других районов к восстанию, вели на бой. Приверженность к схеме не исклю-•i.i г определенные достоинства работ названных авторов, ко-|орыс заключались в обильности собранного материала, вос-еощании достаточно достоверной картины деятельности no-am пческих организаций среди рабочих конкретных предпри-тпй и в конкретное время.

1 единичные, как правило, разрозненные факты о тактике и .'•стельности эсеров, преимущественно в крестьянстве, приводились в многочисленных работах по истории аграрного движения в 1905-1907 гг. Особенно большое число их вышло в сна и 1925 г. Ценные сведения содержали публикации по ис-гории революционных выступлений в армии в июне-августе

|ЧПо г

13 20 - начале 30-х годов в государственных издательст-н*1.ч. в большевистских сборниках и журналах было опубликовано значительное число документальных источников, воспоминаний, в которых иногда приводились весьма ценные свидетельства о партии эсеров. Чаще всего - это крупицы, отрывочные данные, нередко искаженные в угоду политической тенденции. Наибольший интерес, по-видимому, представляет "взгляд со стороны" в мемуарах большевиков.

Попытки В.Н.Переверзева, И.И.Ракитниковой, М.М.Эн-гельгардта обнародовать немарксистскую интерпретацию решительно пресекались [23]. Работы, при малейшем подозрении на апокриф, немедленно возвращались редакциями сборников и журналов. Так, редакция журнала "Былое" отклонила статью В.Н.Переверзева, поскольку в ней осуждались попытки московских социал-демократов расколоть в 1905 г. Всероссийский железнодорожный союз, председателем которого он был. Лишь после того, как автор исключил из текста все, что касалось взаимоотношений марксистов и эсеров в Союзе, более того, убрал сами слова "большевик" и "эсер", статья была напечатана [24]. Максимум, которого смогли достичь историки-немарксисты, - иное, чем общепринятое, описание конкретных событий. Несмотря на все препятствия, журналы "Былое", "Каторга и ссылка", издательство бывших политкаторжан и ссыльно-поселенцев публиковали воспоминания, архивные материалы об эсерах. Конечно, это была только вершина айсберга. Многие воспоминания остались в государственных и личных архивах, еще больше не сохранилось. По целому ряду сюжетов материалы журналов "Каторга и ссылка", "Былое" и других того же направления весьма информативны,

порой уникальны.

С начала, а особенно с середины 30-х годов идеологический прессинг ужесточился. Инакомыслие истреблялось в корне. "Краткий курс истории ВКП(б)" вобрал в себя все конечные истины. Единая суть народничества была отчеканена в формуле: "злейший враг марксизма". Партию эсеров лишили малейших намеков на прогрессивность и представительство интересов народа, их деятельность провозгласили одной из основных причин поражений и неудач освободительного движения. Не могло идти речи об их участии в борьбе за переустройство России. Во множестве статей, брошюр и книг воспевалось победоносное ниспровержение народничества. Перетолковывались "вечные истины" "Краткого курса". Названия варьировались в диапазоне от "Крах народничества" до "Разгром народничества марксизмом". Цитаты заменяли доказательства, ярлыки - факты. И неизбежный казус: яростно бичуя меньшевизм, авторы, вслед за каноническим творением, повторяли меньшевистские оценки.

И "уменне истории партии эсеров прекратилось. Исключе-1мм I .жили две статьи Е.И.Кирюхиной о Всероссийском

пинском союзе, опубликованные на заре хрущевской от-1ГИГЛИ [25]. Программа и деятельность Союза трактовались в - и • м• трону составил обширный комплекс данных о функциони-I* I шин центральных структур и местных отделов этой специ-фи счжой массовой организации крестьянства.

С рубежа 50*-60-х годов началось преодоление упрощенной догматической парадигмы "Краткого курса". Ревизия шла иод флагом ренессанса ленинских идей. Было опубликовано ликое число однообразных по названию и сходных по со-Р*шиио статей о критике или борьбе В.И.Ленина, больше-iiiii-oii с эсерами [26]. Уничижительно-отрицательные оценки,

• факторные для предшествующего периода, были смягчены, ю"ч)рили об элементах прогрессивного в программе эсеров.

* оную роль сыграла книга К.В.Гусева "Крах партии левых ""-ров", которая как бы сигнализировала о возможности обращения к этой "опасной" теме. Находясь всецело в пределах марксистской методологии в ее советской интерпретации, им "р вновь, после долгого перерыва, ввел в литературу поня-пн" "левого крыла буржуазной демократии" и оценочные за-"мт'ния о наличии некоторых положительных элементов, в v 1ко ограниченных пределах, в программе и, в меньшей мере, шишке эсеров [27]

После этого эсеров, как правило, перестали обвинять в иргдшельстве интересов народа, в прислужничестве помещи-

• "м и капиталистам времен, признали наличие некоего общего о. тщания для совместных временных выступлений марксиста, к ними в "буржуазно-демократической революции" [28]. При и ом тактика эсеров подавалась только как объект крити-

• и | ^основанием служило положение о содержательной сущ-п" к ш в исторически ограниченных пределах ее программы и и*•мошвированности, авантюризме тактики. Философские ка-I сюр и и об относительном соответствии формы и содержания при ном игнорировались. К тому же роду относились суждении о народничестве как тупиковой ветви общественной 'о.м ill России. Примерно с середины 60-х годов большинство •шюров стали считать эсеров составной частью революционно кмократического лагеря.

С начала 70-х годов изучение "непролетарских" партии иомОшс и партии эсеров в частности активизировалось, чему 11и.гоПо-прежнему внимание исследователей было сосредоточено преимущественно на социальной концепции. Идеология довлела. Усилия были направлены на то, чтобы представить миросозерцание эсеров изначально ложным, а деятельность - фатально обреченной на постоянные ошибки и конечный провал. Систематическое изучите всего комплекса фактов такой ситуацией, естественно, не вызывалось. Напротив, под схему подбирались единичные, зачастую препарированные факты [31].

И в тоже время явственно проявлялась новая тенденция. В 1972 г. была опубликована первая в советское время работа об образовании партии эсеров, написанная, в основном, на невостребованных до тех пор архивных и раритетных опубликованных источниках, а затем об аграрном терроре в программе и тактике эсеров [32]. Н.Д.Ерофеев обстоятельно, на основании чрезвычайно широкого и разнообразного круга источников исследовал историю умеренных социалистов-народников, партию энесов, в 1905-1907 гг., ее взаимоотношения с эсерами и Трудовой группой [33]. Автор, на наш взгляд, чрезмерно сблизил энесов и кадетов, снял различие между ними. Трудно согласиться и с постоянными выпадами против эсеров, якобы олицетворявших зло. Большими достоинствами отличались сочинения о Трудовой группе, аграрном законопроекте эсеров в I Думе, написанные Д.А.Колесниченко, которая сумела свести к минимуму идеологические штампы, сосредоточившись на фактографии [34].

В 80-е годы число исследований, основанных на изучении обширных массивов архивных и опубликованных источников значительно возросло. Была издана работа о первом периоде партии эсеров, вышли в свет статьи о численности и социальном составе ее в 1905-1907 гг., которые позволили изменить бытовавшие десятилетиями представления об эсерах, как малочисленной организации интеллигентов-террористов [35]. Н.Д.Ерофеев извлек из отчетов жандармских управлений свек н и я об эсеровских организациях кануна 1905 г. и системати-mpoium их. Полученные им результаты, итог больших усилий, ир- дсшяляли безусловный интерес, хотя использованная им метлика и ограничение круга источников только данными инициального делопроизводства, весьма значительно, на наш

• наяд, сказались на репрезентативности конечных выводов I W>| Интересные результаты были достигнуты в исследовани-

• ч (" состоянии и деятельности эсеров Сибири, Поволжья, vp,ua [37].

Многолетние изыскания Д.А.Колесниченко получили свое шш-ршсние в капитально фундированном труде, в котором н pi "с л сживались взаимоотношения внутри народнического на-пр.ш гения на протяжении всех лет революции. Исключительный интерес представляют опубликованные ею сведения о паршйной принадлежности членов Трудовой группы [38]. Ill,ном вперед в изучении Союза социалистов-революционе-р<">серов и максималистов [39]. Следует особо отметить по паную работу по публикации источников, которую он пройм им [40]

h (Ю-е годы начался отход от догм марксистской схемы. Д Л Колссниченко выпустила в свет первую объективную (и иииоше первую в отечественной литературе) биографию идео-гнн II партии эсеров В.М.Чернова [41]. Ряд соображений о сущ-IIIи in эсеровской идеологии, составе, численности, террорис-1ИЧ1Ч кой практике партии эсеров были опубликованы автором иншой работы [42].

11 гоги размышлений и поисков последнего времени нашли

• in к- выражение в ряде трудов, таких как: "Политическая истории России в партиях и лицах", "История политических парит России", "Политические партии России. Конец XDC - начни" XX века. Энциклопедия" [43]. В них впервые введен в на->чимй оборот весьма значительный материал, в том числе и о ни и'рах и также видных деятелях политических организаций.

(>сновиые недостатки вышеназванных сочинений вызваны шсуитвием определенной методологической позиции, что со-laaurr впечатление аморфности и неопределенности. Одни ав-topi.i, на словах отмежевываясь от марксистской методологии, но не имея ничего иного, на деле следуют ей; другие - созда-ю| нечто бессистемное; третьи - лишь слегка лакируют свои ипоанс ортодоксально марксистские воззрения. Было бы более чем наивным упрекать авторов. Все мы пропитаны марксизмом. Потребуется, повидимому, не одно десятилетие, чтобы были разработаны принципиально новые методологические системы. И все-таки и в сегодняшнее, смутное, трудное и переходное время, автор исследования, претендующего на объективность, не может уклоняться от определения тех принципов, которыми он руководствовался.

С конца 50-х годов обратилась к исследованию истории партии эсеров западная историография. Заметным явлением стал выход фундаментальных работ О.Г.Рэдки, который на основе широкого круга как опубликованных, так и архивных источников попытался выявить общие закономерности, возникновения, развития и гибели партии эсеров [44]. С начала 70-х годов количество исследований резко возросло. Изучалась программа, социальная структура партии, деятельность эсеров среди рабочих, солдат, матросов и интеллигенции [45]. Особое внимание уделялось террору. В качестве главной была поставлена проблема реальности эсеровской альтернативы большевизму, выявление истоков гибели этой партии. Одно направление развивалось под флагом идей "вестернизации", другое - "модернизации". Историки, как одного, так и другого направления стремились показать истинную роль партии эсеров, предпочтительность их доктрины и деятельности сравнительно с социал-демократами вообще и большевиками в особенности. Последовательно проводилась мысль о преимуществе "демократического социализма" эсеров (А.Борке, Е.Оберлен-дер), о численном превосходстве над большевиками (М.Перри), о неменьшем влиянии в армии (Д.Бушнелл), о закономерности их успеха в выборах по рабочей курии в Петербурге (К.Рейс). Исследователи получили интересные результаты.

Интенсивное исследование способствовало появлению крупных работ Ж.Бейнака, М.Перри, М.Хильдермайера, Х.Иммонена, в которых основное внимание уделено событиям 1905-1907 гг.

Французский историк Ж.Бейнак проработал опубликованные материалы, особенно франкоязычные, мемуары, исследования зарубежных и некоторых советских исследователей. В фокусе его внимания находились социальная концепция и программные установки эсеров. Работа финского исследователя Х.Иммонена посвящена сугубо теоретическим сюжетам выработки эсеровской аграрной программы [46]. Автор, наряду с известными опубликованными источниками, использовал материалы "Коллекции думской фракции трудовиков" из Хельсинского государственного архива. К достоинствам сочинения относится скрупулезный анализ разнообразного материала. Выделяя "черновский", "вихляевский", "ракитников-1МП1" этапы становления аграрной программы, Иммонен от-"tn-1 первенство Чернову, который задался целью "синтезиро-шиь идеи русского народничества и западноевропейского аграрного реформизма" [47]. В целом, складывание аграрной концепции эсеров в его изложении выглядит несколько схема-пшго.

Английская исследовательница М.Перри предприняла поим 1ку рассмотреть аграрную политику эсеров в контексте социально-экономической истории России и массового движения В заслугу ей следует поставить обстоятельный анализ док грины эсеров, стремление связать ее с деятельностью в массах, выявить социальную структуру партии. Кроме опубликованных источников, исходивших из эсеровской и других Партий, она использовала исследования зарубежных и русских in юриков.

Фундаментально сочинение германского историка М Хильдермайера. Оно задумано как широкое историко-соци-ологическое полотно, чему, по замыслу автора, должно было способствовать проблемное расположение материала. Он мша о внимания уделил теоретическим проблемам соотношении "аграрного социализма" и "модернюации", рассматривая не юрию партии эсеров на фоне структурных изменений, происходивших в России. Его работа базируется на основательном фундаменте разнообразных источников, как опубликованиях. iaK, и главным образом, архивных. Он первый использо-1И1Л богатейшие фонды ЦК ПСР, материалы личных фондов иопигических деятелей России архивов Европы и США [48]. Наибольшую ценность представляет изображение состояния рщ питых типов организаций, биографические очерки "вер-нон партии". Значительно бледнее представлена тактика эсером (автор не ставил задачу детального исследования этой проблемы). Партийную историю он рассматривает во взаимо-IH1H с социальными процессами, используя инструментарий "социальной истории".

( точки зрения вышеназванных авторов, и большевики, и и rpi.r - равно социалисты, лишь одни являлись представите-аямн пролетарского, другие - крестьянского социализма. Ж ЬгПпак на протяжении всей работы противопоставляет "демократический социализм", "социализм без насилия", "социа-Яи tM всего трудового класса - рабочих, крестьян и трудовой шмеллигенции" эсеров социализму "только пролетариата" полмневиков, как более предпочтительный, близкий массам, "неги и но марксистский" [49]. М.Перри, вслед за О.Рэдки, ни им поражение эсеров в "провале тактики", т.е. в коалиции с либеральной буржуазией, неверной позиции по отношению к мировой войне Но она пошла дальше, высказав мнение, что "эсеровская партия уступила победу большевикам потому, что еще в 1905 г. была озабочена тем, как бы краткосрочные требования крестьян не поставили под угрозу их долгосрочные социалистические представления" [50].

По мнению МХильдермайера, "единственными и настоящими противниками социал-демократии" были не кадеты и октябристы, а эсеры [51 ]. Квалификация советской исторической литературой эсеров, как мелкобуржуазных социалистов, по его словам, "лишает ее возможности понять своеобразие русского революционного движения, и вынуждает мерить Россию западноевропейским "аршином". Он не согласен и с Рэдки, поскольку для последнего, "история партии эсеров предстает в виде цепи субъективных ошибок". Ответ на вопрос о причинах поражения эсеров он видит в изменении обстоятельств их деятельности в обстановке "начавшейся индустриализации и модернизации в условиях отсталости" [52].

Историки, о которых идет речь, едины во мнении, что эсеры "сумели создать теорию, оправдывающую устойчивость аграрного строя в отсталой капиталистической стране" и благодаря этому завоевать симпатии трудящихся масс, в первую очередь крестьянства, выгодно отличаясь от большевиков, которые, как они считают, игнорировали крестьянство. Они единодушны в выводе, что организовать все крестьянство, а тем более всех трудящихся, эсерам не удалось. Более того, как подчеркивала М.Перри, они не оказали серьезного влияния на крестьянское движение [53].

Тактику партии эсеров они считали наиболее революционной и соответствовавшей настроениям масс, хотя М.Перри обратила внимание на разрыв между крестьянским движением и доктриной эсеров. Работе М.Хильдермайера, при всех ее огромных достоинствах, свойственен определенный недостаток: анализ тактики эсеров вне контекста массового движения. Именно этим объясняется преувеличение им роли террора, в чем он смыкается с Ж.Бейнаком, и решительное отрицание сколько-нибудь активной роли трудящихся масс, особенно крестьянства, в партии эсеров. В этом выразилось общее мнение современных западных историков об эсерах как умонастроении, а не идеологически оформленном течении. Хиль-дермайер определил место эсеров "между партией и социальным движением" [54].

Представители западной историографии выявили значительный фактический материал, получили интересные результаты по конкретным вопросам, создали в целом весьма детализированную картину истории партии эсеров в 1905- 1907 гг. Однако приверженность к принципу линейной поступательности истории и отрицание или недостаточное прочувствование особенностей России не позволили им в полной мере выявить истинный характер роли партии эсеров в протекавших в стране событиях.

Подводя итоги краткому обзору литературы, следует сказать, что исследователи выполнили значительную работу, которая, однако, до сих пор не обобщена. Многие вопросы истории партии эсеров остались не разрабатанными. Требуют нового освещения идеология, программа, тактика, организация, численность, социальный состав, деятельность партии эсеров среди крестьянства, рабочих, солдат, шггеллигенции, масштабы и общественное звучание террора, взаимоотношения эсеров с революционными и либеральными партиями и союзами, выявление, в конечном итоге, роли в событиях революции 1905-1907 гг.

I Вышесказанное определяет цели, проблематику и архитектонику данного сочинения.

' Мы полагаем, что исторические события осуществляются и многомерном пространстве, являясь результатом взаимодействия множества факторов" Выделение какого-либо одного из них в качестве определяющего с целью построения линейно-последовательного ряда с априорно заданной целью, на наш взгляд, приводит к упрощению и искажению исторических явлений. Для нас несомненно истинным представляется традиционный принцип русской историо1рафии: объективность и обусловленность исторических явлений в их сложной взаимосвязи. Не принцип линейно-поступательного "прогресса", начало которому положили просветители и который окончательно утвердился в середине XIX в., а логика цикличости, которую исповедовали Геродот, Фукидит, Плутарх, Сыма Цян, аль-Бируни, позднее Вико, а затем Н.Я.Данилевский, на фоне индустриального рывка наиболее уместна для понимания сопи шй, происходивших в России на рубеже XIX-XX веков.

Широко распространенный факт XX в. - наличие разнообразных и влиятельных политических партий. Появление их, специфическая роль, которую они играли, сигнализировали о кардинальных изменениях в русском обществе. По своей природе каждая из них для реализации своего идеала стремилась иласги, используя для этого все доступные ей средства. Социальные доктрины составляли духовную сущность, а специфическая организация - материальное воплощение этой сущ-IMI in партии

Партии неразделимо входили в историю страны, представ-ляя некое пересечение множества общественно-политических, социальных и многих других взаимодействий. Вместе с тем каждая из них имела собственное бытие и самостоятельную значимость. Поскольку все вместе взятые они составляли определенную совокупность, крайне важно выявить характер и формы их взаимоотношений в полюсах: консолидация - конфронтация. Образованный россиянин начала XX в. беспредельно верил во всесилие сциентизма, в прогресс, жадно впитывал социалистические идеи, использовал любую возможность для распространения их. Эти идеи специфически накладывались на представления о равенстве и справедливости российского крестьянина и многих рабочих. Этот факт является одним из самых значимых в понимании причин огромного влияния партий социалистической направленности.

Автор данного исследования задался целью комплексно осветить партию эсеров как явления российский истории периода революции 1905-1907 годов, отказавшись от рассмотрения всех сюжетов - это потребовало бы многих томов, - а избрал проблемно-хронологический метод изложения. Вычленены проблемы, которые представляются наиболее важными, позволяющими выявить главное. К ним были отнесены: генезис партии, идеологическая концепция, программа, организация, численность, социальный состав, тактика, т.е. методы и средства реализации задач сегодняшнего дня и перспективы, включая сюда и террор, взаимоотношение с другими партиями, союзами и массовыми организациями, объем и характер воздействия на основные группы населения, реакция на правительственные мероприятия. Вместе с тем, совершенно очевидна необходимость показать партию в хронологии событий, сконцентрировав внимание на узловых моментах: начало революции, время открытого противостояния (октябрь- декабрь 1905 г.), дни первой Думы, события июля 1906 г., "втородумский период". В связи с кардинальными всероссийскими событиями будут рассмотрены во временной последовательности и важнейшие факты внутрипартийной жизни: первый и второй общепартийные съезды, раскол народнического направления, первый и второй Советы партии.

Ряд сюжетов, такие как деятельность местных организаций, думской группы и другие будут рассмотрены весьма бегло, а многие, в том числе национальный вопрос в программе и тактике, будут выпущены.

Цель и проблематика монографии определили ее архитектонику: первые две главы посвящены анализу организации и мм мни, идеологии и программы, остальные три - тактике

IMplHH

Для решения поставленных задач проработан значитель-имЙ комплекс архивных и опубликованных источников. Ос-fiouiioft массив составляют источники партийного происхож-юпия. Их можно разделить на несколько групп.

Но-первых, программные документы, программа и устав партии, aipapHbie законопроекты в I и И Думах, программы и у социальную концепцию, программные и тактические уБлизки к данной совокупности материалов протоколы общепартийных съездов и Советов партии, областных и местных организаций, совещаний партийных работников. Данная группа источников с наибольшей полнотой и аутентичностью П'чволяет выявить различные точки зрения по основным вопросам программы и тактики, формирование общепартийной концепции и восприятие ее местными организациями При "палите этой совокупности источников учитывалось, что они, как правило, крайне лапидарны, а делегаты форумов пред-i ншлены под псевдонимами.

II отчетах как центральных, так и местных организаций, наряду с резолютивными материалами по программным и так-1ПМССКИМ вопросам, содержится богатейший материал о количественных и качественных показателях. Часть источников данных двух групп опубликована, но большое количество наполи" ся в различных фондах центральных и местных архивов (ГЛРФ, РГАЛИ, РГБ ОР, ИМЛИ и др., Государственный iipxnu Саратовской области - ГАСарО, Государственный 1рхнв Самарской области - ГАСО и др.) В их числе и первые проекты программы, протоколы I и II Советов партии, совещаний крестьянских и военных работников, областных и гу-(ирнских съездов.

К данной группе источников близко стоят теоретические и иуо пщнетические произведения. Многие из них, опублико-

ванные в нелегальной и легальной периодике ("Революцинная Россия", "ПартиЙ1п>1е известия", "Труд", "Сын отечества" и т.д.), анонимны. На страницах всех, в том числе центральных органов, печатали статьи умеренные и крайне радикальные социалисты, близкие к анархизму. Весьма значительными были расхождения по принципиальным вопросам между ведущими теоретиками В.М.Черновым, С.Н.Слетовым, Н.И.Ракит-никовым, М.В.Вишняком и т.д. Порой эсеровским лидерам приходилось дезавуировать те или иные работы, вышедшие в партийных издательствах и под партийным лозунгом, как например, это было со статьями и брошюрами Г.Новоторжского. Поэтому важным явилось установление авторства работ, а в последующем соотнесение высказанных ими идей с общепринятой платформой.

Особо значимым источником является агитационно-пропагандистская, брошюрная и листковая, литература. Последняя лишь в малой части опубликована, основной массив хранится в коллекции нелегальных изданий ГАРФ (ф.1741), личных фондах (ф.539. В.В.Водовозов; ф.5802. В.Л.Бурцев и др.), в местных архивах (ГАСарО. Ф.280. Коллекция нелегальных изданий; ГАСО. Коллекция листовок). Агитационно-пропагандистская литература позволяет выяснить приемы воздействия эсеров на массы, способы и средства реализации политической линии поведения, восприятие местными организациями директив руководства. Агитационно-пропагандистская и периодическая литература, будучи носителем информации о программных установках и тактических действиях, качественных характеристик, одновременно является одним из самых существенных показателей объема деятельности.

Особый комплекс документов связан с партийным расследованием деятельности ЦК в связи с разоблачением Е.Ф.Азефа, как тайного агента Департамента полиции. Сопоставление показаний членов ЦК, других лидеров, а также "боевиков" позволяют вскрыть в деталях деятельность "верхов", выявить направления и оттенки, проверить другие источники. В свою очередь, отнюдь не все показания можно принимать на веру, они также должны рассматриваться в связи с конкретной ситуацией и проверяться другими источниками. Частично эти материалы опубликованы, но основной их массив храниться в архиве (ГАРФ. Ф. 1699).

Значительная информация отложилась в фондах органов официального делопроизводства правительственного аппарата: это материалы дознаний и следствий, разнообразнейшая переписка (циркуляры, доклады, обзоры, журналы наружных наблюдений, отчеты, агентурные сообщения (ГАРФ. Ф.102, ф SK, ф.63, ф.280; ГАСО. Ф.468, ф.469; ГАСарО. Ф.51, ф.57). Цешральиое место занимают погубернские отчеты о деятельном и общепартийных организаций и Крестьянского союза

0 i|>| ни эсеров. Жандармские источники чрезвычайно информативны, но требуют к себе критического отношения, по-

1 коньку достоверность их во многом зависела от уровня профессиональной подготовки и наличия внутренней агентуры.

Информационно-ценные судебно-следственные материалы (I АРФ. Ф.124; ф!112; ЦГИАМ. Ф.131), также требуют критического к себе отношения, поскольку расследования не всегда проводилось квалифицированно, имели место оговоры; крес-ibiiiic, члены братств, отказывались от принадлежности к парши Однако, во многих случаях, как например, в деле "московской оппозиции", туркестанской областной организации, судеб но-следственные материалы отличаются исключитель-iioH высокой степенью достоверности.

И процессе работы нами изучены материалы более 60 фондов, в том числе около 30 фондов личного происхождении, хранящихся в ГАРФ (фонды В.М.Чернова, Н.В.Чайков-4 кою, Н.В.Кончевской, Е.К.Брешко-Брешковской и др.), РГБ Of* (фонды А.В.Пешехонова, В.Г.Короленко, Н.А.Рубакина и др ), РГАЛИ (фонды В.Л.Бурцева, Л.В.Фрейфельда), ИМЛИ (фонды П.Е.Щеглова, С.Я.Елпатьевского) и в других архивохранилищах.

Ценные сведения содержат эсеровские периодические издания. В общей сложности нами изучено более 65 газет, жур-ноюн и других периодических изданий центральных органов н мес гных организаций, а также иных партий и направлений.

J 1спользованы также материалы народнической ( энесов-\ кой, максималистской, трудовической, Всероссийского крес-п.янского союза), социал-демократической, кадетской перио-,1И к н и публицистики; документы различных форумов этих орпшитаций. Эта группа документов позволяет выявить взаимно I ношения между политическими объединениями.

Значительную информацию содержат эпистолярные и мемуарные источники. Письма, иного рода переписка, в основной массе своей не опубликованы. В них, зачастую, находятся ведения, которые отсутствуют в других группах источников, они позволяют выявить личные отношения, понимание собы-I ни или в момент их свершения, или по свежим следам.

Обширную, многофакторную информацию представляют мемуары. Число их огромно, но опубликована лишь неболь-1н и масть. Особую важность для раскрытия темы имели воспоминания эсеров В.М.Чернова, В.М.Зензинова, Н.С.Русано-и", М.В.Вишняка, Б.В.Савинкова и многих других, в том числе и рядовых членов партии. Воспоминания кадетов (П.Н.Милюкова и др.), энесов (А.В.Пешехонова), социал-демократов (С.И.Мицкевича, М.Ю.Васильева-Южина и других), максималистов (Г.Нестроева), представителей государственного аппарата (А.В.Герасимова и др.) важны с точки зрения взаимоотношения различных политических сил, оценок и взаимооценок.

Естественно, что немало сведений было почерпнуто из трудов как отечественных, так и зарубежных исследователей. Наличие многих высококвалифицированных сочинений позволило не углубляться в рассмотрение целого ряда проблем, а некоторые только наметить.

Весь комплекс изученной литературы и источниковьгх материалов дает, на наш взгляд, основание достаточно полно ответить на поставленные в начале этого сочинения вопросы.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Чрезвычайно интересную и плодотворную концепцию кризиса империи и российской революционности выдвинул и обосновал В.П.Булдаков. См.: Булдаков В.П. Им перст во и российская революционность. (Критические заметки) // Отечественная история. М, 1997. № 1, 2; Волобуев П.В., Булдаков В.П. Октябрьская революция: новые подходы к изучению // Вопросы истории. М., 1996. №5-6.

2 С пир идо в им А.И. Партия социалистов-революционеров и ее предшественники. Пг., 1916; 1918.

3 Там же. С.206.

4 Там же. С. 114.

5 Бердяев Н.А. Самопознание (Опыт философской автобиографии). М., 1991. СЛ18.

6 Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. С.78.

7 Милюков П.Н. Вторая Дума. Публицистическая хроника. СПб., 1908. С.194; Струве П.Б. Patriotica. Политика, культура, религия, социализм. СПб., 1911 С. 10, 56-58.

8 Милюков П.Н. Год борьбы: Публицистическая хроника. 1905-1906. СПб., 1907. С.297-299; его же. Вторая Дума. С.135-137; Вехи. СПб., 1909. С. 162, 217.

9 Струве П.Б. Указ. соч. С. 13-17.

10 Там же. С.57-59; Герценштейн М.Я. Аграрный вопрос. М., 1906. С.36-41.

11 Туган-Барановский М.И Национализация земли. Пг., 1907. Точку зрения М.И.Туган-Барановского признал обоснованной и А.А.Ка-уфман (Кауфман А.А. Аграрный вопрос в России.) М., 1918. С.202-203).

I ! К |уфман А.А. Аграрный вопрос в России. С.203.

I \ I АРФ. Ф.5847. Оп.2. Д.65. Л.79. \4 I АРФ. Ф.5847. Оп.2. Д.67. Л.72.

II Jlciuui В.И. Поли. собр. соч. Т.5. С.397-398; Т.6. С.372-375; Т. 16. I 191-413; Т.22. С.304-305; Каменев Л.Б. Между двумя революциями. М., 1923; Троцкий Л.Б. Сочинения. Т.2. М.; Л., 1925. С.25-Ю. С.207-226.

|f> (роцкий Л.Б. Указ. соч. С.226.

1 1 Каменев Л.Б. Указ. соч. С. 199.

IB Переписка П.Б.Аксельрода и Ю.О.Мартова. Берлин, 1924. С. 118.

10 Ленин В.И Поли. собр. соч. Т.16. С.231; Т.П. С.341-353.

}0 ()Ощсственное движение в России в начале XX в. СПб., 1909-1914. Г 1-5.

I 1>мстрянский В. Меньшевики и эсеры в русской революции. Пг., 1°21; Горев Б.И. Анархисты, максималисты и махаевцы. Анархические течения в первой русской революции. Пг., 1918; Луначарский А.В. Бывшие люди- М., 1922; Мещеряков В.Н. Партия социалистов-революционеров. 4.1-2. М., 1922 и др.

Лиюшкин М.Д. Фабрика на баррикадах. Трехгорная мануфактура и 1905 г. М., 1931; Рожкова М.К. Трехгорная мануфактура ко времени революции 1905 г. // Рабочие Трехгорной мануфактуры в Р>05 году. М., 1930; Чаадаева О. Рабочие Трехгорной мануфактуры в революции 1905 г. // Там же.

\ 11ерсверзев В.Н. Первый Всероссийский железнодорожный союз 1*4)5 года // Былое. 1925. № 4; Энгельгардт М. Взрыв на Аптекарском острове // Каторга и ссылка. 1925. № 7; РГАЛИ. Ф.1345. Он 1. Д.417.

I ИМЛИ Ф.28. Оп.1. Д.344. Л.1, 4.

И кирюхина Е.И. Всероссийский крестьянский союз // Исторически записки. М., 1955. Т.50; ее же. Местные организации Всероссийского крестьянского союза в 1905 г. // Кировский пед. ин-т. Ученые записки. Вып. 10. Киров, 1956.

ч, Пирлашкин ВВ. Критика В.И. Лениным аграрной политики эсеров и 1905 гг. // Чечено-ингушский пед. ин-т. Ученые записки. Вып.4-5. № 24. Грозный, 1964; Марагин М.М. Борьба В.ИЛенина прошв идеалистической теории личности народников и эсеров. М., 1957 и др.

/ I уссв К.В. Крах партии левых эсеров. М., 1963.

.'К 1".имева Н.П. Ленинская тактика "левого блока" в революции МЮ5-1907 гт. Л., 1977; Козицкий Н.Е. В.И.Ленин о единстве к иых сил. Киев, 1979 и др.

I (олробнее см.: Волобуев О.В., Леонов М.И., Уткин А.И., Шело-?С1 В.В. История политических партий периода первой российской революции в новейшей советской литературе // Вопросы ис-трии. 1985. № 7.

К) I уссн К.В. Партия эсеров: от мелкобуржуазного революционариз-ми к контрреволюции. Исторический очерк, М., 1975; Гинев В.Н.

Аграрный вопрос и мелкобуржуазные партии в России. Л., 1977; его же. Борьба за крестьянство и кризис русского неонародничества. 1902-1914 гг. Л., 1983; Хорос В.Г. Народническая идеология и марксизм (конец XDC в.) М., 1972.

31 Алексеева Г.Д. Народничество в России в XX веке. Идейная эволюция. М., 1991; ее же. Критика эсеровской концепции Октябрьской революции. М, 1989; Спирина М.В. Крах мелкобуржуазной концепции социализма эсеров. М., 1987.

32 Леонов М.И. Из истории образования партии эсеров // Вопросы истории СССР. М., МГУ, 1972.

33 Ерофеев Н.Д. Народные социалисты в первой русской революции. М.э 1979.

34 Колесниченко Д.А. К вопросу о политической эволюции трудовиков в 1906 г. // Исторические записки. Т.92. М., 1973.

35 Леонов М.И. Левое народничество в начале пролетарского этапа освободительного движения в России. Куйбышев, 1987; его же. Численность и состав партии эсеров в 1905-1907 гг. // Политические партии России в период революции 1905-1907 гг. Количественный анализ. М., 1987; его же. Партия эсеров в 1905-1907 гг.: организационная структура, состав, численность // Непролетарские партии в России в трех революциях. М.% 1989.

36 Ерофеев Н.Д. К вопросу о численности и составе партии эсеров накануне первой российской революции // Непролетарские партии России в трех революциях.

37 Афанасьев А.Л. Эсеровские организации Сибири в период революции 1905-1907 гг. (численность, состав, размещение) // Там же; Леонов М.И. Эсеры и крестьянство Поволжья в революции 1905-1907 гг. // Классовая борьба в Поволжье в 1905-1907 гг. и др.

38 Колесниченко Д.А. Трудовики в период первой российской революции. М., 1985.

39 Павлов Д.Б. Эсеры-максималисты в первой российской революции. М., 1989 и др.

40 Письма Азефа: 1893-1917. М., 1994; Павлов Д.Б., Петров С А. Японские деньги и русская революция // Тайны русско-японской войны. М., 1993.

41 Колесниченко Д.А. В.М.Чернов // Россия на рубеже веков: исторические портреты. М., 1991.

42 Леонов М.И. Эсеры в революции 1905-1907 гг. Самара, 1992; его же. Пролетарский и крестьянский социализм в России на рубеже XIX-XX веков // Самарский исторический ежегодник. Самара, 1993; его же. Политическое руководство партии эсеров в революции 1905-1907 гг. // Общественно-политические движения России. ХШ-ХХ вв. Самара, 1993 и др.

43 Политическая история России в партиях и лицах. М., 1993; История политических партий России / Под ред. А.И.Зевелева. М., 1994; Политические партии России. Конец XIX - первая треть XX века. Энциклопедия. М., 1996.

i1 Kiulkcy О.Н. The Agrarian Foes of Bolshevizm. Promise and Default of Russian Social-Revolutionaries. N.Y., 1958; Ibid. The Sickle under the Hammer. N.Y., 1963.

I Peine M. The Agrarian Policy of the Russia Socialist-Revolutionary Party of 1905-1907. Cambridge, 1976. P.159; Bushnell J. Mutiny amid Repression. Bloomington, 1985. P. 173; Rice C. "Land and Freedom" in the Factories of Petersburg: the SRs Workers Curia to the Second Duma. January. 1907 N Soviet Studies. 1984. Vol.36. № 1; Borcke A., von Die Ursprunge des Bolshevismus. Munchen, 1977; OberlSnder E. Pohtische Parteien in Russland. 1905-1918. K6in, 1970.

ilO Immonen H. The Agrarian Program of the Russian Socialist-Revolutionary Party, 1900-1914. Helsinki, 1988.

4/ Op. tit. P.73.

4K Mildermeier M. Die Sozialrevolutionure Partei Russlands. Agrarsozial-iaoius und Modernisierung im Zarenreich (1900-1914). Koln, Wien, 1978. S.268.

4У Daynac J Les socialistes-Revolutionnaires de mars 1881 К mars 1917. Paris, 1979.

Y) Pcrrie M. The Agrarian Policy of the Russia Socialist-Revolutionary

Party of 1905-1907. M Uildermeier M. Op. cit. S.221. V Uildermeier M. Op. cit. S.8-9. 1 I Pcrrie M. Op. cit. P.202. I Uildermeier M. Op. cit. S.34.

Глава первая.

ОРГАНИЗАЦИЯ И СОСТАВ ПАРТИИ

§ 1. ГЕНЕЗИС И СТАНОВЛЕНИЕ ПАРТИИ

Первые организации социалистов-революционеров возникли в 1894-1895 гг. Их появлению предшествовали и сопутствовали сложные обстоятельства и крупные перемены исторического бытия страны. Российское народничество в 80-90-е годы ХГХ в. переживало трудные времена. Ситуацию осложняли неудачи народников 70-х годов, кризис "Земли и Воли" и поражение "Народной Воли". С середины 80-х годов революционное народничество (так, по давней традиции, именуют крайне радикально настроенное крыло этого течения, которое стремилось приблизить время насильственного переворота - революции, прокламировало и применяло самые острые, вплоть до террора, средства борьбы) являло собой некое количество разъединенных, малочисленных, замкнутых, интеллигентских по составу кружков. На этом фоне более заметны стали умеренные, "либеральные" народники (т.е. те, кто опасался непредсказуемых последствий бунта темных масс, полагал, что социализм для России - отдаленная перспектива, чуждался экстремистской тактики, отдавая предпочитение ненасильственным действиям).

В конце 80-х - начале 90-х годов революционные народнические организации усиленно искали выход из кризисной ситуации. Значительно ранее энергично пытались модернизировать доктрину "русского социализма" возглавляемые Н.К.Михайловским В.П.Воронцов, Н.Ф.Даниельсон, Н.А.Ка-рышев и другие умеренные народники. Процесс приспособления к новым условиям российской действительности был длителен, непрост и мучтелен. Огромное воздействие на народников, как и на все русское образованное общество, оказывал марксизм, программы и деятельность первых марксистских организаций.

С середины 90-х годов XIX в. революционные народнические организации, как правило, принимают наименование "социалисты-революционеры", подчеркивая этим родство с

1Ш[Юдпиками 70-х годов, членами "Народной Воли", которые инывали себя социалистами и революционерами, и отмеже-IU.I маясь от термина "народник", который к тому времени не голько не пользовался популярностью, а напротив, употреблялся в среде либералов, революционеров, "передовой обще- темности" с оттенком пренебрежения [1]. В процессе самоопределения возникло три разветвления. За ними закрепились г at мания "северных эсеров" ("Союз социалистов-революционеров", наиболее видными деятелями которого были А.А.Ар-lyinw, С.И.Барыков, В.Н.Переверзев, М.Ф.Селюк), "южных чгров" ("Партия социалистов-революционеров" во главе с И Л Вознесенским, И.А.Дьяковым, М.М.Мельниковым, Л О.Сыцянко), а также "Рабочая партия политического осво-(юждения России" (РППОР) во главе с Л.М.Клячко, A.OJBOH4-()емоловским, А.П.Кудрявцевым.

11о верному замечанию видного деятеля партии и ее исто-риофафа СН.Слетова, по своему типу "Союз", который на-" юичиво подчеркивал идейное родство с "Народной Волей", иыступал с пропагандой террора, "приближался скорее к орга-нимциям старого конспиративного образца" [2]. "Партия" к срой, несмотря на то, что ее составляли довольно разноликие >лсменты, более всего отошла от идей традиционного народничества, удалив из своего программного заявления упоминание об идейной связи с ним и о терроре, чем вызвала недовольство остальных эсеров, как в России, так и в эмиграции Идеологи РППОР (в их числе был и Г.А.Гершуни) в i моей программной брошюре "Свобода" уклонились от изложения социальной концепции, анализа социально-экономически i о положения России, разорвали связь между борьбой за поли тческую свободу, на первоочередной необходимости которой они настаивали, и борьбой за экономические преобразовании и за социализм. Среди средств достижения политической "поводы они на первое место ставили террор.

Организационно в то время эсеры представляли совокупит ib малочисленных, интеллигентских по составу, глубоко

".....нспирированных, замкнутых кружков. Ведущую роль в

"их играли бывшие народники и народовольцы, в том числе, \ () 1юнч-Осмоловский, Л.П.Буланов, С.Ф.Ковалик, В.П.Хо-HtMKiiiia, Е.К.Брешко-Брешковская. По свидетельству И.И.Ра-мй пиковой, "кружки и группы с.-р. состояли, главным обра-м iM и \ интеллигенции - бывших ссыльных, учащейся моло-нСоциальная доктрина эсеровских организаций в России, >ю об этом можно судить на основании программных документов конца XIX - начала XX в., представляла собой неорганичное сочетание ортодоксального марксизма с основополагающими принципами классического народничества, при этом, по основным проблемам, в том числе о судьбах капитализма в России, эти программные заявления составлялись путем заимствования (в разной мере) из образцового проекта программы партий II Интернационала и проектов программ "Группы освобождения труда" [4].

Эмигрантские народнические организации ("Аграрно-со-циалистическая Лига", "Союз русских социалистов-революционеров") и теоретики, группирующиеся вокруг журнала "Русское богатство", искали выход на путях модернизации концепции таких авторитетных народников-экономистов, как В.П.Воронцов, Н.Ф.Даниельсон, посредством оплодотворения ее неомарксистскими трактовками "ревизионистов", "оппортунистов", теоретиков и практиков "новой волны", в том числе Ф.Герца, Э.Давида, Э.Вандервельда. Важнейшую роль в преобразовании концепции народничества сыграли "Проблемы социализма" Э.Бернштейна, получившие сразу крайне высокую оценку В.М.Чернова, Л.Э.Шишко и даже Н.К.Михайловского. Вскоре после их появления В.М.Чернов опубликовал в "Русском богатстве", "Накануне" и других журналах несколько циклов статей, заложив основы второй парадигмы народничества, которая соответствовала настроениям и менталитету революционеров-немарксистов [5].

Надежды на освобождение России эсеры конца XIX- начала XX в. связывали главным образом с борьбой пролетариата, заявляя о намерениях все свои наличные силы направить на пропаганду и агитацию среди него. Киевская, Воронежская, Петербургская организации участвовали в отдельных выступлениях рабочих, распространяли среди них листовки, создавали кружки. Напротив, в вероятность массового крестьянского движения в обозримом будущем абсолютное большинство эсеров не верило. Oira считали безусловно вредным отвлечение сил революционеров из города в деревню. Попытки В.М.Чернова, Е.К.Брешко-Брешковской положить начало пропагандистской и организаторской деятельности в деревне мало кто, особенно на первых порах, встречал с сочувствием [6]. И летом 1901 г., менее чем за год до крестьянских волнений в Полтавской и Харьковской губерний и связанного с ними решительного изменения тактических установок партии, М.Р.Гоц энергично оспаривал аргументы Е.К.Брешко-Бреш-ковской, говоря: "Вы все льнете к крестьянству, бабушка, а уже пора с этим кончать" [7]. Поскольку, как вспоминала Е.К.Брешко-Брешковская, "никто не верил в дело обращения к крестьянам", деятельность эсеров в деревне носила в большинстве случаев спорадический характер, велась, за двумя-||и-мя исключениями, одиночками на свой страх и риск [8].

Крупным шагом на пути создания партии, в том смысле, в котором это понятие употреблялось в начале XX в., явилось объединение наиболее значительных групп эсеров в России и ш фаницей в конце 1901 г. До 1900 г. попыток консолидации не предпринималось, хотя организации помогали друг другу лтсратурой, типофафской техникой, во время встреч лидеры "якуждали профаммные вопросы [9]. Немаловажное значение имело и то, что за фаницей они были связаны с "Союзом рус-i кик социалистов-революционеров", а позднее с "Афарно-со-ниалистической Лигой".

С начала XX в. активную кампанию по объединению всех наличных сил повела Е.К.Брешко-Брешковская, поддержанная старыми народниками, в первую очередь Саратова, а гпкже Г.А.Гершуни и М.М.Мельниковым. Они объехали почт все без исключения города, где имелись эсеровские |р)нпы. Сложилось своеобразное распределение функций. 11срной, с пламенной агитацией в пользу объединения и рабо-ii.i среди крестьян, являлась Е.К.Брешко-Брешковская, вслед м ней Г.А.Гершуни и М.М.Мельников с конкретными предложениями координации действий [10]. Переговоры велись у "ким кругом лиц, крайне конспиративно. Информация о го-юнящемся объединении, его условиях, профамме и уставе Hiit де не публиковалась.

И январе 1902 г. в № 3 "Революционной России" появи-П(н |. ишещение о состоявшемся слиянии эсеровских организации и создании партии на платформе журнала "Вестник рус-• кои революции". Говорилось так же, что "Вестник русской |н-1Н)ЛЮции" будет теоретическим, а газета "Революционная Кнсия" - периодическим органом партии [11]. Появление ноною политического формирования совершилось по традиционным для России образцам, что объяснялось малочисленно" II.IO, заговорщическим характером составных его частей, m гущей ролью бывших народников и народовольцев, которые шли испытанными путями.

I 1артия эсеров явилась на свет как чрезвычайно аморфное пора твание. Элементы, ее составляющие, объединяли общие принципы, в то время как по многим кардинальным проблемам мнения были весьма различны. Отсутствовали разделяемы" теми теория, профамма, устав. Написанная Н.С.Русано-ным "Наша профамма" послужила лишь платформой объеди-m нин, но не более. Хорошо информированный Я.Л.Юделев-I щи говорил, что состав партии "с самого начала был очень разношерстным (народники, народовольцы, социал-демократы)", в ней были "элементы совершенно противомарксистско-го характера (Х.Житловский, Ш.Раппопорт), течения, которые относились к марксизму скорее враждебно (Чайковский, Ан-ненский)", и, по его терминологии, "средний тип официального эсера" (Н.С.Русанов, И.А.Рубанович, М.Р.Гоц), который характеризовала "некоторая доля марксизма плюс некоторая доля старого народничества". Влиятельны были и близкие к анархизму элементы (Н.В.Чайковский, Е.И.Лозинский) [12]. О том же говорили М.А.Натансон, Н.И.Ракитников, В.М.Чернов. Умеренное крыло было близко к легальному народничеству, левое отличалось склонностью к сверхрадикализму. Между эгими крайностями колебался центр. Кроме названных, имелось огромное количество оттенков.

Поначалу лидеры пытались сплотить в одних рядах все народническое направление, а также и социал-демократию, предлагая последней прекратить "братоубийственную войну". Исходным пунктом объединения они считали работу в крестьянстве. По их мнению, социал-демократы сделали шаг в этом направлении, когда, приступив к детальному анализу аграрного вопроса, стали порывать с догматическим марксизмом [13]. Но этим намерениям не дано было воплотиться в реальность, слишком сильны были конфронтационные настроения идеологов и функционеров обеих партий, слишком различны устремления: социал-демократов - к социалистически рафинированному технократическому обществу, эсеров - космоцентрически - индустриальному.

Не столь значительная отчужденность рабочих от крестьян во многих регионах России, незнание и непонимание всех доктринальных тонкостей были условием появления объединенных организаций социал-демократов в Саратове и Астрахани, "Уральского союза социал-демократов и социалистов-революционеров" с отделениями в Уфе, Екатеринбурге, Перми, Златоусте. В Ташкенте и Оренбурге объединенные организации появились в 1904 г. и просуществовали до конца 1905 г.[14].

Социал-демократическое руководство нервно восприняло появление партии эсеров, конкурента в "социалистической нише", тем более наличие объединенных с ними групп социал-демократов. Как с первыми, так и со вторыми "Искра" в 1902 г. повела ожесточенную полемику. С августа по декабрь 1902 г. в каждом ее номере помещалось по две-три и даже четыре статьи и заметки против эсеров. Соответствующие задания получили и функционеры. В итоге, объединенная саратовская организация распалась в сентябре 1902 г., из "Уральского

Союза" в январе-феврале 1903 г. вышли социал-демократы Уфы, весной-летом того же года - Екатеринбурга и Перми. D начале июня 1903 г. "Уральский союз" объявил о самолик-идации [15].

Первые полгода после объявления о создании партии ее лидеры не выступали на страницах своих официальных изданий но принципиальным программным вопросам. Стоит, правда, отметить, что новая доктрина во всех ее основных и большинстве второстепенных черт уже была сформулирована U М.Черновым. В "Революционной России" (№ 3-6), в "Вестнике русской революции" (№ 2) он, поддержанный членами редакции Л.Э.Шишко и М.Р.Гоцем, во многих статьях популяризировал ее. Единства в партии, особенно по тактическим проблемам, не было. По разному оценивали перспективы рабочего движения М.Р.Гоц и Л.Э.Шишко. Н.С.Русанов активно рловал за террор и был более чем скептичен в оценке перспектив революционных выступлений крестьянства, в то время как С.Н.Слетов, наоборот, предрекал подъем крестьян-i кого движения в самом скором будущем. Публиковали свои иагьи склонный к идеям "Манифеста Коммунистической партии" К.Маркса и Ф.Энгельса о немедленном социалистическом перевороте Н.И.Ракитников и Н.П.Огановский, ярост-1п и противник экономической доктрины Маркса. Воззрения партии отличались в это время неопределенностью.

Политическое самоопределение стимулировали крестьян-ское движение в Полтавской и Харьковской губерниях весной летом 1902 г. и убийство С.В.Балмашевым министра шотренних дел Д.С.Сипягина как индикатор роста террорис-тческих настроений русского общества. Сразу после покушения Балмашева В.М.Чернов опубликовал в № 7 "Революционно и России" проблемную статью о позиции эсеров в отношении террора (по свидетельству Чернова, в подготовке этой t инки самое активное участие принял Гершуни). Следующий номер газеты от начала до конца был посвящен крестьянскому .чиижению и аграрному вопросу. Впервые полно были изложены воззрения о состоянии и судьбах аграрного строя России и множена программа социализации земли, автором первона-чаш.ной редакции которой был К.Р.Качоровский.

С № 11 (сентябрь 1902 г.) в "Революционной России" ныла открыта рубрика "По программным вопросам", в которой Пыли опубликованы многие статьи В.М.Чернова и других идеологов. Но выставить свою программу эсеры пока не решались. Условия, при которых появилась партия, установка на I плочен не всех направлений народничества, затрудняли ее выработку. Широко было распространено мнение, что публикация проекта программы вызовет "страшное замешательство в партии" [16].

С осени 1902 г. В.М.Чернов, Н.И.Ракитников, Г.А.Гершуни, С.Н.Слетов, А.И.Потапов приступили к работе над проектами программы. В курсе событии были и умеренные социалисты из редакции "Русского богатства" В.А.Мякотин, А.В.Пешехонов, Н.Ф.Анненский. В итоге появились проекты П.И.Ракитникова и В.М.Чернова. Первым, по словам Чернова, был написан в России проект Ракитникова "и ходил там по рукам". По предложению ГА.Гершуни В.М.Чернов подготовил контрпроект, который в январе 1903 г. был разослан российским организациям и известным эсерам и народникам [17].

По характеристике того же Чернова, проект Н.И.Ракитни-кова "был своеобразно марксистским: автор определял "свой" марксизм, как совпадающий в основе с революционным марксизмом 1848 г., марксизмом "Коммунистического манифеста", марксизмом определенно максималистского оттенка". Проект Чернова отличался от него в двух отношениях: в своей общей части он пробовал провести нить рассуждений, насыщенную определениями "динамической социологию), "интер-грализма"; вводил в анализ капитализма ряд различий и конкретизации, свойственной школе Герцена-Михайловского, а во второй части держался строгого разделения программ на "максимальную" и "минимальную" [18].

7-9 августа 1903 г. в Женеве, на квартире В.М.Чернова, на совещании 18-ти виднейших деятелей партии, разгорелись жаркие споры. Я.Л.Юделевский резко выступил против изложенного в проекте обоснования программы, в связи с тем, что "до сих пор партия опиралась на марксистскую доктрину, которая не удовлетворяет большинство организаций", и предложил выбрать комиссию для выработки новых принципов про-граммы партии. Хотя он и встретил сочувствие некоторых участников совещания, большинство было не на его стороне. Об остроте полемики свидетельствует тот факт, что И.А.Руба-нович назвал позицию Юделевского "декадентской".

Бурные дебаты разгорелись вокруг вопроса о необходимости программы-минимум. Меньшинство, сторонники проекта Н.И.Ракитникова, настаивало на нерасчлененной программе социального переворота, в то время как влиятельное большинство поддерживало проект Чернова, в котором выделялась программа-минимум, программа преобразований, рассчитанных на период "господства несоциалистических сил". Л.Э.Шишко высказался против термина "социализация земли", а Юделевский - против самой этой программы. В области тактики наибольшие противоречия вызвало отношение

> "ахвату земли и аграрному террору. О.С.Минор, не считая щмможным вносить аграрный террор в программу, полагал необходимым "руководить им", в то время как Е.К.Брешко-|||>г1Иковская утверждала, что "отделить политический террор "и "кономического нельзя" [19].

П конечном итоге, на совещании был принят компромиссный вариант проекта программы, основу которого составили в" прения сторонников Чернова. Разногласия были настолько сильны, что, по мнению лидеров партии, публикация проекта могла привести к расколу. Будущее подтвердило эти опасения. Разосланный организациям с грифом: "Не подлежит оглашению" - проект, по словам В.М.Чернова, "натолкнулся с ратных сторон на довольно суровую критику... Некоторые кришки требовали отдельных поправок, другие шли дальше и предлагали отбросить весь проект и составить новый".

11овые проекты ожидали от Н.С.Русанова, А.И.Рубановича in Парижа, от А.В.Пешехонова и В.А.Мякотина из Петербур-I л, однако, не дождались. Можно гадать, почему не составили п|ч)сктов первые двое. Иначе обстояло дело с умеренными социалистами А.В.Пешехоновым и В.А.Мякотиным. Принимая непосредственное участие в делах партии, они определили для t соя особую позицию. Основной пункт их разногласия с эсерами шключался отнюдь не в отношении к марксизму, как ут-перждал Н.Д.Ерофеев [20]. Действительно, они относились не-герпимей к нему, чем Чернов, Шишко, Рубенович, но и среди I о"'С1вснно эсеров, как уже говорилось, было немало солидарных с ними в этом вопросе. Пешехонова, Мякотина, Аннен-ihoio не удовлетворял крайний радикализм тактических ло-lyiiioii >серов.

И течении 1902 - начала 1904 г. на страницах "Революционной России" была популяризована целостная теоретическим концепция, намечены некоторые основные пункты такти-

* и I азета, благодаря достаточно широкому распространению, мни обствовала организационному сплочению. Не случайно, но многих комитетах и группах говорили, что они никакого I \) не знают, а знают "Революционную Россию". Политичес-"ое самоопределение стимулировали социальные конфликты, а 11кже выступления со своими программными заявлениями, in лед та РСДРП, либералов.

Дальше медлить было нельзя. Редакция "Революционной Росши" взяла дело в свои руки. Поскольку она состояла из М М Чернова и солидарных с ним М.Р.Гоца и Л.Э.Шишко, то

• ot i пиленный ею проект "сильно качнулся в сторону первоначальною проекта В.М.Чернова, сохраняя, однако, "сводный" карммер изложения" [21]. Он был опубликован в 1904 г. в

ll ними М 11

№ 46 "Революционной России". Это был важный шаг на пути политического оформления.

Обсуждение проекта программы на страницах эсеровской прессы протекало вяло. Противники его не обладали должными талантами, да, пожалуй, не очень ясно осознавали, что они должны ему противопоставить. Редакторы центрального органа партии, которые ранее охотно публиковали статьи представителей различных течений, теперь пропускали только те, в которых поддерживались идеи их проекта программы. Критикам обещали дать слово на страницах специального дискуссионного приложения к "Революционной России". До революции вышло только одно "Приложение", а еще три - в 1905 г. Причина редкого появления "Приложений" заключалась не только в недостатке материала, как писал Ф.В.Волховский [22]. Так, Я.Л.Юделевский представил три больших критических статьи, из которых увидела свет лишь одна [23].

Разногласия затрагивали саму основу эсеровской концепции. Авторов проекта программы упрекали в преклонении перед марксизмом, предлагали отбросить философское и социально-экономическое обоснование, все, что могло бы привести "к розни, конфликтам, расколам", призывали предоставить каждому члену партии иметь миросозерцание по собственному выбору. Неугомонный Юделевский предлагал сосредоточить все внимание на разработке ближайших практически осуществимых требований [24]. Чернов вынужден был подчеркнуть "теоретический скептицизм" Юделевского, фактический отказ его от идей социализма [25].

К середине 1904 г. обострились отношения между сторонниками политического террора, возводящего его в ранг основного средства борьбы, и теми, кто возлагал надежды на массовое, в первую очередь крестьянское, движение. Боевая организация, о которой было объявлено в апреле 1902 г. после покушения С.В.Балмашева, продолжала свою террористическую деятельность. 29 июля 1902 г. рабочим Ф.К.Качурой был ранен харьковский губернатор И.М.Оболенский, 6 мая 1903 г. террорист Е.О.Дулебов убил уфимского губернатора Н.М.Бог-дановича. Власти были крайне встревожены. Департамент полиции получил указание императора приложить все усилия для розыска и ареста террористов, в первую очередь Гершуни. 13 мая 1903 г. Гершуни был арестован, после чего Боевая организация (БО) в течение более чем года не подавала признаков жизни.

Дело дошло до того, что весной 1904 г. совещание видных эсеров в Одессе приняло решение о полной свободе действий по отношению к "совершенно неизвестной нам БО". Несмотрм па бездеятельность этой организации, идеи терроризма

срдио пропагандировались М.Р.Гоцем, В.М.Черновым и I id и мм руководителем БО, тайным агентом полиции, Е.Ф.Азе-фим. I еррористические настроения захлестывали партийных функционеров. Играло свою роль и отсутствие новых круп-IHI выступлений крестьянства, и бесконечные провалы мест-ны- (Организаций, и неспособность (или невозможность) от-..." мать у социал-демократов влияние на активно выступавшую часть рабочих. Число желающих вести пропаганду в дерите резко уменьшилось. Е.К.Брешко-Брешковской приник к и в мае 1903 г. ехать за границу, "дабы гнать оттуда машу праздную молодежь обратно в Россию на работу в м|ч.д" [26]. Ее замыслы разделяли члены ЦК С.Н.Слетов,

I Ф ( слюк, А.И.Потапов. весах, считая ее уделом тех, кто не способен к "настоящему" и* IV Даже почитателей террора отталкивала отчужденность н*р1 юристов от партии, психология "революционных кавалер-трюм". "Массовики", обеспокоенные "страшно усилившим-• • влиянием сторонников исключительного значения полити-"<. ...="" iii-="">Наиболее заметной реакцией "массовиков" было движение "аграрников", аграрных террористов, группы молодых

"ром, которых поддерживали Е.К.Брешко-Брешковская, t IИ лстов, Д.А.Хилков. "Бабка бунтовала, рвалась в Россию

ш упорядочения работы в крестьянстве", но ее отговорили иод предлогом, что за это дело возьмется С.Н.Слетов, и в

нпн концов, отправили в Америку для сбора средств [28]. о|| I \л шлы и без ведома ЦК разослали по российским орга-иимничм. Примечательно: инициатором похода против "аг-|м|рнпков" стал Е.Ф.Азеф, усиленно поддерживаемый ""'Inдеры хотели, чтобы результатом революции была реа-ишннм социалистического идеала, чтобы революция шла по и" плану, чтобы крестьяне выступали "не как голодные собаки, рвущие друг у друга кость", а как организованная громада, желающая уладить все "по справедливости, в порядке", чтобы после проведения социализации земли были созданы все предпосылки для некапиталистической эволюции [29].

"Аграрные террористы" исходили из тех же благих побуждений, но считали, что в силу социалистической природы крестьянства его стихийное движение само по себе приведет к желаемому результату. Поэтому они ставили задачу пропаганды крестьянского бунта, а попытки контроля над крестьянским движением, по их мнению, были не только бесплодными, но и вредными [30]. Аграрники выступали идеологами и, в известной мере, практиками работы в массах. Однако их концепция содержала большое количество элементов бунтарства и анархизма. В конечном итоге, зачинатели этого движения пришли к своей противоположности, отказались от пропаганды в массах, полностью сосредоточили свои усилия на политическом терроре и экспроприациях.

Полемика с аграрниками завершилась компромиссом. ЦК довольствовался тем, что абсолютное большинство местных организаций поддержали резолюцию женевского "меньшинства", а аграрники дали слово воздерживаться от пропаганды в массах идей аграрного террора. Взамен им обещали помощь в их деятельности в России. Прорвавшиеся в Россию "аграрники" - М.И.Соколов, Б.Д.Герман, А.И.Зверин - развернули кипучую деятельность, склонили на свою сторону Северо-Западный, Курский, Екатеринославский комитеты, Белосток-скую и Гомельскую группы, выпустили несколько прокламаций с лаконичным и выразительным призывом "бить покрепче" чиновников, кулаков, помещиков. Их лидер, М.И.Соколов после этого был вызван за границу, получил взбучку, покаялся, но и после этого ничего не изменилось [31].

Весьма сложно шел процесс организационного оформления. Выборных органов, устава, критериев членства не было. Как докладывал на съезде 1903 г. М.Р.Гоц, организация партии шла "не снизу вверх, а сверху вниз", вначале сформировались центральные организации, которые затем содействовали созданию местных групп [32]. Нужно сказать, что, с некоторыми частными отклонениями, подобным образом шло дело не только у всех революционных и либеральных организаций, но и у консервативных. Состояние партии в 1902 г. С.Н.Слетов характеризовал так: "...организации не было. Была, конечно, группа людей лично знакомых, без определенных прав, без обязанностей, связанных друг с другом".

И в дальнейшем связи между центром и организациями в России, между самими организациями были слабыми. Органишнноинал структура партии была рыхлой, аморфной. Согласно отчетам уполномоченного ЦК С.Н.Слетова на съезде МММ г., в первой половине этого года картина состояния рос-" пГккнх организаций была "далеко не блестящей", "ниже всякой критики". По оценке же М.Ф.Селюк, царила "полная дез-орипизация" [33]. Во второй половине положение улучшилось, но не намного.

Число оргаооаций росло: от 28 в 1902 г. до 74 - в 1904 г. Опиваясь в целом интеллигентской по социальному составу, пнршя включала в свои ряды и некоторое число рабочих и крсиьян. Больше издавалось литературы. При комитетах и группах образовывались рабочие кружки. Такие комитеты, "пк Киевский, Саратовский, Одесский, Петербургский образовывал и рабочие союзы с несколькими десятками членов. Со второй половины 1902 г. стали создаваться крестьянские брат-

• 1 на и союзы, кружки учащихся и солдат [34].

В 1903 г. эсеры приняли участие в подготовке майских демонстраций в Петербурге, Киеве, Житомире, Одессе. В Киеве и I катеринославе были выпущены совместные прокламации I оннал-демократов и эсеров. В Екатеринославе общими усилиями провели стачку и демонстрацию. Так же было 12 и 20 и ь II о" 1903 г. в Белостоке. В 1904 г. социал-демократы и эсеры фоооща агитировали за проведение первомайской демонстрации я Одессе, Саратове, Москве, Гомеле, Вильно [35]. В ноябре декабре 1904 г. социал-демократы, эсеры и Бунд органи-в atari и в Вильно вооруженные отряды [36]. Из самостоятельны \ предприятий эсеров следует отметить демонстрацию 5 и ь декабря в Москве, в которой участвовала в основном учащимся молодежь, рабочих было 50-60 человек [37].

II крестьянской среде, к которой они так тяготели, эсеры и* организовали и не провели ни одного заметного выступлении Можно отметить лишь подготовленную ими забастовку к| и м.ян Дятловской волости Гомельского уезда. Ртищевская группа Саратовской губернии в мае 1903 г. провела демон-

• Iрацию крестьян. По ее постановлению и под ее руководством о, 13, 20 июля 1903 г. крестьяне поджигали усадьбы помещика Щербины и священника Лапина [38].

С середины 1902 г. на нет сходят пожелания объединиться " i оциал-демократами, напротив, обостряется полемика с ними Ha II съезде Заграничной организации в июле 1904 г., с уча" тем представителей из России и ЦК, высказывалось не-моподьство, что во время забастовок на юге страны в 1903 г.

• оци 11 демократы всячески противились действовать совместно " осрами. Было решено отказаться от создания объединенных ор!анизаций и выступать вместе с социал-демократами только в целях координации сил в борьбе против самодержавия и т.д. [39].

Что же касается российского либерализма, то эсеры считали его внеклассовым, чисто интеллигентским течением, полагая, что он "в известной мере, умеренно отстаивал чисто народные интересы", а с другой стороны был связан с интересами российской буржуазии. Организацией либеральной интеллигенции они называли "Союз освобождения", который состоит из людей "в общем довольных существующими социальными отношениями", представляющих либеральную оппозицию, с которой революционерам по пути в борьбе с самодержавием [40]. Они стремились радикализировать деятельность "Союза освобождения", с этой целью участвовали в конференции революционных и оппозиционных партий в Париже в сентябре 1904 г. [41].

К 1905 г. была разработана теоретическая концепция, опубликован проект программы, создана организационная структура. Казалось, налицо все предпосылки, чтобы завершить формирование партии. Однако, никаких шагов в этом направлении предпринято не было. Накануне революции эсеры представляли из себя совокупность малочисленных групп, в основном юной молодежи с незначительными связями с массами [42].

Понадобился год революционных потрясений, чтобы завершился процесс создания партии, которая заняла значительное место в системе политических сил России.

§ 2. ОРГАНИЗАЦИЯ. ЧИСЛЕННОСТЬ

До революции процесс организационного оформления партии шел сложно. Fie было выборных органов, общепринятых критериев членства и уставных принципов. Лидеры надеялись объединить все течения народничества, выразить интересы всех трудящихся. Организационно накануне 1905 г. эсеры были группой политических единомышленников [43].

В революцию эсеры вступили, не имея утвержденного устава. Более того, первая статья, в которой рассматривался организационный вопрос, была опубликована лишь в июне 1905 г. [44]. И только в конце 1905 - начале 1906 гг. на первом съезде партии были определены основы организационного строительства. При этом принятый "Временный организа-ционныи устав" был составлен спешно, в ходе самого съезда [45]. Непродолжительное, но чрезвычайно бурное обсуждение выявило широкий спектр мнений о критериях членства, отношепни к анархическим элементам, ограничении кооптации и дру| им принципиальным вопросам [46].

Принятие устава было симптомом становления массовой партии. Организационно она была весьма рыхлой, с дисциплиной - не из строгих, сплоченностью - не из крепких. I ому были причины. Основатели, лидеры, в традициях российского и мирового освободительного движения, создавали Ьеполюционную, а не делающую революцию партию. Самые суровые ригористы из них хотели видеть сплоченных единомышленников, но не орден меченосцев. В отличии от них, И И Ленин, большевики выковывали РСДРП именно как де-пающую революцию партию, партию захвата власти. Болыпе-пики ориентировались на пролетариат, эсеры - более всего и,| крестьянство. Для них было характерно стремление удер-*.пь в своих рядах и будущих энесов, и максималистов. Те i ими вышли из партии.

"Временный устав" наметил такую организационную * "руктуру: съезд и Совет партии, Центральный комитет; местные организации: областные, губернские, уездные, окружные, районные, городские; первичные партийные группы. Установление единообразного типа местных организаций "при данных условиях" было признано невозможным [47]. Компетенции и функции комитетов и групп самим эсерам были недо-i i.iiочно ясны [48]. Областные и губернские организации раз-р.шмгывали свои уставы, приспособляя общепартийные установки к региональным особенностям.

Высшей инстанцией являлся съезд партии, который, по ус-гияу, должен был не реже одного раза в год созывать ЦК. Со-моялось два съезда. Первый принял программу, устав, избрал членов руководящих органов. Второй (экстренный) проходил и феврале 1907 г. На нем были рассмотрены организационные и тактические вопросы, главным образом в связи с выборами н геягельностью депутатов-эсеров во II Государственной Думе. Право представительства на съезде имели ЦК, областные и "правомочные местные организации". Правомочность определялась Советом партии. Принцип пропорционального представительства от определенного числа членов не устанавливался, что вызывало нарекания, а нередко решительные нр"песты местных организаций. Совет партии составляли пять членов ЦК, делегаты областных. Московской и Петербург-t кой организаций. Он созывался по инициативе ЦК для решения неотложных тактических и организационных вопросов. I jo решения имели обязательный характер и могли быть отменены только общепартийным съездом.

На Центральный комитет возлагалось идейное и политическое руководство всей партийной деятельностью. При нем существовали ведавшая "Центральным" террором Боевая Организация, а также комиссии - крестьянская, рабочая, военная, литературно-издательская, техническая, финансовая и другие, С помощью института уполномоченных ("разъездных агентов", - по терминологии "Временного устава") ЦК осуществлял связь с местными организациями. До первого съезда ЦК, созданный, по словам М.Р.Гоца, "явочным порядком" преимущественно из "стариков", пополнялся кооптацией [49]. К кон 1г>' 1905 г. его численность достигала 30-35, а возможно, и 40 человек. М.А.Натансон говорил в 1909 г. : "В то время существовал очень большой ЦК, полного состава которою я до сих пор не знаю; и никто из товарищей не мог восстановить его в полной мере. Мы с В.М.Черновым восстановили, кажется, от 33 до 35 человек, но думаем, что было еще больше, между 35 и 40 человеками" [50]. Члены ЦК жили в разных городах, редко виделись и никогда в полном составе не собирались.

В начале революции ЦК делился на заграничный, где находились теоретики, редакторы центрального органа и другие авторитетные члены, и российский, занятый текущей работой. Со времени "октябрьских свобод" 1905 г. деятельность заграничного ЦК была свернута. Почти все его члены переехали в Россию. 11ричем, более молодые и деятельные обосновались в Петербурге, а более пожилые, "болезненные", по выражению С.П.Слегова, осели в Москве. На I съезде в ЦК были избраны А.А.Аргунов, Е.Ф.Азеф, М.А.Натансон, Н .И. Ракитников, В.М.Чернов. Позднее были кооптированы Н.В.Савинков и С.Н.Слетов. На II съезде в ЦК вместо Н.И.Ракитникова был избран Г.А.Гершуни. Несмотря на все усилия, ЦК так и не удалось установить прочные регулярные связи с местными организациями. До середины 1906 г. эти связи вообще были крайне неустойчивыми. И только со времени, когда наладилась деятельность Центрального исполнительного бюро с функциями секретариата (издание инструктивных писем, направление уполномоченных, сбор информации и т.д.). положение несколько исправилось, хотя, по-прежнему, оставляло желать лучшего.

Областные организации (союзы) охватывали территорию нескольких губерний. К концу революции их насчитывалось тринадцать. К областным приравнивались организации Пег ер-бурга и Москвы. Во главе областной организации стоял избираемый (с правом последующей кооптации) областным съездом представителей губернских, городских и уездных органимини областной комитет. Под его контролем действовали (."иной летучий отряд, занимающийся террором и экспроприацией, крестьянский союз, типографско-издательская группа, военная органюация и т.д. Областные комитеты осуществляли координацию действий организаций регионов.

I ч бернские организации, как правило, охватывали территорию губерний. Выборные губернские комитеты появились 1 о.чько с 1906 г. Ранее дело ограничивалось тем, что в комитет губернского города включали несколько разъездных агитато-boii [51]. Кроме губернских, официально утвержденные ЦК коми it ты существовали в крупных промышленных городах, шкнх как Брянск, Златоуст, Николаев. В Северо-Западной об-яас ж (преимущественно Белорусские и Прибалтийские губернии) функции губернских выполняли районные комитеты. При губернских комитетах имелись союзы пропагандистов, рабочих, учащихся, крестьянский, издательская группа и т.д. И тех случаях, когда организация в губернском городе была Малочисленной, во главе ее находилась группа. Группами, как правило, назывались и организации уездных городов.

В сельской местности первичная ячейка, в которую по преимуществу входили жители одного села (крестьяне, сельские интеллигенты), чаще всего называлась "братством". Ьмлп и волостные "братства". В местах, где "братств" было достаточно много, они объединялись в волостные и районные Организации и в уездные крестьянские союзы. В городе первичной ячейкой была группа или кружок рабочих, студентов, учащихся, солдат. В совокупности они составляли "союз" или "opi анизацию" во главе с комитетом.

II в i оды революции, и после нее много говорилось о не-Itoi киках партийной организации. Центр не успевал за стреми к'льным ростом периферии. Не на высоте оказывались и Doчастные комитеты. Постановления ЦК нередко не доходили Ю г) бернских, городских и уездных комитетов. В 1906 г. крупная Черниговская организация в течении нескольких ме-1мпеи не имела никаких контактов ни с ЦК, ни с областным комитетом. То же случилось и с Читинским комитетом. Об vc-ГоПчиных связях с крестьянскими братствами говорить не Приходится. На втором съезде представитель Оргбюро "Григорьев" (возможно, П.П.Крафт) с глубокой озабоченностью I пойшил (впрочем, это делегаты съезда и без того хорошо ш.) пи. что "во многих случаях у нас комитеты оторваны от маи •. бывает, "считает уездная группа в своем ведении 20 бригстн, 2-3 районных комитета, да еще несколько волостных, но при пом даже не всегда знает, где эти организации нахо-нпеи. не говоря уже о составе их членов". В "Докладе"

Штутгартскому конгрессу II Интернационала приводились указания на трудности точного исчисления крестьян, членов партии: комитеты опасались хранить списки, а главное, - "крестьянские группы и организации возникали совершенно спонтанно и только случайно удавалось их обнаружить" [52]. Перечень таких случаев можно продолжить. В свою очередь ЦК месяцами не получал информации от многих губернских, городских и даже областных комитетов, не говоря уже об уездных группах.

Согласно § 1 "Временного устава", членом партии считался каждый, "приш1мающий программу партии, подчиняющийся постановлениям ее съездов и участвующий в одной из партийных организаций". Таковы были критерии партий II Интернационала. Некоторым делегатам первого съезда они казались излишне ригористическими. Предлагали считать членом партии "не только членов организации, но и всех, работающих под контролем организации", и даже тех, кто, разделяя программу и тактику, оказывает партии какие-либо услуга [53].

Надо думать, что формулировка § 1 многих не удовлетворяла. Иначе, чем можно объяснить тот факт, что на областных и губернских съездах, на совещаниях крестьянских работников ставился вопрос: кого считать членом партии? кого считать членом "братства"? V Поволжский областной съезд предлагал считать членом партии каждого, кто признает социализм, широкое народовластие, демократическую республику, социализацию земли. Учредительное собрание, участвует в работе "хотя бы членским взносом" [54]. Второй съезд крестьянских работников (сентябрь 1906 г.) рекомендовал считать членами "братств" крестьян, "признающих основные положения нашей партии и главнейшие ее требования, насущные для данного исторического момента" [55].

По мере того, как организация становилась массовой, возрастало значение дисциплины. Многие требовали навести порядок, размежеваться с аграрными террористами, оппозиционерами, теми, кго тяготел к анархизму и экспроприаторству. Недовольные партийной дисциплиной настаивали на безбрежной демократии, обвиняя ЦК и комитеты в "генеральстве", и уходили в "оппозицию" [56]. "Оппозиционные фракции партии социалистов-революционеров" стали заметным явлением с осени 1905 г. С начала 1906 г. они уже представляли серьезную угрозу. Московская, Ставропольская, Северо-Кавказская организации были расколоты оппозиционерами. ЦК пришлось принять решительные меры. В области были посланы эмиссары с чрезвычайными полномочиями. Некоторые комитеты, например, Рязанский, были распущены. Летом 1906 г. был наведен относительный порядок. Значительное число "оппозиционеров", пренебрегавших конспирацией, арестовала полиция, часть возвратилась в лоно партии, часть положила начало максималистским организациям [57].

Все это вызывало тревогу. На II съезде партии после ожес-гоченной дискуссии установились на компромиссном решении считать членом партии всякого, принимающего программу и тактику партии, подчиняющегося ее постановлениям и партийной дисциплине, принятого в одну из партийных организаций [58]. Никакая формулировка устава сама по себе не могла изменить того, что было заложено в природе партии. И на исходе революции видные функционеры с горечью говорили о "недостаточной партийной сознательности работников, а шкже отсутствии партийной дисциплины" [59]. Общим мес-IOM были сентенции типа "мы до нельзя плохие организаторы"; "сплошь и рядом приходится считаться с тем, что не юлько нет дифференцировки партийных элементов, но они даже не выделены из окружающей среды, не разберешь, где обыватель, где партийный человек" [60].

У И.А.Рубановича от II съезда осталось впечатление "полного отсутствия организованности", чреватого расколом [61]. Вероятно, это - результат излишне эмоционального восприятия. Ни в многочисленных воспоминаниях, ни в письмах, ни в партийной прессе нет упоминаний о назревшем организационном кризисе, тем более расколе. По-видимому, следует говори ib о явлениях, с которыми пришлось столкнуться революционным и либеральным партиям, когда эмоциональная взвинченность политически активных элементов улетучивалась. i Анализ численности партии эсеров предварим несколькими замечаниями. В нашей литературе высказано мнение, в сущности сводящееся к отрицанию самой возможности выяснения численности членов партии, количества братств и орга-IHI шванных в них крестьян. Приводятся такие доводы: неопределенность толкования членства самими эсерами, отсутст-нпе исчерпывающих данных о количестве братств и организованных крестьян в одном документе, большой диапазон в численности организованных крестьян в различных губерниях (621. Надо думать, что такая постановка воггроса не имеет достаточных оснований. Во-первых, нельзя, конечно, ожидать от каждой партии такого же понимания членства, как у большевиков-функционеров (что касается рядовых членов, интелли-Iсигов, рабочих, ремесленников и того небольшого числа крестьян, которые входили в большевистские организации, то для них уставные тонкости были тайной за семью печатями; об )том свидетельствуют многочисленньге общеизвестные

факты: организация объявлялась большевистской или меньшевистской, когда во главе комитета появлялся энергичный представитель одного из этих течений социал-демократии; рядовые члены постоянно выражали неудовольствие фракционными дрязгами верхов, расколом, требуя объединения и единства действий). Иные критерии - характерный признак партий другого типа.

Во-вторых, отсутствие исчерпывающих данных в одном документе можно дополнить сведениями других источников. В-третьих, различие в численности организованных крестьян в разных губерниях, на наш взгляд, определяется в первую очередь существенными различиями размаха крестьянских выступлений, разной степенью интенсивности агитации и организаторских усилий, а также спецификой положения самого крестьянства. С учетом сказанного, мы считаем возможным и нужным выявление численности крестьян-эсеров, а равно рабочих и интеллигентов, разумеется, с учетом эсеровского понимания членства в партии и специфики источника. В пользу высказанных соображений свидетельствует тот факт, что как в отечественной, так и в зарубежной литературе последнего времени выявленные нами данные не вызвали возражений.

Сведения о размещении и численности эсеровских организаций изложены в таблице № 1.

Прежде чем обратиться к ее анализу, сделаем ряд замечаний. Приведенные в ней сведения о численности организаций характеризуют кульминацию партии эсеров в революции. При наличии данных, относящихся к разным временным периодам, учитывались те, которые относятся к рубежу 1906- 1907 гг. В тех случаях, когда источник определяет численность в пределах "от" и "до", мы брали среднее арифметическое. Например, согласно отчета губернского комитета, в Твери было 150-200 организованных рабочих, 37 интеллигентов и 70 солдат, что в сумме составляет 257-307 человек [63]. Для таблицы мы взяли среднее арифметическое - 282. При подсчете первичных организаций мы учитывали только определенные цифровые показатели; неопределенные, типа: "были", "имелись" и т. п. - не учитывались.

В начале революции основная часть комитетов и групп размещалась в губернских городах. Из 26 комитетов и 49 групп в уездных городах находилось всего 4 комитета и 19 групп. Почти все комитеты, в том числе и оба областных, и подавляющая часть групп располагались в Европейской России. Комитеты были в Москве, Петербурге, в Поволжье, на Урале, в Южных и Западных губерниях. В нечерноземных губерниях Центрально-Промышленного, Северо-Западного и о

г

в

т

аонэиъ оюиь

I

О с*

о

О

X ей

&

& s

X

о.

U

со с;

о *°

IS

Со

го

г-

00

cs

cs о

Os CN cO

oo чо

"О CN ~+

-CN cO

00

CN

00

CO

CN

CO -

its

u

88

NO

00

со

CO

CN

x r-

CO CN

CN

NO CN

в

P

00

CN CN

CO

is

c3 v> X -

CN

CN

X

§

u

5

о, S3

n

W

CU я

8

а

О

е

г

m

§

о О

Северных губерниях Центрально-Черноземного районов имелись только малочисленные группы в губернских городах. Наиболее крупными были организации Петербурга и Москвы, а также Саратова, Киева, Екатеринослава, Одессы, Харькова. В их составе были союзы рабочих, крестьян, студентов, учащихся.

Крупные рабочие организации или союзы к началу революции, кроме названных городов, существовали в Витебске (200 чел.), Николаеве (50-60 чел.), Харькове (50-60 чел.), Житомире (40 чел.), Кишиневе (15 чел.), Брянске (22 чел.). Немногочисленные группы рабочих были также созданы в Твери, Ярославле, Нижнем Новгороде, в остальных городах, где существовали комитеты [64].

По выявленным нами данным, крестьянские союзы, ставившие своей целью агитацию в крестьянстве, к 1905 г. были созданы в 12 губерниях Среднечерноземного и Западного нечерноземного районов, первичные сельские организации - в восьми губерниях этих же районов. В десяти губерниях центра Европейской России функционировали малочисленные группы "Союза народных учителей партии социалистов-революционеров" [65]. Не получившие окончательного завершения попытки создания военных организаций были предприняты в Петербурге, Москве, Киеве, Севастополе - всего в 12 городах. В Москве, Одессе, Белостоке, Бердичеве и некоторых других городах были организованы боевые дружины [66].

Выявить с достаточной точностью численность партии накануне 1905 г. не представляется возможным. Сами эсеры учета не вели, сводки жандармских управлений, собранные в 1903-1904 гг., как будет показано ниже, недостаточно репрезентативны [67]. Е.К.Брешко-Брешковская в конце 1904 г. писала о том, что активных членов в партии всего "несколько сот молодых людей" [68]. В.М.Чернов в 1908 г. на I Общепартийной конференции говорил: "До '^революции" мы были ничтожной кучкой" [69]. Согласно имеющимся в нашем распоряжении данным накануне революции в сфере партийного влияния эсеров находилось от 1500 до 2000 человек. Они значительно уступали по этому параметру социал-демократам, которых по оптимистическим оценкам насчитывали до 8400, по пессимистическим - 2500 человек. Возможно, численно эсеры превосходили левых ("Союз освобождения") и консервативных ("Союз земцев-конституционалистов") либералов, которые находились в инкубационном состоянии своего партийного развития.

По подсчетам Н.Д.Ерофеева, численность партии эсеров накануне революции составляла 2651 человек [70]. Думается, что это достаточно условный показатель. Н.Д.Ерофеев ограничил круг источников почти исключительно донесениями жандармов в Департамент полиции за ограниченный промежуток времени, практически исключив большинство партийных и иных по происхождению источников, в том числе мемуары, переписку, а также исторические исследования. Не привлечены также полицейские источники более позднего времени, ма-I ер налы местных и зарубежных архивов, в которых содержится масса дополнительных данных. Поэтому в опубликованный им список организаций не попало более 20 групп, в том числе Иркутская, Калужская, Тифлисская, Ташкентская, которые вскоре были преобразованы в комитеты, и даже Асхабадский и Ьатумский комитеты, организации весьма деятельные.

Кроме того, надо учитывать, что перед революцией жан-цармы неумело отметали "зерна от плевел", либералов от ре-иолюционеров, сочувствующих от профессионалов, эсеров от социал-демократов. И не потому, как пишет Ерофеев, что "в рассматриваемый период эта партия (эсеров. - МЛ.) как антиправительственная сила сколько-нибудь серьезного значения не имела" [71]. Напротив, правительственные круги бо-зешенно воспринимали эсеровскую пропаганду в городе и дернение и эсеровский террор в особенности. Дело заключалось в шнкой квалификации большинства провинциальных служите-аей полицейского сыска, о чем свидетельствуют как воспоминания жандармских асов, так и многочисленные циркуляры Департамента полиции [72].

Сеть провокации только-только закладывалась, и то в обра щовых охранных отделениях. По мнению Департамента по-пиции, "единственным, вполне надежным средством, обеспечивающим осведомленность розыскного органа, является ниуфенняя агентура" [73]. По образному выражению начальника Петербургского охранного отделения А.В.Герасимова, без провокаторов, секретных агентов "руководитель политичен кой полиции все равно, как без глаз" [74].

И течении 1905 г. оформилась 5 областных, 23 губернских комитета (15 преобразованы из групп), 84 уездных и город-i кн\ ipynn. К концу первого года революции функционировали 7 областных, 49 губернских, 118 уездных и городских ор-гшниаций, большинство - в Европейской России: 6 област-н'мч, 39 губернских, 110 уездных и городских.

Разнообразные источники, партийные и жандармские, сви-ii? t пьствуют, что с осени 1905 г. партия эсеров вступает в мни) ю фазу. В общем виде новоприобретенное качество опи-"i.iM.1 юсь термином "усиление" [75]. Его проявления - по-m гмес гное образование новых организаций, резкое увеличение численности, создание повсюду рабочих, крестьянских, студенческих, военных союзов, боевых дружин, небывалые тиражи листовок, газет, брошюр. Эпоха "октябрьских свобод" завершает первый этап процесса, начатого в январе 1905 г.: становление массовой революционной нелегальной партии. Во всех организациях, по которым имеются сведения, рабочие и крестьяне составляли подавляющее большинство.

На I общепартийной конференции представитель ЦК говорил, что 1906 г. "несомненно знаменует грандиозный рост партии" [76]. Начали функционировать еще пять областных, 24 губернских и более 200 уездных и городских групп. В 1907 г. конституировался Дальневосточный областной комитет и несколько групп. Установить, приходится ли создание группы на 1906 г. или на 1907 г., не всегда представляется возможным. В составе партии эсеров числились также семь национальных организаций: эстонский, якутский, бурятский союзы, чувашская, греческая, осетинская, магометанская поволжская группы.

В конце 1906 - начале 1907 г. преобладающая часть эсеровских организаций находилась в Европейской России. Здесь губернские комитеты были в 48 из 50 губерний (созданный в начале 1905 г. Рязанский комитет в конце того же года был расформирован), группы в 254 уездах из 504.

Однако и в Европейской России размещение организаций было неравномерным. В начале революции в Центральном промышленном районе, за исключением Москвы, организации губернских городов были малочислены, а уездных организаций (совершенно малозначительных) было всего несколько; единичные крестьянские братства появились во второй половине 1905 г. Влияние на рабочих до осени 1905 г. было мизерным. Об этом красноречиво свидетельствует тот факт, что Тверской Совет рабочих депутатов был единственным в России, в исполком которого эсеры не были допущены. С осени 1905 г. началось активное укрепление эсеров в центре страны. В 1906-1907 гг. они были достаточно сильны во Владимирской и Орловской губерниях, имели определенное влияние в Костромской, Тверской, но по-прежнему очень слабы в Рязанской и Ярославской губерниях. В этом районе, при общей слабости сельских организаций, в городах они решительно уступали социал-демократам.

В Центральном черноземном районе эсеры имели довольно значительные сельские организации и весьма слабые городские. В Северном районе, в Вологодской и Архангельской губернии, были активны городские организации, а в Псковской и Новгородской - сельские. На Северо-Западе у эсеров

ыли многочисленные организации ремесленных и железнодорожных рабочих, а в некоторых губерниях также крестьян.

На Украине сильные городские и сельские организации находились в Киевской и Харьковской губерниях, крупные крестьянские - в Черниговской, городские - в Екатерино-славской. На степном юге, в Херсонской губернии, активная работа велась в городе и деревне, в Таврической - в городе и армии.

В Донской области, как почти везде, где было многочисленное казачество, эсеровские организации были невелики.

Самыми сильными были организации Поволжья. Здесь почти во всех губерниях были массовые крестьянские органика" щи, а крупные городские - в Астрахани, Царицыне и Казани. Крупными были Вятская и Уфимская организации Урала.

В Кавказском крае, Средней Азии и Сибири организационное строительство быстрыми темпами пошло только с 1906 г. В корреспонденции в "Знамени труда" в 1910 г. говорилось: "До 1906 г. для Сибири Партия С.-Р., как представи-1сльница трудящихся масс - не существовала; были только о!дельные интеллигентские кружки" [77]. В национальных районах абсолютно преобладал тип городской организации, сельские - практически отсутствовали. В этих районах иной культуры действовали национальные партии.

Удалось выявить 2067 первичных сельских организаций, в которых насчитывалось 26068 крестьян. Подавляющее большинство сельских организаций (1932) и организованных крес-!ьян (25173) находились в Европейской России (См. Приложение 2). Установленные данные, естественно, не претендуют на абсолютную точность. Итоговые цифры явились результа-юм суммирования показателей источников, и, на наш взгляд, хотя и приближенно, но весьма правильно, отражают действи-и'лыгую картину.

От Нижегородской до Саратовской губерний на востоке и 01 Смоленской до Киевской губерний на западе располагался район, где размещалась основная масса крестьянских органи-ыпнй и организованных крестьян. Именно здесь находились значительные организации, занятые преимущественно аграрной пропагандой. Этот район отмечался самыми низкими размерами наделов и наиболее высокими ценами на землю и арендной платой за нее, здесь имело место широкое развитие и мледелия, а интенсивность применения наемного труда в сельском хозяйстве была наименьшей, доля беднейших крес-гьян была высокой, а доля зажиточных низкой [78]. Это был район крупных выступлений малоземельного, главным обра-юм, общинного крестьянства. Напротив, в нечерноземных гу-

4 lliitiion М. И

49

берниях Центрального промышленного района, Севера Европейской России сельские организации, за некоторым исключением, были незначительными и малочисленными.

Эсеры стремились вовлечь в ряды партии рабочих, крестьян и другие демократические элементы. "Все губернские комитеты без исключения, - подчеркивалось в отчете ЦК Штутгартскому конгрессу II Интернационала (1907 г.), - объединяли более или менее значительное количество рабочих, сообразно количества фабрик и заводов" [79]. Рабочие организации были созданы и в промышленных уездных городах (См. Приложение 2). Самыми значительными были рабочие организации в Петербурге, Москве, Севастополе, Брянске (635 чел.), Дядькове (460 чел.). В Европейской России губернские организации чаще всего насчитывали 200-400 рабочих, а организации губернских городов - 100-200 рабочих.

Под влиянием эсеров находился Всероссийский железнодорожный союз, представлявший огромное число железнодорожных рабочих и служащих. В 1906 г. было заключено соглашение между Союзом и Волжской судоходной организацией партии социалистов-революционеров, которая в то время объединяла до 500 человек - преимущественно матросов и рабочих судов и затонов Волжского бассейна. Центр судоходной организации располагался в Нижнем Новгороде, а крупные отделения - в Саратове, Астрахани, Рыбинске и Муроме [80].

Студенческие эсеровские организации в 1905-1907 гг. были созданы во всех городах, где имелись высшие учебные заведения. Наиболее крупными были организации в Петербурге (800 чел.), в Москве, а также в Томске (300 чел.), где студенчеству комитет уделял наибольшее внимание. Школьные группы и союзы имелись во всех губернских городах Европейской России и в крупных уездных городах. Часто в школьных группах числилось 50-70 человек (Орел, Пенза, Самара), реже - 100-200 человек (Воронеж, Вятка). Особенно много было молодежи в организациях Северо-Запада, где учащиеся составляли ядро организаций ряда уездных городов и местечек.

Эпизодическая пропаганда в армии велась со времени образовании партии. С началом русско-японской войны она усилилась, однако долго еще стояла на втором плане. Перелом в настроении произошел после восстания на броненосце "Князь Потемкин-Таврический". Интенсивность пропагандистской и организаторской работы в армии во второй половине 1905 г. резко возросла. Установлено, что в 1905 г. военные комиссии, иногда из двух-трех человек, действовали в 24 населенных пунктах. Было положено начало беспартийным "Военно-револк>|тонной организации" и "Офицерскому союзу", которые находились под влиянием эсеров, вплоть до того, что средства нл свои издания они получали из партийной кассы.

После поражения декабрьского вооруженного восстания мысль о необходимости привлечения армии на свою сторону прочно вошла в сознание лидеров партии и рядовых функционеров. Подобное наблюдалось и у социал-демократов, и у дру-1 их революционных организаций. Почти при всех губернских комитетах эсеров были сформированы группы военных про-п.пандистов. При ЦК была образована Военная комиссия во главе с С.Ф.Михалевичем. В 1906 г. военные организации были созданы еще в 43 пунктах. Установлено, что в годы революции действовало 93 военные организации (см. Приложение 2).

В большинстве мест число организованных военных было iB-велико: в Воронеже - 12 чел., в Костроме - 25 чел. Курский и Пензенский комитеты сообщали, что каждый из них организовал по 200 солдат. Численность военных органшаций в Москве, Петербурге, Севастополе, Кронштадте, которые признавались самыми многочисленными, не установлена.

Среди городских организаций особое место занимали столичные. Они же были самыми крупными. В Петербурге в начале 1905 г. организация была не очень большой, значительно уступая социал-демократам. В 1905 г. создали Рабочий союз и разделили город на шесть районов. В Невском, по воспоминаниям В.Ф.Гончарова, значилось к концу года 320 членов [81]. И октябре 1906 г. в городе насчитывалось 3400 членов в 10 |Я!йонах, а в апреле 1907 г. - более 6000 в 11 районах. Каждый район был разбит на несколько подрайонов (от двух до шести), заводских комитетов (от 7 до 14). В наиболее крупных районах значилось от 590 до 1000 членов [82]. В 21 организации Союза студентов было около 800 членов. Численно петер-оургская организация в конце 1906 - начале 1907 г. немного уступала социал-демократической (4169 членов весной 14>06 г., 8791 - весной 1907 г.), но превосходила как большевистскую, так и меньшевистскую фракции. Несколько больше членов было в организации кадетов (от 7,5 до 8 тысяч) и шачнтельно больше - октябристов (по ориентировочной оценке - около 14 тысяч) и у Союза русского народа (более 10,5 гмсяч).

Московская организация накануне революции считалась лучшей в партии. В январе в ее рядах было около 500 органи-юванных рабочих, в ноябре 1905 г. - от 1300 до 1500 рабочих в 8 районах города. После декабрьского восстания количество членов организации резко сократилось. Но затем, несмотря на внутренние распри, ряды ее выросли. В 1906 г. в городе было от 10 до 15 районных организаций с числом членов от полутора до трех тысяч [83].

Данные о числе эсеров в Москве в 1906 г., приводимые в отчетах комитета и охранного отделения совпадают. Провокация в верхах комитета и обострение внутренних распрей явились дополнительными факторами резкого сокращения рядов московских эсеров Так, в июне 1907 г. в Москве было только 4 районных, 22 заводских комитета, 1 ООО организованных рабочих [84]. Вскоре организация была распущена. Московская организация эсеров численно значительно уступала организациям остальных самых значимых партии. Социал-демкраты насчитывали в своих рядах весной 1906 г. - 5260, а весной 1907 г. - 10755 членов; кадеты - весной 1906 г. - 8506, а в январе 1907 г. - 12241 человек; октябристы на рубеже 1906-1907 гг. - 9-10 тыс. членов; примерно столько же человек входило в Союз русского народа.

ЦК партии эсеров сильнейшими, кроме Петербургской и Московской, называл городские организации Севастополя, Брянска, Баку, Николаева и Екатеринослава. Организации Вильно, Харькова, Гомеля, Киева, Тамбова, Двинска насчитывали от 412 до 500 человек. В большинстве губернских городов Европейской России было от 120 до 300 эсеров. Крупные городские организации размещались в промышленно развитых городах Центрального и Южного промышленного районов, Урала - там, где сосредоточивались большие массы рабочих.

Из губернских выделялись: Витебская (4001 член), Таврическая (4245 членов), Могилевская (3188 членов), Владимирская (2028), Воронежская (2027) организации. Типичными для Европейской России были губернские организации с числом членов от 700 до 1000. Для Кавказского края, Сибири и особенно Средней Азии были типичны значительно меньшие организации (100-200 членов). Численность уездных организаций в массе своей не превышала 40-80 человек [85]. Группа уездного города состояла преимущественно из 10-20 человек. (Карачаевская и Кирсановская группы Тамбовской губернии, Ядринская группа Казанской губернии). Группы в 11 уездных городах Вятской губернии насчитывали по 5-13 человек каждая [86]. Численность первичных организаций в городе (кружок, группа) и сельской местности (братство), как правило, составляла 7-15 человек.

Первый, и насколько нам известно единственный, подсчет численности своих рядов был сделан эсерами в ноябре 1906 г. на II Совете партии. Основанием служили отчеты областных комитетов. Было установлено, что "число членов в это время было не менее 50000", еще 300000 считались находящимися иод влиянием партии [87]. Нужно отметить, что Совет не получил отчеты трех областных комитетов (Северного, Сибир-ско! о, Лзово-Донского), в свою очередь, областные комитеты не располагали информацией о численности ряда губернских организаций. В целом итоговый результат был ориентировочным. Об этом свидетельствует тот факт, что некоторые оптимисты из руководства говорили о 200 тыс. членов партии [88].

По нашим подсчетам, осуществленным на основании отче-юв губернских организаций, в партии эсеров в конце 1906 - начале 1907 г. насчитывалось 62609 человек. Внимательный читатель обнаружит незначительное расхождение с опубликованными нами ранее суммарными данными. Это связано с тем, что на этот раз использовались только определенные показатели. Корректная экстраполяция, конечно, не вызывает возражений. В данном случае нет необходимости в ее применении. Общая картина вырисовывается с достаточной определенностью. Принимая во внимание, что мы располагаем отрывочными данными по Екатеринославской губернии, организация которой считалась значительной, а также еще по 9 малочисленным организациям Прибалтики, Средней Азии и Дальнего Востока, а данные еще по 9 организациям весьма неполны, можно предположить, что в рассматриваемый период в партии эсеров было несколько более 65000 человек. Существенное превышение над данными Совета партии сложилось вследствие того, что учет был более полным, а также по той причине, что данные, которыми мы оперировали, относятся к кульминационному периоду роста партийных рядов.

Разумеется, приведенные нами сведения о численности партии эсеров ни в коей мере не претендуют на абсолютную точность. Сам характер источников предопределил достаточно ориентировочный, приблизительный характер конечного результата. Привлечение новых источников, в том числе из архива ЦК партии эсеров, местных архивов неизбежно приведет к некоторым уточнениям.

В отечественной исторической литературе длительное время безраздельно господствовал мнение об эсерах, как малочисленной интеллигентской группе. В последнее время высказано не подкрепленное конкретными выклаДками мнение о явном завышении численности партии II Советом и ЦК партии [89]. М.Перри склонялась к мнению о том, что максимум численности партии эсеров достигал 55-60 тыс. членов, с пей в общем солидаризировался Ж.Бейнак [90]. По оценке М Хильдермайера, к началу 1907 г. в партии эсеров было

около 42-45 тыс. членов. Эту цифру он получил путем суммирования экстраполярно выведенной численности областных организаций [91]. Такой метод нельзя признать достаточно обоснованным, тем более, что М.Хильдермайер располагал сведениями многих губернских, городских и уездных организаций. В качестве базовой для экстраполяции М.Хильдермай-ер взял Поволжскую областную организацию, считая в ее составе 5100 членов, в то время как по свидетельству составителей партийного отчета, на который ссылается М.Хильдер-майер, в Поволжской области было более 10 тыс. эсеров [92]. Во всей области, по М.Хильдермайеру, было 2760 партийных крестьян, в то время как только в одной Саратовской губернии было около 200 братств с числом членов от 2 (по одним данным) до 10 тысяч (по другим данным), а в каждой из остальных губерний от 500 до 1500 организованных крестьян.

В рядах эсеров было много околопартийных элементов, попутчиков. Некоторые организации членами партии объявляли рабочих, регулярно посещавших партийные митинги, другие - гимназистов и т.д. [93]. Северо-Западный областной комитет, который насчитывал в своих рядах 12,5 тыс. человек, постоянно жаловался на нехватку активистов, агитаторов, пропагандистов, непригодность для партийной работы даже многих из тех, кто переходил на нелегальное положение и тем самым попадал в число функционеров. Частью партии были террористические организации.

Важный параметр партийной организации - печать, одно из основных средств воздействия на массы. Почти все губернские и некоторые уездные комитеты имели свои типографии. Только за 1906 г. их было арестовано 26. Многие прокламации издавались тиражом в тысячи, порой десятки тысяч экземпляров, а важнейшие общепартийные ("Манифест ко всему Российскому крестьянству" (июль 1905 г.), "К партийным организациям" (июль 1906 г.) - в 100-150 тыс. экземпляров. Типографии крупных организаций выпускали листовки периодически, указывая порядковый номер и тираж [94]. Суммарное количество листовок за 1905 - 1907 гг. исчислялось скорее всего миллионами экземпляров. Издавали листовки и братства. В Саратовской губернии в 1905 г. Малокривиц-кое братство выпустило две прокламации тиражом 180 и 100 экземпляров, по одной - Большекривицкое, Ушербское и Тростянское (100, 150 и 150 экземпляров) [95]. Регулярно печатало на гектографе листовки братство села Ивановка Александровского уезда Екатеринославской губернии [96].

11ериодических изданий до осени 1905 г. было совсем немного; в России - только нелегальные. С эпохи "октябрьских свобод" настало время легальной печати. В "перводумский период" партия основала около 20 ежедневных газет и несколько еженедельников. Свои газеты были почти у всех областных комитетов [97]. Око царской цензуры было недреманным. Эсеровская печать преследовалась свирепо. В Петербурге в 1907 г. ни одна из легальных газет ЦК не дожила до 1ретьего номера. Всего выявлено 196 повременных партийных и околопартийных периодических изданий, из них 152 - местных организаций. Это не исчерпывающие данные. Дальнейшие исследования, несомненно, внесут определенные кор-I ктивы.

После 17 октября 1905 г. в России началось настоящее книжное наводнение. Толстая книга отошла на второй план, а первое место заняла брошюра. По ориентировочной оценке И.А.Рубакина, эсеры за годы революции выпустили не менее 24 млн. экземпляров книг. Для сравнения: социал-демократы издали не менее 26 млн. экземпляров [98]. В ноябре 1905 г. был образован "Союз издателей с.-р.", в который вошли крупные издательства: "Молодая Россия", "Новое товарищество", "Земля и Воля", "Сеятель", "Народная мысль", "В.Расио-пов" 199]. Редакционная партийная комиссия, куда входили ('.Н.Слетов. Д.С.Розенблюм, М.Я.Гендельман, Ш.И.Натадзе, Л.II Кудрявцев, А.Д.Высоцкий, видные деятели партии, обращалась к литераторам и публицистам с одной просьбой: как можно быстрее поставлять материалы, по выражению секретаря "Союза" Н.А.Шишло, "шпарить во всю" [100]. За вторую половину 1906 г. "Союз" издал около 200 книг и брошюр общим тиражом 4 млн. экземпляров. В Петербурге подобный Союз был организован по инициативе А.В.Турбо. В Нижнем Новгороде действовало партийное издательство "Сеятель", в Ростове-на-Дону - "Донская речь" (последнее издательство формально было беспартийным).

В Нагасаки высокую активность развило книгоиздательст-ио "Воля", у истоков которого стояли Н.Руссель-Судзилев-м!й и Б.Д.Оржих. Легальная литература распростраиялась через широкую сеть книжных складов и магазинов. Центральным был склад "Школьное и библиотечное дело" в Петербур-ГС, где литературное дело курировал М.А.Натансон [101]. Из-дакмшетво "Молодая Россия" реализовывало партийную ли-1 ера гуру через сеть складов и магазинов в 20 городах. Паршивая литература была обращена к разным слоям общества: рабочим и крестьянам, студентам, школьникам и интеллиген-"м. другим средним городским слоям, солдатам и матросам.

Помимо русского она выходила на украинском, татарском, чувашском, армянском и других языках.

Жандармы отовсюду сообщали, что города и уезды "наводнены" эсеровской литературой. Конечно, запросы организаций полностью не удовлетворялись [102]. Спрос превышал предложение. На съездах и совещаниях разгорались жаркие споры о критериях справедливого распределения литературы. И все же чаще жаловались на нехватку пропагандистов, агитаторов, организаторов [103].

Партийные финансы были предметом постоянных забот. Чем более массовой становилась партия, тем больше требовалось средств. Содержание профессиональных революционеров, литературное дело, приобретение оружия, проведение съездов, конференций, совещаний, террор - все это требовало больших затрат. Бюджеты комитетов в 1905-1907 гг. выросли многократно.

Среди доходных статей на первом по важности месте стояли членские взносы. В начале революции их доля в бюджете юродских и губернских организаций, тем более ЦК, была невелика. Собирались взносы не везде регулярно. С повсеместным вовлечением в ряды партии широких масс взносы стали обязательны. Приведем пример, согласно отчету окружного комитета Богородского у. Нижегородской губ. за август 1906 - апрель 1907 гг., в 15 братствах был 201 человек: крестьяне, рабочие, кустари (интеллигентов не было). Размер членских взносов колебался от пяти до 25 коп. В фабричном братстве размер взноса равнялся 2% зарплаты. В пяти братствах взносы поступали регулярно, в 5 - нерегулярно, в пяти - очень нерегулярно [104]. Новым явлением стало участие в братствах женщин и уплата ими членских взносов [105].

Регулярно платили членские взносы рабочие организаций крупных промышленных центров. В Грозном в январе-марте 1907 г. около тысячи рабочих делали взносы в размере 2% заработной платы. Если дневной заработок превышал рубль, то размер взноса повышался до 3% [106]. В Петербурге рабочие-эсеры с января 1905 г. регулярно платили взносы в размере 1% зарплаты [107]. Бюджет Ижевской окружной организации целиком состоял из членских взносов рабочих [108] Но это очень редкий случай.

Другим источником денежных поступлений, вероятно, до 1906 г. самым крупным, были пожертвования. Большие суммы жертвовали известный пароходовладелец Н.Е.Мешков, обладатель многомиллионного состояния Н.Е.Парамонов, известный библиограф Н.А.Рубакин и многие другие состоя-

I и.пые люди [109]. Много и охотно давали деньги на террор, особенно на Боевую Оргаиизацшо.

Большие суммы выдавали представители богатейших купеческих семей - Гоц. Высоцких, Гавронских, Фундамин-ских, Зензиновых, чьи дети были видными деятелями партии. М.Хильдермайер полагает, что это был самый крупный канал финансовых поступлений [110]. С этим едва ли можно согласиться. Эти пожертвования, действительно, составляли суще-иисниую долю московского и центрального комитетов до 1905 г., но в бюджете всей партии это была не очень значи-1сльная часть.

k Немалый доход приносили различного рода сборы. Особенно удачными были поездки с этой целью в Америку I К.Брешко-Брешковской (50 тыс. долларов) и Г.А.Гершуни (почти 157 тыс. франков). Давало доход и крупно поставленное легальное издательское дело. "Союз издателей эсеров" в Москве отчислял в партийную кассу 5% прибыли.

С 1906 г. волной пошли экспроприации. Летом 1906 г. в Кокандской конторе Государственного банка было экспроприировано 131 тыс. руб., в Керчи экспроприировали 60 тыс. руб. Велико было число мелких экспроприации, в том числе частного капитала. "Экспроприаторская зараза" поражала органи-laiiiiH. Не все экспроприации завершались бескровно. Видимая легкость получения средств пробуждала нездоровые ин= I iпикты. Участились случаи, когда партийным флагом прикрывались уголовники.

Нравственные идеалы диссонировали с грубой жестокос-1ыо экспроприации. В партии шли острые споры. На II съезде I .К.Ьрешко-Брешковская страстно нападала на экспроприацию, требовала "отсечь гангрену". Ее поддерживали предста-интели многих крупных, особенно рабочих, организаций. Страсти накалились до предела. Сторонники экспроприации I п.! ш алеко не одиноки В конечном итоге, была принята компромиссная резолюция, разрешавшая экспроприации только иод контролем ЦК. областных и губернских комитетов [111].

Состояние партийных финансов вызывало тревогу. Пар-шипые лидеры считали, что финансы партии стоят "кверху моими", не партия содержит центр, а наоборот, центр содержи! партию. Разумно говорилось, что основу партийных средств составляют сторонние источники, а возможные основные внутрипартийные доходы от издательства литературы, Прессы, членских взносов "совершенно в забросе", что вредно "кпывается и на развитии организации партии, и на ее прочное i и [112].

Российские (да не только российские) реалии были таковы, что ни одна крупная партия в 1905-1907 гг. не могла обеспечить себя исключительно внутренними ресурсами, все искали, и находили меценатов, иные внепартийные источники денежных поступлений, во всех партиях центр поддерживал местные организации.

В 1905-1907 гг. партия эсеров окончательно конституировалась, стала массовой. Организационная структура ее была разветвленной, но весьма рыхлой. Связь ЦК с комитетами была недостаточной, комитеты были оторваны от периферии. Организационно партия эсеров была недостаточно подготовлена к условиям жесткой политической конфронтации периода первой российской революции.

§ 3. СОСТАВ ПАРТИЙНЫХ РЯДОВ

Социальный состав партии не был однороден, в нее входили интеллигенты, рабочие, крестьяне. В начале революции, по-видимому, интеллигенция составляла большинство, абсолютно преобладая среди активных членов, доминируя во всех комитетах и в руководстве групп. Лишь в немногих организациях, где были сильны рабочие союзы, их представители входили в комитеты. Так, в Саратовский комитет входили рабочие В.Лаптев, Е.Иванов, в Екатеринославский - ФХолубни-чий. Крестьяне были членами крестьянских союзов при Саратовском, Тульском и еще двух-трех губернских комитетах. Целый ряд небольших групп вообще состоял почти исключительно из интеллигентов [113]. Особенно значительна была роль студенчества. По воспоминаниям В.М.Чернова, в Московском комитете "студенты составляли не менее 75%" [114].

Революция резко повысила настроение демократической интеллигенции, которая бросилась в рабочие кварталы, села и деревни. Е.К.Брешко-Брешковская, вернувшись в апреле 1905 г. в Россию, в Поволжье, отмечала: "Приехала я точно в новую среду. Города опустошены, точно разгромлены. Вся молодежь в деревнях" [115]. Н.И.Ракитников вскоре после революции писал: "1905 год был годом необычайно быстрого развития нашей партии. Партия росла буквально не по дням, а по часам". Ему вторил Н.Д.Авксентьев: "1905 и 1906 гг. - с каким бывало удивлением и радостью мы, избалованные уже успехами, неожиданно встречали целые с.-р.-вские организации там, где даже не подозревали партийных людей" [116].

Особенно интенсивно рабочие и крестьянские организации, изменяя социальный портрет партии, возникали в эпоху

"омябрьских свобод" 1905 г. Отсутствие обобщающих пока-Й гелей для 1905 г. вынуждает, к сожалению, ограничиться иллюстративным методом изложения. В Пензенской губернии i" осени первого года революции имелось около 60 братств, а и Н конце 1905 - начале 1906 гг. партия переживала тяже-п.н1 период. Карательные экспедиции вымели, порой подчистую, сельские организации, причем в первую очередь там, где они были наиболее многочисленны: в Саратовской, Тамбовской, Пензенской, Самарской, Курской и других губерниях (118]. Опустошены были городские организации, особенно в районе вооруженных восстаний: в Москве, Гришино, Тихо-рецке и других городах [119]. С весны 1906 г. организации восстанавливаются. К этому времени относится начало срав-ищельно регулярного учета их численности.

Имеющиеся в нашем распоряжении сведения о социальном составе относятся к 1906 - началу 1907 г., ко времени наибольшего размаха организационной деятельности эсеров, включения в их ряды широких масс рабочих и крестьян. В 21 !\Оернской организации было 21752 члена, из них - 9394 рабочих (43,2%), 9380 крестьян (вместе с солдатами) (45,2%), 2521 интеллигент (включая сюда учащихся - 11,6%). Эти I шные кажутся нам достаточно репрезентативными для об-ittci о представления о составе партии эсеров в период ее кульминации.

В западноевропейской литературе инициатором анализа социальной структуры партии эсеров выступила М.Перри. 11роанализировав сведения "Библиографического справочника ч В'иов общества бывших политкаторжан и ссыльно-поселен-нсв", она пришла к выводу, что в партии эсеров было 45,6% рабочих и 7,7% крестьян [120]. Иные результаты получил М X ильдермайер: рабочих - 29,2%, крестьян - 3,9%, солдат и мафосов - 1,4% [121] Едва ли можно признать эти выводы, особенно М.Хильдермайера, достаточно репрезентативными 11ричина заключается в заданной установке и некритичес-юм восприятии источника. Нужно иметь в виду, что во время но пмических процессов (об этом пойдет речь далее) крестьяне отмежевывались от партии, последующие события привели к тому, что с 20-х годов они, как и рабочие, вообще старались не вспоминать о своем эсеровском прошлом. Далее, М.Хиль-дермайер не счел нужным использовать партийные материалы, которые давали возможность проанализировать социальную структуру партии на основании приведенных в его работе сведений партийных источников о более чем 15 тыс. членов, но дополнил информацию "Биографического справочника" случайной, как он сам пишет, выборкой из дел заграничного охранного отделения. Всего он оперировал сведениями о 942 лицах.

Данные охранного отделения могут быть использованы только с соблюдением тщательного критического анализа и при сопоставлении с другими источниками [122]. Еще в 1903 г. Департамент полиции решил собрать сведения обо всех эсерах в России. Результат оказался настолько обескураживающим, что больше такого рода попытки не предпринимались, поскольку жандармы на местах включили в сводку немало социал-демократов, либералов, околопартийной публики и даже уголовных элементов. Проведенный нами сплошной просмотр фондов Самарского жандармского управления и охранного отделения о членах партии эсеров в 1905-1907 гг. дал подобную картину: в "эсеры" было записано много социал-демократов, кадетов, случайной публики, в основном был представлен губернский город. Уездные города, тем более деревни, были "белым пятном" на жандармской карте (См. Приложение 7). Это дает возможность считать, что партийные источники, при всех их недостатках, наиболее представительны.

Приведем дифференцированные данные о составе различных типов организаций. Начнем со столичных. В Петербургской городской организации, самой крупной, рабочие, по авторитетному утверждению газеты "Труд" (1907 г. № 11) составляли большинство. 800 студентов составляли около 11,3% общей численности. Организованных крестьян в губернии было всего 156. В Московской городской организации, второй по числу членов, также решительно преобладали рабочие. К сожалению, точных сведений не обнаружено. Партийных крестьян, как в Петербургской губернии, было немного - 425 (10%). По социальному облику столичные организации были преимущественно городскими, рабочими.

Губернии Северо-Запада, Промышленного центра и Урала (Смоленская, Тульская, Вятская) были примерно одинаковыми по составу: партийных рабочих - 41,3%, крестьян - 42%, интеллигентов - 16,7%. В организациях земледельческих губерний Поволжья преобладали крестьяне (более 50%), рабонис составляли до одной трети (35,4%), интеллигенты - не Колес 10-14%. Такова же, примерно, была ситуация в земле-агльческих губерниях Украины, Центрального черноземного района. Организации Средней Азии были исключительно городскими. В их составе основную массу составляли рабочие, особенно много было железнодорожников и военных. В За-Кинказье также преобладали городские организации. Значи-чьной была доля рабочих, меньшей - крестьян и интелли-11 пции.

В организациях губернских городов рабочие составляли от 34,1% (Воронеж) до 85,6% (Тула), чаще - от 50 до 60%. Доля шпеллигендии, включая студентов и школьников, колебалась oi 12,1% (Тверь) до 26,7% (Кутаиси). В промышленных центрах, включая промышленные села и уездные города, удельным вес рабочих в организациях обычно был высок.

Иным был состав эсеровских организаций непромышленных уездов. Так, группа Тамбовского уезда состояла из 18 человек: 5 учителей, 4 учащихся, 1 псаломщик, 7 крестьян. Социальная принадлежность одного члена не выявлена. Кирсановская группа (15 чел.) состояла из учителей, фельдшеров и ншеллигентных крестьян" [123]. В целом же в группах уездных городов преобладала интеллигенция, но не цензовая, а (низко стоящая к массам, как по своему социальному происхождению, так и по характеру деятельности, и по имущест-вепному положению: учителя, фельдшеры, агрономы, земские . !ужащие [124].

Состав уездных организаций в докладе на II съезде крес-м.нпских работников обрисовывался следующим образом: "Внизу, в уездах, организации состоят преимущественно из щн'дставителей крестьянства с вкраплением среди них десятками, а иногда и единицами интеллигентов". Причем низовые крестьянские организации пополнялись прежде всего за счет молодежи. С развитием революции в организации стали всту-п иь и крестьянки [125].

Мы привели данные по всем типам организаций и по раз-мим районам страны. Характерной чертой партии эсеров было примерно равное количество в ее составе рабочих, крестьян, а о"кже значительное число нецензовой интеллигенции. Это отри *,ало ориентацию на во многом патриархальные слои традиционного космологического и раннеиндустриального общества, близкие по своему социальному положению и настроению.

Приток в партию эсеров рабочих увеличился с начала 1905 г. Особенно сильным он был в дни "октябрьских" и "думских свобод". В какой-то части он шел за счет рабочих социал-демократов. 27 мая 1905 г. "Пролетарий" писал о том, что после разгрома в предшествующем месяце организации РСДРП в Риге большая часть из 300 рабочих социал-демократов "разбрелась", а часть ушла к эсерам [126]. В мае 1906 г. Московский комитет РСДРП констатировал переход части широких рабочих масс к социалистам-революционерам [127]. В Петербургском совете рабочих депутатов, по свидетельству В.Ф.Гончарова, от металлистов и текстильщиков было 92 эсера, 81 меньшевик, а большевиков было меньше. Но от остальных производств социал-демократы были представлены в абсолютном большинстве и в целом безраздельно преобладали в Совете [128].

Воздействие эсеров на рабочих не было доминантным. С октябрьских дней 1905 г., по мнению такого проницательного наблюдателя, как В.М.Чернов, обнаружилась постоянная тенденция: эсеры быстро привлекали на свою сторону "серую массу", особенно из числа не потерявших связи с деревней, и молодежь; зато социал-демократы имели на своей стороне старых, известных на заводе, видных и влиятельных рабочих [129]. Все годы революции социал-демократы преобладали над эсерами в городах и среди рабочих.

Источники дают возможность выявить тот слой рабочих, который входил в партию эсеров. Н.Я.Быховский, крупная фигура в эсеровской организации, писал: "Рабочие, связанные с деревней, обычно склонялись к эсерам... Однако, по совести говоря, - продолжал он, - надо сказать, что едва ли рабочие глубоко проникались идеей социализации земли, которая развивалась эсеровской программой и которую нам приходилось комментировать и разъяснять. Вероятнее всего, что этих рабочих прельщало требование этой программы для крестьянства всей земли" [130]. Это мнение разделяли В.Ф.Гончаров, рабочий-эсер, активный член организации Невского района в Петербурге и другие мемуаристы [131].

Руководитель рабочей комиссии при ЦК Б.Н.Воронов отмечал, что среди рабочих "зачастую нельзя было даже во время митингов найти лиц, настолько популярных в массе, чтобы можно было провести их в председатели" [132]. Закономерен факт, который приводили эсеры: имея за собой большинство на заводе, в цехе, они не могли провести в Советы или выборщиками в Думу своих представителей -• рабочие голосовали за социал-демократов [133].

По мере того, как партия эсеров превращалась в массовую оргшшзацию, она начала регулярно включать в свои руководящие органы трудящихся, в первую очередь, рабочих. Так, Севастопольский комитет в 1906 г. состоял из 6 интеллигенгон и 2-3 рабочих, Ташкентский - из 3 интеллигентов и 2 ра-бочнх, Тульский - из 5 интеллигентов и 2 рабочих [134]. , Преобладание интеллигенции в руководящих органах нередко приводило к конфликтам. Так, в Киеве рабочие уже в конце 1904 г. выражали недовольство засильем интеллигентов и комитете и, не добившись его реорганизации, в 1905 г. вступили с ним в открытый конфликт, который лишь с большим Ф>дом удалось уладить, удовлетворив требования рабочих [135]. В Курске, в том же 1905 г. рабочий союз сместил интел-•ипентов и избрал в комитет своих делегатов. В Двинске по ||ч;бованию рабочих выборы в комитет были проведены по куриям [136].

В Москве разногласия между рабочими районами и городским комитетом, состоящим из сплоченной группы интелли-I си юв, практически не допускавших в свои ряды новых членов, начались с зимы 1905 г., к середине 1905 г. отношения настолько обострились, что О.С.Емельянова и один из братьев Мазуриных ездили за границу с жалобой в ЦК на олигархические замашки Московского комитета.

В период "октябрьских свобод" представители рабочих районов потребовали "демократических" выборов, пропорционального представительства в комитете, но встретили энер-I нчное сопротивление комитетчиков. В 1906 г. сначала районные рабочие организации, затем военная и почти вся крестьянская перешли в оппозицию. Комитет был вынужден гимн и на частичные уступки и включить в свой состав представителей рабочих. Но дело зашло слишком далеко - "оппо-1и кия" настаивала на полной капитуляции комитета и, получив отказ, порвала с официальной организацией. Впоследствии часть оппозиционеров вернулась в организацию, предста-шисли рабочих были введены в Московский комитет. Уставные распри были одним из существенных компонентов, нане-CiiiHX непоправимый удар организации. В июне 1907 г. она пыла распущена [137].

В Петербурге рабочий союз уже в 1905 г. добился автономии, а в 1906 г. получил право голоса в городском комитете и, в конечном итоге, стал доминировать в столице [138]. Интересны в этом отношении сведения о составе конференции Пе-|грбургской организации, состоявшейся 4 февраля 1907 г., в ко юрой приняли участие 66 делегатов, из них 3 женщины. Представительство распределялось следующим образом: 45 М нчатов от рабочих районов, по 2 - от ЦК и ПК, делегаты Hi i оюзов почтово-телеграфного, железнодорожного, печатников, конторщиков, писателей и 7 высших учебных заведений п Северного союза учащихся средних учебных заведений.

Присутствовали 29 рабочих (43,9%), 23 студента и 1 гимназист 8 класса (36,4%), 7 интеллигентов, в том числе 4 профессиональных революционера (10,6%), 4 служащих (6%), социальное положение двух участников конференции не определено [139].

Петербургская организация занимала особое место в партии. И тем не менее, есть основание считать, что в тех случаях, когда организация эсеров включала в себя большое количество рабочих, их представительство на самых крупных форумах, решающих важнейшие задачи, было значительным. Нужно добавить, что на обоих партийных съездах было по нескольку рабочих и крестьян. На III-V съездах РСДРП рабочие также были представлены единицами, крестьяне отсутствовали. В партии кадетов процент рабочих и крестьян был мизерен, а в Союзе 17 октября они практически отсутствовали. По этой причине комитеты и съезды обеих организаций составлялись из цензовой интеллигенции, предпринимателей, землевладельцев, служащих. Наибольшее представительство "низов" было в комитетах и на съездах ненавидимого либералами и революционерами Союза русского народа.

Эсеры настойчиво подчеркивали максимальную, по их наблюдениям, революционную активность в деревенских выступлениях крестьянина-середняка. Так, представитель Ново-узенского уезда Саратовской губернии на губернском съезде в июне 1906 г. говорил: "Главный контингент сознательных - средние по своему имущественному положению крестьяне". Дальневосточные организации объясняли отсутствие в их регионе братств "буржуазностью крестьян" [140]. Кубанские эсеры отмечали, что в организации входят и поддаются влиянию, главным образом, "иногородние". "Из казаков лишь отдельные личности входят в наши организации" [141]. Такой же была картина в Донской, Оренбургской и других казачьих областях.

Курский комитет в "Инструкции по созданию крестьянских союзов партии социалистов-революционеров" рекомендовал зачислять в братства всех, за "исключением кулаков и мироедов и других врагов трудового народа" [142]. А.И.Пе-ленкин, активный участник крестьянского движения в Валуй-ском уезде Воронежской губернии, среди видных деятелей - крестьян называл бедняка М.В.Карпова, середняков И.Ф.Дра-кина, Я.И.Кузнецова, Е.Ключенцева [143]. Во главе крупного братства с. Хреново Нижнедевицкого уезда Воронежской губернии, в которое входило около до 40 человек, стояли бывший учитель Медиев, учитель Ефимов, крестьяне-середняки Золотарев, Дрожжин, Сысоев, Хохряков [144].

64

Радикализм партийной программы, террористическая практика вызывали настороженность крестьянства, опасавшеюся административных преследований. Например, в I Думе юлько двое крестьян-депутатов объявили себя эсерами, в то время как депутатов, ранее состоявших в партийных организациях, было не менее 11. Во второй Думе 12 крестьян, числившихся в эсеровских крестьянских группах, отказались войти в партийную Думскую группу и объявили себя трудовиками, даже беспартийными (См Приложения 4-6) [145]. Во время судебных процессов крестьяне отрицали свою принадлеж-nocib к партии. Так, из 97 крестьян - членов братств Павло-градского и Коротоякского уездов Воронежской губернии признал себя членом партии эсеров только один [146].

На II съезде представитель Витебской губернии рассказывал, что из братств, в которые входило 2300 человек, было избрано 11 выборщиков. "На избирательном собрании шестеро и Критикуя недостатки партийной организации, Е.К.Брешко-Брешковская писала в апреле 1907 г., что рабочие и крес-н.яне до последнего времени "отчасти по необходимости" ведали делами организаций только из своей среды, да и то большей частью первичных и местных низших ступеней: партийные крестьяне - сельских, волостных и редко уездных; рабочие - фабричных, заводских и не всегда районных. В качестве насущной она выдвигала задачу введение рабочих и крес-II,ям в комитеты всех уровней. Вопиющими были, по ее мнению, факты, что "имеются районы, где в уездах насчитывают оолее тысячи крестьян, членов партии, и - где в губ. комитете нет ни одного крестьянина!" "это не порядок", - писала она в заключении [148].

По сведениям М.Хильдермайера, из 53 членов уездных комитетов Пензенской губернии крестьян было всего 4. Этот единичный факт показался ему вполне достаточным для обобщения, что партия эсеров, в лучшем случае агитировала среди крестьянства, но не включала его в свои организации и не использовала для активной работы [149]. Думается, сказано слишком сильно и недостаточно аргументировано.

Мы уже говорили о составе уездных групп и организаций. Приведем дополнительные примеры. В группы Золотонош-CKOI о уезда Полтавской губернии и Родомысльского уезда Киевской губернии в 1907 г. входили крестьяне и интеллигенты, а в Сквирском уезде выборный комитет состоял только из крестьян [150]. В том же году, по агентурным данным, в Череповецком, Белозерском и Кирилловском уездах Новгородской

' llcoiioii М. И.

65

губернии интеллигенция слабо участвовала в партийной работе, и она велась почти исключительно самими крестьянами, которые создавали волостные комитеты и посылали выборных членов в уездные комитеты [151].

В Вятской губернии в 1906 г. работа в деревне велась преимущественно "сознательными" крестьянами, а также народными учителями и земскими служащими [152]. В Псковской губернии в 1906 г. было более 360 "крестьян-активистов" [153]. При губернской крестьянской комиссии Киевского комитета было 8 "ходаков": один - бывший народный учитель, один - бывший матрос, остальные - рабочие и крестьяне. На первой партийной губернской конференции крестьянских работников в Киеве в марте 1907 г. присутствовало более 300 крестьян [ 154].

Областных, губернских, уездных, районных съездов крестьян и крестьянских работников за годы революции было проведено сотни, а также два общепартийных съезда крестьянских работников. На втором, состоявшимся осенью 1906 г., говорилось, что в 75 организациях 30 губерний работу среди крестьянства вели 6600 человек [155]. Сельская организация эсеров была далека от совершенства, порой откровенно слаба, но она развивалась, включая в себя широкие массы.

Анализ социального состава Думской группы эсеров нуждается в предварительных пояснениях. Как установлено нами, во II Думу прошло 62 депутата, пользовавшихся поддержкой партии и на негласных совещаниях заявлявших о себе как об эсерах (См. Приложения 4-6). 62 депутата участвовали в первых заседаниях, предшествовавших открытию Думы. К моменту конституирования в группу записались 38 человек. Существенны не только численные потери, решительно видоизменился социальный облик, поскольку почти все вышедшие из группы были крестьянами.

Показательны рассуждения Г.И.Кабакова, крестьянина, организатора крестьянского союза, насчитывавшего до 30 тыс. членов, руководителя "Алапаевской республики", эсера с большим стажем. На вопрос: "Какой Вы партии?" - он ответил: "Социалист-революционер". Немного подумал и добавил: "Но записался я в трудовую группу, потому что наши крестьяне боятся этого слова: "с.-р., думают, - где эсеры, там непременно с первого слова бомбы, динамит". Беседовавший с Г.И.Кабаковым В.Г.Тан заметил: "Русский мужик так воспитан историей, что даже дойдя до эсерства, боится стать "зачинщиком" и предпочитает потонуть в толпе" [156].

Поскольку состав группы не был постоянен, мы использовали данные только о тех, кто состоял в ней с момента конi I и |уирования до роспуска II Думы. Их 37 человек: 12 крес-I мш, 2 рабочих, 6 служащих, 12 интеллигентов, 1 мелкий тор-нчп-ц из крестьян, 2 священника, 2 дворянина-землевладель-ц,| Многие из интеллигентов и служащих (земские врачи, зем-И целом партия эсеров включала в себя демократические слои преимущественно те, которые прямо или опосредовано Оман связаны с крестьянским хозяйством и остро ощущали I ш I до- и ран неиндустриальных отношений. Наличие при-рио равного количества рабочих и крестьян свидетельство-мило об общности интересов демократических слоев, связанных с патриархальными структурами. Ориентированность на ирсчльянство, свойственная концепции и программе, не нашла свое! о явственного выражения в социальном составе, надо ду-IHiih, по ряду причин. Дифференциация промышленного и п.ского населения не зашла так далеко, чтобы были разорваны органические связи традиционного быта, огромная ч*е 11. городских рабочих не оторвалась от деревни, идеи соци-алшма эсеров и социал-демократов были равнозначны, как о in каковы и содержание программных требований на бли-"айшее время, связанные с удовлетворением непосредственны ч претензий рабочих. Вместе с тем рабочие, особенно городские, были более политизированы, несравнимо активней, не "ели крестьянство, вступали в политические организации, ч"*м) во многом способствовала и общая насыщенная политическая атмосфера городов, массированная пропаганда и агитации политических партий и оргаштзаций.

Многочисленность, преобладание в общей массе рабочих и крестьян свидетельствовали о превращении эсеров в массовую партию. В 1905-1907 гг., при всех видимых изъянах, сотне я организационный остов партии. Именно благодаря ему, пройдя через испытания послереволюционного времени, •серы в 1917 г. в считанные недели сумели превратиться в о'Hi) из кругшейших и наиболее влиятельных партий.

§ 4. СОСТАВ ПОЛИТИЧЕСКОГО РУКОВОДСТВА ПАРТИИ

В формировании концептуальных, программных, такти-•к" к их установок, регулировании внутрипартийного механизма исключительно велика была роль руководства партии. Под политическим руководством партии разумеется та группа лиц, которые непосредственно входили в центральные органы, регулярно участвовали в обсуждении стратегических и повседневных проблем, направляли деятельность как партии в целом, так и наиболее крупных ее подразделений.

В состав политического руководства мы включили членов и уполномоченных ЦК, руководителей крестьянской, военной и других комиссий при ЦК, всего 39 человек (См. Приложение 3) [157]. Методы формирования высшего эшелона партии эсеров были типичны для нелегальных революционных организаций того времени и в то же время имели некоторые особенности. Эсеры, как никакая другая ведущая партия России, были связаны с традициями антиправительственного общественного движения в России.

Среди руководителей партии эсеров выходцев из семей дворян было 16, торговцев - 5, интеллигентов и служащих - 9, рабочих и крестьян - 3, служителей культа - 5. Из дворян только А.О.Бонч-Осмоловский был землевладельцем. Остальные, в том числе и те, кто происходил из семей довольно крупных землевладельцев (С.Н.Слетов), находились в эмиграции или на нелегальном положении и добывали средства существования литературным трудом. Большая часть дворян начала революционную деятельность еще в 70-80-ые годы прошлого столетия (Е.К.Брешко-Брешковская, Н.В.Чайковский, П.П.Крафт и др.).

Обращает на себя внимание довольно значительная группа выходцев из семей купцов-миллионеров и богатейших купцов: А.Р.Гоц и М.Р.Гоц, И.И.Фундаминский. Это были представители так называемой "новой волны" (за исключением М.Р.Гоца), обучавшиеся в заграничных университетах, связанные родственными или дружескими отношениями. Практически весь состав "верхов" (за исключением А.Н.Баха) - профессиональные революционеры. Почти все примкнули к революционной организации со студенческой или даже гимназической скамьи.

В партийных "верхах" отчетливо выделяется несколько генераций. Во-первых, старые народники 1840-1856 гг. рождения: Е.К.Брешко-Брешковская. Ф.В.Волховский, Н.В.Чайковский, М.А.Натансон, Л.Э.Шишко, Е.Е.Лазарев, С.Ф.Миха-левич, Н.С.Тютчев, А.О.Бонч-Осмоловский. Все они начали революционную деятельность в до народовольческий период. Бывшие чайковцы, лавристы, бакунисты, участники хождения в народ, они были хранителями народнических традиций и представлений о первоочередной важности пропаганды в массах, в первую очередь, в крестьянстве. За небольшим исключением, они скептически относились к эсеровским организамним до объявления об образовании партии и активно включились в ее деятельность лишь в 1902-1903 гт.

Народовольческую генерацию представляли М.Р.Гоц, " > i '.Минор, И.А.Рубанович, Н.И.Ракитников, А.А.Аргунов, А Н.Бах, А.Ю.Фейт, В.К.Агафонов, Я.Л.Юделевский, родившиеся во второй половине 50-х и в 60-е годы XDC в. Они составляли до 40% высшего эшелона партийного руководства, и, по оценке М.Хильдермайера, около 1/5 части обданных и губернских комитетов [158]. Их роль в выработке и реализации линии партийного поведения была исключительной.

1-щс одну генерацию составили те, кто родился в конце 60 - начале 70-х годов XIX в. Многие из них вступили на путь революционного движения в народовольческих кружках конца 80-\ - первой половины 90-х годов XIX в. Среди них И М.Чернов, Г.А.Гершуни, П.П.Крафт, В.ВЛеонович, М.Ф.Селюк, ( II.Слетов, Е.Ф.Азеф, Б.В.Савинков - инициаторы создания пс| вмх эсеровских кружков и партий, виднейшие теоретики и организаторы. Все они, в той или иной мере, испытывали влияние марксизма, их политическое сознание, как правило, формировалось с самого начала как собственно эсеровское.

11околение 80-х годов XIX в. дебютировало в партии эсером накануне революции 1905 г. и только в годы революции пропилось в "элиту". К ним относились В.М.Зензинов, Н.Д.Авксентьев, И.И.Фундаминский, А.Р.Гоц, В.В.Руднев, Г Г Колесов, Б.Н.Лебедев и В.И.Лебедев. Средний возраст и верхов" намного превышал средний возраст рядовых членов (по ориентировочным исчислениям не более 22 лет).

Дополнительный свет проливает анализ состава I обще-п 1ргийной конференции, проходившей в августе 1908 г. В ней принимали участие 20 представителей областных и губернских организаций, 6 членов ЦК, 37 уполномоченных ЦК и родных теоретиков [159]. Был опрошен 61 человек. Среди них 45 русских, 9 евреев, по 2 немца и армянина, по 1 грузину и

Hill мшу.

В возрасте до 25 лет было 9 человек, от 25 до 30 - 19, от \0 до 35 - 10, от 35 до 45 - 12, от 45 до 64-10. Выделя-екн фуппа от 25 до 35 лет (29 чел. - 47,6%). Сюда входили мо представители "новой волны" - И.И.Фундаминский, IiМ Зензинов и др., так и активные теоретики и организаторы - И М Чернов, С.Н.Слетов, В.В.Леонович и др.. Значителен был процент революционеров, начавших свою деятельность со измени "хождения в народ", "Земли и Воли", "Народной Поли", поздних народовольческих кружков. Удельный вес ной группы в партии эсеров во много раз превышал долю революционеров этого поколения в партии социал-демократов. Ф.В.Волховский, Л.Э.Шишко, МА.Натансон, Н.С.Тютчев, Е.Е.Лазарев являли живую связь партии эсеров с предшествующим, народническим этапом общественного движения в России. Следует отметить, что они относились к центральному ядру, их роль, влияние во многом определяли лицо партии эсеров.

Более половины (38 чел.) имели высшее и незаконченное высшее образование. В то же время 9 человек имели только низшее образование. 30 человек (почти 50%) были профессиональными революционерами, 12 - литераторами, 9 - интеллигентами, 2 - служащими (конторщик и бухгалтер), 5 человек - рабочими. Не указали профессию 4 человека. Среди участников опроса не оказалось ни одного крестьянина.

Все члены конференции активно участвовали в революционном движении. Только у 14 человек стаж революционной борьбы был от двух до пяти лет, у остальных от пяти до 20 и более лет. Лишь у 5 человек не было обысков и 8 не привлекались царскими судебными и карательными органами к ответственности. В среднем на одного участника опроса пришлось почти 4 обыска, почти 2 года тюрьмы, более полутора лет каторги.

Состав "верхов" с существенными отклонениями, соответствовал национальному составу партии, которая, по замечанию В.М.Чернова, была преимущественно великорусской.

Обращает на себя внимание чрезвычайно высокий процент евреев в высшем эшелоне руководства партии - более 38%. Столь же большой была их доля в Петербургском и Московском комитетах, занимавших, как уже говорилось, особое место в партийной иерархии, а также в комитетах черты еврейской оседлости. В остальных губернских комитетах их удельный вес был много меньшим. В уездных группах они встречались в единичных случаях. Примерно таким же было положение в "верхах" РСДРП. Большую роль играли евреи и в руководстве партии кадетов, значительно меньшую - Союзов 17 октября и русского народа.

Из всего состава руководящих кругов можно выделить тех, кто играл ключевую роль в выработке и обосновании тактики, путей и методов ее реализации. Это - В.М.Чернов, М.Р.Гоц, Е.К.Брешко-Брешковская, Н.И.Ракитников, С.Н.Слетов, М.А.Натансон, Е.Ф.Азеф, Б.В.Савинков, А.А.Аргунов. За исключением М.А.Натансона и Б.В.Савинкова, все они принимали активное участие в организации партии.

1 {ентральной фигурой генерального штаба эсеров, вне сомнения, был В.М.Чернов, создатель теоретической концепции, шорой парадигмы народничества, автор программы и главный конструктор тактических установок, докладчик по основным программным и тактическим вопросам на различных фо-р.мах, искусный полемист, бессменный фактический редак-юр легальных и нелегальных органов партии. Б.И.Николаев-екий был во многом прав, утверждая, что В.М.Чернов "наломил вообще настолько сильную печать своей индивидуальностью на всю идеологию народничества начала XX века, что вес в этот период в истории последнего вообще следует на-IIIиг "черновским"" [160]. При многих талантах В.М.Чернов не обладал всей совокупностью качеств лидера. Его организа-юрские способности, и он знал об этом, были весьма скромными. Не всегда хорошо складывались отношения с окружающими Личной храбрости ему было не занимать, но к гражданской смелости лидера он порой приходил через колебания. В М.Чернов был признанным авторитетом, но не вождем парик [161].

Революция была самым ярким периодом в его жизни. За нкмами был большой опыт участия в революционном движении, начиная с гимназической скамьи, затем партии "Народней о права" и Петербургской группы народовольцев, арест, I л.в ный надзор, организация эсеровской группы в Тамбове и "Ьрагства для защиты народных прав" в с. Павлодар Кирса-но не кого уезда, Аграрно-социалистической Лиги, активная роль в объединении эсеровских организаций и редактирована "Революционной России". Он обладал крепким здоровьем, исключительной работоспособностью, оптимистически смотрел в будущее. Духовная драма, начало которой положило поражение революции и перипетии, связанные с разоблачением Е.Ф.Азефа, ожидала его впереди.

В партии В.М.Чернов пользовался исключительным авторш стом теоретика и оратора. На выборах в ЦК, как на I, так и ни II съездах, он получил максимум голосов. Этому способст-иовлла и его центристская позиция. Сторонник индивидуально: о террора, он в то же время постоянно говорил и писал о ХШ, что исход борьбы решит народ, что нужно концентриро-iСоратники отмечали его удивительную способность предлагать такие резолюции, которые соединяли, казалось бы, несоединимое [162]. Вместе с тем, во имя тех идей социализма, которым он отдавал все свои силы и способности, Чернов в периоды максимального обострения борьбы или поддерживал сторонников крайних мер (как например, в июне-июле 1906 г.), или занимал позицию наблюдателя, не препятствуя их порывам, хотя предвидел безуспешность неподготовленных эксцессов (так было во время декабрьских восстаний 1906 г.), а позднее оправдывал такие действия и обрушивался на противников кровопролития, братоубийственной гражданской войны, в первую очередь на кадетов.

Как и абсолютное большинство русских социалистов, он не мучился вопросом о пределе допустимых средств достижения цели. Во имя учреждения земного рая, социализма, он полагал допустимыми, более того целесообразными и необходимыми, а значит и оправданными, любые жертвы: разрушение государственности, традиционного бытия, развязывание гражданской войны, гибель тысяч и тысяч людей.

Во всех делах В.М.Чернова поддерживал М.Р.Гоц. Участник московского народовольческого кружка, он был 18 декабря 1887 г. арестован, выслан на восемь лет в Якутскую область, во время протеста политкаторжан 21 июля 1889 г. - тяжело ранен. В 1903 г. в связи с разоблачениями русской за-фаничной агентуры его как члена террористической организации арестовали в Италии, посадили в тюрьму, оттуда выпустили только благодаря шумной кампании, развернутой "передовыми людьми" Европы. Переживания обострили застарелую болезнь (опухоль позвоночника), и он до конца дней своих оказался прикованным к креслу. До волнений 1902 г. М.Р.Гоц не верил в революционные способности крестьянства. Чернов утверждал, что вместе со С.Н.Слетовым они сумели переубедить его. Работы Гоца 1903-1906 гг., в общем, говорят в пользу этого утверждения. Однако глубокой внутренней веры в массовое движение у Гоца все же не было.

Зато он был последовательным защитником идей терроризма, представителем БО в Зафаничном комитете и ЦК, единственным, кто, не будучи членом этой организации, был померенным во все ее дела. Он опекал Азефа, и энергично (как и 1 .А.Гершуни, и в несколько меньшей мере В.М.Чернов) отвергал все свидетельства о нем, как агенте Департамента по-!инни ("провокаторе" по либерально-революционной терминологии). Так, в 1905 г. произошло серьезное столкновение М'жду ним и членом ЦК Н.С.Тютчевым, ездившим в север-нмо столицу для проверки знаменитого "петербургского письма Л.А.Меньшикова" [163]. Во всех спорах между "мас-юаиками" и террористами Гоц неизменно выступал на сторо-и" последних.

Н.В.Чайковский, ответственный за доставку оружия в Рос-" ню на пароходе "Джон Графтон", возможно излишне экспан-сиипо упрекал М.Р.Гоца в "отказе от вооруженного восстания" [164]. Но несомненно, он верно уловил сдержанность и паже настороженность Гоца в отношении этого фандиозного предприятия. Характерен следующий любопытный эпизод. При обсуждении манифеста 17 октября М.А.Натансон скептически отозвался о "дарованной конституции". В ответ Ml' Гоц в сердцах бросил: "Дайте хоть несколько часов радостным чувствам" [165]. Достоверность этого эпизода под-шердил и В.М.Чернов [166]. По ноябрь 1905 г., до переезда 11К в Россию, в руках М.Р.Гоца сходились все организационные нити, все связи с комитетами и фуппами, все технические вопросы. Этому делу он отдавал все свои силы и большую часть личных средств [167]. Издание и транспорт литературы, перевозка оружия, прием и направление людей в Россию - нес шло через него. У его кресла обсуждались важнейшие поли шческие вопросы, вырабатывались решения. Как организа-тр, он был типичным представителем предшествующего чана революционного движения, рассчитывавшим, в первую очередь, на широкие связи с представителями старшего поколения.

Революция заметно сказалась на его воззрениях, он все to пине надежд стал возлагать на молодежь, агитацию и про-шиаиду в массах. До последних дней жизни его авторитет и влияние среди руководящих кругов были чрезвычайно велики ЭИ.Рубанович эмоционально восклицал перед Судебно-к к*дс1 венной комиссией по делу Азефа, по поводу избранного in I с везде ЦК: "Господа, вы говорите, что Центральный коми ICT выбран. Нет, он был назначен! Кем назначен? Назначен in Ниццы" [168]. (В Ницце свои последние годы провел М.Р.Гоц).

С конца 1905 г. организаторские функции перешли в веде-нис М.А.Натансона и А.А.Аргунова. М.А.Натансон, старейшин революционер, создатель и видный член "Большого общества пропаганды" ("кружок чайковцев"), "Земли и Воли", партии "Народного права", не был теоретиком и оратором, но отличался выдающимися организаторскими способностями. Он деятельно участвовал в координации левых сил, особенно активно в период июльского политического кризиса, поддерживал самые радикальные массовые выступления, резко отрицательно реагировал на все попытки правительства реформами успокоить страну. Он был охвачен страстью к устройству разнообразных организаций, постоянно вел с кем-нибудь таинственные беседы. Круг его знакомств был огромен: от высокопоставленных чиновников и крупнейших предпринимателей до лидеров и членов многих политических партий и орга-1 газаций. Он и предпочитал действовать в этом кругу. Простые люди России были мало ведомы ему, о них он судил по литературе, рассказам партийных функционеров, да встречах на партийных форумых.

В партии он в эти годы занимал центристские позиции и по всем основным вопросам поддерживал В.М.Чернова. По мнению последнего, слабость Натансона заключалась в неспособности перейти от подготовительной работы к решительным действиям [169]. Это вполне согласуется со всеми известными нам фактами.

Один из основателей партии А.А.Аргунов, ярый приверженец террора, все силы отдавал организации и пропаганде в массах. Автор программной брошюры "Союза социалистов-революционеров" передовых статей первых номеров "Революционной России" (он основал ее, редактировал первые три номера), Аргунов, после возвращения из ссылки осенью 1905 г., держался в стороне от теоретических баталий. По крайней мере, нам неизвестно ни одной его работы по сколько-нибудь важному программному или теоретическому вопросу. Не осталось следов его выступлений на I съезде партии и других собраниях и совещаниях. Нет никаких намеков на самостоятельные теоретические воззрения ни в его собственных воспоминаниях, ни в воспоминаниях его соратников.

В перводумский период, и особенно в первые дни июльского политического кризиса 1906 г. он сыграл вьщающуюся роль в сплочении левых организаций, в подготовке документов с призывом к массовому вооруженному восстанию. Вместе с П.П.Крафтом он возглавлял созданное в ноябре 1906 г. Организационное бюро.

Г.А.Гершуни, основатель партии эсеров и Боевой Организации, единственный член ЦК, сочетавший способности трибуна, публициста и организатора, пользовался исключительным авторитетом в партии. М.Н.Мандельштам писал: "Это

(на I, несомненно, крупный человек, твердого и сильного характера" [170]. Его уму, стальной воле, хладнокровию, умению сплотить вокруг себя единомышленников отдавали дань уважения такие асы полицейского сыска, как С.В.Зубатов и Л И.Сниридович, которые верили даже в гипнотическое воздействие Гершуни на молодежь [171].

Убежденный террорист, он уделял много внимания делу нропа1анды, агитации и организации масс, хотя недоверие к с о(ндвойным силам массового движения было свойственно •м\ со времени отхода от культурнической деятельности в нине 90-х годов. Существенный момент его политического ьредо заключался в тезисе: "Кадеты пока не наши враги". Идею о необходимости соглашения с кадетами он последова-г ель по проводил в печати, в письмах членам ЦК, а после бег-i i ва из ссылки на II съезде партии. Он писал умно и образно. По складу мышления Г.А.Гершуни был тактиком. Стратегические, теоретические вопросы занимали его меньше, в дискуссиях по таким проблемам он участия не принимал, о I к их-то концептуальных его разработках нам не известно. Во (можно из всего руководства Г.А.Гершуни имел наибольшие шансы стать вождем партии. Однако заточение в крепости, в затем каторга подорвали его здоровье. Когда он вырвал-v и на свободу, силы его были на исходе.

На крайне правом фланге, смыкаясь по многим принципи-шн пым проблемам с легальными публицистами "Русского бо-

I а I ства", затем с энесами, стояли лидеры БО Е.Ф.Азеф и его сподвижник и тень Б.В.Савинков.

Гордость Охранного отделения Департамента полиции, шоп гений партии Е.Ф.Азеф, "Иван Николаевич", как он именовался в партийных кругах, известный в Департаменте полиции иод псевдонимами "Виноградов" или "Раскин", занимал в "серовских "верхах" особое положение. Он был известен мк практик, умеющий поставить любое дело [172]. "Золотые руки" - так звали его в узком кругу. Высоко ценили Азефа и в Департаменте полиции, где его оклад достиг 1000 рублей * месяц. В 1917 г. бывший начальник Петербургского охранного отделения генерал-майор А.В.Герасимов говорил "Им все дорожили. Он был близок к боевому делу, и. если бы надо, ему не только тысячу, но пять заплатили бы" [173].

11осле разоблачения Азефа в 1908 г. появилось множество

II чей, рассказов, повестей, воспоминаний, пьес, лейтмотив миорых - его мерзкая внешность, с явными шпионско-про-Moh.iюрскими отталкивающими чертами, низменные .вкусы, и "еосиская беспардонность, грубость, неотесанность, необразованность. Да, Евно Азеф не был красавцем. Но зато он был человеком сметливым, с хваткой памятью, великолепным психологом, умевшим подобрать ключ к любому, кто ему нужен, и расположить к себе. Его уважали товарищи по ЦК, боготворили члены БО. Генерал Герасимов, человек умный, проницательный, недоверчивый, писал о большом удовлетворении от регулярных (два раза в неделю) многочасовых бесед с Азефом, доверительных и товарищеских [174].

Не прост, не примитивен был этот человек, прирожденный авантюрист, вероятно один из самых выдающихся, принесший так много горя и правым, и левым. И судить о нем нужно, в первую очередь, как об авантюристе, а уже затем, как о человеке определенного мировоззрения.

Выходец из еврейских низов (сын бедного портного), он с детства познал нищету, и только благодаря беспредельному упорству получил высшее образование. 15 лет он балансировал между сыском и революционерами. Он выдавал революционеров, но гибли и люди правительственного лагеря. В бытность его руководителем БО были убиты министр внутренних дел В.К.Плеве и великий князь Сергей Александрович. Организовывались покушения и на других высших чинов царской администрации.

На партийных форумах он предпочитал отмалчиваться, посылая на трибуну, в случае необходимости, Б.В.Савинкова. Но когда было нужно, он умел веско и основательно высказать свою точку зрения. Азеф неоднократно подчеркивал, что ему по пути с эсерами только до ликвидации самодержавия, до завоевания политической свободы, а там он уйдет к либералам. Массовой борьбы он не понимал, опасался, постоянно пропагандируя, что только террор - "стоящее дело", а массовое движение - ничто. Когда шла подготовка массовых революционных, вооруженных выступлений, он решительно протестовал, а заодно и ставил в известность Департамент полиции.

Б.В.Савинков был наделен многими талантами, в том числе и литературным. В.Н.Фигнер называла его "самым блестящим из всех людей, которых я когда-то встречала" [175]. Он начинал революционную деятельность как социал-демократ. Затем перешел к эсерам, чтобы принимать участие только в терроре. К работе среди масс относился пренебрежительно, не желая скрывать это. При этом вел себя столь вызывающе, что в начале 1905 г. получил через П.С.Ивановскую выговор ЦК "за маловнимательное отношение к свершившимся уже тогда событиям 9-го января" [176].

Выговор не помог. Позднее Б.В.Савинков провалил дело военно-революционного комитета по вооружению рабочих Петербурга, вместе со всеми членами БО бездействовал во время жертвенных и трагических декабрьских дней в Москве. 11ри том лично он был человеком смелым, готовым на любой, даже безрассудный риск. Но и как глубоко почитаемый им шеф, он был "либералом с бомбой", "попутчиком". Вот не-I колько эпизодов из бесед Б.В.Савинкова с В.М.Черновым: "Я ведь, В.М., собственно говоря, не эсер, а "народовол", - инвил он как-то раз и принялся обращать многих боевиков в народовольчество". После знакомства с Кропоткиным он заявил Чернову : "Я, В.М., ведь в сущности анарх". Объяснения убедили Чернова, что Савинков "просто скептик по отношению ко всем партийным теориям" [177]. Сам Савинков ни в коей мере не отрицал этого [178].

На левом фланге политического руководства находились I К.Брешко-Брешковская, Н.И.Ракитников и С.Н.Слетов. Это "массовики", сторонники концентрации партийных сил для "нигации и пропаганды в массах, в первую очередь в крес-и.янстве, связывающие свои надежды с массовым движением и с известной долей предубеждения относившиеся к непомерному возвеличиванию индивидуального террора, и роли БО в особенности. С.Н.Слетов постоянно конфликтовал с лидерами

Дело доходило до разрыва отношений и разбирательств в ЦК. В литературе широко распространен рассказ о том, как в июле 1904 г., в обстановке всеобщего экстаза, охватившего частников II съезда заграничной организации, после приезда (м"*виков с известиями об убийстве В.К.Плеве, Е.К.Брешко-Крешковская поклонилась в ноги Азефу, неприязнь к которо-м\ она редко скрывала. Менее известна фраза, сказанная ею несколько позже: "Что ж, убили одного министра, а завтра на-ишчат другого" [179].

Представители левого крыла звали к обострению революции, готовы были пожертвовать партией во имя зыбких шан-(iiii на удачу, приурочивали моменты восстания к определенным датам (осень 1905 г., весна 1906 г., разгон I и П Дум), н.м таивали на целесообразности захватного движения и крайних проявлений крестьянского движения. В каких-то пунктах они блокировались с "оппозицией" и "аграрными террористами" 1180].

Самой яркой личность левого крыла была Е.К.Брешко-|.рТеоретиком она не была, субъективно даже преуменьшала свои литературные способности. "Я жизнь воспринимаю внимательно и горячо, но не умею ее воспроизводить, ни пером, ни речами", - писала она З.Ф.Аборре-Ралли [182]. На самом деле, пером и словом она владела уверенно. С первых дней и до конца революции в "Письмах старого друга" призывала молодежь, интеллигенцию идти в народ, к будничной работе; в письмах к ЦК четко определяла насущные цели и задачи, на втором съезде решительно выступила против преувеличенных, по ее мнению, надежд Г.А.Гершуни на Думу, призывая все силы сосредоточить на внедумской деятельности, подготовке вооруженного восстания [183].

Политическое руководство партии эсеров обладало огромным опытом. В нем преобладали представители народнической и народовольческой генераций. В сравнении с другими партиями в эсеровских "верхах" относительно невелика была прослойка тех, кто начал свою революционную деятельность в 80-90-е годы, в то время как представители руководства РСДРП и кадетов начали участвовать в революционном движении в абсолютном большинстве именно в эти годы. Октябристское руководство включилось в политическую деятельность позднее [184].

Леворадикальное, центристское и умеренное течения имели своих представителей как вообще в высшем эшелоне партии, так и непосредственно в самом ЦК. Благодаря этому учитывалась многоликость рядов, создавалась возможность принятия решений, в наибольшей мере сочетавших интересы разных направлений.

В руководящих кругах преобладал тип интеллигента-пропаганд иста, и недоставало людей, обладающих крупными организаторскими талантами. Были теоретики, среди них такой видный, как В.М.Чернов. Было много авторитетных людей, но не было вождя. Как не было вождя в партии эсеров ив 1917 г.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Аргунов А.А. Из прошлого партии социалистов-революционеров. Пг., 1917. С.19.

2 Слетов С.Н. К истории возникновения партии социалистов-революционеров. Пг., 1917. С.69.

3 РГАЛИ. Ф.1185. Оп.1. Д.682. Л.2.

-1 Наши задачи. Лондон, 1900; Манифест партии социалистов-революционеров. Харьков, 1900; Свобода. Изд. РППОР, 1902.

5 Чернов В.М. К вопросу о положительных и отрицательных сторонах капитализма // Русское богатство. СПб., 1901. № 4; его же. Типы капиталистической и аграрной эволюции // Там же. 1900. Х° 4-8, 10-11; его же. Страничка из истории социалистической мысли // Накануне. Женева, 1900-1901. № 18-22, 28-30.

6 Леонов М.И. Левое народничество в начале пролетарского этапа освободительного движения в России. Куйбышев, 1987. С.7-26; его же. Деятельность эсеров в крестьянстве на рубеже ХГХ- XX вв. // Крестьянское движение в трех русских революциях. Куйбышев, 1982.

7 Дни. Берлин, 1925. 28 ноября.

8 Брсшко-Брешковская Е.К. Воспоминания и думы // Социалист-революционер. Париж, 1912. № 4. С. 124; ГАРФ. Ф.6753. Оп.1. Д. 125. Л. 19.

9 ГАРФ. Ф.102. ДП. 7 д-во. 1900. Д.428. Л.202-204.

10 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1901. Оп.231. Д.842. Л.11-12.

11 Революционная Россия. Женева, 1902. № 3. С.1.

12 ГАРФ. Ф.1699. Оп.1. Д. 127. Л.25, 28.

13 Левицкий А. (Гоц М.Р.) Беглые заметки // Вестник русской революции. Женева, 1902. № 2. С. 140-145.

11 Леонов М.И. Левое народничество. С.84-94.

1 Борьба против оппортунизма за создание и укрепление партийных

организаций Поволжья. Саратов, 1984. С.59-63; Кагшугович И.С.

История политической гибели эсеров на Урале. Пермь, 1975.

С.19-33.

16 РГАЛИ. Ф.2147. Оп.1. Д.15. Л.18.

Чернов В.М. Из истории П.С.Р. Показания В.М.Чернова в Следст-иемкой комиссии партии С.-Р. 2 февраля 1910 г. // Новый журнал. Нью-Йорк, 1970. № 100. С.305.

Чернов В.М. Проект новой революционной программы // Революционная Россия. Париж, 1924. № 33-34. С. 12.

|"v I АРФ Ф.102. ДП ОО. 1903. Д.1550. Л.1-19; Там же. Ф.5805. Оп.2. Д.113. Л.3-13.

.11 Трофеев Н.Д. Народные социалисты в первой русской революции.

М.. 1979. С.45.

21 Чернов В.М. Проект новой революционной программы. С.14. 2; I АРФ. Ф.5805. Оп.2. Д. 156. Л. 136.

23 Там же. Ф.1699. Оп.1. Д. 127. Л.72-76.

24 Комов. Наши задачи и их формулировка // Революционная Россия. Приложение. 1904. № 53. С. 1-2.

25 Чернов В.М. Некоторые особенности нашей программы // Там же. С.З.

26 ГАРФ. Ф.5795. Оп.1. Д. 10. Л.23.

27 Памяти С.Н.Слетова. Париж, 1916. С. 12-14.

28 Чернов В.М. М., 1993. С.215.

29 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1903. Д.80. 4.13. Л.63-65.

30 Там же. Л.66-67.

31 Чернов В.М. К характеристике максимализма // Социалист-революционер, 1910. № 1. С.197-199.

32 ГАРФ. Ф.6243. Оп.1. Д.2. Л.2-3.

33 Там же. Ф.1699. Оп.1. Д.128. Л.51, 53; Д.132. Л.8-9.

34 Леонов М.И. Левое народничество. С.53-68.

35 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1898. Д.80. Лиг. К. Т.З. Л. 17-19; РГАЛИ. Ф.1337. Оп.1. Д.21.

36 Сниридович А.И. Партия социалистов-революционеров и ее предшественники. 1886-1916. Пг., 1918. С.156.

37 Леонов М.И. Левое народничество. С.57.

38 ГАСО. Ф.468. Оп.1. Д.305. Л.353.

39 ГАРФ. Ф.5805. Оп.2. Д.113. Л. 17, 42-44.

40 Революционная Россия. 1903. № 33. С. 1-2; Вестник русской революции. 1903. № 3. С.35-42.

41 Шацилло К.Ф. Русский либерализм накануне революции 1905-1907 гг. М., 1985. С.238-259.

42 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1906. Д. 117. Т.1. Л. 178.

43 Подробно см.: Леонов М.И. Левое народничество в начале пролетарского этапа освободительного движения в России. Куйбышев, 1987.

44 [Чернов В.М.] Организационный вопрос // Революционная Россия. 1905. № 69.

45 Кубов А. (Аргунов А.А.) Пора готовиться // Знамя труда. 1913. №40. С.10.

46 Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. СПб., 1906. С22-48, 218-283.

47 Временный организационный устав партии социалистов-революционеров // Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С.289-290.

48 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1907. Д.9. 4.50. Л.289.

49 ГАРФ. Ф.6243. Оп.1. Д.2. Л.5.

50 ГАРФ. Ф.1699. Оп.1. Д.123. Л,11.

51 ГАРФ, Ф.102. ДП ОО. 1907. Д.П. Т.2. Л.7-8.

52 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1905. Д.20. 4.53. Л.108-110.; Партийные известия. 1907. № 5. С.3-5; Протоколы второго (экстренного) съезда

80

партии социалистов-революционеров. СПб., 1907. С.8, 109; Rapport du Parti Socialiste Revolutionnaire de Russie au Congres Social-isle International de Stuttgart. (Aout 1907). Gand, 1907. P.239.

53 Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. Изд. ЦК ПСР. Б.м. С.221-223.

V" Партийные известия. СПб., 1907. № 7. С.7.

М ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1907. Д.П. Т.2. Л.15.

$6 Rapport Stuttgart. Р.62, 232-234.

57 Подробнее см.: Павлов Д.Б. Эсеры-максималисты в первой русской революции. М., 1989. С.126-147.

58 Протоколы второго (экстренного) съезда партии социалистов-революционеров. СПб., 1907. С. 132.

У> ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1907. Д.9. 4.63. Л.124.

ftO Партийные известия. СПб., 1906. № 3. С.З.

61 ГАРФ. Ф.5805. Оп.2. Д.210. Л.8.

ь2 Гинев В.Н. Борьба за крестьянство и кризис русского неонародничества. Л., 1973. С. 139.

63 Rapport Stuttgart. Р.73.

М Леонов М.И. Левое народничество. С.48-68.

М Гам же С.62-63; Революционная Россия. 1904. № 40. С.22; ГАРФ. Ф.5805. Оп.2. Д.134. Л.153.

* (\ Леонов М.И. Левое народничество. С.64-66.

67 I АРФ. Ф.102. ДП ОО. 1903. Д.2222. 4.2-10.;

68 I АРФ. Ф.102. ДП ОО. 1906. I отдел. Д.117. Т.1. Л.178а.

Протоколы первой общепартийной конференции П.С.-Р. Август, 1908. Париж, 1908. С.96.

70 Трофеев Н.Д. К вопросу о численности и составе партии эсеров накануне первой российской революции // Непролетарские парши России в трех революциях. М., 1989. С. 127.

71 Гам же. С. 125.

1' ) * I АРФ. Ф.102. ДП ОО. 1908. Д.11. Т.1. Л.5, 8, 128-129, 216; Агафонов В.К. Заграничная охранка. М., 1918. С.188.

\ 1 грасимов А.В. Указ. соч. С.56.

71 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1905. Д.80. 4.45. Л.27, 91; ГАСО. Ф.468. ()п.2. Д.598. Т. Л.17, 18.

№ Про юколы первой общепартийной конференции. С. 160. ' {цамя труда. Париж, 1910. № 25. С.18.

8 Кональченко И.Д.% Бородкин Л.И. Аграрная типология губерний I лропейской России на рубеже XIX-XX вв. (опыт многомерного ин.ижза) // История СССР. 1979. № 1. С.78.

W Rapport Stuttgart. Р.242.

fi Mi пион M. il

81

80 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1907. Д.9. 4.35. Л.19-75, 212; Там же. Д.9. 4.50. Л.181.

81 РГАЛИ. Ф.1337. Оп.1. Д.50. Л.57-58.

82 Труд. СПб., 1906. № 11, 12; Hildermeier М. Die Sozialrevolutionare Partei Russian ds Agrarsozialismus und Modemisierung im Zarenreich (1900-1914). Koln, Wien, 1978. S.268.

83 Rapport Stuttgart. P.58-64.

84 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1907. Д.9. 4.34, продолжение. JL2.

85 ГАСарО. Ф.51. Оп.1907. Д. 18. Л.20-41.

86 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1907. Д9. 4.42. Л.5.

87 Rapport Stuttgart. Р.249.

88 ГАРФ. Ф.6753. Оп.1. Д. 150. Л.54.

89 Исторический опыт трех российских революций. Генеральная репетиция Великого Октября. Первая буржуазно-демократическая революция в России. М., 1985. С.252.

90 Perrie М. The Agrarian Policy of the Russia Socialist-Revolutionary Party of 1905-1907. Cambridge, 1976. P. 159; Baynac J. Les socialistes-Revolutionnaires de mars 1881 a mars 1917. Paris, 1979. P.134-135.

91 Hildermeier M. Op. cit. S.267.

92 ГАРФ. Ф.6753. Оп.1. Д. 142. Л. 123.

93 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1907. Д.9. 4.82. Л.П.

94 ГАСО. Ф.280. Оп.1. Д. 166, 227-228, 270-271, 666-669, 768-776; ГАСарО. Ф.1280. Оп.1. Д.839-846, 864-868.

95 Революционная Россия. 1905. № 72. С.21.

96 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1905. Д.20. Ч.З. Л.22.

97 Rapport Stuttgart. Р.225-226, 249.

98 Рубакин Н.А. Книжный прилив и книжный отлив // Современный мир. СПб., 1912. № 9. С. 10.

99 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1907. Д.9. 4.34. Л.57; Там же. 7-ое д-во. 1907. Д. 130.

100 ГАРФ. Ф.5824. Оп.1. Д. 182. Л.2-3.

101 ГАРФ. Ф.6065. Оп.1. Д.1. Л.44; Дорошевский Б. Книжное дело в эпоху первой русской революции // Каторга и ссылка. М., 1931. № 1. С. 165-175.

102 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1907. Д.9. 4.52. Л. 14-15.

103 Там же. Л.15-16.

104 Знамя труда. 1907. № 3. С. 14.

105 ГАРФ. Ф.6753. Оп.1. Д. 150. Л.1.

106 Знамя труда. 1907. № 4. С. 16.

107 Гончаров В.Ф. За Невской заставой. Записки рабочего Алексея Бузинова. М.; Л., 1930. С.62.

108 ГАСарО. Ф.51. 1907. Д.57. Л.9; Протоколы первой общепартийной конференции. С. 39.

109 РГБ ОР. Ф.678. Картон 1. Ед. хр.8. Л.74.; Там же. Ф.358. Карт.356. Ед. хр.16. Л. 16.

110 lliklcmeier М. Op. cit. S.272-273.

111 Протоколы второго (экстренного) съезда. С. 134-148. 11 ? Партийные известия. 1906. № 3. С.З.

II f Леонов М.И. Левое народничество. С.50-53.

III Ц|п. по: Hildermeier М. Op. cit. S.117. 11' ГАРФ. Ф.5795. Оп.1. Д.П. Л.23.

I If. (намя труда. 1909. № 21-22. С.5; Там же. 1910. № 27. С. 10.

11' Леонов М.И. Эсеры и крестьянство Поволжья в революции 1905-14)7 гг. // Классовая борьба в Поволжье в 1905-1907 гг. Куйбышев. 1985. С.55, 58.

IIH I АРФ Ф 5847. Оп.2. Д. 15. Л.8.

114' Rnpport Stuttgart. P. 217-221.

|Ю Pcmc M. Op. cit. P. 186.

I I Hildermeier M. Op. cit. S.295.

Ii м История СССР. 1987. № 6. C.32-34. IM I АРФ. Ф.124. (МЮ). 1906. Д.401. Л.8.

II I АРФ Ф.102. ДП ОО. 1907. Д.9. 4.63. Л.108; ГАСарО. Ф.51. Он 1907 г. Д.57. Л.36-37; Rapport Stuttgart. Р.74, 102.

I АРФ. Ф.102. ДП ОО. 1907. Д.П. Т.1. Л.П.

126 I !|юлетарий. Женева, 1905. 27 мая.

|." И юрой период революции. 4.2. 1906-1907 годы. Май-сентябрь IW6. Кн.1. М., 1961. С.425.

I П N АЛИ. Ф.1337. Оп.1. Д.50. Л.246.

I }Ч Чернов В М Прошлое и настоящее. СПб., 1906. С.16.

110 Pi АЛИ. Ф.1337. Оп.1. Д.21. Л.243-244. I I им же. Д.50. Л. 12.

11.1 (намя труда. 1909. Х° 16. С.6.

III Чернов В.М. Прошлое и настоящее. СПб., 1906. С.6-7.

I 14 Никонов С.А. Из воспоминаний старого революционера // Революционный Севастополь. Севастополь, 1917. 29 августа. № 47; Красная летопись Туркестана. Ташкент, 1923. № 1-2. СП; Революционное былое. Тула, 1924. № 3. С.69-70.

I \*> Скловский И. Накануне 1905 г. // Из эпохи борьбы с царизмом. (6.5 Киев, 1926. С.126-133.

I if. I hldcrmeier М. Op. cit. S.265-266.

I \' Карроп Stuttgart. Р.64-72; Чернов В.М. К характеристике максимализма // Социалист-революционер. Париж, 1910. № 1.

11Н |руд. СПб., 1906-1907. № 1-2, 12, 13, 17.

I W I АРФ. Ф. 111. Оп.5. Д206. Л.85-88.

I Ю I АРФ Ф.102. ДП ОО. 1907. Д.9. 4.56. Л.П; Д9. 4.63. ЛЛ23.

Ml (намя труда. 1907. № 2. С.22.

I": I АРФ. Ф.102. ДП ОО. 1905. Д.999. 4.45. Л.7.

I И I АРФ. Ф.1744. Оп.1. Д.48. Л.49-51.

111 Иожесенский А.Н. Крестьянские братства. Из воспоминаний залип ника // Каторга и ссылка. 1933. № 11. С.94.

145 См. также: Леонов М.И. Эсеры в революции 1905-1907 гг. Самара, 1992. Приложения. Табл.9-И. С.187-191.

146. Знамя труда. 1911. № 33. С.23.

147 Протоколы второго (экстренного) съезда партии социалистов-революционеров. С. 116.

148 Партийные известия. 1907. № 8. С.З.

149 Hildermeier М. Op. cit. S.289.

150 ГАРФ. Ф.111. Оп.5. Д. 124. Л. 198-199.

151 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1907. Д.9. 4.36 Л.54.

152 Там же. Д.9. 4.42. Л.6.

153 Rapport Stuttgart. P. 109.

154 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1907 Д.9. 4.21. Л.ЗЗ.

155 Там же. Д.П. Т.1. Л.5.

156 Русское богатство. СПб., 1907. № 3. С.128; Речь. СПб., 1907. 15 февраля.

157 Сведения о руководящих деятелях партии см. также: Леонов М.И. Численность и состав партии эсеров в 1905-1907 гг. С.91-95.

158 Hildermeier М. Die socialrevolutionare Partei Ruslands. Agrarsocialis-mus und Modemisierung in Zarenreich. K61n; Wien, 1978. S.289.

159 Протоколы первой общепартийной конференции П.С-Р. Август, 1908. Париж, 1908. С.207-208, 240-241.

160 Николаевский Б. Предисловие // Чернов В.М. Перед бурей. М., 1992. С.9.

161 Подробно о биографии В.М.Чернова см.: Чернов В.М. Записки социалиста-революционера. Берлин; Пг.; М., 1922; его же. Перед бурей; Колесниченко Д.А. В.М.Чернов // Россия на рубеже веков: исторические портрегы. М., 1991.

162 Вишняк М. Дань прошлому. Нью-Йорк, 1954. С. 123; РГБ ОР. Ф.678. Картон 1. Ед. хр.8. Л.57-59.

163 ГАРФ. Ф 1699. Оп.1. Д.123.Л.И.

164 ГАРФ. Ф.5805. Оп.2. Д. 161. Л.П.

165 ГАРФ. Ф.1699. Оп.1. Д. 123. Л.П.

166 Чернов В.М. От "Революционной России" к "Сыну Отечества" // Летопись революции. Т.1. Берлин; Прага, 1923. С.74^75; Его же Из истории партии С.-Р. // Новый журнал. Нью-Йорк, 1970. № 101. С.173.

167 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1898. Д.6. 4.252. Л.121; Русанов Н.С. В эмиграции. М., 1929. С.248-251.

168 ГАРФ. Ф.1699. Оп.1.Д. 129. Л.76.

169 Чернов В.М. Записки социалиста-революционера. С. 188-189.

170 Мандельштам М.Н. 1905 г. в политических процессах. Записки защитника. М., 1931. С.228.

171 Спиридович А.И. Партия социалистов-революционеров. С. И 5; ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1903. Д.842. Л.1, 11, 209-211.

172 Литература об Азефе насчитывает сотни наименований. Основная масса этих сочинений, появившихся на волне сенсационности.

малосодержательна. В них Азеф изображается всемогущей демонической фигурой, вертевшей, как угодно, и "верхами", и всей партией, а заодно и Департаментом полиции. Из лучших выделим работы: Николаевский Б.И. История одного предателя. М., 1991; Чернов В.М. Азеф // За кулисами охранного отделения. Берлин, 1410; Письма Азефа: 1893-1917 / Сост. Павлов Д.Б., Перегудо-па З.И М., 1994.

\71 Паление царского режима. По материалам Чрезвычайной комиссии Временного правительства. Стенографические отчеты допросов и показаний, данных в 1917 г. Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства. Т.З. Л., 1925. С. 15.

171 I ерасимов А.В. На лезвии с террористами. М., 1991. С. 142-144.

1 ' Фигнер В.Н. После Шлиссельбурга // Фигнер В.Н. Поли. собр. соч.: В 7 т. 2-е изд. Т.З. М.. 1932. С. 181.

76 РГАЛИ. Ф.234. Оп.5. Д.7. Л.З.

177 Чернов В.М. Савинков в рядах П.С.-Р. // Воля России. № 14-15. Прага, 1924. С. 157.

ПК Савинков Б.В. Воспоминания террориста. М., 1991. С. 186-188; ГАРФ. Ф.1699. Оп.1. Д. 133. Л.29.

1 Г9 I АРФ. Ф.1699. Оп.1.Д. 127. Л.37.

1К0 Памяти С.Н.Слетова. Париж, 1916. С.14.

IKI РГАЛИ Ф.234. Оп.5. Д. 107. Л.7.

IH2 РГАЛИ Ф.1019. Оп.1. Д. 13. Л.1.

ПИ ГАРФ. Ф.6753. Оп.1. Д. 114. Л.5; Протоколы второго (экстренного) съезда партии социалистов-революционеров. СПб., 1907. С.4. 77-79.

181 К мселев И.Н., Корелнн А.П., Шелохаев В.В. Политические пар-гни в России в 1905-1907 гг.: численность, состав, размещение. (Количественный анализ) // История СССР. 1990. № 4. С.85.

Глава вторая.

СОЦИАЛЬНАЯ ДОКТРИНА. ТЕРРОР

§ 1. СОЦИАЛЬНАЯ КОНЦЕПЦИЯ

Провозглашенным идеалом эсеров был социализм. В определении его они шли проторенным путем партий II Интернационала. В программе конечная цель формулировалась так: "...обобществление труда, собственности и хозяйства, уничтожение, вместе с частной собственностью самого деления общества на классы, уничтожение классового, принудительного, репрессивного характера общественных учреждений, при сохранении и развитии их нормальных культурных функций, т.е. планомерной организации труда на всеобщую пользу". И далее: "Осуществление полностью партийной программы, т.е. экспроприация капиталистической собственности и реорганизация производства и всего общественного строя на социалистических началах, предполагает полную победу рабочего класса, организованного в социально-революционную партию, и в случае надобности установление его временной революционной диктатуры" [1]. Подобно всем социалистам они обещали земной рай, осуществление примата потребления над производством [2].

В России после 1861 г., когда "все перевернулось" и никак не могло улечься, слово "революция" слышалось все чаще и чаще, а с конца ХГХ в. прочно вошло в обыденную речь - в нем выражалось ощущение неустойчивости, кануна кризиса, - в общественном движении на первый план вышли социалистические концепции. Социализм был символом веры революционеров; не чурался социализма и либерализм, особенно в но-воприобретенном в конце ХГХ в. качестве. Достаточно сказать, что многие лидеры самой влиятельной либеральной партии, кадетов, прошли "марксистскую выучку", а авторы "Вех", за единственным исключением, в былые времена числили себя в социал-демократах.

На рубеже ХГХ-XX вв. революционные партии и организации исповедовали или народничество ("утопический", крестьянский социализм), или марксизм ("научный", пролетар-

-1 ий социализм). Внутри как первой, так и второй концепции было множество оттенков, но они в общем итоге были второстепенны, несмотря на всю значимость в глазах адептов. Народничество возникло раньше, его родоначальниками были А И.Герцен и Н.Г.Чернышевский. Российский марксизм ведет сное начало с 80-х годов ХГХ в., у его истоков стоял бывший народник Г.В.Плеханов. Для рассматриваемого периода пролетарский социализм ассоциируется с РСДРП и такими идеологами, как В.И.Ленин, Г.В.Плеханов; народнический - с партией социалистов-революционеров и ее главным теоретиком В.М.Черновым.

1 Устойчивая традиция двух модификаций социализма не случайна, в России сосуществовали две культуры: традиционная космоцентрическая крестьянская и утверждавшаяся технологическая промышленно-городская (индустриальная). Рус-i КАЯ деревня - это органичная, патриархальная, тысячелетняя щшилизация со своим экономическим укладом, миросозерцанием, моралью, эстетикой, искусством, бережным сохранением древних земледельческих культур; человек жил в постоянном общении с природой, результат его труда был осмыслен, понятен. Другая сторона крестьянской цивилизации - ограниченная производительность, изнурительная физическая работа, неуверенность в завтрашнем дне, периодический голод, иысочайшая смертность. Промышленный город - это динамичная, универсальная, стандартизированная цивилизация; человек живет в искусственно созданной, отчужденной от живой природы среде, производит, как правило, механизмы, 1оч нее, детали, элементы механизма; оптимальное условие произрастания индустриальной цивилизации - отсутствие исторической преемственности, она космополитична, беспочвенна [3]. Технологическая цивилизация обеспечивает многократно более производительный труд, чем земледельческая; рост городов, увеличение удельного веса промышленного производства, науки, техники - характерные и объек-мншые проявления ее.

Взаимодействие города-деревни осуществлялось не линейно на плоскости, а сложно в объемном многомерном пространстве; несовместимость, отторжение, ограничение сферы существования дополнялись взаимодействием. Крестьянский мир не сопротивлялся слепо индустриальным новациям, но любое техническое нововведение, новый порядок вещей, прицедил обязательно в соответствие с устойчивой космологической моделью. В свою очередь город испытывал могучее воздействие окружающего деревенского мира, национальной культуры.

Народники проектировали социалистическое будущее - несомненно технологическое ("Четвертый сон Веры Павловны" в романе Н.Г.Чернышевского "Что делать?", "Прибавление А" и "Прибавление Б" в работе "Государственность и анархия" М.А.Бакунина и т.д.), - которое сохранило бы сущностное традиционной земледельческой культуры и носителя этой культуры - крестьянина; так, чтобы переход к социалистическому устройству позволил бы избежать раскрестьянивания десятков и десятков миллионов, в то время как капитализм варварски обеспечивал свое жизненное пространство.

Марксисты мечтали о социалистическом обществе чисто индус гриалыюм, основанном на рафинированных тенденциях промышленной капиталистической кульгуры, - в которой не г места ни явлениям земледельческой цивилизации, ни массовому представителю ее - крестьянину ("Манифест Коммунистической партии", "Анти-Дюринг", отдел третий: "Социализм" и т.д.). Уничтожение частной собственности, семьи, религии, привилегий богатых и власть имущих, общность имущества планомерно организованное производство и распределение, атеизм, равенство и равные возможности - таковы основные принципы социалистических учений.

Своей отличительной особенностью марксизм провозгласил научность на основе объективности, познаваемости, закономерности исторического процесса, движение которого, в конечном итоге, обусловливается эволюцией материальных факторов. По верному замечанию И Р.Шафаревича, "лишь в XIX веке, столь проникнутом культом науки, что и приключенческий роман мог рассчитывать на успех только, если, например, Шерлок Холмс пользовался "научным методом", появился и "научный социализм"" [4]. Уже Ш.Фурье называл свой социализм "научным", А.К.Ссн-Симон предполагал жизнь будущего общества основать на научных принципах, за соблюдением которых будет следить совет лучших ученых мира под председательством математика - санкционирующий авторитет науки был исключительно притягателен для социалистов XIX и XX вв.

Российский марксизм, за малым исключением, отличался нормативностью и ортодоксальностью, превосходя в этом крайних западноевропейских ортодоксов II Интернационала, жесткой увязкой социалистической перспективы с тенденциями капиталистической эволюции, чему благоприятствовала своеобразная атмосфера преклонения капиталистически-индустриальному развитию, увлечение чисто экономическими проблемами, акцент на экономические предпосылки социализма, вера в неминуемость предстоящего краха капитализма в ходе

? Специфической чертой РСДРП было обостренное чувство революционности. Для партий II Интернационала альтернати-IIл "революция или реформа" - сугубо теоретическое упражнение, ни одна из них никогда не пыталась целенаправленно mi овить, тем более осуществить революцию с целью захвата ласти, более того, даже и не думала о том. "Социал-демокра-uitf - революционная, а не делающая революцию партия", - гак определял кредо II Интернационала К.Каутский, в то ирсмя как РСДРП отделяла революцию от реформы непреодолимой пропастью, - в этом особенно последовательны были Большевики, создавая партию боевых действий: не только сообщество единомышленников, но и спаянную дисциплиной оршнизацию во имя революции и захвата власти.

И системе координат пролетарского социализма каждому классу, в соответствии с зафиксированными функциями, было отведено строго определенное место: пролетариат - класс будущего, социалистический мессия, наделен общественно со-ршениыми качествами; крестьянство - класс прошлого, отжившего, противостоящий прогрессу, обречен на гибель, консервативен и реакционен. Крестьянские представления о будущем, по единодушному мнению российских социал-демокра-1ои, - реакционный, отсталый, утопический, мещанский, мелкобуржуазный социализм, худший образчик беспочвенных п вредных иллюзий; только отказавшись от своей сути, став па позицию пролетариата, крестьяне (т.е. бывшие крестьяне) могут войти в социалистическое будущее [5].

Российские марксисты, за исключением тяготеющего к либерализму крыла, в штыки встретили попытку Э.Вандервель-це, I Герца, Э.Давила и других западноевропейских социалис-гов ревизовать учение Маркса, попытку, получившую свою ииершенность благодаря усилиям Э Бернштейна (вторая парадигма марксизма). Ревизионисты подвергли сомнению как краеугольные положения "ортодоксального марксизма" - о неизбежности естественного краха капитализма, об обнищании масс и упрощении классовой структуры в процессе ноля-ptiiaiuiii общества, так и исторический детерминизм, примат жономической необходимости, идею о возможности создания ъоиершенного общества в результате единовременного революционного взрыва. По мнению Бернштейна, движение к со-пн.1 пкму может быть только поэтапным, результатом бесконечного ряда последовательных реформ. Большое значение он придавал правовому, моральному, идеологическому совершенствованию [6].

Бернштейнианская парадигма была реакцией на изменения в западноевропейском капиталистическом обществе, и несмотря на критику признанных лидеров II Интернационала, приобретала все больше приверженцев. В России она стала повивальной бабкой эсеровской концепции.

Российский крестьянский социализм в изначальном виде пытался смоделировать будущее на основе некапиталистических структур земледельческой цивилизации; он основывался на вере в исключительную самобытность России, возможность, благодаря нерасчлененному патриархальному крестьянству, и общине, прийти к социализму, минуя капитализм. Народничество признавало проявления капитализма в России и эвентуальную возможность его будущности в случае стихийного течения событий, но вместе в тем считало его органически чуждым российскому бытию, привнесенным, беспочвенным, грозящим бесчисленными лишениями русскому трудовому народу, крестьянству. Нравственный императив, протест против неравенства, эксплуатации решительно преобладал над объективным анализом действительности; приговор существующему строю, так же как и капитализму, выносился с точки зрения несоответствия разуму, справедливости, идеалу.

В начале 80-х годов изменения в России приобрели явственные очертания: капитализм был очевидным, надежды на немедленную крестьянскую социалистическую революцию растаяли. Первая парадигма народничества исчерпала себя. Пришла мода на марксизм. В учении Маркса привлекала претендующая на научность сторона, тезис о том, что социализм детерминирован самим развитием производительных сил. "Народник" - говорили уничижительно, как о приверженце безнадежно архаичного. Н.А.Бердяев, в унисон с широко распространенным мнением, утверждал, что "к 80-м годам народнический социализм был изжит" [7]. С этим трудно согласиться, хотя несомненно, что крестьянский социализм переживал эпоху кризиса.

Вторая парадигма народничества, эсеровский социализм, была разработана В.МЧерновым на рубеже XDC-XX вв. - это был синтез концептуальной сути крестьянского социализма А.И.Герцена - Н.Г.Чернышевского и эволюционно-рефор-мистского марксизма бернштейнианской интерпретации. Среди эсеров имелись сторонники весьма различных мнений. По ироническому свидетельству А.Биценко: "Что ни с.-р., то или особый оттенок в теоретическом обосновании программы и тактики и, в частности, террора, или же вовсе совсем особое, такое своеобразное миросозерцание с вытекающим из него своим обоснованием деятельности" [8]. Сказанное объясняет необходимость отграничения генеральной сущности от апокрифических сочинений и наивных популяризации. Основной принято считать концепцию, изложенную в официально ут-иержденных съездами, конференциями и иными общепартийными форумами программных документах, комментариях от имени центральных органов, работах общепризнанных теоретиков.

Среди последних особая роль принадлежала В.М.Чернову. "Чернов - единственный теоретик партии", - писал в своих воспоминаниях Б.В.Савинков [9]. В списке кандидатов в члены ЦК, избираемых I съездом, он фигурировал как "теоре-шк" [10]. Чернов намного превосходил остальных идеологов партии. Он единственный, кто охватил всю систему эсеровского мировоззрения. Ему принадлежит авторство программы и большинства опубликованных от имени центрального органа комментариев к ней [11]. Его поддерживали ПЛ.Вихляев, Г.А.Гершуни, М.Р.Гоц, Л.Э.Шишко. В качестве оппонентов выступали будущие максималисты и энесы, а также А.И.Гу-ковский, Н.П.Огановский, Я.Л.Юделевский, Н.И.Ракитников.

Теоретическая концепция эсеров во всех своих основных и многих второстепенных чертах сложилась до революции. Время смуты не располагало к созерцанию. Книги и брошюры но концептуальным проблемам, изданные в 1905-1907 гг., в большинстве - собрание статей, опубликованных ранее.

Философией новой теоретической системы был позитивизм. Старшее поколение тяготело к традиционным воззрениям в духе О.Конта, представители "молодой волны" - М.В.Вишняк, А.РГоц, В.М.Зензинов - к неокантианству и ницшеанству [12]. Отрицался диалектический материализм, сведение исторического процесса, в конечном итоге, к экономическому фактору, "прыжок из царства необходимости в царство свободы". Знакомство с новейшей западноевропейской литературой привело Чернова к убеждению, что диалектический материализм перестал удовлетворять громадное большинство марксистов. Предпочтение было отдано социологической системе П.ЛЛаврова и Н.К.Михайловского [13].

Социологические исследования сравнительно с естественнонаучными, по Черному, нуждались в дополнении объективно констатируемых данных "своеобразными комбинациями конструированных из материалов психологического мира". I >собое внимание обращалось на нравственную оценку явлений, чем пренебрегал марксизм. Отношение к истории, следователъно, было неизбежно субъективным. Называя и считая себя "горячим и искренним почитателем Маркса", Чернов отрицал принцип материалистического монизма, как источника развития; движение мыслилось как саморазвитие одухотворенной первоосновы, когда в развитии одинаково важны экономические, идеологические, психологические явления [14].

Вслед за ним Л.Э.Шишко определял движение истории, во-первых, "революционной эмоциональной энергией" и лишь затем экономическими факторами [15]. Высшим мерилом исторической действительности выступал социальный идеал, основанный прежде всего на "психологии субъективной стороны человеческого духа" [16]. Всем этим Чернов и его сторонники стремились в какой-то мере модифицировать жесткие установки исторического детерминизма марксовой теории, которые не позволяли отразить всю гамму сложных общественных отношений на рубеже ХЕХ-XX вв., найти место в социологической схеме ценностно-гуманистической ориентации, правовым, моральным, идеологическим факторам. Переход к социализму мыслился как результат длительной эволюции. В.М.Чернов считал неизбежным захват политической власти одним из условий построения социалистического общества. В накаленной российской атмосфере конца ХГХ - начала XX в. сомнения Бернштейна и других ревизионистов в целесообразности революционных потрясений отвергали радикалы всех оттенков.

В отличие от своих предшественников, которые не сомневались в возможности построения социалистического общества на основе того уровня производительных сил и производственных отношений, которые имела в их время крестьянская цивилизация, и в принципе отрицали целесообразность подготовительного переходного периода, эсеры не верили в немедленный переход к обществу будущего. Одной из главнейших заслуг К.Маркса В.М.Чернов считал пересмотр взглядов старой экономической школы, - фундамента прежних социалистических теорий, - в результате чего социализм "сделался заключительным аккордом новой стройной теории", согласно которой социалистическому обществу должен предшествовать необходимый уровень социальных и экономических предпосылок [17].

Между существующим и социалистическим обществом предполагался длительный период эволюционного реформирования: капиталистическое обобществление "сверху" в промышленности, городе, и "некапиталистическая эволюция", обобществление "снизу" посредством общины, кооперации в сельском хозяйстве, деревне, постепенное приобщение крес-

11.ЯНСКОГО хозяйства к условиям крупного, общенационально-го производства. Эсеры были решительными противниками "пролетарского социализма" и идеи диктатуры пролетариата. 11о выражению Л.Э.Шишко, "пролетарская теория социализма необходимо является вместе с тем антикрестьянской теорией социализма" [18]. М.Р.Гоц ту же мысль в письме к Н.В.Чай-к о некому выразил так: "Вы говорите, что "дело русского Hal-ода существует для всех партий". Да, но осуществление "I ого дела будет в глазах Ленина - добыванием условий, при коюрых мужик лучше сварится в фабричном котле, даже после восстания" [19]. Диктатуре пролетариата они противопоставляли диктатуру социалистических классов, пролетариа-га и крестьянства.

Вопрос о судьбах капитализма в России, вокруг которого ыло сломано столько копий, представал в новом качестве. Капитализм был признан фактом естественного социально-экономического развития города, промышленности, где он выполнял созидательную функцию обобществления производства и формирования социальных сил общества будущего. При характеристике процессов, происходивших в сельском мняйстве, были синтезированы "самобытнические" идеи к ыесического народничества и реформистские концепции >. Бернштейна, Ф.Герца, Г.Фольмара об ограниченной способности капитализма к обобществлению. Факт капитализма в деревне не вызывал сомнения, но лишь как явление чужеродное, искусственное, поскольку утверждалось, что капитализм был не в состоянии принципиально деформировать трудовой характер крестьянского производства и быта.

Программные документы эсеров констатировали "все Оолее и более тесную связь" России "с передовыми странами циинлизованного мира", "развитие капитализма в России" |20]. О капитализме в России, тяготах капиталистической эксплуатации шла речь в десятках работ идеологов, сотнях популярных брошюр и прокламаций [21]. "Центр тяжести вопроса ш\я нас, - говорил В.М.Чернов на I съезде, - конечно не в юм, признать или не признать капитализм как факт; об этом шным-давно не может быть никакого разговора" [22]. Спор марксистами шел о судьбах капитализма, о характере социально-экономического строя в России.

Российские марксисты, особенно социал-демократы, игнорировали своеобразие бытия России, снимали различия между пси и Западной Европой, мыслили в категориях линейного р.ивития, согласно которым Россия "отстала" от "передовых" но вектору движения стран. Все бытие, в конечном итоге, сво-(илось к экономическим отношениям, а именно: развитию капиталюм а и капитализации, "разложению докапиталистического". По их представлению, в пореформенной России сложилась капиталистическая формация, капитализм пронизал все поры общества, определял события в стране, а к началу XX в. до предела обострились противоречия между капиталистическими производительными силами и феодально-крепостническими отношениями, противоречия, которые обусловливали буржуазный характер предстоящей революции.

Эсеры, в противовес марксистам, выдвинули концепцию "некапиталистической эволюции" и "положительных и отрицательных сторон капитализма", факты для которой они черпали у В.П.Воронцова [23]. Обобществление труда и организация крупного производства, концентрация армии наемных рабочих, рост производительных сил и культуры - такова созидательная, положительная функция капитализма; капиталистическая эксплуатация, обнищание трудящихся масс, анархия производства, кризисы - разрушительная, отрицательная. Сознательные проявления капитализма относились ими не столько к капитализму, сколько непосредственно к самой концентрации производства, по отношению к которой капитализм выступал как форма [24]. Они прямо заявляли: "Капитализм, как таковой, никаких положительных сторон не имеет"; "Не капитализм породил технический прогресс и кооперацию". Считали, что качества капитализма комбинируются в зависимости от исторических, географических и других условий: в промышленности, в промышленно-развитых странах, таких как Англия, превалируют положительные стороны, в землевладении, в землевладельческих странах, таких как Россия - отрицательные [25].

"В землевладении, - писал В.М.Чернов, - содержание капитализма подавляется формой, а потому и наблюдается особенно сильное развитие разрушительных отрицательных сторон капитализма над творческими и положительными"; капитализм не реформировал, по существу, производительные силы, не повышал производительность труда, не создавал простоянного класса наемных рабочих, "не концентрировал и сгущал, а разрежал население деревень", в конечном итоге "приводил эволюцию аграрного строя в тупой безвыходный переулок". В обоснование своих заключений Чернов ссылался не только на исследования замечательных русских экономистов, но также Герца, Давида, Зомбарта и многих других экономистов "новой волны на Западе" [26].

Особенно выделялось усиленное проявление "отрицательных сторон капитализма" в земледелии России, где крестьянин "превращался в замаскированного рабочего", где разорепне и пауперизация основной массы населения "парализуют общий рост производительных сил страны", где капитализм "проявляет свое влияние не столько в организации крупного производства и обобществления труда, сколько в обнищании сотского населения" [27]. Чернов и его сторонники приводили множество фактов, вскрытых экономическими исследованиями 80-90-х годов, об искусственности, привнесенности нише, насажденности сверху капитализма в России [28]. 11меино это они имели в виду, говоря о "развитии капитализма в России".

Сформулированная В.М.Черновым концепция - синтез идей народников-экономистов и второй парадигмы марксизма - встретила далеко не однозначный отклик в партии эсеров и н народническом направлении. До революции критики были весьма осторожны. Затем страсти разгорелись. Весной - летом 1905 г. энергично попытались торпедировать ее члены ф\ппы "Вольного дисскуссионного листка" - предтечи мак-v имализма. Апогея страсти достигли на первом съезде партии, тс единым фронтом выступили будущие максималисты и шесы и некоторые, если можно так сказать, "ортодоксальные 1серы", как например НЛ.Огановский, А.И.Гуковский, все те, А им кого марксизм был костью в горле [29]. Основной упрек мключался в том, что в обосновании проекта программы, надставленного съезду, "общественный прогресс рассматри-м/1С1ся почти исключительно с экономической точки зрения", само обоснование проекта программы носит "явно материа->ии I ический характер" [30]. По образному выражению М.А.Мякотина, В.М.Чернов "танцует все от той же роковой немки социал-демократических взглядов" [31]. И.И.Майнов цч'бовал дополнить социально-экономическое обоснование "• I ическим моментом" или даже вообще отбросить всякое упоминание об экономическом факторе [32]. А.О.Бонч-Осмо-ломский предложил за лучшее откинуть совсем введение к программе, успокаивая присутствующих тем, что "жили же мм до сих пор только с проектом обеих частей программы" 133]. Резолюция делегата Саратовского комитета "Горецкого" (возможно, под этим псевдонимом выступал А.И.Альтовский) "опросить всю теоретическую часть программы", - собрала / голосов, 50 делегатов голосовали против [34].

Обвинения в преклонении перед марксизмом В.М.Чернов парировал тем, что он чтит, наряду с именами Маркса и Эн-"ельса, имена Лаврова и Михайловского и, что развиваемая им теория учитывает не только объективное развитие положи-I-льных сторон капитализма, но и субъективные факторы j 15). Подавляющее большинство делегатов съезда, теоретиков

партии было на его стороне. Та часть введения к программе, где давалась характеристика мирового, "современного буржуазного общества" была принята большинством в 52 голоса против 1 при 3 воздержавшихся; раздел, в котором анализировалось социально-экономическое положение в России - единогласно [36]. Веяния времени были сильнее стремления отдельных идеологов сохранить социологическую доктрину русского социализма в первозданном виде. Гора родила мышь. Критики добились немногого. На первое место в соответствующем разделе программы была поставлена характеристика отрицательных сторон капитализма, а на второе - положительных. Добавили фразу о том, что социальный прогресс "предполагает не только развитие безличных классовых антагонизмов, но и вмешательство сознательных борцов за истину и справедливость".

После съезда, по мере самоопределения энесов и максималистов, полемика обострилась. Исходные позиции умеренных и ультралевых были противоположны. Умеренные, объявив устами А.В.Пешехонова, социализм "перспективой, уходящей в даль", выступали против программы-минимум за платформу осуществимых в ближайшее время преобразований [37]. Максималисты, уверенные в социалистическом характере и революционном настроении трудового класса, призывали бороться сразу за осуществление программы-максимум [38]. Как одни, так и другие энергично обвиняли эсеров в "преклонении перед марксизмом", попрекали "экономическим материализмом".

В развернувшейся полемике эсеры резко подчеркивали объективную обусловленность происходящей в России борьбы. Указывали на "кабальные отношения, пахнущие дореформенной стариной и крепостным правом", противостоящих "оазисам крупной гфомышленности", как основную причину революции [39]. Леншгу полемические сочинения идеологов партии доставили "живейшее удовольствие". "Гг. Чернов, Вадимов и др. прекрасно разбивают Пешехонова и Таг-ина. Особенно хороши опровержения Таг-ина с точки зрения товарного производства, развивающегося через капитализм в социализм", - писал он [40].

Трудовое, т.е. ведущееся самостоятельно хозяином, без эксплуатации наемного труда, земледельческое русское крестьянское хозяйство, эсеры, в традициях "русского социализма", рассматривали как антитезу капитализма [41]. При этом они оперировали изысканиями огромного отряда русских экономистов народнического направления, а также исследованиями западноевропейских ученых, выявивших несоответствие реальности марксова тезиса капитализации, дифференциации

96

крестьянства; приводили многочисленные примеры, когда социал-демократы партий II Интернационала признавали ошибочной формулу "исчезновения и расслоения крестьянства" [42].

Ортодоксально-марксистской установке капиталистического обобществления сельскохозяйственного производства была противопоставлена концепция "некапиталистической 1ВОЛЮЦИИ" его к социализму через кооперацию и общину. Идея была далеко не новой, "лучше всего она была изложена, - огмечал В.М.Чернов, - еще в 1881 г. Н.А.Каблуковым" [43]. >волюция сельского хозяйства мыслилась как обобществление производства "снизу", в противовес капиталистическому обобществлению "сверху", сопровождавшемуся разорением и пауперизацией крестьянства [44]. Община - существенное звено второй парадигмы марксизма, но чем дальше, тем больше эсеры функционально сближали ее с кооперацией. В годы первой российской революции вначале В.М.Чернов и I ГА.Вихляев, несколько позднее Н.М.Ракитников пришли ко мнению, что община не может рассматриваться как единственное и непременное средство переустройства сельского хозяйства [45]. В последнем крупном теоретическом произведении В.М.Чернова "Конструктивный социализм" этот специфически-народнический мотив, выражен крайне осторожно.

Явственно народнические идеи звучали в эсеровской теории классов и государства. Главный теоретик партии, И М.Чернов, самим названием своих работ стремился пока-\ 1ть себя последователем основоположников "научного социализма", ставил им в заслугу "научную разработку теории к тесовой борьбы", что явилось "целым переворотом в исторической науке" [46].

В.М.Чернов постоянно отмечал расчлененность трудящихся на пролетариат, крестьянство и трудовую интеллигенции > в силу различного отношения к орудиям и средствам производства, места в сфере материального производства. (>цновременно, основным классообразующим принципом он считал место в системе производственных отношений, а именно: источник дохода и роль в системе эксплуатации [47]. Соответственно трем видам или формам дохода при капитализме: ренте, прибыли и заработной плате он вычленял три основных антагонистических класса: землевладельцев, капиталистов и рабочих.

Черновская трактовка удовлетворяла далеко не всех. Некоторые видные деятели партии, как, например, А.ИХуковский, по свидетельству Н.С.Русанова, видели "в термине борьба классов ужасный марксизм" [48].

1 Лсопоп М. И.

97

Поскольку пролетариат, крестьянство и трудовая интеллигенция жили за счет собственного труда и подвергались эксплуатации, постольку они объединялись в единый рабочий класс, природа всех трех частей признавалась равно социалистической. В силу большей организованности, сплоченности и образованности промышленный пролетариат считали, в данный исторический момент, наиболее восприимчивым к социалистической пропаганде, более других способным к упорной борьбе, называли авангардом, гегемоном революционного и социалистического движения [49]. Видимых разногласий по этому 1тункту внутри партии не было, хотя "друзья по направлению" В.А.Мякотин, А.В.Пешехонов не могли мыслить ни трудовое крестьянство, ни тем более интеллигенцию как рабочий класс "с экономической точки зрения", полагая что "их можно объединять лишь идеологически" [50]. В противовес этим соображениям лидеров "Русского богатства", высказанным на I съезде партии, Д.С.Розенблюм предложил особо подчеркнуть в программе социалистичность крестьянства, равную пролетарской. Делегаты съезда с ним согласились, но его поправку не приняли. Как пояснил В.М.Чернов, в программе это положение выражено достаточно ясно [51].

В годы революции в среде эсеров зазвучали ноты сомнения относительно чрезмерно радужных надежд на коллективизм трудового крестьянства. Участники I съезда с беспокойством говорили о развитом чувстве собственности у крестьян-общинников, выкупивших землю, о собственнических тенденциях крестьянства. Позднее В.М.Чернов, Н.И.Ракитников и другие лидеры отмечали, что крестьяне, несмотря на ожидание земельного переустройства, "не могут устоять перед соблазном купить по сходной цене землю" [52]. Переоценивать значение новых веяний не следует. В значительной мере они были вызваны развернувшейся полемикой в народничестве. Существа представлений о социальной природе крестьянства они не меняли.

В.М.Чернов, Л.Э.Шишко отмечали специфические черты быта и социальной роли различных групп трудящихся: пролетарий живет исключительно продажей своей собственной рабочей силы, всем ходом общественно-экономического развития подготавливается к усвоению социалистических идей, к организованной борьбе, к социализму; крестьянин, являясь формально собственником своих средств производства, самостоятельным производителем, "хозяином", "привык быть в хозяйственном смысле некоторой самодовлеющей единицей; в его повседневной жизни ничто не наталкивало на аналогию с государственной общественной организацией земледельческто производства", у него меньше навыков массового орга-иишванного отпора эксплуататорам, он менее грамотен - все > I о составляет известные трудности в усвоении им идей социализма [53]. Зато он неимоверно эксплуатируется, "часто нисколько не меньше, и даже больше чем чистокровный пролетарий". Последнее положение, в справедливости которого нет сомнений, был излюбленным сюжетом эсеровских прокламации и популярных брошюр [54].

)серы энергично протестовали против марксова отнесения крестьянства к классу мелкой буржуазии. Последняя, по их пониманию, отличается от крупной буржуазии "лишь количе-" тепло, а не качественно". Они твердо стояли на почве очевидных фактов: ничтожное меньшинство русского крестьянства i оставляла сельская буржуазия, основную массу - трудовое крестьянство и промежуточный между этими крайностями • wit крепких, зажиточных "мужичков". Дифференциацию крестьянства, в отличии от социал-демократов, они рассматривали как явление, привнесенное извне правительством и 11|и-мыслово-ростовщическим капиталом.

Сельскохозяйственный пролетариат эсеры называли час-м.к" трудового крестьянства, вместе с которым он образует ""рабочий класс" в деревне. Курс социал-демократии на вы-ч иенение деревенской бедноты из всей массы "мелкобуржуазною крестьянства" казался им безосновательным, поскольку они не видели условий для существенного увеличения ее численности в силу малой дифференцированости от всего крес-и.янства [55].

Хозяйственного мужика эсеры, как правило, противопо-\ I ааляли "трудовому крестьянству". До 1905 г., тем не менее, не исключалось, что хозяйственный мужик, одно лицо которо-II) обращено в сторону эксплуататоров, второе - к народу, в ряде случаев может в данное время встать во главе движения, но в будущем - борьба с ним неизбежна [56]. Начиная с Р*)5 г. эсеровская литература полна призывов борьбы с кулаками, сельскими ростовщиками, эксплуататорами и всеми, кто с ют за них [57].

Рабочему классу в теоретических изысканиях уделялось иен меримо меньше внимания, чем крестьянству. В.М.Чернов m поминал, что когда ему поручили подготовить статью по рабочему вопросу, ее "приходилось писать главным образом по собственному вдохновению", в силу отсутствия практики про-ii.li анды в пролетариате [58]. В 1907 г. эсеровский библиографический журнал смог назвать лишь две брошюры о рабочих и для рабочих [59]. Социал-демократы также мало чем могли похвастаться в этом деле. Во всех публикациях пролетариат, особенно пролетариат крупных промышленных центров, эсеры называли наиболее организованным, подготовленным к восприятию социалистических идей и к борьбе, инициатором, ведущим отрядом революции, усилиями которого одержаны все основные победы в 1905-1907 гг., примером для крестьянства. Брошюры и листовки были полны призывов учиться вести дружную и упорную борьбу у рабочих [60].

Распространенное в советской литературе мнение, что эсеры "именно крестьянство объявили носителем социалистических идей", лидером революционного движения, не подкрепляется фактами [61]. Напротив, и в годы революции, и после нее они называли пролетариат авангардом революции, вынесшим на своих плечах основную тяжесть борьбы и заставившим самодержавие пойти на уступки. Признавалось очевидным, что крестьянство в революции играло вторую роль [62].

Марксисты под авангардной ролью, гегемонией пролетариата понимали действия класса-мессии, который перетягивает на свои позиции отдельные части других слоев общества. В контексте социологической схемы эсеров авангардная роль пролетариата суть более последовательная, более энергичная, более устойчивая борьба части единого "трудового рабочего класса". В принципе они не исключали возможности революционной инициативы или, как говорил в декабре 1905 г. И.И.Фундаминский (Бунаков), "гегемонии крестьянства" [63]. На I съезде партии Н.И.Ракитников настаивал на том, что в настоящий момент, после разгрома вооруженных восстаний рабочих "ждать инициативы от города нельзя, возбуждающим моментом может явиться лишь деревня" [64]. В начале 1906 г. такое суждение выглядело апокрифическим, но прошло два-три месяца - и все поменялось. В июле 1906 г. все ожидали инициативы революционного выступления от армии и крестьянства [65].

Интеллигенция (и студенчество) по теории эсеров была внеклассовой политической силой. Ее возникновение, полагали они, было результатом имманентного движения духовной первоосновы, но никоим образом не следствием или отражением развития социально-экономической базы, что было альфой и омегой марксизма. Характерными качествами интеллигенции считались: знания, способность к созданию, усвоению и пропаганде революционной теории, высокий уровень нравственной ориентации. Ее подразделяли на "трудовую", социалистическую, и "нетрудовую", либеральную. В России трудовая интеллигенция "всегда" была социалистической, социализм был присущ ей имманентно. Ее общественная функция

внесение социалистического идеала в массы, организация ич, определение пути борьбы [66]. "Нетрудовой" либеральной ителлигенции отводилась роль носительницы идей либера-ли iMa. Российский либерализм считался внеклассовым, чисто ишеллигентским течением, который "в известной мере, уме-J44IHO отстаивал чисто народные интересы", а с другой стороны, был связан с интересами русской буржуазии [67].

Собственно либеральными эсеры считали партию кадетов и олизкие ей по духу и образу действий организации. В отличие от социал-демократов, включавших в "либерально-оппо-нншонный, контрреволюционный лагерь" также и Союз 17 омября они не считали октябризм ни интеллигентским, ни либеральным политическим течением, а помещичье-буржуаз-иым, антинародным. Каких-либо принципиальных различий между Союзом 17 октября и правыми консервативными парными и объединениями эсеры не видели, считая тех и других оплотом самодержавно-полицейского строя и не жалея бранных слов для "обличения" их. Ни о каких совместных действиях с ними, естественно, речи не шло, напротив, к ним отно-• ились как к смертельным врагам.

Либерализму отводилось промежуточное место между "рабочим классом" и лагерем контрреволюции, куда включали землевладельцев, буржуазию и чиновничье-бюрократичес-кнн государственный аппарат (такие партийные организации, как Союзы 17 октября и русского народа, Совет объединенно-и) дворянства). Принципиальных различий между землевладельцами и капиталистами не находили. Иногда вскользь упоминалось о том, что источник доходов первых - рента, вторых - прибыль [68]. Российская буржуазия, которой, по лотке идеологов, реформы 60-70-х годов XIX в. расчистили полный простор, связала себя прочными узами с самодержавием. По классификации В.М.Чернова, крупные землевладельцы, видные представители бюрократического аппарата и их политические объединения являлись до конца последова-|ельными врагами революции; буржуазия и ее партии пугали правительство революцией, хотя сами страшились ее, стремясь к ограниченным реформам [69].

Марксистская идея о государстве как политической орга-1пнации господствующего класса была чужда эсерам, хотя они и говорили о взаимосвязи интересов отдельных классов и I осударства. Российское самодержавие изображали или в виде "амаскированного всевластия бюрократии, органически сложившегося и сроднившегося с наиболее хищническими эле-мешами поместного дворянства и буржуазии. Можно привес-П! немало примеров резких выступлений против "любителей самодержавия", которые "уши прожужжали о внеклассовости самодержавия" [70]. Широкое распространение получила версия о том, что "современное самодержавие есть лишь форма буржуазного строя" [71].

Эсеровский социализм был попыткой смоделировать идеальное общество в условиях существования космологической и технологической культур, обеспечить сохранность первой, предотвратить разрушающее воздействие второй. Хотя эсеры много более симпатизировали деревне, историческая объективность индустриальной цивилизации, капитализма была в их глазах несомненной. Город занимал видное место в деятельности партии, здесь находились ее организационные корни [72]. В теоретических построениях также заметно сближение по целому ряду принципиальных моментов со специфически технологическими концепциями, в первую очередь, с марксизмом.

Марксисты с самого начала отказали эсерам в "подлинной" революционности, социалистичности и даже в "социальном базисе". После революции 1905-1907 гг. они утвердились во мнении, что в крестьянской демократии "нет ни грана социализма", что крестьянство подтвердило свою мелкобуржуазность, но что при этом крестьяне отвергли эсеровский социализм, и как апофеоз - слова, сказанные В.И.Лениным в 1913 г.: "умер", "сгнил народнический социализм вплоть до самого левого" [73]. Однако, в январе 1918 г., поставленный перед необходимостью как-то объяснить причшгу заимствования многолетне руганной эсеровской программы социализации земли, Ленин повернул почти на 180 градусов, заявив, что "есть здоровое, жизнеспособное, великое социалистическое зерно в учении тех, кто хотел крестьянство, в его трудовой части, присоединить к великому социалистическому движению рабочих всего мира" [74].

Кризис, который переживала Россия в конце ХГХ - начале XX в., вызвал широкое распространение революционных социалистических теорий. Сторонники пролетарского социализма ориентировались на западноевропейский тип индустриальной цивилизации с характерным для него бурным развитием науки, техники, промышленного производства, города, производительности труда. Для построения социализма они считали необходимым преодолеть, ликвидировать российскую патриархальность; российской традиционной крестьянской культуре путь в социализм был заказан. Марксистские идеи подкреплялись бурным капиталистическим развитием, в его первичных и наиболее упрощенных формах, и получили широкую поддержку урбанистического населения: промышленных рабочих и технической интеллигенции.

Сторонники крестьянского социализма связывали надежды с возможностью совершенствования крестьянской цивили-шцни при одновременном индустриальном развитии города. Но их мнению, можно было рационализировать, технически и организационно модернизировать крестьянское хозяйство вне капитализма. Крестьянство должно было войти в социализм вместе с рабочими. Эсеровские идеи были популярны среди крестьян, а также рабочих и интеллигентов, связанных с деревней [75]. Эсеровский социализм был основанием крестьян-i к о-индустриального, а пролетарский социализм - индустри-IIиного пути развития России.

§ 2. ПРОГРАММА

Общее и особенное пролетарского и крестьянского социализма наглядно проявляются при сравнительном сопоставлении программ партий II Интернационала, РСДРП и эсеров | '6]. Программы эсеров и социал-демократов восходят к типовому образцу программ партий II Интернационала. Одинаков их понятийный аппарат, близка структурированность: про-фмммы начинаются введениями, в которых излагается общее пиление существа происходящих в мире процессов, определя-с I"я конечная цель (программа-максимум) и требования, достижение которых должно предшествовать борьбе за социаль-1и.1й идеал (программа-минимум): политические, финансовые, рлоочая и аграрная программы; идентичен призыв к свержению самодержавия и созыву Учредительного собрания. Тре-оовлния общеполитические, финансовые, рабочей программы, практически одинаковы.

Во введении социал-демократической программы проводилась идея о тождественности социально-экономического со- юяния России и Запада, об универсальности капитализма; о> обенность социального, политического и экономического бытия России выражена в терминах "остатков" докапигалис-шческого строя, которые препятствуют "прогрессу". Налицо шпенно-поступательный, стадиальный взгляд на историю.

Во введении эсеровской программы говорилось о все Оолее тесной связи России с передовыми странами "цивилизованного мира", при сохранении ряда особенностей. Основные направления процессов в России и мире, согласно программе, связаны с капитализмом, буржуазно-капиталистическими отношениями; говорилось также о трестах и синдикатах. Особенность России, согласно теории положительных и отрицательных сторон капитализма, заключалась в "трудовом характере" крестьянского хозяйства. Капитализм представал результатом социально-экономического развития города, промышленности, где он осуществлял созидательную функцию обобществления производства и формирования социальных сил общества будущего. При характеристике явлений, происходящих в сельском хозяйстве, были синтезированы самобыт-нические идеи классического народничества и реформистские концепции Э.Бернштейна, ФТерца, Г.Фольмара об ограниченной способности каггитализма к обобществлению.

В программе подробно излагалась теория положительных и отрицательных сторон капитализма: проявление в аграрном строе преимущественно отрицательных его качеств, крайне медленное, варварское обобществление производства, в силу чего сельское хозяйство заходило в тупик. Сам факт капитализма в русской деревне не вызывал сомнения, но он считался явлением более всего искусственным и чужеродным, поскольку не реформировал существенно трудовой характер крестьянского быта и производства. Предполагалось возможным, в известных пределах, нейтрализовать воздействие капитализма на деревню и создать условия для некапиталистической эволюции сельского хозяйства путем обобществления производства "снизу", на основе общины и кооперации.

О социалистическом обществе будущего, как это было свойственно международному социалистическому движению, говорилось в самом общем виде. Подчеркнута общность конечных целей эксплуатируемых всех стран. Представление об экономике социализма соответствовало уровню, развиваемому в то время международной социалистической, в том числе и марксистской, мыслью, со свойственной ей тогда категорической нормативностью и упрощенностью. Социализм мыслился как общественно организованное планомерное производство и распределение в форме прямого продуктообмена на основе коллективного производства и обобществления орудий и средств производства. В отличие от ортодоксального марксистского принципа исключительно централизованной, огосударствленной экономики будущего, эсеры, вслед за Э.Бернш-тейном, ориентировались на сочетание централизованной государственной экономики и широкой сети коопераций и ассоциаций.

Осуществление программы-максимум предполагало полную победу пролетариата, крестьянства и трудовой интеллигенции и установление, при необходимости, временной революционной диктатуры этих сил, которые эсеры называли "ра-

Оочим классом". Идеи эволюционизма, которыми пронизана программа, исключали восприятие марксовой концепции сопи мистической революции, как прерыва постепенности, скач-ка но всей совокупности политических и социально-экономических отношений. В свою очередь, исключительная политическая напряженность в России не оставляла сомнений в неизбежности революции. В разнопонятой идее социальной рево-ионии смыкались российский крестьянский и пролетарский социализм начала XX в.

1 :ще одна кажущаяся точка сближения - диктатура в монет перехода к социализму. Для В.ИЛенина, РСДРП дикта-I v ра пролетариата - непременное условие создания общества (|>душего; для В.М.Чернова, партии эсеров диктатура социа-яи" гических классов, т.е. пролетариата, крестьянства, трудо-пой интеллигенции, - лишь возможность, ее цель ограничена предотвращением контрреволюционного переворота. Диктатура пролетариата - средство насильственного навязывания ценностей технологической культуры, временная революционная диктатура эсеровской программы - средство ненасиль-• пнчшого приобщения к новому, несомненно индустриально-м\ обществу.

)серы, в контексте своей социальной концепции, считали первую российскую революцию результатом борьбы революционною трудового народа и сил контрреволюции, "революцией политической и до известной степени демократической", оциально-революционной", сочетавшей единовременно "революцию 1789 года и революцию 1848 года, и эпоху Парижской коммуны" [77]. Они были категорически несогласны с марксистским определением проходящей революции как бур-4 у а шо-демокрагической. В то же время ясно осознавали, что о) ржуазный строй в России не будет уничтожен в результате миной революции и такой цели не ставили [78]. Мечты народников 70-х годов XIX в. единым актом совершить социа-пи шческую революцию, ими не разделялись.

)тн идеи семидесятников подняли на щит ультралевые. Истой-летом 1905 г. группа "Вольного дискуссионного пи ип.янство [79]. Упрощенные до предела идеи социализма дискуссионистов" вызывали живейшее внимание, привлека-IH па их сторону все новых и новых сторонников. Руководство партии предприняло срочные меры. Против пропаганды идей и тактики "максимализма" энергично протестовал в июне 1905 г. первый съезд эсеров-аграрников [80]. В центральной прессе роль застрельщика отвели молодому талантливому публицисту М.И.Булгакову, который подверг основательной критике воззрения "дискуссионистов" с точки зрения объективных предпосылок революции. Он напомнил "элементарные" для социалиста начала XX в. истины, что победе социализма предшествуют завоевание власти, определенный "достаточный" уровень концентрации производства и "психологические условия". Призыв к немедленной борьбе за социализм он назвал "совершенной утопией", поскольку никаких социалистических и полусоциалистических традиций и воззрений у крестьянства партия не знает [81].

На I съезде максималистские идеи о социалистическом характере революции активно развивал делегат Витебского комитета "Порошин" [82]. Многого он не добился. При поименном голосовании он, единственный, высказался за призыв к немедленной социалистической революции и воздержался при голосовании программы в целом. По инициативе В.М.Чернова съезд принял резолюцию о дискуссии с "идейным максимализмом" [83].

Позднее эсеры в полемике с максималистами пошли дальше: не только разъяснили отсутствие объективных экономических предпосылок для социалистической революции, но вразрез с народнической традицией объявили, что социалистическое сознание масс "далеко еще не создается наличностью эксплуатации" [84]. Планировалась такая расстановка движущих сил революции. Всю тяжесть революционной борьбы должны были вынести на своих плечах пролетариат, трудовое крестьянство и революционно-социалистическая интеллигенция. Пролетариату отводилась роль авангарда, "трудовому крестьянству" - роль армии революции, революционно-социалистической интеллигенции - роль духовного вождя, пропагандиста, организатора [85].

Требования общеполитические, рабочего и финансового законодательства программы партии эсеров соответствовали, с учетом российских реалий, тем, которые выдвигало международное революционное социалистическое движение и содержала программа РСДРП. Главные из них - ликвидация самодержавия и его институтов, сословных различий и привилегий, установление демократической республики с широкой автономией областей и общин, формирование правового гражданского общества. В традициях либерально и революционно настроенной "общественности" программные и теоретические документы, особенно пропагандистские и агитационные издания эсеров являлись сверхббразными филиппиками против

Власти царя: "врага трудового народа", "обманщика", "кровопийцы", "слепого безумца", "неспособного ни к чему, кроме дурного, позорного", окруженного "царскими цепными собаками", "кровопийцами-приближенными", "генералами-душе-Губами" [86]. Кто-то во все это верил, но все считали: цель оправдывает средства.

1 рсбование демократической республики было выставлено уже в первых проектах программы 1903 и 1904 гг. [87]. Отношение к нему в народничестве было неоднозначным. А.В.Пе-шехонов и его единомышленники твердо ориентировались на Ю, что взять "всю власть и всю землю" народ еще не может, и, как кадеты, выдвинули лозунг "народовластия". На I съезде парши эсеров В.А.Мякотин заявил: "Требование демократической республики в русских условиях отделяет партию от жизненной работы" [88]. Тех же взглядов придерживался I Ф Азеф, возможно еще некоторые из около партийной публики. Но для всей партии идеи республиканизма были святы.

В пропаганде этого лозунга эсеры до времени проявляли ижестную осторожность, учитывая момент, настроение масс, которым это словосочетание было просто неясным и пугающим. В агитационно-пропагандистской литературе лозунг демократической республики был выставлен впервые в марте 1905 г. В программной статье "Сына Отечества" в ноябре 1905 г. говорилось о "народовластии" [89]. На первой конференции союзов рабочих печатного дела представитель партии коров внесенную им резолюцию о "демократическом государственном управлении на основе прямого, тайного и равно-го избирательного права" комментировал так: требование демократической республики "едва ли... теперь было бы приня-го внепартийной массой членов союза, да, кроме того, просто шакинуло бы часть его членов" [90].

I (редиолагалось, что в демократической республике будущею области и общины как городские, так и сельские, будут обладать "широкой автономией". Кроме того программа про-поилашала "возможно большее применение принципа федеративных отношений между отдельными национальностями", признание за ними "безусловного права" на самоопределение. И духе градиций российского социализма эсеры, равно как и Реализовать полностью всю намеченную программу эсеры цядеялись в Учредительном собрании, созванном на демокра-гической основе. Лозунг Учредительного собрания (Земского собора) характерен для программных заявлений эсеровских организаций и кануна образования партии. Поэтому нельзя согласиться с мнением О.Н.Знаменского, что этот лозунг впервые был сформулирован лишь в опубликованном в мае 1904 г. проекте программы [92]. Как и вся "общественность", революционеры были апологетами Учредительного собрания. Вместе с тем, они намеревались программу переустройства "непосредственно проводить в революционный период" [93].

Народные массы призывали готовиться выбрать в будущее Учредительное собрание максимальное число своих представителей [94]. Призывы ждать окончательного решения всех вопросов от Учредительного собрания были продиктованы желанием обеспечить классовый мир после революции [95]. Здесь проходила резкая разграничительная линия между социал-демократами, особенно ленинского толка, жаждавшими до предела разжечь классовую борьбу после осуществления про-граммы-минимум, и эсерами, мечтавшими об эволюционном переходе к социализму.

На вопрос, в чьих руках окажется власть после революции, эсеры отвечали, как правило, неопределенно. В проекте программы шла речь о "несоциалистических силах" [96]. Встречались изредка упоминания, что власть окажется в руках буржуазии [97]. Едва ли достаточно основательно утверждение В.Н.Гинева: "Никакого прямого указания на то, к кому должна перейти власть, программа не содержала" [98]. Действительно, в преамбуле и в политическом разделе ее вопрос о власти обходился молчанием, но в заключительном пятом разделе говорится об отношении ко всем мероприятиям "в пределах буржуазного государства" [99].

Делегаты I съезда многократно подчеркивали, что про-1рамма-минимум будет осуществляться в буржуазном государстве [100]. На наш взгляд, это дает основание считать, что эсеры будущее государственное устройство представляли все-таки буржуазным. В подтверждении приведем выдержку из письма члена Саратовского комитета В.И.Люстиг: "Предполагается, что социализация земли произойдет при буржуазном строе. Поэтому доверять этому правительству право распределения земли для иных товарищей является абсурдом" [101]. Из тактических соображений, говорить о буржуазном характере политического строя после революции лидеры партии считали нецелесообразным, поскольку это плохо стыковалось с общетеоретической схемой, и встречало возражения части партийных функционеров и непонимание рядовых членов. Агитационно-пропагандистская литература акцентировала внимание исключительно на том, что революция будет "первым и необходимым шагом к освобождению труда" [102].

Остальные требования общеполитической программы эсеров обычны для российских революционных и леволибераль-пых партий: полная свобода совести, слова, печати, собраний и союзов, свобода передвижения, выбора рода занятий, стачек, неприкосновенность личности и жилища, всеобщее, равное, прямое и тайное избирательное право, сменяемость и подсудность всех должностных лиц, бесплатность судопроизводства, отделение церкви от государства, уничтожение по-сюянной армии и замена ее народным ополчением, широкая национальная федерация, право наций на самоопределение, прямое народное законодательство (референдум) [103].

Также традиционными для русской "Передовой общественности" были пожелания введения прогрессивного, налога на доходы и наследство, при совершенном освобождении от налога мелких, "ниже известной нормы", доходов, уничтожение косвенных налогов, покровительственных пошлин и всех вообще налогов, "падающих на труд" [104].

В области рабочего законодательства выдвигались требования восьмичасового рабочего дня, государственного страхования, системы мер, цель которых - охрана духовных и фи-ипеских сил пролетариата и увеличение его способностей к д.шьнейшей борьбе за социализм [105]. И рядовые члены, и видные функционеры сетовали на отсутствие собственной рабочей программы [106]. Не случайно, партийные агитаторы шли на заводы, в рабочие кварталы, в первую очередь, с аграрной программой [107]. Как говорили на I съезде: "На ми-1 ингах, в рефератах, кружках мы слишком много говорим об аграрной программе, лишь изредка касаясь рабочих требований". При этом печатались в большом количестве листки, выходили газеты для рабочих, в их числе шестнадцатистранич-пый петербургский "Труд" [108].

Рабочая программа не вызывала дискуссий, теоретики не комментировали ее. И только к концу революции предметом с I олкновений стал один из ее пунктов: определение характера и задач профессионального рабочего движения, отношения между профсоюзами и партиями. Видный функционер Ь И.Лебедев, вспоминал: "Осенью 1906 года я обращался за ) на шниями в Киевский комитет: правильно ли ставится нами практическая работа в союзах. Ответ был дан поистине классический: "Обратитесь в областной комитет". Но и представи-гель ОК не смог дать никаких указаний" [109]. Объективно р "бочая программа стояла в жизни партии эсеров на втором и пане. Вскоре после революции В.МЧернов писал: "...до сих

пор теоретическая мысль партии концентрировалась главным образом на аграрной проблеме, и потому позиции ее в рабочем вопросе были намечены лишь общими контурами". Среди рабочих, продолжал он, наша программа встречала особенные симпатии в той ее части, которая сохраняла связь с деревней, в силу чего успехи партии в рабочей среде могли быть только временны и случайны [110].

Абсолютно главной, жизненно насущной экономической проблемой России, городской и деревенской, была аграрная. Земля - основа крестьянской цивилизации, от обеспеченности землей, от форм землевладения зависели и имущественное положение крестьянина, и его будущность, и судьба всего народа. Следствием реформы 1861 г. было обезземеливание русского крестьянства, привязанность его к общине и наделу, гражданская неполноправность.

"Раскрестьянивание" по-русски сопровождалось не столько социальной дифференциацией, т.е. формированием слоя сельскохозяйственных предпринимателей и сельскохозяйственных пролетариев, а пауперизацией, сокращением количества сельскохозяйственных орудий на один крестьянский двор. Д.Байрау говорит даже о "деградации крестьянской земледельческой техники". В пореформенной деревне увеличивалось число батраков с наделом, люмпенов. Указанные процессы явственно проявлялись в давно обжитых и густонаселенных районах Европейской России. Одновременно, особенно на осваиваемых территориях Новороссии, Самарского Заволжья, Сибири, шло и "окрестьянивание", т.е. упрочение модернизованного, приспособленного к новым условиям крестьянского хозяйства [111].

В рассматриваемое время специфические проявления люмпенской психологии - непредсказуемость поведения, неустойчивость, истерия, переходы от апатии к крайней агрессии - нивелировались всей суммой традиций крестьянской культуры, общиной, прочность которой была проверена в потрясениях революции и столыпинского натиска. Как в первом, так и во втором случаях община выступала организующим элементом борьбы крестьян против помещиков и государственной власти [112].

Исходные позиции аграрных программ эсеров и социал-демократов во многом противоположны. Эсеры стремились защитить крестьянина, предохранить его мир от разрушения, обеспечить максимально благоприятные условия для плавного, естественного приобщения к социализму, а для того - ликвидировать все то, что угнетает, эксплуатирует, искореняет крестьянство, извращает его натуру. Марксисты издавна с

ПО

недоверием и презрением относились к крестьянству, сельскому быту. Известны высказывания основоположников "научного" социализма об "идиотизме деревенской жизни", "верх-исгерманском мужичье", "варварской расе" [113]. "Манифест Российской социал-демократической партии" о крестьянстве упоминает единожды, мимоходом. Социал-демократы решительно отказывались от любого намека на "облагодетельство-иание крестьянства", что приравнивалось к попытке задержать прогресс, именовалось "реакционной утопией". I В конце 1907 г. В.И.Ленин констатировал, что русские марксисты до революции не могли "выставить правильной аграрной программы"; впрочем, и принятую в 1906 г. IV съездом РСДРП программу он считал ошибочной и вредной [114]. Социал-демократы видели задачу в максимальном обострении классовой борьбы в деревне, поэтому главным признавалось 1ребование учреждения крестьянских комитетов. От единст-ненного конкретного требования - возвращения отрезков - они отказались уже в 1905 г., лозунг национализации земли мало что говорил уму и чувствам крестьянина. Аграрная профамма русских марксистов - истинное детище технократической теории - не могла быть и не была привлекательной в I лазах русского крестьянина, она не решала насущных проблем крестьянской цивилизации; когда понадобилось привлечь на свою сторону крестьянство, Ленин без колебаний отбросил се (временно) и перехватил программу идейных оппонентов - социалистов-революционеров. Позднее он говорил: "Мы победили потому, что приняли не нашу аграрную про-|рамму, а эсеровскую и осуществили ее на практике" [115].

Аграрная программа эсеров была результатом интеллектуального поиска нескольких поколений. Она включала в себя превращение земли в общенародное достояние при ликвидации частной собственности на землю, т.е. революционную конфискацию латифундиального, в первую очередь помещичьего, землевладения, передачу земли демократически организованным органам самоуправления (демократически организо-ишшым общинам и союзам общин), уравнительно-трудовое пользование ею всеми желающими на основе приложения •бственного труда. Недра земли намечалось оставить в ведении государства.

Аграрный вопрос был любимой и непременной темой теоретической и агитационно-пропагандистской литературы эсеров. 18 января 1905 г. Л.Э.Шишко в письме Е.К.Брешко-ирешковской так определял основу партийной позиции: *( амое важное - крестьянский вопрос". В декабре 1907 г. И М.Чернов писал: "...до сих пор главным опорным пунктом

111

партии была деревня Идейно мы больше всего давали провинциальной и деревенской интеллигенции" [116]. Общим местом эсеровской пропаганды было утверждение о "первостепенном значении" аграрного вопроса в общественной жизни, "так как сельское хозяйство с его разнообразными отраслями составляет господствующее занятие большинства людей" [117]. Из 24 млн. экземпляров эсеровских книг и брошюр, вышедших в 1905-1907 гг., подавляющая часть была о крестьянстве и аграрном вопросе [118].

Аграрная программа эсеров, программа социализации земли, впервые была выставлена в написанном К.Р.Кочаров-ским, с последующей редакционной правкой В.М.Черновым, обращении Крестьянского союза партии эсеров в июне 1902 г. [119]. Затем она подверглась доработке в проектах программы 1903 и 1904 гг. В годы революции она воплотилась в проекте программы, представленной съезду и принятой съездом программе [120]. В 1906 г. К.Р.Кочаровский опубликовал развернутый аграрный законопроект, который лег в основу аграрного проекта "33-х" в 1 Государственной Думе [121]. Позднее П.А.Вихляевым, Н.П.Сухановым, В.М.Черновым, Н.И.Ракит-никовым был составлен еще один проект, с небольшими изменениями внесенный от имени эсеровской группы во II Думе под названием "Проект основных положений земельного закона. (Заявление 104 членов Гос.Думы)" [122]. С легкой руки И.Н.Мущенко он получил название проекта "105-ти" и под таким именем известен в литературе.

В 1905-1907 гг. сущность, центральное ядро программы оставались неизменными, но отдельные установки конкретизировались, видоизменялись, дополнялись новыми положениями, которые прежде развивались в комментариях. Так, непосредственно в текст программы было включено определение "потребительной" и "трудовой" норм, решительное отрицание выкупа за экспроприированные земли. В связи с этим надо сказать, что аграрную программу эсеров, как и всю программу в целом, необходимо рассматривать в блоке с комментариями ведущих и второстепенных теоретиков, ортодоксов и диссидентов; если можно так сказать, канонических и апокрифических сочинений.

В преамбуле аграрной ггрограммы высказывалось пожелание опереться, "в интересах социализма и борьбы против буржуазно-собственнических начал, на общинные и трудовые воззрения, традиции и формы жизни русского крестьянства, в особенности на распространенное среди них убеждение, что земля ничья и что право на ггользование ею дает лишь труд". Далее раскрывалось содержание требования социализации

"емли: 1) изъятие земли из товарного оборота и частной соб-". I венности и превращения в общенародное достояние; 2) передача земли демократически организованным органам народного самоуправления, начиная с общин и кончая центральными учреждениями; 3) уравнительно-трудовое пользование землей для обеспечения потребительной нормы на основании приложения собственного труда; 4) передача прав на недра земли государству; 5) обращение земли во всенародное достояние без выкупа.

I Мнение В.Н.Гинева, что до I съезда эсеры не определили своего отношения к крестьянским купчим землям, которые находились преимущественно во владении зажиточной части деревни, но иногда и всей общины, не имеет под собой достаточных оснований [123]. Во всех формулировках социализации земли, за исключением ггроекта 1903 г., допускавшего, до полной социализации, "частично" частное землевладение, определенно говорилось о переходе в распоряжение демократических организаций всех частновладельческих земель без игьятий. Частная крестьянская собственность не стыковалась с концепцией аграрного социализма.

Существенный вопрос, допускали ли эсеры изъятия из национализации земли, в частности, относили ли огги крестьянские надельные земли к частновладельческим, требует обращения ко всему комплексу программных документов и комментариев к ним. В обращении Крестьянского союза (1902 г.) творилось: "...социализация земли, т.е. переход ее в собственность всего общества и в пользование трудящихся" [124]. В декабре 1903 г. центральный орган перепечатал прокламацию киевского комитета "К товарищам рабочим" с редакционным примечанием о ее программном характере. В ней указывалось: "...социализация земли, т.е. переход земли всех разрядов в уравнительное землепользование трудового народа" 1125] В преамбулах ко всем проектам программы подчеркивалось желание опереться "на распространенный среди крестьян взгляд на землю, как на общее достояние всех трудящихся". И лея обобществления всех земель, независимо от принадлеж-I г ости, свойственна комментариям, резолюциям съездов крес-м.ян и крестьянских работников, листковой литературе [126].

Именно этим, вероятно, объясняется тот факт, что на I п.еще партии, несмотря на усилия С.П.Швецова ("Пашина"), исследователя сибирской общины, не развернулась дискуссия О судьбе крестьянских надельных земель.

Все согласились, что не нужно "питать иллюзий о крес-п.инсгве", и посчитали необходимым резче подчеркнуть в гскос программы, что обобществляются все земли и что ни в

пион М. И.

113

коем случае социализацию земли не следует понимать, как передачу всех прав на нее общине [127]. В результате в преамбуле принятой съездом программы было снято положение о распространенных среди крестьян взглядах на землю, как общее достояние всех трудящихся, а первая часть аграрной программы приобрела следующий вид: "социализация земли, т.е. изъятие ее из товарного оборота и обращение из частной собственности отдельных лиц или групп в общенародное достояние... все земли поступают в заведование центральных и местных органов народного самоуправления..." Идентичными были формулировки в аграрных законопроектах в 1 и II Думах.

Требование национализации земли у эсеров выражено более последовательно, чем у энесов и трудовиков, которые допускали возможность сохранения в собственности владельцев земель не превышающих "трудовой нормы". Исключение из обобществления части земель вызвало критику эсеров как в печати, так и на совместных заседаниях народнических думских фракций и аграрных комиссиях [128]. В перводумский период они призывали трудовиков выдвинуть программу обращения "всей земли в достояние трудящихся и только трудящихся" в противовес аграрной программе "просвещенных цензовиков" кадетов [129].

Аграрную программу кадетов, несмотря на ее радикализм, бережное отношение к общине, эсеры подвергали крайне резкой критике. "Психология землевладельца-буржуа сквозит в каждой фразе, в самой манере изложения", - так убийственно, с точки зрения революционера и "общества", отзывался о ней М.В.Вишняк. В.М.Чернов ставил в упрек кадетам поход против идеи революционной конфискации земли [130]. Программа октябристов настолько не соответствовала умонастроению идеологов партии, что они не пожелали дать развернутой критики ее.

Эсеры были практически единственными, кто, можно сказать, истово выступал против частной собственности на землю, которую они называли труднопреодолимым препятствием на пути соци&чистического преобразования сельского хозяйства в силу ее "чрезвычайной живучести", основой "собственнического фанатизма". Как бесхитростно выразилась популярная газета: "Главное зло, от которого страдает трудовой народ, насколько это касается земли, состоит в том, что у нас землей торгуют" [131]. Гневно выговаривали они энесам за "проявления своекорыстного индивидуализма", "загрязнение широкого идейного потока индивидуалистической мутью", "поощрение индивидуалистических и эгоистических течений в народных массах" [132].

Дело дошло до отказа от употребления термина "собственное ib". Вот, что говорил по этому поводу В.М.Чернов: mMi4 все время говорим о земле, как "общенародном достоянии", л не "общенародной собственности", в то время как не-мриличность первого термина бьет в глаза. Нам более нравит-гй "неюридический" термин, ибо в нем сильнее и ярче сказы-"мскя разрыв с кругом понятий римского права" [133]. В про-мВ то время, как идеологи меньшевизма иронически отно-ситись к нападкам эсеров на частную собственность, Ленин I in ал ей высокую оценку, видя в ней один из важнейших эле-Mi'шоп разрушения традиционного русского быта во имя сопи ншзма. Он писал об ошибке социал-демократов, которые оIдали критику частной собственности на землю в руки социалистов-революционеров" [136]. И даже посвятил специ-иьный раздел в работе "Аграрная профамма социал-демо-кршов в первой русской революции 1905-1907 годов" осве-ив нию этого вопроса [137].

И проекте профаммы 1904 г. отрицание выкупа прямо не формулировалось, говорилось лишь о конфискации монастырских и удельных земель и конфискации общинами и их со-впами поземельной ренты с находящихся в их районах земель. II.И.Ракитников не упустил случая поставить это упу-пв-пне в вину В.М.Чернову. Этот проект, сказал он, "был на-юлько широкой клеткой, что мог объединить и сторонников выкупа, и сторонников отчуждения безвозмездного" [138]. До 1*>о5 I. проблема выкупа, как практическая задача, не стояла в повестке дня. В агитационно-пропагандистской литературе, в комментариях к проекту профаммы выкуп земли безоговорочно отрицался, как еще одно, после 1861 г., офабление к|кч II.ян [139]. С началом революции пропаганда против вы-h s ii.i резко усилилась. В проекте, представленном съезду, выкуй безоговорочно отрицался.

Ьурные дебаты разгорелись на I съезде партии. В.А.Мяко-• uii и А.В.Пешехонов под предлогом, что вопрос о выкупе мпрлкшческий, деловой, а не принципиальный", что "сами

крестьяне часто не возражают против выкупа", попытались склонить общее мнение, если и не включить выкуп в программу, то, по меньшей мере, исключить принципиальное отрицание его [140]. Этот демарш вызвал резкую отповедь. Делегат "Порошин" заявил, что, напротив, вопрос о выкупе является принципиальным, поскольку от этого зависит крестьянское благосостояние. "Выкуп является нарушением принципа справедливости, - поддержал его С.П.Швецов. - П.С.-Р. должна стать на точку решительного отрицания выкупа за социализированные частновладельческие земли в какой бы то ни было форме" [141].

Некоторые делегаты предлагали включить в программу выкуп крестьянских земель, приобретенных на трудовые деньги [142]. Но и эта идея не встретила поддержки абсолютного большинства. Ее приверженцам объяснили, что при социализации земли каждый крестьянин получит больше, чем надел вместе с не превышающей "трудовой нормы" купленной землей. Если же купленная земля превышает "трудовую норму", то эта земля кулацкая, которую нужно экспроприировать [143].

В предложенном съезду проекте программы высказывалось пожелание о поддержке обществом отдельных лиц, пострадавших от земельного переворота, на время "необходимое для приспособления к новым хозяйственным условиям". Автор проекта программы В.М.Чернов и его единомышленники вынуждены были очень обстоятельно пояснять, что речь ни в коем случае не шла о замаскированной форме выкупа. После резких замечаний этот пункт приняли в редакции: "на время, необходимое для приспособления к новым условиям личного существования" [144].

В агитационно-пропагандистской литературе, на съездах Всероссийского крестьянского союза, перед членами Трудовой группы, с трибуны II Думы эсеры неустанно критиковали выкуп [145]. Партия последовательно пропагандировала идею взаимосвязи политического и аграрного переворота. В прокламациях на первое место ставили "волю", на второе - "землю". Крестьян призывали изгонять из деревни старые власти и учреждать крестьянские комитеты из выборных от общины (проект 1904 г.), демократических организованных бессословных сельских и городских общин (программа партии); а так же земельные комитеты: волостные, уездные, губернские и областные, - избранные на основе всеобщего прямого, равного, тайного и всеобщего голосования (проект "33-х" и "104-х"). Как говорилось в проекте "33-х": "Во избежание бесполезной чиновничьей волокиты все дела, важные шлкко для одного уезда, округа или волости, решаются на м"ч ы\" [146].

Ike российские социал-демократы, а большевики в еще (юнее резких выражениях, отводили крестьянским комитетам |ииь детонаторов в деревне. Эсеры постоянно и самым тща-гецьным образом подчерчивали, что общий переход в наступ-и иие, изгнание властей, революционный захват земли лишь предварительное условие. Окончательное слово оставлялось •в Учредительным собранием [147]. В трактовке методов решения аграрного вопроса революционеры решительно расхо-|п шсь с кадетами, которые проектировали создание местных " мельных комитетов из представителей власти, землевла-)ч п.цсв и крестьян с целью мирного реформирования во имя успокоения страны.

I исходный пункт эсеровской аграрной программы - право in u-млю всех трудящихся, всех желающих. Социализация вмчн, говорил В.М.Чернов на I съезде, означает признание "равного нрава каждого трудящегося на землю", ограниченное лишь таким же правом другой личности [148].

Проекты 33-х и 104-х декларировали право всех граждан и гражданок получать в пользование землю на срок или бессрочно. Вульгарными и анархическими назвали представлении о социализации как передачу земли в собственность обвиним. Бессословные органы самоуправления по проектам Ий;1Па 1-ом съезде определенного решения о праве высших opi ппизаций вселять в общину эсеры не приняли, возобладало мнение "формулировать права вселения не как право коллек-I ивиости вселять, а как право свободного переселения" [150]. I |ослс съезда все решительнее стали раздаваться голоса об ин-шпмдуальных правах, которые "не могут и не должны попи-рлп.ся" общиной, "должны стоять впереди, обуславливать, ограничивать и определять собой поведение общины". Оконча-ir пак" эта точка зрения победила только к концу революции. I тс в агарном проекте эсеров в I Думе, наряду с утверждением равных прав всех трудящихся на землю, говорилось о • делении землей вне общины, когда она по каким-то причи-Стремление к ограничению прав общины вызвало сопротивление значительной части партии, сторонников проекта IVO'l г., который, на их взгляд, имел уже то достоинство, что отрывал самое широкое поле для толкования программы социализации земли. Они настаивали на передаче земли непосредственно самим общинам, без ограничений со стороны центральных органов. В новой программе им были не по душе элементы "национализации", подчеркивание децентрализации намечаемых преобразований, с одной стороны, и ограничение прав основной единицы децентрализации - общины, с другой [152]. Критика их была не безуспешной. Если в проекте, представленном съезду, превращение земли в общенародное достояние приравнивалось к социализации ее, то в программе в понятие "социализация" было включено и заведование землями общиной.

Такие видные члены партии, как Е.Е.Лазарев, Д.С.Розен-блюм, не видели принципиального различия между социализацией и национализацией земли. Публицистов "Русского богатства", чем дальше, тем больше, термин "социализация" коробил [153]. В программной статье "Сына отечества", который эсеры вели вкупе с ними, был поставлен знак равенства между национализацией и социализацией. Причем, как основной, употреблен термин "национализация" [154].

В.И.Люстиг весьма красочно описала многообразие толкований термина "социализация земли" губернскими интеллигентами-комитетчиками: "На одном из собраний был поднят вопрос о социализации и национализации земли. Оказалось, что из 20 присутствующих товарищей вряд ли нашлось двое, которые одинаково понимали это выражение. Каждый оратор в заключении своей речи говорил - так я понимаю партийную программу, ссылаясь на № 43, 43, 5, 14 и т.д. ("Революционной России". - МЛ.)" [155].

На I съезде партии Д.С.Розенблюм резонно отмечал, что в буржуазном обществе есть лишь один орган всего общества - государство, а "общенародная, общественная собственность на землю - это государственная собственность, национализация земли". В.М.Чернов отвечал ему в том духе, что "об-щенарод" есть просто совокупность граждан, а общенародное право на землю есть признание за каждым гражданином права на землю. В конце концов, он приравнял превращение земли в общенародное достояние к объявлению ее ничьей [156].

Многие страницы теоретических органов и популярных изданий были посвящены критике проектов национализации земли. Опасались, что передача поземельной ренты, всех собственнических и распорядительных прав в руки бюрократического, "несоциалистического государства" "страшно" усилила бы его власть, "превратила в ""Единого Великого Квирита" римского права", представляла бы огромную опасность усиления опеки над крестьянами, уничтожения последней

сип самостоятельности крестьянской общины,затруднила бы переход к социализму, не устранила бы исторической несправедливости, не дала бы выигрыша ни потребителю, ни аренда-п"1'У. ни тем более рабочему [157]. Выход видели в децентра-щгвщии, распределении прав между демократическими органами самоуправления, начиная от общин и местных органов и шк.шмивая областными и центральными, так, чтобы поземель-иим рента не скапливалась в руках центрального правительства, а распределялась "между всей лестницей органов самоуправ 1сиия", обращаясь на общественные нужды [158].

Одним из краеугольных камней аграрного социализма •на ia община и порожденные ею и условиями крестьянского мминства "общинные и трудовые воззрения, традиции и формы жизни русского крестьянства". В партии эсеров имении приверженцы весьма осторожной оценки роли общины и "общинных и трудовых" воззрений крестьянства [159]. Л.И.Пешехонов, в принципе сторонник общинного строя, шил да называл общину "лишним костюмом" [160]. М.Р.Гоц с тревогой говорил о процессе обессиливания и разложения общинных и трудовых начал крестьянской жизни. Эти мысли Iвыделяли В.М.Чернов, П.А.Вихляев и другие ведущие теоретик партии [161].

11рограмма, аграрные проекты эсеров в I и II Думах пред-усматривали наряду с общинным и индивидуальное земле-иоиьлшание. "Община, - говорил В.М.Чернов, - существу-п не везде, и мы не хотим декретировать законом ее введение"), Зато эсеры пропагандировали особые достоинства общины, тягу к ней подворных крестьян. Вероятно, последний фам иногда действительно имел место. Так, на совещании Всероссийского крестьянского союза в апреле 1906 г. дслега-ii.i Витебской и Могилевской губерний сообщали, что "не-1МО!ря на распространенное подворное владение, крестьяне Ьслают получить землю в общинное пользование" [162].

Внимание идеологов концентрировалось на апологетике и тс авизированной модели общины, которая была в их глазах природной формой кооперации, воспитывающей и сохраняющей традиции коллективизма, предохраняла крестьянство от m"|действия собственнических инстинктов, революционизиро-nat,i, препятствовала дифференциации его [163]. Меньшее внимание обращалось на навязанные общине фискальные ф\ нкции.

11равоконсервативные организации в большинстве высту-1м in га крестьянскую частную собственность на землю и за во (можно широкие возможности выхода из общины. Еще более энергично ликвидации всех препятствий выхода крестьян из общины требовали октябристы. Думается, в трактовке этого вопроса более прав В.В.Леонтович, нежели отечественные историки советского и постсоветского времени, говорящие об октябристской и правительственной программах "разрушения общины" [164 ]. Кадеты были сторонниками сохранения общины. В свою очередь, социал-демократы видели в общине "остаток патриархальности", препятствие на пути "прогресса".

Русская община была чрезвычайно сложным и неоднозначным явлением. Как соседский союз она хранила традиции национальной, материальной и духовной культуры, сплачивала крестьян в преодолении природных трудностей, была инструментом взаимопомощи.

Сложившаяся в течение веков система общинного землевладения являлась важнейшим элементом космологического бытия и основывалась на преобладании патриархального крестьянства, на практически полном освоении общинных угодий и традиционной агротехнике. Даже чересполосица, сильно мешавшая крестьянскому хозяйству, тем не менее по-своему защищала его от разорения. Имея участки в разных местах, крестьянин мог рассчитывать на ежегодный средний урожай. В засушливый год выручали полосы в низинах и лощинах, в дождливый - на возвышенных местах. При значительном сокращении душевого надела в пореформенной России, по авторитетному мнению А.М.Анфимова и П.Н.Зырянова, средний крестьянин мог существовать лишь при помощи общины [165].

Всплеском энергичной защиты общины была встречена публикация указа 9 ноября 1906 г. В специально изданной прокламации ЦК настойчиво рекомендовал "совершенно не допускать до исполнения указ о выделе участков из общественной земли в собственность отдельным хозяевам" [ 166]. Популярная газета для крестьян советовала противодействовать Столыпинскому указу, еще сильнее укрепить общинное владение и "даже ввести его там, где до сих пор его нет". Крестьянам внушалась мысль, что выделы из общины будут возможны лишь после социализации [167]. На исходе революции В.М.Чернов писал, что община "не может не играть центрального места в грядущей поземельной реформе" [168].

Общине в грядущем эсеры предопределяли двуединую функцию - обеспечение уравнительного распределения земли и обобществление крестьянского производства для постепенного перехода к социализму. Эволюционный путь к социализму должны были обеспечивать также кооперация и различного рода сельскохозяйственные ассоциации [169]. Во п сх проектах и программе большая роль отводилась "государственной политике, благоприятствующей развитию коопераций на строго демократических трудовых началах", разви-тию всякого рода общественных служб [170].

Крестьянам после аграрного переворота обещали устойчивое, благополучное существование благодаря последователь-пому внедрению "трудовой" и "потребительной" нормы. " Трудовая" норма означала такое количество земли, которое moi обработать трудящийся, не прибегая к найму рабочей г и ил, "потребительная" норма - такое, которое обеспечива-цо прожиточный минимум. Размер "потребительной" нормы кАинссл от количества членов семьи, "трудовой" - от количе-" та и качества орудий труда. Размер первой нормы, естественно, был меньше второй.

В проект 33-х, сделав выводы из опыта крестьянских вы-| ту i пений, идеологи партии внесли некоторые коррективы. ('охранив как основной принцип наделение по "потребительной" норме, добавили - и, если окажется возможным, то и но "трудовой". В проекте 104-х, так же говорилось о двух нормах. При этом минимальная норма предполагалась для первоначального отвода земли малоземельным и безземельным. В дальнейшем органами местного самоуправления "на основе учета населения, числа соискателей общественной в-мли и ее доходности" устанавливалась средняя или общегражданская норма, которая становилась регулятором уравни-1слыюго землепользования [172].

Каких-либо принципиальных различий между проектами М-х и 104-х нет. И в первом и во втором проектах определены

oie нормы и очередность наделения. Что же касается принципа абсолютного всеобщего уравнения, то, как известно, у эсеровских теоретиков достало здравого смысла, чтобы не быть полными педантами. В проекте же 104-х принцип уравнитель-нос ш "средней или общегражданской нормы", как показано выше, провозглашался отчетливо и весьма последовательно пронизывал весь проект. Поэтому едва ли основательны суж-

u-пня В.Н.Гинева об усилении "оппортунистических тенденций" в партии к концу революции, поскольку, как он писал, эсеры во втородумском аграрном законопроекте вроде бы "сделали еще ряд дополнительных шагов навстречу проекту трудовиков", интересам "хозяйственного" мужика. Не во всем можно согласиться и с прямо противоположным выводом Е.А.Луцкого, что втородумский аграрный законопроект эсеров, который он именовал проектом 105-ти, "более последовательно проводил принцип национализации" и соответствовал радикализированному настроению крестьянства [173].

Оживленная дискуссия развернулась вокруг вопроса о наемном труде в деревне после социализации земли, поскольку логика аграрного социализма заставляла предусматривать условия сохранения "трудового характера" крестьянского хозяйства после аграрного переворота. Некоторые делегаты первого партийного съезда предлагали даже законодательно запретить использование наемного труда в деревне [174]. Большинство ссылалось на невозможность проследить, кто из крестьян нанимает работников; говорили, что, например, в случае болезни или смерти основного работника в семье, наемный труд неизбежен, что законодательное запрещение наемного труда выльется "в аракчеевщину для всего земледельческого населения" [175].

Победило мнение о необходимости создания "таких положительных условий", которые исключили бы найм рабочей силы, среди них: периодические переделы земли, экспроприация излишков земли выше "трудовой нормы", прогрессивное обложение доходов, помощь беднейшим хозяйствам и т.д. Эти пожелания детально расписаны в проектах 33-х, особенно 104-х.

От социализации земли ожидали коренного улучшения народного благосостояния, улучшения жизни крестьян и рабочих, подрыва устоев капитализма, обеспечения устойчивости крестьянского "трудового" хозяйства, создания условий для некапиталистической эволюции. Крайне оптимистично были настроены авторы популярных изданий, которые даже обещали, что после земельного переворота "больше не будет ни помещиков, ни батраков деревенских" [176].

Но внутри самой партии преобладали более реалистически мыслящие. Еще до революции В.М.Чернов, Л.Э.Шишко, А.И.Потапов обстоятельно поясняли различие между социализацией земли и социализмом, указывая, что социализация земли не предполагала ликвидации господства "несоциалистических сил" и обобществления производства, реформирования производства и организации труда, способа обмена продуктов земледелия на продукты промышленности; вследствие

•того и при социализации земли "товарно-капиталистическое хозяйство будет давить на крестьянство". По этой причине "в городе ей будет соответствовать вовсе не социализация фабрик, а такая же социализация земли, находящейся под городскими строениями" [177].

ЯЛ.Юделевский говорил о неспособности одной только социализацией земли устранить борьбу внутри общины, дать возможность вести самостоятельное хозяйство безлошадному крестьянину и батраку, уничтожить кулацкую, ростовщическую эксплуатацию, аренду. Д.С.Розенблюм назвал "безнадежной утопией" распространенные утверждения о спасении крестьян от эксплуатации после социализации земли, так как "при существовании менового хозяйства всегда будег разориться часть трудового крестьянства и попадать в зависимость и "ксплуатацию". С ним солидаризировался В.М.Чернов, дополнивший: "крестьян эксплуатирует не один лишь капитал, пложенный в землю, но и другие виды капитала: торговый, кредитный, биржевой и т.д." [178].

Чем более углублялись в таинства социальной доктрины, чем более подробно расписывали частности программы, тем более бросался в глаза дуализм: крестьянину обещали "некапиталистическую эволюцию", рабочему предопределяли бы гие в системе капиталистического производства. Это непреодолимое, в рамках социальной концепции, противоречие ("ыло предметом непрерывных споров внутри партии, а также массированной критики максималистов [179].

Анализ эсеровской программы позволяет сделать вывод о юм, что в ней была сделана попытка выразить, в первую очередь, освобожденные от групповой узости интересы крестьян-Россия на протяжении многих десятилетий мучилась "аграрным вопросом", который не сводился к простой смене похмельных отношений, перераспределению земли, упразднению общины, распространению более высокопроизводительных форм хозяйствования - страна земледельческой культуры искала оптимальные варианты реформирования своей глубинной основы. В ней, в силу ее геополитического положения, неразрывной связи с технократическими странами Европы, массивными очагами индустрии внутри - свершались великие преобразования.

Особенность культурно-исторического типа России впервые проанализировал Н.Я.Данилевский, поставив упрощенный по виду вопрос: "Почему Европа враждебна России?" 1180]. Идеи Данилевского, отвергнутые на родине, были подхвачены О.Шпенглером, А.Тойнби [181]. Основной вывод, к которым они пришли, Тойнби формулировал так: законы, движущие историю Англии и Франции, не действуют в России и Китае; и наоборот, законы, которым подчиняется история каждой из этих стран, не проливают света на культурные события в Англии или во Франции [182]. Он же обратил внимание на громадной важности факт: "Тогда как экономическая карта мира действительно полностью "вестернизирована", культурная карта и поныне остается такой, какой она была до начала западной экономики и политической экспансии" [183].

В последние годы эти идеи до крайнего предела довел Т.Шанин: "Нет одной истории человечества. Есть десятки историй разных обществ. Разные страны движутся в разные стороны, разные классы движутся разными путями, разные группы движутся разными типами движения" [184].

Российским исследователям, за единичными исключениями, такая категоричность не свойственна. И.Р.Шафаревич, противник взгляда на историю как одномерный процесс, не возводит непреодолимого барьера между космоцентризмом и техноцентризмом, призывая мобилизовать органический опыт жизни раннего капитализма "третьего мира", Запада и даже примитивных обществ, чтобы обогатить самую близкую и понятную для нас крестьянскую цивилизацию, среди которой так недавно протекала жизнь наших предков. К ней нет возврата, но она может стать для нас наиболее ценной моделью органически выросшего жизненного уклада [185].

В последние годы все большее число исследователей приходит к заключению, что русское крестьянство в смысле классовых характеристик, основных взаимосвязей, социальных институтов и типичных форм сознания представляет специфическую культуру, на которую не накладываются урбанистические модели [186].

В России начала XX в. были предложены четыре основных варианта решения аграрного вопроса: правительственно-октябристский ("Столыпинский"), кадетский, социал-демократический и эсеровский. Правительственно-октябристский проект предполагал консервативно-либеральное разрешение социальных, политических, экономических (включая собственно-аграрные, аграрные, поземельные), проблем эволюци-онно-реформистски на основе сохранения традиционного бытия. Кадетский - ориентировался на западную, преимущественно английскую модель, сочетая в себе радикальные требования (принудительное отчуждение части частновладельческих земель, решительные политические преобразования) и пожелания сохранения "культурных хозяйств" и общины.

Социал-демократическая аграрная программа, как мы уже отмечали, преследовала цель создания предпосылок социалис-шчсской революции и социализма в деревне, разрушения традиционных отношений, создания условий для "развития капи-• ализма", т.е. ликвидации крестьянства, формирования сельскохозяйственного производства по типу промышленности. "i о был доведенный до логического предела проект урбанизации деревни.

Эсеровская аграрная программа также базировалась на идеях социализма, но ставила своей целью сохранение крес-I ьяиства и утилизацию традиционных форм народного бытия, I лмая радикальная из всех народнических программ она содержала требования ликвидации всех форм частного землевладения, в первую очередь латифундиально-помещичьего, всей системы политических отношений. Идеи революции ыли облечены в понятные и близкие массам лозунги передачи земли трудящимся, равенства, справедливости. Этим объясняется и ее популярность среди широких масс. В 1906 г. >серовский проект собрал 33 подписи крестьянских депутатов, в 1907 г. - 104, главным образом губерний русского черно-умного клина, общинного землепользования. В 1917 г., в иной исторической ситуации, эсеровская аграрная программа I |ала знаменем крестьянской революции.

Только кадетский план переустройства России не реализо-вывался. Столыпинская реформа двинула вперед страну, но не смогла решить всех проблем. Эсеровскую программу (в уре-TAINROM виде), в тактических целях, использовали большевики. 11оложительные итоги ее реализации были налицо. Но решали оии аграрный вопрос - коллективизацией, воплощением социальной доктрины ортодоксального марксизма.

Как переложение социалистической доктрины программа "серов обещала земной рай; как комплекс мер, рассчитанных на обозримое будущее, она была попыткой радикального разрешения глобальных проблем при максимально возможном сохранении традиционного крестьянского земледельческого быта.

§ 3. ТЕРРОР

Особая роль в повышении революционного настроения масс, приобщении их к политической деятельности на примере самопожертвования героя отводилась террору. Террористические покушения, по мысли эсеров, ослабляли, устрашали, дезорганизовывали, сдерживали произвол правительства, воспитывали в массах умение бороться [187]. Много говорилось о слиянии индивидуального террора и массового движения.

В партии эсеров в целом преобладало террористическое направление. Особенно сильно оно было "в верхах" (В.М.Чернов, М.Р.Гоц, Г.А.Гершуни, А.А.Аргунов и др.). Наряду с ним, было индифферентное к террору крыло. В "верхах" его представляли из "стариков" Ф.В.Волховский, Л.Э.Шишко, из молодых - М.В.Вишняк. С течением революции, изменением массовой, "общественной" и собственно партийной психологии под впечатлением отвращения от бесконечного ряда бесконечных убийств, бесконтрольности, "измельчании террора", превращении его террористами в самоцель значительная часть партийных масс дистанцировалась от террора.

Систематический индивидуальный террор, осуществляемый революционными политическими организациями, являлся крайним проявлением противостояния власти, реализацией установки: цель оправдывает средства. По этой причине он вызывал специфический общественный резонанс. Террористический акт - убийство или покушение на убийство для достижения определенных политических целей - нуждается, о чем убедительно свидетельствуют периодическая печать, многочисленные воспоминания, письма, судебно-следствен-ные материалы, в ясно выраженной и мобилизующей нравственной мотивации, основой которой можег быть только убежденность в бесчеловечности данного политического устройства и действий властей [188]. Подобная нравственная мотивация может быть устойчивой лишь при явно выраженной отчужденности от власти части общества, которая не только считает действия террористов морально оправданными, но и приветствует их, поддерживает террористов материально.

Те данные, которыми мы располагаем, дают возможность судить об отношении к террору части русского общества, в первую очередь, партийно ориентированной. За рамками данного исследования остается реакция политически индифферентных слоев. Особенно это касается масс простого люда: крестьян, рабочих, ремесленников, средних городских слоев. Специальной разработки требует сюжет активно отрицательного отношения к революционному террору.

Систематический партийный террор в России до 1917 г. имеет два достаточно определенно выраженных пика: рубеж 70-80-х годов XIX и начало XX в. На рубеже 70-80-х годов в массе всех террористических актов решительно преобладали организованные "Народной Волей", направленные против высших сановников и против императора, вошедшего в исторшо как "освободитель"; их конечная цель - достижение поли шческих свобод, конституции.

Террор начала XX в. был делом многих политических ор-ынизаций, исчислялся многими тысячами актов, объектами

• I • были преимущественно государственные служащие низших ступеней иерархической лестницы, в том числе полицейские, городовые, а также казаки и солдаты (см.: Книга русской скорби. Вып.]-13. СПб., 1909-1913). Хотя совершенные эсерами покушения, особенно в 1905-1907 гг., когда волна террористической вакханалии захлестнула Россию, составляли мллую часть всех террористических актов, именно эсеровский leppop был доминантным. В терроре начала XX в. на первый н lin выдвигались мотивы мести, нарушение деятельности го-

дярственного механизма, возбуждение масс. Убийство царя кл1. непосредственная задача практически не ставилась. Лишь ив якате эсеровского террора пошли разговоры о цареубийстве, при чем до 1908 г. настолько неопределенные, что даже ч 1спы ЦК не верили в серьезность таких планов [189].

Как известно, к середине 80-х годов XIX в. свелся к мини-муму приток адептов устрашения властей, прекратились денежные пожертвования, либеральное (в традиционном пред-

* I пилении) общество перестало восторгаться деяниями терро-|нн JOB, не стремилось содействовать им морально и материально. Дело дошло до того, что в 1883 г. Г.А.Лопатин, прибыв в Россию, не смог найти надежного пристанища. Еще на рубеже XIX-XX вв. среди эсеров были чрезвычайно влиятельны прошвники террора (ряд организаций, так называемой, "южной" Партии социалистов-революционеров; А.О.Бонч-Ос-мо ювекий, Л.Э.Шишко, Н.В.Чайковский и другие члены Фонда вольной русской прессы). Большинство сторонников leppopa (Союз социалистов-революционеров; М.РХоц, И.С.Русанов) не рассчитывали на его применение в обозримом будущем, поскольку были убеждены в неприятии его Простым народом и "обществом" [190].

Однако, убийство П.В.Карповичем министра просвещения 11 П.Боголепова было сочувственно встречено либеральным обществом, оппозиционно и революционно настроенным студенчеством. Именно это обстоятельство подвинуло террорис-мнески настроенных лидеров эсеров, в первую очередь I А Гершуни, М.Р.Гоца и В.М.Чернова приступить к система-гимескому террору. Каждый из троицы осуществлял опреде-пениую функцию. Чернов теоретически обосновывал терро-piiim, Гершуни собирал группу террористов - Боевую орга-ии ицию (БО) - и подготавливал покушения, Гоц, в руках ко-ырого сосредоточились все основные организационные пар-

гийные дела, осуществлял посредническую миссию между партийным центром и террористами, будучи единственным не участником данной группы, посвященным во все ее конкретные замыслы. Кроме того, он проявил много усердия в финансировании группы. Значительную часть средств на первое покушение эсеров, по свидетельству Л.А.Рубакиной, дали М.Горький и Н.А.Рубакин [191].

2 апреля 1902 г. С.В.Балмашев смертельно ранил министра внутренних дел Д.С.Сипягина - этим было положено начало эсеровского террора. Лидеры партии, по-видимому, накануне покушения не были полностью уверены в желательной для них реакции общества. По крайней мере, первая прокламация, отпечатанная в большом подвальном помещении ялтинской дачи Н.Г.Коломийцева, имела подпись "Боевая организация", без указания партийной 1гринадлежности. И лишь тогда, когда реакция общества выявилась достаточно определенно, была издана вторая прокламация, уже за подписью "Боевая организация партии социалистов-революционеров", и сразу "Революционная Россия" начала массированную агитацию в пользу террора [192].

Позиция партийного руководства не оставалась неизменной. ЦК принимал решение о прекращении террора после опубликования манифеста 17 октября 1905 г., в период деятельности I Государственной Думы. Всякий раз решения ЦК встречали энергичное сопротивление. Дело доходило до угроз о разрыве с партией ( так ставился вопрос в ноябре 1905 г. на съезде Северо-Западной области и на совещаниях московских членов ЦК). Во всех случаях приостанавливался "центральный" террор. На местах террор продолжался.

После Сипягина жертвами эсеровского террора стали харьковский и уфимский губернаторы Оболенский и Богданович, помощник пристава Кулишов и полковник Метленко (два последних покушения были делом боевых дружин в Бердиче-ве и Белостоке), а 15 июля 1904 г. бомбой, брошенной Егором Сазоновым, в Петербурге был убит министр внутренних дел В.К.Плеве. Затем последовал всплеск. Партийной статистикой зафиксировано в 1905 г. - 54, в 1906 г. - 78, в 1907 г. - 68, в том числе после 3 июня - 30 (по уточненным данным, в 1905 г. - 59, в 1906 г. - 93, в 1907 г. - 81) покушений. И - сразу резкий спад, в 1908 г. - 3, в 1909 г. - 2, в 1910 г. - 1, в 1911 г. - 2 покушения [193].

Боевая организация за все годы своего существования совершила 11 покушений (менее 5% общего числа); 4 до 1905 г., 5, в том числе убийство агента полиции Татарова, в годы революции, 2 - во второй половине 1907 г.; 47 покушений на

128

счету других специализированных организаций: центрального боевого отряда и боевых областных отрядов. Остальные террористические акты совершили боевые дружины, основной задачей которых считалось участие в массовых вооруженных выступлениях. БО и боевые областные отряды, как правило, натравляли свои действия против представителей высшего и среднего эшелона государственного аппарата, боевые дружины - против непосредственных исполнителей карательных Кроме эсеров, с 1905 г. террором занимались многие дру-

I не партийные организации. Согласно данным, которые приведены в телеграммах от 29 июня и 10 июля министра внутренних дел С.Д.Сазонова послу в Лондоне А.К.Бенкендорфу, в результате террористических актов в 1905 г. было убито 233 человека, ранено 358; в 1906 г. убито 768 человек, ранено 820; в 1907 г. убито 1232 человек, ранено 1312 [195]. Неизвестно, ка-t ими мотивами руководствовался Сазонов, и зачем русскому послу в Лондоне понадобились сведения о жертвах террора, но они явно занижены и не согласуются с теми сведениями, которые имелись в департаменте полиции. По далеко неполным данным, с февраля по май 1906 г. террористы убили и тяжело ранили 1421 человека, а по статистике департамента полиции, | 1907 г. "невыясненными лицами" было совершено 3487 тер-рористических актов, почти все они были направлены против р яловых представителей государственного аппарата [196].

Эсеровский террор не был одноплановым. Едва ли можно

0 шести к террору старого типа, даже вообще к террору, убий-

II во провокаторов и шпионов (мы используем революционно-либеральную терминологию, которая устоялась и в отечественной послереволюционной литературе). Также вряд ли можно считать актами традиционного революционного ("ин-к'ллигентского", по традиции, идущей от Г.В.Плеханова, И И.Засулич, В.И.Ленина и остальных социал-демократов) террора пять покушений, совершенных рабочими, членами tux-вой дружины в Одессе, против солдат, городового, стражника, околоточного надзирателя в "Потемкинские дни". В целом действия боевых дружин, в которых основную массу

1 оставляли рабочие и крестьяне, скорее относились к проявлениям "партизанской войны" как по формам и средствам свое-1 о осуществления, так и по связи с чувством непосредственного протеста экзальтированных лиц.

Боевые, или как они часто назывались, летучие, отряды при областных комитетах и террористические боевые дружины при самых крупных губернских комитетах действовали иод непосредственным партийным контролем, также, как и

Л ricoiHiii М. И

129

центральный боевой отряд. Первые из них возникли в середине 1905 г., но в основном начали создаваться с конца 1905 - начала 1906 г. Центральный боевой отряд, летучие боевые отряды Северной, Центральной областей состояли преимущественно из интеллигенции и в меньшей части - из рабочих, Поволжской области - из интеллигенции и крестьян с вкраплением рабочих. Южная боевая дружина имела в своем составе отчасти крестьян, но главным образом, рабочих. Деятельность этих отрядов определялась комитетами, "они не отходили от линии поведения, которая определялась партийными документами того времени" [197].

Террор стал кошмаром властей. Все крупнейшие представители власти, включая Николая II, премьер-министров, министров внутренних дел, как говорил перед Чрезвычайной следственной комиссией Временного правительства А.В.Герасимов, "всегда" интересовались Боевой организацией и другими организациями террористов и не мелочились в оплате труда Е.Азефа и остальных осведомителей. "Впечатление, произведенное выстрелом Балмашева, отмечал А.И.Спиридович, - было потрясающе. Власти в полном смысле слова не знали, что, как, откуда и почему". Осенью 1902 г. в провинциальных губернских жандармских управлениях (ГЖУ) стали создаваться охранные отделения. Вскоре они стали непременной частью ГЖУ. В Департаменте полиции Особому отделу, заведование которым поручили выдающемуся специалисту, С.В.Зу-батову, были приданы функции особого органа по борьбе с революционным движением и террором в особенности. "Шпионаж среди революционных организаций был введен в систему", - констатировал А.И.Спиридович, и с этим нельзя не согласиться [198].

Огромное впечатление произвела смерть В.К.Плеве. "Строго посещает нас Господь гневом своим", - писал Николай II. "Убийство Плеве, - резюмировал директор Департамента министерства иностранных дел Б.В.Лопухин, - всколыхнуло общественность всей беспощадностью аргумента террора в применении столь внушительной сильной и в силе своей казавшейся неуязвимой фигуре, какую являл покойный министр внутренних дел" [199]. Были приняты чрезвычайные меры охраны императорской семьи, министров, высокопоставленных государственных деятелей. Их выезды совершались после консультаций с начальниками охранных отделений [200]. Д.Ф.Трепов, получив телеграмму об убийстве 4 февраля 1905 г. великого князя Сергея Александровича, ворвался в кабинет директора департамента полиции А.А.Лопухина и, бро-

I ни ему в лицо: "Убийца!", - хлопнул дверью [201]. Ничего п." питого в истории этого учреждения не было.

Внимательный наблюдатель, начальник канцелярии мини-. 11 hi двора А.А.Мосолов, вспоминал, что накануне 17 октября IWi г "под влиянием непрерывных террористических актов и Н бюрократических кругах было немало таких, кто, как таймер, С.Ю.Витте, опасаясь террористов, не скрывал удов-Iморения устранением Плеве, великого князя и других. Ниш выразил свою позицию такой тирадой: "... раз эта парил чодит, что только убийством подобных лиц можно донимать государственного устройства, более соответствую-• I о гуманным началам, то довольно естественно, что они "ими Лауница" [203]. В общем, у Витте нет сомнения в догм дении более гуманного государственного устройства по-. j к- щ г вом крайних, в том числе и террористических средств, "и if ой и оговаривался, что является противником всяких Инйслв, "находя, что убийства эти для развития прогресса в и"" удлретве приносят больше вреда, нежели пользы".

"Московские ведомости" отмечали, что в консервативных ipvi их вскоре после покушения на Плеве послышались голоса ждения погибшего министра. По наблюдению Л.Тихоми-jmu.j. консерваторы "убийц ругали... но о самом Плеве я не I мыши ни одного доброго слова" [204].

В самых высоких сферах находились люди, поставлявшие лооходимую для совершения покушений информацию. I I рш орович подробно рассказывала о том, как максималис-III накануне нападения на дачу премьер-министра Столыпина нол\ чили из Царского села исчерпывающие данные, но из-за манерной для них лихой беззаботности не сумели последо-ц| | в полученным указаниям [205]. А.В.Герасимов однажды обнаружил, что его "лучшему агенту" (так н называл в своих мн компаниях Е.Ф.Азефа) до мелочей известны маршруты нарбашкой родственницы.

1рагизм положения властей заключался в их отчужденное ги от общества. "Горько признаться, - вспоминал А.В.Ге-piK пмов, - мне редко приходилось встречать людей, которые Ьwan бы готовы из убеждения, а не для извлечения материальных выгод (таких людей было немало!) оказывать нам поддержку в борьбе против революционеров. В то время как революционеры встречали сочувствие и поддержку повсюду. Интеллигенция, широкие слои общества, даже умеренно настроенные, особенно симпатизировали эсерам, популярность которых после покушений на Плеве и великого князя Сергея Александровича поднялась на необычайную высоту" [207].

Либеральная публика испытала наибольшее удовлетворение в связи с гибелью Плеве. "Радость по поводу его убийства была всеобщей", - вспоминал П.Н.Милюков [208]. П.Б.Стру-ве в "Освобождении" (№ 52) писал, что с момента назначения Плеве на должность министра внутренних дел вероятность его убийства была чрезвычайно велика; "люди, понимающие политическое положение и политическую атмосферу России говорили: "Жизнь министра внутренних дел застрахована лишь в меру технических условий его умерщвления". В том же номере журнала говорилось о "моральной противоестественности чувства радостного удовлетворения", вызванного уходом с политической арены Плеве вследствие насильственной смерти, чувства удовлетворения "вполне естественного при противоестественных условиях русской жизни".

Струве много внимания уделял проблеме нравственной мотивации террора. Его заключение гласило: "Условие, которое с исторической необходимостью породило и порождает революционный террор, является в нашей стране бессилие общественного мнения, закона и права". Кроме того, русский террор вынуждается постоянным игнорированием права государством, в то время как оно обязано не просто подчиняться праву, как отдельные лица, оно "обязано блюсти право" [209]. Ту же задачу решали многие либералы и приходили к сходным выводам. Вот вывод В.Д.Кузьмина Караваева: "...попирать право, грубо и бесчеловечно - для государства во сто крат преступнее, чем для революции" [210]. Трудно не согласиться с "Московскими ведомостями": "Среди интеллигенции радость по поводу убийства Плеве была всеобщей. Либералы и постепеновцы были заодно с динамитчиками".

По свидетельству А.Тырковой-Вильямс, сообщение об убийстве Плеве вызвало в доме редактора "Освобождения" такое радостное ликование, точно это было известие о победе над врагом. Освобожденцы, продолжала она, террором не занимались, но и морального осуждения этому способу политической борьбы не выносили [211]. С.Я.Елпатъевский красочно описал радостное настроение, которым наполнилась Ялта при известии о гибели Плеве; вот встретились два пожилых солидных господина в котелках, поделились радостью, пожали друг

Apvts руки и расцеловались [212]. Ликовало Одесское либеральное общество. К.М.Панкеев, один из богатейших людей Хгрюшцины, издатель "Южных записок" обратился к видному Одесскому эсеру Н.Осиповичу со словами: "На днях Вы "|р"* или у меня денег на всякие там дела. Я сказал - подумав' Ну, а теперь вот скажу: могу дать до тридцати тысяч, но и" и ночительно на центральный террор", - и через несколько лиги вручил деньги уполномоченному ЦК Н.С.Тютчеву [213].

Денежные поступления на нужды Боевой организации до мины 1907 г. были постоянны и весьма значительны. Кассиры IU- А.АЛргунов, затем М.А.Натансон БО в средствах не отка-нам.1Л11. Согласно подробному докладу, составленному И р" одно время не проходили через кассу ЦК, а сразу передавались БО, т.е. тому же Азефу. Азеф после разоблачении и бегства писал жене: "... через мои руки проходили де- щни тысяч без отчета" [214]. Савинков был убежден, что Л"еф крал значительные партийные суммы [215]. Савинков, Л н*ф, а также некоторые члены БО не стесняли себя в тратах на личные нужды, вызывая частые нарекания в партии [216]. Согласно утверждениям Савинкова, "дело Плеве" обошлось нар г ни в 30 тысяч , "дело великого князя Сергея Александровича" - в 7 тысяч рублей. Вероятно, это преуменьшенные суммы. Другие авторитетные члены партии называли суммы в М) и 40 тысяч рублей [217].

Совсем иным было финансовое положение летучих бое-bi.i ч отрядов, боевых дружин. Зачастую они не только обеспе-ншшш себя, но, после экспроприации, отдавали значительную час i ь средств комитетам на общепартийные нужды. Порой, ччены этих отрядов, буквально, бедствовали [218].

За исключением Азефа, члены Боевой организации были полны чувства героического самопожертвования. Многие из них месяцами вели опасную, полную лишений жизнь под маской итозчиков, лоточников и т.д., испытывали мучительную тлошгую боль при производстве динамита, строго соблюдали ?епкую дисциплину. Простые боевики не имели права ни переписываться, ни видеться с кем-либо из знакомых и близких Подолгу отрезанные от внешнего мира, они часто не пиши, что происходит даже в Боевой организации. Каждому > ? I швался узкий круг его обязанностей, за пределы которого он ис должен выходить. Направленный в какой-нибудь город боевик жил там в полной изоляции и ждал, иногда целыми месяцами, условного письма или телеграммы, не смея ни связаться с кем-либо из товарищей по партии, находящихся поблизости, ни оставить своего поста [219]. I

Боевая организация была немногочисленной. По подсчетам В.М.Зензинова, М.А.Натансона и В.М.Чернова, за все годы существования в ее состав входило 78-80 человек. Вес-ной 1905 г. она насчитывала около 30 человек. Ни до, ни после этого времени БО не имела столько членов одновремен- I но. Обычно в ней было от 10 до 15 членов. Особое положение в партии, та роль, которая отводилась БО, тот ореол, который создавался вокруг нее, были причиной того, что тип, образ террориста формировался именно этой небольшой замкнутой группой.

Значительная часть революционных организаций сама применяла индивидуальный террор, остальные руководствовались исключительно идеями "целесообразности". С позиций "целесообразности" критиковали "интеллигентский" террор социал-демократы, боевые дружины которых не раз "охотились" за представителями власти, не говоря уже об убийствах, совершаемых ими, во время "эксов" Г.В.Плеханов отмечал чрезвычайную радость многих российских свободомыслящих кругов в связи с убийством Плеве. "Но, - продолжал он, - радовались как раз те элементы, которые сами не принимают активного участия в движении" [220]. Были среди социал-демократии и иные мнения. По наблюдениям В.Д.Бонч-Бруеви-ча, после убийства Сергея Александровича в Москве не было сколько-нибудь значительных слоев, которые бы сочувствовали погибшему, "не было и упреков по адресу террориста ...Либеральная часть интеллигенции потеряла голову, мечется, : потирает руки. Заметен сильный поворот в сторону терроризма" [221]. Показательно, что обе корреспонденции, написанные им в связи с событиями 4 февраля 1905 г., лидеры социал-демократии отказались опубликовать. Что касается рабочих социал-демократов, то они, по крайней мере до созыва I Думы, "аплодировали эсерам после каждого убийства какого-нибудь министра" [222].

Умеренные революционеры, эсеровские "друзья по направлению", - редакторы "Русского богатства", энесы - считали террор, "конечно в строго ограниченных рамках, - как подчеркивал А.В.Пешехонов, - допустимым... и вполне своевременным". Все "дело Плеве" проходило на его глазах, более того, он, по собственному признанию и по словам его жены, являлся одно время "одним из опорных пунктов для боевой организации" [223].

Имеющийся в нашем распоряжении материал дает основание предполагать, что политически активные рабочие крупнмч предприятий промышленных центров, сочувствующие революционерам, приветствовали террористические акты, осо-беиио гакие, как убийство Плеве, великого князя Сергея Алек-"anдровича [224]. В советской литературе еще в начале 30-х родов встречались такие явно преувеличенные утверждения: "•Руцкие рабочие приветствовали террор" [225]. Обо всех рабочих этого сказать никак нельзя. Среди них были и консерва-гивио настроенные, и аполитичные, причем последние, можно \м;пь, составляли большинство. И все-таки, было много и х, к го горячо одобрял действия террористов.

О любопытном эпизоде, связанном с поездкой в ссылку иронии дня М.А.Спиридоновой, чей эмоциональный бред нроишел на широкие слои огромное впечатление, поведала А Л.Измаилович. В "перводумские дни" Спиридонова, Из-м"и ювич, М.Школьник, А.Биценко направлялись по этапу в i инирь. На всех станциях демонстрации приветствовали "героинь", в первую очередь Спиридонову. В Кургане на митин-н- присутствовало несколько тысяч человек. Недалеко от • г.ниши Зима "перед нашими окнами, как из под земли вырас- iri группа возбужденных, радостных рабочих", которые со-орали состав и приехали на встречу: "Привет Марии Алек-I "имровне! Прнвет другим товарищам! Мы посланы от рабочий сынции Зимы. Нас 100 человек. Взяли поезд" [226].

Крестьяне, толпой нападавшие на стражников, охранников усадеб и лесов, к индивидуальному политическому террору о I носились, по меньшей мере с недоверием, а как правило от-рии.пельно. Вековые традиции действовать сообща, "миром", in согласовывались с террористическим индивидуализмом

71 Их волновали простые житейские проблемы, сердце болело о земле. Высокая политика, свобода слова, печати и многое другое, о чем пеклась "общественность", были им чуждыми. На съездах, устраиваемых Всероссийским крестьян-v > им союзом и эсерами, на заседаниях Государственной Думы ьргсгьяне активно выступали при обсуждении аграрного вопроса и молчали, как только речь заходила о политике.

Проведенные правительством реформы: создание новой пи \ дарственной системы с представительными органами, ре-ильные возможности легальной политической деятельности в определенных законом пределах, аграрные преобразования, наряду с твердой политикой подавления антиправительственны ч выступлений решительно повлияли на общественный мешалитет, ярким примером чего явилось "повальное бегство", вначале интеллигенции, а затем и рядовых членов из революционных и либеральных организаций. Со второй половины 1907 г. явственно обнаруживается охлаждение либерального общества к революционерам вообще и к террору в особенности. С 1907 г. резко сокращаются денежные пожертвования, с 1908 г. этот ручеек совсем пересыхает.

Измельчание террора, бесчеловечность ряда покушений (как например, взрыв на даче Столыпина), экспроприаторская гангрена, разоблачение суперагента Азефа - эти и другие обстоятельства отворачивали общество от террора. К 1911 г. партийный политический террор сходит со сцены, но остаются акты антиобщественного насилия и хулиганства.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Профамма партии согшалистов-революционеров (Утвержденная съездом партии) // Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров Изд. ЦК П.С.-Р. М., 1906. С.358, 360; Программа германской социал-демократической партии, принятая на партийном съезде в Эрфуртс. 1891 г. // Каугский К. Эрфуртская программа. Комментарии к гфинципиальной части. М, 1959. С. 165-170; Программа российской социал-демократической рабочей партии, принятая на Втором съезде партии // Коммунистическая партия Совегского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т.1. М., 1983. С.59-65;

2 Чернов В.М. Памяти Н.К.Михайловского. СПб., 1906; его же. К

теории классовой борьбы. М,, 1906; Вадимов Б, (Подвицкий В.Г.) К вопросу о программе-максимум и программе-минимум // Сознательная Россия. СПб.. 1906. № 1. С.27-34.

3 Крестьянство и индустриальная цивилизация. М., 1993. С.56-113;

Семенникова Л.И. Россия в мировом сообществе цивилизации. Брянск, 1995. С.68-69; Цивилизации. Вын.2. С. 18, 49-54; Шафаре-вич И. Две дороги - к одному обрыву // Новый мир. 1989. № 7; ЯковецЮ.В, История цивилизаций. М., 1995. С.46-49.

4 Шафаревич И.Р. Есть ли у России будущее? М., 1991. С.262.

5 Каугский К. Эрфуртская программа. Комментарий к принципиаль-

ной части. С. 169.

6 Бернштейн Э. Предпосылки социализма и задачи социал-демокра-

тии. СПб., 1901.

7 Бердяев Н.А. Исток и смысл русского коммунизма. М., 1991. С.262.

8 Биценко А. В Мальцевской женской тюрьме. 1907-1910 гт. К ха-

рактеристике настроений // Каторга и ссылка. Пг., 1923. № 7. С.194.

9 Савинков Б.В. Воспоминания террориста. М., 1991. С.368.

10 Чернов В.М. Из истории партии С.-Р. // Новый журнал. Нью-Йорк, 1970. № 101. С. 179.

11 Сборник статей Антонова, А.Баха и др. М., 1908; Чернов В.М. 1смля и право. Пг., 1918; его же. Основные вопросы пролетарско-м) движения. Пг., 1918 и др.

I? I АРФ. Ф.102. ДП ОО. 1898. Д.650. ЛЛ35; Зензинов В.М. Пережитое. Нью-Йорк, 1953. С.75-85.

I \ Жигловский X. Материализм и диалектическая логика. М., 1907. С.З; Агафонов В. Индивидуализм и социализм. М., 1906. С.38-39; Чернов В.М. Философские и социологические этюды. М., 1907. С.З. 6, 199,210.

М Чернов В.М. Философские и социологические этюды. С.232, 278, 309; Комов А. (Юделевский Я.Л.) К вопросу о теоретических основах социалистической программы. М., 1907. С.7.

И Шишко Л.Э. Рассказы из русской истории. М., 1906. 4.1. С.75-84. If> Чернов В.М. Философские и социологические этюды. С.214.

I / Чернов В.М. Этика и политика. (Очерки) // Заветы. СПб., 1912.

| № 2. С.73.

JH Шишко Л.Э. Теоретические основы аграрной программы // Народный вестник. СПб., 1906. № 3-4. С.8.

\Я I АРФ. Ф,5805. Оп.2. Д.161. Л.П.

JQ Профамма партии социалистов-революционеров. С.356, 359.

21 Наиболее обстоятельно эсеровская концепция капитализма изложена в работах: Зак С.С. Земля и капитализм. М., 1906; его же. Промышленный капитализм в России. М., 1907; Чернов В.М. К вопросу о капитализме и крестьянстве. Н.Новгород, 1905; его же. Маркс и Энгельс о крестьянстве. СПб., 1906; его же. Марксизм и афарный вопрос. СПб., 1906; Шишко Л.Э. Очерки по вопросам экономики и истории. СПб., 1906.

22 Про юколы первого съезда партии сощ1алистов-революционсров. С 144.

23Чернов В.М. Записки социалиста-революционера. Берлин; Прага, 1922. С.176; его же. К вопросу о капитализме и крестьянстве. С.5.

24 Чернов В.М. Марксизм и афарный вопрос. С Л 23-131; Зак С.С. Промышленный капитализм. С.30-32.

25 Чернов В.М. Марксизм и афарный вопрос. С.134-135.

2ft Гам же. С.148; Бунаков И.И. Афарный вопрос и афарная профамма // Сын Отечества. СПб., 1905. 19 ноября; Рафаилов М. (Гоц М.Р.) Система правды и наши общественные отношения // На славном посту. СПб., 1906. С.229.

27 Шишко Л.Э. Теоретические основы афарной профаммы, С.6-10.

•К Бунаков И.И. Экономика и политика // Народный вестник. № 3-4. ( .37; Агафонов В.К. На распутье // Накануне. СПб., 1906. № 2.

0.58.

Нопьный дискуссионный листок. Женева, 1905. № 1. С.5-6; № 2. С.5; № 3. СЛ-2.

Hi Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. (100-101.

Ч Гам же. С87. Выступал под псевдонимом "Рождественский".

32 Там же. С. 101, 102, 106-107. Псевдоним ((Медведев".

33 Там же. С.96-97. Псевдоним "Старков".

34 Добавления к протоколам первого съезда партии социалистов-революционеров. СПб., 1906. С.З.

35 Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С.125,128.

36 Там же. С.247-249.

37 Пешехонов А.В. На очередные темы // Русское богатство. 1906.

его же. На очередные темы. Основные положения нашей программы // Современность. СПб., 1906. № 1. С. 101-130; Программа трудовой (народно-социалистической партии) // Народно-социалистическое обозрение. СПб., 1906. Вып.1. С. 1-4.

38 Прямо к цели. СПб., 1906; Таг-ин (Троицкий А.Г.) Принципы трудовой теории. СПб., 1906 и др. О воззрениях максималистов см.: Павлов Д.Б. Эсеры-максималисты в первой российской революции. М, 1989.

39 Чернов В.М. Революция, реакция, оппозиция // Сознательная Россия. 1906. № 1. С.З; Вадимов В. К вопросу о про грамм е-минимум и программе-максимум. С.29-30.

40 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 14. С.90.

41 Чернов В.М. Маркс и Энгельс о крестьянстве. С.41-52; Бунаков И.И. Аграрный вопрос и аграрная программа // Сын Отечества. 1905. 19 октября.

42 ГАРФ. Ф.5805. Оп.2. Д.113. Л.7; Шишко Л.Э. Теоретические основы аграрной программы. С.6, 10.

43 Чернов ВМ. К вопросу о капитализме и крестьянстве. С.5.

44 Революционная Россия. 1905. № 75. Приложение. С.4-6.

45 Чернов В.М. Социалистические этюды. М., 1908; его же. Земля и право. М., 1918; Вихляев ПА. Аграрный вопрос с правовой точки зрения. М., 1906.

46 Чернов В.М. Маркс и Энгельс о крестьянстве. С. 13-16.

47 Его же. К теории классовой борьбы. С. 14-15, 21, 23, 27.

48 Гоц М.Р. О критике, догме, теории и практике. М., 1906; Шишко Л.Э. К вопросу о аграрной программе в связи с теорией научного социализма. М., 1906; РГБ. ОР. Ф.678. Оп.1. Картон 1. Ед. хр.8. Л.56; РГАЛИ. Ф.2141. Оп.1. Д. 15. Л.8-10.

49 Программа партии социалистов-революционеров. С.359-360; Чернов В.М. Пролетариат и трудовое крестьянство. С.6; Шишко Л.Э. Теоретические основы аграрной программы. С. 14.

50 Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С.87-90.

51 Там же. С.95, 127-137. Псевдоним "Фирсов".

52 Чернов В.М. Организация или распыление революция. Сознательная Россия. 1906. № 2. С. 12; Максимов Н. (Ракитников Н.И.) Каутский К. Об аграрном вопросе в России // Народный вестник. 1906. № 1. С.63.

U Чернов В.М. Маркс и Энгельс о крестьянстве. С.215, 249;

Шишко Л.Э. Что такое социализация земли // Социализация

земли. Вып.1. С. 14. Ч Некрасов С. (Рубакин Н.А.) Какие порядки нужны народу и как

их добиться. СПб., 1906; Нужда крестьянская. Сб.1. М., 1907;

Солдатская мысль. Шд-е ВРО Петербургского военного округа.

1906. Сентябрь; ГАРФ. Ф.1741. Оп.1. Д.16609, 17345, 17361.

13 Чернов В.М. Пролетариат и трудовое крестьянство. С.29-45; Рафаилов М. Система правды и наши общественные отношения. С. 18-34.

V. Революционная Россия. 1903. № 21. С.14-15.

^7 ГАСарО. Ф.280. Оп.1. Д.664, 706, 847, 856, 911, 916, 952.

58 Чернов В.М. Из истории партии СР. // Новый журнал. № 100. С.305.

Щ Соколов Н.Н Рабочий вопрос в популярной литературе с.-р. // Новая литература. СПб., 1907. № 3-4. С. 1-5.

Л0 ГАСО. Ф.280. Оп.1. Д.21, 24, 228, 773, 776.

М 1 усев К.В. От соглашательства к контрреволюции. М., 1968. С.32; Леванов Б.В. Из истории борьбы большевистской партии против "ссров в годы первой русской революции. Л., 1974. С.31-32, 57.

1 Революционная Россия. 1905. № 61. С.1; № 77. Вып.3. С.1; Протоколы первой общепартийной конференции партии социалистов-революционеров. Лондон, 1908. С.98-99; ГАРФ. Ф.1167. Оп.1. Д.4475. Л. 15.

1 Сын Отечества. 1905. № 235. С.5.

|4 Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С 236.

65 Ко всему народу! // Второй период революции. 1906-1907 гт. 4.2. Кн.1. М., 1961. С.50-51; Ко всему русскому крестьянству // Там же. С.49-50.

Программа партии социалистов-революционеров. С.З59; Революционная Россия. 1905. № 75. С.609.

' 1 Шишко Л.Э. Очерки по вопросам экономики и истории. С.64-68; Революционная Россия. 1905. № 70. С.4-6.

ИН Вихляев П. Право на землю. СПб., 1906; его же. Аграрный вопрос с правовой точки зрения. М., 1906; Дело народа. СПб., 1906. № 1. СЛ.

(Ю Народный вестник. СПб.,1906. № 9. С.1; ГАРФ. Ф.5Д9. Оп.1. Л 880. Л. 13.

71 Программа партии социалистов-революционеров. С.359; Хил-ков Д.А. Террор и массовая борьба // Вестник русской револю-, пни. Женева, 1905. № 4. С.238.

2 Леонов М.И. Эсеры в революции 1905-1907 гт. Самара, 1992. С. 156.

73 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.21. С.257-258; Т.П. С.341; Т.22. С.366, 269.

74 Там же. Т.35. С.263.

75 Леонов М.И. Эсеры в революции 1905-1907 гт. С.31-39, 155.

76 Программа российской социал-демократической рабочей партии, принятая на Втором съезде партии // Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. T.l. М., 1983. С.59-65; Программа партии социалистов-революционеров (Утвержденная съездом партии) // Протоколы I съезда партии социалистов-революционеров. Б.м. Изд. ЦК ПСР. 1906.

77 Революционная Россия. 1905. № 61. С.1-2; № 77. Вып. 3. С.4; Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С. 154-155; Чернов В.М. Анархизм и программа-минимум // Сознательная Россия. 1906. № 4; Марков В. (Вишняк М.В.) К вопросу о социалистических программах и крестьянстве // Народный вестник. 1906. № 7. С.8-20.

78 Революционная Россия. 1905. № 74. С.5; Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С. 109. Вадимов В. К вопросу о программе-максимум и программе-минимум // Сознательная Россия. Вып.1. С.З 1-32; Гинев В.Н. Аграрный вопрос и мелкобуржуазные партии в России в 1917 г. Л., 1977. С.55.

79 Вольный дискуссионный листок. Женева, 1905. № 1-3.

80 Революционная Россия. 1905. № 72. С.20.

81 Антонов (Булгаков М.И.) По поводу "Вольного дискуссионного листка" // Революционная Россия. 1905. № 76. С. 12.

82 Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С.106-107, 109-115, 116-117.

83 Там же. С.281, 293, 272.

84 Вадимов В. К вопросу о программе-максимум и программе-минимум. № 1. С. 35; Рудин А. (Потапов А.И.) О максимализме // Коллективист. М., 1906. С. 6-8.

85 Программа партии социалистов-революционеров. С.360.

86 Военный листок. Симферополь. 1906. № 1, С.1-2; № 2. С.1, 3; № 6. С.1-2; ГАРФ. Ф.539. Оп.1. Д.880. Л.12-13, 16, 34.

87 Проект (программы) // ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1900. Д. 1550. Влож.2г. Л.6.; Революционная Россия. 1904. № 46. С.52.

88 Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С.93.

89 Сын Отечества. 1905. № 229. СЛ.

90 Протоколы первой всероссийской конференции союзов рабочих печатного дела. СПб., 1907. С.128-129, 133.

91 Чернов В.М. К аграрному вопросу // Народный вестник. 1906. № 2. С.10; Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С.236.

я: См.: Леонов М.И. Левое народничество. С.33-35; Знаменский О.Н. В.И.Ленин, большевики и лозунг Учредительного собрания в 1905 году // Из истории трех русских революций. Л., 1976. С.22.

V1 11рограмма партии социалистов-революционеров. С.363.

44 Революционная Россия. 1905. № 61. С.5; Голос революции. Красноярский комитет П.С.-Р. 1906, октябрь, № 1-2. С.З.

Л Рабочая газета. Московский комитет П.С.-Р. 1906, март, № 1. С.З; ГАРФ. Ф.539. Оп.1. Д.880. Л.17, 20, 31, 39.

К" Революционная Россия. 1904. № 46. С.2; Проект программы, представленный редакцией Революционной России // ГАСО. Ф.280. Д. 1342. Л.2.

41 Революционная Россия. 1905. № 74. С.5.

Ун Гинев В.Н. Аграрный вопрос и мелкобуржуазные партии. С.58. 1*4 Профамма партии социалистов-революционеров. С.363.

100 Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С.109, 187, 228.

101 I АРФ. Ф.102. ДП ОО. 1905. Д.80. 4.5. Л.21.

10/ ГАРФ. Ф.63. Оп.25. Д.773. Т.2. Л.33-34; Земля и Воля. Крестьянская газета. Б.м., 1907. № 1-4.

МИ Профамма партии социалистов-революционеров. С.360-361; Профамма российской социал-демократической рабочей партии. С.62-63; Профамма консгитуционно-демократической партии. (1905 г.] // Профаммы политических партий России. Конец XIX - начало XX в. С.326-330.

|П4 Профамма партии социалистов-революционеров. С.360-361; Профамма российской социал-демократической партии. С.64; Профамма конституционно-демократической партии. С.331.

Iо4" Профамма партии социалистов-революционеров. С.360-361.

I Г" |Чернов В.М.] К переживаемому моменту // Знамя труда. 1907. № 8. С.З.; Монтер от Шустера (Колосов Е.Е.) Письма к товарищам о профамме и тактике // Труд. СПб., 1906. № 1-2. С.1-5; Соколов Н. Рабочий вопрос в популярной литературе С.-Р. // Новая литература. СПб., 1907. № 3-4. С.1-5.

107 Зекзинов В.М. Пережитое. Нью-Йорк, 1953. С.111-112; Чернов В.М. Прошлое и настоящее. СПб., 1906. С. 15-17; Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С. 138.

108 Труд. СПб., 1906-1908. № 1-20; Голос рабочих. СПб., 1906. № 1-2; Рабочий. Астрахань. 1906. № 1 и др.

II)" Воронов А. (Лебедев Б.Н.) Рабочая организация // Знамя труда. 1909. № 6. С.6; его же. К вопросу об основах рабочей профаммы // Социалист-революционер. 1910. № 2. С.127-130, 147-150.

110 (Чернов В.М.] К переживаемому моменту. С.З.

111 Байрау Д. Янус в лаптях: крестьяне в русской революции 1905-1907 гг. // Вопросы истории. 1992. № 1. С.21; Савельев П.И. Пути •фарного развития капитализма в России. XIX век. Самара, 1994. С.313-314.

112 Там же. С.20, 21; Першин П.Н. Аграрная революция в России. В 2-х томах. Т.1. М., 1966. С.266-282.

113 Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. Т.21. С.93, 164.

114 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.16. С.233, 409.

115 Там же. Т.44. С.30.

116 [Чернов В.М.] К переживаемому моменту. С.З; Памяти Л.Э.Шишко. Париж, 1916. С. 10.

117 За книжкой. Н.Новгород. 1906 № 4. С.З.

118 Рубакин Н.А. Книжный прилив и книжный отлив // Современный мир. СПб., 1912. № 9. Разд.2. СЮ.

119 ГАРФ. Ф.5847. Оп.1. Д.67. Л.2.

120 Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С76-77, 362.

121 ГАРФ Ф 5847. Оп.1. Д.67. Л.З; [Качоровский К.Р.] Проект основного закона о земле. (Что нужно крестьянам). Ростов н/Д., 1906; Проект основного закона (внесенный 33 членами Государственной думы) // Государственная Дума. Созыв I. Сессия I. Стенографические отчеты. СПб., 1906. Т.П. С.1153-1156.

122 ГАРФ. Ф.5847. Оп.1. Д.68. Л.6; Проект основных положений земельного закона. (Заявление 104 членов Гос. Думы) // Государственная Дума. П созыв. Законодательные документы, внесенные на основании ст.55 Учреждения Государственной Думы. СПб., 1907. С203-208. См. также: Rapport Stuttgart. Р.289-304. Согласно В.Н.Гиневу (Борьба за крестьянство и кризис русского неонародничества. С. 165), под проектом подписалось 32 члена эсеровской фракции, пять энесов и 59 трудовиков. По подсчетам Д.А.Колес-ниченко (Трудовики в первой российской революции. С.З 13.), под проектом было не 104, а 102 подписи, поскольку фамилии И.Пар-ков и А.И.Федоров не значатся в списках членов II Думы. В опубликованном списке членов Думы, подписавших проект, допущены ошибки: И.Парков - это И.Е.Марков, депутат от Пензенской губ., А И.Федоров - это А.Г.Федоров-Кириллов - депутат от Рязанской губ. По партийной принадлежности подписавшиеся распределялись так: 38 членов эсеровской группы, 58 трудовиков, 6 энесов, 1 социал-демократ, 1 беспартийный крестьянин.

123 Гинев В.Н. Аграрный вопрос и мелкобуржуазные партии в 1917 г. С.39. Более раннее сочинение Гинева (Из истории разработки аграрной программы социалистов-революционеров // Вспомогательные исторические дисциплины. Вып. IV. Л., 1972.) подобного утверждения не содержало.

124 Революционная Россия. 1902. № 8. СИ.

125 Революционная Россия. 1903. № 8. С.21.

126 Крестьянские съезды // Революционная Россия. 1905. № 72. С.21-23.; Брешко-Брешковская Е.Н. Письма старого друга // Там же. № 71. С.6-7; Отчет о съезде крестьянских работников // Там же. № 72. С.20-21; № 76. С24-25; ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1905. Д.80. 4.13. Л.61; ГАРФ. Ф.5005. Оп.2. Д.168. Л.4, 5, 11; Ф.1741. Д.16532; 16563; 16621.

11М 1ротоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. I "Н Инродный вестник. 1906. № 8, 11, 12, 17, 18; Дело народа. 1906.

№ 2, 7. ГАРФ. Ф.522. Оп.1. Д.З. Л.21-26; Д.П. Л.129-130. IМысль СПб., 1906. № 1. 3 мая.

I и ||1ип1няк М.В.] Аграрная программа либералов // Революционная Россия. 1905. № 69. С.6; Чернов В.М. К прениям по аграрному вопросу // Народный вестник. 19 мая 1906 г. № 10; Листок Земли и Ноли. Изд. ЦК П.С.-Р. № 1. 17 апреля 1907.г. С.4-6; № 2. 2 мая Р>07 г С.1-2; Вихляев П. Конституционно-демократическая парим и земельная реформа. М., 1906.

111 1смля и Воля. СПб., 1907. № 6. С.З.

I 1 Них ля ев П.А. Народно-социалистическая партия и аграрный вопрос // Наша мысль. СПб., № 1. 1907. С.89, 91, 93.

I 1I Чернов В.М. К аграрной программе // Народный вестник. 1906 К" 2 СП.

I И Вишняк М. Дань прошлому. Нью-Йорк, 1954. С. 120.

! I* Ничляев П.А. Аграрный вопрос с правовой точки зрения; его же. Право на землю; Гоц М.Р., Чернов В.М. Социализация земли. Одесса, 1906; Чернов В.М. Земля и право; Шишко Л.Э. Откуда произошла частная собственность на землю. СПб, 1906.

I и JU-иин В.И. Поли. собр. соч. Т.П. С162.

II l.iM же. Т.16. С.292-295.

I IH Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. '215.

IW Народное дело. Париж, 1902-1904. № 1-5; 19 февраля. Долой самодержавие. Б.м., 1902; [Рубакин Н.А.] Царская милость. Женена, 1903.

I Ю Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров

С.90-91.

III Там же С201-210.

14" 1.II i 1ам же. С.197. 198, 210. 1И Там же. С208-210, 364.

I Г 11ротокол Учредительного съезда Всероссийского крестьянского союза. СПб., 1905. С12-13, 35; Протоколы делегатского съезда Всероссийского крестьянского союза. М., 1906. С.74-75, 88-89; Народный вестник. 1906. № 11. С.З; ГАРФ. Ф.522. Оп.1. Д.З. 125.

МЛ 1 осударственная Дума. Созыв I. Стенографические отчеты. Сгб. 1154; ГАРФ. Ф.519. Оп.1. Д.26. Л.1; Там же. Ф.102. Оп.233. Д.80. 4.1. Л.22; Революционная Россия. 1905. № 59. С.2; Партийные из-ностия. 1906. № 1. С. 15.

11) Революционная Россия. 1905. № 61. С.5; № 67. СЗ; ГАРФ. Ф.518. Оп.1. Д.44. Л.41.

I ж Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров, i 156. 220-228.

149 Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С.183, 192; 139, 198; Революционная Россия. 1907. № 75. С А

150 Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С.218.

151 Государственная Дума. Созыв П. Сессия П. Стенографические отчеты. Т. П. С. 1154; Законодательные заявления. С.205.

152 Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С. 186-188; см. также: Фирсов Д., Якобий М. К пересмотру аграрной программы. М., 1908.

153 ГАРФ. Ф.5805. Оп.2. Д. 129. Л.6; там же. Ф.5824. Оп.2. Д.25; Лазарев Е.Е. Земля и Воля. СПб., 1906; Фирсов Д., Якобий М. К пересмотру аграрной профаммы.

154 "...в качестве основной задачи партия ставит национализацию (социализацию) земли." - Сын Отечества. 1905. № 229.

155 В.И.Люстиг - в Париж. 6 июня 1905 г. // ГАРФ. Ф.102. Оп.233. I Д.80. 4.5. Л.20. I

156 Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров.

С. 186. 228-230. I

157 Чернов В.М. К аграрному вопросу // Народный вестник. 1906. I № 2. С 10, его же К вопросу о социализации земли М., 1906. I С. 15-16; Зак С.С. Социализация земли и поземельная рента // Социализация земли. Вып.1. СПб., 1906. С.137, 158.

158 Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С.236. I

159 ГАРФ. Ф.5824. On. 1. Д. 136. Л. 1.

160 Пешехонов А.В. Хроника внутренней жизни // Русское богатство. ] 1905. № 1. С.154.

161 Р.Р. (Гоц М.Р., Чернов В.М.) Социализация земли. СПб., 1906; Чернов В.М. Организация или распыление революции? // Сознательная Россия. СПб., 1906. № 2. С.9-12.

162 Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. I С.251-252; XX век. 1906 г., 20 апреля.

163 Качоровский К. Русская община. М., 1906; его же. Два закона. М., 1906; Огановский Н.П. Община и социализм. М., 1906.

164 Леонтович В.В. История либерализма в России. 1762-1914. М., 1995. С.254-302; История политических партий России. М., 1994. ] С.94; Политическая история в партиях и лицах. М., 1993. С.112-113.

165 Анфимов A.M., Зырянов П.Н. Некоторые черты русской крес- I тьянской общины в пореформенный период (1861-1917 гг.) // I История СССР. 1980. № 4. С.29, 30; Зырянов П.Н. Крестьянская община Европейской России. 1907-1914. М., 1992; см. также: Громыко М.М. Традиционные нормы поведения и формы общения русских крестьян ХЕК в. М., 1986. ,

166 ГАРФ. Ф.102. ДП ОО. 1907. Д.9. Т.2. Лиг.А. Л.55; там же. Ф.1741. Оп.1. Д.17361, 21000.

167 Земля и Воля. 1907, 15 февраля. № 3. ,

144

1("н Народное знамя. СПб., № 1. 1907, 19 апреля.

\СЯ 1"ух Л. Земля - народу. (К вопросу о социализации земли). СПб., РН)6; Зак С.С. Социализм и аграрный вопрос. М., 1906; Чернов 11 М. Земля и право; его же. Конечный идеал социализма и повседневная борьба; Шишко Л.Э. По программным вопросам. М., 1906.

I '0 Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. С.364.

i /I Там же. С.224-229, 237-238, 249-252.

If * I осударственная Дума. Созыв I. Стенографические отчеты. Т.П. с тб.1154; Законодательные заявления. С.204.

I / i Луцкий Е.А. Земельный законопроект 105 делегатов во П Государственной Думе // Симпозиум по аграрной истории Восточной 1вропы. Сессия IX. Тезисы. Одесса, 1969. С.325. Проектом 105-ти Луцкий называл эсеровский проект 104-х; Гинев В.Н. Борьба за крестьянство и кризис русского неонародничества. С. 164.

I Ы Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров, с 192-195, 196-197, 209-210.

17* Там же. G211,238, 205.

11и Революционная Россия. 1905. № 74. С.4-5; Бух Л. 19 февраля // Накануне. СПб., 1906. № 1. С.6-7; Зак С.С. Крестьянство и социализация земли; А.Н.(Рубакин А.Н.) Как может быть решен аграрный вопрос. СПб., 1906; Земля и Воля. 1907. № 6. С.З.

17/ Революционная Россия. 1904. № 42. С.3-5; № 48. С.8-9; Чернов В.М. К аграрному вопросу. Что такое социализация земли // Народный вестник. 1906. № 1-2; Рудин А. (Потапов А.И.) О максимализме // Коллективист. М., 1907. С.2-34.

I Протоколы первого съезда партии социалистов-революционеров. СЛ 87, 228.

I ,|j 1 роицкий А.Г. Принципы трудовой теории. СПб., 1906; его же. Ответ Виктору Чернову. СПб., 1906.; Воля труда. М., 1907.

1К0 Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991.

IHI Шпенглер О. Закат Европы. Новосибирск, 1993; Тойнби А. Постижение истории. М., 1990.

IH: Гойнби А. Указ. соч. С.29.

IН \ Гам же. С.82.

IH1 Современные концепции аграрного развития. Теоретический семинар // Отечественная история. 1993. № 2. С.20.

IШафаревич И. Две дороги - к одному обрыву // Новый мир. 1989. №7. С.151-155, 164.

I Кб Shanin Т. The Awkward Class: Political Sociology of Peasantry in a Developing Society. Russia 1910-1925. Oxford, 1972. P.174; Современные концепции аграрного развития. Теоретический семинар // Отечественная история. 1992. № 5; 1993. № 2.

1Н7 [Чернов В.М.] Террористический элемент в нашей программе // Революционная Россия. 1902. № 7; 15 июля 1904 - 1905 // Там

10 'Iruiiim М. И.

145

же. 1905. № 71. С.1-2; [Савинков Б.В.] Итоги террористической борьбы // Там же. № 77. Вып.2. С. 1-7.

188 Ивановская П.С. В боевой организации. М., 1928; Памяти Каляева. М., 1918; Сазонов Е.С. Материалы для биографии. М., 1918 и др.

189 ГАРФ. Ф.1699. ОпЛ. Д.130. Л.40-43; Д.76/77. Л.28.

190 Леонов М.И. Левое народничество в начале пролетарского этапа освободительного движения в России. С.7-44, 58-61.

191 РГБ ОР. Ф.368. Картон 356. Ед. хр.16. Л.9.

192 "Да здравствует Народная воля". Париж, 1907; Революционная Россия. 1902. № 12, 14, 15, 17.

193 Леонов М.И. Эсеры в революции 1905-1907 гг. Самара, 1992. С.160-172; Павлов Д.Б. Из истории боевой деятельности партии эсеров накануне и в годы революции 1905-1907 гг. // Непролетарские партии России в трех революциях. М., 1989. С Л 49.

194 Леонов М.И. Эсеры в революции 1905-1907 гг. С.23-25.

195 Красный архив. М, 1925. № 1. С.242

196 Малиновский И. Кровавая месть и смертные казни. Вып.2. Томск, 1909. С.109-110; ГАРФ. ФЛ02. ДП ОО. 1907. Д.80. ТЛ. Л.18-20.

197 Комаров Н. Очерки по истории местных и областных боевых организаций партии социалистов-революционеров. 1905-1909 // Каторга и ссылка. 1906. № 4; Никонов С.А. Б.Н.Никигенко // Там же. 1927. № 2; Фролов Гр. Террористический акт над самарским губернатором // Там же. 1924. № 1. С.114-122.

197 Спиридович А.И. Партия социалистов-революционеров и ее предшественники. Пг., 1918. С.127.

199 РНБ. ОР. Ф.1000. ОпЛ. Д.765. ЛЛ27.

200 Герасимов А.В. На лезвии с террористами. М., 1991. С.83-84.

201 Там же. С.14-15.

202 Мосолов А.А. При дворе последнего императора. М., 1993. С.123.

203 Витте СЮ. Воспоминания. Т.З. М., 1960. С.330.

204 Ольденбург С. Царствование императора Николая П. СПб., 1991. С.224.

205 Григорович Е. Зарницы. Л., 1925. С.54-61.

206 Герасимов А.В. Указ. соч. С Л26-129.

207 Там же. С.54-55.

208 Милюков П.Н. Воспоминания. ТЛ. М., 1990. С.236. 208 Струве П. Patriotica. СПб., 1911. С.28, 153.

210 Кузьмин-Караваев В.Д. Из эпохи освободительного движения. 4.2. СПб., 1907. С.122.

211 Тыркова-Вильямс А. На путях к свободе. Лондон, 1990. С.176.

212 Елпатьевский С. Из воспоминаний // Красная новь. 1928. № 8. С.199.

213 Осипович Н. В грозовые годы // Кандальный звон. Историко-революционный сборник. Одесса, 1926. Т.З. С.З 1-32.

214 ГАРФ. Ф.6065. Оп.1. Д.118. ЛА

АРФ. ФЛ699. Оп.1. Д.133. Л.52.

lift I АРФ. ФЛ699. Оп.1. Д.123. Л.27-32.

||7 I АРФ. Ф.1699. ОпЛ. Д.133. Л.5.

ЛМ Кшорга и ссылка. 1926. № 4.

Попова В. Динамитные мастерские 1906-1907 гт. и провокатор Л 1сф // Каторга и ссылка. 1927. № 4. С.55-59.

: ю Плеханов Г.В. Сочинения. Т.13. М.; Л., 1925. С.143-145. } Л Ьопч-Бруевич В.Д. Избранные сочинения. Т.2. М., 1961. С.75-76. II In валов П.С. Из борьбы за хлеб и волю // Красная летопись. 1922 № 5. С.275; Рабочие завода "Серп и молот" (б. Гужон) в 1405 г М., 1931. С.67. Щ\ Псшехонов А В Мои отношения с Азефом // На чужой стороне № 6. С.56-58; РНБ. ОР. Ф.581. Оп.1. Ед. хр.70. Л.20. I Рабочие Трехгорной мануфактуры в 1905 г. М., 1930. С Л25-162. •1 kitiopra и ссылка. 1931. № 1. С.237. 6 14 Б. ОР. Ф.261. Картон 19. Ед. хр.2. Л.50-55.

' t Русское богатство. 1907. № 3. С.128; Речь. 1907, 15 февраля; Савинков Б.В Воспоминания террориста. С. 191.

Глава третья. ЭСЕРЫ В 1905 г.

§ 1. ПОИСКИ СВОЕГО МЕТОДА

К началу XX века конфликт общества и власти приобрел зримые очертания. Обыденными явлениями стали выступления рабочих и студентов. Разворачивали антиправительственную агитацию революционеры и либералы. Их ряды постоянно пополняли юные неофиты. 9 января "распалась связь времен" - на два с половиной года страну объяла "смута" - революция.

Искусственно встроенный в организм России Санкт-Петербург явился бомбой, разрывы которой являлись началом социальных потрясении всей страны. Так случилось и в 1905 г. Рабочие обратились к сакральной власти с жалобами. В этом не было ничего противоречащего традиционной патер-налистско-патриархальной основе российской государственности. Испокон веков на Руси крестьяне и горожане жаловались властям предержащим. Необычным было только огромное число участников шествия.

Утром 9 января более 300 тысяч рабочих, их жен и детей с портретами царя и хоругвями направились с окраин Петербурга к центру. Они несли петицию, в которой жаловались тому, выше которого на земле для них никого не было, на трудную жизнь, предпринимателей, чиновников, просили разрешить самому народу вершить свою судьбу. Только последняя просьба выпадала из бесконечной многовековой вереницы жалоб. Жаждали ли действительно сами рабочие политических свобод, неприкосновенности личности, свободы слова, печати и т.д., ответственности министров перед народом и гарантий законности правления и отделения церкви от государства, или здесь чувствовалась поднаторевшая рука интеллигента-агитатора? Мы не можем сегодня дать на эти вопросы исчерпывающего ответа.

На подходах к Дворцовой площади демонстранты натолкнулись на плотные цепи солдат. Столкновение отчаявшихся людей, полных решимости дойти до Зимнего дворца, чтобы вручить петацию, с вооруженными солдатами, получившими приказ не пропускать их, было неизбежным. Произошла тра-

("дня. По явно приуменьшенным официальным данным, пало mi |мшлми 130 человек и было ранено - 330.

(ясутствие "плана" избиения и расстрела рабочих ни в м"сй мере не уменьшает вины правительства. Оно выявило ионную неспособность верно действовать в чрезвычайных об-" ттсльствах. Первой реакцией рабочих на расстрел стало и роительство баррикад и общегородская стачка. Волна про-1ч т. забастовок, манифестаций, в которых участвовали рабо-Циг, железнодорожники, студенты, интеллигенты, служащие, мроьашлась по крупным городам России. Общество, революционеры и либералы, горели негодованием. В правительственны ч кругах воцарилась паника. В стране началась революция.

11очти все политические партии и союзы, которые претен-л.иылп на значительную роль в революционных событиях, в ф риые же месяцы 1905 г. провели съезды, конференции, сове-УАмнии, консолидировали свои ряды, определили линию пове-и шт. Социал-демократы устроили в апреле III съезд (боль-•II-пики) и конференцию (меньшевики). Съезд принял § 1 Ус-т"ии п ленинской редакции. Съезд большевиков и конференции меньшевиков определились по самым важным для них во просим об отношении к правительственным мероприятиям, к fcpiv п.янскому движению, к другим политическим объединениям, но проблемам методов и форм действий (особый акцент f мл сделан на подготовку вооруженного восстания как решающего средства достижения поставленной цели). Были приняты решения по упорядочению вну грипартийных связей, осо-tVinio взаимоотношений центральных и местных организаций.

"Союз освобождения" в конце марта 1905 г. принял офи-Iпыльную программу, скорректировал, применительно к ниимм условиям, тактику. Вехой на пути консолидации либеральных организаций явился общеземский съезд в апреле того

i ода, на котором произошла перегруппировка сил либера-п""|| и была принята общая социально-политическая програм-Конституировались партийно-политические союзы. В мае 14 из них выработали совместный план действий и объединили ь н "Союз союзов". Весной 1905 г. повсеместно стали сонм ил гься губернские, уездные и сельские отделения Всерос-• и (к кого Крестьянского союза. Около Москвы 31 июля - I .ни уста проходил I съезд Союза, на котором были избраны ру-"• молящие органы, принята программа и разработана тактика.

Иначе обстояло дело в партии эсеров. Трудные времена переживали ее "верхи". А.А.Аргунов, СИ.Барыков, Л.П.Була-нов, Г.А.Гершуни, П.П.Крафт, С.Н.Слетов, М.Ф.Селюк, Н.И.Ракитников находились в заключении, ссылке или под гласным надзором полиции. М.Р.Гоц был тяжело болен. Из "отцов-основателей" партии в наличии оставались В.М.Чернов и Е.Ф.Азеф. Последний до осени 1905 г. был занят составлением агентурных донесений и делами БО. В.М.Чернов, о чем он сам неоднократно писал, организаторскими способностями не блистал. Близкий к ЦК, Б.В.Савинков, как уже говорилось, открыто пренебрегал массовыми общепартийными мероприятиями. М.А.Натансон присматривался ко всему, что происходило в партии. Лишь осенью 1905 г. он активно включился в ее дела [1]. Ф.В.Волховский, О.С.Минор, Н.В.Чайковский и в молодые годы не блистали организаторскими талантами. Н.Д.Авксентьев, М.В.Вишняк, А.Р.Гоц, В.М.Зензинов, Е.Е.Колосов, В.В.Руднев, И.И.Фундаминский и другие представители "новой волны" были еще "на подходе" к высшим ступеням партийной иерархии.

За границей, где находился генеральный штаб партии, не оказалось никого способного к продуктивной организаторской деятельности (ситуация изменилась после Указа 21 октября 1905 г., но тогда заграничный ЦК принял решение переместиться в Россию). Теоретические искания В.М.Чернова поддерживали, в меру своих умеренных способностей, М.Р.Гоц и Л.ЭЛЛишко.

Что касается "цекистов" в России, то их усилия приносили весьма скромные плоды. Не мог похвастаться результатами Н.С.Тютчев, которому поручили общее организационное руководство. В.В.Леонович, А.В.Якимова также ничем особенным себя не проявили. Одесские члены ЦК: Н.Л.Геккер, И.И.Майнов, А.И.Потапов, Л.В.Фрейфельд мало чем проявили себя в Таврической и соседних губерниях, не говоря о всей стране [2]. Несравненно более активными были М.С.Арефьев, Н.И. и И.И.Ракитниковы, А.И.Альтовский - саратовские члены ЦК [3]. Они инициировали образование чрезвычайно деятельного Поволжского областного комитета, развернули широкую деятельность по созданию крестьянских и рабочих организаций, а также отделении Всероссийского крестьянского союза. Главные усилия их были направлены на координацию деятельности эсеров-аграрников. С этой целью они провели ряд губернских и областных съездов, а в начале июля - съезд крестьянских работников Поволжской, Центральной и Северо-Западной областей, на котором положили начало Центральному Крестьянскому союзу партии. Это был первый

"' юды революции представительный форум, на котором игры предприняли попытку скоординировать усилия, выра-ГннаIь и утвердить единую линию поведения.

Аресты лидеров, отсутствие должной замены - все это HI простепенные, несмотря на всю важность, обстоятельства. Перни, и в этом суть, оформилась как нелегальная организации !Яготеющая к заговорщичеству и терроризму. Переход в ииог качество: партии ориентированной преимущественно и I минным образом на широкие массы, включая сюда решительно*, мюличение своих рядов за счет политически активных рио/к я, но отнюдь не фанатиков идеи: рабочих, крестьян, сол-ri.il а не только интеллигентов и учащихся; иные формы аги-I шин и организации, отход от сверхзаговорщичества, сведе-цнс конспирации к минимуму, поиски путей взаимодействия с ПруI ими партиями и непартийными объединениями, давался • I • им крайне трудно.

>серы встретили революцию восторженно. Петербург-i ни, Московский, Бакинский, Батумский, Витебский, Волын-im'.I, Воронежский, Екатеринославский, Киевский, Курский, Минский, Нижегородский, Одесский, Пензенский, Рижский, " праювский, Самарский, Смоленский, Тамбовский, Тверской, Чарьковский, Черниговский комитеты и их рабочие организации, и также Белостокская, Белоцерковская, Брянская, Вилен-

• *аи, Гомельская, Двинская, Житомирская, Кременчугская, Мн игралводская, Пинская, Сухумская, Ялтинская и многие прушг организации - по-видимому все группы выпустили нрокчамации, в которых клеймили правительство, звали тру-циншхся поддержать рабочих Петербурга, устраивать демон-

• I рации и стачки протеста [4]. На митингах и демонстрациях м Париже, Женеве, Лозанне после пламенных речей Ф.В.Во-1ЧОШКОГО, О.С.Минора, М.А.Веденяпина публика активно

• гр топала средства для оказания помощи семьям погибших Я января. Только горстка крайних террористов осталась равно-i) шной' в массовые порывы они не верили. Агент "Анри" доит ил из Женевы: "У нас страшно возбуждены все. Очень мною моих знакомых едут в Россию. Меня призвал вчера к I юг Волховский и передал, чтобы я готовился к отъезду... По н.н тянию Волховского я учился стрельбе, мне вручили ре-иочьпгр на дорогу". Заведующий заграничной агентурой М Л.Ратаев, суммируя сообщения агентов, отмечал, что под ипиминем событий в Петербурге "множество лиц спешит го-1 питься к отъезду в Россию" [5].

Радужное настроение руководства было омрачено обстоя-I'-mcibom, которое Н.В.Чайковский в письме от И января вы-piiHui такими словами: "Агитаторов наших пущено в крестьянство еще очень мало" [6]. Л.Э.Шишко 18 января, излагая в письме к ЕЖ Брешко-Брешковской "наш плаго>, т.е. план большинства ЦК, подчеркивал, что необходимо мобилизовать для агитационно-организаторской работы все наличные силы. Так же как Н.В.Чайковский, он считал, что "самое важное - крестьянский вопрос" [7]. О.С.Минор, Ф.В.Волховский связывали в это время надежды с рабочим движением [8]. Согласно отчету Заграничного комитета за январь-март 1905 г., ЗК и ЦК обратили особое внимание на изданию и транспортировку литературы

"Верхи" стремились усилить российские организации молодыми профессионалами. В январе 1905 г. в Россию было отправлено около 20 человек, в их числе В.В.Леонович, М.А.Ве-деняпин, Р.В.Лурье. За январь-март 1905 г. по запросам ЦК и местных комитетов в Россию выехало "человек 50". Поскольку отправка одного профессионала обходилась в 200-400 франков, а денег, как всегда, не хватало, ЦК настоятельно рекомендовал не посылать за партийный счет "средних работников", направлять в Россию только по требованию местных комитетов и с согласию ЦК. Вообще ЦК советовал членам партии ехать на родину и устраиваться самостоятельно. В целях координации действий Заграничному комитету поручалось ставить местные организации в известность о направлении в их район новых лиц [9].

Отправляли за счет ЦК только тех, кто жаждал массовой деятельности. Поклонники террора сочувствия у руководства не находили. Было отказано в деньгах на поездку в Россию террористам Н.И. и Е.И Блиновым, А.Щепотеву, Н.Н.Авдееву, Дементьеву, И.К.Пантелееву, членам ППС Сороко, Клейтцу. Все они вынуждены были искать иные финансовые источники. Часть из них, в конечном итоге, оказалось в БО, остальные занялись агитацией в массах [10].

Возбуждение "верхов" в первые два месяца революции соседствовало с некоторым замешательством, - они не могли определить новой тактики, - настолько круто изменились обстоятельства. До 1905 г. совокупность малочисленных, глубоко законспирированных групп преимущественно интеллигентской молодежи в условиях, когда власть контролировала ситуацию, а массы, в целом, сохраняли видимое спокойствие, вполне удовлетворялась листковой и в малой доле устной агитацией, собиранием немногих "сознательных" рабочих и крестьян, единичными случаями участия в стачках и демонстрациях, террористическими покушениями, которые на этом фоне выглядели необычайно ярко [11].

I Iocjic 9 января пришли в движение огромные массы, влас-I и не справлялись с управлением. Партия росла на глазах, в ее рч и-' вливалась молодежь, рабочие, крестьяне, а усилия це-мг и I ирующего ядра были явно недостаточными. Организации Пыли связаны между собой настолько непрочными нитями, •но они рвались ежедневно. Но было желание охватить весь мдрод, поднять и направить по заветному пути. Партия по смн*й генетической основе была ориентирована в первую оче-р" и на деревню, на крестьянство, которое зимой 1905 г. роме отдельных, ничем в общем не примечательных случаев, • 1 инности не проявляло. Внимание целиком занимали рабочие, юрод, где выступления масс, "эксцессы", усиливались с ил* дым днем, где напор становился все более мощным. Каза-пПомеченный 20 января 1905 г. первый с начала революции Nv '>К "Революционной России", за исключением стр. 5-8, на коюрых подробно излагался процесс Е.С.Созонова, был по-i имщен, в основном, описанию и осмыслению событий 9 янва-I "м 1905 г. Сложившаяся ситуация характеризовалась так: "На-"IV пило критическое время. И вширь, и вглубь разрастается поток массового движения; это уже не волнение, не стачка, не демонстрация, не бунт - это народное восстание, это - начало, преддверие революции". Высказав сожаление, что "рево-мич тонные организации оказались слишком тесными, чтобы охватить собою движение", центральный орган выдвинул за-niy развития массового движения вширь, распространения мо из городов и промышленных центров в деревни, вовлечения в движение "всех угнетенных, всех эксплуатируемых, всех притесняемых", вооружения народа. Членов партии принимали идти с оружием в руках в первых рядах народа.

Массовый подъем столь мощный и неожиданный ("психо-чошя масс - великая загадка!") наэлектризовал идеологов Нйрпш. Подтвердив устоявшееся представление о грядущей революции, как "демократической и в известной степени пони и ческой", они выдвинули лозунг пропаганды всей про-1|мммы целиком, "расширения не только политического, но и

I оцнального содержания надвигающейся революции", призва-1и к вооружению всех членов партии и народа, слиянию борь-|>и в городе и деревне, индивидуального террора и массовых им. гуплений, к "прямому захвату земли по предварительному -1 овору", к привлечению армии на сторону революции, к со-1ллсованию усилий всех сил освободительного движения и прекращению "братоубийственной войны" между социалистами 112]. Это, конечно, не тщательно проработанный план дей-

II ний с перечислением первоочередных и второстепенных методов и средств, а некая совокупность советов самого общего свойства. От чрезмерного экстремизма отдельных пожеланий партийному руководству вскоре пришлось открещиваться.

Лозунг - "Вооруженное восстание" - заполонял в те дни страницы партийных изданий, им заканчивались прокламации ЦК, местных организаций, "братств". При этом, подобно большевикам, лидеры эсеров бичевали меньшевистскую "Искру", поскольку та игнорировала пропаганду технической подготовки восстания. Так же, как большевики, они старательно внедряли мысль о взаимообусловленности политической и технической подготовки восстания [13].

Партийные организации на областных, губернских, уездных и волостных съездах одобрили предложенный ЦК план, тиражировали его в тысячах и тысячах экземпляров прокламаций и брошюр, уставов "братств", боевых дружин, народной милиции [14]. ЦК в 1904 - 1905 гг. затратил от 400 до 500 тысяч рублей на приобретение и доставку в Россию оружия (сюда относится и авантюрная история "Джона Графтона"), обеспечение специалистов по изготовлению взрывчатых веществ и проведение военных операций. Значительные средства на приобретение оружия тратили комитеты и группы. Петербургский комитет с 10 декабря 1904 г. по 10 мая 1905 г. приобрел оружия на 10580 руб., Киевский комитет - за январь - февраль 1905 г. - на 500 руб. 83 коп.[15].

Первое время на страницах центрального органа, в изданиях местных организаций шла речь, главным образом, о пролетарском и вообще городском движении и терроре. Рабочим давали советы самого общего свойства, выдвигали лозунги борьбы за политические свободы, восьмичасовой рабочий день, улучшение условий труда, рабочие ассоциации и минимум заработной платы. Партийные периодические издания, прокламации, подчеркивая решающее значение выступлений пролетариата, рекомендовали основные усилия сконцентрировать на агитации и пропаганде среди него. С январских дней 1905 г. явно усилилось стремление партии участвовать во всех массовых выступлениях.

Хотя в руководящих сферах и в местных организациях ни на один день не прекращалось обсуждение наиболее близких сердцу эсеров тем о крестьянстве, крестьянском движении, земельном устройстве, до развертывания крестьянских выступлений эти вопросы были сняты со страниц центрального органа. И только в марте 1905 г. верхи вернулись к открытому обсуждению любимого сюжета.

В первые недели революции эсеры активно стремились сплотить всех революционеров, а также революционеров и ли-

Осралов. Они призывали социал-демократов к единению, к выработке общего плана и "совершенно недвусмысленному I"явлению о современном направлении тактики". В качестве и ионных средств, очевидных по их мнению, были вооружение народа и массовое восстание, агитация и террор. Немало \т твых социал-демократов и их лидеров в первые недели ре-воаюции склонялись к мысли о целесообразности индивиду-• и"них покушений.

Однако, как социал-демократические, так и эсеровские и"*рчи были более настроены на конфронтацию, нежели на со-ips дничество. Неоднократно начинавшиеся переговоры о ко-ор ншации действий оказывались непродолжительными, проходили в обстановке плохо скрываемой подозрительности и HI к шчивались ничем. Позицию марксистских авторитетов II Ь Аксельрод в письме от 29 сентября 1905 г. Ю.О.Мартову выразил следующими словами: "Все социал-демократические фракции считают "С.-Р." не социалистической партией и при-".>м крайне слабой по своему фактическому влиянию и значению" [16].

Одна из самых значительных попыток сплочения сил, свя-ыниач с именем Г.А.Гапона, была предпринята в начале 11К)5 г. Отношение к Талону у лидеров партии было далеко не однозначным. М.Р.Гоц, ВН. и М.А.Натансоны возражали прошв приема его партию, что того "очень обидело" [17]. Гоц упрекал Гапона в хлестаковщине, неискренности, "двойной шре",'политической наивности, авантюризме [18]. Зато не чаял души в Гапоне Н.В.Чайковский.

Большинство видных социал-демократов поначалу также испытывали чувства самого глубокого уважения и доверия к 1 aiioiry. Высокую характеристику ему давали В.И.Ленин и I .Н.Плеханов. Последний, однако, скоро охладел к "батюшке"; большевики не прерывали связей с ним до его гибели [19].

Г.АГапон опубликовал за границей "Открытое письме ко IKCM социалистическим партиям России" с призывом объедини ib все наличные силы для подготовки вооруженного восстания, а первым делом созвать конференцию социалистических и революционных партий. В качестве ближайших целей он выдвигал задачу свержения самодержавия, установления временного революционного правительства, политической амнистии, вооружения народа и созыва Учредительного собрания За спиной Гапона стояли такие влиятельные в революционном лагере фигуры, как Г.В.Плеханов и М.А.Натансон, ко-юрые и были подлинными вдохновителями и устроителями совещания. Плеханов и Аксельрод обещали вначале принять участие в конференции, но натолкнулись на непримиримую неуступчивость Дана и Дейча [20].

Конференция проходила в Женеве со 2 по 8 апреля. Прибыли представители ПСР (В.М.Чернов и Е.К.Брешко-Бреш-ковская), ППС (В.Йодко-Наркевич, Б.А.Славинский, Войце-ховский), Союза Латышских социал-демократов (Э.Х.Роллау), Грузинской партии партия социалистов-федералистов (Дека-нози [Деканозов]Г.Г.), Армянских революционеров-социалистов (Рустен, Сафо, Оман), два представителя Финляндской партии активного сопротивления и один - Белорусской социалистической громады. Прибыли также делегаты от большевиков (В.И.Ленин), Бунда и армянских социал-демократов. Меньшевики не явились, а социал-демократические организации под предлогом преобладания организаций социалистов-революционеров покинули конференцию в самом начале ее работы [21]. Думается, более более важными для них были следующие мотивы: характерная для российских лидеров нацеленность на конфронтацию, скептическая оценка сил эсеров и переданные через К.Циллиакуса "японские деньги" [22].

В противовес подготавливаемой с участием таких одиозных фигур, как Гапон и Циллиакус, конференции Плеханов, Дейч, Аксельрод и Мартов 11 марта направили письменное предложение Заграничному комитету эсеров устроить предварительное совещание для согласования усилий в деле технической подготовки восстания и боевых действий для его проведения. В эти же дни состоялся ряд встреч лидеров ПСР и РСДРП, на которых обсуждались проблемы "действительно жизненного и плодотворного боевого сотрудничества" [23]. Азеф 8 марта был командирован Рубановичем и Натансоном в Ниццу к Гоцу для обсуждения вопроса о тесном соглашении с социал-демократами. Последний высказался решительно против, поскольку, по его мнению, это было невыгодно эсерам, которые завоевывают "все симпатии" [24].

Объединительные намерения (в первые месяцы революции реальность их представлялась весьма значительной) крайне обеспокоили Департамент полиции: "Вопрос о слиянии партий социалистов-революционеров с социал-демократами для совместных террористических действий, - по наблюдениям заведующего Заграничной агентурой Л.А.Ратаева, - подвигается быстрыми шагами вперед... Положение становится день ото дня серьезнее и опаснее" [25]. Опасения оказались преувеличенными. Социал-демократы, по крайней мере на словах, не поддержали индивидуального террора. Конфронта-ционная ярость вскоре решительно возобладала над порывами к единению, особенно, когда эсеры активно начали осваивать

I В общей политической декларации, подписанной всеми участниками Женевской конференции, выражалась твердая уверенность в неизбежности восстания и предусматривалось полное переустройство Российской империи на демократически-республиканских началах, созыва Учредительного собрания из представителей всех мест империи, а также особого Учредительного собрания в Финляндии и на Кавказе, Сейма в Варшаве. Вторая часть документа: "Декларация социалистических организаций", которую не подписали представители Финляндской партии активного сопротивления, была слепком щшскта программы эсеров [26].

11а конференции почти все время ушло на разговоры о национальном вопросе. Финны, поляки, кое-кто из кавказцев в мине, а порой и не скрывая истинных намерений, ждали разни ia державы; Российские революционеры традиционно отличались суперинтернационализмом. Их поглощала идея социа-1и "ма. То, что мировая история никогда великого братства народов не знала, проходило мимо их сознания.

Конкретного тактического плана не выработали. Ограни-чились лозунгами общего свойства. Нельзя не согласиться с оценкой Л.А.Ратаева: "В общем от чтения протокола, по край-ией мере у меня, осталось впечатление крайней слабости и охномощности всех этих партий, раз только вопрос, как например, о вооруженном восстании, ставится на чисто практическую почву" [27]. В редакционной статье "Революционной России", посвященной конференции, подчеркивалось, что со-оытня 9 января исчерпали итоги парижского совещания оппо-шционных и революционных партий. Новое такое соглашение, от которого эсеры отнюдь не зарекались, могло состояться на условиях признания вооруженного восстания, свержения самодержавия и созыва Учредительного собрания. Тактический план в упомянутой статье сводился к многократно повторенным советам [28].

Наблюдательный Азеф докладывал полицейскому началь-I гву о всеобщей уверенности эсеров в крестьянском восстании с началом весны, о повсеместной закупке оружия, об ор-ынизации с этой целью Е.К.Брешко-Брешковской, Д.А.Хил-копым и Г.А.Гапоном Боевого комитета, об издании М.И.Соколовым, А.О.Бонч-Осмоловским, С.Ф.Коваликом газеты "Земля и Воля" [29].

Особое место в планах уделяли Петербургу. Агент "Анри" 25 января передавал, со слов Ф.В.Волховского и О.С.Минора, чго деятельность всех отправленных в Россию членов партии будет сосредоточена в одном пункте перед столицей, "чтобы поддержать всеми силами Петербургское восстание" [30]. Петербургский комитет и его районные организации сформировали несколько боевых дружин, солдатских кружков. Внутри беспартийного "Всероссийского офицерского союза" офицеры Генерального штаба создали эсеровское по направлению объединение [31].

Последнее обстоятельство было использовано для координации усилий организаций от "Союза Освобождения" до большевиков с целью подготовки вооруженного восстания. В конце марта по инициативе ЦК эсеров состоялось совещание, на котором от Петербургского комитета большевиков присутствовал СИХусев, от "Союза Освобождения" В.И.Чарнолус-ский, от Петербургского комитета и с полномочиями ЦК эсеров Л.Д.Варенов, от "Офицерского союза" С.Д.Масловский. Фамилия представителя от меньшевиков осталась невыясненной. С докладом выступил Масловский. Предложенный им план захвата казарм в ночь на пасху все участники, кроме эсеров, оценили как нереальный. Продолжительное совещание оказалось бесплодным. Через несколько дней собрались во второй раз, уже без освобожденцев. На этот раз заседали недолго, но с тем же результатом, что и в первый раз. Участники переговоров не сошлись ни по одному пункту [32].

Впервые от тактики других революционных организаций лидеры партии отмежевались весной, когда поднялась волна крестьянских выступлений. В редакционной статье № 61 "Революционной России", помеченной 15 марта 1905 г., было заявлено: "Партия имеет свой метод борьбы, характеризующийся комбинированием массовых выступлений с террористическими актами" [33]. Позднее Н.М.Ракитников верно отмечал, что до 1905 г. партия ограничивалась сочинением планов пропаганды и агитации в деревне, деятельности крестьянских кружков; "общая тактика" партии в деревне стала разрабатываться лишь с 1905 г. [33].

Основные тезисы тактики в деревне были сформулированы в том же № 61 "Революционной России". Тогда же были открыты новые отделы: "Агитация в деревне", "Голоса из деревни". Говоря о первых "признаках аграрной революции", центральный орган с удовлетворением подчеркивал: "То, что было нашей мечтой и надеждой... переходит в действительность". Крестьянство, начав борьбу, - комментировал автор статьи, - "подает руку рабочим". Цитировалась прокламация Самарского комитета от имени крестьян к рабочим: "Нам нужно только сговориться, назначить год, месяц, неделю, ч I обы восстать в единый день, прогнать всех негодяев с трона и 1и "остановить в стране мир и любовь" [34].

Рефрен о единовременном восстании, восстании по плану, ни имя социализации земли постоянно звучал в эсеровской прессе и в выступлениях. Развиваемый план организованного единовременного восстания был неразрывно связан с концепцией "аграрного социализма".

Центральным звеном его была "организация народной революции" во имя осуществления социализации земли и обеспечения условий эволюционного врастания крестьянского хозяйства в социализм. Чрезвычайно детализированный, он нк почал в себя объединение крестьянства вокруг партии, поте местное образование братств и крестьянских союзов, коми-icioB, консолидацию действий деревенских агитаторов, координацию выступлений в городе и в деревне, выработку конкретного, при участии крестьян, плана действий, подготовку вооруженных кадров, вооружение масс, организацию массовых стачек сельскохозяйственных рабочих и арендаторов, бойкот помещиков, отказ от платежа податей и дачи рекрутов, мхват и распашка "миром" полей, "заключительный аккорд - общий переход в наступление - изгнание властей, захват земель, объявление земли общей собственностью с требованием общей, уравнительной и повсеместной разверстки ее для пользования трудящихся" [36].

Ко времени начала восстания рекомендовалось приводить и негодность средства связи, мосты, дороги, убивать стражников, шпионов, командиров карательных отрядов, повсеместно ра живать политический террор. Рекомендации Центрального органа тиражировались в прокламациях и брошюрах, уставах оратств, боевых дружин, народной милиции, которые принимались волостными, уездными и губернскими съездами. Настойчиво и самым тщательным образом подчеркивалось, что эволюционный захват земли - лишь условие решения аграрного вопроса и что только Учредительное собрание, избранное на основе всеобщего, равного, прямого и тайного голосования, окончательно определит будущие аграрные отношения [37].

Под влиянием волны крестьянских выступлений обрела Ч'мкие очертания концепция, которую все эсеры проводили ранее исподволь: пролетариат - авангард, крестьянство - лармия" революции; исход борьбы может быть решен только армией. Основу концепции составляло убеждение, что проле-I ариат и крестьянство представляют собою равно социалистические части "трудового класса". Свое законченное выражение она получила в тезисе: "Только крестьянское восстание во

имя освобождения земли может влить социальное содержание в наше рабочее движение" [38]

Вместе с тем эсеры не подвергали сомнению "гораздо большую способность рабочей массы к упорной, ожесточенной, дружной борьбе", повторяли, что крестьянству следует в этом отношении брать пример с пролетариата. Считалось само собой разумеющимся, что "авангарду революции", в эсеровском понимании, следует уделять максимальное внимание [39].

Внутри партии, в руководстве единства не было. Д.А.Хил-ков поддерживал аграрных террористов, считал правомочными все методы, применяемые крестьянством в борьбе с помещиками, выступал в поддержку захватного движения. С.Н.Слетов не имел "серьезных оснований против аграрного террора", но держался более умеренной точки зрения, чем аграрные террористы. Той же позиции придерживалась Е.К.Брешко-Брешковская, которая в середине 1904 г. опекала "молодых", будущих аграрных террористов, агитировала заграничную молодежь ехать в Россию для работы среди крестьян, не уставала повторять, что крестьяне "без захвата земли силою никогда ее не получат" [40]. Эсеровский центр, во главе с В.МЧерно-вым, который расценивал захватное и погромное движение как "несомненное зло", соглашался, что "прямое действие в этой области, во-первых, совершенно неизбежно..., а во-вторых, прямое действие в известных формах и допустимо, и не вредно" [41]. В партийной печати представители эсеровского центра постоянно говорили, что захват земли - необходимое и неизбежное условие аграрного переворота.

Даже самые умеренные лидеры не отрицали полностью целесообразности "захватного движения". А.И.Гуковский, видный публицист, член Петербургского комитета, мягко укорял А.В.Пешехонова за излишнюю категоричность "отрицательного отношения" к реальному крестьянскому движению, "поскольку до известной черты, отделяющей его от террора - оно может сыграть и положительную роль двоякого рода: и как фактический толчок к аграрной реформе, и как сила, питающая политическое движение" [42]. "Друзья по направлению" А.В.Пешехонов, В.А.Мякотин, Н.Ф.Анненский резко отрицательно относились к захватам крестьянами земли.

Гордиевым узлом, "набившей всем оскомину" проблемой, по выражению "Знамени труда", был аграрный террор. К весне 1905 г. "аграрные террористы" укрепили свои позиции на Северо-Западе, в Курской, Воронежской и некоторых других губерниях, выпустили массу прокламаций с призывом к поджогам, убийствам отдельных помещиков, стражников, действию на свой страх и риск. Свою главную задачу они видели в максимальном возбуждении крестьян. Принципиальное офицание самой возможности организации крестьянской норьбы свидетельствовало о их склонности к анархизму. До норм до времени эсеровские лидеры мирились с их действиями. Чашу терпения переполнило теоретическое обоснование идей аграрного терроризма и логическое развитие их до мак-i имализма - обоснования возможности и целесообразности пг медленного свершения социалистической революции в •"Мольном дискуссионном листке" Е.И.Установым, Я.Л.Юде-I1 неким, Е.Н.Ковальской-Солнцевой (май 1905 г.) [43].

В конечном итоге, пионеры аграрного террора бросили депо пропаганды и организации в крестьянстве, ушли в максимализм и обратились к террору политическому, а аграрный геррор, по справедливому замечанию М.Перри, выродился в простой грабеж [44].

События приняли неприятный оборот: создавалась угроза пар ии и доктрине. Было решено вынести расхождения на сне! В "Революционной России" опубликовали несколько х I л гей, которые с одобрением восприняли почти все местные организации. Лидеры поначалу попытались дезавуировать "дискуссионистов" заявлением: "Эта группа ничего не имеет нищего с партией", - и получили ядовитый ответ, что все члены группы состоят в партии.

Охарактеризовав позицию "Вольного дискуссионного листка" как "мелкотравчатую революционную демагогию", подделывающуюся под стихийность и бессознательность, обостряющую настроение, спекулирующую на элементах темно-I ы и неразвитости крестьянства, "Революционная Россия" вы-сказалась за внесение организованности в крестьянское движение, связь города и деревни, "борьбу по плану" [45]. Был сформулирован основной лозунг: "Мы приветствуем даже ыихийные проявления", но "мы указываем проявляющейся iK I ивности тот план, который диктуется планом партии" и является гарантией уравнительности и трудового характера пользования землей.

Большинство организаций поддержало редакцию цент-р:шьного органа. Проходивший в июне 1905 г. съезд крестьян-t к их работников осудил тактику аграрных террористов и категорически потребовал "не включать поджоги в программу ра-оо I ы крестьянских братств" [46]. В то же время, как сообщала в ЦК ВЛюстиг, многие комитеты, солидаризируясь с общепартийным мнением, "под аграрным террором разумели только поджоги и убийства помещиков подряд, а остальные терро-

11 Леонов M. И.

161 ристические акты на почве земельных отношений называли террором местным и политическим" [47]. Уставы крестьянских братств, боевых дружин, крестьянской милиции рекомендовали захватывать барские усадьбы и передавать в руки самоуправления, охранять от грабежа. "В случае невозможности удержать их за народом, истребить до основания" [48].

Группа крестьянского союза (не указавшая своего месторасположения) в листовке, изданной 2 июня 1905 г., звала крестьян сговориться, установить размеры оплаты и продолжительности рабочего дня. Если же владельцы будут медлить с выполнением требования, то, говорилось далее, - "объединимся в боевые дружины и будем громить и жечь их усадьбы, забирать их хлеб, а который не сможем взять, тоже будем жечь. Тех же помещиков, которые позовут войска будем убивать. Явившееся начальство подкараулим и перебьем" [49].

Рекомендации против пропаганды аграрного террора не могли быть слишком эффективными. Аграрные террористы действовали под флагом партии все годы революции. Их сторонники участвовали в заседаниях I и II съездов партии. На II съезде эсеров-аграрников в сентябре 1906 г. за пропаганду партизанских выступлений высказались представители Центральной крестьянской комиссии, Курска, Смоленска [50]. В самом конце революции центральный орган вынужден был констатировать: "В рядах партии есть сторонники экономического террора" [51]. Крестьяне-эсеры вместе с односельчанами жгли и грабили усадьбы.

Судебно-следственные материалы дают подробные и красочные описания таких действий. Так, в Ильинской волости Слободского уезда Вятской губернии с 1904 г. велась активная эсеровская пропаганда; в феврале 1905 г. была образована многочисленная боевая дружина из крестьян не только нескольких деревень, но и волостей. Под влиянием агитации крестьяне перестали платить подати, готовились к забастовке, активно боролись против кулаков. Как сообщалось в обвинительном акте, кулака Егора Лукина из д. Лукинской "стали постигать разные несчастья. 14 апреля 1905 г. кто-то сжег у него стог сена и выломал гнезда из двух ульев". 3 мая у него сгорел и второй стог [52].

В Саратовской губернии в Сердобском уезде после манифеста 17 октября при участии братств начались поджоги помещичьих усадеб [53]. По свидетельству жандармского управления, деятельность братства с. Балкашин Чебоксарского уезда Пензенской губернии выразилась в поджогах помещичьих усадеб, порубках леса, потравах, а также в сельскохозяйственных забастовках [54]. Есть и противоположные примеры. И парin иная пресса и другие источники едины: там, где эсеровское влияние было сильным, "нашим пропагандистам в большинстве случаев удавалось удержать крестьян от разрушений" [55].

Власть и господствующие сословия цепко держались за привычные формы и методы управления и привилегии. Шли пл уступки неохотно, усиливая неприязнь общественности и недовольство простых людей. Утром 18 февраля 1905 г. был опубликован Манифест с призывом к людям всех чинов и званий содействовать правительству в одолении внешнего врага, вн\ тренней крамолы и укреплению самодержавия. Населению р.прешили подавать петиции о реформах государственного устройства и народного благосостояния. Полился поток петиций и прошений. Только за весну 1905 г. крестьяне подали их бп ice 60 тысяч. В день кануна годовщины отмены крепостно-I о права Николай II подписал рескрипт на имя министра внутренних дел А.Г.Булыгина о разработке законоположения о крив лечении представителей народа для предварительной раз-|N*t опей и обсуждения законодательных предположений.

Манифест и рескрипт на несколько недель смягчили отно-1п" пия власти и общественности. П.Б.Струве последовательно проводил идею о невозможности победы над революцией, веря я, что ею "можно только овладеть", введя в русло кон-иыуционной реформы, немедленных политических реформ, сочивом народного представительства, сплочения либералов [56]. Однако власти не спешили с реформами, и общественность решительно отвернулась от власти. Общеземский I ьезд в апреле 1905 г. пришел к заключению о необходимости немедленного созыва народного представительства "с правом \ ч 1с I ия в осуществлении законодательной власти" [57]. В оп-пошции к власти оказались провинциальные земства. Бугуль-м in к кое уездное земство Самарской губернии 21 мая вынесло постановление о всеобщих и тайных выборах в представи-tenMioe всероссийское учреждение. На следующий день резолюцию о немедленном созыве народных представителей утвердило Бузулукское земство, а месяц спустя - Самарское

I убернское [58].

Революционеров же Манифест и рескрипт 18 февраля привели в неистовство. "Революционная Россия" образно охарак-(сриювала их царством Платоновских идей, прообразом реальных предметов в каком-то царстве теней, "где тень народного представительства участвует в тени законодательст-1по> [59]. Московский комитет, как и другие, обвинил царя в •слании усыпить и обморочить русский народ [60]. ЦК в из-I in той в марте прокламации "К обществу" комиссию Шид-тиского, манифест и рескрипт 18 февраля называл реакцией

правительства, ошеломленного убийством великого князя Сергея Александровича, "советника и дяди царя". Оба правительственных акта, таковым было мнение революционеров, не обещали какого-либо серьезного изменения в русских государственных порядках. Почти вся довольно объемная прокламация посвящена обращениям к либералам. ЦК был обеспокоен "некоторой смутой", внесенной рескриптом 18 февраля в русское общество. Еще недавно, говорилось в листке, все оппозиционные партии считали невозможной созидательную работу в рамках существующего строя, теперь их газеты величают 18 февраля "поворотным пунктом нашей истории", шумно ликуют, горячо приветствуют Булыгинскую комиссию. "Нам не безразличен тот ответ, какой будет дан нашими попутчиками в борьбе с самодержавием - либерально настроенной частью русского общества", - открывали истинную основу своих волнений лидеры эсеров.

Стремление либералов добиться доступа в Булыгинскую комиссию они объявили "своего рода политической бестактностью", а попытку "вступить в торг с правительством" - преступлением, изменой народному делу. И тогда либералы "явятся уже не попутчиками, а врагами для нас" [61]. Обстоятельные увещевания и энергичные предостережения и угрозы свидетельствовали о больших опасениях и волнении лидеров эсеров. Они, как и все революционеры, были полны желанием сокрушить существующий строй до основания, чтобы затем создавать земное царство по прописям, начертанным мечтателями-социалистами. Реформирование всего строя страны, насколько бы оно не облегчало жизнь народа, было, по их пониманию, вредным делом, поскольку укреплялся "антинародный" строй. Реформы они или игнорировали, или отвергали с порога, обвиняя правительство в злонамеренности.

Летом революция приобрела общенациональный характер. Общественность переходила на сторону революционеров. Города и села были охвачены волнениями. Стачечные, общегородские Советы, советы уполномоченных брали в свои руки властные функции на местах. В июне восстал броненосец "Князь Потемкин-Таврический".

Отдельные уступки правительства: указ о веротерпимости, возвращение молитвенных домов старообрядцам и сектантам, предоставление широкой автономии вузам - меры нужные, но частные, к тому же проводимые от случая к случаю, успокоения не приносили. Тогда было решено сделать значительный шаг в сторону создания представительного органа. 6 августа были опубликованы "Учреждение Государственной думы" и "Положение" о выборах в нее, вошедшие в историю пол названием "Булыгинская дума". Учреждался законосове-ншсльный орган, от участия в выборах в который была отстранена значительная часть населения. Указы 6 августа не привели страну к согласию. Большинство политических орга-ци 1аций встретили их в штыки и намеревались бойкотировать

вы<">ЦК и местные организации партии эсеров выступили с 1>с1кой критикой указов 6 августа 1905 г., сравнивая их с фальшивым векселем, политическим шулерством, комедией выборов. "Загнанного в тупик царя" обвиняли в намерениях ""р.иделить своих врагов, успокоить имущие классы и либеральные группы туманными обещаниями" и развязать себе руки для беспощадной борьбы с революцией. В противовес иепствиям властей выдвинули задачу "систематически и неуклонно толкать вперед массовое движение". "Революционная Россия", многочисленные прокламации пропагандировали План активного бойкота: организацию сельских сходов, смени пне властей, захват земли во временное пользование, объявление в городе "нашими комитетами" всеобщей политической стачки, митингов и демонстраций и, при возможности, на-чшю вооруженных восстаний, "установление явочным порядком везде, где это возможно и поскольку возможно, народно-

10 эволюционного самоуправления" [62].

Московский комитет призывал народ взять дело освобождения в свои руки, объединиться, восстать, свергнуть Нико-лпи II и созвать Учредительное собрание [63]. В августе коми-ом организовал несколько митингов протеста, охраняемых 50 р дшчими-дружинниками [64]. Брянский рабочий союз эсеров

11 августа 1905 г. организовал демонстрацию протеста. В "На митингах, в прессе, листках эсеры резко критиковали "Фусость и политическое хамство", "враждебную позицию", "."двусмысленное поведение" тех либералов, которые заняли *кр."йне вредную для революционного дела враждебную познаю", "заговорили уже о выборах и предвыборной агитации и (\дут внушать народу растлевающую веру в реформы сверху, "о милостей царских" [66].

Полного единства по отношению к Думе в партии не было. Азеф определенно высказался за участие в выборах [67]. I олсбались Н.С.Русанов и Н.ДАвксентьев. Но таких, видимо, ныло крайне мало. Из губернских комитетов лишь Полтавский предлагал принять участие в выборах с тем, чтобы объявить Думу Учредительным собранием. ЦК осудил полтавцев как сторонников половинчатого бойкота [68]. Курский "Союз пропагандистов" выступил с инициативой, также осужденной ЦК, использовать сложившуюся ситуацию для выборов в Учредительное собрание [69].

В выступлениях 1905 г. доминировали рабочие и горожане, и эсеры приспосабливали свою тактику к действиям этих слоев населения, что создавало определенный идейный дискомфорт, вызванный несогласованностью ее с социальной концепцией. Такие видные деятели партии, как Б.Г.Билит, Ф.В.Чайковский и особенно Н.В.Чайковский, "оппозиция" и сторонники зарождающегося максимализма жаждали восстания, которое, как они надеялись, вскоре начнется в городах. Им противостояли М.Р.Гоц, О.С.Минор, В.М.Чернов, Л.Э.Шишко, которые не мыслили всероссийского восстания без участия организованного партией крестьянства и стремились отсрочить момент решающего выступления, избежать авантюр. Страсти кипели. Дело дошло до того, что летом 1905 г. Н.В.Чайковский, вместе с Б.Г.Билитом, Г.А.Гапоном и Е.Ф.Азефом, занятый организацией транспорта оружия на пароходе "Джон Графтон", упрекал М.Р.Гоца в "отказе от вооруженного восстания" [70].

Для полноты картины немного об одном из наиболее видных деятелей партии, представителе ультралевого крыла в 1905-1907 гт. - Н.В.Чайковском. Он был в числе основателей практического народничества (с его именем связана одна из самых влиятельных организаций 70-х годов - "Кружок чайковцев"), позднее был близок к анархизму, в 90-ые годы входил в умеренно-социалистический "Фонд вольной русской прессы", в 1903 г. неожиданно обрадовал руководство партии, объявив: "Я ваш!" На I съезде партии - один из самых крайних радикалов, высказывал мнения, как две капли воды похожие на те, которыми в 1917 г. руководствовались левые эсеры.

В 1906 г. его, от греха подальше, послали в Америку собирать деньги. Вдали от Родины, он сочинил грандиозный план всероссийской партизанской войны, для организации которой в начале зимы 1906-1907 гг. привез на Урал, где ширилось "лбовское" движение, американца, участника гражданской войны. Осмотревшись, Николай Васильевич охладел к идее нового пугачевского бунта и отбыл в Европейскую Россию. Американец, в легком клетчатом пальто и с запасом в десяток русских слов, остался один-одинешенек. Крепчали уральские морозы, он отчаянно мерз. На его счастье нашлись добрые люди. Собрали деньги, купили билет в родные Штаты, где его следы для нас теряются [71].

Чайковский после 1907 г. охладел к эсерам и вдохновился идеями толстовства. В 1917 г. он ушел к энесам. Был членом Пе I роградского Комитета спасения Родины и Революции, Одним из организаторов и руководителей "Союза возрождении России", до февраля 1920 г. был председателем и управляющим отделом внутренних дел правительства Северной об-I. ги, в феврале-марте 1920 г. входил в состав "Южнорус-Otoio правительства" при генерале А.И.Деникине. Впоследствии .мигрировал.

М.Р.Гоц на упреки Чайковского отвечал, что он оценивает попытки Чайковского организовать восстание из-за границы ••но авантюру, которая приведет, вероятно, только к разочарованию". Зная тех, кто подготавливал транспорт оружия морем, он "не очень оптимистично" оценивал результаты ною предприятия, тем более, что силы эсеров в Петербурге были невелики, точно так же, как и силы сторонников Гапона и юциал-демократов [72].

К тому же, Гоц стремился связать городское движение с крестьянским, перспективы которого, между тем, вырисовы-вапнсь весьма туманно. Съезд партийных крестьянских работником в июне 1905 г. констатировал слабость крестьянских организаций в больпгинстве губерний России, но вместе с тем роомендовал с 27 июня по 20 июля (в дни сельскохозяйственных работ, когда стачка будет более чувствительной для помещиков) начать всеобщую сельскохозяйственную стачку с нгреводом ее в вооруженное восстание. Издали тиражом в 150

ьияч экземпляров прокламацию. "Борьбу начнем с Ильина

щя", - говорилось в ней. Любопытно, если в городских вы-t гуилениях эсеры стремились к единению всех левых партий, го и деле организации сельскохозяйственной стачки они не Потели входить ни в какие соглашения с другими партиями.

)ю была их "социальная ниша", куда они конкурентов допус-мпь пе желали [73].

11 первый раз партийное руководство попыталось приурочим, "наш план" к определенному времени и событию. Съезд |*комендовал в городах и деревнях организовывать боевые пружины, наряду с оборонительным вести и наступательный leppop, по возможности совершать покушения с 29 июня по

М) июля. Составление крестьянских приговоров было признано не только не революционным, "но даже деморализующим". Съезд высказался за проведение митингов, на которых <" "="">Поиски "своего метода" не увенчались успехом. Политическое руководство не сумело консолидировать партийные ряды, выработать оптимальную линию поведения и утвердить ее на партийном форуме. В силу чего каждая областная, губернская, городская и уездная организации вынуждены были действовать на свой страх и риск, руководствуясь обстоятельствами момента. События развивались так и соотношение сил было таковым, что эсеры всю первую половину 1905 г. приспосабливали свою тактику к действиям более влиятельных в городе и среди рабочих партий, в первую очередь РСДРП, перенимая многое из их арсенала средств. "Свой метод" не был должным образом разработан и тем более реализован.

§ 2. ЭСЕРЫ В ЯНВАРЕ-СЕНТЯБРЕ 1905 г.

В начале 1905 г. тонус революционеров чрезвычайно повысился; они жили ожиданием бури и старались в меру сил стимулировать рабочее движение. 3 января забастовали рабочие Путиловского завода. На другой день Петербургский комитет эсеров призвал всех рабочих города поддержать пути-ловцев и сформулировал основные требования, в их числе, установление восьмичасового рабочего дня, увеличение расценок и зарплаты, улучшение условий труда, удаление мастера Тетявкина. В связи с забастовкой на заводах Семянникова, Берда, Патронном комитет 5 января выпустил прокламацию ко всем рабочим, призывая бороться за свободу стачек, собраний, слова, печати, немедленный созыв Учредительного собрания [75].

Начиная с 4 января ежедневно проходили собрания в отделах собрания русских фабрично-заводских рабочих, возглавляемых Г.А.Талоном. Вначале социал-демократы и социалисты-революционеры были полны решимости взять дело в свои руки и отсечь Гапона и всю "гапоновскую" организацию от руководства движением, но это им не удавалось. Тогда партийным рабочим и агитаторам было дано задание проникать на собрания гапоновских отделов, чтобы "разъяснять сущность движения и сделать его сознательным". Однако, по воспоминаниям непосредственного участника событий В.Ф.Гончарова, выступления революционеров "никакого успеха не имели, и каждая речь решительно обрывалась, как только она касалась царя или партийных призывов [76].

I) Невском районе в начале января 1905 г. социал-демо-краты предложили эсерам "объединить все социалистические силы, огчасти для руководства движением, отчасти для противодействия планам гапоновцев". 6 января в корниловской школе под видом музыкального вечера состоялось многолюдное собрание рабочих - социал-демократов и эсеров. Они об-м8 января, после выступления Гапона перед рабочими Не-и9 января эсеры шли вместе с рабочими. На первых порах, свидетельствовал В.Ф.Гончаров, "наши группы решили дер-ас л 1ься стороной, чтобы не рассеяться в толпе"; возле Обводною канала, не сходя с панели, пробрались вперед, и когда манифестация приблизилась к Зимнему дворцу, были уже в первых рядах [80]. Активным участником демонстрации был 11 И.Иванченко, который, по донесению начальника Московско-ю охранного отделения, "руководил толпой и подстрекал участников обрывать телеграфные проволоки и рубить столбы" [81].

После расстрела демонстрации, на рабочих окраинах по инициативе социал-демократов и эсеров были воздвигнуты баррикады. Среди участников баррикад были эсеры - отец и сын Ьиркины [82]. На баррикадах по 4-ой линии Васильевского острова развивались два красных флага, на одном из которых была надпись: "Долой самодержавие! Да здравствует социализм! П.С.-Р." [83].

10 января в северной столице бастовало уже 650 предприятий, подчиненных фабрично-заводской инспекции, а также многие военные заводы. На некоторых из них приняли активное участие эсеры. Например, 10 января в мастерских Александровского завода под председательством В.Ф.Гончарова состоялось собрание, постановившее начать забастовку. Были посланы эмиссары, усилиями которых прекратили работу на фабрике Торнтона [84]. Петербургский комитет выпустил прокламации "Ко всем рабочим", "Царская ложь", "Ответ царя рабочему народу", "Петербургские события" с призывом ко всеобщей стачке, вооружению трудяпщхся [85]. Эсеры достаточно трезво оценивали свою роль в январских событиях в Петербурге, отмечая, что они "были слишком слабы", многократно уступали по численности и влиянию социал-демократам [86]. Благодаря энергичным усилиям рабочей организации (ряды которой со времени январских событий "разбухали"), студентов, учащейся молодежи, служащих, эсерам Петербурга удалось к весне 1905 г. заметно усилиться.

"Образцовая" Московская организация в январские дни активизировала свою деятельность, хотя жандармы нанесли ряд упреждающих ударов. С 8 по 11 января 1905 г. были арестованы лидеры комитета В.М.Зензинов, Б.А.Черненков, Н.В.Мазу-рин, Л.П.Никифоров, А.А.Никитский, С.Г.Хренкова, В.Н.Переверзев, Л.С.Емельянова, А.Я.Эфрон, С.В.Мазурин, всего около 40 человек [87]. Потери были столь значительными, что, по мнению начальника Московского охранного отделения подполковника Ратко, ко времени политической стачки "местные эсеры еще не успели вполне сплотиться и в значительной степени были заняты восстановлением прерванных связей" [88].

Как только пришли вести о событиях в Петербурге, Московский комитет и Рабочий союз повели агитацию за всеобщую стачку, выпустили прокламации "К московским рабочим", "К гражданам", "Отечество в опасности". Всего в январе было издано 25 тыс. экземпляров прокламаций [89]. Под руководством С.Г.Хренковой в земской больнице за Семеновской заставой 11 января состоялось совещание делегатов рабочих организаций. Только от Прохоровской мануфактуры участвовало около 15 рабочих. Единогласно приняли решение начать забастовку [90].

Рабочие-эсеры Москвы участвовали в январских стачках на заводе Гужона и других [91]. Особенно значительной была м н |юль на Прохоровской мануфактуре, насчитывавшей около л rue. работаюпщх. По общему признанию исследователей шпала 30-х годов, она в 1904 г. была "центром эсеровской пропаганды", а с начала 1905 г. - "гнездом эсеровской агитации ">. Большевики сюда не являлись, а влияние меньшевиков

ы ю несущественным [92]. 12 января на фабрике был созван ми I инг, на котором "объяснили постановление партии эсеров, •ыриботали детализированную программу экономических тре-

ований, избрали делегатов". 14 января "организованно" началась продолжавшаяся три с половиной дня забастовка, во

I чане которой стояли рабочие-эсеры И.М.Куклев, В.С.Моро-юв, II Н.Иванов, П.М.Тюльпин [93].

И остальных выступлениях рабочих Москвы роль эсеров била незначительной. Московский комитет добился в январ-i к ие дни больших успехов, чем Петербургский, но и его влия-|1нКиевская организация также была ослаблена арестами на-•м ы января 1905 г. И здесь давали знать о себе раздоры между рабочей организацией с ее "несколько максималист-(ким уклоном" и комитетом. В начале января 1905 г. Киев-кам рабочая организация насчитывала около 30 активных ч г нов. Возглавляли ее интеллигенты О.Малевская, В. и ( Максимовские, рабочие С.Шапиро, Ц.Розенбаум, М.Ципе-рович, Г.Позен. Связи эсеров с рабочими "не были массовыми и 1лубокими". В выступлениях пролетариата в январе они не HI рал и заметной роли [95].

В Саратове, народнической столице Поволжья, накануне революции эсеры увлеклись "банкетной кампанией", потеря /in многих сочувствующих, которые перешли к освобождение О растерянности саратовских эсеров свидетельствовал вопрос: "Что делать?" - заданный редакции "Революционной России" местным корреспондентом в связи с тем, что либералы на местах "и не думают соблюдать условий Парижской конференции, а заодно и программы "Союза Освобождения*'" [96]. По мнению того же корреспондента, эсеры Саратова "не выдвинули своей тактики", вследствие чего "совершенно ие использовали момента".

Городской комитет и союз рабочих 11 января 1905 г. решили пропагандировать идею всеобщей стачки, выпустили несколько прокламаций, "Листок Саратовского комитета

II С.-Р.". О ходе событий рассказывали "Листки политических и шестой", в издании которых участвовали Н.И. и И.И. Ракитниковы, Н.Н. и Н.И.Нарбековы, Г.К.Ульянов, Н.Н.Черненков [97]. Начавшееся 12 января движение охватило почти все крупные и многие средние и мелкие промышленные заведения. Был избран стачечный комитет, куда социал-демократы эсеров не допустили. Роль саратовских эсеров в январских событиях в городе была малозначительной, действия нередко неудачными. Так, рабочие типографии, среди которых было сильно влияние социал-демократов, 17 января постановили прекратить стачку. На другой день эсеры настойчиво агитировали за ее продолжение, но без малейшего успеха. На их призыв откликнулись лишь учащиеся фельдшерской школы [98].

Такова была роль в выступлениях рабочих в январе 1905 г. эсеровских организаций, которые накануне 1905 г. официально признавались сильнейшими.

Из крупных промышленных центров эсеры преобладали только в Брянске. По инициативе Бежицкого рабочего союза Брянский комитет начал агитацию за всеобщую забастовку. С 13 по 25 января было выпущено 6 прокламаций, регулярно организовывались сходки, на которых присутствовало до 300 человек. Стачку на Бежицком заводе хотели начать с 24 января. Сразу поднять весь завод не удалось. Грандиозная полуторамесячная экономическая забастовка, в которой участвовало до 15 тыс. человек, началась 24 февраля. Ее, по сообщениям эсеровской и социал-демократической прессы, "вели эсеры" [99].

В январе 1905 г. эсеры были инициаторами рабочих выступлений в Риге, Вильно, Житомире, Белостоке и отчасти - в Баку, где вместе с социал-демократами входили в объединенные комитеты [100]. В Смоленске, Нижнем Новгороде, Ростове-на-До1гу, Пензе, Самаре, Харькове, Казани, Перми, Алапаевске, Екатеринбурге, Екатеринославе, Одессе эсеры принимали участие в стачках, проводимых социал-демократией. Прокламации солидарности с рабочими Петербурга, с призывом ко всеобщей стачке были выпущены в Баку, Киеве, Житомире, Курске, Пензе, Тифлисе, Пинске, Ялте, Нижнем Новгороде, Самаре, Минске, Чернигове, почти во всех губернских и некоторых уездных городах. Январские дни дали много примеров временных соглашений эсеров, социал-демократов, а также других революционеров. Это - подготовка и проведение демонстраций, организация забастовок, участие в стачечных комитетах, создание объединенных боевых дружин, обмен информацией и приобретение оружия [101].

Итоги январских дней для партии были малоутешительны. "Революционная Россия" по свежим следам отмечала "крайне малую роль в революционном движении", "слабость революционных организаций в деле руководства уличным движением". Несмотря на это, руководство с оптимизмом смотрело в будущее П02],

D феврале-марте 1905 г. эсеры были руководителями и opi аиизаторами стачечного движения рабочих, кроме Брян-(К". в с.Рассказово Тамбовской губернии, в г. Пятигорске, в I 11.1влограде Екатеринославской губернии; активно агитиро-ВВ.1И за проведение и принимали участие в забастовках в Москве, Петербурге, Ростове-на-Дону, Сормово, Одессе, Сама}*, Гомеле, Могилеве, в других губернских городах и промышленных центрах [103]. Значительным было их влияние во время железнодорожных забастовок зимы-весны 1905 г., как и в создании общероссийской профессионально-политической организации - Всероссийского железнодорожного союза 110*1) В январе-марте 1905 г. были образованы рабочие ор-I питащш в Витебске, Ростове-на-Дону, Белостоке, Риге, I" и Павлодаре, Красноярске, Иркутске, Нижнем Новгороде, 0 самодеятельности, а часть ушла - стыдно сказать - к эсе-juvo- [105]. В Москве в Замоскворечье, по воспоминаниям Д.Д Гиммера, в феврале-марте "целый ряд сознательных рабочих" перешел к эсерам [106].

И конце зимы эсеры совместно с социал-демократами вы-\ iv пал и во время забастовок и демонстраций в Минске, Ви-гебске и других городах Северо-Запада. Были случаи исполь-им1.1иия социал-демократами конспиративных квартир эсеров, и связей для распространения литературы [107]. Кавказский сою шм й комитет РСДРП выпустил 12 февраля вместе с эсерами воззвание ко всем гражданам с призывом не допускать межнациональной розни [108].

Менялись методы агитации и пропаганды. Чтение литера-

1 \ ры в кружках, характерное для дореволюционного времени, сменили собрания и митинги. В Витебске в феврале 1905 г. на о том из собраний, подготовленном комитетом, участвовало около 250 рабочих, большинство которых были беспартийными [109].

Вслед за рабочими начались крестьянские волнения [110]. Департамент полиции зафиксировал в январе 17 крестьянских выступлений, в феврале - 109. в марте - 103. Переломными явились события в Дмитровском уезде Курской губернии. В сСальном этого уезда 10 февраля появилась прикрепленная к сохе возле колодца эсеровская прокламация "Братья-крестьяне", призывавшая крестьян "сразу восстать и придавить тех, которые живут их трудами - помещиков и чиновников". По свидетельству жандармов, крестьяне, собираясь большими толпами, с явным удовольствием читали прокламацию и не позволяли ее сорвать. 13 февраля они разобрали хлеб из экономии Чернигина, в двух верстах от с.Сального. Сразу же за этим разгромы имений начались и в других местах [111].

Крестьяне земледельческого Центра России повели "истребительную войну". Стихийный и беспощадный крестьянский бунт в районе исконных "дворянских гнезд" выразился в разгроме помещичьих экономии, сожжении их построек, винокуренных заводов и винных лавок, захвате хлеба и инвентаря [112]. В стихийном крестьянском движении была своя организованность. Каждое село к вечеру готовилось к выступлению, а в ночь, по сигналу, на телегах мчалось "экспроприировать" в сумерках, под утро дружно возвращалось назад.

По замыслам ЦК, о которых писал 18 января 1905 г. Л.Э.Шишко, надо было "собрать воедино, сорганизовать, по возможности, все уже имеющиеся сознательные элементы в крестьянстве" и выработать совместно с ними план выступления. Достичь этого предлагали путем объездов и личных переговоров. Чтобы "подготовить общее настроение", предполагалось усилить печатную пропаганду, "наводнить листовками известные районы". Л.Э.Шишко предлагал выделить средства на рассылку по деревням людей из городов, "преимущественно сознательных рабочих", "в определенные районы" для распространения листовок и личного воздействия [113]. Мысль о посылке в деревню рабочих-агитаторов постоянно звучала в прокламациях комитетов, рабочих и крестьянских союзов.

До середины марта 1905 г., как уже говорилось, общепартийных принципов тактики в деревне не существовало. Декабрьская резолюция "меньшинства" женевской группы больше советовала, что не надо делать, и очень мало, - как поступать. В силу этого почти весь первый период революции местные организации вынуждены были действовать на свой страх и риск, следствием чего, нередко, были внутрипартийные конфликты. Наиболее острые - развернулись в земледельческом Центре России.

И УГОМ районе эсеровская агитация и пропаганда была на-•iMia задолго до революции. Выражалась она в распространении литературы и создании крестьянских братств [114]. С января 1905 г. комитет и крестьянский союз Курской губернии в Ышьших количествах печатали в "Вольной типографии" про-" ымации и брошюры. В уезды были направлены разъездные in т.-торы и организаторы. Уже в марте были установлены с им HI ("пункты") в 9 уездах, причем в одном из уездов число 1ИКПЧ "пунктов" доходило до 20 [115]. Крестьянские союзы сч.1 HI организованы при Дмитровской, Короченской, Льгов-VKOH, Старооскольской, Шигровской уездных группах. Губернский и часть уездных крестьянских союзов, возглавляемые аграрными террористами, включили в программу дея-И7П.Н0СТИ пропаганду и организацию поджогов, разгромов имений и других искони присущих крестьянскому движению | )ч'детв борьбы [116].

В результате обострились противоречия между Курским комитетом и организациями, сторонниками резолюции женев-i косо "меньшинства". Дело доходило до разрыва отношений. Но дипломатичному выражению корреспондента "Революционной России" из Курской губернии, "что касается тактики, |дсл ь оказываются некоторые частные разногласия и отклонении, вследствие которых отдельные кружки, хотя и оказывают вишмные товарищеские услуги в технике, в приобретении новых связей, но функционируют каждый отдельно".

К концу марта 1905 г. угроза полного разрыва и раскола бернской организации была снята. Сторонники линии ЦК пришли к убеждению, что противодействовать захвату земли крестьянами - "все равно, что заранее отказаться от возможное! и взять, насколько можно, будущее движение в свои руки". Со своей стороны аграрные террористы в конце марта решили "временно" отказаться от прежних установок. Реши-I 1ьиый удар аграрным террористам нанесла полиция, аресто-ii.ni 3 апреля 1905 г. 19 участников совещания Курского коми-rein и крестьянского союза [117].

11есмотря на распри, завидная активность губернского коми toIа и крестьянского союза, уездных организаций давала шмегпые результаты. Курские эсеры способствовали росту крКрестьянский союз Киевского комитета, во главе с ( Я.Куниным, П.Ю.Добровольским, Д.Б.Кириченко, И.И.На-иолюжным, С.Поляк и Ю.Дымыховским, также склонялся к

аграрно-террористической практике. В январе 1905 г. он разослал по губернии довольно большое число разъездных агитаторов, активно сплачивал рабочих, связанных с деревней. Обладая солидными средствами, союз много сделал, чтобы "наводнить провинцию прокламациями" [119]. Были установлены многочисленные связи в деревнях, образованы крестьянские братства. 13 марта съезд крестьянского союза включил в программу деятельности аграрный террор, чем противопоставил себя Киевскому комитету. Реакция последнего была молниеносной и решительной. Руководство крестьянского союза было сменено, а аграрный террор исключили из программы деятельности [120].

Наиболее плодотворной, во многом благодаря координирующей роли областного комитета, была деятельность эсеров Поволжья. Съезд Поволжского союза в феврале 1905 г. в качестве основной задачи поставил агитацию, организацию и вооружение крестьянства, создание боевых дружин. Крестьянская комиссия при Поволжском областном комитете окончательно конституировалась в марте 1905 г.; аналогичные комиссии при Саратовском, Самарском, Пензенском и Нижегородском комитетах были созданы до революции, при Казанском и Симбирском - в начале 1905 г. [121].

Энергично вела дело Саратовская организация, имевшая устойчивую традицию агитации в крестьянстве, подготовленные кадры, связи с отдельными крестьянами, крестьянские организации. В январе 1905 г. Саратовский комитет и рабочий союз выпустили серию антиправительственных прокламаций с призывом к организации, к борьбе и захвату помещичьих земель, изгнанию помещиков и властей [122]. В уезды и волости были направлены разъездные агитаторы, которые, по словам Н.И.Ракитникова, "почти повсюду находили готовые кружки крестьян, принимающих программу партии" [123]. Повсеместно проходили собрания, митинги, съезды, на которых вырабатывался план деятельности.

В феврале съезд 16 крестьян и 4 интеллигентов, представителей 5 братств Саратовского уезда, в которых насчитывалось "девяносто человек сознательных, организованных членов" и до 250 сочувствующих, высказался за повсеместную организацию крестьянства и подготовку к восстанию. Одни выступили против таких актов аграрного террора, как поджоги, другие же видели в них одно из главных средств борьбы. Под давлением руководителей съезда Н.И. и И.И.Ракитнико-вых, Г.К.Ульянова, Н.Н.Черненкова и В.В.Серебрякова постановили не включать поджоги в программу работы крестьянских братств, прибегать к убийству лиц, вредящих делу рево

176

топни, только в самых крайних случаях [124]. Резолюция, изминая в большом количестве экземпляров широко распространялась. На съездах и совещаниях выявилось повышенное ивсгроение саратовских крестьян. Вековая ненависть к помещикам не знала границ. Местную полицию, священников, доносчиков крестьяне предлагали прогнать, но помещиков "переверстать". Общим было мнение, что весной начнется крестьянское восстание. В предвидении его началось воору-ение крестьян и создание боевых дружин.

Н.И.Ракитников спустя два года после революции писал, чю в самом конце 1904 г. "Саратовский комитет представлял и" себя ничтожную группу лиц". Во время первых же поездок по губернии в 1905 г. было обнаружено, что во всех уездных юродах и большом количестве сел имелись группы лиц, "в оЬщем разделяющих программу партии". Их нужно было I олько утвердить как партийные ячейки и связать организационно. "К весне 1905 г., - продолжал он, - насчитывалось "нише 150 сельских групп". Карта губернии, на которой были пя несены эти группы, подействовала на видных деятелей парши эсеров в России и за границей, "как откровение" [125].

Советская литература, начиная с 30-х годов, или замалчивала деятельность саратовских эсеров в деревне, или пре-.мсньшала ее до мизерной [126]. Это противоречило даже свидетельствам марксистской прессы 1905-1907 гг., воспоминаниям социал-демократов [127]. В.П.Антонов-Саратов-екий, например, писал "о крупной роли местной организации партии социалистов-революционеров", которая в течение нескольких месяцев 1905 г., "развивая колоссальную энергию, сумела покрыть всю губернию сетью сельских ячеек, так называемых крестьянских "братств"". М.И.Семенов отмечал, что в 1905 г. в Саратовской губернии "в деревне работали, I лавным образом, эсеры". Е.А.Мороховец вынужден был при-шать, что по сравнению с эсеровскими социал-демократические "крестьянские организации в Саратовской губернии были неустойчивы и непрочны" [128]

Завидную активность проявили Самарский комитет и крестьянская комиссия при нем. В январе в уезды были направлены разъездные агитаторы и масса литературы. По сообщению большевистского "Пролетария", эсеры "наводнили губернию своей литературой" [129]. Они издавали "Крестьянскую газету", созвали губернский съезд крестьян, на котором представители многих селений в течение двух дней обсуждали следующие вопросы: учет наличных сил, образование братств, вооружение и создание боевых дружин, захват помещичьей земли и усадеб в общее пользование, единовременное

12 Леонов М. И.

177

выступление по сигналу комитета [130]. К весне 1905 г. крестьянские организации были созданы в селах Царевщина, Ки-нель-Черкассы, Богатое и других.

Значительной была деятельность эсеров во всех других губерниях Поволжья, из исключением Астраханской и Симбирской, где размах ее в силу различных обстоятельств был невелик [131].

На Урале инициативны были эсеры Вятской губернии. В Ильинской волости Слободского уезда в 1904 г. крестьяне В.И.Усов и А.А.Мерзляков вместе с учителями А.А.Бабико-вой и Ф.И.Шуткиным организовали братства в целом ряде деревень. Согласно обвинительному акту, "с конца декабря 1904 г. тайные сборища крестьян в деревнях сделались многолюднее; кроме крестьян той деревни, где назначалось собрание, теперь приезжали на них жители других деревень". На одном из таких собраний в середине января 1905 г. в деревне Одегоев-ской, на котором было до 50 крестьян из деревень Усовской, Слободки и других, А.А.Мерзляков, А.А.Бабикова призывали готовиться к вооруженному восстанию. На собрании в феврале 1905 г. в той же деревне в доме М.А.Шуткина, на котором присутствовали крестьяне не только из разных деревень, но и из разных волостей, звучал призыв "боем идти против правительства", объединяться, не платить податей.

Число членов организации заметно увеличивалось. "Толпы революционеров ходили по разным деревням с пением революционных песен, знакомили соседей с программой партии социалистов-революционеров", - сообщала полиция. Особых успехов эсеры достигли в деревнях Пилегинской, Одегоевской, Лепихинской, Блинковской, Рыловской, Карма-линской, Сторминской, Чертищевской и Галицкой. Среди агитаторов-крестьян выделялись Д.П.Саврасов, З.В.Черезов, ДП.Белорыбкин, А. и Б.Копытовы. Борьба велась не только против помещиков, но и против кулаков [132].

Были организованы братства эсерами в Харьковской, Черниговской, Волынской, Полтавской, Екатеринославской, Херсонской, Таврической, Бессарабской, Воронежской, Тамбовской, Оренбургской, Тульской, Рязанской, Смоленской, Минской, Витебской, Могилевской, Пермской, Кутаисской губерниях [133]. С первых месяцев 1905 г. выявилась определенная взаимосвязь между районами активных выступлений против помещичьего землевладения и наибольшими размерами агитационных и организационных усилий эсеров. Регионы промышленного Центра, Севера, Северо-Запада, Юго-Востока, Предкавказья, национальные районы Европейской России,

" iHHipb, Дальний Восток и Средняя Азия оставались "белым пятом" на эсеровской карте.

С Д Масловский (Мстиславский), один из организаторов и рмошодителей "Офицерского союза", довольно точно выра-и I шитый недостаток деятельности партии эсеров: "...не-> нише ответить конкретно именно на единственный по суще-finv вопрос, который нам ставили в 1905-1906 гг. массы - -но делать?" И далее: "Агитации мы им (массам. - М.Л.) щ более чем достаточно, но мы не дали им руководства, и кик не знали, как руководить" [134].

Члобой дня революционеров была техническая подготовка •и и ( шиия. В планах вооружения особое место занимал Петер-" pi I ородской комитет израсходовал на оружие с 10 января ИМИ | но 10 февраля 1905 г. 2130 руб., из всей суммы расходов 13° руб. 59 коп., а с 10 февраля по 1 апреля 1905 г. - Hi руб из 4651 руб. 12 коп. всех расходов [135].

РпОочие организации начали самовооружение. Были обо-п) i о пины мастерские, в которых молодежь изготовляла Гп мбм и другие взрывные снаряды, самодельные кинжалы. I 11 in невский использовал знакомства с рабочими Арсенала и ll."iройного завода. На закупку оружия выделялась большая не п. средств Невского комитета и его подрайонов, но их явно ис мигало, поэтому все заводские и фабричные организации Прш I у пили к сбору денег. "Кампания дала очень хорошие ре-пппш", - свидетельствовал участник событий. Каждый в HI oi трех до пяти человек уезжали на несколько дней в Финляндию и возвращались оттуда с десятками браунингов и мв) иров. ПК и районные организации сформировали не-I NOH.KO боевых дружин и солдатских кружков [136]

Ч 1сны Боевой организации заняли в вопросе вооружения мш с позицию даже не недоброжелательного нейтралитета, а нрошводействия. П.Рутенберг, после расстрела январской ма-нифес 1ации обратился в Москве к Б.В.Савинкову, своему знакомому по университету и революционным группам "Социа-BIU i" и "Красное знамя", с предложением немедленно ехать имеем- с ним в Петербург и "попытаться соединить боевую Ор! "шпацию с массой". 12 января они прибыли в северную I ю ищу и направились к М.Швейцеру, который, по словам | Шишкова, был наиболее "партийным" из всех боевиков. Шпейцср твердо держался мнения, что рабочие массы обесси-иены и все попытки поднять движение окончатся неудачей.

Вопрос объединения действий боевой организации с мас-, онi.iми выступлениями был отвергнут с порога. Более того, Получив выговор от ЦК за пренебрежение к массовому движению, Савинков и другие террористы остались при своем мнении. После покушения на великого князя Сергея Александровича они составили в Женеве сплоченное меньшинство; резко настаивавали на том, что вооружение народа - задача неисполнимая, "ибо ни одна партия не имеет достаточно сил для ее решения", а поэтому нужно все силы сконцентрировать на центральном терроре [137].

Несмотря на энергичное противодействие боевиков, ЦК решил организовать в Петербурге Боевой комитет, в составе П.Рутенберга, А.А.Севостьяновой, Х.Гершковича, Б.Горинсо-на. Перед ними была поставлена задача кооптировать в комитет в России новых людей, подготовить квартиру в Петербурге, изыскать возможность приобретения оружия, получить транспорт бомб от партии Дашнакцутюн, выяснить возможность экспроприации оружия в арсеналах. Впоследствии предполагалось расширить деятельность организации на всю Россию. В феврале-марте 1905 г. Б.Горинсоном и А.А.Севостьяновой в Петербурге были устроены квартиры для хранения оружия. Широко развернуть свою деятельность Боевой комитет, однако, не сумел. Его руководитель Рутенберг был арестован вскоре после приезда в Россию, та же участь постигла и других членов комитета [138].

Петербургский комитет и районные организации сформировали несколько боевых дружин, солдатских кружков. Внутри беспартийного "Всероссийского офицерского союза" офицеры Генерального штаба создали эсеровское по направлению объединение [139].

Значительные усилия по приобретению оружия предпринимала Московская организация. В конце 1904 г., благодаря связям О.С.Емельяновой с Тульским комитетом и Тульскими оружейными магазинами, были закуплены первые партии револьверов систем Смит и Вессон, Браунинг, а также патронов. В начале 1905 г. был образован комитет из 36 человек, в их числе В.Я.Зоммерфельд, О.С.Емельянова, В.В.Мазурин, Б.Вно-ровский, С.А.Басов-Верхоянский, С.А.Высоцкий, А.АГоц. Семьи купцов-миллионеров Высоцких, Гоцов, Зензиновых, Фундаминских выдавали крупные суммы на оружие [140].

Несколько групп специализировалось на закупке и транспортировке оружия. Одна из них состояла из Ф.Е.Евстигнеева (кассир), студента Московского университета М.В.Церетели

(им Ц|*рт), а также Н.В.Куницина, Е.С.Зайцевой, В.Н.Атавина, Ф П.Леонова, которые перевозили оружие в Москву. В другую групп) входили В.Я.Зоммерфельд, Т.Ризанов, Н.Д.Шписман.

Новые закупки оружия были сделаны в начале января. О и • ршмсрах можно получить представление по следующему ф.иы (, 25 января член московской организации Евстигнеев до-" ними из Тулы в Москву 31 револьвер. Одним поездом с ним Мри "пли Н.В.Куницин, В.Н.Атавин, Е.С.Зайцева. В тот же Bin. при обысках у Е.В.Монюшко, Е В Афанасьевой, II.Крутиковой, И.И.Блюменфельда было изъято 67 револь-> р" и [141].

П""сле покушения на генерал-губернатора А.Ф.Трепова 2 янплрч 1905 г. группа из 17 человек (О.С.Емельянова, И II Матвеев. И.И.Антропов, А.Р.Гоц, Б.К.Фортунатов и др.) w Iроили мастерскую по производству небольших бомб для

"падения на полицию и войска [142]. По данным начальника Читинского охранного отделения подполковника Ратко, После 9 января социал-демократы и эсеры заключили техни-"мн поддерживали Э.Ф.Арманд, Ф.И.Щеколдин, Г.Б.Элькин, I II Волкова [143]. В феврале разработали план вооруженного ми |уиления [144]. Один из лидеров московских социал-демо-"1".||ои Д.Д.Гиммер отмечал, что в январе-феврале 1905 г. и еры "успели обогнать нас с предложением наличного ору-• нч и своих услуг по части вооружения захваченных револю-ни"'И групп рабочих" [145].

Серьезное внимание на вооружение обращали и некоторые другие организации. Киевский комитет в январе-февра-u иогратил на оружие 500 руб. 83 коп. из всей суммы расходом 1140 руб. 43 коп.; начальник губернского жандармского

ир.тления сообщал, что комитет снабжал рабочих револьверами [146]. Значительные средства на оружие сумели заполучи п. Одесская, Саратовская, Харьковская, Самарская органи-нннш [147]. Оружие покупали, а порой "экспроприировали". И Чшс в начале 1905 г. эсеры с помощью железнодорожных раоомич похитили 3000 винтовок [148].

Довольно многочисленные боевые дружины, кроме Петер-ftvpi.i, были образованы в Двинске, Житомире, Одессе, Киеве, Харькове, Брянске, Белостоке, Самаре, Саратове [149]. Начата!, формирование сельских боевых дружин в Саратовской, |UKкой. Курской губерниях. Небольшие крестьянские вооруженные отряды были созданы и в других районах. К сожалению, источники редко позволяют точно фиксировать время их иоошкповения.

В свою очередь такие комитеты, как Пензенский, Симбирский, Тамбовский, а также большинство уездных и городских групп ограничивались призывами к вооружению.

Террор в январе-сентябре занимал первые полосы эсеровской периодики. В связи с покушениями, выступлениями террористов на судах, их заявлениями было издано огромное число прокламаций. За эти месяцы эсеры совершили 30 покушений (28 - члены боевых дружин, 1 - Летучий отряд Поволжской области и 1 - БО). Самыми громкими были убийства великого князя Сергея Александровича, московского градоначальника Шувалова и начальника Нижегородского охранного отделения Грешнера.

Смертный приговор генерал-губернатору великому князю Сергею Александровичу был вынесен Московской организацией за отданный им приказ о разгоне подготовленной эсерами демонстрации 5-6 декабря 1904 г. МК выделил специальную дружину, которая была близка к выполнению поставленной цели, но тут вмешался Азеф. Дружинникам приказали заняться другими делами [150].

Тщательно спланированное покушение, в котором была задействована большая часть БО, в том числе член ЦК П.С.Ивановская, после нескольких попыток было осуществлено 4 февраля 1904 г. В 65 шагах от Никольских ворот Кремля И.П.Каляев бросил бомбу в карету генерал-губернатора. Великий князь был убит. Каляев ранен. Речь, которую он произнес на процессе, в огромном количестве экземпляров была распространена по всей России. 10 мая 1905 г. по приговору суда Особого присутствия правительствующего Сената Каляев был казнен [151]. Эсеры выпустили бесчисленное количество листовок, прославляющих "подвиг героя"; в № 60 "Революционной России" первые 13 страниц были посвящены террору; в студенческих аудиториях Петербурга, Москвы, Киева и других городов прошли митинги.

В верхах партии, при всей склонности к террору, убийство Сергея Александровича не вызвало такого восторга, как покушение Е.С.Сазонова, более того, общее отношение, по агентурным данным, было "как-то уклончиво и неопределенно". В то время как террористы, которые "скептически относились к революционной готовности масс", настаивали на том, что вооружение народа - неисполнимая задача, и поэтому все силы нужно сосредоточить на центральном терроре, большинство партии, напротив, полагало необходимым сконцентрировать усилия на агитации и пропаганде в массах. В Женеве, куда после 4 февраля прибыли члены БО, разгорепин. жаркие споры. Террористы, в результате, остались в меньшинстве [152].

• "м - тнтеля П.Н.Дурново. Непосредственно подготовкой по-

• ужения руководил М.И.И1вейцер.

Но тут последовали неудачи. В ночь с 26 на 27 февраля РЫсннср, готовя бомбу, допустил оплошность и погиб от "ирына огромной силы. Через шесть дней, 2-3 марта (16-17 и up I а по новому стилю), благодаря указаниям тайного агента, г и ип ЦК Н.Ю.Татарова, полиция арестовала весь состав Пе-. • рнургского отряда БО, ускользнула лишь Д.В.Бриллиант. I."и- гм "Новое время" назвала эти аресты "Мукденом русской р" ни лоции" [153]. Удар был чрезвычайно силен. БО в даль-п ищем "никогда уже не достигала такой силы и такого значении, каким пользовалась в промежутке времени от 15 июля |'Х) I i, до февраля 1905 г." [154]. Именно в тот момент, когда, н*> логике ее идеологов, она должна была вести массы, БО на ."рейс борьбы не оказалось.

Нельзя признать обоснованным мнение, высказанное вна-Mrtai Ь.В.Савинковым, а затем повторенное Б.И.Николаевским 0 юм, что "БО - небывалая в ее истории вещь - испытыва-

i недостаток в добровольцах, желавших войти в ее состав" | Г | Этот факт ничем не подтвержден. Напротив, добровольна" хватало, но директор-распорядитель БО, после взбучки, п" "лученной от своего руководства из Департамента полиции, .щипаная, что его жизнь висит на волоске, и ему больше не "м"иу| позволить повторение убийства столь видного пред-| твителя власти, тихой сапой разлагал БО и, в частности, не "шнрал новых членов. В БО оставалось восемь созерцающих ирон-ходящее человек, она обладала большими денежными ргдчвами, огромным авторитетом: в феврале 1905 г. Савин-

она нвели в состав ЦК. И последнее. Боевые дружины мест-пмч комитетов не испытывали затруднения в подборе исполни! слей покушений. Нет сомнений, что активные члены парши рвались теперь на массовую работу, но БО нужны были it. юти, а единицы людей.

Значительная часть эсеров, особенно видных функционеров, по-прежнему возлагала на террор особые надежды. В.К.Вольский, деятельный уполномоченный ЦК на Кавказе, в письме от 12 февраля 1905 г. предлагал В.МЧернову такой план действий: инициативу берет БО, которая "ухлопает Нику (Николая П. - М.Л.)", все комитеты и группы тут же должны "набить мерзавцев, сколько сумеют, - вот и толчок к революции". Организация восстания во всероссийском масштабе, заключал Вольский, - "маниловская мечта". Начало реализации своего плана он приурочивал к 1 марта, "иначе конституция придет без нас и социализм проиграет". И такое предлагалось при всем том, что, согласно словам самого Вольского, Бакинская организация, которую он возглавил, наиболее сильная на Кавказе, ширилась и росла, в ней было уже не менее 100 организованных рабочих, "почти все сознательные и боевые, и притом бывшие с.д.", добывалось оружие и создавались боевые дружины [156].

Летом 1905 г. рабочее движение охватило, наряду с крупными промышленными центрами, уездные и заштатные города, рабочие поселки. Активное участие в антиправительственных выступлениях принимали студенты и учащаяся молодежь, ремесленники, служащие, средние городские слои. Энергично действовал влиятельный Союз союзов. Стачечные, городские и тому подобные комитеты росли, как грибы, издавали свои постановления (с которыми вынуждены были считаться местные власти), создавали свои боевые дружины. Повсюду проходили многолюдные митинги и собрания (пока, в основном, подальше от городских центров: в рощах, перелесках, за речками). Крестьянские волнения распространялись по всем губерниям Европейской России, захватывали районы Кавказа. Смута проникала и в армию. С бесславной войны возвращались обозленные, нервозно настроенные солдаты. 14 июня восстал броненосец "Князь Потемкин-Таврический". 11 дней над ним развивалось красное знамя. Не желая подчиниться правительству, он ушел в Констанцу и добровольно сдался румынским властям - единственный случай в русской истории. Общественность сочувствовала и помогала революционерам. Власти теряли контроль над страной. Не в состоянии приступить к неотложным преобразованиям, они своим "бездействием" усиливали кризис государственности.

Летом 1905 г. быстрыми темпами множилось количество организаций партии эсеров. Они появлялись там, где их раньше не было, или где они, малочисленные и маловлиятельные, имелись только в губернских городах. Эсеры постепенно "заселяли" исторический центр России. А.В.Гедеоновский писал

0 питч впечатлениях от поездки летом 1905 г. в качестве yiпHi помоченного ЦК: "Мое ознакомление с делами всех мяшмч комитетов партии дало мне большое удовлетворение. I*"i0..ra везде хорошо налаживалась, много вкладывалось живо" I и и предприимчивости" [157].

Рабочие союзы и группы рабочих были основаны во всех чГн'риских и некоторых уездных городах [158]. Новый им-и ил активности был связан с подготовкой празднования 1 "• Накануне все без исключения комитеты и большинство чип выпустили прокламации с призывом к демонстрациям, "и ипп им, забастовкам. Участвуя в большинстве выступлений

1 iHo-nrx, сами эсеры сумели организовать и провести стачки ш >очих лишь в Риге, Минске, Ростове, Гомеле, Одессе. Среди

и"|иптески активных городских рабочих, по-прежнему, гла-Вныпопали социал-демократы.

Менялись формы агитации и пропаганды. Мемуаристы и

• респонденты "Революционной России" единодушно отмени как новое явление переход с мая 1905 г. от бесед в круж-

? IV к массовкам [159]. Более удачными были попытки эсеров орипиювать стачки ремесленников, парикмахеров, приказчи->в, студенческой и учащейся молодежи, особенно агрономи->*ич и фельдшерских училищ. Боевые дружины были со-?Д1ни.1 почти при всех комитетах губернских городов, при р"чг групп и братств [160].

И юг и работы в крестьянстве в первое полугодие были по л и едены на съезде крестьянских работников, который про-чСогласно докладам, сделанным на съезде, вырисовывалась имя картина: в Поволжье работа шла успешно, комитеты и многие группы имели разъездных агитаторов, которые вели нропнанду, организовывали массовки и основывали "братст-ип* Велась также "отнимавшая все больше и больше сил", |оюрых явно не хватало, работа в крестьянстве Северо-Запад-иои области. В Центральном районе в деревне "систематической работы не велось", "связи использовались только для рас-

? маки литературы" [163]. Весьма активно апггировали в крес-п.мнетве и создавали "братства" в первой половине 1905 г. ". еры Воронежской, Екатеринославской, Киевской, Курской, Помгавской и Черниговской губерний. В остальных местах и* W, как правило, ограничивалось распространением литературы. Съезд партийных работников рекомендовал активизировать организаторскую деятельность, сосредоточить усилия на подготовке всеобщей крестьянской стачки с переводом ее в вооруженное восстание.

На съезде было принято решение об образовании Центрального крестьянского союза партии социалистов-революционеров. В компетенцию его входило устройство съездов крестьянских работников, помощь местным союзам. Постоянно действующим органом союза была Центральная крестьянская комиссия. В состав ее в 1906 г. входило 4 члена, 4 инструктора и 9 разъездных агитаторов [164].

В 1905 г. руководство партии довольно долго не заявляло о своем отношении к Всероссийскому крестьянскому союзу (ВКС), хотя эсеры и стояли у его истоков [165]. По-видимому, в этом выявилась неспособность политического руководства разобраться в ситуации, понять истинное значение ВКС, предвидеть ту борьбу, которая развернется за преобладание в нем, в его руководящих органах: Главном комитете и Бюро содействия.

Представители московского комитета выступали на съезде крестьян Московской губернии, на котором было положено начало Союза. К отделам союза примкнули многие братства, оставаясь при этом в партии [166]. В Курской губернии аграрники-террористы М.И.Соколов, Х.М.Бродская, А.И.Зверин, А.Казачок основали губернское отделение Союза [167]. Эсеры были организаторами губернских и уездных отделений ВКС в Саратовской, Пензенской, Тамбовской - всего, по нашим данным, в 15 губерниях наиболее интенсивного крестьянского движения и крупных эсеровских организаций. Однако, наиболее многочисленные организации ВКС располагались в губерниях Центра Европейской России, а также тех, где крестьянские волнения были не столь значительны. Во главе их и всего Союза встали умеренные социалисты и левые либералы. Первый звонок для эсеровского руководства прозвучал в разгар лета.

На Учредительном съезде союза (31 июля - 1 августа 1905 г.) эсеры были представлены, по имеющимся в нашем распоряжении данным (возможно, неполным), делегатами от Курской, Могилевской и Черниговской губерний [168]. В избранный на съезде Главный комитет вошли или будущие левые кадеты (Н.Ф.Стааль, А.П.Тесленко), или близкие к либералам социал-демократы (В.П.Мазуренко), или будущие энесы (В.Г.Тан-Богораз). В созданное после съезда Бюро содействия Союзу вошли умеренные народники (А.В.Пешехо-нов и др.), "освобожденцы" и тяготеющие к ним (С.С.Старынвевич, В.В.Кирьяков и др.) Эсеры в руководящих органах i IUOJ.I представлены не были.

> го была крупная стратегическая ошибка их руководства, мешки которой коренились в традиционном народническом прглыавлении о "социалистичности и революционности" •> рос I ьянства. В августе-сентябре эсерам удалось укрепиться во М1Ю1ИХ местных отделениях, но не в руководстве ВКС. Ли-и ры партии считали, что в самый напряженный момент борь-бы Союз примет их программу и тактику, и ошиблись, в чем им вскоре пришлось убедиться.

Но второй половине 1905 г. все в стране предвещало бур-"и.н погрясения. Настроение в партии, в руководящих кругах i (.нажилось все более напряженным и нервным.

ft 3. В ДНИ ОТКРЫТОГО ПРОТИВОСТОЯНИЯ (ОКТЯБРЬ - ДЕКАБРЬ 1905 г.)

II октябре - декабре 1905 г. политические страсти замес i нули Россию. Одни стремились ликвидировать сущест-пои.пнпий строй, другие встали на его защиту. Обозначились Пи п.1С симптомы гражданской войны, в стране воцарялась рипрхия. "Высший подъем революции" - так величала собы-tiiu них дней советская историческая литература, поскольку п | норцы не сомневались в абсолютной ценности революции, мморую называли "локомотивом истории". Нам представля-fii'N более верным определение "открытое противостояние".

Анализ тактики партии эсеров в эти критические дни явля-гня чрезвычайно важным для выяснения соотношения сил и опенки поведения различных социальных групп, взаимодействия политических партий и организаций. В октябре-декабре |°()5 I. эсеры действовали энергично, не останавливаясь перед крайними мерами, получили поддержку значительных слоев юрода и деревни, пытались организовать широкий фронт нвыч либералов и революционеров, в конечном итоге проявит себя как одна из самых влиятельных политических ор-I нипаний.

Осенью 1905 г. эмоциональный настрой в партии эсеров до* ни уровня эйфории. В периодических изданиях, бесчис-

\шбералов раз и навсегда зачислили во вражеский стан "реакции", на долю которой приходились лишь угрозы и пророчества о неминуемой гибели [169].

Эсеры ждали необычных свершений. Предчувствия их не обманули. Разразилась грандиозная политическая стачка, поставившая страну (и правительство) на грань катастрофы. Накануне 17 октября, отмечал А.А.Мосолов, "под влиянием непрерывных террористических актов и объявленной всеобщей железнодорожной забастовки растерянность в правительственных кругах достала высшей точки" [170]. Николай II вы-1гужден был пойти на своего рода государственный переворот, подписать 17 октября Манифест "Об усовершенствовании государственного порядка", в котором даровал населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов; объявлял, что в будущем никакой закон не может иметь действительной силы без одобрения Государственной Думы. Право выбора в нее "в мере возможности" должны были получить и те слои населения, которые были их лишены но Булыгинскому проекту.

Это был исторический шаг: самодержавие ограничивало себя в области законодательства, создавался, хотя и с ограниченными полномочиями, парламент, огромные массы населения получали реальную возможность приобщения к легальной политической деятельности. По-видимому, это был тот максимум политических уступок, на которые было способно в данное время российское самодержавие, и тот объем политических преобразований, который создавал ему достаточную политически активную социальную опору. Но Манифест не затрагивал наиболее насущных для простого народа экономических проблем, и важнейшую из них - о земле.

Стихийной октябрьской политической стачкой уже по причине ее всероссийского размаха никакая партия руководить не могла. Еще в начале 20-х годов это признавали и советские историки . Позднее возобладало мнение, что забастовку, несмотря на "провокации" эсеров и непоследовательность Центрального бюро Всероссийского железнодорожного союза (ЦБ ВЖС), подготовили и возглавили большевики. Любопытно, что при этом историки-марксисты игнорировали суждение самого В.ИЛенина: "И во главе этой многоязычной, многомиллионной рабочей армии встала весьма скромная делегация союза железнодорожных служащих" [171].

Попытки обнародовать иную, нежели принятая, точку зрения решительно пресекались. Московская цензура в 1923 г. "зарезала" статью председателя ЦБ ВЖС В.Н.Переверзева, включенную Б.П.Козьминым в сборник, поскольку в ней под-

••••pi ялись критике намерения московских большевиков расколом, i оюз. Автор, наученный горьким опытом, исключил •тем из статьи все, что касалось взаимоотношений социал-де-мокршов, эсеров, Союза; более того, убрал сами слова "боль-июпик", "эсер". Только в таком виде ее смогла принять редакции дурилла "Былое" [172]. Несколько лет спустя Переверзе-н> воооще не разрешили опубликовать свои мемуары [173]. И Железнодорожном союзе с момента его возникновения

иянис эсеров было весьма значительным. В ЦБ ВЖС веду-мн1 позиции заняла сплоченная группа эсеров: В.Н.Перевер-И.И.Беднов, И.Печковский, А.В.Ухтомский. Как свиде-о .i.v | повал В.Н.Переверзев, "с соц.-рев. мы очень скоро по-Кди in Они целиком признали нашу программу, и никаких недоразумений в дальнейшем с ними не было". Члены Мос-? •iiuKoio комитета партии "дружно работали рука об руку с

-оиодителями Союза" [174]. Иначе складывались отношения с социал-демократами. (Московские большевики, самые принципиальные и последо-

• iniMihie противники Союза, раскололись: одни принялись

• создание социал-демократической организации рабочих-

* к пюдорожников, другие, вместе с меньшевиками, - за о" потише чисто профессионального железнодорожного ioiou Пи первые, ни вторые не преуспели в стараниях. Позд-IB" видный большевик В.П.Ногин упрекал московских коми-и никои за агитацию (до октября 1905 г.) против участия в профсоюзах вообще и в ВЖС в особенности [175]. Мало чем и" шчалась позиция Петербургского комитета социал-демо-врщов, который за несколько дней до всероссийской забас-IOMM1 решительно выступал против нее, находя момент неподходящим. Более того, до 11 октября питерские социал-де-монр.им агитировали против присоединения к железнодорожниц мбастовке [176].

Принципиальное решение о целесообразности всеобщей пиитической стачки принял в июле 1905 г. II съезд ВЖС, поручивший ЦБ определить дату ее начала. В сентябре велись переговоры с местными отделениями Союза, а 2 октября ЦБ, m ivпив в соглашение с Московским комитетом и отделением Ц1 партии эсеров, разослало телеграмму с призывом гото-опп.сн к выступлению в ближайшие дни [177]. На заседании 5 он | моря после оживленной дискуссии был принят план, пред-Ножеиный машинистом И.Печковским и железнодорожным очником И.И.Бедновым, согласно которому первыми 6 ок-моря должны были прекратить работу машинисты товарных щи щов московской станции Казанской железной дороги, а ... 1гд ia ними - служащие телеграфа; им поручалось призвать к солидарности всех железнодорожников. Те же Беднов и Печковский сформулировали шесть политических требований - программу всеобщей стачки, - которые, с небольшими редакционными поправками, были приняты ЦБ и опубликованы в "Русских ведомостях" и в прокламации московского узлового Бюро.

Этот план начал реализовываться 6 октября. В два часа дня отказались приступить к работе машинисты товарных поездов Казанской железной дороги. С наступлением сумерек группа во главе с Бедновым и Ухтомским, достигнув станции Перово, отправила от имени ЦБ ВЖС телеграмму по всем дорогам с призывом 7 октября прекратить работу. Вторая группа,кото-рую возглавил Печковский, остановила движение на перегоне между станциями Сокольники и Сортировочная.. В ночь на 7-е октября полиция арестовала инициаторов забастовки, но, под натиском железнодорожников, вынуждена была их освободить. К четырем часам дня 7-го октября Московская станция Казански железной дороги встала полностью [ 178].

Большевик Н.Ростов, на основании совокупности фактов, заключал: "Руководство стачкой очутилось в руках с.-р. и ра-дикальствующей мелкобуржуазной интеллигенции" [179]. Эсеры имели определенные основания, чтобы заявить в "Докладе" Штутгартскому конгрессу II Интернационала, что только члены их партии приняли активное участие в работе Московского отделения ВЖС, "и в течении Великой железнодорожной забастовки в октябре месяце несколько железнодорожных линий московского района были в их руках" [180]. Безусловно, нет никаких оснований говорить о планомерном целенаправленном руководстве эсерами забастовкой железнодорожников Московского узла, тем более всех российских дорог. Главное, каждый комитет, каждая местная организация действовали на свой страх и риск, разрозненно, но как бы в "одном ключе". Общепартийное руководящее начало отсутствовало полностью. Факты свидетельствуют, что эсеры играли заметную роль в ЦБ, отделениях ВЖС, стачечных комитетах многих (вероятно, большинства) крупнейших дорог, приняли активное участие в подготовке и проведении железнодорожной забастовки.

Приведем примеры. В Харькове стачка, начатая, как почти повсюду, железнодорожниками, вскоре стала всеобщей. На паровозостроительном заводе, где эсеры "пользовались огромным влиянием", 12 октября избрали "Комитет борьбы" в составе шести человек (по одним данным, - по три эсера и социал-демократа, по другим, - по два эсера, большевика и меньшевика) во главе с эсером А.Сазоновым [181]. Началось i|рп|нельство баррикад. В развернувшихся сражениях боевы-I пружинами командовал вначале социал-демократ А.Васи-!" t" iaгсм эсер Корытин [182]. В Курске решение о забастов-

• I ми 11 линии приняли 7 октября. На другой день был избран

• I I'HMiiKift комитет во главе с эсером Е.Валовым. В общего-

и кой забастовке, начатой 10 октября, ведущую роль играли 1 мчрпшные рабочие и эсеры [183].

И С амарской губернии, где также все началось с железных •Ф"и в ночь с 11 на 12 октября было остановлено движение к юн. Нельзя сказать, что пассажиры обрадовались. Шла "иа По Транссибирской магистрали двигались военные | хйопы. На станции Кинель раненые санитарных поездов

• колотили попавшихся под руку забастовщиков. В Кротовке

• и иры побили посуду в станционном буфете и стреляли в ."починков - к счастью, - обошлось без жертв [184]. В же-

|в"дорожном стачечном комитете станции Самара, предсе-к'М которого избрали эсера, инженера А.ДОвсеева, эсеры и)' "rtпадали. Железнодорожники, рабочие и служащие, обратит % к начальству только через комитет. Распоряжения ад-•"iiiu фации выполнялись после разрешения комитета. Для I "• пространения своих постановлений комитет располагал мро.втарским поездом". По примеру Самары и при непо-' I • л11 общегородских стачечных комитетах и Советах рабочих ю 1аюв влияние эсеров было заметно меньшим. Здесь они, • милым исключением, уступали социал-демократам. Однако, по MI юду занимали предельно левые позиции, ратуя за борьбу

- но победы", проявляли крайнее неудовольствие Манифестом I f ок!чбря, заклиная не верить "лживым и лицемерным" заяв-

ппнм царя, звали народ вооружаться, бороться за созыв Учреди i ел ьного собрания, землю для крестьян, восьмичасовой рмАочий день для рабочих.

Как только в Женеве, где располагался заграничный ЦК, по о •шли известия о "Манифесте", там начались оживленные •"- "и л пенно ехать в Россию, не скрывал удовлетворения обычно

сдержанный Азеф. Пожалуй, лишь супруги Натансоны не находили особого повода для радости. "Известие застало нас врасплох, - писал позднее В.М.Чернов, - и разноголосица была большая" [187].

Азеф и Савинков были уверены, что "Манифест" положил конец революционной борьбе, создал надежную и прочную базу "мирно - эволюционного развития", и предлагали отказаться от нелегальной деятельности, растворить партию в легальных и нелегальных организациях. При этом Азеф "стал на точку зрения вполне серьезного окончательного переворота в России" и удивил собравшихся заявлением, что он, в принципе, либерал, и ему по пути с эсерами только до завоевания политической свободы, "а дальше он уйдет к кадетам" [188]. Савинков вторил ему. Несколько лет спустя он, драматизируя ситуацию и рисуясь, говорил Судебно-следственной комиссии по делу Азефа: "Я был членом ЦК и чувствовал себя отчужденным от членов ЦК. На собраниях ЦК я всегда молчал (?!) не потому, что я был согласен, а именно потому, что если бы я заговорил, то должен был бы возражать по каждому пункту услышанного мною на этих собраниях" [ 189].

Крайне оптимистично был настроен Гоц: "Со старым режимом кончено. Это конституция, это - новая эра", - повторял он [190]. В отличие от большинства, которое "верило, что теперь все пойдет другим путем", М.А.Натансон говорил о "Манифесте", как "неискренной вещи", поскольку в нем даже не упоминалось о полной амнистии. Вслед за Минором он предлагал "не мудрствовать", а "ехать в Россию для организации масс" [191].

Центристское большинство, по обыкновению, сплачивал В.М.Чернов. Он был менее, чем Гоц, оптимистичен в оценке "Манифеста", трактуя его как тонкий политический маневр, и полностью солидаризировался с Л.Э.Шишко, который так формулировал задачи партии: накопление сил, "нефорсирование революции". В конечном итоге, с ними согласился и Гоц. Линия Чернова - Шишко возобладала.

Бурные дебаты развернулись о будущности террора. По словам М.А.Натансона, почти все склонялись к тому, "что, вероятно, Боевая организация не нужна будет". Чернов предлагал от террористических выступлений воздерживаться, но Боевую организацию не распускать, а "держать под ружьем". Гоц не находил более оснований для возврата к террору. О том же говорил руководитель Боевой организации Азеф, в частной беседе предложивший Чернову "логически завершить нашу борьбу" - взорвать Охранное отделение, "чтобы и следов от деятельности всего этого мерзкого учреждения не оста

192

иось" [192]. Упорно возражал Чернову, Гоцу и Азефу Савинков, находя необходимым именно теперь, когда правительство поколебалось, добить его беспощадными ударами террора. Можем быть, Чернов был прав, утверждая: Савинков "просто рпасрился", потерялк привычную опору и не знал, что делать |1'М]. Н.С.Тютчев частично поддержал Савинкова. Соглашаясь с мнением большинства о целесообразности прекращения В игрального террора", он предлагал сделать для некоторых .щи, в первую очередь для Трепова, исключение. Они, несмотря ни на что, должны были стать жертвами террора [194].

11а этом и последующих собраниях решили свернуть заграничную деятельность, в том числе и издательскую, все силы направить в Россию, использовать все легальные и полулегальные 1ю 1МОЖНОСТИ для организации масс. Чернову поручили ос-тммпь в Петербурге легальную газету. Последний номер "Ре-и.щщионной России" (№ 77) с руководящими статьями Савинкова, Гоца и Чернова вышел в трех выпусках. Савинков резюмировал итоги террористической борьбы: террор, особенно '.оппством 15 июля 1904 г. В.К.Плеве, смертельно ранил само-к?ржавие, с тех пор оно агонизирует; выполнена и вторая основная задача - герои-террористы разбудили, увлекли своим примером массы, началось слияние террора и массового движения [195]. Гоц обосновывал такие тезисы: хотя "Манифест" 17 октября - худшая из всех конституций, тем не менее "Рос-• ни становится конституционной страной"; и пусть революция | н в* не победила, но во имя ее полной окончательной победы ••форсировать революцию" не следует [196].

Ближайшие задачи партии обстоятельно определял Чернов. В его изложении, в октябре рабочие одержали решительную победу, самодержавие "сломлено окончательно", старый порядок фактически уже разрушен, начинается новая полоса освободительного движения. Суть момента, по Чернову, со-i тяла в том, что до сих пор энергично боролся "авангард революции" - пролетариат, "армия революции" - крестьянство только включилась в движение; "авангард" оторвался от "армии", и если решится в одиночку добивать правительство, оно может от растерянности перейти к мужеству отчаяния, и выяснится, что "оно сильнее, а мы слабее, чем кажемся"; следовательно, нужно не "форсировать революцию", а "органи-"онывать" ее, т.е. используя легальные и нелегальные возможное! и, готовить единовременное - "по плану" - восстание к|>естьян, в городах же держаться пока не наступательной, а оборонительной тактики. Если же, подчеркивал Чернов, наступать немедленно, "вырывать одно за другим права", то тлеть придет к буржуазии, которая и воспользуется плодами

I I Леонов М. И.

193

революции; лишь выступление крестьянства "вольет социальное содержание" в происходящую борьбу, и тогда ближайшие результаты революции "будут носить не буржуазно-демократический, а социально-революционный характер" [170].

Разработанный В.М.Черновым при участии Л.Э.Шишко и М.Р.Гоца план действий был тесно увязан с общей концепцией эсеровского социализма, теориями "положительных и отрицательных сторон капитализма", "некапиталистической эволюции сельского хозяйства" [198]. В последующих дискуссиях Чернов и его единомышленники подчеркивали: "Мы ведь нуждаемся не в том, чтобы как можно сильнее взбаламутить деревню и этим создать как можно больше затруднений для правительства и имущих классов. Мы хотим создать себе прочную точку опоры для целесообразного использования результатов движения в интересах труда и социализма" [199]. Эсеровский план действий противопоставлялся как социал-демократическому (во всех его проявлениях), согласно которому исход ревошоции решался максимально активными действиями городскою пролетариата (крестьянству отводилась, самое большое, вспомогательная роль поддержки "гегемона революции"), так и либеральному плану - оппозиции правительству (кадеты) или его поддержки на платформе "Манифеста" (октябристы). Перед эсерами не стояло вопроса об использовании предоставленных возможностей для переустройства России при конструктивном сотрудничестве с существующей властью и в пределах данной политической системы. Установка оставалась прежней: революция, восстание, свержение существовавшей власти, социализм. Разумеется, речь идет о партии, а не об отдельных лицах, таких как Азеф.

Используя указ об амнистии от 21 октября 1905 т., эсеры-эмигранты направились в Россию. "У нас тут все всполошились, многие уехали, - писал Н.В.Чайковскому секретарь Заграничной организации А.Н.Бах. - По всей вероятности 9/10 заграничной работы будут перенесены в Россию" [200]. Навстречу эмигрантам с окраин России в Петербург и Москву двигался поток ссыльных. ЦК вырос до чрезвычайных размеров, поскольку пополнился ссыльными, бывшими ранее его членами. Кроме того, в его состав кооптировали В.М.Зензино-ва, Н.Д.Авксентьева и еще несколько человек "из молодежи", так что всех членов ЦК стало около 40 человек [201].

Существовали два отделения ЦК: Петербургское и Московское (также два отделения ЦК было у только что образованной партии кадетов, а затем и Союза 17 октября; "сидели" в Москве и цекисты РСДРП). В Петербурге тон задавали В.М.Чернов, М.А.Натансон, А.А.Аргунов, Е.Ф.Азеф, Б.В.Савипков, Н.Д.Авксентьев, П.П.Крафт - ведущие теоретики, "минные организаторы, выдающиеся ораторы. Петербургский ЦК ведал общеорганизационными и теоретическими вопросами. В Москве осели А.О.Боггч-Осмоловский, С.Н.Сле-н>и Л В.1 едеоновский, тяготеющие к провинциальным делам. Гвчь же в Москве "саратовцы" во главе с М.С.Арефьевым и \ \ 11 Ракитниковой основали Крестьянскую комиссию ЦК [202].

В ноябре 1905 г. совещания ЦК по тактическим вопросам fu.niи продолжены в России. Наряду с членами, в них, по тра-"инии, участвовали и уполномоченные ЦК, так что порой собиралось от 30 до 35 человек. Разгорались жаркие споры. Пе-irpoypicKoe отделение ЦК после первых своих заседаний по-

• ыновило прекратить террор. Инициатором этого решения пысгунил Азеф. "В этот момент, - говорил Слетов, - роли 11рапным образом меняются". Петербуржцы - политики, в юм числе сам глава Боевой организации, ратовали против террора, а москвичи, преимущественио общепартийные работники отстаивали террор. В Петербург были срочно командированы С Н.Слетов, В.С.Панкратов, А.Сазонов с ультимативным наказом: если Петербургское отделение ЦК не изменит

• имею постановления, а именно: не разрешит покушения "прошв известных деятелей по усмирению крестьянских беспорядков", - то они готовы пойти на раскол, возьмутся за ор-шимицию покушений, "и тогда уж пусть сама партия судит, мо ryi был прав" [203].

Москвичей, без сомнения, поддерживало большинство мс^ 1 пых организаций: "Настроение всей провинциальной публики было ярко террористическое", - отмечали мемуаристы.

• Массовики", прежде пытавшиеся ограничить террористичес-

к> зкзальтацию, осенью 1905 г. решительно воспротивились Попыткам полностью свернуть террор, поскольку, по их мнению, па партии лежал моральный долг: мстить руководителям карательных экспедиций в деревне.

Нервическое настроение увеличивалось неожиданностью принятия решения о прекращении террора без предварительной консультации с местными организациями. Вот один из примеров. В середине ноября в Минске проходил съезд Севе-ро {ападной области. Перед его закрытием пришло известие о решении ЦК прекратить террор. "Произошло нечто неописуемое", свидетельствовал участник съезда, - все вскочили, I |рались перекричать друг друга, со всех сторон сыпались не-ня шые отзывы о ЦК. Е.А.Измайлович обвинила ЦК в оппор-ivninMc, "измене народному делу", призвала немедленно из-мес инь ЦК: организации Северо-Западной области террор не прекратят. Участники съезда единогласно поддержали ее

[204]. 1

Перед таким напором "питерцы" не устояли. Совместным ] решением обоих отделов ЦК прежнее постановление было частично отменено. "Террористические провинциальные дела" были признаны целесообразными [205]. Согласно данным М.Ивича, в ноябре были совершены покушения на "усмирителей" крестьян Саратовской губернии губернатора Кнолля и генерал-лейтенанта Сахарова; в декабре зафиксировано 11 покушений, в том числе на Тамбовского вице-губер- I натора Богдановича, генерала Сергеева и других руководите- I лей карательных отрядов [206].

Цекисты-"питерцы" хотели отложить решающее выступление до весны 1906 г., когда, по их мнению, будут отмобилизованы силы в городах и организованно поднимется деревня. I Петербургский отдел ЦК, поддерживаемый во всем городским I комитетом, делегировал в Исполнительный комитет Совета I рабочих депутатов Н.Д.Авксентьева и М.А.Натансона. Впро- | чем, Натансон, поглощенный организаторскими заботами, к | тому же не мастер витийствовать, на заседаниях Исполкома ] присутствовал крайне редко, направляя вместо себя I А.Ю.Фейта. Бывал и выступал на заседаниях Исполкома и I В.М.Чернов. В Совете рабочих депутатов эсеры голосовали I против, по их мнению, авантюрного, явочного введения вось- | мичасового рабочего дня на петербургских заводах, против ] второй и третьей ноябрьских забастовок [207]. Впоследствии I Чернов многократно подчеркивал, что голосуя против подоб- I ного рода действий, эсеры, тем не менее, "подчинялись рево- I люционной дисциплине" и с полной отдачей сил участвовали I во всех мероприятиях, за которые голосовало большинство I Исполнительного комитета [208]. 1

Новая установка: "не форсировать революцию", "держаться оборонительной тактики в городах", - с трудом усваива- I лась рядовыми членами партии и многими функционерами. | Раньше ЦК призывал готовиться к вооруженному восстанию, I приближать его. Съезд крестьянских работников, как было сказано выше, с одобрения ЦК даже назначал время совмест- ] ного выступления. Тактический поворот был слишком крут и I не соответствовал возбужденному настроению большинства I членов партии и тех масс, среди которых им приходилось дей- 1 ствовать. I

Многие местные организации иначе, чем лидеры партии, 1

оценили "Манифест" 17 октября и сложившуюся ситуацию, и N соответственно держались иной тактики. Красноярская группа

называла "Манифест" попыткой "затуманить сознание народа 1 и приостановить движение" и объявляла: "Мы не сложим ору-*ия, пока не уничтожим самодержавия" [210]. Московский kOMtnci пророчествовал: "Стоит ослабить революционный напор - и правительство, стоящее у власти, все возьмет напал" [211]. Неверие в объявленные "Манифестом" преобра-(оалння, убежденность, что правительство обманывает и толь-Ki "дет момента, чтобы повернуть все вспять, чему может аН.М.Чернову ЦК поручил по приезду в Россию основать ifrильную партийную газету. Хлопоты его увенчались успехом Имеете с Н.С.Русановым они, как полномочные предста-вшели партии, а также "друзья по направлению", А.В.Пеше-Цонон и В.А.Мякотин, составили редакцию газеты "Сын оте-""ч та". С 15 ноября стала выходить первая легальная столич-и I • тзета партии эсеров. По выражению М.А.Натансона, он и иругис члены ЦК "тащили" "друзей по направлению" в пар-иио, предлагали им войти в состав ЦК, но неизменно наталкивав ись на отказ, поскольку те сами предполагали возглавить широкую легальную народническую организацию. Их раздра-*ii Iо верховодство "эмигрантов", отталкивали некоторые тео-I"' гические установки эсеров, особенно по аграрному вопросу; Главное - не устраивал крайний революционный радикализм, нацеленность на вооруженное восстание [213]. Н.С.Русанов в* поминал: "Неподписанные передовые статьи - по русским и иностранным вопросам - их прямо раздражали", - по-i кольку они опасались, "как бы наши статьи не принимались ?в н\"; они использовали любую возможность, "чтобы выбро-сии. из статей эсеровских авторов слова и целые фразы, казавшиеся им ненужно резкими" [214].

Медовый месяц "богачей" (руководителей редакции "Рус-iK">ro богатства") и эсеров был не безоблачным и недолгим. Уже в двадцатых числах ноября "богачи" жаждали разрыва. 11оиод не замедлил явиться. Восемь крайне левых газет, в их мш ie и "Сын отечества", 2 декабря опубликовали так называемый "Финансовый манифест", призывавший к подрыву ваяю гно-денежной государственной системы, подписанный в числе других революционных организаций ЦК партии эсеров. II" г восемь газет были немедленно закрыты. Между соредакторами "Сына отечества" последовали "неприятные объяснена.", а вслед за ними "развод", менее чем через месяц офор-мм'ппый на I съезде партии эсеров.

В дни "октябрьских свобод" партия эсеров приобрела новое качество. Разнообразные источники описывали его термином "усиление" [215]. "Конспирация совсем упала, - отмечал начальник Петербургского охранного отделения А.В.Герасимов. - Люди перестали обращать внимание, следят за ними или нет" [216]. Петербургский отдел ЦК обосновался на Подьяческой улице в редакции "Сына отечества", рядом размещались члены распущенной Боевой организации. Помещение всегда было заполнено народом. Шли по партийным делам, приходили записываться в партию. "Тогда в партию входили массами", - отмечали мемуаристы: записывались "люди всех званий", служащие, учителя, студенты, чиновники, рабочие, молодежь и старики. Происходило все буднично: приходил человек, рекомендовался, заявлял о своем желании работать в рядах партии, оставлял адрес, брал литературу, устав, программу [217]. Открыто велась запись в члены партии и в других городах [218].

Множилось число организаций. К началу революции эсеры располагали 2 областными, 23 губернскими, 43 городскими и уезднымии организациями; к концу 1905 г. - 7 областными, 49 губернскими, 118 уездными и городскими организациями, большинство из которых располагалось в Европейской России (6 областных, 39 губернских, 110 уездных и городских) [219]. В дни "октябрьских свобод" особенно интенсивно шло создание рабочих и крестьянских организаций. Отсутствие обобщающих показателей вынуждает ограничиться иллюстративными примерами. В Пензенской губернии к концу 1905 г. имелось около 60 "братств" и, как минимум, несколько сот партийных крестьян; в Саратовской - от 150 до 200 "братств", объединявших не одну тысячу крестьян. В Москве к ноябрю 1905 г. было более тысячи партийных рабочих, в Петербурге, Киеве, Двинске - сотни [220]. Поскольку к концу "октябрьских свобод" рабочие и крестьянские организации имелись практически во всех губерниях Европейской России, логично предположить, что рабочие и крестьяне уже составляли большинство в партии, возможно - подавляющее. Под влиянием партии эсеров находился Всероссийский Железнодорожный союз, а также многие местные отделения Всероссийского Крестьянского союза. Сильны были ее позиции во Всероссийском союзе учителей и деятелей по народному образованию, в ряде профсоюзов. Эсеры были представлены в большинстве стачечных комитетов.

Значительным было их влияние в Советах рабочих депутатов, которые действовали и как органы власти, и как органы воруженного восстания. По подсчетам Н.Н.Демочкина, в дни

омябрьских свобод" в городах и рабочих поселках было об-р.повано 55 Советов. Эсеры были представлены во всех них, кроме Тверского. В Петербургском Совете было 92 эсера, пре-нммцественно от рабочих крупных металлообрабатьгеающих и I светильных предприятий; в Московском - 21. Значительным было влияние эсеров в Сормовском, Елисаветградском, Гк.псринославском, Николаевском, Одесском, Луганском, Се-iMi юнольском, Саратовском, Харьковском, Новороссийском •IMIOTO комитета Совета были эсеры Б.Н.Оловягин и И Л Ьроневский [221]. В остальных - они значительно усту-

UHI социал-демократам. Но во всех действовали согласовании с ними, вместе противодействовали властям, вместе подго- •II пинали вооруженное восстание

11о выявленными нами данным, эсеровские военные орга-ннншии наличествовали в 24 городах, крепостях и т.д. (см. 11рп южение 3). Было начато издание газет и брошюр для сол-/мн 1од влиянием эсеров находился "Всероссийский Офицер-011 НИ союз".

П дни "октябрьских свобод" эсеровские легальные газеты, ш юм числе и на языках народов России, выходили в Петер-"''\| г с, Москве, Екатеринодаре, Казани, Киеве, Нижнем Новго-?де, Одессе, Пензе, Перми, Пятигорске, Ростове-на-Дону, Са-м.|| it Саратове, Симбирске, Симферополе, Смоленске, Ставрополе, Ташкенте, Тифлисе, Томске, Харькове, Чернигове.

Началось настоящее "книжное наводнение". Толстая киша отошла на задний план, передний заняла брошюра. Из-инсльства "Молодая Россия", "Новое товарищество", "Земля и Ноля", "Сеятель", "Народная мысль", "В.Распопов" в нояб-рг |"Донская речь", в Нагасаки - "Воля".

Листовки печатали тиражом в тысячи, порой десятки п.н'яч экземпляров. Издавали их даже "братства", как напри-м ip, Малокривицкое, Болъшекривицкое, Ущерпское, Тростян-екос в Саратовской губернии, Ивановское - в Екатеринослав-м"й [224]. Полиция сообщала, что города и деревни "наводнены" эсеровской литературой. Тем не менее спрос превышал н| сложение. На совещаниях и съездах местных организаций рай орались жаркие споры о критериях справедливого раеггределения литературы. И все же теперь чаще жаловались на нехватку агитаторов, пропагандистов, организаторов [225].