"1917. Разложение армии" /Авт.-сост. В Л. Гончаров / Часть I

Надо признать, что в начале июня, в связи с предвыборной в районные думы агитацией, большевизм среди московцев достигает своего апогея. Зарегистрирован в летописях батальона факт насилия над с.-р., приехавшими на автомобиле во двор к московцам для агитации в пользу своей партии. Флаг с надписью "Земля и Воля" был сорван с автомобиля солдатами и уничтожен, а оратор был избит. Заслуживает быть отмеченным и случай с помощником главнокомандующего Козьминым, когда его речь о порядке, обращенная к московцам, успеха не имела, а выступивший против него Семашко с выкриками против войны и наступления был восторженно приветствуем солдатами, награждавшими его речь громом долгих и дружных аплодисментов.

Осмотр протоколов заседаний батальонного комитета дал яркую картину его деятельности, отражающей в себе отдельные моменты большевистских настроений солдат. Так, например, 5 апреля комитет отказывается выразить порицание действующему гв. Московскому полку, учинившему насилие над 17 офицерами, подвергнув их аресту. 11 апреля комитет помещает резолюцию общего собрания батальона, высказавшегося против посылки маршевых рот на фронт - "этого козыря в руки Временного правительства". 13 апреля помещено любопытное обращение 2-го пулеметного полка к московцам, где этот полк называет их изменниками за отказ посылки маршевых рот.

30 апреля одобряется братание на фронте, но только организованное.

31 мая отказывается в выступлении делегату с предложением посылки солдат на французский фронт. 8 июня по просьбе анархистов отправляются делегаты от батальона на дачу Дурново по вопросу о выселении Временным правительством анархистов из этой дачи. Воинским чинам приказывается никуда не отлучаться, а офицерам быть на местах. 9 июня выносится резолюция, определенно содержащая в себе недоверие Временному правительству.

Вот каковы были московцы перед событиями 3-4 июля, которые, по словам унтер-офицера Пруссиса, для них не были неожиданными. 2 июля в батальоне был митинг, на котором, как обыкновенно, подвизались неизвестные ораторы из рабочих. На этот раз речи были о предполагаемом выступлении полков петроградского гарнизона и рабочих для свержения Временного правительства и передачи власти Советам, выступал с речью также и ст. унт.-оф. нестроевой роты батальона Цейховский, утверждая, что Советы одобряют такое выступление (показание унт.-офицера Пруссиса).

Днем 3 июля в батальоне снова начали ходить слухи о выступлении вооруженных солдат и рабочих с требованием передать всю власть Советам. Во двор батальона заходили рабочие и призывали солдат выступать. Часов около 5 дня на плацу собрался митинг по поводу выделения украинцев в особые роты. Этот митинг скоро кончился, но солдаты не успели еще разойтись, как стали приходить пулеметчики и рабочие, отдельно и группами и призывали к выступлению. Говорилось о том, что надо вооружаться и идти в Таврический дворец требовать отставки 10 министров-капиталистов и передачи власти Советам.

Образовался опять митинг. Московцы стали кричать о выступлении. Товарищу председателя батальонного комитета Чигину удалось уговорить послать делегатов в другие полки узнать о настроении солдат и отложить выступление батальона до возвращения этих делегатов. Митинг продолжался, ораторы продолжали волновать солдат, призывали к выступлению и ораторы из московцев, из них особенно выделялся Цейховский. Тем временем возвратился из 1-го пулеметного полка посланный туда делегатом ст. унт.-оф. Карпычев и заявил, что пулеметчики выступили и надо выступать московцам. Появилось несколько автомобилей, вооруженных пулеметчиками и солдатами других частей, все они громко требовали выступления. Наконец по Сампсониевскому проспекту мимо казарм стал проходить 1-й пулеметный полк. Солдаты бросились в роты за оружием, раздались недружелюбные возгласы об офицерах, начали торопить друг друга выступать, и вскоре батальон, численностью до 2 тысяч штыков, построился на плацу.

Офицеров почти совсем не было, те же, которые были с солдатами, вышли под угрозой смерти. Командир батальона полковник Яковлев не знал цели выступления солдат и обратился к ним с расспросами, зачем и куда они выступают. Никто не мог ему объяснить толком, но тем не менее выяснилось, что солдаты идут удалять 10 министров-капиталистов. Он уехал к главнокомандующему узнать, в чем дело, надеясь скоро возвратиться и удержать полк от выступления. Батальон еще стоял, когда из офицерского собрания ст. унт.-оф. нестроевой роты Суценко и Цейховский вынесли плакат, на котором по красному полю белыми буквами было написано: "Долой Керенского и с ним наступление" и поднесли батальону.

В это время подкатили к батальону автомобили. Находившийся там Семашко, обратившись к батальону, начал кричать, чтобы московцы присоединились к выступившим войскам. Он уехал, и батальон двинулся. Это было уже в 8-9 часов вечера. Цейховский и Сиценко со своим плакатом шли до Ломанского проспекта, потом отстали, а затем и совсем исчезли. При остановке у Литейного моста по просьбе прапорщика Юдина этот плакат был уничтожен солдатами. В голове колонны был несен плакат с надписями "Долой 10 министров-капиталистов", "Вся власть Советам". Полковник Яковлев встретил батальон на Нижегородской улице у Литейного моста и объявил, что 5 министров уже ушли в отставку и что им, солдатам, нет причин выступать.

Прапорщик Кустов свидетельствует, что под влиянием слов полковника Яковлева он, шедший в голове колонны, заколебался вести батальон дальше, но ратник Лебедев, по словам унт.-оф. Осипова, резко и грубо обратился к Кустову со словами: "Что, боишься идти? Мы тебе покажем, когда придешь на место, там увидишь зачем идти" и этим принудил Кустова вести батальон дальше, так как его словам стали вторить и другие солдаты. На Нейшлотской улице батальон останавливался и пропускал мимо себя 1-й пулеметный полк, а на углу Ломанского вперед батальона выехали 3-4 орудия Михайловского артиллерийского училища,

Дальнейший маршрут был: Литейные мост и проспект, Кирочная и Таврический дворец. На солдат, действовавших активно 3 июля, указывает ст. унт.-оф. 3-й роты Недомолкин, называя ст. унт.-оф. нестроевой роты Светличного и 1-й роты Цаганкова, которые, угрожая штыками, заставили свидетеля пойти с батальоном. Рядовой Пурвин подтверждает то обстоятельство, что к Недомолкину на полковом плацу подбегали вооруженные солдаты. Про Светличного говорит также и Ширяев (ст. унт.-оф.), считая его, Карпычева и Цейховского теми, кто увлек людей на выступление.

У дворца говорили разные ораторы о передаче власти Советам. Выслушав речи, батальон возвратился в казармы в 2 часа ночи. Наутро 4 июля был назначен митинг, но люди спали и на митинг собрались уже после полудня. Вновь явились ораторы, с призывом к выступлению. Президиумом комитета были прочитаны телеграммы Совета и штаба округа о невыступлении, но ораторы пулеметчики, рабочие Цейховский и Карпычев настаивали на выступлении с оружием в руках продолжать начатое накануне дело.

Раздавались голоса с угрозами по адресу офицеров, не выступавших 3 июля, рекомендовалось расправиться с ними. Прапорщик Кустов называет подпрапорщика Евдокименкова, который с трибуны держал такие речи. Прапорщик Краузе не знал Евдокименкова, говорит, что какой-то подпрапорщик призывал к расправе над офицерами. Вдруг появляется на автомобиле Семашко, прерывает Евдокименкова словами, что это домашнее дело, и просит отложить расправу с офицерами на будущее время. Затем указывал на то, что все полки петроградского гарнизона уже выступили, требует от московцев, если они не хотят сделаться изменниками общему делу, немедленно выступить, чтобы закончить начатое. Он говорит также о том, что на Невском проспекте избивают их товарищей, солдат выступивших батальонов. Солдаты, взволнованные, с криками бросились в роты за оружием. Ст. унт.-оф. Гитцель рассказывает, что в 3-ю роту прибежал мл. унт.-оф. Деменко, схватил подсумок и винтовку и закричал бывшим в казарме солдатам, чтобы выходили строиться, а на вопрос Гитцеля, зачем идти, ответил, что надо идти закрепить завоеванное.

Солдаты взволновались и бросились к винтовкам. Гитцель стал уговаривать остаться, но тут к нему подошли Курбатов и Веселое и стали призывать идти, говоря, что "теперь пойдем буржуев колоть". В той же 3-й роте подстрекали выходить, как об этом свидетельствует тот же Гитцель, еще следующие солдаты: Коробков, Бурдаков, Артемьев, Румянцев и Заика. При них фельдфебель Безбородое говорит, что они были люди неспокойные. Инициатором же и организатором выступления многочисленные свидетели называют Цейховского, который вбегал от роты к роте с призывами вооружать и идти, созывал, по словам секретаря батальонного комитета Сафронова, ротных командиров и отдавал им распоряжения. Скоро батальон в составе 1000-1500 человек стал на плац, готовый идти. Подпрапорщик 3-й роты Евдокименков вынес полковое знамя и стал с ним в голове батальона. К батальону подошел полковник Яковлев и пытался отговорить солдат от выступления, но подпрапорщик Евдокименков скомандовал "на плечо", шагом марш - и батальон двинулся. На этот раз офицеры были в строю без оружия, исключительно для поддержания порядка. Под угрозой штыков Цейховский принудил музыкантский хор идти с батальоном. В отношении же учебной команды то же проделал солдат 4-й роты Богарников. Музыкант Деменин говорит, что Цейховский всем шествием командовал, шел в стороне и всем распоряжался. Фельдфебель Харунмев подтверждает это, называя Цейховского "развратителем".

Пройдя Сампсониевский пр. и Гренадерский мост, батальон остановился у гренадерских казарм и простоял здесь полчаса. Когда из казарм вышла и заиграла Гренадерского полка музыка, московцы двинулись дальше. Шли по Вульфовой и Дворянской улицам и вышли через Троицкий мост на Марсово поле. Здесь произошло временное замешательство, куда направить свой путь, к Таврическому дворцу или на Невский проспект. Но шедший впереди батальона подпрапорщик Евдокименков повел батальон по Садовой ул. на Невский пр. При выходе на Невский пр. московцы встретили сотни 3-4 казаков. Когда казаки уже проехали и голова колонны батальона была уже у Николаевской, а хвост подтягивался к углу Владимирского, сзади где-то раздались выстрелы.

Началась паника: стреляя зря и толкая друг друга, бросились врозь и запрятались по дворам домов. Когда все стихло, большинство солдат ушло домой, а небольшое их количество, человек до двухсот, дошли до Таврического дворца, откуда скоро также возвратились домой. Солдаты 3-й роты свидетельствуют, что вечером 4 июля по приходе в казармы унт.-оф. Семянников рассказывал им, что он приколол раненого казака и хвастался этим, показывая свой окровавленный штык.

12 июля батальонным комитетом было арестовано 36 солдат, которых солдаты батальона выдали как зачинщиков восстания, но 24 июля 8 было освобождено прокурором Петроградской судебной палаты по ходатайству ротных комитетов. Выяснилось, что в число этих 8 попали ст. унт.-оф. нестроевой роты Цейховский, Карпычев, Сиценко и Светличный, главные и действительные виновники. Они были освобождены вследствие ходатайства по настоянию председателя ротного комитета нестроевой роты Нефедова, комитета этой роты без доклада о том батальонному комитету. Результатом освобождения было то, что Сиценко и Светличный скрылись неизвестно куда. Цейховский и Карпычев, прибыв в батальон, стали агитировать против батальонного комитета, почему они и Нефедов вновь были арестованы 26 июля.

На основании изложенных данных подкомиссия, согласно 3 ст. устава Уголовного судопроизводства, постановила: предъявить обвинения воинским чинам запасного батальона гв. Московского полка (ныне гв. Московского резервного полка) нестроевой роты старшим унт.-офицерам Цейховскому, Сиценко, Светличному, Карпычеву и Нефедову, 1-й роты мл. унт.-оф. Цыганкову и рядовому Лебедеву (Алексею), 3-й роты подпор. Евдокименкову, Коробкову, Бурдакову, Артемьеву, Румянцеву, Заике и 4-й роты Бочарникову в том, что, задумав ниспровержение существующего в России государственного строя и действуя заведомо сообща, они, участвуя совместно с другими воинскими частями петроградского гарнизона в вооруженном восстании запасного батальона гв. Московского полка для свержения Временного правительства и насильственной передачи власти в руки Советов р. с. и к. депутатов, каждый из них 3 и 4 июля в г. Петрограде для вышеозначенной цели учинили следующее:

1. Цейховский и Сиценко, изготовив собственными средствами плакат с надписью "Долой Керенского и с ним наступление", вынесли 3 июля с. г. этот плакат к выстроившемуся на полковом плацу с оружием в руках батальону и несли его впереди 3-й роты.

2. Тот же Цейховский 3 июля на полковом плацу на митинге призывал солдат к вооруженному выступлению для предъявления требования Совету взять власть в свои руки и для свержения Временного правительства, предварительно подготовив это выступление 2 июля, когда на таком же митинге, после речей неизвестных ораторов из рабочих о предполагаемом выступлении частей петроградского гарнизона для свержения Временного правительства, заведомо ложно, обращаясь к солдатам, утверждал, что Совет одобряет такое выступление.

3. Он же, Цейховский, 4 июля организовал вооруженное выступление батальона, для чего на батальонном митинге призывал солдат батальона к выступлению, обошел с той же целью призыва все роты, принудил, путем угрозы штыками, музыкантскую команду принять участие в следовании полка и, наконец, созвав ротных командиров, отдал им распоряжение о выступлении, благодаря каковым его усилиям батальон вышел на улицы города Петрограда и участвовал в вооруженном восстании...

4. Карпычев 3 и 4 июля на митинге своими призывами солдат к выступлению способствовал выступлению батальона, причем 4 июля лично отдал словесное приказание 2-й роте идти, и 2-я рота, по команде своего ротного командира, действительно выступила.

5. Светличный и Цыганков 3 июля угрозой лишения жизни заставили унт.-оф. 3-й роты Недомолкина присоединиться к восставшему с оружием в руках батальону.

6. Евдокименков 4 июля на полковом митинге призывал солдат батальона к вооруженному выступлению и к расправе с офицерами, не выступавшими вместе с солдатами 3 июля, а затем, когда батальон был выстроен и полк, Яковлев отговаривал солдат от выступления, взял знамя, скомандовал батальону "на плечо, шагом марш" и повел за собой батальон, причем, дойдя с ним до Марсова поля, настоял идти на Невский пр., где солдаты подверглись обстрелу.

7. Семянников 4 июля, участвуя непосредственно в вооруженном восстании батальона с целью лишения жизни имевшимся при нем на винтовке штыком проколол раненого казака, каковым своим действием по возвращении роты в казармы хвалился перед солдатами.

8. Деменко, Курбатов, Веселое, Бурдаков, Коробков, Артемьев, Румянцев и Заико 4 июля призывали солдат 3-й роты к выступлению, способствовали тому, что 3-я рота приняла участие в вооруженном восстании, причем Курбатов и Веселое взяли оружие с заведомой целью насилия и убийства.

9. Бочарников 4 июля угрозой оружия принудил учебную команду присоединиться к восставшему батальону.

10. Лебедев (Алексей) 3 июля угрозой оружия заставлял солдат своей роты и командира этой роты прапорщика Кустова следовать с восставшим батальоном.

11. Нефедов, заведомо зная об активных действиях главных участников вооруженного восстания 3-5 июля Цейховского, Сиценко, Карпычева и Светличного и задумав освободить их из-под стражи, дабы тем самым дать им возможность скрыться от следствия и суда, подговорил комитет нестроевой роты, председателем коего он состоит, составить постановление от имени этого комитета об освобождении из-под стражи названных лиц, а затем это постановление, не докладывая о нем батальонному комитету, арестовавшему этих лиц, непосредственно направил прокурору судебной палаты, вследствие чего они были освобождены 23 июля из-под стражи и вскоре Сиценко и Светличный скрылись неизвестно куда.

Означенные преступные деяния предусмотрены в отношении поименованных лиц ст. ст. 51 и 100 Уг. уложения, а в отношении унт.-офицера Семянникова еще и 1453 ст. Улож. о наказ.

На основании ст.- ст. 416-421 уст. Уг. суд. мерой препятствия способов уклониться от суда и следствия по отношению ко всем 18 названным лицам, включая сюда и скрывшихся Сиценко и Светличного по их розыске, подкомиссия постановила: безусловное содержание под стражей с зачислением их за прокурором Петроградской судебной палаты и копию сего постановления сообщить сему прокурору.

(По копии, в фонде Главного военно-судного управления, дело № 41 по расследованию участия воинских чинов в вооруженном выступлении 3-5 июля 1917 г. в Петрограде", л. 133-139. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 147-156.)

№ 126. Показание Ф. Раскольникова следствию по делу об участии кронштадтских моряков в июльском выступлении

Еще днем 3 июля в Кронштадтский исполнительный комитет прибыли два солдата - делегаты от 4-го пулеметного полка. Они заявили, что в 5 часов дня 3 июля предполагается выступление их полка; зачем и куда предполагалось выступление, они не объясняли.

Кронштадтский Исполнительный комитет, опасаясь волнения кронштадтских масс, распорядился этих делегатов задержать до поры до времени в помещении Исполнительного комитета. Когда мне сообщили об этих мерах как члену президиума Кронштадтского Совета, то я их одобрил, ибо представлял, какое огромное волнение внесет в ряды кронштадтских масс сообщение о намеченном выступлении.

Перед этим нам, представителям политических партий, приходилось несколько раз напрягать все усилия, чтобы удерживать стихийно-революционные массы от выступления в Петроград. Это могут подтвердить все лидеры кронштадтских политических организаций: А. Брушвит, Х.З. Ярчук и С.Г. Рошаль, которым вместе со мной неоднократно приходилось держать на Якорной площади успокоительные речи, разъясняя массам бессмысленность выступления в Петроград с целью свержения Временного правительства. Развитию этой мысли - недопустимости [немедленного] свержения Временного правительства мною были посвящены две передовых статьи: "Наши задачи" и "Еще о свержении", помещенные "В голосе правды" - в каких номерах - не помню. Товарищ Ленин, которому я читал эти статьи, прежде их напечатания, назвал их великолепными, очень удачно передающими основные мысли наших партийных руководящих учреждений.

В шестом или седьмом часу дня мне сообщили, что делегаты 1-го пулемётного полка ушли из Исполнительного комитета, никого не уведомив, и направились в Сухопутный манеж, где Ярчук читал лекцию на тему: "Война и мир". После этого я узнал, что пулеметчики взволновали всю аудиторию, присутствовавшую на лекции, и что многотысячная масса с разных концов города устремляется на митинг, на Якорную площадь. Я тотчас же по прямому проводу позвонил в Таврический Дворец и попросил вызвать к телефону кого-нибудь из членов нашего партийного Центрального комитета: Г.Е. Зиновьева или Л.Б. Каменева. К телефону подошел Каменев. Я спросил его, насколько достоверны сведения о выступлении 1-го пулеметного полка. Он мне ответил, что, по слухам, полк, несмотря на все противодействия наших товарищей-большевиков, вышел на улицу. Ему дана инструкция следовать к Таврическому дворцу. "Мы здесь выступим с речами, - сказал Каменев, - и предложим полку в стройном порядке вернуться в казармы". Каменев осведомился у меня о настроении Кронштадта. Я ответил ему, что в связи с приездом пулеметчиков положение внушает тревогу. Но все-таки надеюсь, что нам удастся сегодня удержать товарищей от выступлений. Каменев дал мне определенное распоряжение, чтобы, всеми усилиями употребив весь авторитет морального влияния, удержать кронштадтские массы от выступления. Я, разумеется, дал полное согласие, так как считал выступление несвоевременным, неудачным. На этом наш разговор по телефону с Каменевым прекратился.

Это было около 7-8 часов вечера. Тотчас же содержание разговора с Каменевым было передано мною Исполнительному комитету Кронштадта, который продолжал заседать. В это время были получены сведения, что на Якорной площади собралось несколько тысяч человек. Исполнительный комитет снарядил туда делегацию', в которую вошел и я. Нам были даны полномочия: сообщить последние фактические сведения, которые были получены мною от Каменева, и приложить все меры к тому, чтобы предотвратить выступление. Мы тотчас же отправились на митинг. Я был избран официальным докладчиком от Кронштадтского Исполнительного комитета и взял слово первым. Я сообщил, что еще не имеется точных сведений о выступлении какого-либо полка. Во всяком случае даже если выступление состоится, то полку будет предложено вернуться в казармы. Далее я указал, что как бы то ни было речь может идти только о демонстрации, а ни в коем случае не о свержении Временного правительства. Здесь я подробно развил ту мысль, что Временное правительство не может быть свергнуто, как было свергнуто правительство царя. Как

1 Состав делегации: Ф.Ф. Раскольников (Ильин), Х.З. Ярчук, С.Г. Рошаль. (Прхш.ред. 1932 года.)

бы плохо, как бы противонародно ни было Временное правительство, оно все же пользуется поддержкой большинства революционной демократии. Мы до сих пор, к несчастью для революции, находимся в меньшинстве. И все те, кто сочувствуют нашей революционной тактике, все те, кто недовольны политикой Временного правительства и присутствием в его среде капиталистов, мы должны действовать с другого конца - надо путем настойчивой, длительной агитации раскрывать массам глаза, разъяснять им, что единственное спасение страны из того тупика, в который ее завели царизм, война и капиталисты, заключается в переходе всей власти в руки Советов рабочих и солдатских депутатов. В частности, кронштадтцы должны обратить внимание на Петроград и уделить часть своих агитационных сил для работы в соседней столице. Пусть рабочие и солдаты переизбирают своих представителей, пусть они посылают в Советы тех революционеров, которые, не колеблясь, готовы взять власть в свои руки, в руки Советов, и таким путем мы мирно и безболезненно достигнем того, к чему мы все одинаково страстно стремимся, мы достигнем перехода власти в руки народа, в руки Советов рабочих и солдатских депутатов.

Моя речь была выслушана с напряженным вниманием и вознаграждена шумными аплодисментами. Но после меня выступили пулеметчики, о приезде которых толпа уже знала. Эти пулеметчики сорвали, совершенно уничтожили все впечатление, произведенное моей речью. Они страстными, возбужденными голосами говорили о том, что в 5 часов вечера полк их выступил, быть может, сейчас на улицах Петрограда льется их кровь, им нужна помощь, и этой поддержки они ждут от Кронштадта. Для этого они и делегированы полком. Такие горячие речи, продиктованные одним чувством, как нельзя более взбудоражили, взволновали толпу. Кронштадтские матросы как революционеры, обладающие глубокой отзывчивостью и высоко развитым чувством товарищества, не могли оставаться хладнокровными к таким речам, которые вызывали к их солидарности, которые требовали от них поддержки.

После этого нам стало ясно, что никакие силы, никакие влияния чудодеев ораторского искусства не в силах остановить выступления. Нам всем стало ясно, что так или иначе, но выступление состоится. И действительно, все последующие ораторы, как бы они ни были популярны, едва только начинали высказываться против выступления, встречались шумными протестами и возгласами: "Долой". Даже один из самых любимых ораторов, глава кронштадтской организации социалистов-революционеров Брушвит, должен был со слезами на глазах сойти с трибуны, не доведя речи до конца. Массы требовали, чтобы Исполнительный комитет позаботился о перевозочных средствах и об оружии. Мы заявили, что обо всем этом поднимем речь в Кронштадтском Исполнительном комитете, куда мы сейчас отправляемся. Я заявил, что мы непрестанно будем сноситься с Петроградом и если там какие-нибудь полки выступили, то мы сообщим. Тут же я подчеркнул, что во всяком случае все время речь идет только о демонстрации, и только в этом смысле следует понимать призывы пулеметчиков. Здесь же я еще раз подчеркнул, что никакого выступления, быть может, не состоится и меры будут приняты только на всякий случай. Этим обещанием озаботиться о снабжении оружием и о приготовлении перевозочных средств нам удалось несколько успокоить массы, заставить их разойтись по домам.

Таким образом, самое большое, на что мы оказались в силах, - это отложить выступление, но не отменить его. Распустив митинг, мы тотчас же пошли на заседание Исполнительного комитета, которое происходило напролет всю ночь с 3 на 4 июля. Председательствовал Л.А. Брегман. Было предложено пригласить представителей от частей для установления более тесного контакта с кронштадтскими массами. Это предложение было принято, и в ожидании представителей от частей был назначен получасовой перерыв, который на самом деле занял около часа.

Тогда же поздним вечером Исполнительным комитетом были получены сведения, что большая толпа собралась у электрической станции и требует дать гудок для сбора рабочих. На место происшествия были немедленно командированы Исполнительным комитетом Рошаль и С.С. Гредюшко с поручением уговорить толпу отказаться от ее требования. Через несколько времени товарищ вызвал меня по телефону и сообщил мне, что его уговоры не действуют. Я категорически дал ему указания, что он должен приложить все старания к тому, чтобы не допускать гудка в неурочное время. Я поручил ему доказывать бессмысленность и бесцельность вызова мирно спящих людей, что повлекло бы за собой лишь новую, совершенно напрасную тревогу. Заявленное мне предложение начальника электрической станции вызвать усиленный караул я резко отклонил, признавая недопустимость вмешательства вооруженной силы в такого рода дела. Об этом я тотчас сказал сообщившему мне о таком предложении Гредюшко. Обо всех моих распоряжениях я немедленно доложил Исполнительному комитету и получил полное одобрение. Через несколько времени было получено извещение по телефону о ликвидации инцидента у электрической станции. Толпа мирно разошлась, удовлетворившись обещанием, что на другой день утренний гудок последует не в половине восьмого, как это установлено обычно, а в шесть часов утра.

После перерыва заседание возобновилось не в комнате Исполнительного комитета, а в зале заседаний Совета. На заседание собралось множество представителей от частей. Был поднят вопрос о том, чтобы в этом чрезвычайном заседании Исполнительного комитета правом решающего голоса пользовались все присутствующие делегаты с мест. Это предложение было принято членами Исполнительного комитета. Первоначально мы обсуждали все вопросы, связанные с выступлением, в предположительной форме, лишь на всякий случай, не зная, примем ли мы в нем руководящее участие. Хотя мы не скрывали от себя, что с нами или без нас, организованно или стихийно выступление все-таки состоится.

Поздней ночью т. И.П. Флеровский из Петрограда сообщил телефонограмму, содержавшую резолюцию рабочей секции Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Между двумя и тремя часами ночи я снова позвонил в Петроград, в Таврический дворец и вызвал Зиновьева. Я сообщил т. Зиновьеву, что настроение кронштадтских масс таково, что выступление все равно неминуемо состоится. Весь вопрос в том, принять ли нам руководство выступлением в свои руки, чтобы придать ему мирный, организованный характер, чтобы не дать ему вылиться в бессмысленнейшее восстание, или отстраниться, умыть руки, что навряд ли целесообразно. Зиновьев ответил, что он посоветуется с товарищами, и отошел от телефона. Через несколько минут он вернулся и сообщил: "Выступайте, но неустанно указывайте, - что вы ведете на мирную демонстрацию и ни на что иное. И организуйте эту демонстрацию так, чтобы она прошла чинно, стройно, в полном порядке". Тут же Зиновьев дал нам указания, что согласно плану петербургской демонстрации, направляться следует к Таврическому дворцу, где заранее избранной делегации надлежит выделиться, войти внутрь дворца и заявить Центральному Исполнительному комитету наше пожелание о переходе власти в руки Советов рабочих и солдатских депутатов.

После Зиновьева со мной говорили подошедшие с ним вместе к телефону: A.M. Любович и Флеровский. Я просил их прийти нас встретить на следующее утро и получил с их стороны обещание. О моем разговоре с Зиновьевым и о предложенной на следующий день мирной вооруженной демонстрации в Петрограде я немедленно сделал заявление в Исполнительном комитете. Мое сообщение было встречено бурными аплодисментами. Через некоторое время пришел от телефона Ф.Н. Покровский и сделал такое заявление: "Областной комитет партии социалистов-революционеров приглашает товарищей поддержать всеми силами завтрашнюю демонстрацию". Я сделал аналогичное заявление от имени Центрального комитета нашей социал-демократической партии. Оба заявления были встречены громом рукоплесканий. После этого председатель Брегман поставил на голосование вопрос об участии в мирной вооруженной демонстрации 4 июля и этот вопрос был решен как Исполнительным комитетом, так и всеми присутствующими единогласно. Ни одна рука не поднялась против, ни один человек не воздержался. В.И. Дешевой утверждает, что даже комиссар Временного правительства Ф.Я. Парчевский голосовал за участие в демонстрации. Такое решение как нельзя более соответствовало общему нервно-приподнятому настроению.

Я тотчас же составил проект телефонограммы от имени Исполнительного комитета приблизительно такого содержания: "Сегодня в 6 часов утра с оружием в руках собраться на Якорной площади, чтобы затем строго организованным порядком отправиться в Петроград для участия в вооруженной демонстрации". Редакция этой телефонограммы, составленной мною, была принята единогласно. После этого я отнес телефонограмму в канцелярию Исполнительного комитета, как товарищ председателя Совета скрепил ее своей подписью, дал подписать секретарю Л.К. Гримм и предложил в срочном порядке разослать по частям. Когда я вернулся в зал заседания, там заканчивалось обсуждение вопроса об оружии и перевозочных средствах. Выяснилось, что оружия в запасе имеется очень мало и далеко не все желающие могут быть им снабжены. Было отдано распоряжение приготовить баржи и развести пары на всех пароходах. Для урегулирования вопроса о перевозочных средствах была избрана комиссия, кажется, из трех лиц. Один товарищ предложил вопрос об участии в демонстрации передать на рассмотрение Кронштадского Совета, для чего созвать экстренное собрание. Но подавляющим большинством голосов это предложение было отклонено за недостатком времени.

После этого мною был составлен план выступления и самый маршрут мирной вооруженной демонстрации. В 6 часов утра должен был произойти сбор на Якорной площади, в 7 часов - посадка на суда, в 8 часов - отплытие, в 10 часов - прибытие в Петроград и высадка на обоих берегах Невы. Затем, согласно моему плану, процессия должна была выстроиться у Николаевского моста, а затем стройным, организованным порядком, как подобает мирному шествию, двинуться по Английской наб., выйти на Сенатскую площадь, свернуть на Адмиралтейский проспект, пройти по Невскому, Литейному и затем, свернув на шпалерную, подойти к Таврическому дворцу. Здесь заранее выбранная комиссия должна была войти внутрь дворца, чтобы на заседании Центрального Исполнительного комитета заявить наше желание перехода власти в руки Советов. Этот предложенный мною план и порядок демонстрации был принят Исполнительным комитетом. Была избрана комиссия из 10 человек для общего руководства демонстрацией, куда одним из первых вошел я1.

Прямо с заседания Исполнительного комитета, закончившегося около 5 часов утра, я, Рошаль и, кажется, Брегман прошли в первый Балтийский флотский экипаж, где нам дали поужинать. В 6 час. утра я был уже на Якорной площади. Здесь уже собралось несколько тысяч солдат и матросов, во главе с офицерами; они стояли, выстроившись во фронт с оркестрами музыки. Многие члены организационной комиссии просили меня взять на себя главное руководство, которое должно быть единоличным. Я не отказался, и, таким образом, самую большую ответственность за участие в демонстрации должен понести я, и никто иной. Я попросил Рошаля переписать наименование прибывших частей и произвести подсчет численности каждой их них. Выяснилось, что всего собралось желающих ехать около десяти тысяч человек. Я взошел на трибуну и произнес речь, в которой объяснил цель нашей поездки. Я указал, что мы едем для мирной демонстрации, которая пройдет совместно с нашими петроградскими товарищами под лозунгом: "Вся власть - Советам". Я пояснил, что оружие берется с собой только для того, чтобы показать, какая многочисленная месса штыков стоит на точке зрения перехода власти в руки Советов. Тут же я настойчиво призывал не издавать ни одного выстрела и напоминал, какое вредное воздействие оказывает всегда первый выстрел, который заставляет каждого невольно хвататься за курок и торопливо стрелять неизвестно зачем, по неведомой цели. Во избежание таких случайных выстрелов я рекомендовал винтовки иметь незаряженными.

После моей речи началось распределение матросов, солдат и рабочих по судам, приготовленным к отплытию в Петроград. Многие ра-

1 Состав комиссии: Ф.Ф. Раскольников, С.С. Гредюшко, С.Г. Рошаль, А. Павлов, П.Н. Беляевский, А.И. Ремнев, А. Самоуков, Т. Пульпуриди, М. Мартынов. (Прим. ред. 1932 года.)

бочие, оставшиеся без оружия, обращались ко мне с вопросом: ехать им или оставаться в Кронштадте? Я рекомендовал всем без колебания ехать, не смущаясь их безоружностью. Я несколько раз повторял, что стрелять все равно не придется, что винтовки берутся только для вида и только на случай возможного нападения со стороны темных сил. Но последняя возможность казалась мне мало вероятной.

В последнюю минуту, когда почти все солдаты и матросы были посажены на суда, когда часть из них уже отвалила и на площади оставалось только несколько сотен безоружных рабочих, товарищ Г. Смолянский принес только что полученную телефонограмму Центрального Исполнительного комитета, воспрещающую демонстрации протеста против расформирования полков. Но так как на площади оставалась лишь кучка рабочих, не собиравшихся ехать в Петроград, и так как в цель нашей демонстрации не входил протест против расформирования, то принесенная в последнюю минуту телефонограмма не была оглашена. Даже если бы она была получена раньше, когда гарнизон был на площади, она не сумела бы никого удержать, ибо слишком сильно было желание ехать в Петроград.

В девятом часу утра мы выехали в Петроград. Я был на "Зарнице". Когда мы подходили к устью Морского канала, с нами поравнялся катер военного ведомства, нагруженный солдатами минного батальона. Они требовали выдачи двух офицеров их батальона, которые первоначально отказывались участвовать в демонстрации, а затем неожиданно, потихоньку, украдкой поехали на "Зарнице". Видя возбуждение товарищей солдат, мы, опасаясь насилия над офицерами, побоялись им выдать последних и заявили, что подвергнем их аресту на "Зарнице". Солдаты согласились и сразу же заметно успокоились. Когда через некоторое время они снова попросили передать на их пароход этих двух офицеров, то мы согласились, взяв предварительно с солдат слово, что они не учинят над офицерами никакого насилия. После этого два офицера минного батальона с "Зарницы" перешли на катер военного ведомства.

Около 11 часов утра мы пришли в Петроград. Одна часть высаживалась на Васильевском острове, другая - на Английской набережс

Н R ч ai ь I iir у Штабе.

Вт. дна желлко* rtoo*o*" с" аяЪатяяи* вт*гч>т,стовинал*1СЯ почтя тгж года вопеботят* жал"т гюдлну.Госппу Богт тголяо бмЛО испослат* Poccii чллоа ?"я*ож ясиыгвч1е.НАчл*ч1ясж

"ЯТ*Г*Ч"Цч ЯЛПЛХКЫ* ЖОЛЯея1Я ГТОЯ"Т% бАлГТВ"ЯЯ0 ОТПаЯЖ**Г.Я

ва 1вл*я*Пп*кг* "едея1в тпопяо* ноВим.Ожъба рг>гМи,чест* г*ро"схо* MMI ао*1в.благо на do да. ice будущее дорогого яж-

вего Отечества тоебгвт* доведен!я вскяя яо что бы то яя о тело до пооЛдяего конца.Засто*1Я враг* маиряглет* послал-я1я сялы я уже бдвяок* час*,когда доблествад apala нала сояаЛстяо со сяаяяыжя на им я сомяякана сможет* окончягель

ючля МЫ долгот сонвств-оСлегчвт* народу НАСОСУ г*ское едячея1е ? сслочяя!о tcAx* сил* народных* для саорМваго

яря •тля МЫ яа благо от рачье л от* Престола Государе тля Рос-о11снято я сложит* с* СЕБЯ вярховяув* власть.Ня желал рая-статвея с* люблама* (д*яо** НдлТдяЪ.ШН передаем* васд*д1е НАЛ Брату ВАК ЛГУ Вали ко и у Кяяя* КХХЛМ1У AJDjCC АНДР0ВКЧ7 ? благословляя я* Его на вступхея1е яд Простояв Государства 1Ъсс1ясхаро.8авов*дува* Брату НАЖП7 вравят* д1лаал госу-дарстаеянимя в* яолпож* я яеваруавмом* едияея1и св представителями народа я* яакояодателышл* учреяде*1ял*,яа т*хя вавалах*.коя будут* ваш устаноил" ям,принеся в* том* яена-ружвяуа орасягу.Во яая горячо любяяо! родяки пряяылаеи* вс*л* вврчух* сипов* Отечества к* всаолнан1а своего святого долга наряд* Нвж*,вевяновея1ея* Царю в* тяжелую аянуту яоеяародяух* всштанШ в оо^юч* ДОУ.ваЛст* с* аредотааяте-ллмв народа,вывести Государство россПокое яа пут* воевдк,

Г.Ссюв*. благодевств1я я слава.Да вомоает* Господь Бог* РЪсс1я.

яо сложат* врага.В* ятя рвя ятя

дня я* жяаяя Poccii,

доставляй пооЛд" я, в* согжас1я с* Государственною Дунов,

2*Шдрте/Учас. . мжя.19П г.

Текст отречения Николая II

Отречение Николая II

Гражданин Романов после высылки в Тобольск

Восставшие солдаты и жители Петрограда сбивают со здания

царскую символику

Питерцы приветствуют революционных солдат

Уличный бой в Петрограде, февраль 1917 г

Петроград Восставшие горожане и солдаты арестовывают городовых

Русские солдаты во время братания с австрияками

Братание с немцами

Русские солдаты пляшут вместе с германским пленным

Снимок сделан в 1915 г

Солдаты требуют заключения Николая в Петропавловскую крепость

Немецкая карикатура 1917 г Подпись "Адъютант великому князю Николаю "Вы в безопасности Армия сегодня бастует"

WELCOME BIG BROTHER DEMOCRACY!

ТОВАРИЩИ-ДЕМОКРАТЫ

ИВАНЪ и ДЯДЯ СЭМЪ

NITED FOR LIBERTY!

Американский и российский плакаты, посвященные "превращению" России

в "демократию"

Освящение знамени женского батальона смерти

Женский батальон смерти на передовой

Заседание Временного правительства первого состава

Второе коалиционное Временное правительство России

Плакат с портретами членов Временного правительства

А.Ф. Керенский. Вторая половина 1917г.

Солдаты охраняют арестованных царских министров

Военный министр Керенский со своими помощниками

Генерал MB. Алексеев

Генерал АЛ. Брусилов

Офицеры приветствуют генерала Корнилова. Июль 1917 г.

Корнилов выступает перед войсками

ПРИКАЗЪ

Верховного Главнокомандующего

*. Шттк Н маумм ШП

М 900

вгваа 1в4с*имшгъ нив |рм1магц вь гшцъ ых\ хммзндяага гостам, дерме* сдрома а амчЬэраыдь омгдмидацШ ош1 пс*мсь;<ди1мгь cotan*

Ива Mjaicroo м#ь <(шгг>г"гс"и>ъ пмкмямвмдель- ддммдпм, ЯВИШаИ

anvrpVpilallMM. ОгрС1Я4ТСММЬ1Ь ТГ-КЧ JS***V M JMIMHO KIOJUMAIMt ПГЖ-г.

иждуючвге

I. вдран* rv Камин, fill екми&со бот it иихаыад cBBpaioaa ? и

OTJtJbfrOOV fl^K"#f> Bf* MMCOMtriMBOMV ywnii

в. Ha отсамааь*!* радрутм pfWWMii ? адодомь .^•гщ/" к юг* Pwon IrT^urvO "n гам мм мм тонн pi&acaV,

| КомТМ^рд^мЛддл I exuai и *"o

о) Им лнмсь идмвчмгвол оадюерпкпо ударь мм веема фроатв, гь

МАЛЬЮ ДДСТДАМП. Ддадтиуть М ФЬМСДГЬ SUMy А4>"ММДямуКС" "^ЖЖЧ 0> 1^VOT9".tCMM> шожитМ ГЬ 4>ММГГМПМк

bj Лрг дамдддсдютса mtfbmi нолеать мм Я Волга,

г J Оусяямауттса ямостива оомммамь мь JlcrppfpiOV 4 | алгусеа. м> Замаем* AMootiV в ^ciouca Со**П лСлшметроаь, KcftWMifl а Смнамюом* дмади ofoouM яг"я быть оя "реяли м мм i вам f н i ь "его, пгь мдаг* мп* "о" аДмеоалгомг есть люда иммашЙИМ ? вявтрямм.

1. Я мм1г> ясмоамауя тмюьа сэдэдргдать ком*мт к сфедеедьстао av состадв pMoxwuu or tot rim а ь о^иьшм, рАбстьюодсгь ад иьмгм eat деньгя ? аамяюяваггь mi работу Лредветввастьм.

а В v свяла га мастью шшшпшатвштшгъ в я* аолаамв сед,

Стмшу >| мамусац Сыхь ралу^Оеяаать и м^влмтг мадь atf v. для ролдд"г* t бсукмсммстзАю даяоадяЗн г" Петроград*.

у. >; яагусав а* шгь быть ну-ц Мотвггром* Ласасадлгслгаа чммь J jam Jvhok* м ваяла нвсто вивЩШ ШШМ адовомдаве.

У мгюа ас могла сыть "оммьдп* мь то"ь. "то Ooorrtrc тамас mjumiac

mmmv ма Сктрогтад* м Родим* пс*шглпл м> муяа> воаюаа, ?в mh млмути шк раигумиаютц о л%*т*г*я\. И м ирмнедт* wMftrraot мама piuicalc; "паств ОWместам вам умерет* мм

'•V гнхтг.

Вянь ю^оаю адиьегма мем моя я росе мае кихмъ, а м aaiito, "гт* аа аргале, ми bvmb у аеаа м*т* мм ммчимм*> н"са"м1Д, мк дмадмгь ц1имя1 а стрсадеыл. а толию "он алявал, лдая> п ад ад г*, ""имгм-стисга Годмиг. м мытому " *а*\ Ьась мсадкмг обрьи^а^м мосоь v> Катоду ьшь аВмсмгимас Прмаятдкпм"

Ломя я orvfera ая мл'-"

Даямх|остж берсовкаго Гдаммояомашуюидвго я не еддхц дм я некому са сдать, гака макг никто мп гсаермовь м ас л яммнмасть: ь. поэтому, nptiaia^ 1ат>ястяу состяму ар к 1м м ^иота. пгь Гдяямоаомьядую^а да nc^taaaro оол дятя, всамь Коадяявмммь. мг1яа псбогнымг осмаиммамдмиь сплотиться, в* яма вааоаия мапуты "ilmik Отсчестм, яоедаиа и кс! сама слон, бедь мысам о сссЧ, отдать двду стесняя Родины, а для атого, на полном* сгкжоЛ-craiw, octrpfiTvca на фронта я груд>к> п|млааосгоять врсд<то*и"му ""тмсау

Чсепшяв сдояома с^риаеря м соадятя ""им сада ммаряях яга я- Генерала Клрмклоса. сыигъ простого aajaKa*iraccrhaicMiM" ясм* мнипаес саоей, я мс сдиадлм. avkajmj* MBAAaariiya) преддпяоеп. Ролатгй н Свобаяв, мяо я чуждь макала аноо м04ГГ}гь>рявод1"а1оа11МАь ^мамедова и стою на строжа маяоемам> ямва саободх прн адпмоаь усдоам даламдйпиго cyiucvracajtiLM меааапенмаго аедмямдо Лааалэг'уссмае^

Вархсвмый Гдавис*луондукп;1й

Генерал* НОРНИЛОВК

Приказ генерала Корнилова, в котором он разъясняет причины и суть своего выступления против Временного правительства

ной. Встретивший нас A.M. Любович дал инструкцию идти ко дворцу Кшесинской, где нам будет дан маршрут к Таврическому дворцу. Выстроившись на набережной Васильевского острова, мы стройными рядами, как подобает воинским частям, с оркестрами музыки двинулись к Биржевому мосту. В самом первом ряду шла организационная комиссия, в том числе и я. За нами несли плакат: "Вся власть - Советам", а за плакатом шел 1-й Балтийский флотский экипаж, предшествуемый оркестром музыки.

Перейдя Биржевой мост, мы по Кронверкскому проспекту подошли ко дворцу Кшесинской. Здесь мы остановились и построились в несколько рядов. Товарищи приветствовали с балкона гарнизон революционного Кронштадта. Эсеры, оставшиеся недовольными нашей остановкой у дворца Кшесинской, покинули демонстрацию. Конечно, это касается только лидеров кронштадтской организации эсеров. Все рядовые эсеры продолжали и в дальнейшем принимать участие в демонстрации.

От дворца Кшесинской мы через Троицкий мост вышли на Мар-сово поле, а затем, пройдя по Садовой, свернули на Невский проспект и по Литейному направились к Таврическому дворцу. Все шло благополучно до тех пор, пока мы не достигли угла Литейного проспекта и Пантелеймоновской улицы. До этих пор наша процессия имела стройный, организованный порядок. Но как только мы дошли до угла Литейного и Пантелеймоновской, как из окон одного дома раздалась частая пулеметная стрельба.

В наших рядах произошла невообразимая паника. Некоторые товарищи инстинктивно схватывались за ружья и стали беспорядочно стрелять вверх в воздух. Я не имел при себе никакого оружия. Я и некоторые другие товарищи громко кричали, призывая к спокойствию, хладнокровию, прекращению бесцельной стрельбы, лишь наводящей панику, но наши призывы совершенно терялись в общем шуме и суматохе. Кто-то крикнул: "Ложись" - и почти все легли. Стрельба еще продолжалась. Многие ползком стали пробираться к подъездам, чтобы укрыться в них от стрельбы.

Через некоторое время стрельба затихла, и нам удалось построить наши ряды, которые на этот раз уже не носили такой выдержанной стройности, как прежде. Матросы, солдаты и рабочие - все смешались друг с другом, многие шли по панели, требуя, чтобы во всех домах закрывали окна и форточки. Тщетно я напоминал, что мы прошли пол-Петрограда, не подвергаясь обстрелу, и что нелепо в каждом доме подозревать подстерегающего врага. Лишь после того, как я или мой товарищ подходили к тому или иному участнику демонстрации и, положив ему руку на плечо, убеждали не волноваться, он успокаивался. Конечно, такая крайняя взволнованность вполне понятна, ибо многие из нас увидели кровь наших товарищей. По многим сведениям, здесь, на Литейном, было убито трое кронштадтцев и ранено около пятнадцати. Я распорядился, чтобы были оцеплены те дома, в районе которых раздались выстрелы. Тотчас же приехали грузовые автомобили с пулеметами, чтобы помочь нашим товарищам обнаружить виновников стрельбы. Как мне впоследствии передавали, удалось найти три пулемета. Как я узнал позже из разговоров, в то самое время, когда голова наша обстреливалась у Пантелеймоновской улицы, середина процессии была обстреляна на Невском проспекте. Наскоро собрав наших товарищей, мы пошли по Фурштадтской ул., по Потемкинской и по Шпалерной улице к Таврическому дворцу. Здесь стоял, выстроившись в две шеренги, 1-й пулеметный полк, который встретил нас громкими возгласами: "Ура". Мы, члены организационной комиссии, вошли внутрь дворца.

Через некоторое время мне сообщили, что кронштадтцы арестовали Виктора Чернова. Я тотчас же побежал его освобождать. Когда я выбежал на подъезд Таврического дворца, то увидел, что Чернова ведут к автомобилю. Расталкивая толпу, я также направился к автомобилю. Как только туда был посажен Виктор Чернов, вместе с ним вошли в автомобиль Л.Д. Троцкий и я. Я шепнул Виктору Чернову, что ни в коем случае не допущу его ареста, и тотчас же стал успокаивать толпу, заявив, что хочу иметь слово. Но громкий шум не прекращался. Наконец, Троцкий вскочил на передок автомобиля и произнес оттуда речь, после которой Виктор Чернов был беспрепятственно освобожден. Я помог ему выйти из автомобиля, а затем взял слово и обратился к товарищам с такой речью: "В Кронштадте одним из первых, заговоривших о переходе власти в руки Советов, был я. Теперь мы явились сюда, чтобы мирной демонстрацией засвидетельствовать наше политическое желание. Наша демонстрация происходит в пользу Советов. Как же вы решаетесь предпринимать действия, направленные против Советов? Ведь арестованный вами министр-социалист Виктор Чернов является членом Петроградского Совета, и именно этим Советом делегирован в министерство. Если бы вы арестовали Чернова, то вы бы этим донельзя обострили отношения с Советом рабочих и солдатских депутатов, за передачу власти которому вы стоите. Но, к счастью, благоразумие восторжествовало. И я приношу вам горячую благодарность и низкий поклон за то, что вы освободили Виктора Чернова".

Моя речь, так же как и предшествовавшая ей речь Троцкого, была покрыта аплодисментами. Оказав содействие освобождению Виктора Чернова, я снова направился в Таврический дворец. Как делегат я хотел направиться в депутатские места, чтобы взять слово, высказать пожелание о переходе власти в руки народа и заодно осветить все несчастные происшествия, постигшие нас, кронштадтцев. Товарищ, стоявший у дверей, взял мой билет, очевидно, отнес его в президиум и через несколько минут вернулся, сказав: "Вам нельзя. От вас уже есть один представитель". Так мне и не удалось взять слово в заседании Центрального Исполнительного комитета, хотя мне это было поручено нашей организационной комиссией. Посоветовавшись с Рошаль, я вышел к нашим кронштадтцам, расположившимся у Таврического дворца, и предложил желающим из них сейчас же возвратиться в Кронштадт, заявив, что демонстрация уже закончена. Я предложил возвращаться не по отдельности, а целыми воинскими частями. Товарищи, не пожелавшее возвращаться в Кронштадт, были расквартированы: в Гренадерском полку, в Морском училище, в Гардемаринских классах, в полуэкипаже (в Дерябинских казармах) и во дворце Кшесинской. Большая часть в тот же вечер возвратилась в Кронштадт.

Я провел эту ночь с 4 на 5 июля у моей матери на Симбирской улице, в д. № 49. На следующий день ранним утром я отправился во дворец Кшесинской, где находилась большая часть наших кронштадтских матросов. Военная организация при Центральном комитете Российской социал-демократической рабочей партии избрала меня комендантом дворца. Пришедший во дворец выпускающий редактор газеты "Правда" Константин Степанович Еремеев сообщил, что ночью был произведен разгром редакции "Правды". Явившийся из Петропавловской крепости Рошаль принес известие, что генерал Половцев звонил по телефону в крепость и сообщил, что разгром "Правды" произошел не по его распоряжению.

Стали приходить слухи, что озлобленная против большевиков чернь собирается произвести нападение на дворец Кшесинской. Для самообороны дворца я под свою ответственность решил выписать несколько малокалиберных орудий, намереваясь их выставить перед дворцом не столько для активного действия, сколько для психологического устрашения толпы, по слухам, готовившейся произвести нападение. С этой целью я отправил с товарищем И. Селицким бумагу в Кронштадтский Исполнительный комитет, прося выслать несколько легких орудий, необходимых для защиты кронштадтцев от нападений озверелой контрреволюционной толпы. Аналогичная бумага с просьбой выслать три 47-мм орудия и несколько пулеметов была отправлена мною и в Морской полигон. Как я впоследствии узнал, обе мои просьбы были отклонены. Я сам в тот же день вечером разговаривал по телефону с Кронштадтом и передал товарищу Дешевому, беседовавшему со мной, что опасность нападения миновала и никакие орудия не нужны. На его вопрос, что делать, я определенно ответил: "Сохранять и внушать другим выдержку, спокойствие, самообладание и полное воздержание от каких бы то ни было выступлений.

Днем того же 5 июля я, Рошаль и Ярчук пришли к единогласному решению, что все кронштадтцы без исключения должны сегодня же вернуться домой. С призывом к возвращению мы объехали на автомобиле все казармы, где находились наши кронштадтцы. Все товарищи согласились сегодня же уехать в Кронштадт, но лишь при обязательном выполнении следующих условий: 1) все арестованные кронштадтцы должны быть освобождены; 2) все отобранное оружие возвращается и 3) кронштадтцам гарантируется безопасное возвращение из Петрограда в Кронштадт. С этими условиями мы решили ехать в Центральный Исполнительный комитет. Объехав казармы и выяснив настроение товарищей-кронштадтцев, мы вернулись во дворец Кшесинской и встретились здесь с делегацией в 8 человек1 (Шугрин, Донской, Ремнев и др.), делегированных в Петроград, в Центральный Исполнительный комитет Кронштадтским советом с поручением возвратить всех кронштадтцев на тех же самых условиях, которые были выработаны и нами. На катере мы все вместе поехали в Таврический дворец. Здесь нас принял Б.О. Богданов, который от имени военной комиссии заявил, что кронштадтцы могут уехать лишь после того, как сдадут оружие членам Петроградского Исполнительного комитета в присутствии членов Кронштадтского Исполь-нительного комитета. Это оружие вслед за тем будет отправлено в Кронштадт, гарантировал нам Богданов.

Я заявил, что усматриваю недоверие к Кронштадтскому Исполнительному комитету в том, что оружие передается не ему, а петроградским товарищам. Тогда Борис Осипович Богданов сказал, что оружие может быть передано нам в их присутствии. После этого мы отправились на совещание и большинством всех против одного решили принять предложенные условия. Через некоторое время мы были приглашены на заседание военной комиссии. Едва мы успели войти, как Богданов заявил, что условия изменены: оружие должно быть сдано без всяких указаний того, куда оно затем будет направлено. Мы просили отложить решение этого вопроса до 10 час. утра следующего дня, так как не могли взять на себя решение этого вопроса, не посоветовавшись с Кронштадтским Исполнительным комитетом. Наша

1 В состав делегации вошли: К. Шурыгин и Б. Донской (эсеры), А.И. Ремнев и А. Титов (большевики), К. Соколов и Балясников (меньшевики), СИ. Богомолов и И. И. Бородин (беспарт.). (IJpiw. ред. 1932 года.)

просьба была уважена. Но как только мы собрались уходить, председатель военной комиссии М.И. Либер обратился к нам со следующим замечанием: "Мы не хотим быть неправильно понятыми. Имейте в виду, что к 10 часам утра вы должны принести уже готовый ответ". Мы удалились. Но через несколько минут нас вернули, и Либер нам заявил: "Мы ставим вам ультимативное требование. Вы должны сейчас же сказать нам: сдаете ли вы оружие, или нет. Если да, то через два часа все оружие должно быть сдано. Выслушав это требование, я заявил, что после каждого ультиматума предоставляется известный срок, по крайней мере в несколько часов. "Вы - люди военные и должны действовать по-военному, - ответил Либер. - Мы даем вам срок - 10 минут".

Выйдя для совещания, мы через минуту явились и сделали следующее заявление: "Мы поставлены в невыносимые условия. Мы совершенно лишены времени для размышлений. Мы не можем посоветоваться ни с нашим Исполнительным комитетом, ни с нашими товарищами-кронштадтцами. Объясните нам, чем продиктован такой краткосрочный ультиматум?" - "Железная необходимость властно требует этого", - ответил Либер. - "Скажите нам, что это за железная необходимость? - спрашивали мы. - Быть может, мы также проникнемся вашими доводами". - "Мы ничего вам не можем сказать", - ответил Либер. - "Тогда, - сказали мы, - ввиду того, что мы поставлены в безвыходные условия, никакого ответа мы дать не можем и снимаем с себя всякую ответственность". - "Наши переговоры закончены. Мы также снимаем с себя всякую ответственность", - промолвил в ответ Либер.

После этого мы разошлись. Ввиду того, что мосты были разведены, я не попал к себе домой на Выборгскую сторону и отправился ночевать к Каменеву. На следующее утро 6 июля я написал следующую инструкцию для товарищей-кронштадтцев: 1) Никому не выходить на улицу, тем более с оружием в руках. 2) По требованию вооруженного войска, уступая силе, немедленно сдавать все оружие. 3) Вступить в самую тесную связь и действовать в полном согласии с комитетами и солдатскими массами тех частей, где расквартированы товарищи-кронштадтцы. 4) Обсудить на местах вопрос о возвращении в Кронштадт.

Эта инструкция была прочитана мною Г.И. Благонравову с просьбой занести ее в Таврический дворец и передать ее кому-нибудь из кронштадтцев для распространения среди наших товарищей. Днем я узнал, что все кронштадтцы выехали из Петрограда. На следующее утро 7 июля я через Ораниенбаум уехал в Кронштадт.

Буржуазные газеты писали обо мне слишком много лжи. В том числе сообщалось, что я играл главенствующую роль в Петропавловской крепости. На самом деле я в Петропавловской крепости не был ни разу. Точно так же я не охранял и не сопровождал В.И. Ленина по той простой причине, что он в Кронштадт вовсе не приезжал. Когда в ночь с 12 на 13 июля я узнал, что имеется предписание о моем аресте, то пожелал тотчас же явиться в Петроград для следствия и суда. 13 июля я и товарищ Ремнев вместе с делегацией от Кронштадтского Совета явились на квартиру помощника морского министра капитана 1-го ранга Дударова и отдали себя в руки правосудия. За все мои дела и слова я готов понести полную ответственность и заслуженное мною наказание, если оно полагается по законам свободной, республиканской России. В государственной измене и в участии в вооруженном восстании виновным себя отнюдь не признаю.

Мичман Расколъников-Илъин

Военно-морской судья подполковник Соколов

(Ленингр. областное арх. бюро, 5-е архивохранилище. Дело: "Предварительное; следствие, произведенное следственной подкомиссией по расследованию действий морских частей и команд г. Кронштадта в связи с вооруженным восстанием 3-5 июля [1917 г.] по делу о мичмане Раскольникове, прапорщике Ремневе, гражданине Рошале и др.", т. II, л. 11-24. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 206-218.)

№ 127. Показание Рошаля у следователя об участии кронштадтских моряков в июльском выступлении

Движение 3-4 июля сего года я считаю стихийным, т. е. возникшим вне всяких организаций как политических, так и общественных; причинами, вызвавшими это движение, я считаю военную политику Временного правительства, которая вызывала возмущение и недовольство масс, а также и аграрную политику правительства и стремление в рабочем вопросе стать на точку зрения интересов капитала. Все это вместе естественно заставило массы волноваться, и никакая организация не в силах была удержать проявления этого неудовольствия, тем более что массы чутьем угадывали возможность возникновения военной диктатуры, которая впоследствии так рельефно проявилась в мятеже Корнилова.

Что же касается моего соглашения с Раскольниковым, Ярчуком, Гурвичем и Громовым, то указываю, что все эти лица принадлежат к различным политическим партиям, а я как убежденный социал-демократ координирую свои действия только со своей политической партией. Гурвича (он же Веник) я впервые увидел в дни самого выступления, т.е. 3-5 июля и поэтому не мог войти с ним в соглашение, тем более что он был исключен, как я узнал из газет, из состава Се-строрецкого комитета Р.С.Д.Р.П. и впоследствии был исключен также и из Кронштадтского комитета той же партии. С марта по июнь сего года ни я, ни Раскольников не только не призывали массы к выступлению против Временного правительства, но, напротив того, указывали, что обязанностью меньшинства (к которому я относил позицию Кронштадтского Совета рабочих и солдатских депутатов) является подчинение большинству, и потому Кронштадтский комитет нашей партии в дни 9 и 10 июня с. г. призывал массы к спокойствию.

3 июля с. г. в Кронштадт явились представители 1-го пулеметного полка из Петрограда и, обратившись к содействию Исполнительного комитета Кронштадтского Совета рабочих и солдатских депутатов, просили оказать им содействие в призыве к демонстрации под лозунгом "Вся власть Советам". Хотя я этому лозунгу и сочувствовал, но считал выступление в это время нецелесообразным, и поэтому я предлагал Исполнительному комитету как член такового отказать в этом содействии, причем я предложил даже задержать временно этих делегатов в здании Исполнительного комитета, но во время перерыва заседания делегаты успели уйти на лекцию Ярчука и затем непосредственно обратились с речами к массе, призывая к выступлению.

Спустя приблизительно около получаса я вместе с Раскольнико-вым, Ярчуком, Брушвидом и другими лицами явились по поручению Исполнительного комитета на митинг, где мы и призывали массы к спокойствию и выдержке, но из толпы раздались крики: "Довольно с.ками кормить, долой, хватит", и я окончил свою речь при явном недоброжелательстве со стороны большинства собравшихся на площади; тогда же постановлено было толпою по моему предложению выбрать делегацию для ознакомления с настроением петроградского гарнизона. Для обсуждения же вопроса о необходимости выступления под влиянием массы решено было созвать заседание Исполнительного комитета с участием представителей от воинских частей и заводов. Ночью получена была во время заседания телефонограмма из Петрограда с резолюцией рабочей секции о переходе власти в руки Совета рабочих и солдатских депутатов.

Подробности передачи этой телефонограммы я не знаю, кем она была оглашена, я не помню, но, кажется, что Раскольниковым. Ввиду получения означенной телефонограммы на означенном заседании почти что единогласно решено было принять участие в мирной демонстрации с целью показать Советам рабочих и солдатских депутатов, что Кронштадт стоит также за переход власти в их руки и готов их поддержать своими штыками и пушками. Здесь же была избрана комиссия, на обязанности коей лежала организация этого выступления, а именно: подготовка перевозочных средств, посадки и высадки людей и заявление о лозунгах Кронштадта Центральному исполнительному комитету Совета рабочих и солдатских депутатов. В число руководителей этой демонстрации вошел и я. На моей обязанности лежала посадка и высадка принимавших участие в демонстрации, для чего я занялся подсчетом прибывших товарищей; всего, насколько я помню, было около 10 ООО человек солдат, матросов и рабочих, из коих половина была невооруженных вследствие недостатка для них оружия, у некоторых же было оружие, но не было патронов. Выступление с оружием в руках решено было потому, что опыт прежних демонстраций показал, что к выступлениям рабочих и солдат вообще, не кронштадтцев в частности, так называемая "буржуазная" часть общества относится крайне враждебно и агрессивно, а потому в целях самозащиты было взято оружие.

По прибытии в Петроград демонстранты вместе с петроградскими рабочими и солдатами отправились к Таврическому дворцу, остановились по дороге у дома Кшесинской, где к собравшимся после долгих настояний с моей стороны обратился с речью тов. Ленин. Содержания его речи я не слышал, так как находился внутри дома Кшесинской. Я настаивал на выступлении Ленина исключительно по просьбе кронштадтцев, пожелавших видеть Ленина, которого они долго и напрасно ждали в Кронштадте. От дворца Кшесинской демонстранты по Марсову полю, Невскому и Литейному направились к Таврическому дворцу с целью заявить свои лозунги Центральному Исполнительному комитету Совета рабочих и солдатских депутатов. Я же остался во дворце Кшесинской по личным своим делам, а также чтобы переговорить по телефону с Кронштадтским Исполнительным комитетом о доставке продовольствия для демонстрантов.

После этого я в трамвае последовал в Таврический дворец. Когда я проезжал по Литейному проспекту, из какого-то дома по этой же улице раздались выстрелы в проходивших демонстрантов; произошла паника, люди начали разбегаться, я побежал к месту стрельбы и стал призывать товарищей к выдержке и спокойствию. Собрав из числа разбежавшихся около тысячи человек, я двинулся с ними к Таврическому дворцу, там мы спросили демонстрантов, желают ли они ехать обратно в Кронштадт; это я предложил ввиду того, что пришел к заключению, что демонстрация не удалась. Кронштадтцы ответили отказом, и я тогда, чтобы не повторилась провокационная стрельба, вместе с Ярчуком и Раскольниковым разместил малыми группами демонстрантов по отдельным казармам. 5 июля я с Раскольниковым и Ярчуком объезжал демонстрантов, убеждая их быть спокойными и не выступать на улицу, обещая при этом озаботиться безопасным доставлением их в Кронштадт.

После этого Центральным комитетом Совета рабочих и солдатских депутатов было предъявлено кронштадтцам требование о сдаче оружия и предъявлении списка участников демонстрации. На передачу списков я и делегаты немедленно согласились, что же касается выдачи оружия, то мы, считая его оскорбительным для достоинства кронштадтцев, старались найти компромисс, но ввиду малого срока, предоставленного нам, мы пришли к определенному решению и удалились из Таврического дворца к кронштадтцам. 6 июля утром я призывал кронштадтцев, поместившихся в доме Кшесинской, к подчинению условиям Центрального Исполнительного комитета, считая столкновения солдат с солдатами же крайне нежелательным. Товарищи согласились не стрелять и ушли в Петропавловскую крепость. Я же в крепость не пошел, считая это лишней проволочкой времени. Узнав из газет, что Временным правительством подписан ордер о моем арестовании, я явился 14 июля во 2-й подрайон Выборгского комиссариата и, назвав себя, просил задержать меня, считая, что за все свои политические выступления я готов держать ответ перед судом.

Где и кем был выработан маршрут следования кронштадтцев, я точно не помню, лично я не принимал участия в выработке этого маршрута; после выступления 3-4 июля в Кронштадте больше не был и все время находился в Петрограде ввиду того, что мосты и пристани оберегались юнкерами, враждебно настроенными ко мне.

Предъявленное мне обвинение по 100 ст. Уг. ул. я считаю неправильным и незаконным, потому что эта статья карает за посягательство на верховную власть, предусмотренную основными законами, а 1-я ст. этих основных законов имеет в виду только монархическую неограниченную власть. Больше ничего не имею добавить. Прочитано.

(подписал) Рошаль

Тов. прокурора Н. Земель.

(Там же, том III, л. 109-113. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 219-222.)

№ 128. Из воспоминаний комиссара Северного фронта В.Б. Станкевича об антивоенных выступлениях в 5-й армии Северного фронта (июль 1917 года)

Уже в качестве комиссара Северного фронта мне пришлось быть свидетелем наступления под Двинском 10 июля. Сперва наступление было назначено на 5-е число, но восстание большевиков в Петрограде заставило отложить его, причем некоторые, наиболее надежные, части пришлось отправить на "внутренний фронт".

Наступление было вполне безнадежным. Командующий армией генерал Данилов-"черный"1 все время доказывал Ставке, что наступление не имеет никаких шансов. В разговоре со мной командующие корпусами и дивизиями откровенно заявляли, что они не видят никаких шансов на успех этого наступления, вызванного, по их мнению, исключительно "политическими" мотивами.

В день моего приезда весь штаб был полон самых неприятных известий об отказе частей и даже целых дивизий выступить на позиции. Однако к вечеру положение стало проясняться, и правдами или неправдами, но все участки, назначенные для наступления, были заняты, кроме одной дивизии, которая до вечера отказывалась выступить и чуть не расстреляла корпусного комиссара, убеждавшего ее исполнить приказ. Генерал Данилов решил принять крутые меры и двинуть против дивизии целый карательный отряд из всех трех родов

1 Прозванный так для отличия от начальника снабжения Западного фронта генерала Н.А. Данилова-"рыжего". (Прим. ред.)

оружия. Я участвовал в заседании, где вырабатывалась диспозиция окружения дивизии. Мне была отведена роль явиться к дивизии, когда она будет окружена, и дать ей ультимативный приказ идти на позиции, если она не хочет быть истребленной своими войсками. Отряд для окружения был под командой генерала Грекова.

Поехали в корпус около станции Калькуны. Уже во время ужина стали поступать утешительные сведения, что два полка дивизии подчинились и выступили. Остался один упорствующий полк. Часов около 12 ночи совместно со штабом карательного отряда мы двинулись к расположению непокорного полка. Однако весь отряд пришел в чрезвычайное расстройство, и до утра генерал Греков не мог установить связи ни с одной назначенной в его распоряжение частью. К рассвету, убедившись, что нет никаких надежд найти заблудившиеся в лесу части отряда, я оставил генерала Грекова в железнодорожной будке и отправился сам к оврагу, где находился бунтующий полк. Меня там встретили начальник дивизии и несколько штабных. Я сказал, что хочу переговорить с бунтующими. Солдаты, сидевшие унылыми, неподвижными, сонными группами, встали и столпились около того места, где я стоял. Я отказался говорить с ними, пока они не встанут в строй. Они - правда, неуклюже и неловко - встали рядами. Я обратился к ним с короткой речью, говоря, что не собираюсь ни просить, ни уговаривать, ни приказывать даже, а только предупреждаю, что если они не двинутся немедленно на позицию, то будут уничтожены. С вечера они могли пройти безопасно, теперь же придется идти засветло по открытому месту, но все же они должны идти.

Я не знаю, что я делал бы, если бы солдаты отказались подчиниться. Но, к моему искреннему удовлетворению, солдаты, даже не совещаясь и не колеблясь, разобрали котомки и винтовки и пошли на позицию. Вероятно, они знали о приближении отряда и, по уверенному тону моих слов, заключили, что отряд уже подошел.

Аресты отдельных большевиков не разрешали, однако, вопроса. "Преступность" носилась в воздухе, ее контуры не были отчетливы, потому что ею была заражена вся масса.

Преобладающим типом преступности были массовые преступления, когда целые роты, батальоны, полки и даже дивизии отказывались исполнять приказ - чаще всего о выступлении на позиции. В таких случаях, если убеждения не помогали, приходилось окружать части и расформировывать их. Впервые такое расформирование было применено на Румынском фронте, потом широко применялось Савинковым и его помощниками, Ходоровым и другими комиссарами. Разоруженные солдаты арестовывались и отводились в тыл. Сперва такое наказание, при неопределенности судьбы арестованных, производило хорошее впечатление. Но когда выяснилось и стало общеизвестным, что арестованные мирно содержатся в тылу, ничего не делая, причем их судьба более тревожит начальство, чем их самих, то расформирование само по себе стало скорее поощрением, чем наказанием. Я предложил Клембовскому организовать специальные "воспитательные" батальоны для этих солдат с очень суровым режимом и с переводом в лучшее положение по мере "исправления". Клембовский отнесся очень сочувственно, но сказал, что сам не может ввести их, так как его полномочия недостаточны для того, чтобы изменять правовое положение целых категорий солдат. Я послал тогда доклады в Петроград и Ставку. Из Ставки получил ответ, что Корнилов отнесся сочувственно к моей идее и соответствующий приказ вырабатывается. Но он не был издан до конца.

(Станкевич В.Б. Воспоминания, 1914-1919 / Станкевич В.Б. Воспоминания о Мартовской революции 1917 г. / Ю.В. Ломоносов. М.: РГГУ, 1994. С. 85-86, 100. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 181-183.)

№ 129. Военному министру докладная записка по Главному управлению Генерального штаба от 11 июля 1917 года

Отдел: Мобилизационный Отделение: 4-е

Из обсуждения с представителями штаба Петроградского военного округа событий, имевших место 3, 4 и 5 июля в частях, расположенных в Петрограде и его окрестностях, выяснилось, что все части войск по степени их участия в восстании следует разделить на три категории и применить к ним соответственно их вине различные меры воздействия.

1-я категория - части войск, принимавшие, за небольшими исключениями, участие в полном составе. Сюда относятся: запасный батальон гвардии Гренадерскаго полка, пехотные запасные полки 1-й и 3-й (кроме 2-го батальона, который участия не принимал и из которого предположено сформировать 1-й пехотн. запасный батальон), 176-й, 180-й и 1-й запасный пулеметный полки.

К этой категории следует также отнести остаток вышедших из повиновения солдат офицерской стрелковой школы в Ораниенбауме, которая свою деятельность перенесет в пределы Московского военного округа.

Все эти части подлежат расформированию и восстановлены не будут, причем:

1. Все зачинщики, главари и подстрекатели предаются суду.

2. Роты, не принимавшие в полном активного участия в выступлениях, по выделении из них преступных элементов немедленно отправляются на фронт как пополнения, но и все солдаты получают и на фронте жалованье, установленное для внутренних округов, т.е. 5 руб., а не 7 руб. 50 коп.

[Резолюция военного министра: Согласен, но требую твердого проведения этого без дальнейшего уклонения. А. Керенский]

3. Остальные солдаты по особому указанию Главного управления Генерального штаба рассылаются по всему фронту при особых списках, причем к ним, как изменникам делу свободы, предположено применить особое наказание; все фельдфебеля, унтер-офицеры и ефрейтора подлежат разжалованию в рядовые и всем солдатам указанной категории жалованье-выдавать по окладу, установленному до перевода, т.е. по 75 коп. в месяц. Кроме того, эти солдаты лишаются голоса при выборах в Учредительное собрание. Солдаты, отнесенные ко 2-му и 3-му разрядам, могут быть восстановлены в своих правах не иначе, как за боевые подвиги по особым представлениям ротных комитетов, причем окончательное решение этого вопроса представляется армейскими комитетами. Кроме того, солдаты, отнесенные к 3-му разряду, до восстановления в своих правах не могут быть награждаемы Георгиевскими крестами и медалью.

2-я категория - части войск, в меньшей своей части принимавшие активное участие. Сюда относятся: гвардейские запасные батальоны: Московского, Павловского и 3-го Стрелкового полков, 2-й пулеметный запасный полк и 6-й Саперный запасный батальон.

Все эти части подлежат частичному расформированию, причем солдаты, отнесенные ко 2-му разряду, остаются в своей части, а остальные будут отнесены к 1-му или 3-му разряду, сообразно их вине, и с ними будет поступлено, как указано для солдат частей 1-й категории.

3-я категория - части, совсем не принимавшие активного участия.

Сюда относятся почти все остальные части. В этих частях будет произведена основательная чистка и с выделенными людьми будет поступлено в зависимости от их виновности применительно к вышеизложенному.

Таким образом, гарнизон в Петрограде и его окрестностях будет очищен и сокращен на 100 тысяч солдат.

В Петрограде будет расквартировано всего 11 гвардейских запасных батальонов, которые будут немедленно переформированы в резервные полки, численностью не свыше 5 тысяч каждый, т.е. в каждом полку будет по два действующих батальона - 2500 солдат и один запасный батальон в составе не свыше 10 маршевых рот, что обеспечит пополнение гвардии на фронте.

Дивизиям, кои пополнились расформированными запасными полками, будут приданы Сибирские стрелковые запасные полки из числа еще не приданных.

Испрашивается: какие приказания угодно дать по изложенному. Начальник Генерального штаба генерал-майор Романовский Начальник отдела полковник Саттеруп

Скрепил и. д. начальника отделения подполковник Гилъбих.

(По копии, в фонде Главного военно-судного управления, дело №41: "По расследованию участия воинских чинов в вооруженном выступлении 3-5 июля 1917 г. в Петрограде, лл. 43-44. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 222-224.)

№ 130. Постановление Временного Правительства о введении военно-революционных судов от 12 июля 1917 года

Позорное поведение некоторых войсковых частей, как в тылу, так и на фронте, забывших свой долг перед родиной, поставив Россию и революцию на край гибели, вынуждает Временное Правительство принять чрезвычайные меры для восстановления в рядах армии порядка и дисциплины.

В полном сознании тяжести лежащей на нем ответственности за судьбы родины, Временное Правительство признает необходимым:

1) восстановить смертную казнь на время войны для военнослужащих за некоторые тягчайшие преступления;

2) учредить для немедленного суждения за те же преступления военно-революционные суды из солдат и офицеров.

В соответствии с сим, Временное Правительство постановляет: I. Установить в отношении военнослужащих на театре военных действий смертную казнь через расстреляние, как высшее наказание за нижеследующие преступления: военную и государственную измену (св. воен. пост. 1869 г. кн. XXII ст. 243 и 2733 изд. 4-е), побег к неприятелю, бегство с поля сражения, самовольное оставление своего занной категории жалованье - выдавать по окладу, установленному до перевода, т.е. по 75 коп. в месяц. Кроме того, эти солдаты лишаются голоса при выборах в Учредительное собрание. Солдаты, отнесенные ко 2-му и 3-му разрядам, могут быть восстановлены в своих правах не иначе, как за боевые подвиги по особым представлениям ротных комитетов, причем окончательное решение этого вопроса представляется армейскими комитетами. Кроме того, солдаты, отнесенные к 3-му разряду, до восстановления в своих правах не могут быть награждаемы Георгиевскими крестами и медалью.

2-я категория - части войск, в меньшей своей части принимавшие активное участие. Сюда относятся: гвардейские запасные батальоны: Московского, Павловского и 3-го Стрелкового полков, 2-й пулеметный запасный полк и 6-й Саперный запасный батальон.

Все эти части подлежат частичному расформированию, причем солдаты, отнесенные ко 2-му разряду, остаются в своей части, а остальные будут отнесены к 1-му или 3-му разряду, сообразно их вине, и с ними будет поступлено, как указано для солдат частей 1-й категории.

3-я категория - части, совсем не принимавшие активного участия.

Сюда относятся почти все остальные части. В этих частях будет произведена основательная чистка и с выделенными людьми будет поступлено в зависимости от их виновности применительно к вышеизложенному.

Таким образом, гарнизон в Петрограде и его окрестностях будет очищен и сокращен на 100 тысяч солдат.

В Петрограде будет расквартировано всего 11 гвардейских запасных батальонов, которые будут немедленно переформированы в резервные полки, численностью не свыше 5 тысяч каждый, т.е. в каждом полку будет по два действующих батальона - 2500 солдат и один запасный батальон в составе не свыше 10 маршевых рот, что обеспечит пополнение гвардии на фронте.

Дивизиям, кои пополнились расформированными запасными полками, будут приданы Сибирские стрелковые запасные полки из числа еще не приданных.

Испрашивается: какие приказания угодно дать по изложенному. Начальник Генерального штаба генерал-майор Романовский Начальник отдела полковник Саттеруп

Скрепил и. д. начальника отделения подполковник Гильбих.

(По копии, в фонде Главного военно-судного управления, дело №41: "По расследованию участия воинских чинов в вооруженном выступлении 3-5 июля 1917 г. в Петрограде, лл. 43-44. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 222-224.)

№ 130. Постановление Временного Правительства о введении военно-революционных судов от 12 июля 1917 года

Позорное поведение некоторых войсковых частей, как в тылу, так и на фронте, забывших свой долг перед родиной, поставив Россию и революцию на край гибели, вынуждает Временное Правительство принять чрезвычайные меры для восстановления в рядах армии порядка и дисциплины.

В полном сознании тяжести лежащей на нем ответственности за судьбы родины, Временное Правительство признает необходимым:

1) восстановить смертную казнь на время войны для военнослужащих за некоторые тягчайшие преступления;

2) учредить для немедленного суждения за те же преступления военно-революционные суды из солдат и офицеров.

В соответствии с сим, Временное Правительство постановляет: I. Установить в отношении военнослужащих на театре военных действий смертную казнь через расстреляние, как высшее наказание за нижеследующие преступления: военную и государственную измену (св. воен. пост. 1869 г. кн. XXII ст. 243 и 2733 изд. 4-е), побег к неприятелю, бегство с поля сражения, самовольное оставление своего места во время боя и уклонение от участия в бою (ст. ст. 136,137,245, и 245кн. XXII), подговор, подстрекательство или возбуждение к сдаче, бегству или уклонению от сопротивления противнику (ст. 246, кн. XXII), сдачу в плен без сопротивления (ст. ст. 248 и 251 кн. XXII), самовольную отлучку в виду неприятеля (ст. 158 кн. XXII) насильственные действия против начальников из офицеров и из солдат (2 ч. ст. 98 и 2 ч. лит. В. ст. 101, кн. XXII), сопротивление исполнению боевых приказаний и распоряжений начальника, явное восстание и подстрекательство к ним (ст. ст. 106, 107,110, и 112 кн. XXII), нападение на часового или военный караул, вооруженное им сопротивление и умышленное убийство часового (ст. ст. 117 и 118, кн. XXII), а за умышленное убийство, изнасилование, разбой и грабеж (ст. 279, кн. XXII) - лишь в войсковом районе армии.

Тому же наказанию подлежат и неприятельские шпионы (св. зак. т. XV, угол, улож., изд. 1909 п, ст. 119).

II. Установить следующие правила об учреждении военно-революционных судов на театре военных действий:

1) Военно-революционные суды могут быть учреждаемы при дивизиях, по распоряжению начальников дивизий или высших начальников для рассмотрения дел о важнейших преступлениях, предусмотренных в отделе I сего постановления, если преступления эти представляются настолько очевидными, что не требуют производства предварительного следствия.

2) Суд состоит из 3 офицеров и 3 солдат, избирающих из своей среды председателя.

3) Члены военно-революционного суда избираются для рассмотрения отдельного дела или группы дел по жребию из числа офицеров и солдат, занесенных в списки военных присяжных заседателей той части, при которой учреждается суд (прик. по воен. вед. 1917 г. № 336).

Примечание. В тех случаях, когда избрание суда по спискам присяжных окажется невозможным, судьи могут быть избираемы в потребном числе, также по жребию, полковыми и дивизионными комитетами из состава их членов.

4) Военно-революционному суду подсудны офицеры и солдаты той дивизии, при которой учрежден суд; чины тех частей, при которых суд не учрежден, могут быть предаваемы суду ближайшей дивизии.

5) Законными поводами к начатию дел в военно-революционном суде служат сообщения начальника дивизии и высших начальников, дивизионных и высших комитетов и комиссаров, уполномоченных как Временным Правительством, так и Военным Министром.

Полковым комитетам и командирам предоставляется право возбуждать перед начальником дивизии ходатайство об учреждении военно-революционного суда.

6) В сообщениях должно быть указано: а) преступное деяние, время и место его совершения, б) лицо, против которого возникает обвинение, в) свидетели или иные доказательства. Вместе с тем в суд препровождается вся переписка и дознание, если таковое произведено.

7) Дознание производится порядком, указанным в ст. ст. 36- 45 прав, и произв. дел в полковых судах (прик. воен. вед. 1917 г. № 344).

8) Мерою пресечения по делам, передаваемым в военно-революционные суды, служит содержание под арестом.

9) Дела в военно-революционном суде производятся применительно к правилам, установленным для полковых судов, с возможной быстротой.

10) По тем же правилам допускается участие в деле обвинителя и защитника обвиняемого.

11) Дела решаются по большинству голосов, причем при равенстве их предпочтение отдается мнению, благоприятному для подсудимого.

12) Если при рассмотрении дела суд найдет его неразъясненным, то направляет дело к производству предварительного следствия, после коего дело получает дальнейший ход в общем порядке судопроизводства.

13) Если суд признает дело себе по роду дел (ст. 1) неподсудным, то направляет его к законной подсудности.

14) Приговор вступает в законную силу немедленно по объявлении его на суде и безотлагательно приводится в исполнение.

15) В случае, если суд признает необходимым смягчить наложенное наказание свыше пределов предоставленной ему власти, то представляет ходатайство о том главнокомандующему армиями фронта, причем исполнение приговора отлагается до разрешения ходатайства.

III. Настоящее постановление ввести в действие по телеграфу. Подписали: Министр-председатель

и морской министр А. Керенский

Министр юстиции Ив. Ефремов

За военного министра генерал-майор Якубович

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм. А; дело № 159; л. 40.)

№ 131. Телеграмма командующего 11-й армией (ЮЗФ) генерала П.С. Балуева1 в Ставку от 12 июля

По воле и доверию начальства я принял 11-ю армию. Прибыв, я немедленно отправился в расположение корпусов на фронт боя, решившего участь нашей обороны на Тарнопольском участке. Ознакомившись с настроением войск, я - в ужасе от этого позора и гибе-

1 Балуев Петр Семенович (1867-1923), генерал от инфантерии. Окончил Академию Генерального штаба (1882). С 1910 года командовал 17-й пехотной дивизией, с августа 1914 года начальник 5-го армейского корпуса, в сентябре деблокировал крепость Осовец. В феврале 1916 года возглавлял левофланговую группу 2-й армии. С ноября 1916 года и.д. командующего, затем (с марта 1917-го) командующий Особой армией. В июле 1917 года короткое время командовал 11-й армией, затем Юго-Западным фронтом. С августа по ноябрь - командующий армиями Западного фронта. С 1919 года в РККА, инспектор военных сообщений ВВИ, с 1920 года - член Особого совещания при главкоме, сотрудник Военно-исторической комиссии по изучению и использованию опыта войны. (Прим. ред.)

ли, которые грозят России и революции. Многие части представляют собою необученные недисциплинированные вооруженные толпы, не только не оказывающие никакого сопротивления противнику, но зачастую разбегающиеся от одного намека на его присутствие. Натиск же небольшой части противника заставляет отходить целые полки и дивизии. Таким образом 10 и 11 июля армия потеряла всю местность между реками Серетом и Гнезна к югу от Тарнополя, а в ночь на 12 июля гвардейские полки от одного намека, что их обходят, очистили Тарнополь. N1 корпус, который должен был быть на левом фланге армии, буквально разбежался, не имея даже против себя сколько-нибудь значительных сил противника, и до настоящего времени не собран. В общем, армия бежит. Где удастся остановить противника, трудно даже предугадать. Весь командный и офицерский состав бессилен что-либо сделать, за исключением подвига самопожертвования...

Трагизм высшего командного состава заключается еще в том, что вместо того, чтобы преданные долгу части обращать против врага, он должен их направлять для усмирения взбунтовавшихся полков и целых дивизий в тылу и для прекращения мародерства и грабежей. Необходимость опереться для восстановления порядка на ряды войск и на части, верные долгу, приводят к междоусобию в среде армии, что постепенно превращается в новый вид разложения ее. Как преданный сын России, положивший всю свою жизнь на служение родине, я считаю себя обязанным заявить правительству, что демократия России и революция гибнут. Я считаю безотлагательно необходимым объявить на время армию беспартийной, воспретить войскам всякие митинги и обсуждение политических вопросов, восстановить дисциплинарную власть начальников в полной мере и военно-полевые суды с применением смертной казни. Нахожу отмену последней в действующей армии неправильной: если правительство посылает на смерть от пуль врага, то почему оно дает возможность избежать этой смерти предателям и изменникам?

1 Так в публикации. (Прим. ред)

При этих мерах, если будет прекращено наступление на всех фронтах и если наши доблестные союзники отвлекут от нас внимание противника, еще можно надеяться спасти армию, привести ее в порядок и подучить, но при условии осуждения военно-полевым судом всех агитирующих в войсках против войны и наступления, призывающих к неповиновению. Литература должна быть допущена в войсках только та, которую признает возможным допустить Совет рабочих и солдатских депутатов и комитеты фронтов и армий. Хотя эти меры и отменяют некоторые свободы, дарованные гражданам-воинам, но это есть единственное средство восстановить до некоторой степени порядок в армии и тем спасти родину от гибели, а вместе с нею и революцию.

(Большевизация фронта в предъиюльские дни 1917 г. // Красный архив. 1933. Т. 3 (58). С. 97-98. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 186-188.)

№ 132. Из приказа командующего 5-й армией Северного фронта генерала Ю.Н. Данилова от 15 июля 1917 года

Долг всякого верного России солдата, замечающего попытку к братанию, - немедленно стрелять по изменникам. Рота, в которой таких мер не будет принято, должна быть немедленно расформирована, с обязательным преданием суду зачинщиков.

(РГВИА.Ф. 2122. Оп. 2, д. 13, ч. II, л. 313-31 Зоб. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 188.)

№ 133. Телеграмма комитета 165-й дивизии Временному Правительству от 15 июля 1917 года

Дивизионный и боевой комитеты 165-й дивизии. Протестуем против требования союза офицеров о введении смертной казни, так как это приведет к озлоблению масс против начальствующих лиц, к уничтожению друг друга, а также подорвет авторитет Временного Правительства.

Председатель комитета Плеханов.

За председателя дивкомитета 165 секретарь Куксенов.

15/VII 1917 г.

(Лефорт. Арх.; отдел. Кр. Арм. А.; дело № 159; л. 3)

№ 134. Из приказа командира 14-го армейского корпуса (5-я армия СФ) генерал-лейтенанта А.Л. Будберга от 19 июля 1917 года

Все чины, уличенные в подстрекательстве к неисполнению боевых приказов и к отказу от наступления, должны быть немедленно арестованы и при особых постановлениях препровождены в Двинск для разбора их виновности и осуждения особой следственной комиссией. Такие лица должны быть выданы частями беспрекословно, ибо если они окажутся невиновными, то не понесут наказания, а если они виновны, то ничто их не спасет от него. Приказываю объявить тем частям, кого это касается, что во исполнение настоящего приказа (неисполнение) распоряжения будут беспощадно наказаны, почему приказываю всех сознательных и благоразумных покориться и выдать зачинщиков. Против неисполнивших никаких уговоров уже не будет, а будет применена беспощадная вооруженная сила. По мере исполнения доносите, равно немедленно доносите о попытках не исполнить настоящее приказание.

РГВИА.Ф. 3018. On. 1. Д. 89. Л. 39. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 194.

№ 135. Из выступления члена Петроградского Совета П.Н. Мо-стовенко на VI съезде РСДРП(б) 28 июля 1917 года о негативном отношении солдат к братанию на Румынском фронте

...Я хочу еще сказать несколько слов о братании. Побывав на фронте, я убедился, что организация братания идет со стороны немцев, доставляющих и ром, и немецко-русскую "Неделю" (вроде нашей "Речи"), а со стороны наших солдат не вносится никакой политики. Это нечто вроде пикника, но совершенно дезорганизующее армию. Теперь солдаты начинают это сознавать и постановили гнать и избивать каждого, кто говорит о братании.

(Шестой съезд РСДРП (большевиков). Август 1917 года. Протоколы. М.: Госполитиздат, 1958. С. 83-85. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 195.)

№ 136. Из воспоминаний комиссара Северного фронта В.Б. Станкевича об антивоенных настроениях на фронте (июль 1917 года)

Я на фронте в расположении 109-й дивизии. Перед батальоном наиболее большевистского [436-го пехотного] Новоладожского полка произношу речь. Беру нарочно резкие слова и резкие противоположения. "Тут возражают против смертной казни, против военно-революционных судов... Пусть это грех, но мы все понимаем, что правительство не могло сделать иначе, и если из-за беспорядков в армии погибает страна, то мы должны вместе с ним взять этот грех на свою душу". И я стал перечислять предусматриваемые положением о военно-революционных судах1 преступления и доказывал необходимость суровой, безоглядной борьбы с ними. В том числе с братанием, которое одно время пустило крепкие корни в быт армии. После речи [случился] комический инцидент. Начал говорить генерал-лейтенант Болдырев. Положив руку на плечо одного солдата, он начал так: "Во время речи комиссара я глядел на этого солдата и видел, как он, весь в волнении, дрожал... "Никак нет, ваше превосходительство, у меня ноги слабые. Три раза подавался на комиссию, все не освобождают... "

1 Имеется в виду решение Временного правительства от 12 июля "Об учреждении военно-революционных судов при дивизиях". (Прим. ред.)

Непосредственно после беседы с этим батальоном меня повели в передовые окопы. Большевистский комитет хотел показать, что полк несет образцовую службу, что подтверждали все офицеры. Вышли в первую линию. Пошли к передовой заставе, значительно выдвинутой вперед. По дороге показывали свежие следы снарядов противника: "Сегодня нас обстреливал... Недоволен нами..." Вышли к самой заставе - тихо, нагибаясь, так как противник был в тридцати шагах от заставы. Вот мы около нашего часового. Кругом тишина, клонится к вечеру. Наш молоденький солдатик стоит во весь рост по пояс над бруствером с винтовкой в руках и молча, сосредоточенно, почти не замечая нашего прихода, смотрит в сторону противника, словно боясь упустить малейшее движение. А там - такой же молодой немецкий солдат в каске, с ружьем, стоит, прислонившись к дереву, и с тем же вниманием смотрит на русского солдата. Он так близко, что все черты лица видны. Офицеры, сопровождавшие меня, сняли шапку и предложили мне сделать то же, так как противник может открыть огонь, если заметит несколько кокард. Я снимаю фуражку... Немецкий солдат, очевидно, понял этот как приветствие, тоже снимает каску и дружелюбно, приветливо раскланивается. "Вас надо предать военно-революционному суду, - шутит член комитета, - вы ведь уже братались".

Потому неудивительно, что говорить о смертной казни мы могли очень много, но в нас не было решимости переводить слова в дело. Вот, например, случай применения закона. Солдат-латыш вышел из окопа вперед - это было на болотистом участке под Ригой - собирать ягоды. Встретил немцев и разболтался с ними. В результате - обстрел штаба полка. Военно-революционный суд приговорил к смертной казни. Комиссар армии не решается утвердить приговора, и дело пересылается в штаб фронта, где решение зависит от единодушия главнокомандующего и моего. Мы без споров решаем: помиловать. Мы ведь хорошо знаем, что это бытовое явление, что злого умысла здесь не было. И дело отнюдь не в нашей слабохарактерности.

Филоненко1, один из инициаторов введения смертной казни, сам не утвердил единственного приговора, который дошел до него. Ходоров2 был сторонником введения смертной казни сразу после наступления 10 июля - но я не уверен, было ли им использовано право предания военно-революционным судом, несмотря на то, что, несомненно, было желание сделать это. Ходили какие-то темные слухи, что несколько человек в 5-й армии было расстреляно. Но эти слухи были окружены легендами о том, что трупы были вырыты солдатами и пр. Поэтому все старались замять, замолчать дело. И я не знаю ни одного случая применения военно-революционных судов, который бы окончился применением смертной казни. Как трудно было выбрать кого-либо из перешедших черту, так трудно было найти лиц, готовых при этих условиях принять на себя санкцию смерти реального человека. И было большим вопросом, легко ли было найти исполнителей.

(Станкевич В.Б. Воспоминания, 1914-1919 IB.Б. Станкевич. Воспоминания о Мартовской революции 1917 г. / Ю.В. Ломоносов. М.: РГГУ, 1994. С. 101-102. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 196-199.)

№ 137. Приказ № 748 верховного главнокомандующего генерала Л.Г. Корнилова от 1 августа 1917 года о мерах борьбы с братанием

На некоторых участках фронтов противник до сих пор еще делает попытки брататься с нашими солдатами. Приказываю:

1) в случае открытого братания целыми группами немедленно открывать по ним артиллерийский и пулеметный огонь;

2) при проникновении для братания неприятеля в наше расположение в плен не брать, а прикалывать пришедших на месте и трупы их выставлять впереди проволочных заграждений;

1 М.М. Филоненко - комиссар 11-й армии Юго-Западного фронта. (Прим. ред.)

2 А.Е. Ходоров - комиссар 5-й армии Северного фронта. (Прим. ред.)

3) наших солдат за попытки к братанию предавать военно-революционному суду как за измену.

(Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 203.)

№ 138. Телеграмма генерала Орлова начальнику кабинета военного министра от 1 августа 1917 года

Минск. 31 июля. 6859. Главкозап признает желательным следующие меры: 1) унтер-офицеры и фельдфебели расформированных частей, хотя и георгиевские кавалеры, лишаются звания и 2) переходят на содержание по существовавшим до революции окладам. Ввиду отъезда генерала Деникина не представляется возможным сообщить более подробные сведения.

Орлов

1/VIII1917 г., № 7649/567, г. Минск. (Лефорт. Арх., отд. Кр. Арм. А; дело № 73.)

№ 139. Доклад военного комиссара Северного фронта управляющему военным министерством о необходимости учреждения исправительных баталионов от 7 августа 1917 года

Поднятие боеспособности в армии затруднено отсутствием правильных мер против систематических проступков отдельных лиц и целых частей. Имеющиеся дисциплинарные меры не достигают цели; расформирование частей оставляет открытым вопрос о дальнейшей судьбе нездоровых в недисциплинированных элементов; предание суду загромождает мелкими делами судебный механизм. Надлежащие меры должны сочетать два качества: 1) Эти меры должны быть достаточно репрессивными. Обстановка, в которую попадают лица, систематически доказавшие свою неприспособленность к новым условиям в жизни армии, должна быть более трудной и стесненной, чем обстановка остальных солдат.

2) Меры эти должны иметь воспитательно-дисциплинирующий характер. Поэтому они должны приниматься на сравнительно длительный срок (не менее месяца) и состоять в усиленных занятиях и обучении.

Поэтому полагаю необходимым срочно учредить в тылу фронта особые исправительные баталионы. В эти баталионы, распоряжением командующих армиями или начальников округов по соглашению с комиссарами и высшими войсковыми комитетами, направляются лица, доказавшие систематическим рядом проступков свою недостаточную подготовленность к несению высоких обязанностей воина свободной армии. Управление этими баталионами должно быть построено отлично от других частей армии: войсковые комитеты в них не образуются и заменяются комиссиями из лиц, назначенных армейскими комитетами; дисциплинарная власть в полном объеме должна быть предоставлена начальству. Целью пребывания в баталионе является обучение военному делу и общее развитие. Непосредственному начальству предоставляется право устанавливать для зачисляемых в баталион прогрессивную систему в смысле смягчения условий для лиц, проявивших успехи и своим поведением обнаруживших исправление.

Главнокомандующий армиями Северного фронта разделяет вышеизложенные соображения о необходимости учреждения исправительных баталионов.

Ходатайствую о срочном разрешении образовать в тылу фронта исправительные баталионы, одновременно с сим предпринимаю подготовительные шаги к осуществлению изложенных мероприятий.

Военный комиссар Северного фронта Станкевич.

Делопроизводитель А. Нейман

7/VIII 1917 г., №246.

(Лефорт. Арх., отдел. Арм. А; дело № 73.)

№ 140. Телеграмма комиссара 2-й армии военному министру (начало августа 1917 года)

Под влиянием влитых и расформированных частей прекрасный 299-й Дубненский полк стал часто в июле месяце проявлять волнение и неподчинение. 3 августа 12-я рота отказалась принять назначенного нового ротного командира взамен устраненного явного подстрекателя неповиновения поручика Логинова. Командир полка, генерал Пурга-сов, расформировал 12-ю роту, арестовал ротный комитет и поручика Логинова. 12-я рота, захватив оружие, сорганизовала выступление оружием восьми рот. Командир полка успокаивал, убеждал, но был убит штыками, прикладами. Арестованные были освобождены, полк разошелся по местам стоянки. Ввиду аналогичных волнений в остальных полках дивизии пришлось собирать большие силы для сводного карательного отряда. Из-за дальности расстояния к активным действиям мог приступить отрядом лишь 7-го августа. Указанием полка 12-я рота являлась виновником всего происшедшего, предъявленное требование выдать зачинщиков встречено категорическим отказом. В полном согласии с комитетами сводным отрядом решено было 12-ю роту расстрелять, каковой целью она была отведена отрядом. Напуганная, плача, с криками стала выдавать, молить о пощаде, первыми указаны как главари организаторы движения: Батов Иван (городовой гор. Ржева), Гликин Яков (стражник Новоторжского уезда), признавшие себя виновными в организации, но не в убийстве, одним из убийц назван мусульманин Гатаулин Хамидулла, признавший себя виновным, преданы военно-революционному суду в первую очередь. Выдано пока 15 участников преступления 12-й роты. Арестовано 214 человек 12-й роты и 28 солдат остальных рот, два офицера, поручик Логинов, капитан Гребенников. Сейчас полк в прекрасном состоянии, в полном раскаянии, ошеломлен организацией городовых. Дивизиях все спокойно.

Комиссарм 2 Гродский

№ 184

(Лефорт. Арх. отдел. Кр. Арм. А; дело № 159; л. 360-362.)

№ 141. Телеграмма генерала Духонина военному министру от 9 августа 1917 года

Минск 9 августа 1917 г. наштарм два доносит, что военно-революционным судом по делу 299-го Дубненского полка заседающим в дер. Богдановке, приговорены: убийца командующего полком ген.-майора Пургасова, солдат Хамидулла Гатаулин к расстрелянию с ходатайством о смягчении, а главные зачинщики и подстрекатели солдаты Яков Гликин и Иван Батов к 12-летней каторге, без ходатайства о смягчении. Заседания суда продолжаются. От штакора затребованы донесения по ряду вопросов, связанных с означенным судом, по получении каковых будет донесено дополнительно.

Духонин

9/VIII 1917 г., №7903/722.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм. А; дело № 159; 359).

№ 142. Телеграмма помощника комиссара десятой армии военному министру от 13 августа 1917 года

Вчера по приказу командарма, были расформированы три роты третьего баталиона 54-го Симбирского стрелкового полка, накануне отошедшего без достаточных оснований из сторожевого охранения в районе Шлока и отказавшегося исполнить приказ занять вновь оставленную позицию. Назначено следствие по этому делу с участием представителей армейской организации. Расформирование произошло без эксцессов, при участии представителя армейской организации и комиссаров. Подробности в отчете.

Дюбуа, Минц

13/VIII 1917.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм. А; дело № 73.)

№ 143. Телеграмма помощника комиссара 12-й армии военному министру от 13 августа 1917 года

Второй баталион 54-го сибирского полка, занимавший сторожевое охранение, в августе под давлением противника очистил занимаемую линию, а затем без всякого давления противника отошел на главную позицию, побросав часть снаряжения. Своим отходом поставил тяжелое положение соседние участки, убеждения и доводы начальствующих лиц оказались безрезультатными. Признавая необходимость в корне подавлять проявление неисполнения приказа и проявление трусости, командарм с согласия комиссаров и армейской организации приказал расформировать баталион, весь состав предать суду, выяснить степень виновности отдельных лиц, предав зачинщиков военно-революционному суду. 9-го августа без сопротивления, второй баталион под конвоем отведен в Ригу и дело о нем передано судебным властям.

Помкомиссар XII Минц

13/VIII 1917 г. № 185.

(Лефорт. Арх.; отдел. Кр. Арм. А; дело № 73.)

№ 144. Телеграмма комиссара 2-й армии военному министру от 20 августа 1917 года

Военно-революционному суду предан из 25-го Туркестанского полка прапорщик Отто Капавин, лютеранин, и четыре солдата за то, что перешли в окопы к неприятелю, взяли у него газеты и вернулись обратно1.

Комиссарм 2 Гродский

20/VIII 1917 г., №273.

(Лефорт. Арх., отделен. Кр. Арм. А; дело № 159; л. 1.)

1 Из донесения и.д. начальника штаба 2-й армии генерал-майора Суворова начальнику штаба фронта генералу Духонину от 8 августа: "31 июня в 25-м Туркестанском полку прапорщик Копавин Отто Иванович, лютеранин, с четырьмя солдатами того же полка переправился через Неман и, подойдя к вышедшим из окопов немцам, взял у них газеты и книги. Приказанием начдива 7-й Туркестанской дивизии, поддержанным постановлением дивизионного комитета, виновные арестованы". (Прим. ред.)

№ 145. Из воспоминаний рядового М.И. Секачева, председателя солдатского комитета 660-го Черновицкого полка 165-й дивизии 11-го армейского корпуса (август 1917 года)

8-я армия... закрепилась левым флангом в Румынии, а правым-на территории Украины. Теперь она входила в состав Румынского фронта, которым командовал генерал Щербачев. Мы знали, что он и комиссар Временного правительства правый эсер Тизенгаузен с помощью меньшевистско-эсеровских комитетов подготавливали новое наступление.

Щербачев и Тизенгаузен установили в войсках жесточайший режим. Полки и дивизии, отрицательно относившиеся к войне, расформировывались. Фронтовики, заподозренные в принадлежности к большевистской партии, отдавались под суд. Офицеры, поддерживавшие мирные устремления нижних чинов, заносились на "доску позора". Солдатам за неповиновение грозили лишением избирательных прав, отторжением земельных наделов и отправкой в штрафные отряды.

Чтобы оградить войска от революционного влияния, все рядовые и унтер-офицеры, возвращавшиеся из отпусков, направлялись под видом карантина в особые команды, специально созданные при штабах корпусов. В почтовых вагонах, когда поезда достигали Румынского фронта, конфисковывались и сжигались большевистские газеты.

В 140-м пехотном полку по политическим мотивам были схвачены солдаты Битько и Трута. В 637-м полку за выступление на митинге с требованием прекратить войну арестовали большевика Сиделева. В 16-м Заамурском полку за принадлежность к большевистской партии под стражу взяли прапорщика Милина. В 167-й пехотной дивизии и 33-м корпусе многие солдаты и младшие офицеры были отданы под суд.

Очень скоро тюрьмы и гауптвахты оказались переполненными. Только на гарнизонной гауптвахте и в тюрьме Могилева-Подольского содержалось 94 солдата и офицера, из них более двадцати были приговорены к каторжным работам.

По 8-й армии скопилось такое количество судебных дел, что к военному прокурору прикомандировали 26 помощников. Неугодные реакционному командованию члены солдатских комитетов под разными предлогами изгонялись из своих рот и полков. Так, из 22-го Туркестанского полка были переведены в другие части члены комитета Озеров и Горохов, из 31-й пехотной дивизии - Шульженко и Бабин. Из 313-го Балашовского полка 79-й пехотной дивизии командование намеревалось отчислить 454 неблагонадежных солдата. Однако фронтовики воспротивились этому и потребовали отмены приказа. В результате 376 человек были оставлены на своих местах.

Некоторые командиры дивизий настойчиво добивались права на роспуск непослушных им солдатских комитетов. Но армейское командование не решилось санкционировать это. Оно охотнее шло на расформирование двух дивизий (32-й и 165-й), оказавшихся под сильным влиянием большевиков.

Такой маневр никого не обманул. Революционное брожение в войсках не заглохло. Армия митинговала. Обстановка все более накалялась.

Восстали солдаты 637-го Кагызманского, 638-го Ольтинского, 640-го Чорохского и 16-го инженерного полков 160-й дивизии 16-го корпуса. Поводом к тому послужило осуждение трех их товарищей на смертную казнь за выступление против войны. Комендантская рота, которой было приказано привести этот приговор в исполнение, стрелять отказалась. Десять солдатских делегатов повезли в Петроград резолюцию протеста против введенной в армии смертной казни.

(Секачев М.И. Курсом на революцию // Октябрь на фронте. Воспоминания. М.: Воениздат, 1967. С. 214-216.)

№ 146. Телеграмма Исполнительного комитета Западного фронта от 8 сентября 1917 года

8 сентября общем собрании членов искомзапа принята следующая резолюция о смертной казни: "смертная казнь должна быть немедленно отменена".

Искомзап председатель Кожевников

Секретарь Щукин

8/IX 1917 г., №3227. Минск

(Лефорт. Арх. отдел. Кр. Арм. А; дело № 159; л. 6.)

10-1355

№ 147. Телеграмма генерала Лукирского в Ставку дежурному генералу штаба верховного главнокомандующего от 27 сентября 1917 года

13728 и 14605. Начальник политического управления военмина телеграммой 23-го сентября № 1186 сообщал комиссару, что прибывший 31 августа в Лугу партизанский отряд шт.-капитана Орла, выведенный из Петрограда за беспорядки, и ныне бесчинствует и пьянствует, обижает и грабит местных жителей и что поэтому пред* ставлялось бы желательным этот отряд или срочно вывести на фронт или расформировать. В соответствии с изложенным главкосев приказал расформировать указанный отряд.

Наштасев ген.-майор Лукирский

27ЛХ 1917 г., № 624/инс.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм. А; дело № 73.)

Глава IX

СОСТОЯНИЕ И НАСТРОЕНИЕ АРМИИ В ИЮЛЕ-ОКТЯБРЕ 1917 ГОДА. КОРНИЛОВСКИЙ МЯТЕЖ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ

№ 148. Сводка событий, происшедших в частях Западного фронта с 29 июня по 6 июля 1917 года.

I. 2-я АРМИЯ

19-й пехотный полк (5-я пех. див. 9-го арм. корпуса).

В ночь с 3-го на 4-е июля полк отказался смениться с позиций, но после увещания начальствующих лиц в ночь на 5-е июля приказание исполнил.

II. 3-я АРМИЯ

Штаб 112-й пехотной дивизии

На митинге комендантской и нестроевой роты штаба дивизии солдаты вынесли резолюцию, в которой предлагают начальнику штаба дивизии добровольно отказаться от занимаемой им должности, а прикомандированного поручика Мелешкина просят откомандировать. Начальник штаба дивизии уйти добровольно отказался, и инцидент не разрешен.

181-я пех. дивизия (15-го армейского корпуса) Во всех полках солдаты отказались от исполнения работ и производства занятий; в 721-м полку команда разведчиков требует смены начальника команды, а третья рота 724-го полка требует сменить командира роты. В 722-м пехотном полку полковой комитет, 2-й баталион и нестроевая рота требуют ухода командира полка полковника Либера.

218-й пех. полк (55-й пех. див. 35-го арм. корпуса)

3-го июля мл. ун.-офиц. 6-й роты Баранов и.рядовой пулеметной команды Маренин выходили на братание с противником. Дознание производится. Пятая же рота отказалась подбросить противнику плакаты о взятии Галича, покуда не найдут солдата, который бы мог перевести написанное с немецкого на русский язык.

III. 10-я АРМИЯ

3-й Сиб. стр. полк (1-й Сиб. стр. див. 1-го Сиб. арм. корп.)

29 июня 9-я, 10-я и 11-я роты отказались от саперных работ на позиции, мотивируя свой отказ тем, что далеко ходить на работы. Пятого же июля часть полка отказалась исполнить боевой приказ - перейти из дер. Редьки в дер. Синьки. В улажении инцидентов приняли участие делегаты дивизионного и корпусного комитетов.

9-я и 10-я роты 5-го Сиб. стр. полка и 3-й бат-н 7-го Сиб. стр. полка (2-й Сиб. стр. дивизии, 1-го Сиб. арм. корпуса)

29-го июня отказались идти на работы в плацдарме, причем роты 7-го Сиб. стр. полка мотивом отказа выставили незаконченность в полку устройства палаток, а 9-я и 10-я роты 5-го Сиб. стрелкового полка - нежелание наступать. Для увещевания отказавшихся от работ рот были командированы делегаты дивизионного и корпусного комитетов.

1-й и 3-й баталионы 44-го Сиб. стр. полка (11-й Сиб. стр. див. 38-го армейского корпуса)

29-го июня выразили протест против наступления, требуя постановки в строй "всех буржуев" и капиталистов, уничтожения артиллерийским огнем всего, что находится перед неприятельскими окопами, дабы пехота могла идти вперед совсем без потерь. Главными агитаторами являются прибывшие с пополнением кадровые солдаты из запасных полков. В улаживании инцидента приняли участие делегаты дивизионного, корпусного и фронтового комитетов.

62-й и 63-й Сиб. стр. полки (16-й Сиб. стр. див. 1-го Сиб. арм. корп.)

Оба полка отказались от наступления и исполнения боевого приказа перейти в район Лошаны. Командиром корпуса и комитетами приняты меры для уговоров неповинующихся; есть основание предполагать, что оба полка, как боевые единицы, при наступлении придется заменить другими полками корпусного резерва.

33-й, 34-й и 36-й пех. полки (9-й пех. дивизии 10-го арм. корп.)

Украинцы указанных полков (в 33-м полку 1200 солдат, 27 офицеров, в 36-м полку 1064 солдат и 16 офицеров) выделились в отдельные баталионы и, несмотря на уговоры начальников и членов фронтового комитета, не желают соединяться с ротами своих полков, чем вызывают враждебное отношение к ним прочих частей, которые не признают их третьими баталионами полков. В некоторых ротах солдаты требуют совершенного удаления оставшихся в них еще не выделенными украинцев офицеров и солдат. Несмотря на уговоры начальствующих лиц, войсковых комитетов и членов Минского украинского комитета, вопрос с выделением украинцев не улажен.

111-й пех. полк (28-й пех. див. 20-го арм. корпуса). (Временно с 3 июля 28-я пех. див. включена в состав 10-й армии)

В ночь на 1-е июля при заступлении на позицию второй баталион полка был остановлен группой солдат 2-го Кавказского корпуса, начавших убеждать не становиться на позицию и вернуться обратно. Вначале баталион поддался было словам агитаторов, но затем внял увещеваниям офицеров и членов полкового комитета и заступил на позицию, лишь несколько задержав смену.

115-й пех. полк (29-й пех. див. 20-го арм. корпуса). (Временно с 3 июля 29-я пех. див. включена в состав 10-й армии)

Полк, под влиянием агитаторов большевиков и прибывших на пополнение из запасных частей унтер-офицеров, не бывших в боях, категорически отказался от наступления. Для улаживания инцидента 3-го июля был собран полковой комитет, в котором приняли участие и делегаты армейского комитета. Во время заседания комитета толпа солдат ворвалась в помещение, потушила огонь и начала бросать в окна здания камни и кирпичи; в то же время кругом деревни и к пулеметной команде были выставлены караулы, захвачен полковой обоз первого разряда, люди обоза были заменены другими и поставлены в строй. Ввиду проявленного крайне враждебного отношения к офицерам, большая часть таковых скрылась. Ныне, благодаря принятым начальствующими лицами мерам и увещанию комитетов, а также вследствие решения разоружить полк в случае неповиновения (при содействии 5-го Оренбургского казачьего полка) жизнь полка входит в колею.

322-й и 323-й пехотные полки (81-й пех. дивизии)

6-го июля отказались от продолжения походного движения и категорически отказываются от наступления.

534-й и 536-й пех. полки (134 пех. див. 2-го Кавк. корпуса) 30-го июня шесть рот 534-го пех. полка и десять рот 536-го полка отказались выполнить боевой приказ по дивизии о переходе в район д. Малиновщина и Мароськи. Несмотря на увещевания начальствующих лиц, делегатов всех комитетов, роты продолжают упорствовать в неисполнении приказа.

169-я пех. дивизия (10-го армейского корпуса) В дивизии работает следственная комиссия. 673-й пех. полк категорически отказался перейти в новый район, выказывая все время крайне враждебное отношение к офицерам; часть офицеров подверглась насилию и, опасаясь кровавой расправы, ушла в штаб дивизии; многие из солдат также поодиночке убегают из полка, На состоявшемся в полку 5-го июля митинге решено в новый район сосредоточения не выступать; на митинге были с оружием, стреляли в воздух и грозили арестовать и поднять на штыки командира полка. В 674-м пех. полку солдаты возбуждены тем, что их перевели на новое место, где, по их мнению, нет помещений. В 675-м пех. полку полковой комитет, собравшись на совещания по поводу получения телеграммы командира корпуса и речи военного министра, нашел, что они изменники и что за эти слова надо их бить. В том же полку отмечается стремление соединиться с 673-м пех. полком. 4-я, 5-я, 6-я и 8-я роты и саперная команда 676 пех. полка не исполняют приказа о переходе в новый район.

699-й пех. полк (175-й пех. дивизии, 38-го арм. корпуса)

Из донесений усматривается, что настроение полка ухудшается, недовольство войной, офицерами растет все больше. Офицерам первого баталиона солдаты третьего баталиона заявляют в лицо, что их ожидает кровавая расправа. Первого июля солдаты седьмой роты пытались устроить вооруженный митинг с плакатами "долой войну", "долой министров-капиталистов", "государственную думу и совет".

700-й пех. полк (175-й пех. див. 38-го арм. корп.)

В полку идет брожение не в пользу наступления, о чем на состоявшемся митинге 30 июня открыто высказалось большинство. По заключению начальствующих лиц, в нужную минуту полк не только не перейдет в наступление, но даже откажется от занятия щелей плацдарма.

1-я Кавказская гренадерская див. (2-го Кавказск. корпуса)

Отношение полков дивизии к наступлению отрицательное, общее впечатление такое, что масса солдат ищет предлога, дабы не занимать исходного положения для наступления.

2-я Кавказск. гренад. дивизия (2-го Кавказск. корпуса) Следственная Комиссия допросом свидетелей установила, что виновником избиения делегации сенатора Соколова является солдат нестроевой роты пех. Сурамского полка Севрюк, сознавшийся во всем. Солдат Севрюк арестован; следствие продолжается.

VI. Из постановлений комитетов Армейский комитет третьей армии

Армейский комитет в заседании своем 5-го сего июля вынес следующую резолюцию: "Петроградские события заставляют всю организованною, сознательную демократию опасаться за судьбу русской революции; безответственное меньшинство, бросая в темные массы лозунги, противные голосу представителей всероссийской демократии, бессознательно, но определенно ведет страну к междуусобной гражданской войне, войне всех против всех; пролитие братской крови угрожает направить нашу революцию на путь реакции и контрреволюции. Решительно протестуя против таких выступлений меньшинства, во главе с первым пулеметным полком, ясно представляя себе, чем руководствуется оно, выставляя крайние лозунги, что только трусость и страх перед окопами заставляют их выходить на улицу с оружием в руках, что голос действующей армии, неоднократно уже доходивший до них, не возымел надлежащего действия, опасаясь, что и впредь наши призывы останутся тщетными, мы, представители всей третьей армии, выражая свое полное доверие Центральному Исполнительному Комитету и тому Правительству, которое действует с ним в полном согласии, изъявляем свою готовность в нужный момент, по зову Центрального Исполнительного Комитета поддержать его, хотя бы и силой оружия, в то же время надеемся, что среди Петроградского гарнизона найдутся части, которые окажут эту деятельную поддержку голосу организованной демократии и подавят всякую опасность русской свободе, от кого бы она ни исходила. Рассылая это постановление во все комитеты, призываем товарищей всей третьей республиканской армии к единению, которое только и может избавить нас от недопустимых, позорных выступлений "безответственного меньшинства".

№ 149. Выдержки из доклада военного комиссара 12-й армии военному министру от 2 июля 1917 года

Из прилагаемой к сему докладу таблицы1 видна численность XII армии и пополнение ее маршевыми ротами с 7 по 29 июня.

Общий некомплект солдат достигает 42 853, при громадном количестве больных (42 747). Такой процент больных объясняется тем, что значительная часть армии, находясь в окопах, близ болот, с одной стороны, а с другой стороны, почти полное отсутствие овощей и зелени способствуют распространению цынги, от которой больше всех страдают 136-я и 109-я пехотные дивизии. Принимаются санитарным ведомством, вместе с общественными организациями, всевозможные меры к борьбе с цынгой, но до сих пор процент заболеваемости не понижается, а увеличивается. Много способствует распространению цынги физическая усталость вместе с душевной подавленностью, тягой к дому, как результат трехлетней войны.

По распоряжению из Ставки 27-й армейский корпус, входящий в состав XII армии, убыл в 5-ю армию, таким образом в XII армии находятся 4 корпуса.

Настроение в частях неустойчивое. Артиллерийские части и кавалерия к современным событиям относятся вполне сознательно, и за все время пребывания моего в армии не было ни одного случая отказа этих частей от выполнения боевых приказаний командного состава. Бывают случаи, и даже нередкие, конфликтов между комитетами и командирами на почве взаимного непонимания прав и обязанностей командного состава и комитетов по вопросам внутреннего распорядка, но в вопросах боевых конфликтов не происходило.

Что касается пехотных частей, то в последнее время возникают частые недоразумения на почве исполнения боевых приказов: то один полк отказывается выступить из резерва на передовые линии, то дивизия требует вне очереди смены, мотивируя усталостью, то наотрез

1 В деле этой таблицы нет. (Прим. ред. 1925 года.)

части отказываются от занятий, боевой подготовки, и постоянно назревают непредвиденные случаи, которые приводят к самым острым выступлениям частей. Много такому шаткому положению пехотных частей способствует: во-первых, в значительной степени непонимание солдатами текущего момента, с другой стороны, бессовестная агитация безответственных лиц, прикрывающихся лозунгами большевизма, который для солдат сводится к определенным положениям: кончать войну, не надо наступления, свержение буржуазного правительства. Эти идеи распространяются в большом количестве "Окопной Правдой", за последнее время принимающей вид погромного листка, латышской газетой "Цина" и целым рядом, несомненно, провокаторов, которых в Риге большое количество и с которыми приходится постоянно бороться. При этом докладе прилагаю несколько номеров "Окопной Правды", из которой ясно, чего добивается газета; она, играя на темных инстинктах усталой массы, жаждущей мира, вносит огромную дезорганизацию в пехотных частях нашей армии. Конечно, я далек от мысли, чтобы приписывать известную степень дезорганизации армии исключительно агитации недобросовестных лиц, но лозунги, бросаемые ими, падают на благодатную почву и дают обильные всходы.

В связи с наступлением на Южном фронте в частях поднимаются остро вопросы, связанные с наступлением, и этот вопрос болезненно разбирается на полковых митингах. Массы солдатские чувствуют, что волна наступления должна дойти до XII армии, и заранее стараются так или иначе отнестись к ней. Некоторые части относятся вполне спокойно к будущему наступлению, но большинство пехотных частей с большой тревогой, чему много способствует Рига, Совет Рижских Рабочих Депутатов, Центральный Комитет Латышской соц.-демократической партии - организации, усвоившие течение большевистское. Эти организации, выставляя принцип как будто идейной борьбы с своими противниками, и в печати и на собраниях постоянно подчеркивают свое отрицательное отношение к наступлению, Временному Правительству, выдвигая мысль, что наступление ни к чему хорошему не поведет, одним словом, пускают в ход тот же арсенал доводов, который пускается в Петрограде по отношению к гарнизону Петроградскому. Установлено, что часть, побывавшая в резерве некоторое время близко к Риге, немедленно меняет свою физиономию, потому что, не успев расположиться на отдых, сразу являются агитаторы, которые всякими правдами и неправдами стараются привить колеблющейся и несознательной солдатской массе элементы разложения. Искосол принимает все меры борьбы с разными элементами, проникающими в армии, постоянно отправляются в части члены Ис-косола, но в Исполнительном комитете нет достаточного количества интеллигентных боевых сил, которые могли бы успешно бороться с разложением в частях {..,]

Последние приказы по военному ведомству, продиктованные жестокой необходимостью: об отпусках и полевых тыловых командах, вода на мельницу "большевизма". Во всех полках прекращение отпуска вызывает бурю негодования, ораторы подчеркивают, что таковой приказ это - произвол, что министр приказал "без народа" и многое тому подобное; почему только из тыловых команд можно комплектовать полевые команды, а не из частей фронта; "пусть тыл приходит к нам, а мы пойдем на полевые работы" и т.д., и все в конечном итоге сваливается на буржуев-министров и совет, продавшийся буржуям, а, в общем, в огромной массе непроглядная тьма; к сожалению, должен констатировать, что даже газеты в последнее время читаются слабо, полное недоверие к печатному слову, "сладко пишут", "зубы заговаривают", и в конечном итоге повторяют излюбленные мотивы о буржуазии, которой все продаются.

Последнее время, находясь постоянно в частях и в разъезде по фронту, везде слушают меня внимательно, даже с интересом, настроение выправляется, а, уехав, опять всплывает работа темная и опять возврат к старому. В 3-й Сибирской дивизии, в 10-м полку последнее время проявлялись эксцессы весьма нежелательные.

Без суда за оскорбление разжаловали штабс-капитана Яроцкого. Из прилагаемой резолюции на митинге можно вывести заключение, что происходят в этом полку; 27 июля 30 человек из 9-й роты вышли брататься с немцами; вечером того же дня рота этого же полка отказалась идти на разведку; в это время остальные три полка выполнили данную им задачу - каждый день в 10-м полку какое-нибудь нарушение; офицерский состав в самом тяжелом положении. Созвал я дивизионное совещание, провел его с большим трудом; представителям 10-го полка в присутствии делегатов других полков выставил три обвинения и просил дивизионное совещание вынести свое отношение к происходившим в 10-м полку событиям. Вопросы были следующие; 1) допустимы ли насилия над офицерами и солдатами толпой; означенный штабс-капитан был толпою разжалован, командир полка по требованию роты; 2) допустимо ли братание; 3) считает ли возможным дивизионное совещание, чтобы полк не исполнял боевых приказаний. Относительно первых двух вопросов получил после кратких споров твердый ответ: братание - преступление, разжалование без суда - насилие над личностью, и совещание признает недопустимым; что касается третьего вопроса, то совещание перенесло его в полки, и ответ прилагаю к докладу1.

Вопрос исполнения боевых приказов тесно связан с наступлением, но так как нашей армии по общему ходу дел не предстоит наступление в широком масштабе, а пассивная оборона, то по существу таковая резолюция 3-й Сибирской дивизии меня не особенно беспокоит, но таковой ответ показывает степень разложения дивизии, которая, к сожалению, в нашей армии не единственная. Обращаю ваше внимание на 10-й полк: в этом полку увещевания не помогут, мы все употребили, нет тех доводов, которых мы бы не применяли, и возможно, что мне придется запросить вас телеграммой, что делать, если останется один только путь - путь применения насилия, к этому надо быть готовым. Во всяком случае прошу срочно указаний относительно 10-го Сибирского полка, который терроризирует остальные полки дивизии и является дезорганизующим все действия

1 В деле этого ответа нет. (Прим. ред. 1925 года.)

остальных частей дивизии. Дело о 10-м полке передано судебным властям, но полк не считает нужным давать объяснения и не допускает следователей в части.

2 июля в 80-м полку 2-го Сибирского корпуса толпа солдат означенного полка учинила самосуд над поручиком 78-го полка Антоновым, которого подозревали в краже лошади, и над 2 членами Ис-косола, приехавшими на выручку офицеров. Оказалось, что офицер в пьяном виде добрался до какой-то лошади и хотел уехать, солдаты его поймали и принялись над ним издеваться, заставляя нести плакаты: "я вор", угощали пинками и т.д., а члены Искосола, вступившиеся за него, были избиты, причем один из них серьезно.

Дело передано судебной власти; выезжал я в полк, после беседы признали, что самосуд недопустим, но нет у меня гарантии, что таковое явление при аналогичном случае не повторится. В общем, положение в нашей армии серьезное, может быть, наступательное действие ее оздоровит. Считаю нужным подчеркнуть, что те части, которые стоят в окопах, крепко охраняют нашу границу, и мне неоднократно приходилось убеждаться, что секреты, засады и вообще вся наша линия оборонительная бдительно охраняется нашими солдатами, и я не сомневаюсь, что враг, при малейшей попытке перейти к нам в наступление, встретит должный отпор.

3-го июля созывается съезд депутатов XII армии, идет огромная агитация против армейского комитета, и исхода не могу предугадать, но считаю его положение далеко неустойчивым. Считаю своим долгом довести до вашего сведения, что за время моего пребывания, раньше не знаю, армейский комитет строго придерживался платформы Совета, и резких уклонений я не наблюдал, и если б его положение поколебалось, то это было бы большим ударом для состояния XII армии.

Немцы ежедневно перебрасывают в наши окопы газеты, и отчасти благодаря им создается настроение, что наши удачи на Южном фронте - выдумка начальства, чтобы заставить армию идти в наступление. Некоторые полки послали в армию специальных ходоков убедиться, верны ли наши успехи, вот до чего дошло недоверие. А в общем все-таки твердо верю в здоровый инстинкт масс, который выдержит это испытание, в конечном итоге дух революции победит разложение.

Комиссар Минц .

2/VII 1917 г., №22.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм. А.; дело № 118; л. 18,24.)

№ 150. Телеграмма комиссара Западного фронта военному министру (июль 1917 года)

19 часов 12 июля убит наш комиссар первого сибирского корпуса поручик Романенко. Он приводил к повиновению солдат 5-го и 8-го полков 2-й сибирской дивизии. Энергичными самоотверженными действиями вызвал протесты. Когда уезжал, раздались выстрелы. Один выстрел попал комиссару в спину. Он упал с лошади, разъяренная толпа набросилась и прикончила штыками, изуродовав труп. Поручик Романенко беззаветно служил революции. За 2 часа до смерти доносил мне, что одиннадцатого в него два раза стреляли. Умолял ввести смертную казнь. Следствие производится. Киеве осталась несчастная семья, прошу от Временного Правительства назначить пенсию. Настоятельно нужны люди. Сейчас я один.

Помощник комиссара Запфронта Гурвиц

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм. А; дело № 33; л. 154)

№ 151. Телеграмма комиссара XII армии военному министру от 18 июля 1917 года

В Краснохолмском полку 116-й дивизии [в] 3-м баталионе убит прикладами командир баталиона подполковник Фрейлих; причина - нежелание баталиона подчиниться настойчивому приказанию работать по укреплению позиции. 18 июля баталион выдал зачинщиков, преданы революционному суду, подробности - очередном докладе.

Минц

18/VII 1917 г., №62.

(Лефорт. Арх., отделен. Кр. Арм. А; дело № 33; л. 139.)

№ 152. Доклады генералов на совещании в Ставке 16 июля 1917 года

1. Из выступления верховного главнокомандующего генерала А.А. Брусилова

Тем не менее дисциплина в войсках не восстанавливалась, а без дисциплины и авторитета начальников успеха в нынешних длительных боях достигнуть невозможно.

Там, где была сильная артиллерия, где была могучая подготовка, там был прорыв, но затем он выдыхался, и войска при нажиме противника и даже без него возвращались на свои позиции.

Теперь прежде всего надо восстановить боеспособность армии, так как без этого никакие предположения, никакие решения не будут иметь значения.

Чтобы вернуть боеспособность армии, надо дать дисциплину войскам. Прежнюю дисциплину полностью восстановить нельзя, и теперь желательно обсудить меры, которые могли бы поднять дисциплину и авторитет начальников и сделать войска послушными. Ведь теперь надо сутки и более, чтобы уговорить части идти выручать товарищей. Во время последних боев войска торговались, митинговали целыми сутками и иногда выносили решения не идти на помощь соседним частям. В результате полная неудача. Без всяких разговоров, при малейшем нажиме дивизии разбегались, не слушая ни уговоров, ни угроз. Все это происходило от того, что начальники от ротного командира до главнокомандующего - не имеют власти.

Работа комитетов и комиссаров не удалась, так как они заменить начальников не могут.

История указывает, что есть предел свободе армии, перейдя который армия обращается в скверную милицию, необученную, непослушную и выходящую из рук начальников.

2. Из выступления главнокомандующего армиями Северного фронта генерала В.Н. Клембовского

Северный фронт находится в состоянии разложения. На правом его фланге в 12-й армии развал достиг крайней степени, братание идет вовсю, попытки офицеров прекращать братание оканчиваются неудачей, если применяются против братающихся пулеметы, то толпа солдат набрасывается на них и приводит их в негодность. До какой степени дошло моральное разложение, видно хотя бы из того, что прислуга города Риги ездит по праздникам на балы в глубокий тыл немцев, проводит там ночь и к утру возвращается, пропускаемая нашим сторожевым охранением. Без сомнения, противник пользуется этим в целях разведки. Все, что у нас делается, все становится известным противнику. [...] Даже Двина не препятствовала братанию, так как солдаты переплывают ее на лодках.

3. Из выступления главнокомандующего армиями Западного фронта генерал-лейтенанта А.И. Деникина

Я застал Западный фронт в полном развале. Это меня, признаюсь, угнетало. Ни из донесений, которые я получал в бытность мою начальником штаба Верховного главнокомандующего, ни от генерала Гурко, когда принимал от него фронт, я не мог почерпнуть сведений, рисующих истинное положение Западного фронта. Но все вскоре разъяснилось. Войска до некоторой степени были послушны, пока образ их действий был пассивный, но как только потребовалось от войск проявить активность, развал обнаружился в полной силе.

В течение двух-трех недель, путем чрезвычайной работы командного персонала удалось развернуть 10-ю армию, но при каких уеловиях: 48 батальонов отказались идти в бой. Один из трех ударных корпусов развернулся, другой разворачивался две-три недели, третий совсем не развернулся. В частях царили неповиновение, разбои, грабежи, опустошались винокуренные заводы. Некоторые части, как, например, 703-й Сурамский полк, потеряли человеческий облик и оставили воспоминания на всю жизнь.

Обстановка требовала перехода фронта в наступление, так как противник уже снял с Западного фронта четыре дивизии. Я решил наступать, невзирая ни на что. Я снял все негодное с фронта (всего до 30 тысяч) и отвел в тыл.

20-й корпус был двинут мной на смену правофлангового корпуса, так как я его считал лучшим. Однако, как только он получил боевой приказ, одна из его дивизий в первую же ночь прошла 30 верст, но затем вернулась в свое первоначальное место расположения. Другая дивизия вовсе отказалась наступать. Наконец она развернулась после длительных переговоров.

С нравственной стороны войска обрабатывались старшим командным составом, был и военный министр, приезжал и Верховный главнокомандующий генерал Брусилов.

Я не знаю, какое они вынесли впечатление, но обстановка была такова: когда военный министр был в 28-й и 29-й дивизиях, то все клялись ему идти в бой и вообще встретили его восторженно. Когда же военный министр уехал, то на станцию явились депутаты и сообщили, что после отъезда министра полки вынесли резолюцию не наступать.

Я присутствовал при трогательной картине передачи [201-му пехотному] Потийскому полку красного знамени, когда на нем солдаты клялись идти на смерть; этот же самый Потийский полк за час до наступления ушел назад за 15 верст.

Верховный главнокомандующий при объезде фронта вынес впечатление, что солдаты хороши, но что начальники испуганы и выпустили власть из своих рук. Это не вполне верно. Не власть ушла из рук начальников, а ее у них вырвали.

Наиболее восторженную встречу Верховному главнокомандующему оказали на митинге 1-го Сибирского корпуса, но, когда уехал Верховный главнокомандующий, митинг продолжался, причем поносили Верховного главнокомандующего и про него говорили: "Чего вы слушаете старого буржуя?", всячески ругали. Слушатели аплодировали [оратору] и кричали "ура", как в свое время Верховному главнокомандующему.

(На фронте в предоктябрьские дни: (по секретным материалам Ставки) // Красная летопись. 1923. № 6. С. 20-22, 27. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 189-193.)

№ 153. Телеграмма генерала Барковского военному министру от 31 июля 1917 года

Доношу, что вчера погиб при трагических обстоятельствах убитый своими солдатами командующий 299-м пехотным Дубненским полком генерал-майор Пургасов. Обстоятельства, при которых совершилось убийство, были следующие: одна из рот Дубненского полка отказалась признать своим начальником офицера, вновь назначенного командиром этой роты. По выяснении главных виновников и их аресте роту приказано было расформировать, но рота не подчинилась этому приказу и взбунтовала часть полка. При попытке командующего полком восстановить порядок силою оружия, остальная часть полка присоединилась к бунтовщикам, окружила командующего полком, который пал под ударами прикладов обезумевшей толпы. Покойный генерал Пургасов, участник кампании от ее начала, кавалер ордена св. Георгия и георгиевского оружия был доблестным боевым командиром и преданным сыном родины беззаветном служении которой исполнил свой долг до конца.

Начдив 25 генерал-майор Борковский

№ 154. Из записок прапорщика А. Гиппиуса, председателя комитета 293-го Ижорского полка (74-я пехотная дивизия, 41-й армейский корпус, 7-я армия ЮЗФ (начало августа 1917 года)

Временное правительство не умело ни воссоздать боевого настроения, ни восстановить дисциплину. Мечтали лишь об одном: чтобы солдаты сидели по казармам и окопам и выслушивали красивенькие речи министров и комиссаров, когда тем придет охота поговорить. Ну конечно же, и в бой солдаты должны идти, когда им начальство прикажет.

Полная безнадежность положения была ясна Леваниду1 и не только ему. Офицеры ходили, понуря голову, молча гибла строевая часть армии. Погибал и 293-й пехотный. И среди солдат были люди, искренно горевавшие о гибели славного боевого полка. Но и эти люди с каждым днем гасли, блекли, темнели.

Теперь другие идеи захватили солдат. Идеи необходимости немедленного мира и идея немедленного возвращения домой.

Участок фронта был глухой. Большевистская литература не докатывалась, вернее, не допускалась в полк армейским и корпусным комитетами. Полк разлагался тихо и вполне самостоятельно. Впрочем, не совсем самостоятельно. Из деревни шли письма, письма и письма...

- Долой войну, немедленно домой! - вот надежды-лозунги, которыми жили солдаты.

Тот, кто выставил эти два лозунга, как политическую программу партии большевиков, немедленно привлек на свою сторону сердца солдат 41-го корпуса.

(Гиппиус А. Записки главноуговаривающего 293-го пехотного Ижорского полка. М.-Л.: Госиздат, 1930. С. 107-108. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 201-202.)

1 Т.е. автору записок. (Прим. ред. 1925 года.)

№ 155. Из воспоминаний В.П. Федосеева, рядового 2-го Сибирского артиллерийского дивизиона (2-я Сибирская стрелковая дивизия, 1-й Сибирский армейский корпус, 10-я армия ЗФ). Начало августа 1917 года

В первых числах августа перед нами была поставлена задача усиления братания наших солдат с немецкими и австрийскими. Для оперативного руководства этим делом была создана группа большевиков в количестве 4 человек.

Мне было поручено организовать охрану братания, чтобы артиллерия, особенно 4-я батарея, где командир батареи готовился помешать нам, не открыла огонь по братавшимся.

Встреча сторон произошла левее озера Нарочь. Во время встречи немецкие, австрийские и наши солдаты беседовали на политические темы, угощали друг друга и даже обменивались подарками. Задушевные разговоры сводились к тому, что бесцельно истреблять друг друга в интересах помещиков и капиталистов. После этого мы встречались с немцами еще раза три неофициально, украдкой от командования.

(Федосеев В.П. В борьбе с контрреволюцией // В борьбе за Октябрь в Белоруссии и на Западном фронте: воспоминания активных участников Октябрьской революции. Минск: Госиздат БССР, 1957. С. 302. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 202-203.)

№ 156. Выдержки из сводки сведений военного комиссара при главнокомандующем армиями Западного фронта о настроении войск с 12 по 19 августа 1917 года

2-я армия. 9-й армейский корпус: 5-я пехотная дивизия, 42-я пехотная дивизия, 168-я пехотная дивизия и 15-я Сибирская стрелковая дивизия.

В корпусе существенных изменений к лучшему не наблюдается. В общем, наружные порядок не нарушается, занятия и наряды на работы выполняются безропотно, но общее настроение глубоко апатично. Служба несется, как тяжкая повинность. Интерес к политическим вопросам ослабевает. Доминирует разговор о мире, отпуске, довольствии и о предстоящей зимней кампании. Отношение к офицерам сдержанное. Необходимо отметить настроение солдат 5-й артиллерийской бригады. Оправдательный приговор по делу об избиении офицеров 6-й батареи солдатами понят, как победа над начальством. Настроение офицеров крайне подавленное...

3-я армия. 15-й армейский корпус: 6-я пехотная дивизия, 8-я пехотная дивизия, 137-я пехотная дивизия, 181-я пехотная дивизия. Настроение не улучшается, а в 6-й дивизии ухудшилось под влиянием пришедших пополнений. В 8-й дивизии 15-го августа не вышел на занятия 3-й баталион 29-го Черниговского полка, виновные выясняются. Доверия к комитетам нет. К офицерам относятся с недоверием...

35-й армейский корпус: 55-я пехотная дивизия, 67-я пехотная дивизия, 170-я пехотная дивизия. Масса примолкла и заметно стала скрытна. Боеспособность низкая... Брожения не улеглись. Влияние пополнений разлагающе. Дезертиров нет.

10-я армия. 2-й Кавказский корпус: 1-я Кавказская гренадерская дивизия, 51-я пехотная дивизия, 134-я пехотная дивизия. В общем, настроение корпуса сильно пониженное. Все притихло, и за немногими исключениями приказы выполняются. Частично продолжаются случай неповиновения, но как отголоски прежнего или при неумелом обращении командного состава. Масса апатична и ничем не интересуется. Боеспособность низкая. Служба несется небрежно. Сменяются части неохотно. Были на этой почве эксцессы. Дезертиров и братания не наблюдается...

1-й Сибирский корпус: 1-я Сибирская стрелковая дивизия, 2-я Сибирская стрелковая дивизия, 16-я Сибирская стрелковая дивизия, 132-я пехотная дивизия и 169-я пехотная дивизия. Настроение наружно спокойное. Масса угрюма. Недоброжелательство к офицерам прежнее. Офицерский состав надломлен. Солдаты в массе воевать не хотят. Процветает карточная игра и винокурение. Боеспособность низкая. Часты случаи отказов выполнять боевые приказы. Есть указания на то, что комитеты не на высоте.

В 16-й Сибирской стрелковой дивизии 61-й полк отказался выполнить боевой приказ. Начальник дивизии и командир полка арестованы. Подтянуть особый отряд выехал комиссар. По донесению комиссара, неправильно действовал начальник 132-й пехотной дивизии, чем осложнил положение в 528-м и 527-м полках...

Отчеты комиссаров 2-й и 3-й армии не получены.

2) Военно-революционные суды.

Практика применения военно-революционных судов на Западном фронте в настоящее время не выдерживает никакой критики, не соответствует ни духу, ни смыслу означенного закона, вносит страшный разлад между командным составом и массой населения, дискредитируя самую идею этих судов.

После обнародования означенного закона он стал более чем широко применяться на Западном фронте.

Командный состав, горячо желавший восстановить упавшую дисциплину и поднять авторитет офицеров в армии, увидел в этих судах быстрое и энергичное средство.

Военно-революционные суды стали назначаться начальниками дивизии по самым разнообразным преступлениям.

Были случаи применения военно-революционных судов за заочный неуважительный отзыв о начальстве, за отказ учредить дисциплинарные суды, наконец, за сорванное яблоко в помещичьем саду и даже за подстрекательство к этому.

Так как по этим делам виновники были неочевидны и квалификация преступления спорна, то назначались дознания, и суд назначался недели через две-три после совершения преступления. Таким образом, не исполнялось два основных условия, при коих возможно существование военно-революционных судов - суд этот назначается по важнейшим преступлениям и осуществляется немедленно после совершения преступления.

Такое расширение деятельности военно-революционных судов привело к тому, что они в воззрениях масс стали наряду с полковыми и корпусными судами, что ослабляет их значение и дискредитирует их.

Мною приняты против сего меры, как видно из прилагаемых при сем:

1. Моего сообщения Главкозапу.

2. Моего предложения комиссарам армий.

3. Выписи из приказа по дивизии.

3) Армейские и фронтовые комитеты указывали мне на полную небоеспособность окопов и ужаснейшее состояние зимних землянок. Их сообщения мною были переданы начальнику штаба, уже ранее крайне озабоченному этим вопросом. Для ознакомления и в согласии с ним мною было сообщено армейским комитетам и Комиссарам о необходимости содействия со стороны комитетов командному составу в деле улучшения землянок и окопов. Копию сообщения Начальника Штаба и предложение комиссарам при сем прилагаю.

4) Из личных моих наблюдений и из сообщений комитетов и комиссаров я пришел к следующим выводам об отношении командного состава к войсковым организациям: - ротным, полковым и другим комитетам. Все эти организации пользовались полным доверием и содействием со стороны командного состава при Главкозапе Гурко. После ухода Гурко и вступления в должность ген. Деникина отношение к ним резко изменилось. Постепенно они оттеснялись от практической работы, к их требованиям и желаниям относились подозрительно, при всякой возможности комитеты заменялись особо создаваемой канцелярской организацией. Введение военно-революционных судов было принято командным составом как первый шаг к возвращению некоторых старых порядков в жизнь армии. Начались повальные аресты, и отношение к организациям еще более ухудшилось. Все это внесло большое озлобление в ряды армии, отразилось на значении комитетов в частях, ослабило это значение, что, в свою очередь, усиливает дезорганизованность этих частей. Особенное значение имеет то враждебное отношение, которое встречали последнее время офицеры, работающие в армейских организациях, со стороны некоторой части высшего командного состава и остальной массы офицеров1.

Очень неблагоприятное впечатление на всю 10-ю армию произвело увольнение Квецинского2, любимого солдатами, дружно работавшего с организациями, тем более что всем было известно, что он уволен по политическим основаниям, именно за отношение к комитетам...

5) Печать армейская довольно приличная. 10-я армия издает "Голос 10-й Армии", непартийную социалистическую газету, чисто издающуюся, довольно приличную. То же самое представляет собою "Голос 3-й Армии". Запрещение "Голоса 10-й армии" и конфискация № 24 за совершенно невинную статью возбудило бурю негодования и очень осложнило положение генерала Ломновского. Газета "Фронт", издававшаяся фронтовым комитетом, из ярко большевистской стала теперь приближаться к тому же типу. Партией эс-дек при Минском Совете Солдатских и Рабочих Депутатов стала издаваться газета "Звезда", ярко ленинского направления. Мною приняты меры к тому, чтобы она не проникала на фронт. Это постановлено Армейским Комитетом 3-й армии и практически осуществляется остальными комитетами.

Комиссар Влад. Ямандт

22/VIII. 1917 г., №7.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм., А; дело № 185; л. 57-60.)

№ 157. Из воспоминаний полковника Г.Н. Чемоданова (12-я армия СФ)

К "Окопной правде" не относились серьезно как офицерство, так и большинство солдат, типа "комитетчиков". Маленькая газетка зло и

1 Из нескольких примеров приводится один, как наиболее характерный. (Прим. ред. 1925 года.)

1 Командующий 10-й армией. (Прим. ред. 1925 года.)

грубо, как казалось тогда, ругавшая людей, еще окруженных ореолом героев и творцов революции, газетка, самую еще не переваренную как следует революцию окрестившая уже именем контрреволюции, казалась большинству какой-то досадной временной накипью. Большинство не брало даже труда ее просмотреть, не только вдуматься в ее содержание. А между тем она делала свое дело в окопах в самой толще еще не задетых революцией масс. Лозунги, брошенные в ней, были так заманчивы, так понятно и просто изложены. Я читал почти каждый номер, сначала со снисходительной насмешкой, потом с недоумением, пока не понял крупного значения и серьезной опасности этих маленьких листков для существующего положения и его сторонников...

Маленькая газетка тихо, но верно делала свое дело, ее призыв к неповиновению офицерам, дискредитирование их в глазах солдат, лозунги о мире брали силу. Не только начальству, но и комитетам, таким авторитетным и сильным в первые месяцы, было не под силу бороться с ее влиянием.

(Чемоданов Г.Н. Последние дни старой армии. М.-Л.: Госиздат, 1926. С. 86-87. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 199-200.)

№ 158. Из воспоминаний начальника 1-й Кубанской казачьей дивизии генерал-лейтенанта П.Н. Краснова об убийстве комиссара Юго-Западного фронта Ф.Ф. Линде, начальника 3-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Гиршфельдта и двух офицеров 24-25 августа 1917 года

В ту же ночь, 24 августа, мне лично из штаба [44-го армейского] корпуса было передано по телефону, что полки [111-й] пехотной дивизии, стоявшей на позиции у селения Духче в 18 верстах от моего штаба, отказываются выполнять боевые приказы по укреплению позиции, что ими руководят несколько весьма зловредных агитаторов, которых надо изъять из ее рядов. На переданное требование выдать этих агитаторов солдаты 444-го пехотного полка ответили отказом. Надо их заставить выдать. Командир корпуса1 считает, что достаточно будет назначить один полк с пулеметной командой.

Передававший мне приказание за начальника штаба корпуса полковник Богаевский добавил:

- Командир корпуса очень хотел бы, чтобы вы лично поехали с полком. Вероятно, все обойдется благополучно. Туда приедет комиссар фронта Линде, который все это и сделает. Вы нужны только для декорации. Солдаты должны увидеть часть в полном порядке.

Я назначил 2-й Уманский [казачий] полк, лучше других обмундированный, внешне выправленный, а главное, ближе расположенный к селению Духче. С полком, кроме командира полка полковника Агрызкова, пошел и командир бригады, смелый и решительный кавказец, генерал-майор Мистулов. В 7 часов утра я приехал в деревню Славитичи, где был полк, и нашел его в полном порядке. Люди были отлично одеты, лошади вычищены, но, объезжая взводы и вглядываясь в лица казаков, я встречал хмурые, косые взгляды и видел какую-то растерянность. Объяснивши казакам нашу задачу, я сказал им, что от их дисциплинированности, их бодрого внешнего вида в значительной степени зависит и успех самого предприятия....

В 10 часов утра мы прибыли в селение Духче, где нас ожидал начальник [3-й] пехотной дивизии генерал-лейтенант Гиршфельдт. Он направил казаков к пехотному биваку, приказавши окружить его со всех сторон, оставив одну сотню в его распоряжении. Вид уманцев, проходивших с музыкой и песнями, привел его в восторженное умиление. Смотревшие на казаков писаря и чины команды связи дивизии тоже, видимо, были поражены их видом и отзывались о казаках с одобрением.

- Настоящее войско! - говорили они. - Значит, есть, сохранилось!..

1 То есть генерал от инфантерии П.М. Волкобой. (Прим. ред.)

Я остался в штабе с Гиршфельдтом ожидать комиссара Линде. Бели я не ошибаюсь, Линде был тот самый вольноопределяющийся Л.-гв. Финляндского полка, который 20 апреля вывел полк из казарм и повел его к Мариинскому дворцу требовать отставки П.Н. Милюкова.

Около 11 часов утра на автомобиле из г. Луцка приехал комиссар фронта Ф.Ф. Линде. Это был совсем молодой человек. Манерой говорить с ясно слышным немецким акцентом, своим отлично сшитым френчем, галифе и сапогами с обмотками он мне напомнил самоуверенных юных немецких барончиков из прибалтийских провинций, студентов Юрьевского университета. Всею своею молодою, легкою фигурою, задорным тоном, каким он говорил с Гиршфельдтом, он показывал свое превосходство над нами, строевыми начальниками.

- Ну, еще бы, - говорил он, манерно морщась, на доклад Гирш-фельдта, что все его увещевания не привели ни к чему и виновные все еще не выданы. - Они вас никогда не послушают. С ними надо уметь говорить. На толпу надо действовать психозом.

Он был в нервном, сильно возбужденном настроении. Его тешило то внимание, которое обращали на него высыпавшие толпами на улицы деревни солдаты.

- Комиссар! Комиссар! - слышалось по рядам, и он медленно, рисуясь, садился в автомобиль с Гиршфельдтом. Я поехал сбоку автомобиля верхом.

Виновный 444-й полк был расположен в дивизионном резерве на небольшой лесной прогалине. Часть землянок была на прогалине, часть теснилась по краям прогалины в самом лесу. С прогалины шло две дороги. Одна на деревню Духче, другая через болотистую часть на позицию, которая была занята 443-м пехотным полком.

Когда мы подъезжали, казаки уже окончили окружение бивака 444-го полка. Они выставили заставу с пулеметами по направлению к позиции. Они сидели на лошадях с обнаженными шашками и, казалось, готовы были ринуться на пехоту.

Командир пехотного полка встретил нас у края бивака и сообщил, что солдаты очень напуганы появлением казаков и собираются по-ротно, ружей не разбирают. Зачинщики ему названы.

Гиршфельдт и Линде вышли из автомобиля. Был очень жаркий полдень. Солнце высоко стояло на синем небе, в лесу пахло хвоею, можжевельником. У землянок раздавались крики офицеров, приказывавших выходить всем до одного и строиться поротно. Некоторые роты уже были готовы и строем сводились в батальонные колонны. Я и Мистулов сошли с лошадей и следовали пешком в некотором отдалении за Линде и Гиршфельдтом.

- Вот вторая рота (если память мне не изменяет), - сказал командир полка. - Она главная зачинщица всех беспорядков.

Линде вышел вперед. Лицо его было бледно, но сильно возбуждено. Он оглянул роту гневными глазами и сильным, полным возмущения голосом начал говорить. Я почти дословно помню его речь.

- Когда ваша Родина изнемогает в нечеловеческих усилиях, чтобы победить врага, - отрывисто, отчетливо говорил Линде, и его голос отдавало лесное эхо,- вы позволили себе лентяйничать и не исполнять справедливые требования своих начальников. Вы не солдаты, вы сволочь, которую нужно уничтожить. Вы зазнавшиеся хамы и свиньи, недостойные свободы. Я, комиссар Юго-Западного фронта, я, который привел солдат свергнуть царское правительство, чтобы дать вам свободу, равной которой не имеет ни один народ в мире, требую, чтобы вы сейчас же мне выдали тех, кто подговаривал вас не исполнять приказ начальника. Иначе вы ответите все. И я не пощажу вас!

Тон речи Линде, манера его говорить и начальственная осанка сильно не понравились казакам. Помню, потом, мой ординарец, урядник, делясь со мною впечатлениями дня, сказал: "Они, господин генерал, сами виноваты. Уже очень их речь была не демократическая. Вы с нами никогда так не говорите и не ругаетесь. Да и вам бы простили. А он что - свой же брат солдат, член исполнительного комитета, а все сыплет: свиньи да сволочи... Сам-то кто? Немец притом. Может быть, солдаты его и за шпиона приняли".

Когда Линде замолчал, рота стояла бледная, солдаты тяжело дышали. Видимо, они не того ожидали от "своего" комиссара.

- Ну, что же! - грозно сказал Линде и пошел вдоль фронта. Командир полка стал вызывать людей по фамилиям. Он уже знал

зачинщиков. Выходившие были смертельно бледны тою зеленоватою бледностью, которая показывает, что человек уже не в себе. Это были люди большею частью молодые, типичные горожане, может быть, рабочие, вернее, люди без определенных занятий. Их набралось двадцать два человека.

- Это и все? - спросил Линде.

- Все, - коротко ответил командир полка.

Один из вызванных начал что-то говорить. Линде бросился к нему.

- Молчать! Сволочь! Негодяй! После поговоришь... Возьмите их, - сказал он сопровождавшему его казачьему офицеру.

- Не выдадим!.. Товарищи! Что же это!.. - раздалось из роты, и несколько рук, сжатых в кулаки, поднялись над фронтом.

Я обернулся. Конная сотня, стоявшая шагах в двадцати, грозно двинулась, и люди стихли.

- Ведите этих подлецов, и при малейшей попытке к бегству - пристрелить, - сказал Гиршфельдт казачьему офицеру.

- Понимаю, - хмуро ответил тот, скомандовал арестантам и повел их, окруженных казаками, из леса.

Дело было сделано, настроение солдат было очень возбужденное, квадраты батальонных колонн, выстроившихся на лесной прогалине, были грозны, и я подумал, что хорошо будет, если Линде теперь же уедет, пока солдаты не поняли своей силы и нашего бессилия. Я сказал это ему.

- Нет, генерал. Вы ничего не понимаете, - сказал Линде. - Первое впечатление сделано. Надо воспользоваться психологическим моментом. Я хочу поговорить с солдатами и разъяснить им их ошибки.

Линде и начальник дивизии генерал Гиршфельдт сияли счастьем первой удачи; какая-то непреодолимая судьба несла их в самую пасть опасности. Они уже никого не слушались, и Линде полагал, вероятно, что он овладел массой. Мне же было жутко на него смотреть. По лицам солдат второй роты я понял, что дело далеко не кончено, судом комиссара они недовольны. Я приказал офицерам и урядникам разойтись между солдатами и наблюдать за ними. Нас было едва пятьсот человек, рассыпанных по всему лесу. Солдат в 444-м полку было свыше четырех тысяч, да много сходилось и из соседних полков. Весь лес был серым от солдатских рубах.

Линде подошел к первому батальону. Он отрекомендовался - кто он, и стал говорить довольно длинную речь. По содержанию это была прекрасная речь, глубоко патриотическая, полная страсти и страдания за Родину. Под такими словами подписался бы с удовольствием любой из нас, старых офицеров. Линде требовал беспрекословного исполнения приказаний начальников, строжайшей дисциплины, выполнения всех работ.

Немцы изредка постреливали со своей позиции, и германские шрапнели, пущенные с далеких батарей, разрывались высоко над лесом в ясном синем небе. Это еще более возбуждало Линде. Он указывал на них и говорил, что на боевой позиции всякое преступление является изменой Родине и свободе. Говорил он патетически, страстно, сильно, местами красиво, образно, но акцент портил все. Каждый солдат понимал, что говорит не русский, а немец.

Кончив, Линде, несмотря на протест командира полка, хотевший держать людей все время в строю и под наблюдением, приказал разойтись людям 1-го батальона и пошел говорить со вторым. Люди первого батальона разошлись по кучкам и стали совещаться. Некоторые следовали за Линде, и нас уже сопровождала порядочная толпа солдат.

Ко мне то и дело подходили офицеры 2-го Уманского полка и говорили:

- Уведите его. Дело плохо кончится. Солдаты сговариваются убить его. Они говорят, что он вовсе не комиссар, а немецкий шпион. Мы не справимся. Они и на казаков действуют. Посмотрите, что идет кругом.

Действительно, подле каждого казака стояла кучка солдат, и слышался разговор.

Я снова пошел к Линде и стал его убеждать. Но убедить его было невозможно. Глаза его горели восторгом воодушевления, он верил в силу своего слова, в силу убеждения. Я сказал ему все.

- Вас считают за немецкого шпиона, - сказал я.

- Какие глупости, - сказал он. - Поверьте мне, что это все прекрасные люди. С ними только никто никогда не говорил...

Для того чтобы изолировать казаков от влияния солдат, я приказал собрать оставшиеся четыре сотни на площадке, приказал завести машину Линде и подать ее ближе и решительно вывел Линде из толпы.

- Вам надо уехать сейчас же, - строго сказал я. - Я ни за что не отвечаю.

- Вы боитесь, - сказал Линде.

- Да, я боюсь, но боюсь за вас. Вся злоба направлена против вас. Меня, может быть, и не тронут, побоятся казаков, но вам сделают худо. Уезжайте!

Линде колебался. Лицо его было возбуждено, я чувствовал, что он упоен собою, влюблен в себя и верит в свою силу, в силу слова.

Машина фыркала и стучала подле, заглушая наши слова, шофер и его помощник сидели с бледными лицами. Руки шофера напряженно впились в руль машины.

- Хорошо, я сейчас поеду, - сказал Линде и взялся за дверцу автомобиля.

Я пошел садиться на свою лошадь. Но в это мгновение к Линде подошел командир полка. Он хотел еще более убедить его уехать.

- Уезжайте, - сказал он, - 443-й полк снялся с позиции и с орудием идет сюда. Он хочет с вами говорить.

- Как! - воскликнул Линде. - Самовольно сошел с позиции? Я пойду к нему. Я поговорю с ним. Я сумею убедить его и заставить выдать зачинщиков этого гнусного дела. Надо вынуть заразу из дивизии.

- Люди вооружены, - сказал командир полка.

- Я - комиссар. Меня не тронут. Это мой долг, - сказал он. - Ведь вы знаете, - сказал он мне, - они обвиняют генерала Гирш-фельдта в том, что он продал немцам за 40 ООО рублей свою позицию. Как это глупо! За сорок тысяч! Вечно нелепая басня об измене генералов!

В это время в лесу, в направлении позиции раздалось несколько ружейных выстрелов. Ко мне подскочил взволнованный казачий офицер, начальник заставы, и растерянно доложил:

- Ваше превосходительство, пехота наступает на нас правильными цепями, в строгом порядке. Я приказал пулеметчикам открыть по ним огонь, но они отказались.

Я передал этот доклад Линде и еще раз просил его немедленно уехать.

- Но ведь это уже настоящий бунт! - сказал он. - Мой долг быть там! Генерал, вы можете не сопровождать меня. Я пойду один. Меня не тронут.

- Мой долг ехать с вами, - сказал я и тронул свою лошадь рядом с автомобилем.

Толпа, тысяч в шесть солдат, запрудила всю прогалину, и ехать можно было очень тихо. Впереди изредка раздавались выстрелы.

Вдруг раздался чей-то отчаянный резкий голос, покрывая общий гомон толпы:

- В ружье!..

Толпа точно ждала этой команды. В одну секунду все разбежались по землянкам и сейчас же выскакивали оттуда с винтовками. Резко и сильно, сзади и подле нас застучал пулемет, и началась бешеная пальба. Все шесть тысяч, а может быть и больше, разом открыли беглый огонь из винтовок. Лесное эхо удесятерило звуки этой пальбы. Казаки шарахнулись и понеслись к дороге и мимо дороги на проволоку резервной позиции.

- Стой! - крикнул я. - Куда вы! С ума сошли! Стреляют вверх.

- Сейчас вверх, а потом и по вас! - крикнул, проскакивая мимо меня, смертельно бледный мой вестовой Алпатов, уже потерявший фуражку.

Полк, мой отборный конвой, трубачи - все исчезло в одну секунду. Видна была только густая пыль по дороге да удаляющиеся там и сям упавшие с лошадей люди, которые вскакивали и бежали догонять сотни. Остался при Линде я, генерал Мистулов и мой начальник штаба, генерального штаба полковник Муженков. Но стреляли действительно вверх, и у меня еще была надежда вывести Линде из этого хаоса.

Автомобиль повернули обратно, и мы поехали при громе пальбы снова на прогалину мимо землянок. Но в это время пули стали свистеть мимо нас и щелкать по автомобилю. Ясно, что теперь уже автомобиль станет мишенью для стрельбы.

Шоферы остановили машину, во мгновение ока выскочили из нее и бросились в лес. За ними выскочили и Линде с Гиршфельдтом. Гиршфельдт побежал в лес, а Линде бросился в землянку. На спуске в землянку какой-то солдат ударил его прикладом в висок. Он побледнел, но остался стоять. Видно, удар был не сильный. Тогда другой выстрелил ему в шею. Линде упал, обливаясь кровью. И сейчас же все с дикими криками, улюлюканьем бросились на мертвого. Мне нечего было больше делать. Я с Мистуловым и Муженковым рысью поехал из леса. Выстрелы провожали нас. Однако стреляли, не целясь.

Много пуль свистало над нами, но только одна ранила лошадь полковника Муженкова.

За лесом я стал нагонять пеших казаков. Они то шли, то бежали, то ложились. Их было человек двадцать. Сзади них шли два офицера и с ними генерал Гиршфельдт...

Вид жидких сотен казаков, растерянных и растрепанных, многих, потерявших лошадей, был безотраден. Я молча объехал ряды и сказал Агрызкову:

- Соберите полк в Духче и ожидайте там приказаний.

После этого я поехал в Духче. Там все было спокойно. Я связался с командиром 4-го кавалерийского корпуса1 телефоном и доложил о происшествии. Командир корпуса потребовал, чтобы я приехал немедленно к нему, к нему же направил и уманцев. Он был очень обеспокоен тем, что произошло, и вызвал к штабу корпуса 2-й Полтавский [казачий] полк и броневые машины.

В Духче приехал генерал от инфантерии Волкобой, командир армейского корпуса, в который входила пехотная дивизия, и стал совещаться с Гиршфельдтом о том, что делать...

При моем отъезде генерал Волкобой, считавший себя любимцем солдат, почтенный старик, с седой бородой, типичный русский старик, "дедушка", как звали его солдаты, убедил Гиршфельдта поехать в дивизию без конвоя и уговорить солдат повиноваться. Они поехали вдвоем на лесную прогалину. Там их окружила толпа солдат. Солдаты прежде всего потребовали освобождения арестованных - Волкобой тут же приказал их отпустить. Потом схватили Гиршфельдта, повели его в лес, раздели, привязали к дереву, истязали и надругались над ним, после чего убили. Волкобой убежал в землянку, плакал и умолял пощадить его в уважение к его сединам. Солдаты со смехом выволокли его из землянки, посадили в автомобиль и, окружив издевавшимися над ним солдатами, отвезли в штаб его корпуса.

Вместе с Гиршфельдтом был убит командир полка и еще один офицер. Убийства, наступающая темнота, лес - все подействовало отрезвляюще на солдат, и они тихо ушли на позицию и решили сидеть в ней и никуда не уходить. Не раскаяние и не угрызение совести руководили ими, но страх наказания и сознание, что вина их очень велика.

Ночью полковник Агрызков, убедившись в плохом настроении казаков 2-го Уманского полка, увел их за реку Стырь на свои квартиры! В полку никто не был убит. Было помято лошадьми несколько казаков, да несколько лошадей покалечилось на проволоках во время безумного бегства. Полтавцы, переговоривши с уманцами, постано

1 То есть генерал-лейтенант Я.Ф. Гилленшмидт. (Прим. ред.)

вили, что они на верную смерть не пойдут. Таким образом, в несколько часов была разрушена вся та работа по приобретению доверия, которую я делал три месяца.

В штаб корпуса ночью прибыл помощник комиссара Линде из Луцка и исполнительный комитет Совета солдатских и рабочих депутатов гор. Луцка, - они утром хотели ехать творить суд и расправу над виновниками убийства Линде и Гиршфельдта...

Утром предполагалось начать разведку и приступить к смене частей 3-й дивизии с позиции для отвода ее в тыл. Но мне уже не пришлось принимать в этом участия.

(Краснов П.Н. На внутреннем фронте; В донской столице при большевиках; Всевеликое Войско Донское. М.: Айрис-пресс, 2003. С. 81- 92. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 209-222.)

№ 159. Выдержка из телеграфного донесения Ставки комиссару Савинкову от 27 августа 1917 года1

Огенквар. Сводка. Положение дел к 24 часам 26 августа 1917 г. 1) Ход событий на фронтах. На Северном, в 12-й армии соприкосновение противником установлено: на всем фронте идет бой между передовыми частями противника и нашим сторожевым охранением; в большинстве случаев наши части сохранили свое расположение; самолеты противника усиленно ведут разведку нашего расположения, особенно в районе Псковского шоссе; по данным 26 августа зарегистрировано задержанных дезертиров: в гор. Вендене 12 500 солдат, в районе гор. Вендена 3500 солдат и в гор. Валке 3000 солдат; имеются сведения о большом количестве дезертиров в Пернове и Пскове2...

(Лефорт. Арх., отделение Кр. Арм., А; дело № 63.)

1 Датировано по содержанию. (Прим. ред.)

2 Далее идет оперативная сводка о событиях па фронтах других армий. (Прим. ред. 1925 года.)

№ 160. Телеграмма комиссара 8-й армии военному министру.

В войсках 8-й армии полное спокойствие. Тревога за судьбы революции и свободы, порожденная преступной авантюрой Корнилова, вызывает необычайный подъем в массах. Из всех частей армии поступают телеграммы изъявлением готовности умереть, защищая свободную родину от неприятеля и контрреволюционеров. Небольшим исключением командный состав работает рука об руку комиссариатом, комитетами. Лица, замеченные в малейшем сочувствии попыткам Корнилова, отстраняются немедленно должности до выяснения.

Комиссар Анардович

№397

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм., А; дело № 84; л. 23.)

№ 161. Телеграмма комиссара 2-й армии всем командирам корпусов и начальникам отдельных частей, подчиненных командованию 2-й армии от 30 августа 1917 года

В некоторых частях, по приказанию генерала Корнилова, из бывшей Ставки командируются представители офицерства и георгиевские кавалеры в Могилев. Считаю необходимым вновь напомнить: за выполнение приказов генерала Корнилова, за сношение с бывшей Ставкой будут привлекаться к судебной ответственности как лица командируемые, так и начальствующие лица командирующие. Командарм приказал приостановить временно всякие командировки солдат и офицеров, не связанные с крайней экстренностью, о чем в каждом отдельном случае благоволите уведомлять. Всю ответственность за командировки низших чинов командарм возлагает на высших. Прошу уведомить, кто из офицеров и георгиевских кавалеров уже выехал в бывшую Ставку или другие командировки после 26 августа.

Комиссар Временного Правительства

при 2-й армии Гродский

№ 162. Из протокола заседания ротных и командных комитетов гвардии Преображенского резервного полка от 4 сентября 1917 года

Председатель объяснил, что с выступлением генерала Корнилова нарушена дружная работа офицеров с солдатами и что необходимо рассеять все сомнения, имеющиеся у солдат об офицерах, чтобы не было неопределенного положения.

После обмена мнениями был составлен список офицеров, вопрос о доверии которым подлежал пересмотру, и решено, что все офицеры, подпавшие под сомнение, должны покинуть зал заседания на то время, пока о них идет суждение, а затем по приглашении давать объяснения. На время разбора этого вопроса председателем выбран старший унтер-офицер Широков, товарищем председателя прапорщик Лисов и товарищем секретаря...1

По пересмотре доверия капитану Скрыпицыну собрание подавляющим большинством решило, что он не должен оставаться в полку.

Выслушав заявление представителей некоторых рот о подпоручике Мартынове, председательствующий предложил собранию вопрос на баллотировку, "считает ли собрание подпоручика Мартынова сочувствующим корниловскому выступлению", на что со стороны товарища Кашина был заявлен категорический протест против такой постановки вопроса. Председательствующий согласился, что постановка вопроса была не совсем удачна, и решил вопрос разделить на две части. По 1-й части собрание о подпоручике Мартынове как об офицере 34 голосами против 11 постановило, что он должен остаться в полку; вопрос же о доверии ему как начальнику хозяйственной части собранием отложен до следующего заседания.

Заслушав мнение рот о поручике Макшееве, собрание 33 голосами против 15 выразило ему недоверие, причем высказанное недоверие не имеет никакого отношения к выступлению генерала Корнилова и не основано ни на каких фактах.

1 Пропуск в документе. (Прим. ред. 1932 года.)

Подпоручику Зарингу собрание по выслушании представителей некоторых рот и объяснений подпоручика подавляющим большинством выразило доверие.

Заслушав мнение рот о штабс-капитане Эллиоте, собрание 35 голосами против, 11 выразило недоверие штабс-капитану.

Выслушав представителей рот о прапорщике Курдиновском, собрание подавляющим большинством выразило ему недоверие.

Подпоручику Нелидову 20 голосами против 1 собрание выразило доверие.

Прапорщику Третьякому 14 голосами против 3 при 48 воздержавшихся собрание выразило доверие.

Штабс-капитану Путилову собрание единогласно выразило доверие.

Так как рядовой из вольноопределяющихся Татищев редко бывает в команде, пославшей его в полковой комитет, и ничего команде о своей работе в комитете не сообщает и ввиду того, что в школу прапорщиков он идти отказывается, по предложению комитета собрание 23 голосами против 3 постановило просить командира полка откомандировать его в строевую роту с отправкой на позицию.

Командир полка заявил, что военным министром получены о пре-ображенцах слухи, встревожившие его, на что он, командир полка, определенно заявил министру, что эти слухи вздорны, что революционные преображенцы никогда не допустят того, что им приписывается провокаторами, в чем и просил министра не сомневаться.

Прибывшие на собрание также благодаря вздорным слухам члены Центрального комитета Совета рабочих и солдатских депутатов тов. Гоц и Анисимов, убедившись в неосновательности этих слухов и коснувшись выступления генерала Корнилова, сообщили, что образована следственная комиссия, которая всех мятежников представит суду, который вынесет им самое суровое наказание.

(По копии, в фонде л.-гв. Преображенского полка, св. 33, дело: "Протоколы батальонного комитета", л. 130. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона.., С. 259-260.)

№ 163. Телеграмма комиссара Западного фронта управляющему военным министерством и в политический отдел комиссариата (начало сентября 1917 года)

Сводка сведший о настроении частей войск армиях Западного фронта за истекшую неделю к 7 сентября. Во второй, третьей и десятой армии случаю пораженческой и контрреволюционной агитации не замечалось, случаев обсуждения приказов Временного Правительства армиях не было, определенных требований и неудовольствий выражено не было, братания не было, случаи неисполнения боевых приказов следующие.

3-я армия: 62-го, 64-го сибирских полка 2 баталиона отказались перейти другой район, но исполнили приказ через три дня; 6 рот 23-го Низовского полка отказались производить занятия; 218-го полка команда разведчиков отказалась выйти на занятия, 2 баталиона 220-го полка не пошли на позицию, 677-й полк не пошел на занятия, 3 роты 219-го полка не пустили одну роту на разведку, 2-й баталион 8-го сибирского полка не пошел на работы.

2-я армия: Полурота 2-го гренадерского полка отказалась с позиции перейти в резерв для выдачи виновных эксцесса, исполнивши на другой день; рота 50-го и рота 514-го полка не пошли на занятия.

10-я армия: 2 баталион 8-го сибирск. стрелкового полка отказался выйти на работы. Дезертир один [во] второй армии.

Эксцессы. Вторая армия: постановлением комитета 191-й тамбовской дружины отрешила от должности командира дружины, двух ротных командиров, двух прапорщиков, как состоящих союзе офицеров. [В] 3-й армии 724-м полку солдаты потребовали назначения командиром роты отрешенного офицера, построиться отказались и кидали камнями в командира; 24-м сибирском полку была брошена ручная граната в землянку командира полка и двух офицеров, которая их оглушила. Предания суду не было. Характерных случаев взаимоотношений армейских организациях командного состава, солдат, комиссаров не было, 2-й армии солдат 66-го сибирского полка агитировал против командного состава, обвиняя его неудачах войны, и во втором парке гренадерского артиллерийского дивизиона была попытка пропаганды против офицеров, прекращенная комитетом. [В] 3-й армии из роты пополнения 266-го полка 33 солдата отказались выйти на работы. Настроение в общем нервное под влиянием Корнилове кого восстания, подозрительное к офицерам, выжидательное; неисполнение приказов объяснялось тем, что им отдают корниловские приказы, которые исполнять не надо. [В] тыловых частях в Брянске у заведывающего наблюдательным сортировочным пунктом команда в 36 человек работать отказалась.

Комиссарзап Жданов

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм., А; дело № 85; л. 75-77.)

№ 164. Телеграмма комиссара 42-го корпуса комиссару Северного фронта от 8 сентября 1917 года

Дармия, комиссарсев. Петроград, начальнику политического управления военмина к номеру 8. Мною произведено расследование об убийстве солдатами 3-й роты 34 пешей дружины поручика Смеречинского и прапорщика Вильдт. Солдатами убийство мотивируется контрреволюционным направлением офицеров, но главная причина - недовольство серьезным отношением офицеров к службе и неразрешением отпусков. Рота стоит на охране железной дороги и раскидана на шести станциях глухой местности. Солдатская масса очень темная. Об убийстве солдатами были составлены два протокола и записаны в журнал ротного комитета. Мною, при содействии солдат стоящего рядом 421-го Царскосельского полка, арестовано на станции Ристе 3, на станции Тюрве 2 человека, переданы распоряжение военного прокурора. Ведется судебное следствие. Арестованные после допроса препровождены Петроград, так как настроение в Выборге еще недостаточно спокойно.

Комиссар Соколов

№ 165. Телеграмма комиссара 42-го армейского корпуса комиссару Северного фронта от 10 сентября 1917 года

Работа следственной комиссии делу убийства [в] Выборге офицеров значительно подвинулась вперед. Относительно политической стороны выясняется, что оберквар Васильев, начальник цензуры Керениус, несмотря на посланную телеграмму верности правительству вели двойственную политику, ожидая развития событий. Распоряжение о задержании телеграмм, направленных против Корнилова, было сделано ими сознательно. Комендант крепости Степанов созывал себе командиров частей, выясняя их отношение корниловскому заговору. Роль комкора Орановского пока не выяснена. В настоящее время комиссия знакомится о целях передвижения войск пределах Финляндии в августе месяце. Всего убито 11 офицеров и случайно один солдат, по-видимому, рикошетом. Все убийства можно разделить две группы: Орановский, Васильев, Степанов и Керениус убиты на гауптвахте разъяренной толпой [по] мотивам политического характера, как корниловцы. Другие офицеры были убиты отдельными кучками солдат из личной мести. Совершенно особняком стоит убийство полковника Максимовича, здесь участвовало один или три человека, один из коих установлен, убийство совершено целью грабежа. Выяснить виновных всех убийств возможно, но это дело затрудняется отрицательным отношением гарнизона к выяснению и выдаче виновников. Положение следственной комиссии трудное, но не безнадежное. Я и члены ЦИК считаем необходимым использовать все возможные меры ранее присылки карательного отряда. Завтра устраиваем снова собрание Выборгского гарнизонного совета и митинги [в] полках о работе следственной комиссии и необходимости выдачи виновных. В Выборге после 29 августа порядок не нарушался. Здесь все время находятся несколько членов ЦИК. Завтра ожидается приезд Багратуни или Полковникова.

Комиссаркор 42 Соколов.

10/IX 1917 г., №30.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм., А; дело № 159; л. 53-55.)

№ 166. Телеграмма комиссара 2-й армии военному министру и комиссару Западного фронта от 20 сентября 1917 года

19 сего сентября, около 18 часов в 29-м Сиб. полку собралась группа солдат, около 400 человек, и, вызвав к себе временно командующего полком подполковника Ржевского, обвинила его в сочувствии Корнилову, капиталистам; обвинение базировалось на двух пунктах программы занятий в полку, выработанной подполковником Ржевским: "за что полагается смертная казнь и в каких случаях и кому часовые отдают честь, делая на караул и становясь смирно". Группа солдат разошлась около 21 часу, вынеся постановление потребовать от полкового комитета ходатайства разжаловать подполковника Ржевского рядовые и постановки его в строй. Во избежание недоразумений, согласно ходатайства подполковника Ржевского, он возвращен начдивом [к] исполнению прямых обязанностей.

И. д. комиссарма С. Моисеенко

20/ IX 1917 г., № 662, г. Несвиж.

(Лефорт. Арх., отделение Кр. Арм., А; дело № 79; л. 47.)

№ 167. Донесение командующего 12-й армией Северного фронта генерал-лейтенанта Д.П. Парского1 в штаб Северного фронта от 22 сентября 1917 года

1 Парский Дмитрий Павлович (1866-1921), генерал-лейтенант. Окончил Академию Генерального штаба (1893). С 1910 года командовал 2-й бригадой 146-й пехотной дивизии, с января 1915 года - начальник 80-й , затем 55-й пехотной дивизии, с февраля 96 года - командир Гренадерского корпуса. С июля 1917 года командовал 2-й армией, с октября - 3-й армией, отстранен от должности армейским ВРК за отказ начать с немцами переговоры о перемирии. С февраля 1918 года в РККА, руководил боями под Псковом, военрук Северного участка завесы, с сентября 1918 года - командующий Северным фронтом. В 1919 году работал в Комиссии по исследованию и использованию опыта войны. В 1920 году член Особого совещания при главкоме. Умер от тифа. (Прим. ред.)

Для занятия более выгодной авангардной позиции комкор 2-го Сибирского [корпуса] решил начать с утра выдвижение авангарда с целью захвата линии дачи Гензел, Спитали, Озолин. Для содействия этой операции и для улучшения расположения левого фланга своих передовых частей комкор 6-го Сибирского также приказал частям 3-й Сибирской дивизии овладеть высотами северного берега реки Логис до Котлен включительно, Мелотой и рощей севернее его, а частям 18-й Сибирской дивизии овладеть линией Грикзул, высотами юго-западнее и южнее Энгельгардсгофа и Сутца. Но уже в 8 час. утра начдив 18-й Сибирской [дивизии] донес, что 69-й Сибирской полк, назначенный в составе дивизии для овладения позицией противника южнее Энгельгардсгофа, отказался от наступления, ссылаясь на то, что их обманули: будто вели для смены, а приказывают наступать. Вслед за этим отказался от исполнения боевого приказа и весь 70-й Сибирский полк, за исключением команд. Комкор 6-го Сибирского, исчерпав все меры убеждения, приказал полкам выдать зачинщиков и направил в распоряжение начдива 18-й [Сибирской стрелковой дивизии], 543-й и 544-й пехотные полки и два с половиной эскадрона каргопольских драгун для приведения 69-го и 70-го полков в повиновение. Остальным двум полкам 136-й дивизии было приказано быть готовым для встречи огнем дезертиров.

Одновременно с сим начдив 3-й Сибирской донес, что сначала 3-й батальон 9-го полка, а затем 1-й и 2-й [батальоны], за исключением 1-й, 5-й и 7-й рот, отказались от поставленной им боевой задачи, мотивируя свой отказ: 1) полным недоверием к командному составу, 2) недостатком людей в ротах и 3) авантюрой генерала Корнилова, совсем их "запутавшей" и окончательно подорвавшей доверие к командному составу. Среди солдат раздавались голоса, что весь высший командный состав нужно поднять на штыки.

В 12 час. 30 мин. начдив 3-й Сибирской донес, что значительное количество солдат 9-го полка под видом болезни, покидая строй, движутся вереницами к околотку. Во избежание возможных кровопролитных столкновений между своими, могущих быть использованными немцами, комкору 6-го Сибирского было приказано не прибегать к вооруженному воздействию, а направленной в его распоряжение бригадой 5-й кавалерийской дивизии задерживать уходящих под видом больных в тыл.

Днем отказался исполнить боевую задачу один батальон 71-го Сибирского полка. В 11 час. 30 мин. комкор 2-го Сибирского донес, что, несмотря на все усилия командного состава и комитетов, 3-й Латышский полк под предлогом превосходства сил противника, отсутствия резерва и усталости, и три роты 1-го Латышского полка отказались от выполнения боевого приказа. Несмотря на убеждения командного состава, полковых и ротных комитетов, представителя Временного правительства Накорякова и члена Центрального Исполнительного Комитета Советов рабочих и солдатских депутатов Короткого, 69-й Сибирский полк категорически отказался исполнить боевой приказ, и в 15 час. 30 мин. боевые действия 6-го Сибирского корпуса были прекращены.

Помимо расследования приказано, чтобы на будущее время все командиры частей более заблаговременно готовились к наступлению путем воздействия на солдатскую массу, дабы более обеспечить исполнение боевых приказов или, по крайней мере, не отдавать их, раз нет полной уверенности в исполнении их массой.

(Революционное движение в России в сентябре 1917 г. Общенациональный кризис: документы и материалы. М.: Изд-во АН СССР, 1961. С. 438-439. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 237-239.)

№ 168. Рапорт начальника 132-й пехотной дивизии генерал-майора Перцева и председателя дивизионного комитета Платонова в Ставку от 24 сентября 1917 года о братании солдат 63-го Сибирского полка (132-я дивизия, 1-й Сибирский корпус, 10-я армия ЗФ)

Сегодня в девятнадцатом часу были произведены стрелками 10-й роты и ротами 2-го батальона 63-го Сибирского стрелкового полка попытки братания с немцами на участке позиции против западной окраины Сморгони. Часть братавшихся стояла открыто у своих окопов с флагами, а некоторые стрелки пытались сойтись для встречи с немцами [на] междуокопной полосе. В противолежащих окопах были видны также открыто с флагами стоявшие немцы, некоторая часть которых перебегала навстречу стрелкам 63-го Сибирского полка.

Как только стало известно о случившемся, был открыт артиллерийский огонь по району целей 25 и 26 и ружейный огонь правофланговыми ротами 528-го полка; братавшиеся и стоявшие у окопов русские и немцы немедленно разбежались по своим окопам и попрятались. Братавшиеся стрелки угрожали стрелявшим ротам 528-го полка расправиться с ними за стрельбу по братавшимся. Пока выяснено, что два стрелка 63-го Сибирского полка остались у немцев. Дознание производится. Донесено по всем инстанциям.

(Революционное движение в России в сентябре 1917 г. Общенациональный кризис: документы и материалы. М.: Изд-во АН СССР, 1961. С. 443. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 239-240.)

№ 169. Рапорт начальника 2-й Финляндской стрелковой дивизии генерал-майора Е.М. Демидова командиру 22-го армейского корпуса (7-я армия ЮЗФ) генерал-лейтенанту А.А. Безрукову от 26 сентября 1917 года

Командиры 6-го и 8-го [Финляндских стрелковых] полков доложили мне по телефону:

Сегодня днем разведчики 6-го Финляндского стрелкового полка, переправившись через Збруч [в] районе села Зеленая-Австрийская, на западной окраине этого села у кладбища поставили плакат с надписью "Долой войну". Из окопов противника к нашим разведчикам вышло четыре немца, которые вступили в переговоры с разведчиками. Туда же из наших окопов помимо разведчиков собрались и некоторые стрелки 6-го и 8-го полков. Сборище было разогнано нашим артиллерийским огнем. Возвратившиеся разведчики показали, что немцы были 173-го полка и что один из них сказал, что они придут завтра в село Зеленая-Австрийская с музыкой и офицерами. Немцы говорили с нашими солдатами, что они не хотят войны, но что воевать их заставляют паны.

Вечером командир артиллерийской бригады доложил мне, что на батареи явились стрелки с требованием, чтобы батареи больше не стреляли. Командир 8-го полка доложил, что солдаты полка требуют немедленного расформирования 100 человек ударников 1-го революционного полка, приданных 8-му полку для разведки, причем 25 человек ударников ушли в роты 8-го полка. Дознание производится. Подробности будут донесены дополнительно.

(Революционное движение в России в сентябре 1917 г. Общенациональный кризис: документы и материалы. М: Изд-во АН СССР, 1961. С. 447-448. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 240-241.)

№ 170. Телеграмма начальника штаба Западного фронта генерал-лейтенанта Р.-К.Ф. Вальтера командующим 2-й, 3-й и 10-й армиями от 27 сентября 1917 года

Снова установлен случай братания с немцами. Главкозап приказал:

1) установить тщательное наблюдение в окопах, чтобы своевременно заметить начавшееся братание и сообщить артиллерии и соседней пехоте;

2) по обнаружении братания артиллерии соответствующего участка открывать энергичный огонь по братающимся, а соседним с братающейся частью пехотным частям открывать по ним пулеметный и ружейный огонь.

(Революционное движение в русской армии, 27 февраля - 24 октября 1917 года: сборник документов. М.: Наука, 1968. С. 433. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 242.)

№ 171. Донесение и.д. начальника штаба 11-й армии генерал-майора Кирпотенко начальнику штаба Юго-Западного фронта генерал-лейтенанту Н.Н. Стогову от 30 сентября 1917 года

По сведениям из 6-го корпуса, в 16-м пехотном полку, занимающем позицию юго-западнее Заоржа, началось братание, которое перекинулось в соседний 14-й полк. Немцы толпами ходят в наши окопы, артиллерия воспрепятствовать бессильна, так как артиллеристы на наблюдательных пунктах арестованы. Комиссару предложено немедленно выехать в шестой корпус.

(РГВИА, ф. 2067, on. 1, д. 23, л. 326. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 244.)

№ 172. Из воспоминаний Н.А. Бартенева об оставлении Цереля

1 октября 1917 года [...]

Для меня бегство команды явилось неожиданностью, т.к. стрельба неприятеля была скверна, наша же команда была обстреляна предыдущим частым бомбометанием. Председатель комитета бат. 43 минер Савкин, бывший на маяке у меня телефонистом, был в ярости от поведения команды и требовал всех беглецов расстрелять, прочие же были подавлены и возмущены этим.

В сопровождении Савкина я отправился на батарею. По дороге встретил нескольких пьяных с 44-й бат., которые во время боя, когда их прочая команда была на 44-й бат., напились денатурату. Дальше матрос 44-й бат., Кулай, привел ко мне нескольких беглецов с 43-й бат., которых он поймал у кордона, за проволочным заграждением.

По приходе на батарею я сказал речь команде, собравшейся у Центрального поста, соответствующую обстановке. Так как у орудий, у погребов и у приборов были еще работы, то я приказал устроить в казарме общее собрание.

На батарее я встретил полную растерянность. Офицеры подавлены всем случившимся. Команда перепугана и пристыжена, многие возмущены. Прапорщик Родионов, видимо, перепуган.

Из Центрального поста по телефону я говорил с кап. 1-го ранга Кнюпфером, доложил обо всем случившемся и просил беглецов, сбежавшихся в то время к Меню и скопившихся там в числе около 125 чел., задержать там и обезоружить, и ни в коем случае не пускать на батарею. Также обязательно уничтожить вино, предполагавшееся к раздаче на батарее. [...]

Около 10 ч. в комнату, где я говорил по телефону, пришел один из членов комитета и доложил: "Г. лейтенант, там к Вам пришла команда, просят в канцелярию, хотят предложить какую-то мерзость". Войдя в канцелярию, я нашел там вооруженную толпу, среди коих было много стариков. Один из них обратился ко мне, заикаясь: "Г. лейтенант, мы не можем больше сражаться. Надо сдаваться. Дальше сопротивляться бесполезно". Вглядевшись в эту толпу, я увидел звероподобно-бессмысленные рожи, совершенно отупевшие от страха и окончательно деморализованные. Их было человек 30. Уговаривать их и даже пытаться на них воздействовать было бесполезно. Взвесив это, я, видя смущенное молчание комитета, ответил им только: "Убирайтесь вон, разговаривать с вами не желаю". Столь неожиданное и резкое проявление пораженческого настроения ясно показало, что не только нельзя рассчитывать на образумление беглецов и их использование при вероятном появлении на другой день неприятеля, но необходимость всячески оберегать и остальных от разложения. [...]

На батареях к этому времени широко стали известны предложения и запугивания немецких парламентеров. Менто было уже наводнено беглецами и делегатами со всех батарей, т.ч. связь с ними стала затруднительна. Общая деморализация начала развертываться вдруг, чрезвычайно быстро. Один лишь лейтенант Линдеберг правильно, как оказалось впоследствии, оценил обстановку и откровенно мне сказал, что за команду ручаться абсолютно не может. Сам он находится в казарме и с ним его старая команда. Они остаются, пока он с ними и только потому, что им стыдно его бросить. Он считает, что дело безнадежно проиграно, да и сам он не видит надобности в дальнейшем упорстве, т.к. флот нас бросил и конец всей эпопеи очевиден.[...]

С маяка сигнальщик Весельский сообщал, что простоял на посту более 8 часов; никто не сменяет, т.к. все сигнальщики Службы связи ушли, другие же не хотят. Его я уговаривал остаться. С других батарей команда тоже уходила. С 43-й батареи ушли обе смены. Бедлам шел полный. При докладе об этом Кнюпферу он сказал, что в таком случае надо будет с утра выкатывать боевой запас стрельбою в залив. Расстреляем пушки и запас уничтожим, на что я возразил, что это неосуществимо, да и бесцельно. Надо хорошую организацию, чтобы сделать около 100 выстрелов из пушки, и время. Немцы этого не допустят.[."]

Около 9 ч. [2 октября] на NW из тумана показался неприятельский аппарат, летевший на высоте 400-500 метров, 44-я батарея открыла огонь. После нескольких выстрелов с 43-й батареи передали категорическое требование стрельбу прекратить, и 44-я батарея вскоре замолчала. Из Центральной телефонной станции передавали, что все батареи решили уходить, отнюдь не сражаться и увести с собой офицеров. [...] В команде была тенденция не позволять даже уничтожать, чтобы не вызвать стрельбы немцев и не раздражать их, т.к. те требовали сдачи им всего в исправности, иначе-де они нас накажут. Я передал, что в нужный момент приду на батарею. [...]

Последние переговоры с командой вели мичман Поликарпов и Гончаревский. Команда согласилась, что когда она сядет в Менто на транспорт и баржу, то разрешит офицерам уничтожить батарею. Мне было передано, что команда решила окончательно уходить. [...]

Все пространство от мызы Церель до батареи покрыто воронками от снарядов, но на самой батарее не видно следов попаданий, ни немцев, ни "Гражданина". Орудия, погреба и все сооружения - в исправности... Осмотрели орудия. Взрыва патронов у них не произошло, только у 1-го орудия был, по-видимому, неполный взрыв, т.к. отверстие в теле затвора закопчено. В патронах у орудий решили переменить запалы, осмотреть и тщательно изолировать провода, а у 1-го орудия, т.к. затвор не открывался, я хотел взорвать раму, для чего в нее вставил несколько патронов, снабдив каждый запалом, соединив их параллельно. Однако взрыва не последовало. Сняли в Центральном посту телефон и пытались произвести взрыв индуктором-тоже безрезультатно. Для пробы я приготовлял патроны отдельно, но ни одного взорвать мне не удалось. Считаю, что гальванические запалы были неисправны (игольчатых с фитилями не было вовсе).

После многократных бесплодных попыток пришлось убедиться, что мы окончательно лишены этого средства уничтожения и стоим с голыми руками перед задачей уничтожить эти громадные установки.

На осмотр орудий, замену запалов, изолировку, осмотр проводки, присоединение ключей и индикатора прошло много времени, причем мне приходилось бегать по всему огромному протяжению батареи, т.к. все приходилось делать лично (мичман Лярош был совершенно не знаком ни с чем). Я решил взорвать погреба, при взрыве которых должны пострадать и установки. (Невредимость 2-го орудия 18 сент. должно объяснить счастливой случайностью.) Выкатили полузаряды из погреба и выстрелом из винтовки воспламенил их. Весь порох в погребе загорелся моментально. Из него вырвалось пламя с ревом, как при травлении пара, но снаряды взорвались не сразу. 18 сент. 2-й погреб взорвался через 55 мин. после начала пожара. Ожидать взрыва 1-го погреба пришлось минут 20 в 1-м блиндаже, затем, не желая терять время, пробежали к 3-му погребу и, когда подходил к нему, раздался взрыв и 1-й погреб весь взлетел на воздух. Мы залегли по канавам. Огромный столб черного дыма, бревна, рельсы, тележки и пустые пеналы поднялись на высоту около 100 саж. Белый флаг, который вывесили над домом в Менто солдаты, за 7 верст отсюда - свалился. Погреб был уничтожен окончательно. Проверять, повреждено ли орудие, я за неимением времени не пошел. Таким же образом был зажжен и 3-й погреб. Одновременно и 2-й дизель. Взрыв третьего погреба мы пережидали во 2-м блиндаже. Ждать пришлось 40 мин., теряя драгоценное время. Мы хотели уже выходить, но случайно задержались, и в это время последовал взрыв. В 3-м погребе взорвалась лишь одна половина, другую завалило землей и из нее валил дым. В таких условиях подходить к 4-му погребу было небезопасно, тем более что двери в нем были заперты и предстояло еще их выламывать. 2-й дизель горел, на нем лопались и рвались 40-мм патроны и взрывались ящики с ними. Дома в тылу батареи были зажжены бревнами с 3-го погреба и горели. Я отослал Поликарпова, Ляроша и Журавлева на 47-ю батарею ожидать нас, а сам с Кулаем отправился и зажег 1-й дизель, взорвавши там жестянку с бензином. Я решил идти взорвать и зажечь запасные погреба, пока не окончатся взрывы на 43-й. На ней в это время было пожарище, горели дома и дизели, трещали, взрываясь, 40-мм патроны и стреляли по сторонам. Когда мы подходили к 47-й батарее, взорвалась и 2-я половина 3-го погреба, усеяв пространство до вышки у Собрания осколками, бревнами, кусками.

Я считал необходимым идти и уничтожить запасные погреба, а затем вернуться на батарею 43, где к этому времени можно будет ходить беспрепятственно, и, кончив ее уничтожение, перейти к маяку, где сжечь дом, т.к. точно было неизвестно, сожжен ли он, хотя говорили, что он зажжен одновременно с маяком.

Подойдя к вышке у Собрания, влезли на нее, чтобы осмотреться. Неприятельских судов в море не видно, но со стороны Морской авиации к мызе подходил отряд немецкой пехоты и артиллерия. Было около 3-х час. дня. Пришлось считать дело оконченным и окольными путями пробираться к Менто, которое оказалось уже занято немцами.

(Бартенев Н. С. На Цереле. РГА ВМФ.Ф. р-29, оп. 2., д. 3, л. 3-20. Публикуется по: Л.И. Амирханов. Морская крепость императора Петра Великого. СПб., 1995.)

№ 173. Из воспоминаний Альфреда Бекмана об участии линкора "Гражданин" в Моонзундском сражении

...Впереди черная полоска воды и за ней угадывается берег Свор-бе - это почти сплошная желто-красная полоса огня, из которой вырываются к небу протуберанцы зеленоватых всплесков. Кругом на шлюпках и плотах, мелких суденышках кричат и размахивают шапками люди. "Гражданин" продолжает идти - людей подбирают идущие следом эсминцы - поставлена задача уничтожить Церель!

И "Гражданин" открыл огонь. Разрывы снарядов яркими зеленовато-белыми вспышками ложились на территории Церельской батареи. Вот наш залп взметнул к небу желтоватый фонтан огня, вероятно, загорелось хранилище горючего. Желтое пламя распространяется по территории, и вскоре среди этого моря огня начинают взметаться огненные фонтаны рвущиеся снарядов, разбросанных взрывами по батарее среди разлившейся горящей нефти.

Темнело, в жарких отсветах зарева Цереля на воде виднелись спасавшиеся на лодках и плотах люди. Нескольких человек вытащили на палубу "Гражданина". Их отвели вниз. Никто не жалел их, и наслушались они немало слов, полных презрения.

С сопровождавших "Гражданин" эсминцев передали: спасенные офицеры сообщают, что батарея на Цереле была уничтожена. На "Гражданине" проиграли дробь, и линкор повернул на обратный путь, но вскоре луч прожектора нащупал распластанную на доске фигуру человека. Его подняли на палубу. Спасенный оказался мичманом из орудийной батареи. Опрошенный, он утверждал, что все орудия батареи были целы.

(Бекман А.А. Мемуары. 1916-1926: http: //heninen.net/bekman/ alfred/memories/#c 1)

№ 174. Из воспоминаний генерал-квартирмейстера штаба 10-й армии Западного фронта генерал-майора А.А. Самойло (начало октября 1917 года)

10-я армия стояла на занимаемых позициях в полном бездействии. Солдаты никакой службы не несли, большинство из них было всецело под влиянием агитационно-пропагандистской деятельности большевистских организаций, многие оставляли свои воинские части и постепенно расходились по домам.

Немцы широко этим пользовались для вывода своих войск в тыл и переброски их затем на французский фронт. По-видимому, немецкое командование опасалось агитационного воздействия революционных солдат России на моральное состояние немцев. [...]

Большевизация армии уже на моих глазах делала большие успехи. На нашем фронте, насколько мне помнится, большевистские ячейки в ротах стали возникать еще в августе. На полковых собраниях успехом пользовались также только большевики; они же посылались представителями и на армейские собрания и [в солдатские] комитеты, настойчиво выдвигавшие требования немедленно заключить перемирие на всех фронтах. Большое влияние в армиях имели и местные, губернские и уездные, комитеты партии.

На Западном фронте наиболее революционной была 2-я армия, а лучшую сознательность выказали быстро большевизировавшиеся родные мне гренадерские полки - Екатеринославский и особенно Ростовский.

(Самойло А.А. Две жизни. М: Воениздат, 1958. С. 174, 176.)

№ 175. Донесение командира 6-го армейского корпуса генерал-майора А.П. Грекова командующему 11-й армией ЮЗФ генерал-лейтенанту Ф.С. Рербергу от 2 октября 1917 года

Доношу фактически установленные данные братания [в] частях 4-й дивизии [в] хронологической последовательности:

29 сентября около 14 часов появились на высоте 365, на бруствере, немцы и начали размахивать белыми флагами, фуражками и платками. Солдаты 1-го батальона [16-го пехотного] Ладожского полка 1-й и 2-й линий вышли тоже на бруствер и ответили маханием, а вскоре ефрейтор 1-й роты Скибеев и рядовые Высоцкий и Кутуров при общем сочувствии всех рот батальона пошли к противнику. Попытки командного состава открыть огонь не были допущены. Братавшиеся 3 солдата успели сойтись и вступили в объяснения знаками; разошлись лишь после огня артиллерии. В тот же день были попытки брататься [в 14-м пехотном] Олонецком полку, но развития не получили.

30 сентября около 13 час. немцы снова появились на [высоте] 365. Появление их произвело больший эффект, чем накануне, и во всех батальонах 16-го полка солдаты повылезали наверх и отвечали маханием. Около артиллерийских наблюдателей поставлены были караулы из 8-10 солдат, чтобы не дать открыть огонь. Вооруженное наблюдение было установлено и за офицерами. Ходившие накануне три солдата опять пошли к противнику, неся белый флаг с надписью "мир", сошлись с немцами и начали разговор; за ними потянулись сначала по 2-3 человека, а затем и группами еще солдаты. Часть солдат зашла в немецкие окопы, но к нам [в] окопы немцы не приходили. Между окопами образовались кучки, угощавшие друг друга и даже плясавшие под балалайки и гармонии. Как выяснил подсчет, утром 1-го у противника осталось 26 солдат Ладожского полка, в 14-м полку [в] этот день тоже выходили кучки с флагами, было братание, но в меньшей степени, чем в Ладожском. 2 солдата 7-й роты Олонецкого полка остались у противника.

1 октября немцы опять появились на [высоте] 365, но под впечатлением занятия Эзеля1 солдаты не ответили им, и лишь 3 человека 3-й роты Ладожского полка пошли требовать возвращения задержанных накануне 26 человек. Им было обещано вернуть задержанных через день-два и дана немецкая записка без подписи, фигурирующая в качестве приказа не стрелять по русским и не захватывать их.

2 октября вернулись задержанные 26 человек Ладожского полка. Около 15 час. немцы снова явились [в] обычном месте, и с ними со-

1 Остров Эзель (Сааремаа) был занят германскими войсками в ходе проведения Моонзундской операции 29 сентября - 6 октября. См. документы № 172 и № 173. (Прим. ред.)

шлись 8 человек 2-й роты Ладожского полка. Огнем артиллерии и пулеметом с участка 4-й роты того же полка [они] были разогнаны.

Подлинные донесения частей и немецкую записку представляю дополнительно.

(Революционное движение в русской армии, 27 февраля-24 октября 1917 года. Сборник документов. М.: Наука, 1968. С. 453-454. Публикуется по: Антивоенные выступления... С. 249-251.)

№ 176. Сообщение комиссара 11-й армии ЮЗФ A.M. Чекотило военному министру генерал-майору А.И. Верховскому от 4 октября 1917 года

Сообщаю подробности нападения на помощника Цветкова-Куликова. После полученных сведений, что в 4-й пехотной дивизии начались братания с немцами, туда выехал мой помощник Цветков-Куликов с целью ликвидировать его, что было осуществлено при помощи комитетов. Третьего октября Цветков отправился в 15-й Шлис-сельбургский полк, где настроение было тревожное, хотя случаев братания не наблюдалось. На общем собрании второго батальона Цветков разъяснил солдатам положение [о] невозможности немедленного заключения мира во что бы то ни стало. Эти разъяснения встречались враждебными возгласами, и в конце концов Цветков уехал из полка, не закончив своих разъяснений. По дороге в штаб дивизии Цветков был встречен небольшой группой солдат Шлиссельбургского полка, остановивших его лошадь силой и потребовавших, чтобы Цветков слез на землю. Это требование Цветков не выполнил, несмотря на угрозы. Когда он стал отъезжать, в него понеслись камни, одним [из] которых Цветков ушиблен в бок. Теперь лежит в постели. Положение его не внушает опасений. Настроение в полках 4-й дивизии тяжелое, требование мира во что бы то ни стало; от устройства зимних жилищ и вообще работ солдаты отказываются, мотивируя это тем, что если они будут работать и устраивать землянки, то мира не будет. Идет массовая продажа сапог, шинелей, белья, причем в основе лежит соображение, что без обмундирования воевать нельзя и этим путем солдаты ускорят мир. Сегодня выезжаю в 4-ю дивизию для производства расследования и принятия необходимых мер. Прошу Совет рабочих, солдатских депутатов и Центральную раду отозваться на мое сообщение. Для сведения сообщаю, что 4-я дивизия входит в состав украинизирующегося 6-го корпуса, почему голос Центральной рады будет особенно веским.

(О положении армии накануне Октября: (донесения комиссаров Временного правительства и командиров воинских частей действующей армии) // Исторический архив. 1957. № 6. С. 48-49. Публикуется по: Антивоенные выступления... 251-253.)

№ 177. Телеграмма комиссара 2-й армии верховному главнокомандующему, начальнику штаба верховного главнокомандующего и военному министру от 4 октября 1917 года

Доношу, что мною сегодня получен протокол собрания членов отделения союза офицеров армии флота при 8-м гренадерском московском полку, где помещена нижеследующая резолюция: "Общее собрание членов отделения союза офицеров армии [и] флота при 8-м гренадерском московском полку, узнав о преступной работе главного комитета этого союза, который, прикрываясь именем многочисленного строевого офицерства, вошедшего в союз как в профессиональную, беспартийную организацию, конспиративным путем принял самое деятельное участие в подготовке заговора генерала Корнилова и, в частности, путем воззвания, соединенного с требованием привлечь офицеров фронта на сторону генерала Корнилова, выражая свое глубокое негодование главному комитету и его провокационной попытке вовлечь нас в гибельную для родины и завоеванной свободы борьбу "с правительством спасения революции". 1) Мы, строевые офицеры, по-прежнему готовы защищать свободную Россию и революционное правительство против всяких опасностей, откуда бы они не исходили. В полном единении с солдатами и выборными войсковыми организациями мы честно, так же, как и прежде, исполним свой долг. На нас наброшена тень, и враги свободы путем обмана и провокации пытались использовать в целях контрреволюции все строевое офицерство. Вследствие деятельности главного комитета не может быть доверия со стороны общества и солдат к действительности союза, каков бы состав его ни был. 2) Мы не можем с места контролировать деятельность главного комитета, могущего во всякое другое время устроить движение в пользу контрреволюции, подобно происшедшему. 3) Мы до сего времени не видели продуктивной работы главного комитета союза по поднятию боеспособности армии и 4) эта заслуга, поднятие боеспособности армии, с успехом может выполняться на местах совместной работой офицеров с войсковыми организациями, мы все выходим из состава союза, порываем с главным комитетом всякие сношения и призываем всех товарищей офицеров армии и Флота присоединиться к нашему решению. В интересах справедливости требуем предать суду членов главного комитета, как провокаторов, пытавшихся за нашей спиной и от нашего имени вести преступную работу".

Отделение союза ликвидируется, аналогичного содержания резолюции получены от 19-го плевненского полка и 75-й артиллерийской бригады.

Комиссарм два Гродский

4/Х 1917 г., №440.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм., А; дело № 79; л. 5-8.)

№ 178. Из дневника командира 14-го армейского корпуса (5-я армия СФ) генерал-лейтенанта А.П. Будберга за 8 октября 1917 года

Ночью получил чрезвычайно неприятное донесение начальника 70-й дивизии, что 277-й Переяславский полк отказался идти из резерва на смену частей 18-й дивизии, таким образом, завершился весь цикл разложения корпуса и перестала существовать, как настоящая боевая единица, еще одна часть несчастной русской армии; очевидно, порядок в дивизии доживал свои последние остатки, и стояние в резерве за Двинском и вся гнилая атмосфера Двинского района ее доконали. Как ни умолял штарм не трогать дивизию, Двинск настоял на своем, и вот каковы результаты; если бы мне разрешили сделать по-моему, то есть поставить все три дивизии в линию и установить такой порядок смены, чтобы по одному полку от дивизии стояло в окопах, а остальные в резервах разной очереди, то я уверен, что дивизии не только бы не разложились, а получилась бы возможность попробовать начать их втягивать понемногу в службу и порядок, и тогда все зависело бы только от того, не развалятся ли соседи и не вспыхнет ли сразу весь тыл.

С таким порядком смены согласились даже большевистские комитеты 120-й дивизии, но все пошло насмарку благодаря упрямству штаба армии, или вернее, начальника штаба генерала Свечина1, из-

1 Свечин Александр Андреевич (1878-1938) - генерал-майор. Окончил Академию Генерального штаба (1903), во время Первой мировой войны служил офицером для поручений при начальнике штаба Верховного Главнокомандующего, в 1917 году - командир 6-го Финляндского стрелкового полка, начальник штаба 7-й пехотной дивизии, начальник отдельной Черноморской морской дивизии, исполняющий должность начальника штаба S-й армии. С марта 1918 года в РККА, военрук Смоленского района Западной завесы, затем - начальник Всероссийского главного штаба. В октябре 1918 года после конфликта с главкомом Вацетисом назначен преподавателем Академии Генерального штаба (с 1921 года - Военная академия РККА). По характеристике комиссара Академии Р. Муклевича: "Весьма талантливый человек,, остроумный профессор... Парадоксальный по своей натуре, чрезвычайно ядовит в общежитии, он не упускает случая подпустить шпильку по любому поводу... Монархист... будучи трезвым политиком, учел обстановку и приспособился. Но... с достоинством, с чувством критического отношения к политическим вопросам, из коих по каждому у него имеется свое мнение, которое он выражает... Свечин - самый выдающийся профессор академии". Виднейший советский военный теоретик, автор фундаментальных трудов "Стратегия" и "Эволюция военного искусства". Вступил в острый конфликт с Тухачевским по военно-теоретическим и военно-политическим вопросам. В 1931 году

мыслившего какую-то невероятно сложную операцию-маневр, на случай наступления немцев севернее Двинска и вытащившего туда части моего корпуса в армейский резерв. В вынесенной Переяславским полком резолюции причиной отказа идти на смену частей, стоящих уже месяц в окопах, выставляются отсутствие полных комплектов теплой одежды и требование немедленно заключить мир. Очень характерна смесь этих требований: первое пущено для увлечения инертных масс и как упрек незаботливому начальству, а второе сейчас является разливающимся по всему фронту лозунгом.

И в такое время главноштабные младенцы мечтают о каких-то наступлениях и стратегических маневрах "с внутренними осями захождения" и "вливанием кавалерийских масс в произведенные прорывы".

(Будберг А. Дневник барона Алексея Будберга. 1917 год // Архив русской революции: в 22 т. М.: Терра: Политиздат, 1991. Т. 12. С 202-203. Публикуется по: Антивоенные выступления... 253-254, 256-257.)

№ 179. Телеграмма комиссара 2-й армии начальнику политического управления военного министра от 7 октября 1917 года

Сводка о настроении войск 2-й армии за время с первого по восьмое сентября сего года

Первое: настроение возбужденное, подозрительность крайняя, в связи с мятежом усилилось недоверие к командному составу, подвергаются даже сомнению все приказы, подписанные в прошлом Корни

арестован по делу "Весна", через год освобожден, работал в 4-м (разведывательном) управлении Штаба РККА, с 1935 года - комдив, с 1936 года преподавал в восстановленной Академии Генерального штаба. 30 декабря 1937 года арестован по обвинению в "военно-фашистском заговоре", расстрелян. В 1956 году реабилитирован. (Прим. ред.)

ловым. Действительной агитации, агитации контрреволюционеров и пораженческой незаметно.

Второе: за отчетное время крайних мер не применял.

Третье: помимо прежних причин недовольства - требование отдыха и отказа от работ по причине их тягости, недовольства переходами в необорудованные прилично землянки появилось новое: немедленное закрытие союза офицеров с его отделениями (7-я туркестанская дивизия).

Четвертое: случаев братания не было.

Пятое, шестое и тринадцатое: третья, девятая и десятая роты 25-го сибирского стрелкового полка потребовали объяснения, зачем их ведут в резерв, раз землянки не окончательно оборудованы. После объяснений, данных членами комитета, и удовлетворения просьбы третьей роты о дровах и кипятильнике роты приказ исполнили. Первая рота того же полка изъявила желание сменяться вечером как обыкновенно, а не утром, после объяснения подчинилась без дальнейших рассуждений. Восьмая рота 514-го полка отказалась выйти на занятия, желая в резерве отдыхать, не заниматься. 5-я рота 515-го полка отказалась от работы, работать ежедневно тяжело; меры приняты, дознание производится. Дезертиров девять.

Восьмое: дружинный комитет отрешил от должности 191-й тамбовской дружины командира дружины полковника Домославского, ротных командиров - капитана Тюшкова и прапорщика Авдеева и младшего офицера прапорщика Смолянинова за принадлежность к союзу офицеров; меры приняты.

Девятое: случаев предания военно-революдионному суду не было. Приговорен военно-революционным судом при 129-й пехотной дивизии ефрейтор 515-го полка Иосиф Гейст к смертной казни с ходатайством о смягчении наказания до 12 лет каторги, и ходатайство по соглашению с командармом два удовлетворено. Положение армейских организаций и отношение к ним командного состава без изменений.

Одиннадцатое: отношение к командному составу ухудшилось в связи с восстанием Корнилова; кроме упомянутого случая отрешения от должностей велась агитация против командного состава во 2-м парке 1-го гренадерского паркового артиллерийского дивизиона.

Двенадцатое: взаимоотношения командного состава к комиссару без изменений.

Тринадцатое отмечено выше.

Четырнадцатое: общее состояние армии несомненно ухудшилось в связи с усилившимся движением против командного состава.

Комиссар-два Гродский

7/Х 1917г.,г.Несвиж.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм. А; дело № 79; л. 12-15.)

№ 180. Сводка сведений о настроениях частей войск армий Западного фронта с 1 по 5 октября 1917 года

1) Настроение крайне тревожное и бездеятельное в связи с близостью холодов и ухудшением питания. Разговоры о мире усилились, пораженческой и контрреволюционной пропаганды не наблюдалось. Ввиду Учредительного Собрания началась агитация политических партий, определенным успехом пользуются большевики. 2) Отношение к правительственным приказам безразличное, крайних мер принято не было. 3) Причины неудовольствия - одежда и пища, также жалоба на усталость. 4) Попытка брататься имела место в 266 полку, объясненная желанием солдат получить от неприятеля табак. Попытка эта не имела злонамеренного характера. 5 и 6) Случаи неисполнения приказов увеличиваются. 2-й армии, 27-й противосамолетной батареи, солдаты отказались строить землянки. Пулеметный парк 513-го полка отказался перейти новое место. 1 баталион 297-го полка по смене самовольно занял чужие помещения. В 300-м и 516-м пехотных полках отказались выйти на работу. В 32-м полку не вышли на ночную работу, 711-й полк отказался от работ, в 3-м 1ренадерском полку пять рот не вышли на работу, в 699-м и 709-м полках отказались производить занятия. 3-я армия: в 24-м, 220-м, 696-м были случаи отказов от работ и занятий.

10-я армия: в 61-м сибирском полку отказались укреплять позиции. 4-м сибирском полку отказались сделать противотифозную прививку, в 7-м и 8-м сибирских полках не заступили [на] позиции, разведывательные команды 5-го и 6-го сибирских полков отказались обыскивать местных жителей, скупщиков казенных вещей. 7) 117. 8) Районе 2-й армии убиты две еврейки с целью грабежа, 60-м сибирском полку бомбой, брошенной в собрание, ранено 17 офицеров, 4-я рота ковельского полка во время смотра ген. Лешем потребовала от него документов, 114-м полку рота открыто выражала возмущение на приказ командира идти в ногу, полковой комитет 61-го сибирского полка потребовал смещения комполка, обвиняя его корниловщине, в 44-м сибирском полку на празднике капитан Зуев произнес тост за Корнилова, за что солдаты арестовали 12 офицеров полка; запасном баталионе 132-й дивизии солдатами избит до смерти подполковник Макаревич. 9) Не было. 10) Общевойсковые организации армиях несут тяжелую, большую работу в связи эксцессами неисполнением приказов, но нельзя сказать, чтобы авторитет их у солдат увеличивался, отношение к ним командного состава без перемен. 11) Подозрительное, недоверчивое. 12) Нормальное. 13) К занятиям и работам отношение вялое, без убеждения их необходимости. 14) Пополнения неудовлетворительны, в 28-м сибирском полку стрелок пополнения оскорбил словами командира роты, большинстве случаев пополнения недисциплинированны, настроены пораженчески, влияют на армию отрицательно. Дурное влияние имеют большевистские газеты, равно всевозможные слухи; например, до выхода приказа о роспуске 95 и 96 годов солдаты, зная об этом из газет, обвиняли офицеров в сокрытии приказа. На этой почве всегда могут быть эксцессы. Желательно было бы, чтобы всякого рода приказы и постановления, имеющие значение для солдат, печатались во многих экземплярах для раздачи солдатам, чтобы они могли сами читать. Комиссарзап Жданов

№ 181. Сводка сведений о настроении частей войск армий Западного фронта с 12 по 15 октября 1917 года

1) Настроение войск фронта ухудшается связи с пораженческой агитацией, вливающейся в войска путем печати и проповеди большевизма, распространяются газеты: "Буревестник", "Товарищ", немецкая газета "Русский Вестник". 2) Без перемен. 3) Требование мира, улучшение питания и обмундирования, недовольство дороговизной предметов первой необходимости, арестами большевиков и закрытием "Правды" и "Молота". 4) В третьей армии были попытки в пяти полках. 5) В десятой армии обсуждение боевых приказов приняло характер хронический и массовый. 6) 32-й стрелковый полк не вышел на смотр, 41-й полк не вышел на позицию. 115-го полка пулеметная команда самовольно оставила деревню, 27-го Сибирского полка 3-я рота отказалась работать, 217-й полк не вышел на занятия, 530-й полк отказался исполнить боевой приказ, но после уговоров комиссара выполнил. 42-го Сибирского полка 5-я и 6-я роты отказались выполнять боевой приказ, 698-й, 247-й и 41-й Сибирский отказались стать на позицию, Мариупольский полк отказывается сменять славяно-сербский полк, занимающий позицию 21 день; есть угрозы открыть фронт. 7) Во второй армии семь человек, в третьей армии девять человек, в десятой армии шестьдесят восемь человек. 8) 672-го полка пулеметная команда арестовала двух офицеров. В том же полку бомбой в окно легко ранен офицер 313-го полка; свидетели по делу, вторично назначенному к слушанию, не явились в военно-революционный суд, команда солдат 218-го и 217-го полков окружила офицера, оскорбляла его, бросала в него поленьями. 265-го полка 8-я рота отказалась от работы на позиции, когда в другой ротный командир высказал свое подозрение к роте, что ее подстрекал фельдфебель, то из строя раздались по адресу ротного командира брань и крики "вон, долой". В 41-м Сибирском полку убит член полкового комитета. 9) Не было. 10) Без перемен. 11) Недоверчивое, переходящее во враждебное. 12) Внимательное и содействие среди высшего командного состава. 13) Продуктивность работ понижается. 14) Пополнение не обучено, недисциплинированно, разлагающе влияет на солдат фронта, есть элементы с провокаторским направлением. Общее положение армии ухудшается и может быть охарактеризовано как близкое к полному развалу; особенно угрожающее положение в 10-й армии. Расформирование запасных полков и перевозок их в армию совершенно разрушит фронт.

Жданов

15/Х 1917 г., №68, г. Минск. (В.-уч. Арх.; дело № 68.)

№ 182. Телеграмма комиссара 2-й армии военному министру от 5 октября 1917 года

Состояние войск 2-й армии с 1 по 4 октября

Настроение войск 2-й армии продолжает ухудшаться, наибольшее опасение в этом отношении внушает 50-й и 9-й корпуса, где рядом нарушений дисциплины обнаруживается повсеместно происходящее глухое брожение в массах, в основах своих имеющее вопросы "хлеба и мира". Во многих частях отказываются от теплой одежды или обещают скоро ее возвратить, ибо дома она не понадобится. Настроение командного состава крайне нервное, подавленное. Начдив 5-й пехотной ген.-майор Койчев застрелился, оставив записку: "потерял надежду на светлое будущее России".

В связи с предвыборной кампанией усиливается влияние лиц, прикрывающихся большевистскими лозунгами, образуются большевистские группы, внушающие опасения командному составу; в 6-м гренадерском Таврическом полку во главе такой, вновь образовавшейся, группы стал бывший стражник Ловягин, о чем счел нужным меня уведомить комитет. Приказов по применению крайних мер не было, и они не применялись. Недовольство пищей, жилищами, настойчивое требование улучшить и сделать изобильнее первую, тенденция выбрать по собственному желанию, не считаясь с приказами, место расквартирования, общее всем частям, достигает крайнего напряжения. Недостатки снабжения пищевыми продуктами и обмундированием влекут за собою отказы от занятий, работ; трения с командным составом и с комитетами.

В некоторых частях, в частности, S-й пехотной дивизии, весьма остро стоит национальный вопрос, происходят трения с украинцами, которые настаивают на присвоении ныне существующим культурно-просветительным комиссиям функции и прав общевойсковых организаций; стремление к украинизации частей сказывается в нежелании расформировывать роты пришедшего на укомплектование 5-й дивизии баталиона 676-го полка; о трениях с расформированием баталиона сообщалось № 564. Три представителя разрешенного мною украинского партийного съезда явились ко мне узнать ответ: можно ли послать делегатов в Киев на курсы по выборам в Учредительное Собрание, в случае неразрешения заявили: поедут самовольно.

Случаев братания не было. Наибольшее количество отказов от выполнения боевых и иных приказов падает на 50-й корпус. Пулеметный парк 513-го полка продолжает отказываться от перехода на указанное ему место, третья рота того же полка требует ежедневной дачи трех фунтов хлеба, тридцати двух золотников крупы, кроме чечевицы, угрожает уйти в тыл, добыть все собственными усилиями; на этой почве трения с командным составом. Не вышла на занятия 9-я рота 297-го полка, 4-я рота 297-го полка потребовала на смотру проверки документов генерала Леша, знает, что был смещен, но не слышала, что восстановлен; роту генерал Леш приказал отправить; смотреть не пожелал - донесено № 878. Третий баталион 298-го полка вышел этот же смотр только [после] продолжительных уговоров. 1-й баталион 297-го полка продолжает упорствовать в нежелании перейти из деревень в землянки, полковой комитет сложил полномочия, происходят новые выборы, дивизионный комитет присоединяется к мнению полкового, признает полное бессилие комитетов; 709-й полк отказывается выйти на занятия; повод общий: недостаток питания, усталость; 3-й баталион находит еще, что достаточно хорошо знает службу, требует выдачи табаку.

[В] 9-м армейском корпусе отказались от занятий: 2 октября - 3-й баталион и 2-я рота 669-го полка, 672-й полк полностью, а 3 октября - 3-я рота 672-го полка, причем были попытки отдельных солдат воздействовать на занимавшуюся 4-ю роту; отмечен целый ряд столкновений с командным составом.

Гренадерский корпус: не вышли на работы 3 октября 5-я и 6-я роты Перновского [полка]; 2 солдата перевязочного отряда 3-го Сибирского корпуса отказались от сухарей, считая их недоброкачественными, несмотря на общее признание удовлетворительности этих сухарей, оскорбляли председателя комитета. 27-я противосамолетная батарея отказалась строить землянки. Во всех случаях отказа поводы одинаковые: плохое питание, обмундирование, усталость.

Дезертиров 22. Предан военно-революционному суду рядовой 513-го полка Якимчиков за попытку бегства к неприятелю; суд не состоялся за неявкой свидетелей. Авторитет армейских организаций падает, что сказываете" в ряде случаев, когда уговоры и настояния комитетов не действуют. Имеются резолюции, где указано, что комитеты нынешнего состава не выражают уже мнения широких масс. Комитеты сами устали, переобременены работой, в частности, отвлекают силы: партийные съезды на подготовку к Учредительному Собранию, в комиссию по продовольствию, постоянные обращения к комиссару, необходимости перевыборов. Со стороны командного состава поступают жалобы на нетактичность, резкость комитетских постановлений. В 50-м армейском корпусе обострившиеся отношения Исполкомитета и Наштакора (донесено № 790). Теперь трения возникли на почве желания некоторых членов Исполкоркомитета 50 получить масла из офицерской столовой, в чем было отказано; исполкоркомитет узнал от вестовых, [что] один офицер получил из столовой масла; [в] это же время были отправлены [в] свои полки двое вестовых, что исполкоркомитет поставил [в] связь [со] своими разоблачениями; объяснения председателя исполкоркомитета с на-штакором приняли очень резкую форму, наштакор обвинял председателя дурном влиянии, давлении на комитет, направлении подрыву авторитета командного состава. Наштакор подал рапорт об отчислении. Исполкоркомитет, считая себя оскорбленным [в] лице председателя, требует отстранения комкора 50, наштакора 50; последнего отдать под суд. Офицеры штакора считают виновником ненормальных отношений председателя исполкоркомитета прапорщика Бер-зина, о чем мне представлена резолюция; выяснения инцидента образована смешанная комиссия, два члена от штарма и два члена от Искомарма 2.

515-м полку полковой комитет потребовал от командира полка, нач. хозяйственной части, начсвязи и команды конных разведчиков оставления должностей. 516-м полку вынесена резолюция, направленная против всего офицерства полка; положение весьма обостренное, ожидаю подробного донесения членов армейского комитета, посланных в корпус. Взаимоотношения командного состава и солдат обострились, офицеров считают виновниками затягивания войны. 9-м корпусе 8-я и 9-я роты 17-го полка потребовали смещения ротных командиров за украинские симпатии и агитацию. 4-я рота штурмового баталиона 42-й пехотной дивизии выбрала фельдфебеля на смену назначенного, отказалась от дачи показания при расследовании самовольного перехода на новое, не отведенное место. 1 пулеметная команда 672-го Яворского полка выразила недоверие командующему. [О] трениях с командиром [сведения] еще не получены. Взаимоотношения командного состава с комиссаром без перемен. Командный состав, утомленный бесчисленными нарушениями, чаще обращается за содействием. Работы идут вяло, встречаются с ненавистью, занятия также ничтожны. Необходимо немедленно улучшение снабжения.

И. д. комиссара-два С. Моисеенко

№ 183. Телеграмма комиссара 2-й армии военному министру от 11 октября 1917 года

Сводка о состоянии войск 2-й армии с 7 по 11 октября

[В] связи началом предвыборной агитации, которую весьма энергично ведут большевики, во всех частях армии обнаруживается весьма значительный интерес вопросам политики, вопросам мира, питания, снабжения. Успехом пользуются преимущественно крайние лозунги, причем многих полках полковыми комитетами вынесены однотипные резолюции требованием немедленного начала мирных переговоров, заключения перемирия, отмены смертной казни, отмены арестов людей, называвших себя большевиками, прекращение борьбы с прессой вроде "Социал-Демократа", "Правды", "Молота", перевыборы войсковых организаций, будто бы не отражающих уже настроение масс. Отрицательное отношение к войне выражается упадком разведки, службы в охранении, неисполнении приказаний о перемещениях. Комитет 129-й пех. дивизии доносит секретно: "немало разговоров о том, что с наступлением холодов покинут позиции. Есть основание предполагать, что при серьезном натиске противника позиции пехотой будут оставлены".

Большое недовольство вызывают недостатки снабжения, уменьшение хлебного пайка, дача рыбы [вместо мяса], отсутствие табака, непомерная дороговизна [в] ближайших торговых пунктах армейского тыла, особенно отсутствие и дороговизна табачных изделий. На этой почве имеет успех антисемитская пропаганда. Призывы [к] погрому замечены ряде мест (в Тимковичах, Клецке, Несвиже). [В] связи [с] увольнением солдат старых сроков службы новой силой возник вопрос о замене находящихся войсках с начала мобилизации солдат (7-я Туркестанская дивизия, 1-я гренадерск. артбригада). Расформирование третьеочередных полков проходит спокойно; исключение составляет 709-й полк, где на митинге, собранном без разрешения фракции большевиков, полк решил потребовать объяснения от искорком 50 по поводу расформирования.

Случаев братания не было. 8-я рота 27-го сибирского стрелкового полка отказалась работать, мотивируя недостатком хлеба. Другие полки не помогали им работать во время стоянки на позиции. 8 октября пулеметной команде 672-го полка группа солдат арестовала двух офицеров, там же бомбой, брошенной в окно землянки, легко ранен офицер. 4-я рота 167-го полка отказалась работать на позиции, ссылаясь на переутомление войной и на свое намерение не зимовать в окопах. 8 октября пулеметная команда и второй баталион 515-го полка самовольно ушли деревню Люсино, отказавшись занять отведенный им в лесу барак. Пулеметный парк 513-го полка продолжает занимать произвольно избранное им место стоянки. Два солдата 6-й роты 300-го полка отказались идти [в] наряд, ссылаясь дурное обмундирование. 6 солдат, прибывших из 26-го сиб. стрелкового полка на пополнение 50-й корпусной хлебопекарни, отказались от работ, один самовольно вернулся в полк. Дезертиров семь.

[В] Клецке 8-го октября во время выборов волостное земство толпой избит председатель комиссии. Вторично назначенный на 8-е октября военно-революционный суд 129-й пех. дивизии по делу рядового второй роты 513-го полка Якимченкова не состоялся по причине неявки свидетелей. Взаимоотношения армейских организаций командного состава обычные. Начдив 15-й сиб. довел моего сведения и просил отмены постановления будто бы незаконно существующей контрольно-хозяйственной комиссии комитета 57-го сиб. полка, где заключалась просьба комполку отстранить от должности командира нестроевой роты. Исполнительный комитет 42-й дивизии постановил бороться с демагогами из среды членов комитетов, привлечь всех офицеров [к] поддержке [и] участию [в] работе комитетов, для чего собрать через начдива 42-й пех. общее собрание офицеров дивизии.

Трения вызывают представителей различные съезды, конференции, собрания, курсы, исходящие от высших организаций, [в] частности, украигенер комитета. Командный состав, не имея соответствующего распоряжения прямых начальников, [в] посылке делегатов отказывает, возбуждая этим недовольство комитетов. Взаимоотношения

[рядового и] командного состава враждебное, иллюстрацией может служить приведенное выше событие [в] 672-м полку; это третий случай, когда [в] помещение офицера брошена бомба. Взаимоотношения комиссара, командного состава без перемен. Занятия идут вяло, некоторых частях совсем не производятся; [в] 129-й пех. дивизии работы также производятся вяло, чувствуется недостаток материала, шанцевого инструмента. Партийная борьба, связанная предвыборной агитацией, приносит существенный вред боеспособности армии. Крайние элементы, добиваясь успеха, выдвигают лозунги, сочувствие которым обеспечено, как[-то]: немедленный мир, прекращение судебного преследования за неисполнение приказов, соответственную агитацию, немедленное улучшение снабжения. Открытая проповедь таких лозунгов увеличивает развал армии, уменьшает влияние лояльных комитетов, усиливает вражду командному составу, может повести чрезвычайным событиям.

И. д. комиссарма два Моисеенко

11/Х 1917 г., № 1083. Несвиж.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм. А; дело № 79; л. 129-136.)

№ 184. Сводка донесений о настроении в действующей армии за время с 15 по 30 октября 1917 года1

За отчетный период подробные и систематические сведения поступили с Юго-Западного и Северного фронтов, от остальных фронтов доставлялись только эпизодические сведения, таким образом, настоящая сводка не может дать правильной картины о состоянии армий всех фронтов, а отображает лишь положение дела в отдельных частях.

Общее настроение армий продолжает быть напряженным, нервно-выжидательным, каким оно было в первой половине месяца.

1 Надпись: "Не подлежит оглашению". (Прим. ред. 1925 года.)

Главными мотивами, определяющими настроение солдатских масс, по-прежнему являются неудержимая жажда мира, стихийное стремление в тыл, желание поскорее прийти к какой-нибудь развязке. Кроме того, недостаток обмундирования и продовольствия, отсутствие каких-либо занятий, ввиду ненужности и бесполезности их, по мнению солдат, накануне мира, угнетающе действуют на настроение и приводят к разочарованию. В этом отношении особенно характерный отзыв дает командир 12-й армии1, который говорит, что армия представляет из себя "огромную, усталую, плохо одетую, с трудом прокармливаемую, озлобленную толпу людей, объединенных жаждой мира и всеобщим разочарованием". Такая характеристика без особой натяжки может быть применима ко всему фронту вообще. На почве этого разочарования наблюдается усиленное развитие в частях войск национальных притязаний: украинцев, литовцев, латышей и поляков; особенного обострения указанные притязания достигли в 12-й армии.

Переходя к перечислению отдельных фактов, рисующих состояние армии, необходимо указать прежде всего на значительное число случаев отказа от исполнения боевых распоряжений относительно смены тех или иных частей с позиции. Таких случаев было зарегистрировано: в 12-й армии - 2, 1-й - 3, Особой ив 11-й - по 1-му, в 7-й - 4, 9-й - 2. Кроме того, со стороны многих частей раздаются настойчивые требования отвода их в тыл под угрозой оставления к определенному сроку позиций (1-я Кавказская стрел, див. 1-й армии, 13-я Сиб. див., 431-й и 432-й пех. п. 108-й див. 7-й армии); самовольно оставили позиции части 11-й Сиб. див. 10-й армии, причем увещания местных комитетов, членов Ревкома, командного состава не достигли цели; тоже 296-й Грязовецкий полк и одна рота 431-го полка 7-й армии; 691-й полк и 306-й полк 46-го корпуса Особой армии отказались выступить на позиции. Между прочим, в 141-м полку 12-й армии был выработан план ухода в тыл, согласно которому, в случае

1 Генерал-лейтенант Я.Д. Юзефович. (Прим. ред.)

отказа ротных командиров, постановлено их убить, а затем обратиться к баталионным и полковому командирам, потребовать особый поезд и ехать в Псков. Мотивом этого ухода было выставлено, с одной стороны, перемирие, делающее лишним стояние полка на фронте, а с другой - необходимость участия в выборах в Учредительное Собрание. План пока не приведен в исполнение.

Случаи братания участились и распределяются между отдельными армиями следующим образом: в Особой - 7, 11-3, 7-й - 7 и по всему Румынскому фронту. Командный состав и комитеты принимали все меры к недопущению или прекращению братания. В некоторых случаях на участке 74-го и 76-го п.п. 12-го корпуса, 2%-го п. 41-го корпуса и 13 сиб. див. 7-й армии, братание происходило по инициативе противника с провокационной целью; это было замечено членами ревкома, которые обратились к противнику с воззванием о недопустимости братания ввиду общих переговоров о мире. На территории упомянутого 296-го п. была организована сходка наших солдат и противника, которая длилась 20 минут.

Во 2-й дивизии 1-го Туркестанского корпуса Особой армии наши и немецкие солдаты разгуливают вместе, причем последние доходят до наших резервных рот; то же наблюдается и на участке 431-го полка 108-й див. 7-й армии. Особенно усиленное братание наблюдается на территории 19-й див. 12-го корпуса 7-й армии, где за неделю - с 20-го по 27-е ноября - было два случая увода в плен наших солдат во время братания; кроме того, пользуясь легкомысленным доверием наших солдат, австрийские офицеры 21-го ноября ходили по своему берегу реки Сбруча с планшетками и фотографическими аппаратами и снимали наши окопы. Уговоры и увещания офицеров и комитетов вызывают озлобление. В районе 432-го полка завязана меновая торговля с неприятелем, окопы украшены белыми флагами, раздается музыка. В 442-м полку 57-й див. Особой армии офицерам, протестовавшим против братания, угрожали штыками. К прискорбным результатам привело братание на территории 6-й армии, где три наших солдата пошли к проволочным заграждениям противника, здесь их сфотографировали и дали табаку. Возвращаясь, они нашли головку дистанционной трубки, при разборке которой все три были ранены.

Отношение к командному составу по-прежнему недоверчивое. Наиболее печальные факты с этой точки зрения имели место в следующих случаях:

в 227-м полку Особой армии на глазах командира и офицеров убит прапорщик Баранов; рядовой 43-го полка 7-й армии убил двумя выстрелами из винтовки подпоручика 123-го полка, при попытке арестовать его солдаты оказали сопротивление, и убийца скрылся. Во второй батарее 39-го корпуса Особой армии в землянку командира была брошена бомба, которой контужено три офицера; в 1-й Кавказской артиллерийской бригаде 1-й армии выстрелом через окно ранен командир батареи. Кроме того, подвергнуты аресту 50 офицеров 126-й дивизии Особой армии, двигавшейся на Луцк (впоследствии все офицеры освобождены после ликвидации самого выступления дивизии); командир 541-го Велижского полка и 6 офицеров (12-й армии) по обвинению в контрреволюционности; командиры 37-го Грай-воронского полка и командир 9-й роты того же полка (1-й армии).

Предупреждая закон о выборности командного состава, некоторые части стали осуществлять у себя это право ранее его официальной санкции. Так - в 4-м самокатном баталионе (Особой армии) были отстранены командир 3-й роты и заведующий хозяйственной частью, и на их место избраны солдаты; в 648-й дружине командиром избран комиссар; комитет летучего пункта 3-й гвардейской див. отстранил начальника и завладел всем имуществом; комитет санитарного поезда сместил старшего врача, заведующего хозяйством и сестер милосердия и избрал новых лиц (11-я арм.); в 5-й Кавказской див. был смещен делопроизводитель хоз. части за отказ выдать несколько перьев, в чем было усмотрено желание со стороны делопроизводителей помешать выборам в Учредительное Собрание (12-я арм.); в 74-й див. 41-го корпуса было вынесено постановление об упразднении должностей дивизионного интенданта и начальника хозчасти с передачей их функций особым комиссиям (7-я арм.); в 53-м Сиб. стрелк. полку отказались принять прибывшего после эвакуации командира; комитет частей штаба 11-й армии постановил реквизировать собственных офицерских лошадей, обыскивать уезжающих офицеров и отбирать у них оружие, перевести офицеров на общежитие.

Параллельно с приведенными фактами нельзя не отметить отрадного явления полной солидарности командного состава 32-й дивизии 8-й армии с комитетами и дружной работы офицеров наравне с солдатами во всех организациях; точно так же полное соглашение достигнуто между командным составом и ревкомом 12-й армии, где командарм Новицкий и все комкоры беспрекословно подчинились власти ревкома.

Что касается работ и занятий, то, как сказано в вводной части, таковые вообще не производятся за весьма ничтожными исключениями; везде мотивами выставляется ненужность работ, ввиду скорого мира, в некоторых же случаях сверх того в качестве мотивов приводится малая дача хлеба (737-й Абловинский полк 1-й армии).

Погромное движение заметно растет и принимает организованный характер на территории 11-й дивизии 7-й армии, где разоряется и уничтожается имущество как помещиков, так и крестьян. Командный состав и комитеты бессильны в борьбе с этим злом. Между прочим, солдатами 13-й Сиб. дивизии той же армии был произведен еврейский погром в районе расположения штадива, дальнейшее развитие которого было приостановлено с помощью пулеметной команды. На участке 10-й армии в имении Дуброво солдаты, вооруженные ружьями и бомбами, разграбили все имущество: домашнюю птицу, скот, белье, посуду и деньги. Вместе с тем, для предотвращения погромов национальный блок 12-й армии признал желательным образование при армии и Ставке комиссии из представителей национальных организаций, по одному от каждой, для охраны местного населения от грабежей национальными полками.

Обращаясь в заключение к тем фактам, которые характеризуют отношение армии к новому политическому строю, надлежит прежде всего заметить, что симпатии солдатских масс вполне определенно склоняются на сторону этого строя, приобретающего с каждым днем все большее и большее число приверженцев, начиная с крупных войсковых частей - фронтов армий и кончая более мелкими единицами: полками, ротами и т.п. Сделанный вывод иллюстрируется следующими конкретными данными.

В 3-м Сибирском корпусе 2-й армии вся власть перешла в руки Военно-Революционного комитета, над командным составом установлен контроль, выделена особая оперативная комиссия, выборы командного состава прошли без особых трений; в 7-й армии тоже власть в руках ревкома; во всех войсковых частях 3-й армии образованы ревкомы, к которым перешла вся полнота власти, армейский комитет пользуется громадным влиянием и авторитетом, во все учреждения назначены комиссары. Такой же комитет образован на всей территории 11-й армии. 32-я пех. див. 6-й армии вынесла постановление о бесповоротном признании власти Совета; съезд Юго-Западного фронта признал необходимым передать всю власть на фронте вновь избранному общеармейскому комитету и установить контроль над оперативной деятельностью в контакте с секретариатом украинской рады.

Центральный комитет служащих почтово-телеграфных учреждений Северного фронта, протестуя против требования комиссара, чтобы все распоряжения п.-т. отдела были санкционированы им, обращает внимание ревкома на пагубные действия его агента и призывает к правильной работе и тесному сплочению вокруг своих организаций для защиты Учредительного Собрания, верховного хозяина земли русской.

За начальника военно-политического

отдела упонаштаверха (подпись)

(В.-уч. Арх.; дело № 820; л. 211-216.)

№ 185. Резолюция, вынесенная общим собранием гвардии Егерского резервного полка. 12 октября 1917 года

Мы, егеря, гвардии Егерского резервного полка, обсудив вопрос о выводе из Петрограда революционного гарнизона и о текущем моменте, заявляем:

1. Вывод петроградского гарнизона нужен лишь только цензовой буржуазии, которая стоит у власти, чтоб задушить революцию, разогнав съезд Советов рабочих, солдатских, крестьянских и матросских депутатов, и сорвать созыв Учредительного собрания.

2. До тех пор, пока власть находится в руках явных контрреволюционеров, корниловцев и полукорниловцев, мы открываем решительную борьбу против вывода из гнезда революции - Петрограда - революционного гарнизона, видя в этом контрреволюционную попытку продажных палачей мирового пролетариата.

3. Егерский резервный полк, стоя на страже всемирной революции, предпочитает умереть вместе с нею в борьбе за избавительницу народов, нежели отдать ее на растерзание кадетов и иных прихвостней и прислужников знаменитого негодяя Корнилова.

4. Ввиду того, что идет наступление германского флота в Балтийском море, мы, егеря, в этом видим наступление на русскую революцию мировой буржуазии и призываем всю демократию готовиться к решительному отпору, товарищам же морякам Балтийского флота, носителям славного имени "защитников революции", шлем свой товарищеский привет.

5. Мы, егеря, категорически заявляем, что не покинем Петрограда до последней возможности и призываем другие полки так же беспощадно протестовать против вывода бойцов за революцию, этого старого излюбленного приема корниловцев.

6. Мы заявляем во всеуслышание, что, отказываясь от выступления из Петрограда, все же будем прислушиваться к голосу истинных революционных вождей рабочих и беднейших крестьян, т.е. Совета раб. и солдатских депутатов и только им одним будем верить и только за ними пойдем по первому зову, ибо все остальное - сплошное предательство и наглое издевательство над мировой революцией.

7. Требуем самой решительной борьбы за переход власти в руки Советов рабочих, солдатских, крестьянских и матросских депутатов впредь до Учредительного собрания.

8. Требуем самой решительной борьбы за прекращение этой кровавой бойни, для этого немедленно объявления тайных Николаевских договоров недействительными и предложения воюющим справедливых условий мира.

9. Требуем освобождения защитников революции, невидно томящихся в "революционных" тюрьмах, и требуем немедленного ареста всех зачинщиков корниловского мятежа.

10. Требуем введения контроля над штабами, над командным составом и над производством.

Мира, хлеба, земли, свободы и власти Советам.

Председатель собрания егерь Виктор Язоровский

Секретарь В. Потапов

("Солдат", 1917 г., № 51. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 302-303.)

№ 186. Телеграмма помощника комиссара Северного фронта военному министру от 22 октября 1917 года

Военная, вне очереди, прямым проводом, секретная 1) Настроение по-прежнему тревожное. Идеи большевизма развивают успех, но доминирует просто жажда мира, стремлением к которому заражена психология массы. Комкор I отмечает перелом настроения артиллерии после двинского наступления. Неиспользованная пехотой затрата энергии артиллеристов, разрушенные окопы противника, брошенные им и незанятые нами,- все это создало реакцию, сделало артиллерию восприимчивой к пораженческой пропаганде, создав сознание бесполезности борьбы. 2) Временное Правительство авторитетом не пользуется, особенно ввиду неудовлетворения насущных нужд. К приказам его относятся в лучшем случае безразлично, но вообще недоверчиво. 3) Массовые требования целых дивизий увода глубокий тыл на отдых; все тот же и при каких угодно условиях мир, справедливые требования пополнения (в 718-м полку всего 700 штыков, а в 76-й дивизии 50-60 штыков на роту) и, наконец, обычные требования обмундирования, сапог, хлеба и т.д. 4) Со стороны противника делается все, чтобы возобновить братание; в связи с политическим положением страны, и стремление это находит отзвук и у нас в частности, в 5-й армии вновь начинает укрепляться убеждение, что братание необходимо и что оно может ускорить мир. Согласно заявлениям комиссара и комкора 19, вновь избранные комитеты 19-го корпуса склонны вынести в этом духе постановление. На заседании представителей комитетов 38-й дивизии 17 октября после заявления начдива о начавшемся братании и обсуждении его была вынесена резолюция, предложенная председателем. Начало резолюции: "рассматривая братание товарищей солдат с немцами, как новый фактор движения той и другой стороны к миру и ничего не имея против братания в принципе, мы все-таки высказываемся против братания неорганизованного, происходящего самочинным порядком". Дальше идет требование изменения внешней политики и немедленного перемирия, в противном, грозит более худшим, чем братание. В заключение снова высказывается против неорганизованного братания и предлагает комитетам следить за братанием и пресекать всякую попытку неорганизованному самочинному братанию. Командарм и комиссарм предпринимают все доступные меры, но, например, уже раздаются угрозы по адресу артиллерии, расстреливающей братальщиков. 5 и 6) Ни один приказ не исполняется без обсуждения, что явилось обычным явлением. 11-й особый полк по дороге на смену смешался с 12-м полком и фактически не существует. Штаб полка, офицеры и кучка солдат заняли окопы. 70-я дивизия отказывается сменить 8-ю. В 14-й дивизии беспрерывные отказы идти в заставы, и идут лишь офицеры и комитетчики. В 71-м сибирском полку отказались выдвинуться вперед, чтобы выровняться с 10-м сибирским полком, фланг которого после продвижения оставался открытым. 511-й полк. 2-й и 3-й баталион 542-го полка открыто заявили 16 октября о нежелании идти па позицию, пока не дадут теплых вещей и хлеба, и выступили лишь после выступления обозов первого разряда. 3 эскадрона 5-го уланского полка отказались выступить [в] распоряжение начальника Венденского гарнизона, мотивируя нежеланием нести полицейские обязанности; прибыли лишь после уговоров. 7) Дезертировало за неделю: в 1-м корпусе - 39, в 14-м корпусе - 19, в 19-м корпусе - 26, в 27-м корпусе - 42, в 37-м корпусе - 10, в 21-м корпусе - 130, причем дезертировал ротный комитет 7-й роты 738-го полка в составе председателя, секретаря, члена ревизионной комиссии и члена полковой георгиевской думы. 8) В 12-м полку были побиты два члена президиума полкового комитета за призыв к выступлению на позицию. В связи с расформированием запасных полков взбунтовался 174-й запасный полк и убил командира полка. Комиссар двинского округа принимает меры. Солдаты 10-го сибирского полка, узнав о приговоре стрелка их полка за вооруженный грабеж [к] смертной казни, потребовали выдачи приговоренного, угрожая в противном случае перебить всех офицеров штаба дивизии и весь состав суда. В результате послана депутация главковерху. 10) Авторитет комитетов заметно падает. Повсюду проникают элементы, плывущие за массой. Армейский съезд 5-й армии в массе был большевистский. Старый Армиском1 не баллотировался, новый будет отражать съезд. Лучшие работники жалуются на усталость. Комитеты устали ждать выхода нового положения о них, которое должно было их укрепить, о чем открыто заявляют, прибавляя, что выход его как бы уже запоздал. 11) Недоверчивое, часто враждебное. Пользуются симпатиями подделывающиеся под требования массы, что, к сожалению, все чаще и чаще встречается. 12) Нормальное. 13) На работу смотрят, как на затягивание войны. Занятия и служба неохотно с вечными уговорами и отказами. 14) Пополнение, как общее правило, необученное, недисциплинированное, действующее своим влиянием разлагающе. Как исключение, украинская рота 282-го полка была целиком из старых солдат, из 150 по списку пришло 105 плохо обученных, но удовлетворительных по настроению. В 132-й Бендерский полк прибыла укра-

1 Армейский исполнительный комитет, в оригинале сборника ошибочно - "Армейском". (Прим. ред.)

инская маршевая рота в составе 176 человек; из них 76 должны быть отправлены в тыл. Общее впечатление удовлетворительное. 15) Сегодня было совещание комиссаров армий Севфронта. Общая характеристика безотрадная. На совещании комиссаров Севфронта намечен ряд мер посильной борьбы с разложением. Разрабатывался вопрос национализации корпусов и создание корпусов из ударных частей. Выдвинут вопрос о всероссийском призыве добровольцев в особые добровольческие полки. Выяснилась насущная, неотложная необходимость корпусных и даже дивизионных комиссаров, а также привлечение в армию возможно больше работников из центра на помощь в этот острый период. Намечена культурно-просветительная работа комиссаров с армместкомами которой придается большое значение. Пом. комиссарсев Савицкий

22/Х 1917г.,№223/с

(Лефорт. Арх., отдел Кр. Арм. А.; дело № 86; л. 91-100.)

№ 187. Донесение комиссара 2-й армии ЗФ К.М. Гродского верховному главнокомандующему А.Ф. Керенскому от 22 октября 1917 года

Пропаганда в армии людей, причисляющих себя к большевикам, чрезвычайно расширилась и, встречая благоприятную почву, имеет большой успех; пропаганда ничем не сдерживаемых людей в настоящее время приняла явно преступный анархический характер. Все лозунги революции получают такое истолкование, такое практическое применение, что не остается сомнения в преследуемых ею [т.е. большевистской партией] целях внести чего бы это ни стоило, какими результатами родине и свободе ни грозило бы окончательное разрушение армии, считая, что таким образом приближается осуществление их программных задач. Происходящая ныне агитация решения вопроса о мире собственными средствами идет навстречу тому нетерпеливому желанию уйти от войны и связанных с нею лишейных стеснений, которые охватили всю армию, и поведет к обнажению фронта; прочие партии не могут бороться с большевизмом, допускающим дема[го] гические приемы самого низкого пошиба клевету и ложь. Вместо подготовки к Учредительному собранию [большевики занимаются] пропагандой своей программы организацией масс, а солдатам бросаются призывы для осуществления очередных поданных из центров лозунгов, превращающих выборную кампанию в Учредительное собрание в обычную агитацию запрещенных преследованных раньше большевистских призывов. Большевики дискредитируют в конец [Временное] правительство, партии эсеров и меньшевиков, как корниловцев, изменников революции, продавшихся буржуазии, и таким образом подрывают то многое, что удалось по организации (солдатских) масс за семь месяцев революции.

Необходимо, чтобы ЦК эсеров, эсдеков и других партий, представленных в совдепах, открыто и категорически заявили бы армии, что раз большевики их ошельмовали, как предателей народа и изменников революции, пропагандирующей лозунг "Вся власть Советам" имеет один смысл: "Вся власть большевикам", что все остальные партии в Советах не требуют для себя власти и не пойдут к власти, организованной с большевиками. Для жизни революции и армии необходимо отмежеваться от большевиков, ибо это же отмежевание как никогда настойчиво проводится самими большевиками, натравляющих солдат на эсеров и меньшевиков как на сознательно затягивающих войну в интересах буржуазии. Очевидный лозунг борьбы уже не с командным составом, а борьба с комитетами[-] соглашателями. Большевики должны быть лишены ненаказуемости, должны беспощадно преследоваться как лица не только срывающие [выборы в] Учредительное собрание, но и вызывающие к жизни стихийные силы, остановить которые никому не под силу.

Промедление чрезвычайных мер смерти подобно. Необходимо ясно и твердо установить границы свободы агитации, сообщить массам сделанное для достижения мира, решительно и определенно осудить братание, призывы к нему как средству ускорить мир, уход с фронта, как гнусное преступление против свободы и отечества. Необходимо удалить из армии всех тех, кто не желая сам воевать, лишает других возможности защищать дорогие ему идеалы, свободу и родину, в армии должны и могут остаться только те, кто согласен подчиниться военным порядкам. Сидеть у моря и ждать погоды, когда ежечасно разрушительная работа дает все большие результаты, и видеть, как на моих глазах из-за близорукости и неустойчивости поведения революционных организаций, терроризованных обнаглевшими негодяями, рушатся все завоевания революции и срывается Учредительное собрание, не могу.

Если немедленно не будут приняты меры и меня не освободят от должности, (то я) сам вынужден буду уйти.

(РГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 4, л. 85-89. Публикуется по: Антивоенные выступления... 268-270.)

Глава X

СОСТОЯНИЕ ТЫЛА И РАЗЛОЖЕНИЕ ТЫЛОВЫХ ЧАСТЕЙ

№ 188. Телеграмма из Оргеева военному министру (начало июня 1917 года)

Ходатайствую о строгом расследовании событий седьмого, восьмого и девятого июня. В Оргееве уничтожено свыше 4000 ведер вина маршевыми ротами, Советом Солдатских Депутатов [проявлено?] полное бездействие власти, граничащее с попустительством, разбирали замурованные погреба, разбивали бочки, разливалось прекрасное вино культурных хозяйств, безнаказанно солдаты разносили ведрами по городу, наполняли кадушки, воцарилось пьянство, вакханалия, полная анархия, торжество темных сил; без особых усилий легко было все предотвратить; пострадавшие исключительно евреи, пощажены погреба христиан, даже шинкарей, необходимо строжайше всестороннее расследование, многие потерпевшие обнищали, лишены средств обрабатывать теперь культурные сады, которые могут погибнуть. Необходимо выдать им спешно вознаграждение, хоть частично, за уничтоженное вино.

Поверенный потерпевших,

товарищ председателя

Исполнительного комитета Оргеева Моисей Вольфович Раввич

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм. А; дело № 27, л. 13.)

№ 189. Телеграмма Исполнительного Комитета Р. и С.Д. города Уфы Петроградскому Совету Р. и С.Д. и военному министру от 10 июня 1917 года

Седьмого июня в городе, по требованию толпы, преимущественно солдат, был произведен обыск торговца Иванова, обвиняемого молвой в сокрытии кож. Впредь до проверки заявления Иванова, что кожи состоят на учете в продовольственной управе, Иванов в целях сохранения его от самосуда был арестован. Толпа требовала выдачи арестованного. Учебная команда 103-го полка, вызванная для конвоирования арестованного, повела последнего в тюрьму, толпа наседала на конвой. Уговоры начальника команды не действовали, было нанесено оскорбление действием одному конвойному, что вызвало команду начальника на руку. Случайно на пути следования находилось помещение учебной команды, дойдя до которой начальник вызвал подкрепленье. Отправив в сопровождении части команды арестованного по назначению, начальник с остальной частью остался для увещевания толпы, окружившей помещение команды, вход в которую охранялся солдатами команды, впереди которых стояли офицеры увещевавшие толпу. В солдат команды, охранявших вход, полетели каменья, произошли случайные выстрелы без всякой команды офицеров. На минуту рассеявшаяся толпа вновь собралась, требуя ареста офицеров команды и разоружения последней, угрожая в противном случае взяться за оружие. Собранием части исполнительного комитета, на которое явились представители толпы, предъявившие ее требования, в целях предотвращения самосуда толпы над офицерами, разгрома учебной команды и вооруженного столкновения воинских частей, было постановлено офицеров арестовать, команде оставить оружие при условии, что толпа разойдется, в чем совещание уверили представители толпы. Однако по объявлении этого постановления толпы членами совета она не разошлась, потребовав настойчиво ареста в ее присутствии своими представителями, что последними было выполнено, так как часть толпы проникла в помещение команды, утащив оттуда несколько винтовок, обойм патронов, часть обмундирования и солдатских вещей. Представители толпы дали отдельным членам Совета, находившимся в помещении команды, честное слово, что не будет насилий над офицерами, но этого слова толпа не сдержала, офицеры были жестоко избиты до состояния, внушающего опасения за жизнь, и ограблены. Усматриваем инициативу погромных сил; население в тревоге, возможны повторения. Просим категорических указаний относительно образа действий.

Исполнительный Комитет

10/VI 1917 г., №902, г. Уфа.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм. А; дело № 33.)

№ 190. Телеграмма главного начальника Кавказского военного округа военному министру от 26 июня 1917 года

Начальник Ахалцызского гарнизона полковник Кугушев донес, что 14-го июня ночью врач 370-го полевого запасного госпиталя Молчанов при пока невыясненных обстоятельствах поранил выстрелом револьвера солдата 3-го кавказского инженерного склада. Врач был арестован солдатами. На следующий день, несмотря на увещевания начальника гарнизона, командира местного полка и Совета Солдатских Депутатов, до 300 невооруженных солдат гарнизона, учинив самосуд, убили Молчанова. Дознание производится.

Главнакр. Мдивани.

26/VI 1917 г., №4/264.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм. А; дело № 33; л. 107.)

№ 191. Рапорт командира 208-го пехотного запасного полка военному министру от 3 июля 1917 года

Доношу, что сего числа на созванном полковым комитетом митинге по поводу телеграммы командующего войсками Московского военного округа сего года за № 27 366 о разрешении отпусков до 10 июля с. г.. ввиду предстоящего ухода полка на фронт, некоторыми ораторами был поднят вопрос о том, имел ли право вр. командующий полком полковник Афанасьев ехать в штаб Московского военного округа для личных переговоров с командующим войсками, не поставив в известность об этом солдат.

Собрание решило, что полковник Афанасьев это делать не имел права, и потому было постановлено арестовать его на 10 суток строгим арестом с содержанием на гарнизонной гауптвахте. Собрание избрало из своей среды 2 солдат 208-го пехотного запасного полка, которым и было поручено отнести полковника Афанасьева на гауптвахту, что они и выполнили.

На указанном митинге президиум не выбирался, и только к концу его, т.е. ко времени обсуждения вопроса, на сколько суток арестовать полковника Афанасьева, был избран председатель.

Из общего числа солдат, бывших на митинге, значительную часть составляли солдаты 79-го пехотн. запасного полка, которыми главным образом и проведено постановление об арестовании полковника Афанасьева.

Узнав о случившемся на митинге от полкового адъютанта подпоручика Турчанинова, бывшего на митинге вместе с полковником

Афанасьевым, я как старший в чине в полку вступил сего числа во временное командование полком.

3/VII 1917 г., №2426.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм. А; дело № 74.)

№ 192. Доклад московского губернского комиссара военному министру от 10 июля 1917 года

С 1 июня сего года в Павловский Посад Богородского уезда1 стали прибывать эшелонами 5-й и 6-й отдельные тяжелые артиллерийские дивизионы батареи М; по настоящее время прибыло до 1800 солдат при 58 офицерах.

С первых же дней прибытия артиллеристов в Павловский Посад среди населения появились слухи о том, что пришедшие солдаты недовольны существующими порядками в Павловском Посаде и намерены завести свои; как подтверждение этим слухам, в ближайшее воскресение толпа мелких торговцев во главе с подполковником одной из артиллерийских частей потребовала отмены постановления Исполнительного Комитета Посада о воспрещении торговли в праздничные дни, причем офицер указывал, что такое постановление подлежит немедленной отмене, как изданное без предварительного обсуждения с местным населением вопроса о праздничной торговле.

С 20-х чисел июня начались самоуправные действия отдельных солдат и даже целых групп их по отношению к местным гражданам, так, солдатом Мещаниновым, назвавшимся членом Гарнизонного комитета, был остановлен на улице ученик реального училища Мухин, от которого Мещанинов потребовал документы, удостоверяющие личность. Мухин пожелал дать объяснения в комиссариате, где, не-

Вр. командующий полком, полковник Полковой адъютант, подпоручик

Петухов Турчанинов

смотря на удостоверение личности Мухина и на полное отсутствие каких-либо данных для его задержания, артиллерист Мещанинов требовал заарестования Мухина и грозил при невыполнении его требования возбудить гарнизон и разгромить весь комиссариат.

Вслед за этим случаем стали поступать в комиссариат жалобы от местных жителей на грубое обращение с ними солдат, которые совершенно не желают считаться ни с чем, что противоречит их желаниям; возвращаясь с купанья, солдаты гонят лошадей по улицам Посада, давя и калеча мелкий домашний скот и птицу, отвечая на малейшее замечание дерзостями или угрозами.

24 июня артиллеристами были арестованы 17 человек и помещены в войсковых бараках; с большим трудом уполномоченному комиссара и судебному следователю удалось вытребовать арестованных в комиссариат, где 16 из них пришлось тотчас же освободить, как задержанных без всяких оснований; один оказался дезертиром. Причиной ареста этих лиц оказался слух, пущенный кем-то в городском саду, что какие-то хулиганы хотят бить солдат, гуляющих в том же саду, но арестованы все эти лица были не в саду, а на улице. Несмотря на полное отсутствие каких-либо данных на возбуждение солдат против этих лиц, один из них оказался избитым нагайками, а по отношению к остальным со стороны артиллеристов раздавались возгласы, что их надо наказать для острастки другим.

24 июня группа артиллеристов напала на проходившего по улице рабочего Тимофеева, и когда на заданный ему вопрос: "кто ты такой?" он ответил, что он делегат Совета Рабочих Депутатов, то солдаты с криком: "а, так ты делегат!" начали его бить.

29 июня у городского сада состоялся митинг, на котором говорил секретарь Совета Рабочих Депутатов Ионов; когда последний пошел с митинга на станцию, чтобы ехать в Москву, часть артиллеристов погналась за ним, на станции толпа солдат требовала ареста Ионова, хотя последний был удостоверен двумя членами Совета Рабочих Депутатов, а когда Ионову удалось сесть в вагон и поезд двинулся, то прибежавшая новая толпа солдат хотела даже остановить весь поезд.

На том же митинге солдаты, недовольные каким-либо оратором, грозили стащить его с трибуны; лиц, которые пробовали их уговаривать, они заставляли умолкать под угрозой побоев, члена Совета Рабочих Депутатов Бубнова фельдфебель ударил в грудь и стал звать патруль, видимо, для арестования Бубнова, в толпе началась паника, солдаты с криками бегали по аллеям сада, при чем задержали члена Областного Бюро Совета Рабочих Депутатов Шаблыкина и, грозя ему самосудом, повели его в бараки, где он был освобожден дежурным офицером.

Рапорт уполномоченного комиссара о всех этих случаях передан мною командующему войсками московского военного округа.

Губернский комиссар (подпись)

Управляющий канцелярией (подпись)

10/VII 1917 г., №7638.

Губ. комиссар по управлению Московской губернией

(Лефорт. Арх., отделен. Кр. Арм., А; дело №33; л. 3.)

№ 193. Телеграмма начальника кабинета военного министра командующему войсками Казанского военного округа от 15 июля 1917 года

Сообщаю для зависящих распоряжений копию телеграммы из Царицына: "Положение угрожающее, гарнизоне брожение, призывают эксцессам, борьбе против имущего населения и сторонников войны, решительно отказываются выступать полками, нужно решительное воздействие 16 июля манифестация против войны. Крамаренко".

Начкабин военмин полковник Барановский

№ 194. Телеграмма командующего Кавказской армии военному министру от 24 июля 1917 года

Начальник 6-й кавказской стрелковой дивизии донес, что расположенный на отдыхе в г. Грозном 21-й кавказский стрелковый полк отказался исполнить приказ о выступлении для движения на фронт и избил своего командира полка. Приказал полку выдать зачинщиков и предать их революционному суду. В случае дальнейшего неповиновения изменнический полк расформирую.

Пржевальский

24/VII 1917 г., №021521.

(Лефорт. Арх., отд. Кр. Арм. А; дело № 33; л. 101.)

№ 195. Телеграмма главного комитета Союза офицеров военному министру от 31 июля 1917 года

Главкомитет союза офицеров ошеломлен бесчинствами солдат на ст. Калинковичи, нанесшим смертельные побои трем офицерам, и убежден, что виновные будут в ближайшие же дни выяснены и понесут законное возмездие. Мы не менее возмущены позорным поведением частей стрелкового полка 2-й кавалерийской дивизии и тыловой пехоты, которые оставались безмолвными зрителями совершающегося на их глазах преступления. Эти части должны быть примерно наказаны. Могут ли служащие в них офицеры быть гарантированы и за свою безопасность.

Главкомитет

31/VII 1917 г., №3175.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм. А; дело № 33; л. 119.)

№ 196. Телеграмма комиссара Западного фронта верховному главнокомандующему и военному министру

Беспорядки в Ржеве ликвидированы. Из ржевского гарнизона отправлено на фронт переменного состава пять с половиною (рот) солдат и постоянного состава тысяча восемьсот. Караульная команда оставлена в тысячу человек. Во время беспорядков разграблено двадцать тысяч ведер водки и пришлось уничтожить за отсутствием хранилищ пять тысяч ведер. Остальная водка и спирт перекачены в цистерны и помещены в надежное здание. Против ослушников было прибегнуто к вооруженной угрозе без применения оружия. Настоящее время в Ржеве производит дознание следственная комиссия.

Комиссарзап. Жданов

(В.-уч. Арх.; дело № 1107.)

№ 197. Телеграмма землевладельцев Подольской губернии верховному главнокомандующему от 13 августа 1917 года

Ввиду того, что вашему приказу туземная кавказская дивизия оставляет наш район и уезды Ямпольский и Могилевский Подольской губернии лишаются военной милиции, выделенной из туземной дивизии, что вызовет еще большей степени аграрные волнения, которые временно улеглись, исключительно благодаря энергии и преданности военной милиции родине мы землевладельцы, арендаторы и представители предприятий покорнейше просим распоряжения военной милиции в лице ее начальника остаться на месте для несения охранной службы в Ямпольском и Могилевском уездах. Уход военной милиции грозит осложнениями, которые вредно отразятся на ликвидации урожая, задержат копку и возку свеклы, что в свою очередь крайне неблагоприятно отзовется на производстве сахара, необходимого армии и населению.

Подписи землевладельцев-сахарозаводчиков

№ 198. Телеграмма уездного комиссара в главное управление по делам милиции от 19 августа 1917 года

18-го утром уездный начальник милиции, арестованный по требованию возбужденной против него толпы и доставленный в местный запасный полк, был там убит солдатами, также сильно избит дежурный офицер, пытавшийся удержать солдат, для расследования прибыла комиссия.

Уездный комиссар Яковлев

19/VIII 1917 г., № 577. Коротояк.

Надпись: Препровождается министром внутренних дел военному министру на распоряжение.

29/VIII 1917 г. №23089.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм., А; дело № 159.) № 199. Телеграмма прокурора казанской палаты.

Доношу, что Казанский Совет Солдатских Депутатов постановил произвести обыски продуктов у жителей города и самочинно приступил к этим обыскам, вследствие чего настроение в городе тревожное. Дается предложение суду, в порядке 2-го примечания 80 статьи учреждения, поручить члену суда приступить к предварительному следствию по 289 ст. уложения. Просил содействия командующего войсками о прекращении этих самочинных обысков.

Прокурор Миролюбов

(Лефорт. Арх., отд. Кр. Арм., А; дело № 159, л. 20.)

№ 200. Рапорт прокурора саратовской судебной палаты министру юстиции от 29 сентября 1917 года

Считаю долгом донести вам, г. министр, что г. Саратов и вообще весь саратовский округ находится в настоящее время в очень тяжелом положении и, по всей вероятности, в непродолжительном времени положение это еще более ухудшится.

Главным злом, против которого нет сил бороться, - это солдаты, являющиеся в настоящее время безответственными хозяевами положения.

Преступления, самосуды, самочинные аресты и обыски, всевозможные реквизиции, все это, в большинстве случаев, проделывается или исключительно солдатами, или при их непосредственном участии.

Губернские власти и общественные организации отчасти бессильны бороться с ними, отчасти не борются, очевидно, потому, что боятся потерять свою популярность в глазах солдатской массы.

В настоящее время Саратову угрожают два бедствия: повальный обыск всех жителей и переселение в город солдат из казарм, расположенных за городом.

Узнав от губернского комиссара, что на днях решено произвести повальный обыск у жителей г. Саратова, я счел себя обязанным вмешаться и в самых решительных выражениях, со ссылкой на существующие законы, заявил, что подобный обыск будет незаконен и будет преследоваться судебной властью. Результатом моего вмешательства было то, что обыск постановлено производить только в торговых помещениях и только у тех лиц, относительно которых будут сведения, что они скрывают товары и продукты для спекуляции. Однако несмотря на это, я почти уверен, что эти обыски в конце концов обратятся в погромы, потому что удержать солдат от обысков там, где они желают, у нас нет ни сил, ни средств.

Единственно, что я мог сделать, это учредить при каждом комиссариате дежурство товарищей прокурора, которые будут давать заключения о законности или незаконности обысков, но думаю, что эта мера окажется недостаточной.

Губернский же комиссар не обладает ни авторитетом, ни властью, а потому, по его словам, препятствовать обыскам он не имеет возможности.

Также обстоит дело и с переселением солдат в город: солдаты объявили, что они явятся в город и займут те квартиры, которые им понравятся. Если они пожелают это исполнить, то я уверен, что помешать им некому.

Командующему войсками мною об этом сообщено, но вероятно, и с этой стороны помощи Саратову ждать нечего.

Не лучше дело обстоит и в уездных городах, и в селах: то же требование повальных обысков, те же самочинные действия солдат и разных самочинных организаций и комитетов и то же полное отсутствие с чьей-либо стороны помощи судебному ведомству.

По всем доходящим до меня сведениям о преступлениях и незаконных действиях я неуклонно возбуждаю преследования, но уже и в настоящее время приходится сознаться, что судебные следователи так обременены работой и так беспомощны, что справиться с этой массой дел вряд ли смогут в ближайшее время.

Прокурор судебной палаты (подпись)

29ЛХ 1917 г., №4617.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм., А; дело № 159, л. 166.)

№ 201. Телеграмма комиссара 11-й армии в отдел политического управления военного министерства от 30 сентября 1917 года

В дополнение к телеграмме 540 сообщаю: в г. Остроге, где расположено управление 33-й запасной бригады и 266-й запасный полк, 27-го сентября в 5 час. дня начался сильный погром, сопровождавшийся пожаром, который не удалось остановить местными силами. Погром был начат неблагонадежным элементом маршевых рот Сибирского запасного полка, прибывших 23 сентября из Красноярска. Сильная опасность угрожала винному складу, в котором было 7000 ведер. В острог были немедленно командированы начкац. комиссариата XI B.C. Венский и член Армкома XI Усачев. К ночи 28 сентября, когда в город прибыли 4 эскадрона улан с двумя пулеметами, грабежи были прекращены. Однако тысячи солдат с награбленным имуществом рассеялись по окрестностям. Несколько сот таковых собрались на станции Кривин и требовали даже поезда. С утра 29 сентября было назначено общее собрание комитетов 266-го запасного полка, и B.C. Вонский беседовал с каждой ротой в отдельности, в большинстве рот настроение создалось довольно удовлетворительное, и солдаты отдали затворы от винтовок; только в 3 ротах: 1-й, 9-й и 11-й, в которых оказалось более 150 человек бывших каторжан, отказались отдать затворы. B.C. Вонский ультимативно предложил ротам составить списки зачинщиков, положение было несколько затруднительно, потому что уже уланы устали нести караульную службу. 29 сентября стали охранять город уже патрули кадрового состава 266-го запасного полка. К вечеру пришло еще два эскадрона улан, 30 сентября в 10 час. утра полку был предъявлен ультиматум, полк выступил в поле, виновные были выданы добровольно, оружие сдано, аресты были закончены, к трем с половиной часам дня арестованные посажены в тюрьму, производится следствие.

Комиссар XI Чекотило

ЗОЛХ 1917 г., №917.

(Лефорт. Арх., отд. Кр. Арм., А; дело № 123; л. 122.)

№ 202. Телеграмма министра внутренних дел начальнику штаба верховного главнокомандующего от 1 октября 1917 года

Для борьбы погромами прошу распоряжения прикомандировании округам кавалерийских частей, подтвердив командующим войсками о необходимости оказывать поддержку гражданским властям первому же требованию посылкой заблаговременно организованных отрядов.

Никитин

Резолюция: Г.-кв. Прошу составить соображения, могут ли быть выделены ныне такие части. Их во всяком случае нельзя рассеивать, а держать в узлах путей в виде подвижных летучих отрядов.

Ген.-лейтен. Духонин

2/Х 1917 г.

(В.-уч. Арх.; дело № 675; л. 5.)

№ 203. Записка комиссара Кавказского фронта, переданная по прямому проводу 2 октября 1917 года

Секретно

Политическое управление Военмина

Только что получены сведения, что в Кутаисе вспыхнул солдатский погром, по-видимому, на почве уменьшения хлебного пайка солдатам. Грабят магазины, стрельба в городе беспорядочная и интенсивная, есть раненые и убитые, обстреливается почтово-телеграфная контора. Высланы три сотни казаков, рота солдат запасного полка и рота юнкеров при пулеметах, выехали представители комиссариата Красокара и Краевого Центра. Вчера в Тифлисе избит солдатами до полусмерти помощник коменданта станции и случайный офицер. В Екатеринодаре убит солдатами казачий офицер, стрелявший в них за словесное оскорбление его. Два дня тому назад избит казаками второй пластунской бригады в Эрзеруме войсковой старшина Кучапов. Волна анархии растет неудержимо. Я предполагаю объезд с главнокомандующим тыла; придется запретить собрания и митинги в частях без разрешения местных Исполнительных Комитетов. Желателен категорический приказ главковерха на тему о самосудах и погромах.

Если продовольственное дело будет принято из Краевой продовольственной управы и Северный Кавказ будет отобран в ведение особоуполномоченного Гербе ля, то стихийный пожар неизбежен. Совещание с участием главкокава, главного начальника снабжения, начальника штаба округа, представителей краевой и губернской продовольственной управы, городского головы, Красокара и Краевого Центра под моим председательством пришло единогласно к заключению о необходимости оставить старый порядок снабжения Закавказья и армии и Быча1 во главе налаженного дела. Повторяю, это единогласно еще раз установленное, что, по свойствам Кавфронта, в армии должны быть запасы продовольствия и фуража; путь от производителя до солдатского рта на фронте продолжается 45 дней, а в армии и на складах запасов лишь на 20 дней. Задержка в снабжении недопустима ни на один день. Убедительно ходатайствую о представлении Временному Правительству нашего ходатайства с просьбой его срочно удовлетворить. Краевая продовольственная управа, обеспечив армию, немедленно примется за снабжение Туркестана и внутренних губерний. Для удовлетворения потребностей армии остался лишь один месяц. Совещанием послана подробная телеграмма министру продовольствия, после объяснения с которым председатель Краевой продовольственной управы Быч подал в отставку. Положение в связи с нарастающей анархией очень серьезное.

Комиссаркав Донской

23 ч. 40 мин. 2/Х 1917 г., № 100, г. Тифлис.

(Лефорт. Арх.; отдел Кр. Арм. А; дело № 142; л. 220.)

№ 204. Представление прокурора курского окружного суда прокурору харьковской судебной палаты от 6 октября 1917 года

Около 1 часу дня 5-го сего октября в г. Курске начались самочинные обыски некоторых магазинов, лавок, а также и частных квартир.

1 Быч Лука Лаврентьевич (1870-1945) - гражданский начальник снабжения Кавказской армии, бывший городской голова Баку, где проявил себя как опытнейший администратор и политик. Кубанский автономист, с осени 1917 года председатель Кубанского правительства, участник Ледяного похода. В 1919 году - представитель Кубанской Краевой рады на мирной конференции в Париже. После ареста и повешения Деникиным вернувшегося из Парижа члена Кубанской рады священника Кулабухова остался в эмиграции, умер в Чехословакии. (Прим. ред.)

Обыски эти производились по инициативе солдат или лиц, одетых в солдатскую одежду. В местах производства обысков замечалось накопление толпы с явно погромным настроением. Это настроение вызывалось неизвестными лицами, которые задерживаемы не были, так как милиция по составу своему не могла проявить активной деятельности, так как милиционеры незадолго до этого предъявили к начальнику милиции ряд требований и, между прочим, даже объявили ему бойкот. Конфликт этот находится на рассмотрении городской управы и еще не ликвидирован.

Вечером 5-го того же октября был произведен также самочинный обыск у члена продовольственной управы Супрасского, причем толпа расхитила хранившиеся у него для личного пользования незначительные запасы муки и мыла.

В связи с этими обстоятельствами комиссаром г. Курска было созвано совещание из членов общественных организаций и представителей городской управы (нового состава), а также и военного начальства для принятия необходимых мер к предупреждению готовящихся погромов, в частности, еврейского.

На совещании выяснилось, что достаточной реальной воинской силы в г. Курске не имеется, но тем не менее большинством голосов членов совещания было постановлено просить командующего войсками московского военного округа ввести в г. Курске военное положение. Однако проезжавший через г. Курск командующий войсками в этом отказал.

Необходимо отметить, что в Курске расположены значительные артиллерийские склады и склад спирта. Этот склад охраняется незначительным караулом из 11 человек, вооруженных револьверами, и представляет в случае беспорядков величайшую опасность.

Сего 6-го октября с утра на Херсонской и Московской улицах стала накапливаться толпа, которая, однако, несмотря на небольшие разъезды из гусар, прибывших из с. Балаклеи, не расходилась, а значительно увеличивалась.

На Московской улице толпа подошла к магазину Ворошилина и стала производить обыск, причем по требованию бывших в толпе солдат начальник милиции, прапорщик Палагин, вынужден был арестовать Ворошилина и его жену.

С большим трудом удалось Палагину защитить от самосуда толпы Ворошилиных и довести их до помещения городской милиции. Но затем, когда толпа солдат начала препятствовать действиям начальника милиции и последний произвел три выстрела в воздух, толпа набросилась на начальника милиции и стала его избивать. Бывшая тут же конная часть гусар начальнику милиции содействия не оказала, и прапорщик Палагин с тяжелыми для жизни повреждениями был отправлен в больницу. Одновременно с насилием над прапорщиком Па-лагиным такому же насилию подверглись Ворошилины. Они сильно были избиты толпой и в моем присутствии под охраной гусар были отправлены также в больницу.

В помещении милиции толпа произвела беспорядок, и в это же время были похищены из стола канцелярии деньги, принадлежавшие различным лицам.

Положение в городе я нахожу весьма грозным, чреватым тяжкими последствиями, особенно ввиду настроения в массах, явно враждебного по отношецию к еврейскому населению.

Одновременно с сим мною предложено судебному следователю 2 участка города Курска приступить к производству предварительного следствия по признакам преступления, предусмотренного ст. 264 улож. наказаниях, о насилии над начальником милиции Палаги-ным и по ст. 269' улож. наказ, по делу о расхищении товара у Ворошилиных и насилия над ними.

При этом присовокупляю, что одним из зачинщиков беспорядков был какой-то человек в матросской форменной одежде.

И. д. прокурора курского окружного суда Н. Сысоев

№ 205. Телеграмма генерала Духонина министру внутренних дел, верховному главнокомандующему и военному министру от 6 октября 1917 года

На № 890/Б. Ни боевые условия, ни участившиеся последнее время ближайшем тылу грабежи и разбои не позволяют теперь снять с фронтов кавалерию и отправить ее далеко в тыл. Только с наступлением зимы и успокоением в войсках, быть может, удастся переместить часть конницы во внутренние области России для облегчения довольствия. Поддержание внутреннего порядка к стране следует базировать на правильно организованной милиции, составленной из отборных надежных людей, ныне увольняемых сроков службы.

Духонин

6/Х 1917 г., № 7394, Ставка. (В.-уч. Арх.; д. № 673; л. 126.)

№ 206. Телеграмма командующего Московским военным округом начальнику штаба верховного главнокомандующего

В московском округе разливается погромная волна, требующая для подавления главным образом конной силы. Вся имеющаяся конница израсходована. Прошу, сообщите, могу ли получить конницу, в каком числе и когда.

Командвойск Московского Рябцев

№ 43777

(В.-уч. Арх.; дело № 673; л. 217.)

№ 207. Телеграмма генерала Верховского в Ставку верховного главнокомандующего от 6 октября 1917 года

Секретно

На № 7337. Командирование кавалерийских частей в Московский округ очень желательно.

Верховский

6/Х 1917 г., № 461., Петроград. (В.-уч. Арх.; дело № 673; л. 127.)

Резолюция: / отд. Командировать 1 дивизию, как было намечено. 7/Х (подпись)

(Там же; л. 127.)

№ 208. Выдержки из доклада начальника вольмарской уездной милиции лифляндскому комиссару И.К. Совета Солдатских Депутатов 12-й армии от 10 октября 1917 года

Сообщаю, что с 27 сентября по 2 октября сего года мною, совместно с гласным Лифляндского губернского земского совета г. Фридрихсоном и представителем Прибалтийского Латышского Комитета по оказанию помощи беженцам, пом. прис. пов. г. Эглит была обследована юго-западная часть Вольмарского уезда для выяснения условий, в какие поставлено местное население в связи с отступлением армии из Риги, а также положение беженцев. В нижеследующем считаю своим долгом сообщить вам добытые при объезде сведения, как путем опроса волостных должностных лиц, местного населения и по показаниям потерпевших, так и при личном посещении наиболее потерпевших местностей.

Позендорфская волость. Потерпело главным образом имение Позендорф, где солдаты в 23-24 числах августа хотели было самовольно увести у полузерников1 имения скот и сено. Произошло столкновение между рабочими и солдатами, которое кончилось ранени-

1 Крестьяне, работающие на помещичьих полях за половину урожая. (Прим. ред. 1925 года.)

ем одного рабочего в голову, но полузерникам удалось вернуть себе почти все свое имущество. Кроме того, забран около большой дороги у усадьбовладельцев и помещиков скошенный овес, хлеб, клевер и сено. За исключением 2-3 случаев мародерства, где дезертиры пытались увести самовольно скот и другое имущество, в пределах сей волости ничего значительного больше не отмечалось. Беженцев немного, размещены они все по домам.

Катверская волость. Волостной писарь, должно быть, с испугу, уехал в Россию, волостное правление, а также школы заняты войсками. Пострадали во время отступления почти все усадьбы и имения около больших дорог. У арендатора пастората увезен с 6-7 пурных мест1 овес: приблизительно столько же ячменя и ржи. В усадьбе Спринц самовольно увезен с поля около дороги овес, рожь, потравлены луга. Подобным же образом пострадали усадьбы: Сапин, Кол-туж, Иенау; в которой последней усадьбе за самовольно забранные и увезенные обозной командой 39-го Туркестанского полка 2 пурных места овса и одну сажень дров уплачено 50 рублей. В имении Тегаш, по показаниям очевидцев, I и II прибалтийскими конными полками самовольно забраны все серебряные и золотые вещи и упряжь.

В 23-24 числах августа конфискованы войсковыми частями в том же имении весь скот и лошади, часть коих потом была возвращена их владельцу.

Августа 24 дня самовольно забраны и увезены 2 борова, 12 поросят и уничтожены 8 ульев с пчелами. Сентября 14 дня взломан и расхищен будто бы солдатами обоза 3-й Сибирск. стрелк. дивизии погреб с яблоками, кроме того, в том же имении самовольно забран и увезен овес с 48 пурных мест, солома с 52 пурных мест, увезено 30 саженей дров, забрано около 500 досок для постройки землянок. В имении теперь расквартирован обоз 3-й Сибирск. стрелковой дивизии. В усадьбе Брувел у двора хозяина ночью на 23 августа 4 дезертирами похищены под угрозой застрелить 680 р.

1 Пурное место - У2 десятины. (Прим. ред. 1925 года.)

деньгами, золотые кольца и прочие хозяйственные и продовольственные предметы. В имении Кадфер у полузерников 1-й, 4-й и 5-й сотней 19-го Донского казачьего полка причинены убытки, оцененные в 4560 рублей, потравлены 21 десятина лугов и 10 десятин клевера, кроме того, около 45 пурных мест овса, 5400 пудов ржаной соломы, 21 сажень дров и 220 копен клевера. В подмызке Иоган-нисберг у полузерников и управляющего увезен овес с 10 пурных мест, 420 пудов соломы и 8 саженей дров. Кроме того, у владельца имения уничтожены 3 выездных саней, 2 легких экипажа, 2 ландо и все прочие экипажи, около 400 досок; забраны и сожжены доски от стойл конюшни. Кроме того, разобраны и сожжены около 200 саженей деревянного забора; причем все перевозочные средства, телеги и экипажи забраны, причем часть уничтожена, а некоторые части экипажей увезены. Кроме того, уничтожены и самовольно увезены все принадлежности домашнего хозяйства, как то: посуда, лампы, отчасти мебель, кроме того, яблоки, 60 пудов картофеля, 20 - капусты. Разгром, по показанию очевидцев, произведен 3-м и 5-м взводом обоза 3-й Сибирской стрелковой дивизии. При посещении имения мне лично показывали сомнительные квитанции, выданные якобы при реквизиции разных предметов из пропавшего имущества. Пострадали также в большем или меньшем размере проживающие в имении Кадфер: Юлия Калышн, рассыльный при волостном управлении, волостной учитель, усадьбовладелец Пасс, владельцы усадеб Пантин, Крогу-Цельм, Песис и Лейш-Калн, лесники имения Кадфер - Ильсон и Бауман и садовник Петер. В усадьбе Целм самовольно забран и увезен овес и картофель и сожжены все заборы одним из прибалтийских конных полков.

Беженцев в волости насчитывается около 100, только некоторые из них проживают еще в сараях. Дизентерия уменьшается, озимые хлеба посеяны, поля обрабатываются. В пределах волости разбойничает по ночам шайка солдат, по-видимому, дезертиров, которая под угрозой расстрела взламывает комоды и столы, забирает деньги, одежду и прочее. Личности виновных еще не установлены, а также неизвестно, к какой части они принадлежат. Население жалуется на чрезмерные реквизиции овса и фуража, а также скота и на неравномерные цены. Из представителей волостных учреждений образована комиссия для выяснения и оценки убытков.

Город Лемзаль. Город пострадал немного, только растоптан городской парк, в котором попорчены деревья. В окраинах города разобраны и сожжены большинство заборов. В имении Шлосс-Лемзаль разобраны заборы. Затоптаны сады и огороды, расхищены улья с пчелами, увезен овес с 25 пурных мест, причем солдатами разных частей продолжается самовольная уборка картофеля. В одном из приютов беженцев я посетил беженку Марию Краминь, 70 лет, приписанную к Пабажской волости, проживающую ныне в городе Лемзале, в доме Розит, по Морской улице, которая 24-го сентября сего года изнасилована солдатами в городе Лемзале; сын ее на военной службе, дочь осталась в Риге.

Лемзальская волость. Окончательно разграблен и разгромлен Лемзальский пасторат, виновными указывают Усть-Двинские артиллерийские части, совместно с беженцами и цыганами. Разбиты, забраны и увезены все экипажи, упряжь и прочее. Окна и двери выломаны, разбит и выброшен на двор рояль; библиотеки и списки прихожан разорваны и сожжены, спасена только незначительная часть; взломан погреб и забраны все продовольственные припасы, улья с пчелами сначала расхищены, а потом сожжены, плодовый сад окончательно уничтожен, самовольно забраны и увезены все свиньи, двое жеребят и все куры, утки и прочее. Кроме того, употреблено на варку пищи и прочее рожь с 9 пурных мест. Во многих усадьбах самовольно забраны коровы и лошади; часть последних потом возвращена их владельцам. Около дорог уничтожены поля, разобраны заборы. Арендатором усадьбы Цируль ранены 3 солдата, при попытке ночью ворваться в жилой дом. Озимые все посеяны, эпидемия дизентерии уменьшается. Беженцев волости около 150 человек, все они размещены по домам, школа и часть волостного дома заняты войсками. Для выяснения убытков образована оценочная комиссия из представителей волостных учреждений1.

Сообщая о вышеизложенном, не могу не отметить то обстоятельство, что вследствие частных реквизиций, опустошений и расхищений, продовольственные припасы хлеба и скота быстро истощаются, и уже в настоящее время в большинстве посещенных мною местностей грозит в самом скором времени неминуемый голод. Особенное ваше внимание позволяю себе обратить на действия Прибалтийской конной бригады (1-го и 2-го полка), которая в течение почти 3 лет была расквартирована по взморью от Нейбада до Гайнаша, в боях в этой войне никогда не участвовала, но со времени отступления войск из Риги превосходила в грабежах и погромах исстрадавшиеся в боях действующие части, многие проступки кои последних часто были вызваны недостаточным продовольствием или тому подобными причинами. Со всего взморья, где была расквартирована бригада, ко мне поступают нескончаемые жалобы местного населения о причиненных до и после отступления от Риги обидах со стороны этих полков. Также начинают поступать жалобы по тем же мотивам от жителей новой стоянки этих полков.

Прошу вас обратить внимание высших военных властей на вышеизложенное, для принятия всех возможных мер к прекращению бесцельного и ненужного расхищения края.

Чтобы могли работать волостные правления, необходимо освободить помещения сих правлений, хотя бы по 3-4 комнаты для канцелярии и квартиры волостного писаря, так как с упразднением в волостях правлений население предоставлено буквально произволу судьбы, поступление налогов как местных, так и государственных прекращается, и военные власти сами поставлены в затруднительное положение, когда им нужно обращаться в сии правления по делам реквизиции и при размещении войск и т.п.

1 Опущены нами аналогичные случаи в следующих волостях: Ладенской, Пернигедьской, Ульпижрутернской, Скультской, Видрижской, Наббенской, Уббенорм-Сармской, Вайнвжской. (Прим. ред. 1925 года.)

При сем препровождаю копии 12 оценочных актов, составленных Л аденским волостным продовольственным комитетом, а также акты и протоколы относительно потерпевших имений Кокенгоф и Даугельн.

10/Х 1917 г., 5212.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм., А; дело № 123; л. 67-71.)

№ 209. Телеграмма генерала Щербачева начальнику Одесского военного округа от 13 октября 1917 года

Секретно. Оперативная

В Донецкий район отправьте одну из дивизий, находящихся в вашем распоряжении, включая и 6-й конный корпус.

13/Х 1917 г., г. Яссы.

(В.-уч. Арх.; дело № 673; л. 145, № 1067.)

№ 210. Телеграмма генерала Щербачева начальнику штаба верховного главнокомандующего от 13 октября 1917 года

Секретно

Оперативная 7587. В распоряжении главнаонр одесского находятся для подавления беспорядков 4 У4 дивизии; ввиду обширности района и возникающих постоянно беспорядков они крайне нужны. В армиях осталось 4 дивизии; уменьшение числа их может вредно отразиться, отчего дивизию в Донецкий район приказал назначить из числа находящихся в распоряжении главнаокр одесского. При этих условиях трудно выполнить ходатайство Терского атамана об отправлении в Терскую область двух полков Терской дивизии.

Начальник милиции Секретарь

В. Шуман Ленин

Щербачев

Щербачев

13/Х 1917 г. № 01066, г. Яссы. (В.-уч. Арх.; дело № 673; л. 147.)

№ 211. Телеграмма генерала Щербачева начальнику штаба верховного главнокомандующего от 14 октября 1917 года

Секретно. Оперативная

В дополнение телеграмме № 05001 сообщаю, что главнаокр одесского считает крайне нежелательным уменьшение числа конных частей, назначенных в его распоряжение ввиду погромного настроения в Бессарабии, только что оконченного виноделия и не улегшегося погромного волнения в Ананьеве и Вознесенске. Командарм 6 телеграммой № 06067/Г сообщает о начавшемся пьяном погроме в Бол-граде, куда для восстановления порядка притянута вся 8-я кавдивизия. Считаясь с общим положением дел внутри России, мною исполнены все наряды конницы, требуемые вашими № 7587, 7607 и генкварверх № 13158 (дивизия в Донецкой район, три эскадрона в Феодосию и Волгский полк в Ессентуки). Но при этом вынужден вам сообщить, что дальнейшие командировки конницы для поддержания порядка внутри страны фронт выполнить не может, так как оставшаяся в распоряжении главнаокр Одесского конница (14 конных полков) едва достаточна для поддержания порядка в пределах Одесского округа, а находящаяся на фронте конница (2-й конный корпус в 8-й армии, 7-я кавдивизия в 9-й и 8-я кавдивизия в 6-й армии) необходима как для боевых целей, так для поддержания порядка в войсковом районе, где имеется много и различных винных складов.

Щербачев

14/Х 1917 г., № 01085, г. Яссы. (В.-уч. Арх.; дело № 673; л. 152-154.)

№ 212. Телеграмма министра внутренних дел начальнику штаба верховного главнокомандующего от 15 октября 1917 года

В целях продовольствия кавалерийских частей с пользой для установления порядка могут быть расквартированы срочно: Рязань, Тамбов, Пенза, Саратов, Харьков, Астрахань, Казань, Курск, Орел, Киев, Екатеринослав, Новгород. Пермь, Екатеринбург, Калуга с отделениями частей в уездных городах и местностях [по] усмотрению губернских комиссаров.

Подробности дополнительно письменно.

Никитин

15/Х 1917 г. №890/6.

(В.-уч. Арх.; дело № 673; л. 121.)

№ 213. Телеграмма помощника комиссара Двинского военного округа в отдел политического управления военного министерства от 18 октября 1917 года

Очередной доклад. 1) Настроение несколько лучше. Крупных эксцессов не было, но общее положение остается по-прежнему мало устойчивым. В ротах 175-го и 178-го заполков большевистская агитация, 38-м зап. полку пораженческая. 2) Мало сознательное, безразличное телеграмме Дегенверх № 16591 о расформировании зал-полков фронта недоверчивое, некоторые представители войсковых организаций считают эту меру контрреволюционной, другие трудно осуществимой к первому ноября, настаивают на отсрочке проведения ее до выборов в Учредительное Собрание. 3) Затяжка войны, неурядицы в стране, дороговизна, крупные заработки в тылу, недостаток обмундирования и продовольствия, в некоторых гарнизонах требуют увеличить число отпусков, переосвидетельствования, уничтожения постных дней и увеличения пайка. 4) 38-й запполк отказался от несения нарядов. 5) Увеличивается, на жел. дор. станциях задерживается большое число. 6) В Торопце караул при вещевом складе, не дождавшись смены, открыл стрельбу в знак протеста и самовольно ушел с поста, полк отказался от несения нарядов, и охрана передана казакам, дознание производится, в Полоцке разгромлены лавки и похищены продукты, в других гарнизонах эксцессов не отмечается. 7) Без перемен, прежнее. 8) В Полоцке связи слухами распускаемыми относительно наших неудач в Рижском заливе, в коих обвиняется командный состав, отношение офицерам подозрительное. 9) Без перемен, прежнее. 10) Занятия и караульные службы, равно хозяйственные работы повсюду производятся плохо и небрежно, местами встречается категорический отказ от несения караульной службы, например, 38-м и 122-м запполках в Полоцком гарнизоне и 327-й дружине. 11) Роты пополнения и команды отправляются. 12) Спокойнее и лучше, но все же неустойчиво.

Помощник Комиссарокр Двинского Владимиров

18/Х 1917 г., №328, г. Псков.

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм. А; дело № 80; л. 41-43.)

№ 214. Телеграмма министра внутренних дел верховному главнокомандующему от 21 октября 1917 года

По полученным сведениям в Гомеле и уезде грабежи и насилия. Местные власти бессильны. Прошу оказать помощь Узкому командированием войсковых частей.

Никитин

21/Х 1917 г., № 988/Б, Петроград. (В.-уч. Арх.; д. № 673.)

№ 215. Сводка телеграфных донесений комиссаров действующей армии. Кавказская армия. Донесение временного комиссара Перри-монд от 22 октября 1917 года

1) Особого упадка сил и понижения боеспособности не наблюдается. Высказывается пожелание о смене, об уводе на отдых в глубокий тыл. В частях ближайшего тыла настроение менее стойкое. Контрреволюционного характера в армии нет.

2) Отношение к приказам Временного Правительства внимательное. Готовность выполнения их за последнее время возросла, вследствие редкости применения крайних мер. Поводов для обсуждения указанных приказов не имеется.

3) Усталость от длительного пребывания на фронте, недочеты в питании, одежде и жилище, слухи о беспорядках и голоде в тылу.

4) Не было.

5) Не было.

6) Сведений не поступало.

7) Не свыше нормы.

8) Донесений не поступало.

9) Не было.

10) Положение армейских организаций прочное. Отношение командного состава положительное, хотя не всегда достаточно искреннее. Имеются указания, что в некоторых частях офицеры избегают работать в комитетах.

11) Взаимоотношение солдат и командного состава можно считать изменяющимся в сторону улучшения, среди солдат крепнет уверенность, что армии нужны технически подготовленные начальники.

12) Внимательно осторожное.

13) Служба несется без достаточной исполнительности. Лучше на позициях, хуже в тылу. Занятия вялые, выдвигается требование платы за труд на принципе частного найма.

14) Без перемен.

ФОРМА ДОНЕСЕНИЙ КОМИССАРОВ ЧАСТЕЙ О СОСТОЯНИИ ВВЕРЕННЫХ ИМ ЧАСТЕЙ

1) Настроение в войсках (агитация пораженческого и контрреволюционного характера).

2) Отношение войск к приказам Bp. Правительства о принятии крайних мер для поддержания порядка.

3) Главная причина недовольства в солдатских частях и главные требования.

4) Случаи братанья.

5) Случаи обсуждения боевых и других приказов.

6) Случаи открытого неисполнения приказов.

7) Количество дезертиров.

8) Эксцессы.

9) Случаи предания военно-революционному суду.

10) Положение армейских организаций и отношение к ним командного состава.

11) Взаимоотношение солдат и командного состава.

12) Взаимоотношение командного состава и комиссаров.

13) Служба, занятия и работы.

14) Характеристика прибывших пополнений.

15) Общие выводы и пожелания.

(Лефорт. Арх.. отдел. Кр. Арм. А; дело № 142; л. 31.)

№ 216. Телеграмма начальника военных сообщений начальнику штаба верховного главнокомандующего от 27 октября 1917 года

Приказанию командвойск сообщаю телеграмму из Курска: "Московскому продовольственному комитету. Сегодня полусотней драгун отобраны у калужан три вагона пшеницы. В Фатеевском уезде крестьяне захватывают хлеб, другие препятствуют вывозке хлеба, рубят лес, захватывают землю под свеклу у нескольких сахарных заводов. Немедленно прошу полсотни казаков на станцию Курск. Сверх того прошу срочно сообщить, могу ли надеяться на присылку нескольких сотен казаков для решительной ликвидации продовольственной разрухи в Курской губернии. Местных воинских команд недостаточно, необходимо срочное распоряжение в Курске военным и гражданским властям о предоставлении в мое распоряжение воинских команд по первому моему требованию. Командируйте в мое распоряжение нескольких энергичных бесстрашных людей для руководства воинскими командами в нескольких районах. Вопрос о присылке несколько сотен казаков по телеграфному моему распоряжению ставлю категорически, без надежной военной силы борьба с мятежниками, приступившими к насилиям и убийствам, невозможна. Уполномоченный министерства продовольствия Герштейн".

Ввиду крайней нужды получении продовольствия фронта, быстрой доставки, приказанию командвойск прошу немедленно о высылке казаков в возможном количестве, не менее двух полков, без которых невозможна работа продовольственных организаций и нельзя достигнуть сохранения порядка железных дорогах. При отсутствии требуемых войск ни продовольственные комитеты, ни дороги не могут исполнить заданий фронта, и последнему грозит голод. Первоначальное назначение Москва, распоряжения командвойска.

И. д. Начвосо Мастрюков.

27УХ 1917 г., № 44384. Москва

Резолюция: Г.-Кв. Выслать, что возможно от Ю.-З. фронта, а если нельзя, просить Дон помочь.

Ген.-лейтенант Духонин

(В.-уч. Арх.; дело № 818; л. 219.)

№ 217. Копия телеграммы начальника штаба 3-й армии, переданная генкварверху от 31 октября 1917 года

Передаю следующую телеграмму:

"22-го октября вечером в штаб 138-й дивизии прибыли части 116-й пех. расформированной дивизии, S рот и две команды трех разных полков, всего около 700-800 человек. Выступив около 12 часов со станции Вышки, люди тянулись целый день в полном беспорядке, причем две роты вовсе отказались идти и остались на станции Вышки. Собравшись к вечеру к штабу дивизии, солдаты подняли крик, требуя новых сапог, бани, теплой одежды, хлеба в полном количестве и угрожали разнести штаб; по полкам отказались расходиться, решили ночевать в штабе, разломали у домовладельца сараи, разбили замки и заняли все столы и целую ночь требовали себе чаю и пили чай в чайной, угрожая разнести начальника дивизии и чинов штаба; утром под предлогом неудовлетворения их в 116-й дивизии новыми сапогами, теплым обмундированием отказались вторично идти в полки, пока не получат всего на месте, угрожая убить начальника дивизии и забросать его камнями, предупреждая, что, если им дадут винтовки, то они не будут такими дураками, как в 116-й дивизии, и уже не позволят себя расформировать. Уговоры дивизионного комитета не помогали, и только под влиянием угрозы комкора немедленно вызвать конницу солдаты стихли и исполнили приказ построиться для разбивки и начали по полкам. Вид людей разнузданный и совершенно недисциплинированный; по заявлению офицеров, в пути солдаты распродавали выданное им обмундирование, палатки, белье и снаряжение. О происшедшем комкором сообщено предкорсуд 37. № 1675/00, 29 октября. Двинск. Врид. Наштарм 5, Ген.-майор Попов".

Лукирский

31/Х 1917г.,№2073/Гос.

(В.-уч. Арх.; делоЛ& 815; л. 196-197.)

№ 218. Телеграмма губернского комиссара Новгородской губернии (конец октября 1917 года)

20 октября в Боровичах полковой совет 174-го полка постановил арестовать полкового командира Буланова за распоряжение отправить винтовки и патроны по железной дороге без ведома полкового комитета. Буланов был приведен к тюрьме спокойно, но, когда члены полкового комитета вели переговоры с начальником тюрьмы о принятии Буланова, подошедшими солдатами он был сбит в реку и застрелен. Больше никаких эксцессов не произошло. В городе спокойно. Обеспечению дальнейшего спокойствия в городе приняты меры узкомом совместно с комендантом, совдепом и полковым комитетом.

Заместитель Гуком: Холопов.

№1104

(Лефорт. Арх., отдел. Кр. Арм. А; дело № 80; л. 65.)

№ 219. Телеграмма генкварверха начальнику штаба Румынского фронта от 13 ноября 1917 года

Гу[бернский] ком[иссар] Бессарабской телеграфирует: "На протяжении октября месяца Хотинский уезд Бессарабской губ., входящий в Киевский округ, пережил целый ряд систематических бесчинств солдат расквартированных там 16-го и 17-го корпусов. Разрушены и сожжены крупнейшие экономии, обслуживавшие продовольствием широкий район, совершен ряд бессмысленных убийств, грабежей и насилия. Сведения о разгроме экономии до настоящего времени получаются ежедневно. Об установлении надежной охраны, гарантии личной и имущественной безопасности уезде, губернский комиссариат ходатайствовал перед главноокруг начальником охраны тыла восьмой армии, поглавкорумом Ставкой и реальной помощи не получил. Вновь назначенный уездный комиссар, ознакомившись положением, убедительно ходатайствует выводе из уезда остатков упомянутых выше корпусов и командировании для охраны гражданского порядка одиннадцатого казачьего Донского полка, оставившего после квартирования уезде по заявлению населения лучшие воспоминания, или, если это невозможно, другой надежной части, хотя бы в составе полка. Усердно поддерживаю это ходатайство, прошу вашего соучастия, - противном случае губернский комиссариат бессильный без реальной силы бороться вооруженными бандами вынужден будет снять с себя ответственность за сохранение в уезде ближайшем к фронту гражданского порядка, прошу не отказать в срочном уведомлении Гуком 1947 Кристи". Наштаверх приказал это ходатайство Гукома сообщить вам на ваше усмотрение. Ставка. 1917 года 13-го ноября

Bp. и. д. генкварверх полковник Кусонский1

13/XI 1917 г., №8282.

(В.-уч. Арх.; дело № 818; л. 207.)

№ 220. Наказ Кавказской стрелковой дивизии своей делегации от 24 ноября 1917 года2

1) О смене 3-й Кавказской стрелковой дивизии вообще, а в частности указать на 3-ю Туркестанскую дивизию, находящуюся на отдыхе около 4-х месяцев. Общее собрание 3-й Кавказской стрелковой дивизии назначило делегацию от каждого полка по два человека и два человека с артиллерийской бригады, которая, прибывшая в 3-ю Туркестанскую дивизию, участвовала на общих соединенных собраниях

1 Кусонский Павел Алексеевич (1880-1941) полковник. Окончил Академию Генерального штаба (1911), в 1915-1917 годах служил в штабе 8-й армии. С апреля 1917 года - оперативный офицер штаба Верховного главнокомандующего, в октябре-ноябре исполнял обязанности генерал-квартирмейстера Ставки. В ноябре по приказу Духонина освободил "быхов-ских сидельцев"-военачальников, арестованных за участие в Корниловском мятеже. С декабря 1917 года в Добровольческой армии, с января 1919 года генерал-квартирмейстер штаба Добрармии. В апреле-мае 1919 года - генерал-квартирмейстер Кавказской армии Врангеля, в августе 1919 года произведен им в генерал-майоры. Затем - начальник штаба 5-го кавалерийского корпуса, в 1920 году - комендант Симферополя, начальник штаба 3-го армейского корпуса и 2-й армии. С ноября 1920 года в эмиграции, в 1922 году произведен Врангелем в генерал-лейтенанты. Жил во Франции и Бельгии, в 1934-1937 годах - начальник канцелярии РОВС. Сотрудничал с советской разведкой, один из организаторов (совместно с генералом Скобли-ным) похищения председателя РОВС генерала Миллера. 22 июня 1941 года арестован немцами как возможный советский агент. Умер от побоев в концлагере. (Прим. ред.)

2 Орфография подлинника сохранена. (Пргт. ред. 1925 года.)

всех четырех полков означенной дивизии, которая категорическим образом отказали в смене, ссылаясь на следующие мотивы:

а) Из 26-го корпуса в другие корпуса не пойдем.

б) Приказания высшего реакционного командного состава исполнять не будем до тех пор, пока все войсковые части 9-й армии будут исполнять приказания Советов в лице народных комиссаров.

в) При том ссылаясь, что люди дивизии раздеты и плохо обмундированы.

Требование 3-й Кавказской стрелковой дивизии состоит в следующем:

1) Требуем до 30 ноября сего года смены, ибо мы стоять не в силах, за последствия не ручаемся, в виду того, что дивизия со дня вступления ее в 29-й армейский корпус надлежащего отдыха совершенно не имела, при том требуем полного обмундирования вплоть до одного человека. До вышеупомянутого числа, т.е. до 30-го ноября с. г. дивизия требует выяснения по чьей инициативе части 9-й армии стоящие в тылу обмундированы в наилучшем виде и раньше частей, стоящих в окопах.

2) 3-я Кавказская стрелковая дивизия желает выяснения, в каком положении находятся в данное время переговоры о мире и перемирии и какие предприняты шаги.

3) О выборном начале командного состава, желательно, чтобы командный состав избирался массой и утверждался военными организациями.

4) Объединенное собрание 3-й Кавказской стрелковой дивизии уполномачивает избранную делегацию в количестве трех человек Ивана Федорова, Семена Хотина и Акима Быкова давать ответы на все заданные вопросы, оказывая им полное доверие всей дивизии.

Председатель: Синицын

Секретарь: А. Быков

24/XI 1917 г., Действующая армия. (В.-уч. Арх.; дело № 675; л. 67.)

№ 221. Телеграмма военного министра начальнику штаба верховного главнокомандующего от 27 ноября 1917 года

Согласно донесения генерала Сандецкого от 26-го сего ноября, мятеж среди киргизов Тургайской области разрастается и уже захватывает местности к западу от Ташкентской дороги, угрожая целости последней, почему усиление усмиряющего мятеж отряда лишь одним казачьим полком театра войны совершенно недостаточно. По мнению генерала Сандецкого, необходимо безотлагательное усиление отряда тремя казачьими полками с тремя пулеметными командами и одной конной батареей, ввиду чего прошу ваше высокопревосходительство не отказать согласии на безотлагательное командирование с театра войны, кроме уже командируемого одного третьеочередного казачьего полка с двумя пулеметными командами еще двух таких же полков одной пулеметной команды и одной конной батареи.

Шуваев

27/XI 1916 г., №7.

(В.-уч. Арх.; дело № 358; л. 49-50.)

№ 222. Телеграмма генерала Марушевского начальнику штаба верховного главнокомандующего

На № 13914. Командирование казачьей бригады и батареи в Хиву крайне необходимо.

Марушевский

№ 45054

(В.-уч. Арх.; дело № 673; л. 232.)

№ 223. Телеграмма начальника штаба Западного фронта начальникам штабов 2-й и 5-й армий от 28 ноября 1917 года

Военная, секретно

Согласно указания наштаверха, главкозап приказал срочно командировать в Туркестан от 2-й армии один третьеочередной казачий полк и от 3-й армии две пулеметные команды Кольта, каковые назначить по усмотрению командармов. Время и порядок перевозки установить непосредственным сношением штармов с Начвосозапом. О времени перевозки, а также какой казачий полк и какие пулеметные команды будут назначены, донести в штаб фронта.

Квецинский

28/XI1916 г., №3510

(В-уч. Арх.; дело № 358; л. 51.)

№ 224. Телеграмма генерала Артемьева генкварверху от 7 декабря 1917 года

Командарм первой доносит, что 1-го сего декабря в 7 часов 20 минут в барак командующего 2-м баталионом 87-го полка штабс-капитана Квятковского была брошена неизвестным лицом бомба, которая, взорвавшись, сильно изранила Квятковского. Врачи ранение считают не угрожающим жизни. Предварительное дознание производится.

За Генкварсев Артемьев

7/XII 1917 г., №2382. Гос. (В.-уч. Арх.; дело № 820; л. 204.)

№ 225. Телеграмма штаба Кавказской армии в Ставку генерал-квартирмейстеру от 12 декабря 1917 года (?)1

8701. Чрезвычайно трудные условия транспорта и недостаток продовольствия и фуража заставили главнокомандующего с начала

1 В оригинальном сборнике ошибочно датировано 12 сентября, новая датировка дана по содержанию. (Прим. ред.)

зимы отвести с фронта более глубокий тыл большую часть конницы, половину артиллерии и часть пехоты. Ухудшение условий снабжения, война между горцами и казаками на северном Кавказе вынудили отправить Кубанскую и Терскую область почти все имеющиеся на фронте Кавармии конные казачьи части и все пластунские. К первому декабря из казачьих частей на Кавказском фронте осталось: четвертая Кубанская казачья дивизия и Забайкальская бригада в Урмийском районе и первая Кавказская и третья Кубанская казачьи дивизии, отдельная Кубанская бригада, седьмой Оренбургский и девятый Сибирский казачьи полки в первом Кавказском кавалерийском корпусе. Эти части, находящиеся в Персии, предположено оттуда вывести постепенно, оставив временно в районе Казвин, Хамадан одну дивизию, вместе с этим не только казачьи, но и все остальные части отдельных корпусов, один Кавказского кавалерийского и семь Кавказского подлежат отводу в тыл; план отвода разрабатывается из находящихся Закавказье казачьих частей. Сибирская казачья бригада подлежит переводу на Северный Кавказ.

12/IX 1917 г.

(В.-уч. Арх.; дело № 675; л. 63-64.)

Глава XI

ОКТЯБРЬСКИЙ ПЕРЕВОРОТ В СТАВКЕ И НА ФРОНТАХ

№ 226. Телеграмма председателя исполнительного комитета Западного фронта от 21 октября 1917 года

Центральному Исполнительному Комитету Советов, министру-председателю, главковерху, военмиру, румчерому красокар, комор-сев, искомитюз, Арком 2,3,10

Исполнительный Комитет Западного фронта в заседании 17 октября принял следующую резолюцию:

"1) Основой всех бедствий, переживаемых страной, является война, начатая империалистами всех стран; 2) продолжающаяся война в корне подрывает революцию; производительные силы страны ведут революционную Россию к верной гибели; 3) исстрадавшаяся от трехлетней войны армия, претерпевая всевозможные лишения, решительно требует мира, причем нарастает стихийное движение, грозящее полным развалом фронта и гибелью революции. Нерешительная политика правительства лишь усугубляет этот кризис. Фронтовой комитет, обсудив создавшееся положение вещей в армии и в стране, полагает:

1) что война должна быть закончена возможно скорее энергичными усилиями международной и российской демократии, согласно программы российской революции - мира без аннексий и контрибуций на основе самоопределения народов; 2) что российская демократия должна принять все решительные меры к скорейшему осуществлению мира. Эти меры следующие: а) категорически потребовать от Временного Правительства постановки на Парижской конференции во всей остроте вопроса о немедленном переходе к мирным переговорам, первым шагом чего должно быть установление перемирия на всех фронтах; б) требовать выдачи паспортов социалистам союзных стран для немедленного осуществления Стокгольмской конференции социалистов; в) обратиться к мировой демократии с заявлением, что дальнейшее промедление в борьбе за мир с ее стороны грозит гибелью российской революции и приближает торжество мировой реакции и что ответственность за судьбы российской революции лежит теперь на мировой демократии; 1)1 что поэтому мировая демократия должна приложить все усилия к тому, чтобы не останавливаясь ни перед какими препятствиями, возможно краткий срок Стокгольмская конференция состоялась и чтобы таким образом был предотвращен реакционный мир империалистов; 3) российская демократия области

1 Нумерация п. п. ошибочная и в подлиннике. (Прим. ред. 1925 года.)

внутренней политики должна решительно требовать гарантий осуществления земельной реформы опубликованием декрета о переходе крупных частновладельческих земель государству путем передачи их в распоряжение земельных комитетов.

Примечание: фракция социалистов-революционеров заявляет, что при этом необходима немедленная передача всех земель сельскохозяйственного значения в распоряжение земельных комитетов, своевременного созыва Учредительного Собрания, а до того ответственность власти перед центральными учреждениями революционной демократии, немедленной отмены смертной казни, полной решительной демократизации армии, сокращение ее численности до возможных размеров.

Вместе с тем, фронтовой комитет полагает, что всероссийская демократия должна принять решительные меры обеспечению армии всем необходимым, ибо и по заключении мира в силу естественных причин армия может быть демобилизована лишь постепенно. Для осуществления намеченных мероприятий фронтовой комитет полагает необходимым: а) избрать представителей для доклада всем фронтовым комитетам и ЦИК в целях организации широкой мирной кампании; б) обратиться к Временному Правительству с предложением выполнить требования фронта; в) командировать делегацию в Предпарламент для объявления и отстаивания требований фронта; г) обратиться к армии с разъяснением путей организованной борьбы за мир, призывая ее к сохранению революционного порядка и защите революции; д) обратиться к стране с призывом о поддержке фронта в борьбе за мир и об обеспечении фронта необходимым снабжением".

Искомзап обращается к фронтовым и армейским комитетам с просьбой поддержать его требования.

Искомзап председатель Кожевников.

Секретарь С. Щукин

№ 227. Телефонограмма с предписанием штаба Петроградского военного округа начальнику Павловского военного училища. 24 октября 1917 года1

Главный начальник округа приказал немедленно с получением сего Павловскому военному училищу выступить на Дворцовую пл.

Начальнику отряда явиться по прибытии на площадь к генерал-квартирмейстеру штаба округа подполковнику Пораделову.

(По копии, в фонде штаба Петроградского военного округа, общее отделение управления генерал-квартирмейстра, д. № 109-1917 г., л. 14. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 335.)

№ 228. Рапорт комиссара запасного Огнеметно-химического батальона и гвардии Гренадерского полка в Военно-революционный комитет 24 октября 1917 года, № 6

1 Приказ Павловскому училищу был повторен дважды. Аналогичные приказы из штаба округа получили Владимирское и Константиновское военные училища, женский батальон, а также Гатчинская и 3-я Петергофская школы прапорщиков - для чего начальнику ВОСО округа было предписано подать подвижной состав в Гатчину на 300 человек и в Петергоф на 350 человек. Комендант Зимнего дворца получил предписание выставить караул из юнкеров на Центральном телеграфе (Почтамтская, 7) и главной железнодорожной телеграфной станции (Фонтанка, 117). Начальнику дежурного отделения бронеотряда в Зимнем дворце было предписано командировать три броневика: в Мраморный дворец в распоряжение полковника Германовича "для содействия ему возложенного на него Временным правительством поручения о закрытии газеты "Рабочий путь"", на склад бензина для поддержки посланного туда за топливом отряда и на Николаевский мост для содействия его разведению и охране. Кроме того, комиссар Петроградского военного округа Малевский своей телеграммой категорически потребовал от всех училищ и комитетов округа подчиняться только приказам штаба округа, утверждая, что все они издаются с ведома комиссаров правительства и ЦИК - последнее уже было неправдой. См.: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 335-339. (Прим. ред.)

Доношу, что в казармы зап. Огнеметно-химич. б[атальо] на пришли солдаты команды солдат Павловского военного училища и заявили следующее: командир Павловского военного училища получил приказание от штаба округа выступить с оружием на Дворцовую площадь. Училищный комитет постановил не выступать. Тем не менее толпа юнкеров в 400 человек решила выступить и в момент донесения строились на дворе. Команда солдат Павл[овского училища] в составе 100 человек решила противодействовать этому и попросила у меня помощи. Я послал 100 человек с тов. солдатом - хорошим оратором, чтобы уговорить не выступать. В случае если дойдет до столкновения, вышлю помощь из Гренадерского полка.

Прап[орщик] Ильин

По подл., в фонде л.-гв. Гренадерского полка, св. 39, д. № 6, л. 315. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 320.

№ 229. Отношение штаба Петроградского военного округа заве-дывающему гаражом грузовиков 24 октября 1917 года

Предъявителям сего мотоциклистам Студенческого мотоциклетного отряда при штабе Петроградского военного округа Леониду Корневу и Николаю Дыренкову настоящим поручается доставить в штаб Петроградского военного округа возможное количество вверенных вам машин, а оставшиеся привести во временную негодность и снятые части доставить в штаб Петроградского военного округа.

(По копии, в фонде штаба Петроградского военного округа, Общего отделения управления генерал-квартирмейстера, д. № 109-1917 г., л. 18. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 339.)

№ 230. Предписание штаба Петроградского военного округа командиру роты женского батальона, находящегося в Зимнем дворце. 24 октября 1917 года

С поручением сего главный начальник округа приказал выслать на охрану мостов: Николаевского - полвзвода, Дворцового - полвзвода и Литейного - взвод от вверенной вам роты. Задача - содействовать разводке мостов и огнем прекращать всякую попытку навести их снова.

(По копии, в фонде штаба Петроградского военного округа, Общ. отд. управления генерал-квартирмейстера, д. № 109-1917 г., л. 33. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 339.)

№ 231. Разговор по прямому проводу генерала Балуева с генералом Черемисовым 26 октября 1917 года

23 часа 40 минут

Балуев. - У аппарата Главкозап. Здравия желаю!

Черемисов. - У аппарата Главкосев. Благоволите сообщить, известны ли вам петроградские события и как на них реагируют армии Западного фронта?

Балуев. - Здравствуйте, известно. У меня на фронте пока все спокойно. Фронтовой комитет, армейские комитеты и съезд Крестьянских Депутатов вынесли резолюцию о верности Временному Правительству, поддержке его и о прекращении всяких выступлений крайних левых и беспорядков силою оружия. Каких-либо беспорядков на этой почве я не ожидаю, хотя фронт главным образом большевистский, и с моей стороны приняты все меры к тому, чтобы предупредить эти беспорядки. [В] точности, что творится в Петрограде, мне неизвестно; знаю только, что там очень скверно, что туда от вас посланы войска. Связь со Ставкой держу; если что вам известно подробнее, то буду благодарен, если сообщите.

Черемисов. - Временного Правительства прежнего состава фактически не существует, власть находится в руках Революционного Комитета, войска Петроградского гарнизона за ничтожным исключением оказались не на стороне Временного Правительства, некоторые члены которого арестованы, гарнизоном заняты правительственные учреждения, связь с Петроградом прервана. На Северном фронте в данную минуту объединившиеся организации фронта и тыла вырабатывают резолюцию, которую я вам сейчас же пришлю. На фронте у нас пока спокойно, постановление организаций фронта ожидается не в пользу Временного Правительства прежнего состава, но и захват власти Советами также у большинства не встречает сочувствия. По последним сведениям, генерал-губернатором Петрограда назначен, без участия Керенского, кадет Кишкин; в силу этого обстоятельства посылка войск в Петроград является бесцельной и даже вредной, так как очевидно, что войска на сторону Кишкина не станут. Было бы желательно во избежание анархии объединить действия и взгляды на ближайшее будущее, хотя бы двух фронтов - Северного и Западного; вот это я хотел вам все доложить, дабы вы были ориентированы в обстановке.

Балуев. - Очень жаль, что ваши войска участвуют в политике; мы присягали Временному Правительству и не наше дело рассуждать, состоит ли петроградским губернатором Кишкин или кто другой, а должны принять все меры, во-первых, к тому, чтобы сохранить свой фронт, чтобы не прибавить разрухи в России и прорыва его немцами, а во-вторых, я считаю большим несчастием для России, если власть будет захвачена такими безответственными партиями, как большевики, так как тогда будет анархия и гибель России неизбежна, что же касается до объединения фронтов, то это объединение должно быть сосредоточено в ставке, где по закону в случае отсутствия Главковерха все распоряжения должен делать наштаверх, так что я не понимаю, о каком объединении вы говорите наших фронтов. То, что вы сообщили о Петрограде, мне известно.

Черемисов. - Все, что я вам сообщил, не слухи, а достоверные факты, Временного Правительства не существует, министр-председатель Керенский от власти устранился, власть и в Петрограде находится всецело в руках Революционного Совета, назначение Кишкина генерал-губернатором вызвало немедленное занятие штаба округа войсками, Донские полки не исполнили отданного им приказания выступить на защиту Временного Правительства и остались в Петрограде в своих казармах, броневики перешли на сторону войск Революционного Комитета. По некоторым имеющимся у меня данным, указаний, соответствующих обстановке, ни я, ни вы не можем получить из Ставки, так как, судя по ее последним телеграммам, она не ориентирована в положении дел; сейчас я буду говорить с Духониным и ориентирую его в положении дел. Фронт, конечно, должен быть удержан против неприятеля, потому то я и говорю о необходимости объединить действия хотя бы двух фронтов.

Балуев. - Я употребляю все силы к тому, чтобы армии, несмотря ни на какую разруху в России, знали бы только одно - это удержать немцев в случае их наступления, несмотря на то, есть ли и какое Временное Правительство; затем, то, что Петроград в руках большевиков и Временное Правительство арестовано, еще не значит, что все потеряно, так как кроме Петрограда имеется обширная Россия и еще вопрос, как она посмотрит на все это; во всяком случае я, как солдат, в настоящее время признаю для нас только одну политику - спасение России от немцев, и в этом буду с вами солидарен.

Черемисов. - К сожалению, вопрос не ограничивается оперативной стороной, как бы мы сами этого ни желали, и вы вскоре убедитесь в этом, так как комиссар Северного фронта, несомненно, будет говорить с вашим комиссаром, а наши комитеты с вашими комитетами. Я считаю при настоящем положении дел, которое мне достоверно известно, мы не имеем права уклоняться от политики и не считаться с политическим настроением массы; мы обязаны с этим настроением считаться, дабы фронт не оказался открытым для противника. Сейчас я буду говорить с Духониным, а затем, если вам угодно, сообщу вам дополнительные данные или попрошу Духонина сделать это. Извиняюсь за беспокойство, пока имею честь кланяться1.

1 Этот разговор действительно имел место, причем после него Духонин отказался от посылки войск на Петроград. (Прим. ред. 1925 года.)

Балуев. - Напротив, я очень рад, что вы меня вызвали к аппарату, но все-таки скажу на это, что я буду ждать указаний от Ставки. Мне решительно все равно, кто будет стоять во Временном Правительстве, лишь бы оно было, и лишь бы оно уничтожило разруху, царствующую в России.

Я сам хотел говорить с Духониным, но сейчас получил от него по аппарату, что он говорит с Петроградом и просит обождать. Имею честь кланяться, Балуев. До свидания. Черемисов.

(В.-уч. Арх.; дело № 816; л. 130-133.)

№ 232. Телеграмма-резолюция собрания полкового и ротного комитетов и офицерского состава 1-го ударного полка от 27 октября 1917 года

Министру-председателю и верх, главнокомандующему Соединенное собрание полкового, ротных комитетов и офицерского состава 1-го револ. ударн. полка 27-го октября 1917 года, обсудив выступление большевиков и содержание радиотелеграммы организованного ими военно-революционного комитета, постановило: никогда Россия не находилась в столь тяжком положении, как военном, политическом, так и во внутреннем экономическом, развал, разруха и полнейшая анархия ослабляют силу боевой мощи армии и мешают спокойной работе по созыву Учредительного Собрания и обороне страны; выступление большевиков в это время соединенное собрание считает авантюрой кучки безответственных элементов, волнующих и развращающих темные и несознательные массы и играющих на шкурных и низменных инстинктах толпы; это выступление может быть гибельным для России и не принесет желанного демократического мира, ибо кроме позорного, тяжкого и унизительного сепаратного мира большевизм другого дать не может; анархия в стране в случае удачи выступления большевиков увеличится и доведет Россию к гибели, наконец, в выступлении большевиков соединенное собрание видит умышленный срыв Учредительного Собрания, которое одно является истинным выразителем чаяний, желаний и требований измученного народа и которое одно может дать прочный демократический мир и закрепление свободы народа, поэтому рев. удар, полк, выражая полнейшее доверие Временному Народному Правительству, считает своим священным долгом открыто заявить стране и верховному главнокомандующему и главе Временного Правительства, вождю российской демократии А.Ф. Керенскому, что полк готов умереть за свободную родину, выступит по первому требованию на защиту Временного Правительства и передает себя в полное его распоряжение для беспощадной борьбы с предателями свободы и нашей горячо любимой родины.

Председатель собрания прапорщик Лариниченко

Секретарь волонтер Гордиевский

27/Х 1917 г.

Надпись. Г-кв. Можно иметь в виду для посылки для подав, большевиков. Г.-л. Духонин.

28/Х. Гл. Дух.

(В.-уч. Арх.; дело № 814; л. 66-69.)

№ 233. Радиотелеграмма Донского войскового правительства от 27 октября 1917 года

(Принято в 12 час. 31 мин. 29 октября 1917 г.)

Ставка. Верховному главнокомандующему Всем армиям, корпусам и дивизиям

Донское войсковое правительство приглашает Временное Правительство и членов Совета Республики прибыть в Новочеркасск, где возможна организация борьбы с большевиками и гарантируется лич-

ная безопасность и тех и других. Четвертый кавалерийский корпус, состоящий из терских и кубанских казаков, приветствует почин Донского войска, предлагает свою мощь для борьбы с большевиками и царящей в стране анархией и готовы до одного положить свои головы за спасение родины.

Комиссар корпуса Башмаков

Председатель корпусного комитета Тарасов

27/Х 1917 г., №62.

(В.-уч. Арх.; дело № 814; л. 81.)

№ 234. Телеграмма генерала Краснова с приказом войскам Временного правительства, сосредоточенным под Петроградом от 28 октября 1917 года

Всем, всем и всюду

Волею верховного главнокомандующего я назначен командующим войсками, сосредоточенными под Петроградом. Граждане солдаты, доблестные казаки донцы, кубанцы, забайкальцы, уссурийцы, амур-цы, енисейцы, вы, все оставшиеся верными своей солдатской присяге. Вы, поклявшиеся крепко и нерушимо держать клятву казачью, к вам обращаюсь я с призывом идти и спасти Петроград от анархии, насилий и голода, а Россию - от несмываемого пятна позора, наброшенного темной кучкой невежественных людей, руководимых волею и деньгами императора Вильгельма. Временное правительство, которому вы присягали в великие мартовские дни, не свергнуто, но насильственным путем удалено из своего помещения и собирается при Великой армии с фронта, верной своему долгу. Совет Союза казачьих-войск объединил все казачество, и оно, бодрое казацким духом, опираясь на волю всего русского народа, поклялось послужить родине так, как служили наши деды в страшное смутное время 1612 года, когда донцы спасли Москву, угрожаемую со стороны шведов, поляков и Литвы и раздираемую внутренней смутой.

В Киеве фронтовой съезд казачества захватил власть в свои руки с верными долгу украинцами и войсками и находится в полном повиновении Временному правительству. Все съезды крестьянских депутатов отказались иметь дело с кучкой изменников и предателей. Боевой фронт с невыразимым ужасом и презрением смотрит на врагов и изменников, их грабежи, убийства, насилия, их чисто немецкие выходки над побежденными, но не сдавшимися отшатнули от них всю Россию. Граждане солдаты и доблестные казаки петроградского гарнизона, немедленно присылайте своих делегатов ко мне, чтобы я мог знать, кто изменник свободе и родине и кто нет и чтобы не пролить случайно невинную кровь.

Командующий войсками Российской республики, сосредоточенными под Петроградом, генерал-майор Краснов За начальника штаба подпоручик Попов

По копии, в фонде л.-гв. Гренадерского полка, св. 36, д. Ш 8, л. 328. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 340-341.

№ 235. Телеграмма начальника штаба верховного главнокомандующего Духонина от 28 октября 1917 года

Комиссарам Петрограда, Москвы и всех городов, депутатам всех комитетов солдатских и крестьянских. От имени армии фронта мы требуем немедленно прекращения большевиками насильственных действий, отказа от вооруженного захвата власти и безусловного подчинения действующему в полном согласии с полномочными органами демократии Временному правительству, единственно могущему довести страну до Учредительного собрания, хозяина земли русской. Действующая армия силой поддержит это требование.

По копии, в фонде л.-гв. Гренадерского полка, св. 36, д. № 8, л. 329. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 341.

№ 236. Телеграмма помощника комиссара Кавказского военного округа начальнику штаба верховного главнокомандующего от 28 октября 1917 года

В Кавказском военном округе пропаганда большевиков успеха не имеет, есть сведения о намерении большевиков захватить арсенал и произвести аресты. Тифлисе расклеены прокламации большевиков против Временного Правительства и против комиссара округа Гобе-чиа.

Помкомиссара округа поручик Хрунов

28/Х 1917 г., №24.

(В.-уч. Арх.; дело № 814; л. 1.)

№ 237. Телеграмма наштазапа начальнику штаба верховного главнокомандующего от 28 октября 1917 года

Минск, 27-го октября 1917 года. Фронтовой комитет Армкоми-тет 2, 3 и 10 и окружком Минского высказались против выступления большевиков и за поддержку Временного Правительства. В Минске Совдеп вчера 26 октября сделал попытку захвата власти и ареста штаба, фронтком не допустил ареста штаба. Организован "Комитет Спасения Революции", куда входит комиссарзап. Этим комитетом вызваны войска, коими сняты все посты Совдепа. Совдепу предложено подчиниться. Требование исполнено. В Смоленске организован "комитет спасения". В Минске спокойно и полный порядок.

Вальтер

Надпись: "По полит, обстоятельствам не передана № 20" (подпись)

№ 238. Телеграмма комитета по формированию ударных батальонов от 28 октября 1917 года

Штасев, главковерх Ставка, наштаверх Ставка, комиссарверх Ставка, общеармейский комитет, Могилев губсовдеп, Москва отдел ПТА, Черкассы искомревбат, искоревбат.

Штазап, искомревбат, Бендеры лагерь искомревбат, Ставрополь комиссару удревбаталионов подполковнику Соболевскому

В час новых тяжелых испытаний, когда кучка безответственных элементов своим выступлением грозит довести страну до окончательной гибели и срывом Учредительного Собрания все комитеты по формированию революционных ударных баталионов добровольческой армии в полном единодушии своими баталионами, как и всегда, всемерно поддерживают Временное Правительство, которое одно может вывести страну из того тяжелого положения, в котором она сейчас находится. 36 революционных ударных баталионов в полной боевой готовности ждут приказа верховного вождя русской революционной армии и Временного Правительства, чтобы двинуться на Петроград и положить конец стремлениям безответственной кучки анархо-большевиков.

Председатель Центрального

Исполнительного Комитета при ставке

по формированию ревбаталиона Аристов.

Секретарь Рыбас

28/Х 1917 г., № 2080. Ставка.

Надпись. Генквару. Надо послать хотя [бы] по одному батальону в Петроград и Москву. Г.-л. Духонин. 28/Х 1917 г.

(В.-уч. Арх.; дело № 814; л. 9-10.)

№ 239. Радиотелеграмма председателя Черноморского Центрального флотского комитета Петроградскому Центрофлоту от 28 октября 1917 года

(Перехвачена радиостанцией верховного главнокомандующего. 23 часа 30 мин.)

Усилиями Черноморского Центрофлота совместно с командным составом поддерживаем порядок, спокойствие, боевую готовность. Необходимо непрерывное осведомление обстановке политического момента. Прошу телеграфировать мне.

Председатель Центрофлота Шелестин

28/Х 1917 г. №7098.

(В.-уч. Арх.; дело № 814; л. 11.)

№ 240. Телеграмма исполнительного комитета Юго-Западного фронта от 28 октября 1917 года1

Керенскому

Сообщаю резолюцию об организации власти, принятую на заседании 28-го октября Искомитюзом, признавая, 1) что в условиях переживаемой страной тяжкой государственной смуты и глубокой хозяйственной разрухи всякое новое внутреннее потрясение грозит неисчислимыми бедствиями; 2) что в глазах широких масс населения и армии Временное Правительство, возглавляемое министром председателем и верховным главнокомандующим Керенским объявляется единственным законным носителем верховной власти в государстве; 3) что всякое нарушение преемственности в управлении государством и слишком резкая ломка в организации верховной власти в настоящий момент может привести к чрезвычайным политическим осложнениям и поставить страну пред опасностью новой гражданской войны накануне созыва Учредительного Собрания; 4) что созыв Учредительного Собрания, до которого остался всего лишь месяц, являющийся важнейшей задачей дня, неизбежно будет отсрочен в случае новых внутренних потрясений и междоусобий, что грозит стране потерей последней надежды на благополучное разрешение затяжного революционного кризиса, исполнительный комитет Юго-Западного фронта признает безусловно необходимым восстановление законной власти Временного Правительства, вместе с тем исполнительный комитет признает, что Временное Правительство только тогда может выполнить возложенную на него историей задачу довести страну до Учредительного Собрания, только тогда сможет справиться с растущей в стране и в армии анархией, принимающей угрожающий характер, если направит стихийные стремления малосознательных масс к миру и социальным преобразованиям в русло организованной общественности и даст им государственное выражение в своей внутренней и внешней политике. Революционная власть должна дать народу немедленное и ясное свидетельство своего стремления и способности править государством в интересах широких трудовых масс, вступив определенно на путь деятельной международной политики, ведущей к скорейшему заключению всеобщего демократического мира, объявив передачу всей земли земельным комитетам и начав самую энергичную борьбу со всеми контрреволюционными и анархическими выступлениями, не становясь, однако, ни в коем случае на путь политики мести и расправы по отношению к рабочим и солдатским массам, втянутым большевиками в их преступную авантюру; Временное Правительство должно решительно и определенно вступить на этот путь, опираясь на широкие круги революционной демократии страны в лице ее полномочных организаций и Временного Совета Российской Республики и освободившись от всех элементов, которые окажутся неспособными искренно принять и последовательно осуществлять революционную программу демократии.

Председатель Искомитюза Дашевский.

Надпись. По политической обстановке не передано № 21 (подпись)

№ 241. Телеграмма исполнительного комитета Совета Крестьянских Депутатов армий Западного фронта верховному главнокомандующему от 28 октября 1917 года

Исполнительный Комитет Совета Крестьянских Депутатов армий Западного фронта категорически протестует против насильственного захвата власти Российской Республики небольшой кучкой безответственных людей и, выполняя волю съезда, заявляет, что никому не позволит насиловать волю большинства трудовой демократии. Ис-комсокрестьянзапа открыто заявляет, что он приложит все свои силы и средства на борьбу анархией и контрреволюцией республике, откуда бы таковые ни исходили, и поэтому заставит меньшинство подчиниться крестьянскому большинству. Искомсокрестьянзап требует немедленного образования общедемократической власти, которая должна утвердить без изменений постановления Всероссийского Совета Крестьянских Депутатов от 25 мая 1917 года о передаче всех земель и инвентаря в ведение земельных комитетов. Искомсокрестьянзап, как исполнитель воли съезда солдат-крестьян, избранный уже после начала большевистского восстания, категорически заявляет всей российской республике, что он приложит все усилия и средства для созыва назначенный уже законом срок Учредительного Собрания, которое только и в силах закрепить за трудовым народом землю, добытую волю и дать исстрадавшимся народам демократический мир. Никакого правительства Искомсокрестьянзап не признает, если оно не признано между прочим Всероссийским Советом Крестьянских Депутатов. Просим срочно данную телеграмму передать всем трудящимся Искомсокрестьянзап.

Председатель Попов.

Товарищ председателя Евстратов

Секретарь Готтовт Войшвилло

№ 242. Восстание юнкеров в Петрограде 28 октября 1917 года

(Статья "Кто организовал восстание юнкеров" из № 2 "Бюллетеней бюро военных комиссаров")

Октябрьский переворот в Петрограде был совершен почти без всякого кровопролития. Когда брали Зимний дворец, с "Авроры" и Петропавловской крепости стреляли холостыми зарядами. По сведениям штаба Революционного комитета, за первые дни революции было убито всего 6 чел. и ранено около 50, преимущественно со стороны восставших рабочих и солдат.

Но первые же дни победоносного восстания были омрачены вооруженным выступлением отдельных групп юнкеров. О том, кто спровоцировал это выступление, уже не раз сообщалось в печати; поэтому мы не будем воспроизводить полностью имеющиеся в бюро донесения комиссаров о юнкерском восстании. Ограничимся помещением выдержки из доклада комиссара Николаевского инженерного училища тов. Лебедева. Доклад тов. Лебедева, бывшего тогда юнкером Николаевского училища, еще раз подтверждает прямую причастность к выступлению юнкеров граждан Авксентьева, Гоца и др.

"28 октября, - пишет в своем донесении тов. Лебедев, - собрался училищный комитет для обсуждения вопроса о прекращении отпусков из стен замка. Произошло бурное заседание, постоянно прерываемое "ходоками" от юнкеров и офицеров, справляющихся о результатах заседания. Комитет постановил: прекратить отпуска для юнкеров, кроме тех, кому необходимо пойти в город для целей политической информации или по болезни родных и т.д. На заседании особенно неистовствовал полк. Муфель, требовавший абсолютного прекращения отпусков.

Вечером, во время обеда, в 5 часов, юнкерами были задержаны юнк. Ш. (большевик) и юнк. М. (лев. с.-р.), которые комитетом были отпущены в город; юнкера не хотели, чтобы их планы и их подготовительные работы были известны в Смольном, У телефонов [были] поставлены дежурные, так что никто из нас уже не мог предупредить своих товарищей в Смольном. Солдаты училища, по-видимому, еще ничего не знали.

К 8 часам вечера 28 октября сформировался новый временный училищный комитет, по составу своему оборонческий, который и ведал обороной замка до приезда в него г. Полковникова, Года и др. членов комитета Спасения. Приехал какой-то штаб комитета Спасения с полномочиями и бумагами, подписанными гражданином Авксентьевым. Приехавшие сообщили, что на стороне комитета Спасения стоят некоторые части гарнизона (Измайловский полк, Семеновский, Волынский, казаки и т.д.). Но все эти сведения оказались ложью и грубой провокацией. Юнкера, плохо разбиравшиеся в политике, поверили этой гнусной лжи, за что некоторые из них и поплатились своими головами.

Замок стали приводить в боевую готовность: у всех ходов и ворот - караулы. Роздали юнкерам боевые патроны. Благодаря трогательному единению офицеров и юнкеров, замок приготовлен к защите через 2-3 часа. Уже ночью, часа в 2, был сделан налет на Михайловский манеж, где забрали 5 броневиков, пулеметы и ленты к пулеметам. Жертв не было ни с той, ни с другой стороны. Часов в 7 утра 29 октября по приказу Полковникова отправлен отряд на телефонную станцию, взятую тоже без капли крови. Благодаря обилию офицеров, все эти набеги вышли "безукоризненными" с технической стороны и выполнены с рвением, достойным лучшего применения.

Около часу дня стало известно, что телефонная станция окружается революционными войсками. Вскоре же и г. Полковников сознался, что войска Керенского от Петрограда далеки и что ни одна часть петроградского гарнизона не стоит на стороне комитета Спасения. В конце концов эти авантюристы из комитета Спасения отдают приказ: сдавайся и спасайся, кто может, и сами первые удирают из замка. Паника среди юнкеров. Срывают погоны и бегут. Кто плачет, кто бранит Полковникова, и, как говорили некоторые юнкера, если бы они его нашли, то убили бы за его провокацию.

В 5 часов замок был взят солдатами. Офицеры и юнкера сдались, положив оружие, и были отведены в Петропавловскую крепость. Однако около половины юнкеров и большинство офицеров успело убежать из училища.

Так возник и так закончился этот заговор в Инженерном замке. Революционный пролетариат, слегка оглянувшись на это детское препятствие на своем пути, пошел дальше вперед и вперёд".

Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 349-

Из выступлений на совещании полковых представителей Петроградского гарнизона 29 октября 1917 г.

Ленин: [...] Политический вопрос теперь вплотную подходит к военному. Слишком ясно, что Керенский привлек корниловцев, кроме которых ему опереться не на кого. В Москве взяли Кремль, а окраины, где живут рабочие и вообще беднейшее население, не в их власти. На фронте за Керенского нет никого. Даже колеблющийся элемент, как, например, члены железнодорожного союза, высказываются за декрет о мире и о земле.

Это не политика большевиков, вообще не политика "партийная", а политика рабочих, солдат и крестьян, т.е. большинства народа. Мы не проводим программы большевиков, и в земельном вопросе наша программа взята целиком из крестьянских наказов.

Не наша вина, что эсеры и меньшевики ушли. Им предлагали разделить власть, но они хотят подождать, пока кончится борьба с Керенским.

К участию в правительстве мы приглашали всех; левые эсеры заявили, что они хотят поддерживать политику советского правительства. О несогласовании с программой нового правительства они не решались даже заявить.

[...] Мы из Совета не исключали никого. Если они не хотели совместной работы, тем хуже для них. За меньшевиками и эсерами сол-

351.

датские и крестьянские массы не пойдут. Я не сомневаюсь, что на любом рабочем и солдатском собрании 9/]0 выскажется за нас.

[...] Если корниловцы организуют новое наступление, им будет от-вечено так, как сегодня ответили на восстание юнкеров. Пусть юнкера пеняют на себя. Мы взяли власть почти без кровопролития. Если были жертвы, то только с нашей стороны. Весь народ именно той политики желал, которую ведет новое правительство. Оно взяло ее не у большевиков, а у солдат на фронте, у крестьян в деревне и у рабочих в городах.

[•••]

Покровский1 просит дать ему слово для сообщения о психологии войск.

- Опыт военный у меня большой. Я принимал участие в японской войне, в турецкой и в настоящей. А в мирное время я изучал военное искусство. Моя диссертация - история революционных войн.

Наша картина партизанской войны - повторилось то, что и во время Французской революции. Та же дезорганизация, та же неопределенность, недоверие к офицерам. Обе стороны сражаются обыкновенно не особенно сильно. Надо покорить противника нашей воле. У нас есть неопределенность, усталость, а у них она еще в большей степени. Мы знаем, что наше дело право, что сопротивление не может быть очень устойчивым. Пример - корниловское восстание. Офицеры, которые ведут корниловские войска, не верят в свое дело, солдаты их не убеждают. Они подавляют дисциплиной. Их ждет крик в спину: "Предатели".

Наши офицеры стоят в особенных условиях. Они сговариваются с вами. Мы боремся за правое дело. Ошибка, что не были запрещены немедленно все газеты. Они клевещут, и это поддерживает корниловцев. Мы безусловно сильнее. Надо побороть нашу усталость, у них усталости еще больше.

Далее следуют доклады представителей полков.

[...]

Запасный броневой Автомобильный дивизион. Эту ночь между солдатами и офицерами произошла непримиримая распря. Офицеры и юнкера напали на Михайловский манеж, убили караул и увели несколько броневых машин, в том числе "Ахтырец". Они уже овладели телефонной станцией. Позднее при столкновении с солдатами офицеры и генералы срывали с себя погоны. Все машины мы взяли обратно. Солдаты действуют. Офицеры засели Невский, 100. Командир Сафонов по телефону пригласил нас в комитет "Спасения". Солдаты заявили, что не 300 идут к одному, а один к 300. Сафонов ответил, что он придет, но прислал вооруженный грузовик. Произошло столкновение. Сафонова хотели арестовать, но он сбежал. Настроение у солдат дружное.

[...]

Павловский полк. 22-го была принята резолюция: вся власть Советам. 24-го мы начали ее проводить в жизнь. 22-го павловцы принимали участие в аресте министров. Настроение у солдат спокойное. Меньшевиков и с.-р. за их клеветнические сообщения о насилии над женским батальоном клеймят клеветниками и провокаторами. 29-го павловцев обстреливали у Инженерного замка. Юнкера сдались, машины отобраны.

Красная летопись, 1927, № 2 (23). Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 345-348.

№ 243. Письмо в редакцию газеты полкового комитета гвардии Гренадерского полка, ноябрь 1917 года

М[шостивый] Г[осударь] господин редактор

Полковой комитет гвардии Гренадерского резервного полка просит вас поместить в вашей газете следующее:

В № 12 газеты "Народ" за 1 ноября было помещено гнусное клеветническое обвинение всего гвардии Гренадерского резервного полка; гнусный клеветник пишет, что гренадеры при взятии Инженерного замка подобно извергам убивали безоружных юнкеров, несмотря на просьбы английских сестер милосердия, а один, совершив преступное убийство, тут же окровавленными руками ел хлеб.

Полковой комитет считает такую клевету не только недопустимой, но явно преступной и резко протестует против такого пошлого приема натравливания на солдат вообще и на революционный гвардии Гренадерский полк в частности, ибо это сообщение есть абсолютная ложь, так как гренадеры во время взятия Инженерного замка не только не участвовали в операции, но и не присутствовали в качестве праздных зрителей, каковым, очевидно, является этот клеветник, автор сообщения. Что гренадеры гуманно относились к юнкерам и офицерам, свидетельствует та благодарность, которую принесли юнкера Павловского военного училища Губанов, Скляровский и Епифанов от имени всего училища, а равно благодарность поручика Чернявского и прапорщика Иванова из Владимирского училища.

Председатель полкового комитета, солдат Федоров

Секретарь, прапорщик Дедов

(По подл., в фонде л.-гв. Гренадерского полка, св. 39, д. № б, л. 455. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 355.)

№ 244. Радиотелеграмма из Бобруйска

1) Петроградскому Военно-Революционному Комитету. 21-я и 57-я пехотн. дивизии в боевой готовности по первому зову комитета с оружием в руках станут на защиту Советов, каковым и требуют власть

Председатель Охотин.

2) Петроградскому Военно-Революционному Комитету. 94-я и 75-я Сибирск. дивизии за восстание и Советы. Охотин.

3) Петроградскому Военно-Революционному Комитету. 75-я гренадерская дивизия вся в распоряжении Советов и нового народного правительства. Охотин

Гор. Минск.

Передавал Бобруйск Царскому Селу1 (В.-уч. Арх.; делоЛ^ 815; л. 81)

№ 245. Телеграмма генерала Духонина верховному главнокомандующему от 31 октября 1917 года2

Военная, секретно

29 октября положение на фронтах выразилось следующем: на Северном в 12-й армии латыши, оставив позиции, направились для занятия тылу городов Валк, Вольмар, Венден. В Ревеле хотя выступлений не было, но 13-й и 15-й Донские полки не могли быть отправлены к Петрограду, так как большевики угрозой воспретили подачу подвижного состава. Полки же эти по неизвестным мне причинам не проявили решимости добиться выхода, хотя бы до ближайшей станции для погрузки вне района Ревеля.

Комитеты 5-й армии высказались за посылку войск в Петроград на помощь большевикам, а комитеты 1-й армии заняли в общем пас-

1 Гренадерской и Сибирской дивизий за № 75 - не было. Очевидно, при передаче радиотелеграммы ошибочно поставлены не те номера. (Прим ред. 1925 года.)

сивное положение. В самом Пскове положение неопределенное, и образовавшийся Революционный Комитет не выказывает стремления к активному выступлению против большевиков. Общее настроение частей фронта скорее пассивное к текущим событиям, и во всяком случае [стремления] решительно поддержать правительство в борьбе против все более и более охватывающего страну большевистского влияния не проявляется. На Западном фронте, в сущности, распорядительным органом является образовавшийся в Минске "Комитет Спасения Революции", без санкции которого ни одна войсковая часть не может быть двинута куда-либо для подавления большевистского движения.

В армиях эксцессов пока не было, но настроение масс нервно-выжидательное, а отчасти и пассивное по отношению к работе большевистского движения. [В] тылу фронта почти во всех городах и железнодорожных узлах большевистское движение взяло верх, захватывает в свои руки управление и распорядительную часть. Все эти операции большевиков производятся ими или при активном участии местных гарнизонов, или при полном пассивном подчинении массовой воли небольшим кучкам руководителей и даже отдельных личностей.

На Юго-Западном фронте настроение в общем наиболее благоприятное для правительства, но зато были и кровопролитные столкновения. В Виннице произошел упорнейший бой с участием с обеих сторон даже броневиков и аэропланов, причем со стороны правительственных войск приняли участие проходившие эшелоны 3-й Финляндской дивизии, что задержало их движение на Петроград. К вечеру 30 октября большевики обращены в бегство, но потери и утомление правительственных войск воспрепятствовали преследовать мятежников, которые рассыпались по окрестностям и внесут анархию в тылу армий. В Киеве обстановка представляется чрезвычайно сложной, благодаря образовавшемуся Украинскому Революционному Комитету, от которого 29 октября откололась Рада, выставив свои лозунги против большевиков. Революционный же Комитет дает приказания украинизированным войскам и усложняет дело борьбы с большевиками как в самом Киеве, так и вне его. В Киеве происходят пока отдельные стычки, но заметна подготовка более серьезного выступления большевиков. Шедшая с Юго-Западного фронта украинизированная 156-я пехотная дивизия в стратегический резерв в район Полоцка получила приказ от Украинского Революционного Комитета повернуть на Киев для защиты Рады. Вследствие этого эшелоны ее в Орше и Жлобине отказались идти дальше и требуют направления их на Киев. Двухдневные усилия двинуть дивизию пока результатов не дали, а в Орше, кроме того, часть людей 623-го полка примкнула к большевикам и дала им возможность завладеть этим городом.

На Румынском фронте положение скорее пассивное к происходящему движению, так как до сих пор не удалось сформировать даже отряда для посылки в Москву, вследствие затяжки вопроса комитетами, несмотря на неоднократные напоминания. Одесса пока находится в общем пассивном состоянии.

В Москве положение тяжелое, правительственные войска, геройски ведшие активную борьбу, напрягают последние усилия. Удалось овладеть центром города, но все окраины и вокзалы находятся в руках большевиков, красногвардейцев и пьяной черни, в уличной борьбе с которыми силы верных правительству войск тают, и если ближайшие 2 дня не подойдет помощь, то законные власти должны будут капитулировать. Харьков, Воронеж, Курск, по сведениям Донского правления1, находятся во власти большевиков.

В общем, непосредственно в войсках позиций большевистское движение пока проявилось только в несколько участившихся случаях братания, но эксцессов не было. Однако волна большевизма, идущая с тыла, постепенно приближается, и я считаю себя обязанным доложить, что если кризис затянется еще на 2-3 дня, то нельзя поручиться за спокойствие на позициях. Настроение масс неустойчивое с часто меняющимся взглядом на положение. Это обстоятельство имело место и с отправкой бригады пехоты 17-го корпуса, где части, выразившие сначала добровольное желание идти на Петроград, затем при посадке отказались, и ныне с утра 31 октября будут грузиться другие, которые сегодня высказали поголовно свое желание.

Все, что возможно при наличии сложившейся обстановки для подавления большевистского движения и для оказания поддержки вам, я принимаю и настойчиво стремлюсь преодолеть все неожиданно возникающие препятствия на пути проведения мероприятий. К утру 1 ноября, если не возникнет новых препятствий, бригада пехоты 17-го корпуса начнет подходить к Царскому Селу. И к вечеру 1 ноября начнет подходить 3-я Финляндская дивизия и 17-й Донской полк. Но напряжение на всем фронте, а главное, препятствия, растут, и задержка в ликвидации движения позже 1 ноября может сильно отразиться на положении войск на позициях, тем более что расстроенный окончательно подвоз Северному фронту может вызвать голод для войск этого фронта.

Духонин

№ 8032

(В.-уч. Арх.; дело №816; л. 11-17.)

№ 246. Телеграмма генерала Духонина верховному главнокомандующему от 1 ноября 1917 года1

Обстановка за 31 октября:

Северный фронт. В 12-й армии поведение латышей явно выражает стремление антигосударственного характера, причем мы имеем дело не только с бригадами, предпринявшими самовольные шаги, но и со всем населением края, враждебно настроенным к русским солдатам. По свидетельству командарма 12, положение катастрофическое. При наличии этой обстановки не представилось возможным выделить из армии 17-ю кавалерийскую дивизию и броневой дивизион для отправки в Гатчино.

В 5-й армии командарму с большим трудом с угрозой прибегнуть к силе удается сдерживать армию от посылки в помощь петроградским большевикам отряда с пулеметами. Направлявшйся к вам отряд броневиков задержан в Речице большевистским гарнизоном. Сильно развивается братание.

Западный фронт: активных действий противника в районе Скро-бово не развивалось. Посылка войск с фронта на Гатчину и Москву успехом не увенчалась, так как "Комитет Спасения Революции" допустил только пропуск войск, идущих с Юго-Запфронта, но не допускает посылки войск с своего фронта. В Смоленске вчера происходили беспорядки, причем город обстреливался большевистской тяжелой артиллерией. Подробного донесения еще нет. С Москвой связь прервалась.

На Юго-Западном фронте: в Виннице большевистское выступление ликвидировано, но сильно осложнились дела в Киеве, где Рада, по еще частным сведениям, объявила диктатуру, потребовала удаления штаба округа. Посланные с Юго-Западного фронта в Киев войска задержаны в пути железнодорожными стачечными комитетами. Имею сведения, что казачий съезд покидает Киев и уезжает на Дон.

На Румынском фронте продолжается саботажное отношение ко всем распоряжениям Ставки по выделению войск для подавления большевистского движения. В Одессе, по-видимому, спокойно. Каледин донес о посылке им отряда казаков в Воронеж для подавления большевистского движения и дальнейших действий по обстановке. Сильно мешают успешности войсковых перевозок распоряжения, отдаваемые Викжель о возможности забастовок, в результате коих уже ныне на линиях юго-западных дорог на некоторых станциях отказались грузить и пропускать войска, что делает сомнительным возможность отправления на Гатчину 1-й Финляндской дивизии.

Духонин

№ 247. Телеграмма начальника штаба верховного главнокомандующего Духонина от 1 ноября 1917 года

Всем, всем, всем!

Сегодня, 1 ноября, войсками генерала Краснова, собранными под Гатчиной, было заключено с гарнизоном Петрограда перемирие, дабы остановить кровопролитие гражданской войны. По донесениям генерала Краснова, главковерх Керенский оставил отряд и место его пребывания в настоящее время не установлено. Вследствие чего на основании положения о полевом управлении войск я вступил во временное исполнение должности верховного главнокомандующего и приказал остановить дальнейшую отправку войск на Петроград. В настоящее время между различными политическими партиями происходят переговоры для сформирования Временного правительства в отношении разрешения кризиса. Призываю войска фронта исполнить на позициях свой долг перед родиной, дабы не дать противнику возможности воспользоваться смутой, разрастающейся внутри страны, еще более углубиться в пределы родной земли.

Наштаверх Духонин

По копии, в фонде л.-гв. Гренадерского полка, св. 36, д. № 8, л. 340. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона... С. 353-354.

№ 248. Телеграмма генерала Барановского начальнику штаба верховного главнокомандующего от 1 ноября 1917 года

Докладываю следующую телеграмму:

"Нейшваненбург. 31 октября, 13 час. по содержанию телеграммы номер 174 от 0 часов 20 мин. 31 октября из Гатчинского дворца за подписями Керенского, Авксентьева, Гоца, Войтинского, Станкевича и Семенова. Доношу, что съезд первой армии единогласно постановил: ни одного полка не посылать. 1132/Н Нотбек". 1/XI 1917 г. № 2071 Гос.

(В.-уч. Арх.; дело № 815; л. 198.)

№ 249. Телеграмма начальнику штаба верховного главнокомандующего от 1 ноября 1917 года

8065. Отправке броневиков в распоряжение Главковерх препятствует фронтовой комитет спасения революции, постановивший с фронта войск для борьбы не посылать. Никакие убеждения и уговаривания не помогают.

1/XI1917 г., № Ц676.

(В.-уч. Арх.; дело № 815; л. 218.)

№ 250. Телеграмма генерала Балуева генкварверху от 1 ноября 1917 года

Оперативная. Наштаверху

Положение в Минске сгущается, угрожает опасность захвата большевиками. Броневой поезд, арестовав офицеров, самовольно подошел к Минску, надежных войск нет, все в руках Комитета Спасения Революции, не принимающего решительных шагов против большевиков.

Барановский

Вальтер

Верно:

Балуев Малявин

1/XI1917 г., № 11681, г. Минск. (В.-уч. Арх.; дело № 816; л. 63.)

№ 251. Разговор по прямому проводу главнокомандующего Северным фронтом генерала Черемисова с генералом Духониным 2 ноября 1917 года

- У аппарата глав ко с ев генерал Черемисов.

- Генерал Духонин сейчас подойдет.

- У аппарата генерал Духонин.

Черемисов. - Здравствуйте, Николай Николаевич! Положение настолько угрожающее, что я не могу приехать к вам в Ставку, да в этом и нет надобности, так как мы можем говорить по аппарату, мой аппарат в моей квартире вне всякого контроля, так что вы можете говорить все, что сказали бы лично. В дополнение моих трех телеграмм, надеюсь, вами уже полученных, сообщаю следующее: связь с 42-м корпусом, стоящим в Финляндии, прервана с 24-го октября, по слухам, из Ревеля, два полка из Финляндии ушли в Петроград на поддержку революционеров. Ревельский телеграф под контролем Революционного Комитета. От ком флота получаются только оперативные сводки, что делается на судах, совершенно неизвестно. Получив вашу телеграмму о продолжении перевозок к Луге, я запросил нового начальника гарнизона города Пскова, насколько, по его мнению, возможно движение эшелонов через Псков на север, он мне ответил следующим рапортом:

"Доношу, что местный гарнизон г. Пскова полностью находится во власти революционных организаций крайнего направления и в контакте с Военно-Революционным Комитетом Петрограда. Гарнизон силою открыл артиллерийские и оружейные склады и обильно снабжен всякого рода оружием, вплоть до артиллерии. Гарнизон стоит на непримиримой позиции по вопросу продвижения эшелонов севернее линии ст. Псков, усматривая в этом развитие контрреволюции и содействие таковой со стороны местных властей. На почве этого явления возможны эксцессы вплоть до вооруженных выступлений, как это уже имело место 31 октября и 1 ноября, причем были раненые и убитые, а перевес все-таки на стороне местного Револ. Комитета. Дальнейшие передвижения, хотя бы только в ближайшие дни, поведут к тяжелым последствиям, в чем я лично убедился путем обмена мнениями с подлежащими организациями. В настоящее время даже чисто стратегические передвижения в районе Петрограда и его окрестностей невозможны. В гарнизоне нет ни одной части войск, которую можно было противопоставить другой группе, и всякая в этом отношении попытка будет гибельна для Пскова - как центра жизни Северного фронта. Генерал-лейтенант Триковский".

Надо вам сказать, что гарнизон города Пскова в настоящее время состоит из баталиона 120-го запасного полка численностью около 1200 человек, трех этапных рот, двух или трех рабочих рот, одной дружины и около 7000 солдат распределительного пункта, большею частью вооруженных разграбленными винтовками. Кроме того, здесь же два стрелковых эскадрона 16-й кавалерийской дивизии, принимающей горячее участие во всех выступлениях. Вы видите, какова обстановка. Мое личное влияние на организации, не исключая Революционного Комитета, дает некоторую возможность пока предупреждать общий пожар, но я боюсь, что он вспыхнет с моим отъездом, хотя был бы рад уехать отсюда совсем немедленно. Положение в армиях вам, вероятно, известно из доклада Шубина, который только что был у меня и показывал ленту разговора его с комиссаром Ставки. Убедительнейше прошу вас не только не настаивать на продолжении перевозок, но и отправить обратно все части из района Луги, тем более что эти части очень скоро переменят окраску и, возможно, самочинно двинутся к Петрограду, но уже совсем с другой целью, чем вы предполагали; кроме того, если даже эшелоны пройдут через Псков, они будут задержаны на следующих узловых станциях, где уже приняты меры, как мне говорил Шубин, Революционными Комитетами.

К сожалению, наштасев и генкварсев, устраняясь от всякого общения с организациями и войсками по недостатку, конечно, времени, дают вам слишком оптимистическую обстановку, думаю также, что взгляды казачьего съезда при Ставке или другом месте, где он находится, я не знаю, также не соответствуют настроению казаков. Считаю, что надо говорить о положении дел прямо, не создавая себе иллюзий, дабы не было ошибочных распоряжений. Я говорил с самого начала Керенскому, когда он был в Пскове, об отношении войск фронта к происшедшим в Петрограде событиям и советовал отменить перевозку войск с Северного фронта, предвидя, что это практически не может осуществиться и приведет лишь к тому, что Керенский и те войска, которые ему удастся повести лично, попадут в тяжелое и, может быть, безвыходное положение. Свидетелями этого разговора были Барановский, Кузьмин и Войтинский. Керенский согласился тогда со мною и отменил перевозку войск с Северного фронта, но затем, когда я в 5 часов утра ушел от него, к нему снова пришел Войтинский и привел Краснова. Они вместе убедили Керенского ехать не в Ставку, как я ему советовал, опираясь на ваше сообщение о настроении войск других фронтов и сообщения генерала Балуева о настроении войск Западного, а в Остров и лично вести третий конный корпус. При этом Краснов упустил из виду, что корпус его был разбросан, а именно 2 донских полка находились в Ревеле, Приморский полк в Витебске, несколько уссурийских сотен в Бо-ровичах, где расформировывали запасный полк, убивший командира полка, и в других пунктах, можно было предвидеть, что если Керенскому и удастся двинуть на Петроград лично части, сосредоточенные в Острове, то остальные разбросанные части будет двинуть очень трудно и быть может невозможно.

Впоследствии стали от него и от вас поступать приказания о направлении различных частей на Петроград, [я] сообщал вам тогда, к чему это ведет, и копию нашего разговора отослал Керенскому, вы согласились не посылать войска, но потом изменили свое решение, думаю, под влиянием докладов лиц, благожелательно относящихся к Керенскому, но неправильно оценивающих обстановку. Главную роль в этом, вероятно, сыграл Войтинский, настроенный очень воинственно, но совершенно не разбирающийся в настроениях масс. Повторяю вам, что я за эти дни настолько измучился, что с величайшим наслаждением ушел бы немедленно с должности и сделаю это, как только начавшаяся политическая передряга иначе закончится.

[В] настоящее время, если вы не отмените распоряжения о движении войск через Псков, я вынужден буду уйти, если же отмените, останусь пока, чтобы употребить все свое влияние и не допустить развала фронта. Я высказал вам свои соображения с полной откровенностью и прошу вас сделать то же самое, прошу хотя бы на время нашего разговора забыть сплетни и слухи, которые, я знаю, обо мне слагают и здесь и в Ставке, мне совершенно до них нет дела с личной точки зрения, но вам они, несомненно, мешают отнестись надлежащим образом к тому, что я вам сообщаю уже не впервые.

Черемисов

[Далее разговор чисто оперативного характера] 21X1 1917 г.

(В.-уч. Арх.; дело № 816; л. 115-120.)

№ 252. Телеграмма главкозапа Балуева от 5 ноября 1917 года

Срочно: командарм 2. 3, 10. Главноокр Минский, Инспартзап, Снабзап, Запасзап, Дегензап, Начвосозап, Начпнзап, Автозап, Радпо-зап, Авиозап, Комкор Польского, Начдив Кавказ кавал. Копия Минск председателю Военно-Революционного комитета, Аркомитет 2, 3 и 10, фронтовому комитету Смоленск, окружной комитет, Орша Начдив 2 кубан. казач., начальнику гарнизона Минска, Коменданту гор. Минска. Копия Понаштаверх Генкварверх.

В Минске Комитет Спасения Революции распался. Комиссар сложил свои полномочия. Верх взял Совет Солдатских и Рабочих Депутатов, образовался Военно-Революционный Комитет, который взялся держать все в порядке. Наша, начальников, в настоящее время задача должна заключаться в удержании фронта и в недопущении в войсках междуусобных и братоубийственных столкновений. Так как вся власть перешла к Военно-Революционному Комитету и я заявил ему, что до установления новой власти в России и водворения порядка ни в какую политическую борьбу не вступлю и никаких шагов к выступлениям не буду делать, то предлагаю и вам в политическом отношении держаться принятой мною тактики и обратить все свое внимание и употребить все силы на то, чтобы удержать войска на фронте, и без вызова Революционного Комитета не допускать самочинных перевозок и передвижений их, пользуясь для этого влиянием, образовавшихся в армиях Военно-Революционных Комитетов.

Балуев

5/XI 1917 г., № 10263, г. Минск. (В.-уч. Арх.; дело № 817; л. 131-132.)

№ 253. Из сводки сведений о настроении в частях Румынского фронта от 8 ноября 1917 года

№ особ/1900 Военная. Секретно

6-я армия. 4-й армейский корпус. Настроение частей корпуса в связи с событиями внутри России значительно ухудшилось, сделавшись тревожным и крайне напряженным. [...] Господствует стремление к немедленному миру и нежелание работать. [...] Помимо политических событий, много содействует упадку духа между солдатами недостаточность в пище и обмундировании. В отношении боеспособности разницы между частями не наблюдается. [...]

47-й армейский корпус. Настроение частей корпуса в общем ухудшилось в связи с последними событиями в Петрограде и Москве. На занятия части выходят неохотно, мотивируя это недостатком обуви и одежды; [...] Боеспособность частей корпуса одинакова.

4-й Сибирский армейский корпус. Настроение частей корпуса в смысле боеспособности за истекшую неделю, в связи с происходящими событиями внутри России, понизилось, боеспособность частей одинакова, причем в артиллерийских она несколько выше. [...]

Вывод. Настроение частей армии в связи с петроградскими событиями значительно ухудшилось, особенно в 4-м армейском корпусе, где оно может быть названо тревожным. Ухудшению настроения в этом корпусе способствовала безнаказанность отказа от работ 120-го полка. Случаи неисполнения боевых приказов участились и выражаются как в отказе от работы, так и в отказе от занятия окопов. [...] Другие случаи отказа имели место в 119-м, 494-м, 495-м и 38-м стрелковом полках, при помощи полковых и дивизионных комитетов удалось уговорить эти полки выполнить приказание. Вообще, комитеты, особенно ротные, теряют всякий авторитет, коль скоро они выступают против желания масс. В 494-м полку и 22-м стрелковом унтер-офицеры, назначенные в унтер-офицерскую школу, самовольно ушли из школы, и только после уговоров командиров полков их удалось возвратить в школу. Боеспособность частей всюду невелика, несколько выше она в артиллерийских. [...]

7-й армейский корпус. Настроение частей корпуса, в связи с последними событиями в Петрограде, нервное и выжидательное. Эксцессов не было. Дезертиров и случаев предания военно-революционному суду не было.

9-я армия. В 10-м корпусе выступление большевиков и украинский вопрос являются в настоящее время главнейшими факторами, влияющими на настроение войск. В 9-й дивизии настроение неустойчивое, нервное; замечается недовольство командным составом, боеспособность дивизии значительно понизилась. В 31-й дивизии настроение спокойное, выжидательное.

Заявление Ленина, что мир не может быть немедленно заключен, оттолкнуло солдатские массы от большевиков. Отношение к наступлению и поискам отрицательное.[...]

В 18-м корпусе текущие события мало отразились на настроении частей, в большинстве к ним относятся с поразительным равнодушием, лишь усилились разговоры о мире. В частности, в 23-й дивизии, в 90-м и 92-м полках отношение к выступлению большевиков отрицательное. Работы идут вяло, но отказов исполнять боевые приказы не было. [...]

В 23-м корпусе резкого перелома в настроении нет, хотя в общем оно ухудшается. Отношение к текущим событиям выжидательное, за исключением большей части 3-й Туркестанской стр. дивизии, где высказывается сочувствие большевикам. [...] В 311-м полку наблюдается антагонизм между неукраинцами и украинцами. 9-я рота отказывается принять к себе неукраинцев. В дивизиях доверие к офицерам слабое.

В 3-й Туркестанской дивизии 9-й, 20-й и 21-й полки вынесли резолюцию о сочувствии большевизму, только батальон смерти, вьючная и колесная пулеметные команды и команда конных и пеших разведчиков постановили поддерживать Временное правительство. В дивизии были случаи арестов офицеров и постановления о смещении командного состава. 30 октября общее собрание 9-го Туркестанского стр. полка предъявило требование своим офицерам дать ответ по следующим вопросам: 1) отношение к Временному правительству и передаче власти Советам, 2) о поддержке выступления петроградских большевиков, 3) протест против сформирования дивизии от фронта, 4) перевыборы войсковых организаций.

Ответ офицеров: 1) принимая во внимание задачу офицерства сохранить в стране спокойствие и избежать гражданской войны, офицеры будут подчиняться тому правительству, которое будет стоять сейчас во главе государства, независимо от его состава, а потому передача власти Советам с. р. и к. депутатов, если это по текущему времени необходимо, признается желательной; 2) мы готовы поддержать идейное выступление как партии с-д большевиков, так и других социалистических партий против контрреволюционных попыток, откуда бы они ни исходили; 3) сформирование от [несколько слов неразборчиво] страны от немца и упрочение твердого начала и революционных завоеваний, 4) перевыборы в войсковые организации считаются желательными.

Ответом офицеров полк остался удовлетворен. [...]

В 29-м корпусе настроение за истекшую неделю в связи с текущими событиями значительно ухудшилось. В 1-й стрелковой дивизии число сторонников мира, какого угодно, увеличилось. Даже в артиллерии был случай братания с немцами. Один из братавшихся стрелков задержан противником, который требует освобождения двух своих пленных, захваченных 1-м стрелковым полком. [...}

В 40-м корпусе в связи с текущими событиями во всех частях настроение нервное. Сбивчивые и противоречивые сведения порождают недоверие и подозрительность, жажда мира склоняет многих в сторону большевиков. [...]

4-я армия. За истекшую неделю с 27 октября по 2 ноября включительно в настроении некоторых частей армии произошло ухудшение. В общем же, настроение сравнительно удовлетворительно.

Во 2-м корпусе, в 84-й дивизии, настроение вполне удовлетворительно, в 27-й дивизии пошатнулось благодаря влитию частей расформированной 193-й дивизии и событиям внутри страны. [...] Солдаты-агитаторы изолированы, и производится расследование. [...] В 6-й стрелковой дивизии без перемен, в связи с последними событиями настроение выжидательное. Часть солдат высказывается за признание новой власти, главным образом вследствие стремления к миру.

Настроение в частях 8-го корпуса в связи с последними событиями приподнятое. [...]

В 24-м корпусе настроение без изменений. Петроградские события отразились в полках слабо и разнообразно, в общем, за немногим исключением, отношение полков к большевизму отрицательное, хотя все же большевизм привлекает симпатией обещания мира, почему резолюции о поддержке Керенского выносятся незначительным большинством голосов. Полки 49-й дивизии к выступлению большевиков относятся отрицательно, исключая 195-й, 196-й полки и инженерные роты, открыто сочувствующие большевикам; в 196-м полку товарищи запрещают солдатам нести службу и ведут себя угрожающе по отношению к офицерам, исполняющим свои обязанности. Братание принимает широкие размеры. Минометчикам запрещено [стрелять] по противнику, артиллеристам-наблюдателям угрожают поднять на штыки в случае стрельбы. Отношение к дивизионному комитету в 195-м и 196-м полку и инженерной роте враждебное, а к полковым и ротным - терпимое, причем в 196-м полку и инженерной роте направление комитетов самое большевистское. В 48-й дивизии настроение и отношение к офицерам, как всегда, отличные.

В частях 30-го корпуса большевистская агитация - прочно обосновавшаяся [...] В 284-м полку [71-й дивизии] настроение все время хорошее, в частях дивизии настроение удовлетворительное. Отношение к последним событиям - сдержанное. Ограниченное меньшинство солдат криком "ура" выразило удовольствие по поводу захвата власти большевиками, предполагая, что близок теперь мир, но когда стало известно, что Ленин находит невозможным немедленное заключение мира, энтузиазм быстро прошел, и по адресу большевиков даже слышны были угрозы.

Известия о занятии Петрограда правительственными войсками в массе солдат 80-й дивизии были встречены с удовлетворением. Отношение солдат к офицерам в дивизии натянутое, доверия мало. [...]

В частях 36-го корпуса настроение в общем без перемен. В 15-й дивизии настроение нервное, главная причина коего однообразность пищи, плохая одежда; при посадке эшелона 58-го полка солдаты отказались погрузить мешки с овсом, и эта работа была выполнена офицерами. [...]

8-я армия. Настроение частей, по донесениям комкоров, следующее: 11-й корпус, 32-я и 165-я дивизии сочувствуют выступлению большевиков. В 165-й дивизии делались попытки к братанию с противником. Комитеты братание порицают, но решили вести организованные переговоры об условиях заключения мира. В 12-й дивизии выступление большевиков не производит большого впечатления и скорее осуждается, как начавшееся перед самыми выборами в Учредительное собрание; случаев неисполнений приказаний не было.

В 23-м корпусе настроение 59-й и 79-й дивизий спокойное и апатичное; [ждут] заключения мира, жалуются на плохую пищу и обмундирование. Братания с противником нет. [...] 33-й корпус. В 1-й Заамурской дивизии отношение офицеров, комитетов и сознательных солдат к выступлению большевиков отрицательное. Настроение остальной массы повышенное. Отношение к выборам в Учредительное собрание безразличное, случаев явного отказа выполнения боевых приказов не было. [...] Отношение к офицерам враждебное, имели место случаи занятия солдатами помещений, отведенных офицерам, настроение офицеров угнетенное, отношение к службе безразличное. [...] В общем, по мнению комкора, выступление большевиков несомненно заронило искру в массе, вообще отличавшуюся напряженностью своего состояния. На этой почве идет новое брожение, ищущее выхода, но пока не проявившееся в определенной и резкой форме. [...] Настроение артиллерийских частей более устойчивое, но отражает и будет отражать настроение пехотной массы. [...]

2-й конный корпус. В 9-й дивизии настроение удовлетворительное; неисполнения приказов не было. Отношение к офицерам нормальное. Дезертиров нет. Внешне большевики в частях дивизии успеха не имеют. [...]

16-й корпус. Позорные случаи погромов, совершенных частями 7-го корпуса, нашли подражателей под видом защиты крестьян от угнетателей помещико-буржуев. Солдаты продолжали бесчинствовать. В особенности отличилась 160-я дивизия, были случаи погромов и в 161-м полку; за последнюю неделю погромное движение как будто бы улеглось, отчасти, по-видимому, оттого, что все экономии в пунктах расположения частей корпуса уже разгромлены, но уверенности, что они не повторятся, нет. Выступлению большевиков массы втайне сочувствуют, связывая с ним скорое заключение мира; настроение в общем выжидательное, с нетерпением ждут также созыва Учредительного собрания, возлагая на него все надежды. Замечается все большее и большее падение авторитетов комитетов, что объясняется отчасти тем, что члены комитетов не всегда на высоте своего положения и в некоторых частях 160-й дивизии принимали участие в погромах и буйствах. Авторитет начальников подорван окончательно. Беспрерывно ведется пропаганда недоверия к офицерам. Офицеры относятся к солдатам корректно, но холодно, к войне - как к тяжелому долгу. [...]

Как видно из изложенных донесений комкоров, настроение частей армии напряженно-выжидательное, солдатская масса на

фронте чутко прислушивается к событиям внутри России, и дальнейшее ее поведение будет всецело зависеть от грядущих событий в тылу.

Сведения о дезертирах. Дезертировало за неделю: в 6-й армии - 55, в 9-й-48, в 4-й - 187, в 8-й - 61, в районе штарум и управлениях - 28, в Одесском округе - 216. Всего - 595. Возвратилось: в 6-й армии - 9, в 9-й армии - 11, в 4-й - 24, в 8-й - 8, в районе штарум и управлениях - 2, в Одесском округе - 108. Всего - 162.

Общее заключение по фронту. По всему фронту настроение понижается, много мелких недоразумений. Частое неисполнение приказов, даже боевых. Повторяются самочинные действия солдат. Значительными группами большевистское течение ширится, в общем же настроение тревожно-выжидательное, полное неопределенности и непоследовательности. Создалось идейное признание большевизма и как последствие его применения - братание. Отношение к офицерству прежнее, злобное: убийство выстрелом в 3-й Заамурской, избиение в 15-й дивизии и в 3-й Туркестанской.

Чрезвычайным фронтовым съездом 31 октября и 1 ноября образован комитет, которому принадлежит высшая общественно-политическая власть; на фронте отношение к выборам в Учредительное собрание благожелательное. Эксцессов [при] выборах нет, пока полная партийная терпимость.

Сытин1

(ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 27, лл. 248-281. Телегр. лента. Приводится по: Октябрьская революция и армия. 25. октября 1917 г. - март 1918 г. Сборник документов. М.: Наука, 1973. С. 71-79. (Далее - "Октябрьская революция и армия".)

№ 254. Разговор руководителей Советского правительства со Ставкой по прямому проводу в ночь на 9 ноября 1917 года

- Здесь у аппарата верховный главнокомандующий?

- Дитерихс.

- Будьте любезны, попросите исполняющего обязанности главковерха. Если генерал Духонин не несет этих обязанностей, то благоволите попросить лицо, которое его в настоящее время заменяет. Насколько нам известно, генерал Духонин своих обязанностей не слагал еще.

Ставка отвечает: - Исполняющий должность главковерха ген. Духонин поджидал вас до часу ночи, теперь спит. Аппарат не действовал, а затем был занят ставкой с генкварским проводом.

- Если можете, то скажите: получена вами радиотелеграмма Совета Народных Комиссаров, посланная в 4 часа, и что сделано во исполнение предписания Совета Народных Комиссаров?

Ставка отвечает: - Была получена телеграмма государственной важности без номера и без даты, почему генерал Духонин запросил генерала Маниковского о необходимых гарантиях, подтверждающих подлинность телеграммы.

- Что же ответил на этот запрос Маниковский и в котором часу был послан этот запрос и каким образом: по радио, по телефону или телеграфу?

Ставка отвечает: - Ответа еще не получено, и час тому назад послана просьба ускорить ответ.

- Прошу точно указать, в котором часу и каким именно способом послан первый запрос? Нельзя ли поскорее?

Ставка отвечает: - Телеграмма была послана генералу Маников-скому по аппарату и по радио, - в котором часу, сейчас скажут. [Пауза] Телеграмма передана в 19 час. 50 мин.

- Почему одновременно не был послан этот запрос мне, как народному комиссару по военным делам, так как главковерху было известно из личного разговора со мной, что генерал Маниковский только лицо, на обязанности которого лежит преемственность технической работы снабжения и продовольствия, в то время как политическое руководство деятельностью военного министерства и ответственность за таковую лежит на мне.

Ставка отвечает: - По этому поводу ничего не могу ответить.

- Мы категорически заявляем, что ответственность за промедление в столь государственно-важном деле возлагаем всецело на генерала Духонина и безусловно требуем: во-первых, немедленной посыпки парламентеров, а во-вторых, личной явки генерала Духонина к проводу завтра ровно в 11 час. утра. Если промедление приведет к голоду, развалу или поражению, или анархическим бунтам, то вся вина ляжет на вас, о чем будет сообщено солдатам.

Ставка отвечает: - Об этом я доложу генералу Духонину.

- Когда доложите?

- Сейчас?

- Тогда ждем Духонина.

Ставка отвечает: - Сейчас разбужу.

- У аппарата временно исполняющий обязанности главковерха генерал Духонин.

- Народные комиссары у аппарата, ждем вашего ответа.

- Убедившись из поданной сейчас мне ленты разговора с вами генкварверха, что телеграмма мне была послана вами, прежде чем принять решение по существу телеграммы за подписью народных комиссаров - Ульянова-Ленина, Троцкого и Крыленко, мне совершенно необходимо иметь следующие фактические сведения: 1) имеет ли Совет Народных Комиссаров какой-либо ответ на свое обращение к воюющим государствам с декретом о мире; 2) как предполагалось поступить с румынской армией, входящей в состав нашего фронта; 3) предполагается ли входить в переговоры о сепаратном перемирии и с кем, только ли с немцами или и с турками или переговоры будут вестись нами за общее перемирие?

- Текст посланной вам телеграммы совершенно точен и ясен, в нем говорится о немедленном начале переговоров о перемирии со всеми воюющими странами, и мы решительно отвергаем право замедлять это государственной важности дело какими бы то ни было предварительными вопросами, настаиваем на немедленной посылке парламентеров и извещении нас каждый час о ходе переговоров.

Ставка отвечает: - Вопросы мои чисто технического характера, без разрешения которых невозможно ведение переговоров.

- Вы не можете не понимать, что при переговорах возникнет много технических, вернее, детальных вопросов, на которые мы вам дадим ответ по мере того, как эти вопросы будут возникать или ставиться неприятелем; поэтому еще раз и ультимативно требуем немедленного и безоговорочного приступа к формальным переговорам о перемирии и между всеми воюющими странами, как союзными, так и находящимися с нами во враждебных действиях. Благоволите дать точный ответ.

-Я могу только понять, что непосредственные переговоры с державами для вас невозможны. Тем менее возможны они для меня от вашего имени. Только центральная правительственная власть, поддержанная армией и страной, может иметь достаточный вес и значение для противников, чтобы придать этим переговорам нужную авторитетность, для достижения результатов. Я также считаю, что в интересах России заключение скорейшего всеобщего мира.

- Отказываетесь ли вы категорически дать нам точный ответ и исполнить нами данное предписание?

- Точный ответ о причинах невозможности для меня исполнить вашу телеграмму я дал и еще раз повторяю, что необходимый для России мир может быть дан только центральным правительством. Духонин.

- Именем правительства Российской республики, по поручению Совета Народных Комиссаров, мы увольняем вас от занимаемой вами должности за неповиновение предписаниям правительства и за поведение, несущее неслыханные бедствия трудящимся массам всех стран и в особенности армиям. Мы предписываем вам под страхом ответственности по законам военного времени продолжать ведение дела, пока не прибудет в ставку новый главнокомандующий или лицо, уполномоченное им на принятие от вас дел. Главнокомандующим назначается прапорщик Крыленко.

Ленин, Сталин, Крыленко

(Публикуется по: Ленин В.И.. Поли. собр. соч., т. 35, с. 77-80.)

№ 255. Радиотелеграмма Совета Народных Комиссаров от 9 ноября 1917 года

(Принято в 7 час. 35 мин.)

Всем полковым, дивизионным, корпусным, армейским и другим комитетам. Всем солдатам революционной армии и матросам революционного флота.

7 ноября ночью Совет Народных Комиссаров послал радиотелеграмму главнокомандующему Духонину, предписывая ему немедленно и формально предложить перемирие всем воюющим странам, как союзным, так и находящимся с нами во враждебных действиях. Эта радиотелеграмма была получена Ставкой 8 ноября в 5 час. 5 мин. утра. Духонину предписывалось непрерывно докладывать Совету Народных Комиссаров ход переговоров и подписать акт перемирия только после утверждения его Советом Народных Комиссаров. Одновременно такое предложение заключить перемирие было формально передано всем полномочным представителям союзных стран в Петрограде.

Не получив от Духонина ответа до вечера 8 ноября, Совет Народных Комиссаров уполномочил Ленина, Сталина и Крыленко запросить Духонина по прямому проводу о причинах промедления. Переговоры велись от 2 до 4'/2 часов утра. 9 ноября Духонин делал многочисленные попытки уклониться от объяснения своего поведения и акта дачи точного ответа на предписания правительства. Но когда предписание вступить немедленно в формальные переговоры о перемирии было сделано Духонину категорически, он ответил отказом подчиниться. Тогда именем правительства Российской Республики и по поручению Совета Народных Комиссаров Духонину было заявлено, что он увольняется от должности за неповиновение предписаниям правительства и за поведение, несущее неслыханные бедствия трудящимся массам всех стран и в особенности армиям. Вместе с тем Духонину было предписано продолжать вести дело, пока не прибудет новый Главнокомандующий или лицо, уполномоченное им на принятие дел от Духонина. Новым главнокомандующим назначен прапорщик Крыленко.

Солдаты, дело мира в ваших руках, вы не дадите контрреволюционным генералам сорвать великое дело мира, вы окружите их стражей, чтобы избежать недостойных революционной армии самосудов и помешать этим генералам уклониться от ожидающего их суда. Вы сохраните строжайший революционный и военный порядок. Пусть полки, стоящие на позициях, выбирают тотчас уполномоченных для формального вступления в переговоры о перемирии с неприятелем. Совет Народных Комиссаров дает вам право на это. О каждом шаге переговоров извещайте нас всеми способами, подписать окончательный договор о перемирии может только Совет Народных Комиссаров. Солдаты, дело мира в ваших руках; бдительность, выдержка, энергия, дело мира победит! Именем Правительства Российской Республики.

Председатель Народных Комиссаров В. Ульянов (Ленин.)

Народный Комиссар по военным делам

и Верховный Главнокомандующий К Крыленко

9/XI 1917 г., г. Петроград. (В.-уч. Арх.; дело № 818; л. 8-9.)

№ 256. Телеграмма командующего 5-й армией генерала Болдырева1 генкварверху от 11 ноября 1917 года

Сообщаю копию телеграммы Командарм 5:

"Армиском после обсуждения радиотелеграммы Крыленко вынес нижеследующие постановления: взять на себя ведение переговоров о мире с германцами, для чего выработать планы ведения переговоров; до объявления выработанного плана Армиском предлагает частям быть бдительными и осторожными и воздерживаться от сепаратных выступлений. 3353/А Двинск 10 ноября".

Болдырев. Барановский

11/XI 1917г.,№2168/Гос. (В.-уч. Арх.; дело № 819; л. 115.)

№ 257. Краткая сводка генерал-квартирмейстера штаба Северного фронта В.Л. Барановского о взаимоотношениях Н.В. Крыленко и высшего командного состава от 13 ноября 1917 года

№2196/Гос.

10 ноября главнокомандующий Кавказским фронтом генерал Пржевальский телеграфировал, что он всецело присоединяется к мужественному решению генерала Духонина и заверяет, что он признает главковерхом только того, кто будет назначен полномочным правительством Российской республики.

11 ноября главкоюз генерал Володченко телеграфировал, что он вполне присоединяется к решению генерала Духонина.

11 ноября прапорщик Крыленко с 10 офицерами и 49 вооруженными матросами с "Авроры" и красногвардейцами прибыл в Псков. На требование Крыленко приехать к нему главкосев, коморсев и ко-миссарсев отказались, так как главковерха Крыленко они не знают. Не поехал к Крыленко на его требование и командарм 5.

12 ноября было бурное заседание армискома 5, на котором Крыленко произнес речь, в которой заявил, что целью его является мир, что контрреволюционный командный состав нужно удалить, что не нужно придавать значения опыту командного состава, что у него уже подобран кадр людей, который исполнит задачу командования не хуже, чем теперешний командный состав, что он уже отрешил главкосев генерала Черемисова за то, что он не явился к нему с докладом, что революционное отрешение командного состава является в настоящее время задачей текущего момента и что нужно шагать через трупы. После заседания Крыленко поехал в 19-й корпус.

12 ноября сформировалось правительство Украинской республики в лице Генерального секретариата. Новое правительство предупреждает, что обращение к армии Народных Комиссаров в Петро--граде в лице Ленина и других как правительства, не признанного большинством населения, к исполнению не подлежит. Генеральный секретариат Украинской республики ведет переговоры с Общеармейским комитетом и областями России о сформировании Центрального правительства из представителей национальностей и центров революционной демократии, которое одно только может быть правомочным для начатия переговоров о перемирии. Всякие другие переговоры принесут несчастье и откроют фронт для противника и поведут за собою захват украинской земли.

Из Петрограда разъехалось по фронту до 150 человек с целью вводить в войсках выборное начало.

12 ноября Крыленко заявил, что он обоснуется в Двинске, откуда будет вести борьбу с контрреволюционной Ставкой. Эсеры из состава армискома 5 заявили, что они не признают Крыленко ни народным комиссаром, ни главнокомандующим, но эсеры в меньшинстве. По сведениям, в 5-ю армию с Крыленко прибыли Коллонтай и Склян-ский.

13 ноября в 4 часа вооруженный караул от Кромского полка во главе с членом Военно-революционного комитета 5-й армии явился с предписанием от Крыленко и арестовал командарм 5.

Подписал Барановский

Верно: полковник Молов

(ЦГВИА, ф. 2031, on. 1, д. 1550, л. 106-106 об. Заверенная копия. Приводится по: Октябрьская революция и армия. С. 110-111.)

№ 258. Запись разговора по прямому проводу помощника генерал-квартирмейстера штаба Западного фронта Н.В. Соллогуба с состоящим в распоряжении начальника штаба верховного главнокомандующего П.А. Кусонским от 14 ноября 1917 года

У апп[арата] полковник Соллогуб. Здравствуйте, дорогой Павел Алексеевич. Простите, что побеспокоил вас, но считаю совершенно необходимым ориентировать вас об обстановке и предупредить, что наш разговор я считаю особо серьезным. Положение в районах фронта ныне следующее: фактически вся власть в штабе фронта находится в руках партии большевиков, опирающейся на реальную силу всего Минского гарнизона, не исключая охранных частей.

Вчера поздно вечером выяснилось, и совершенно неожиданно для меня, для генерала Малявина, для генерала Довбора и Рампона, что генерал Балуев перед уходом с должности подписал приказ по фронту о сдаче им должности подполковнику Каменщикову. Сегодня утром подполковник Каменщиков, опираясь на это и на реальную силу, стоящую за ним, категорически отказался передать должность генералу

Ярошевскому, чему я был свидетель, так как генерал Ярошевский не желал говорить с глазу на глаз. Сегодня же утром подполковником Каменщиковым разосланы телеграфные приказания армиям о вступлении в переговоры о перемирии через посредство войсковых комитетов и приказание об установлении в армии выборного начала. Распоряжение главковерха о сосредоточении казачьих частей в районе железных дорог подполковник Каменщиков приказал приостановить исполнением. Все эти телеграммы были отправлены помимо сведения генерала Малявина, моего и генерал-квартирмейстерской части. На телеграфе штаба установлен фактически контроль, и все телеграммы, исходящие из штазапа, независимо от их содержания, до отправления поступают к подполковнику Каменщикову, который уже решает, что можно отправить и что нужно задержать.

Вечером сегодня под угрозой насилия отстранен генерал Малявин. Сегодня же вечером на заседании Военно-революционного комитета постановлено назначить во все отделы штазапа особых комиссаров, обязанность коих будет сводиться к полному контролю переписки, работы и к контрассигнированию всех исходящих бумаг; основанием для последнего Во[ен] ревком выдвинул документы, найденные им у генерала Балуева, которые указывали на ведение им какой-то политики, несмотря на то что генерал Балуев от нее якобы устранился. Штаб 10-й армии безусловно находится в аналогичном положении, а штабы остальных армий почти в таком же или близки к этому. Я уже не говорю про более низшие штабы, которые уже давно работают при тени самостоятельности.

Таким образом, создалось положение, при котором нельзя совершенно гарантировать не только отправление из штазапа каких-либо телеграмм в развитие директив Ставки, но даже нельзя быть уверенным, что мы все телеграммы Ставки получаем; развивать же директивы Ставки совершенно невозможно - такова сущность положения. Передо мною, как старшим в чине в отделе, и перед моими товарищами по отделу стала совершенно определенная дилемма - или уйти всем, или же остаться. При уходе с работы прежде всего мы должны были считаться с полным оставлением фронта в руках людей,

совершенно неопытных в управлении, следствием чего несомненно явились бы анархия управления и эксцессы на фронте в отношении командного состава; далее мы считались с полной невозможностью оставить управление на произвол судьбы. С другой стороны, при решении остаться мы считались с необходимостью совершенно устраниться от политической работы и, конечно, безусловно от каких бы то ни было вопросов о вступлении в переговоры о перемирии.

Кроме того, из разговора подполковника Каменщикова и члена революционного комитета с генералом Ярошевским я вывел безусловное заключение, основываясь на словах первых двух лиц, что они решительно не признают Главковерхом Духонина, считают таковым прапорщика Крыленко, и распоряжения генерала Духонина, может, будут исполнять с оговоркой и чрезвычайно условно. Это касается даже чисто оперативных телеграмм, содержание которых, по мнению указанных лиц, противоречило бы занятой ими позиции в отношении перемирия. Кроме того, надо ожидать, что на фронтовом съезде, имеющем быть 20 ноября, предполагается произвести выборы главкозапа. Последние два условия вводили нас в необходимость считаться с возможностью также полной потери оперативной связи со Ставкой и с армиями.

Обсудив создавшееся положение, я и мои товарищи единогласно решили, что оставлять управление фронта в настоящее время преступно, хотя Военно-революционный комитет гарантировал полную свободу выезда лицам, не пожелавшим остаться. Наше решение ныне проводится в жизнь с условием отстранения нас от политики и разговоров о перемирии. Разумеется, мы не могли не считаться и с тем обстоятельством, что нынешнее положение в штазапе и штармах есть положение временное, так как, по нашему глубокому убеждению, разговоры о перемирии будут с немцами затягиваться, но, конечно, никаких реальных результатов не дадут, так как сегодня выяснилось, что Революционный комитет рассчитывает первоначально достичь сравнительного перемирия, затем распропагандировать германскую армию, которая сама потребует мира. По их же мнению, перемирие должно быть заключено не только на Западном фронте, но и на всех остальных фронтах, безусловно, прапорщиком Крыленко. Совершенно ясен тот хаос в управлении, который был бы при возвращении фронта к нормальным условиям жизни, если бы управление перешло бы целиком и технически в их руки.

К этому могу добавить, что имеются частные сведения о приглашении прапорщика Крыленко в Минск для водворения здесь его Ставки. Конечно, такое решение нам было нелегко, и к нему мы пришли лишь после долгого и всестороннего обсуждения и как к единственному средству надежды на изменение в положении. Особенно трудно было решить этот вопрос лично мне, так как вам, Павел Алексеевич, отлично известны мои взгляды на существо происходящего и абсолютное отрицание существующей анархии, что я не задумался в свое время и подтвердить. Иного исхода из положения я не вижу, и я прошу вас категорически ответить мне о том, понятны ли вам наше положение, изложенные вам мотивы и наши действия, преследующие исключительно цели спасения родины, армии и предоставления вам в свое время сохранившегося штаба. Кроме того, я должен сказать, что лично мне приходится считаться с возможностью предложения мне должности на-штазапа. Так как последнюю я понимаю как совместную и без всяких условий работу с подполковником Каменщиковым, то я от этой должности категорически откажусь и ее не приму. Вместе с тем я считаю долгом предупредить вас о невозможности нам фактически выполнять все ваши распоряжения (даже все писаря находятся под влиянием и в зависимости от Революционного комитета), почему я прошу вас во избежание недоразумений и для успешности нашего плана по возможности уменьшить число ваших директив, особенно неоперативных, и, если можно, выбирать из них те, которые мы сможем провести в жизнь. В свою очередь оперативная связь со Ставкой будет нами сохранена до последней возможности, так как, конечно, мы [нрзб] возможности.

Я должен добавить, что все действия отдела и мои, как генерал-квартирмейстера, находятся в полном согласии и связи с французской военной миссией и генералом Довбор-Мусницким. Генерал Рампон и его миссия определенно заявили мне, что они остаются при штазапе лишь до тех пор, пока угенкварзапа функционирует в нынешних условиях. Я должен свидетельствовать чрезвычайную моральную поддержку, которую оказывают мне и всем моим товарищам французские офицеры и Довбор-Мусницкий. Генералы Рампон и Довбор ежедневно бывают у подполковника Каменщикова и осведомляют его и меня об обстановке, так как пока никаких личных докладов по отделу подполковнику Каменщикову не делалось, и при необходимости их делать я их до крайности ограничу.

Как резюме нашего разговора - мы фактически моральные пленники. Мы считаем, что исход из этого положения может дать только время и немец, который откажется заключить перемирие. Повторяю: я категорически прошу вас высказаться по всему мною изложенному. 14 ноября 1917 года, 3 часа 20 минут.

[Соллогуб]. Добавлю: я разговариваю из совершенно нейтрального места (не штаба), почему мой разговор имеет особо секретный характер, и возможно, что в будущем я не буду иметь возможности говорить так открыто и прямо. Соллогуб. Сердечно приветствую вас.

[Кусонский]: Отлично сделали, что вызвали меня к аппарату, так как вы сообщили новые факты, отсутствовавшие в телеграмме Бориса Семеновича [Малявина], посланной им два часа тому назад. Ставка во главе с главковерхом ясно учитывает...

[Соллогуб]: Простите, что я вас перебью: лично я считаю и мои товарищи разделяют мой взгляд, что оценка положения, сделанная вчера Борисом Семеновичем, отличается большим оптимизмом, чем это дает право считать действительность. Простите, продолжайте.

[Кусонский]: Ясно учитывает создавшееся в Минске тяжелое положение, но, зная обстановку в целом, считает посылку казачьих или иных частей, как предлагал Малявин, с целью окружения Минска, не отвечающей моменту.

[Соллогуб]: В данном случае я и мои товарищи разошлись с Борисом Семеновичем и считаем, что предложенная им мера цели не достигнет, осложнит положение и произведет необычайное озлобление на фронте, ведь вопрос поставлен о мире. В представлении солдатской массы уже якобы ведутся переговоры и необходимо дать положению разойтись естественным образом. Прошу продолжать.

[Кусонский]: Так считаем и мы. Ваше и господ офицеров решение остаться на посту всецело приветствуется и вам рекомендуете* со всем мужеством отстаивать занятое вами положение и принимать все меры, чтобы удержать в своих руках оперативно-техническую часть. Мы тоже смотрим на создавшееся положение как на временное и считаем, что кризис, притом для нас благоприятный, весьма близок: после полуночи Крыленко сообщил главковерху, что немцы, приняв трех парламентеров, сообщили, что им будет дан ответ сегодня, 14 ноября, в двадцать часов, мы не сомневаемся, что этот ответ дискредитирует Крыленко. Комиссарверх достаточно изругал его по аппарату и определенно заявил, что ни Ставка, ни комиссариат, ни Общеармейский комитет, ни гарнизон Могилева, ни Моги-левский совдеп не признают самозванца. Повторяю: ваше положение, особенно теперь, совершенно ясно, и в дальнейшем при отдаче распоряжений мы его будем учитывать. Ответил ли я на все ваши вопросы?

[Соллогуб]: Благодарю вас. Я считал совершенно необходимым дать вам действительную, реальную обстановку. Я и мои товарищи необычайно довольны, что наша точка зрения совпала с точкой зрения Ставки, и эта солидарность придает мне и им новые силы, столь необходимые при нашем, скажу прямо, ужасном и тягостном положении. Согласитесь с тем, что мы пошли на известный компромисс с собою лишь из чувства долга перед Россией и армией и повинуясь трезвому разуму. Вполне возможно и даже вероятно, что с сегодняшнего дня мне придется иметь уже лично дело с подполковником Ка-менщиковым, впрочем, он совершенная пешка и всем распоряжаются два-три лица, безусловно умных и интеллигентных.

[Кусонский]: Вопрос? Генерал Духонин просит передать его сердечную признательность генералам Рампону, Довбор-Мусницкому, Малявину и вам. Я же от лица Ставки позволю себе передать привет всему вашему штабу, душою с вами. Кусонский.

[Соллогуб]: От лица всех моих товарищей и своего прошу передать благодарность генералу Духонину за оценку нашего решения. Примите такую же благодарность и вы. Должен предупредить, что в дальнейшем некоторые сведения от моего имени и вскользь будут сообщаться генералу Ля-Верн генералом Рампоном (я сижу совместно с французской миссией). Примите мой самый сердечный и, возможно, временно прощальный привет. Обнимаю вас и крепко жму руку. Поверьте, что работа будет идти в соответствии с нашим решением. Желаю всего лучшего, до свидания. Соллогуб.

[Кусонский]: Всего самого наилучшего. Крепко жму вашу руку.

(ЦГВИА, ф. 2003, оп. 10, д. 196, л. 11-26. Телеграфная лента. Приводится по: Октябрьская революция и армия. С. 116-120.)

№ 259. Краткая политическая сводка о важнейших событиях в действующей армии от 15 ноября 1917 года

13 ноября прапорщик Крыленко телеграфирует:

"Сегодня высланы мною парламентеры с предложением начать переговоры о перемирии на всех фронтах; в случае согласия немцев последует перерыв для предложения еще раз союзникам присоединиться к предложению перемирия. Все организации рабочих, солдат и крестьян призываю к поддержке дела борьбы за мир. Армискомы должны взять всю власть в армиях в свои руки, принудить к подчинению командный состав, предоставляю право отстранения от должности и ареста.

Все распоряжения Духонина ни передаче, ни исполнению не подлежат. Дело снабжения и продовольствия не должно прерываться ни одной минуты. Общеармейский комитет распускаю впредь до новых выборов. Прошу Могилевский Совет рабочих и солдатских депутатов губернии и Совет крестьянских депутатов принять все меры отстранения от должности Духонина без насилия; принять дело временно поручаю генералу Дитерихсу. Командармов всех армий и фронтов прошу иметь в виду, что я не допущу никакого противодействия. Народный комиссар по военным делам и главковерх Н. Крыленко".

Военно-революционный комитет занял комиссариат Северного фронта, врид комиссарсев Шубин арестован. В Заславском полку согласно программе див. и полкомитета 5 наших солдат в 12 часов отправились парламентерами к немцам; были ими отправлены на автомобиле в Пинск. Возвращение парламентеров немцы гарантировали к 17 часам и обещали выслать в качестве заложников одного офицера и двух своих солдат. До настоящего времени ни наши парламентеры, ни заложники от немцев не прибыли и на посланную записку наши солдаты ответа не получили. В 129-й дивизии наши солдаты возвратились от немцев пьяными.

Барановский

(ЦГВИА, ф. 2031, on. 1, д. 1559, л. 83-83об. Копия. Приводится по: Октябрьская революция и армия. С. 126.)

№ 260. Донесение врид командующего 12-й армией В.Ф. Новицкого главнокомандующему армиями Северного фронта С.Г. Лукир-скому 17 ноября 1917 года

№ 1270/ос

15 ноября меня посетил член Военно-революционного комитета Васильев и сообщил мне, что армейский съезд определился ярко большевистский, что Искосол организуется почти сплошь из большевиков, а потому наступает момент, когда командному составу необходимо яснее определить свою позицию и свое отношение к происходящим событиям, поэтому он просил меня обдумать этот вопрос, чтобы иметь возможность дать ответ новому Искосолу. Ввиду этого я вызвал вчера к себе всех комкоров, чтобы ознакомиться с их мнением и выработать какое-либо решение. Вечером 16 ноября состоялось наше совещание, на котором выяснилось, что преобладающее настроение в среде высшего командного состава армии сложилось в пользу принятия следующих решений:

1. Ввиду того, что власть и влияние Совета Народных Комиссаров фактически преобладает в районе армии, нельзя не считаться с этой властью и всякое иное отношение к ней будет лишь углублять анархию и вызывать междоусобную борьбу.

2. Для того чтобы выйти из этого тяжелого положения, в которое поставлены северные армии двойственностью верховного командования, приходится считаться с распоряжениями большевистского командования в тех случаях, когда они сопровождаются насилием или когда их неисполнение угрожает вызвать беспорядки или насилие со стороны солдат.

3. В братании с немцами и в сношениях с ними для заключения перемирия командный состав не должен принимать активного участия. Войсковые организации, если признают это необходимым, могут сами организовать это, тем более что командный состав бессилен воспрепятствовать этому. Еще перед этим совещанием мне было доложено, что комиссар фронта Позерн1 и член Военно-революционного комитета Васильев желают принять участие в этом совещании, поэтому после принятия упомянутых выше решений я пригласил Позерна и Васильева на совещание. Я сообщил им результаты наших переговоров, причем по вопросу о верховном командовании обратился к Позерну от лица всех присутствовавших с просьбой повлиять на кого следует для скорейшего уничтожения двойственности верховного командования, весьма тягостного для командного состава, и принять меры, чтобы распоряжения, от кого бы они ни исходили, не шли к солдатам помимо командного состава, а передавались по командным инстанциям, потому что всякий иной порядок совершенно расстраивает управление.

Позерн ответил мне, что наши решения удовлетворяют его и признаются им приемлемыми, что он будет содействовать объединению верховного командования, что наше пожелание о порядке отдачи распоряжений будет принято во внимание и, наконец, что ввиду результатов, достигнутых на фронте 5-й армии, вопрос о братании и перемирии на фронте 12-й армии отпадает. Последнее заявление доставило нам особое удовлетворение, избавивши нас от необходимости вести по этому поводу переговоры.

Однако вслед за этим совершенно случайно положение несколько осложнилось. Одним из комкоров было потребовано, чтобы приказ о братании и заключении перемирия, уже распространившийся в войсках, был отменен особым приказом Военно-революционного комитета. В сущности говоря, особенной надобности в подобном требовании не было, потому что приказ о братании и перемирии до сих пор нигде в армии не осуществлялся и волнений не вызывал. Категорическое же заявление Позерна в присутствии Васильева о том, что этот вопрос отпадает, освобождал командный состав от необходимости реагировать на приказ. Представитель Военно-революционного комитета заявил, что они согласны на это и разошлют по войскам приказ, отменяющий братание и переговоры о перемирии, но в свою очередь требует в виде уступки с нашей стороны опубликования приказа Крыленко №3. Хотя последний по содержанию своему не вызывает особых возражений, но опубликование его через штарм могло бы создать нежелательный прецедент, почему я указал Позерну, что требуемый ими порядок рас-публикования этого приказа через штарм противоречит поставленному нами условию о передаче нам всех распоряжений по командным инстанциям. На это Позерн ответил, что это условие принимается ими для последующих распоряжений, а этот приказ, ввиду его спешности, должен быть передан войскам возможно скорее. При создавшихся условиях я видел, что отказ с моей стороны обострил положение, почему я ответил согласием и на этом окончил переговоры. В заключение

Позерн заявил, что он охотно пойдет на уступки и на соглашения, если с нашей стороны будет проявлено такое желание.

Сегодня я потребовал от Военно-революционного комитета заверенный одним из его членов текст приказа № 3, который и передан в корпуса для опубликования через войсковые организации.

Новицкий

(ЦГВИА, ф, 2003, оп. 10, д. 196, л. 228-234. Телегр. лента. Приводится по: Октябрьская революция и армия. С. 136-137.)

№ 261. Рапорт командующего 12-й армией В.Ф. Новицкого Н.Н. Духонину от 19 ноября 1917 года

Армейский съезд и армейский комитет 12-й армии опубликовали постановление о признании власти Совета Народных Комиссаров. Столь ясно выраженная воля 12-й армии обязывает меня, как начальника, являющегося выразителем интересов и потребностей вверенных мне войск, присоединиться к постановлению армейского съезда. Я знаю, что за это многие упрекнут меня, но я делаю этот шаг с глубоким убеждением, что только такое решение может ослабить ту анархию, которая существует в армии, и что только в соглашении с новой властью, а не в отрицании такого соглашения заключается государственная мудрость переживаемого нами момента. Ввиду этого я решаюсь обратиться к вам от лица вверенной мне армии с просьбой войти в соглашение с новой правительственной властью, дабы установлением единовластия в армии и стране предотвратить те тяжкие последствия, которые влечет за собой раскол в рядах войск. Отказ Ставки признать новую власть создал для северных армий чрезвычайно тяжелые условия, ввиду того что мы здесь поставлены лицом к лицу с этой властью, которая является хозяином положения. Состояние армии очень тяжелое, настроение солдатской массы безусловно бесповоротно в пользу немедленного мира, упадок дисциплины и воинского порядка ужасающий, я сам лишь несколько дней тому назад приехал с позиции и могу засвидетельствовать, что дальнейшее промедление в заключении перемирия приведет к катастрофе, ответственность за которую падет, конечно, на нас, а не на наших союзников. Верность союзным договорам потеряла для нас уже всякое практическое значение, потому что нам нечем ее поддерживать, нам нужно теперь спасать армию. Вследствие тяжелых условий, созданных в армиях двоевластием, политическим террором и междоусобной войной, командный состав разбегается, но ведь Россия и армия остаются и им нужны в эти великие и тяжелые исторические минуты мужественные, твердые и опытные руководители, которые спасли бы их от полного разложения. Помогите же тем людям, которые остаются на своих постах, выполнять их безмерно тяжелую задачу, не осложняйте положения, приступайте немедленно к соглашению. Позвольте мне выразить надежду, что ваш патриотизм и понимание истинных потребностей момента облегчат вам принятие необходимых решений. Со своей стороны могу вас заверить, что во мне вы найдете сотрудника, готового оказать вам поддержку в новых условиях нашей деятельности, как бы тяжела эта деятельность ни оказалась.

Командующий 12-й армией генерал-лейтенант Новицкий

(ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 38, л. 30-33. Телегр. лента. Приводится по: Октябрьская революция и армия. С. 144-145.)

№ 262. Выдержка из разговора т. Крыленко с комиссарсевом 20 ноября 1917 года

Позерн. - У аппарата комиссарсев Позерн.

Крыленко. - У аппарата Крыленко. Прошу сообщить сведения о съезде 5-й армии. Ставка мною занята.

Позерн. - Точных цифр о голосовании под рукой не имею, но, сколько помнится, большинством около трех четвертей голосов принята резолюция о поддержке правительства Советов.

№ 263. Убийство генерала Духонина 20 ноября 1917 года по описанию генерал-майора М.Д. Бонч-Бруевича

Тело Духонина я видел в тот же вечер, но о подробностях учиненного над ним самосуда узнал много позже. Рассказал мне их матрос гвардейского экипажа Приходько, прибывший в Могилев в качестве коменданта поезда нового главковерха.

По его словам, Крыленко по приезде в Могилев ненадолго поехал в город. Приходько остался в поезде и занялся проверкой караула. Спустя некоторое время в вагон-салон вошел человек в штатском черном пальто с барашковым воротником и такой же шапке. Это был Духонин. Комендант предложил ему подождать, на что Духонин охотно согласился. Вскоре в вагон вернулся Крыленко. Генерал перешел к нему в салон, и они закрылись. О чем они говорили, Приходько не знал, так как оставался в коридоре.

Не прошло и получаса, как у вагона начали собираться матросы, солдаты и красногвардейцы из прибывших вслед за поездом Крыленко эшелонов. Образовалась толпа человек в сто. Из толпы посыпались угрожающие возгласы и требования, чтобы Духонин вышел из вагона. Успокоив Духонина, Крыленко приказал коменданту сказать собравшимся у вагона, что бывший "верховный" находится у него, и ему совершенно незачем выходить.

Приходько на всякий случай ввел часового в коридор и приказал никого не впускать; сам же он снова вышел на площадку и начал уговаривать толпу.

Несколько матросов попытались проникнуть в вагон, но часовой прогнал их. Толпа все же не расходилась, и Приходько доложил об этом главковерху. Выслушав коменданта, Крыленко вместе с ним вышел из вагона и, обещав, что не отпустит от себя Духонина и поступит с ним согласно приказу Совета народных комиссаров, заставил толпу разойтись.

Еще через полчаса у вагона снова собралась толпа. Она была значительно больше первой и вела себя куда воинственнее и грубей. У многих были винтовки и ручные гранаты.

Один из наиболее настойчивых матросов забрался на площадку и все время порывался оттолкнуть часового и проникнуть в вагон. Приходько и часовой схватились с ним, поднялся шум, и на него вышел Крыленко. Обращенные к толпе уговоры на этот раз почти не действовали. К Крыленко присоединился доктор поезда, но и его не стали слушать.

Тем временем часть матросов обошла вагон и забралась в тамбур, дверь в который была прикрыта, но не закрыта. Крыленко уже не слушали; его оттеснили и начали грозить ему расправой.

Когда шум и крики толпы превратились в сплошной гул, из коридора на площадку вагона неожиданно вышел Духонин и, встав на первую от верха ступеньку, сдавленным голосом начал:

- Дорогие товарищи...

Но тут кто-то всадил ему штык в спину, и он лицом вниз упал на железнодорожное полотно.

Установить, кто был убийца, не удалось. Тот же Приходько, хорошо знавший матросов, уверял, что это сделала уголовная "шпана", примазавшаяся к ним...

В поднявшейся суматохе с Духонина стащили сапоги и сняли верхнюю одежду. Пропали и его часы и бумажник.

Находившаяся в толпе и подстрекавшая ее к самосуду подозрительная бражка, расправившись с Духониным, бросилась в город на поиски его несчастной жены. Она оказалась в церкви у всенощной, и эта случайность спасла ее от самосуда.

На следующий день простой сосновый гроб с телом Духонина был поставлен в товарный вагон и прицеплен к киевскому поезду...

(Бонч-Бруевич М.Д. Вся власть Советам. М.: Воениздат, 1957. С. 218-220.)

№ 264. Сообщение военно-политического отдела штаба Верховного главнокомандующего от 2 декабря 1917 года о результатах выборов в Учредительное собрание в действующей армии

Северный фронт. Выборы закончены 24 ноября. До 30 января производился подсчет голосов. Приняли участие в голосовании в среднем по всему фронту до 85 % избирателей. Результаты выборов следующие: из 13 членов Учредительного собрания, установленных для Северного фронта, получили: социал-демократы большевики - 8 мест, социалисты-революционеры - 4 места и украинцы - 1 место. От социал-демократов большевиков прошли: Ульянов-Ленин, Смилга, Нахимсон, Стучка, Овсеенко, Подвойский, Медведев и Склянский. От социалистов-революционеров - Авксентьев, Лихач, Колеров и Иванов. От украинцев - Клочок.

Западный фронт. Выборы закончены 28 ноября. Подсчет голосов производится. По частичным сведениям, полученным от всех армий фронта, на нервом месте идет список № 9 социал-демократов большевиков и на втором - список № 12 социалистов-революционеров.

Юго-Западный фронт. Выборы закончены. Производится подсчет голосов. Голосовало около 70 % избирателей. По частичным сведениям, полученным от всех армий фронта, результаты голосования по армиям выражаются следующим образом:

Список № 1 социалистов-революционеров получил 32-50% голосов, список № 4 социал-демократов большевиков - 21-40 %, список №3 украинских социалистов - 12-20 % и список № 2 объединенных социал-демократов - 6-7 %. Остальные списки получили от 0,1 до 2 % голосов.

Румынский фронт. Подсчет голосов почти закончен. Принимали участие в выборах около 80 % избирателей. Не подсчитано только 12 избирательных участков с числом избирателей около 15 000 человек. В полученные уже результаты подсчета оставшиеся непод-считанными голоса могут внести самые незначительные изменения. Произведенный уже подсчет по фронту дал следующие результаты:

За список № 3 социалистов-революционеров голосовало 59 % избирателей, за список № 1 объединенных украинских социалистов -16 %, за список № 6 социал-демократов большевиков - 15,4%, за список

№ 4 объединенных социал-демократов-3,2 % и за список № 2 мусульман - 2 %; остальные списки получили от 0,3 до 2 % голосов.

Заявили о соединении списки: 1-й, 2-й и 8-й (список № 8 молдаванских социал-революционеров) и 4-й и 6-й.

Кавказский фронт. Выборы закончены. Идет подсчет голосов. По частичным данным, на первом месте идут социалисты-революционеры (60-70% избирателей), потом социал-демократы большевики (18-20 % избирателей) и на третьем месте - социал-демократы меньшевики (7-8 %).

Финляндский избирательный округ. Подсчет голосов не закончился. По частичным результатам, на первом месте идут социал-демократы большевики, на втором - социал-революционеры и на третьем - украинцы1.

(ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 14, л. 234-236. Черновик. Приводится по: Октябрьская революция и армия. С. 240-241.)

Глава XII

СТАРАЯ АРМИЯ В ПЕРИОД БРЕСТСКИХ ПЕРЕГОВОРОВ

№ 265. Сведения о настроении армии к 9 декабря 1917 года Не подлежит оглашению Общее настроение

Особая армия. В пехотных частях удовлетворительное, в артиллерии - подавленное, пассивное.

1 По данным В.И. Ленина (статья "Выборы в Учредительное собрание и диктатура пролетариата, 16 ноября 1917 года), в армии большевики получили 1 671 300 голосов, на флоте - около 120 тысяч; эсеры получили в армии

11-я армия. В 5-м корпарке (Киев - Святошино) настроение весьма тревожное.

В тыловых частях, а также подчиненных Начвосоюзу и Снабюзу всего фронта настроение спокойное.

Отношение к текущему политическому моменту

Объединенное заседание ротных и полкового комитетов 43-го Охотского полка 7-й армии вынесло резолюцию: 1) с протестом против захвата власти большевиками и требованием подчиниться воле народа в лице Учредительного Собрания; 2) попытки к срыву УС. будут подавлены силой, как контрреволюционные; 3) не оставлять постов до решения вопроса о мире Учред. Собранием.

Собрание военнослужащих Румынского фронта признает желательным во имя спасения отечества украинизацию фронта, считая в то же время, что центральная власть должна выйти из недр Всероссийского Учредительного Собрания, покушение на разгон которого должно считаться преступлением против нашей общей родины.

Отношение к службе и занятиям

Особая армия - в 1-м Туркестанском кор. - положительное; в 113-й див., 2-й Турк. арт. бриг., инженерной роте и казачьей сотне - небрежное; в 6-м, 7-м, 8 и 31-м Турк. полках занятия производятся; солдаты 6-й категории 448-го полка 39-го корп., находящиеся в обозе 2-го разряда, захватив теплое обмундирование, бежали.

Начальнику штаба верховного главнокомандующего:

11-я армия - в рабочих частях работы выполняются удовлетворительно, занятия не производятся; 45-м раб. баг. 12-й раб. бриг, солдаты писарской и обозной команды массами отправляются в Киев на комиссию для освидетельствования.

7-я армия - 441-й полк 108-й див. угрожает самовольно покинуть позицию, если его немедленно не сменят.

10-я армия - солдаты 62-й дивизии призывов 1900-1902 гг. требуют увольнения, угрожая самовольно покинуть позиции; комитет 697-го полка той же дивизии под давлением масс уволил в семинедельный отпуск солдат, находящихся в окопах с момента 1-й мобилизации.

Отношение к офицерам

Особая армия - в 1-й Турк. стрел, див. и пехотных частях 2-й див. - хорошее; во 2-й арт. бриг., инженерной и 540-м полку - безразличное; в 449-м полку 113-й арт. бриг., штурм, бат. и тяжелой батарее - недоверчивое.

11-я армия-солдатами 22-го стрелкового полка убит начдив 6-й сиб. див. Петров и арестован наштадив Колецкий.

7-я армия - в 293-м Ижорском полку офицеры лишены кухни и вестовых; в 75-м полку 12-го арм. корп. солдатами был арестован начальник саперной команды Герман, уговаривавший солдат не рубить лес, чтобы не открывать противнику наши позиции, над Германом предполагали учинить самосуд, но саперы, вовремя подоспевшие, освободили его; в 41-м арм. корп. 1-й бат. отд. арт. дивизиона были арестованы командир батареи и два офицера "за явно провокационные действия". Комкором было назначено расследование, и по выяснении обстоятельств дела арестованные освобождены.

Погромы, грабежи и бесчинства

Особая армия - солдаты 500-го полка самовольно захватили обмундирование, произвели обыски у частных лиц, отнимая у них одежду и другое имущество; солдаты 39-го корпуса, вооруженные винтовками и бомбами, пытались ограбить в мест. О лыка еврея, но при поднявшемся крике жителей бежали, бросив бомбу и отстреливаясь на ходу. Ранено 4 жителя.

7-я армия - на участке 3-й гв. див. 2-го гв. корп. в дер. Орковца убиты гранатой помещик Гинковский и его жена, все имущество разграблено.

Омский военный округ - солдаты поезда № 22 угрожали расправиться с дежурным по станции; на ст. Рубцове солдаты эшелона № 4 ворвались в контору дежурного, требуя немедленного отправления поезда; на ст. Речка отцеплено груженых вагонов, направлявшихся в Бийск; на ст. Далматово солдаты закупают муку, загружают теплушки и требуют отправления без всяких документов. Кондукторские бригады отказываются сопровождать воинские поезда, служащие разбегаются со станции при приближении эшелонов.

Незаконные требования

Особая армия - солдаты 488-го полка 39-го корпуса путем угроз и насилий заставили полковой комитет изменить свое постановление об отпусках в желательном для них смысле.

11-я армия - в 4-й роте 45-го раб. бат. солдаты присвоили 26 винтовок, отказываясь сдать их и оправдываясь распоряжением Ленина о сохранении оружия при увольнении. Приамурский Военный округ - в Благовещенском гарнизоне на заседании военной организации дружинных комитетов постановлено уволенных солдат 1899 года снабдить обмундированием, находящимся у них на руках, включая полушубки, валенки, а также выдать винтовки с патронами; в Шкотовском гарнизоне увольняемые самовольно уносят винтовки.

Особые происшествия

в 500-м полку застрелился поручик пулеметной

7-я армия - в штабе армии застрелился подпоручик 766-го Ша-дринского полка Пузенко, недавно прибывший из полка.

Омский военный округ - в Тюмени выстрелом из револьвера ранил себя прапорщик 32-го полка Муравьев; в Омске во время разрыва гранаты во 2-й школе ранено 11 юнкеров, 1 умер.

За Начальника военно-политического

отдела Упонаштаверха А. Сорочан

(В.-уч. Арх.; дело № 820; л. 214-215.)

№ 266. Краткая сводка о демократизации армии по сообщениям за 3-9 декабря

Северный фронт

12-я армия. - Образован Военревкомитетарм. Выборное начало проводится. Командный состав подчинен комитетам. Ведется борьба с контрреволюцией.

1-я армия. - Передача власти комитетам проходит безболезненно. Особая комиссия подготовляет части для борьбы с Калединым.

Западный фронт

2-я армия. 50-й армейский корпус. Образован Военревкорком. Выборное начало проводится. При демократизации армии руководствуются приказом Главковерха № 4.

Гренадерский корпус. Вся власть перешла комитетам. Выборное начало проводится. Ведется решительная борьба с контрреволюцией.

10-я армия. 2-й Кавказск. корп. Выборное начало проводится. В гренадерской и 134-й дивизиях выборы произведены до начальника дивизии включительно.

В 3-м армейском корпусе часть командного состава отправлена в штаб Минского военного округа. В 1-м Сибирском корпусе все распоражения штабов должны быть подписаны председателем соответствующих комитетов.

Юго-Западный фронт

Особая армия. 4-м армейским съездом образован Военревко-марм. Вся власть перешла Военревкому. В 7-м конном корпусе избран командиром полка подпрапорщик Меркин. В 309-й дружине смещен командир дружины полковник Сорокин и выбран поручик Бетлин. В 39-м корпусе продолжаются перевыборы командного состава. На армейском съезде командарм[ом] избран Триандофилов1.

7-я армия. - Полки 21-й пехотной дивизии вполне надежны. В любой момент могут выделить достаточное количество штыков для защиты правительства. В 293-м пехотном Ижорском полку производятся выборы командного состава. Офицеры лишены кухни и вестовых. В 294-м пехотном Березинском полку производятся выборы командного состава. В 1-й батарее 1-й отдельной артиллерийской бригады постановлено арестовать весь командный состав.

11-я армия. - Настроение спокойное, кроме 6-го корпуса, где настроение нервное.

Начполитюз сообщает копию приказа военного министра Украинской Народной Республики от 3 декабря [за] № 44, в котором объявляется, что Румынский и Юго-Западный фронты считаются украинскими и что для этих фронтов обязательны только приказы Генерального Войскового Секретариата.

Румынский фронт

4-я армия. - Образован Военревкомарм. В 24-м корпусе принято предложение о полной демократизации армии.

9-я армия. - В 40-м армейском корпусе власть перешла к комитетам.

8-я армия. - Меры к демократизации армии постепенно проводятся.

Пом. Комиссар Военно-Политического

Отдела Упонаштаверха Туров

9/XII1917 г., № 592. Ставка. (В.-уч. Арх.; дело № 820; л. 216.)

№ 267. Декрет о выборном начале и об организации власти от 16 декабря 1917 года

1) Армия, служащая воле трудового народа, подчиняется верховному выразителю этой воли - Совету Народных Комиссаров.

2) Вся полнота власти в пределах каждой войсковой части и их соединений принадлежит соответствующим солдатским комитетам и Советам.

3) Отрасли жизни и деятельности войск, уже состоящие в ведении комитетов, ныне подлежат непосредственному их руководству. Над теми отраслями деятельности, которые не могут принять на себя комитеты, устанавливается контроль комитетов или Советов.

4) Вводится выборность командного состава и должностных лиц. Командиры, до полкового включительно, избираются общим голосованием своих отделений, взводов, рот, команд, эскадронов, батарей, дивизионов и полков. Командиры, выше полкового до Верховного Главнокомандующего включительно, избираются соответствующими съездами или совещаниями при соответствующих комитетах.

Примечание. Под совещанием разуметь собрание соответствующего комитета, совместно с делегатами от комитетов на одну ступень ниже стоящих.

5) Избранных командиров выше полкового утверждает ближайшие высший комитет:

Примечание. В случае мотивированного отказа высшим комитетом в утверждении выборного начальника, вторично избранный соответствующим низшим комитетом начальник подлежит обязательному утверждению.

6) Командующие армиями избираются армейскими съездами. Командующие фронтами избираются фронтовыми съездами.

7) На должности технического характера, требующие специального образования, специальных знаний или другой практической подготовки, как то: врачей, инженеров, техников, телеграфистов, радиотелеграфистов, воздухоплавателей, автомобилистов и т.п., назначаются соответствующими комитетами специальных частей только те лица, кои имеют соответствующие специальные знания.

8) Начальники штабов избираются съездом из лиц со специальной подготовкой.

9) Все остальные чины штабов назначаются начальниками штабов и утверждаются соответствующими съездами.

Примечание. Все лица со специальным образованием подлежат особому учету.

10) Начальствующим лицам выше призывного возраста солдат, состоящим на службе, кои не избраны на те или другие должности и тем самым ставшим на положение рядового, представляется право уходить в отставку.

11) Все остальные должности некомандного состава, за исключением должностей по хозяйственной части, замещаются соответствующим выборным начальником по его назначению.

12) Подробная инструкция о выборах командного состава будет издана особо.

Председатель Совета Народных Комиссаров В. Ульянов (Ленин) Народный Комиссар по Военным и Морским Делам И. Крыленко Народный Комиссар по Военным Делам Я. Подвойский

Товарищи Народного Комиссара

по Военным Делам: Легран, Мехоношин, Кедров, Склянский Секретарь Совета Я. Горбунов

(Опубликован в газете "Армия и Флот Р.-К. Р." от 17/30 декабря 1917 г.)

№ 268. Телеграфное донесение из Особой армии от 29 декабря 1917 года

Сообщаю копию телеграммы из Особой армии:

"Наштаюз, копия Наштарм 2 и 11, Наштазап. Срочно, 28 декабря 1917 года, 20 часов. 267266. Подтверждаю, Особой армии боеспособность равна нулю. По донесению комкоров положение армии обрисовано в следующем виде:

В 31-м корпусе общая жажда мира и неудержимое желание скорее по домам. Перемирие, происходящее увольнение старших сроков, официально названное демобилизацией, организованное, объявленное правилами перемирия, братание с противником - создали полную психологическую невозможность дальнейшего продолжения войны, и потому боеспособность войск не подлежит учету. Полное расстройство конского состава, увод артиллерии, расформирование парков, санитарных учреждений, незначительное количество бойцов в рядах корпуса в связи с недостатком продовольствия привели всех к сознанию неизбежности скорого конца войны. Никакие высокие лозунги не заставят солдат снова начать войну.

44-й корпус: развал частей корпуса идет быстрым темпом. Жажда немедленного окончания войны при полном отсутствии дисциплины лишает возможности командный состав и комитеты предотвратить гибель корпуса и остановить повальное бегство солдат в тыл. Никакие приказания и распоряжения не выполняются. На соединенном заседании дивкома 57-й дивизии представителями полковых комитетов 26 декабря постановлена: с 27 декабря по 2 января уволить со службы солдат призыва 1912 года включительно. Такое положение и в третьей дивизии. Остановить это увольнение невозможно. В боевом отношении полки корпуса не существуют. Штабы и учреждения далее существовать не могут, так как никто ничего работать не хочет. Полки не дают пополнений. Нет писарей. В обозах и других учреждениях голодные лошади стоят без всякого присмотра и фуража. Корпусные и дивизионные склады не охраняются, имущество гибнет, расходуется. Наряды на высылку солдат для охраны складов не выполняются. Все хозяйственные учреждения существовать дальше не могут. Телеграфная связь с дивизиями прекращается за отсутствием телеграфистов, телефоны не работают, конная связь через несколько дней прекратится. Давать точные сведения о положении корпуса комкор отказывается вследствие того, что из подчиненных частей и учреждений донесения перестают поступать. Фронт открыт. Никем и ничем не охраняется. При таком положении Комкор снимает с себя всякую ответственность за целость и безопасность фронта.

В 39-м корпусе происходит самовольное передвижение частей, самовольное увольнение в отпуск. Вследствие расстройства транспорта и незначительного подвоза вопрос с продовольствием и фуражом обостряется. Вследствие самовольного ухода ударного баталиона 53-й дивизии участок, вые. 37,2 до Кол. Остров, Волос не занимается никем, наблюдается только дозорами. В 1-м Туркестанском корпусе 2-й полк самовольно отошел в район Воютин - Белосток. 6-я батарея 1-й бригады снялась с позиции и ушла неизвестно куда.

4-й полк 29-й отходит в район Кол. Маруся, Блудок, Скуршев. Комитетам полков 2-го и 4-го приказано выставить охранение линией Шельвовская, Лищина, Корытинский лес, Пустомить. По донесению наштадива 1-й Туркестанской, это выполнено не будет. Таким образом, между штадивом 1-й Туркестанской и немцами не будет ни одного человека. В 7-м конном корпусе личный состав продолжает сильно уменьшаться.

Значительное количество уходит путем освидетельствования. Боевой состав шашек каждой дивизии не превосходит 1200 шашек. Сведения о 46-м корпусе будут представлены дополнительно. 014023 Шафалович".

Сол[л] огуб

№12518

(В.-уч. Арх.; дело № 692; л. 45.)

№ 269. Телеграфное донесение от командующего Минским военным округом генкварверху от 7 января 1918 года

Сообщаю следующую телеграмму Коминокра:

"Проходящие эшелоны и солдаты местного гарнизона разгромили винный склад, с огромным трудом местному Совдепу удается удержать от окончательного погрома и массовых избиений при защите склада и водворении порядка. Есть убитые и раненые с той и другой стороны, опасность огромная, город объявлен на военном положении. На станции беспорядки. Шлите помощь. 58. За коминокра Болотов. Телеграммой № 25 Коминокр, переданной вам номером, просил о командировании в Смоленск 1-го полка 17-го корпуса. Прошу поддержать это ходатайство. 82. Соллогуб".

За комиссара Наштазап Державин.

Ill 1918 г., г. Минск.

(В.-уч. Арх.; дело № 692; л. 69.)

№ 270. Резолюция солдат 56-го Сибирского стрелкового полка от 5 января 1918 года

Телеграмма, Искосол 12-й армии и Главковерху

Мы, солдаты 56-го Сибир. стр. полка, о января с. г. на общем собрании ротных командных и полкового комитетов, обсудив вопрос о положении нашего полка, решили поставить вас в известность Искосол 12-й армии и Главковерха, что 56-й Сибир. стр. полк, ввиду малочисленности солдат и заболеваний от недоедания пищи, стоять больше не в силах, а чтобы не оставить фронт открытым, постановили от каждой роты выделить по 10 солдат, которыми и занять участок 56-го Сибир. стр. полка; притом требуем во что бы то ни стало, чтобы смена была не позднее 20 января; если не будет до означенного числа смены, то фронт будет открыт, и ответственность пусть ляжет на тех солдат, которые забыли нас, измученных окопников, и не идут к нам на помощь, пусть будет всем солдатам 12-й армии известно, что это последнее наше решение.

Председатель общего собрания Кивалсиков

Секретарь Малолетов

Комиссар Цепляков

5/1 1918 г.

(В.-уч. Арх.; дело № 692; л. 100-101.)

№ 271. Телеграфное донесение из Минска от 14 января 1918 года

Передаю следующую телеграмму: "Хлеба и фуража не поступает, реквизируется последнее [в] земсоюзе. Положение не улучшается. Остановить сепаратную демобилизацию ввиду краха продовольствия не представляется возможным. Части заявляют: когда будет хлеб, самовольные отправки голов прекратят. Принимаются все меры остановке и приведению дела организованный характер. Организация гвардии [Красной.-Н.К.] подвигается слабо, все сильно устали, желающих мало, нужна присылка гвардейцев для зачатка организации. Имущество свозится слабо, ввиду отсутствия перевозочных средств. Порожние вагоны обратно не возвращаются. 424. Председатель Арм-совдепа 3. Петлин".

Гоерц

14Л 1918 г., №153, г. Минск.

(В.-уч. Арх.; дело № 692; л. 133-134.)

№ 272. Телеграмма Совета Солдатских Депутатов 3-го армейского корпуса от 14 января 1918 года

Положение корпуса трагическое. Уже три дня как солдаты не получают хлеба. Надеяться на прибытие хлеба нельзя, до сих пор были только невыполненные обещания, между тем как ни в одном магазине корпуса нет зерна. Если допустить даже, что хлеб будет, получать его невозможно, ибо корпус находится в крайне неблагоприятных условиях в смысле слаборазвитой сети железных дорог. Обслуживает его лишь узкоколейная железная дорога, которая давно уже не функционирует и неспособна работать ввиду истощения конского состава и других тормозящих обстоятельств. Помимо всего распространяется сыпной тиф, который, ввиду массового падения лошадей, находит благоприятную почву для развития. Солдаты массами уходят, удержать их нет сил, не знаю, насколько целесообразно держать солдат голодных, измученных пред лицом новой катастрофы. Выход один - вывести корпус частями немедленно в тыл, хотя бы в Воронеж, где корпус мог бы перенести и принесть пользу, благодаря своей постоянной готовности бороться с врагами революции. Мы организуем охранные команды для защиты имущества. Повторяю, "всякое промедление смерти подобно", принуждены будем распустить весь корпус, ибо не можем взять на себя моральной и физической ответственности. Естественное течение жизни и пред лицом надвигающейся стихии держать корпус на месте. № 1247. Совет солдатских депутатов 3-го армейского корпуса.

14/1 1918 г., №80. (В.-уч. Арх.; дело № 692.)

ПРИЛОЖЕНИЯ

ПРИЛОЖЕНИЕМ 1

КРАТКИЙ ОЧЕРК ВАЖНЕЙШИХ СОБЫТИЙ КАМПАНИИ 1917 ГОДА НА РУССКОМ ФРОНТЕ

В публикуемом нами сборнике последовательно изложена картина разложения русской армии в условиях фронтовой и тыловой обстановки. Для того чтобы судить о тех боевых рамках, в которых протекал этот процесс, мы даем здесь краткий стратегический очерк кампании 1917 года на русском фронте на основании более обширного специального исследования1.

Главнейшей из стратегических операций этой кампании по результатам и тем последствиям внутреннеполитического порядка, которые она повлекла за собой, является наступательная операция армий Юго-Западного фронта в июне-июле 1917 года, обратившаяся вскоре в беспорядочное отступление этих армий.

Она же и в хронологическом порядке является первою из того цикла событий, на которых мы предполагаем остановить внимание читателя. Эта операция явилась осуществлением плана действий русской армии, который был намечен совместно с союзниками еще до Февральской революции 1917 года.

Согласно этому плану, главный удар должен был быть нанесен Юго-Западным фронтом на львовском направлении, в то время как

Председатель Секретарь

Волъфсон Фомин

Северный и Западный фронты должны были нанести вспомогательные удары на участках по выбору своих командующих, а Румынский фронт должен был предпринять наступление, чтобы разбить находившегося перед ним противника и овладеть Добруджей1.

Начавшие быстро сказываться симптомы разложения армии заставили оттянуть начало наступления.

Ставка рассчитывала начать наступление около 20 июня2, и уже 3 (16) июня новый главнокомандующий Юго-Западным фронтом Гу-тор поставил задачу своим армиям разбить противника, противостоящего им на путях к Львову.

Главный удар на Юго-Западном фронте должны были наносить XI и VII армии.

Первой ставилась цель, прорвав расположение противника, овладеть Золочевским районом, развивая в дальнейшем свои действия на Глиняны; вторая, прорвавшись сквозь расположение противника, по овладению районом Бжежан, должна была наступать на Бобрку.

Наконец, VIII армия, прикрывая операцию этих двух армий со стороны Карпат, должна была проникнуть в долину р. Ломшщы и в дальнейшем развивать успех на Калущ и Болехов.

блока серединных держав (Германия, Австро-Венгрия, Болгария, Турция), образовывали следующие фронты: Северный фронт, обеспечивавший подступы к Петрограду и Балтийское побережье, а также Финляндию; Западный фронт, прикрывавший главнейшие и кратчайшие направления в центр страны и на Москву; Юго-Западный на путях вглубь Украины и Юга России, и наконец Румынский фронт в составе русско-румынских войск, занимавший часть румынской территории, оставшуюся незанятой войсками Серединных держав после их победоносного похода на Румынию зимою 1916-1917 годов. Русские войска, действовавшие в пределах Азиатской Турции и Персии, образовывали особый Кавказский фронт.

В состав Северного фронта входили I, V, XI армии, Западный фронт образовывали I, II, X армии, Юго-Западный - Особая, VII, XI, VIII армии. На Румынском фронте кроме 2-х румынских армий действовали IX, IV и VI русские армии. (Прим. 1925 года)

VIII армия переходила в наступление на несколько дней позже атаки остальных армий на их фронте.

18 июня (1 июля) XI и VII армии приступили к выполнению поставленных им задач.

В первые два дня наступления XI армия имела некоторый тактический успех, овладев первой линией расположения противника; VII армия, овладев некоторыми пунктами в расположении противника, встретила упорное его сопротивление и в дальнейшем уже только топталась на месте.

Поэтому было решено центр тяжести наступления перенести на XI армию, а VII армии было приказано только лишь обеспечить операции XI армии. 23 июня (6 июля) эта последняя вновь перешла в наступление и имела небольшой тактический успех, и на этом ее наступательный порыв выдохся. 24 июня (7 июля) ее командарм приступил к перегруппировкам, предполагая возобновить наступление 27 июня (10 июля).

Тем временем, а именно 23 июня (6 июля), в дело вступила VIII армия (Корнилова); ударный кулак этой армии - XII корпус в составе б дивизий в первый же день наступления прорвал все расположение противника, захватив свыше 7000 пленных и 48 орудий.

В последующие дни наступление этой армии продолжалось. Уже к вечеру 27 июня (10 июля) она заняла город Галич и вышла на линию реки Ломницы, 28 июня (11 июля) был занят Калущ, а к 30 июня (13 июля) наши части продвинулись до линии Копанка, Мосциска, Долге, Камень, Небылов, Гринки.

На этой линии угас и наступательный порыв VIII армии.

Приостановка наступления XI и VII армий вызвала в них моральную депрессию и усиление процесса разложения.

"Считаю долгом донести, - писал командарм XI, - что, несмотря на победу 18 и 19 июня, которая должна была бы укрепить дух частей и наступательный порыв, этого в большинстве полков не замечается и в некоторых частях господствует определенное убеждение, что они свое дело сделали и вести непрерывно дальнейшее наступление не должны".

К 1-2 июля (14-15 июля) наше наступление на Юго-Западном фронте замерло окончательно; наши потери за время наступательной операции всех трех армий выразились цифрою: 1222 офицера и 37 500 солдат, что составляло 14 % всего состава этих армий.

Западный фронт пробовал наступать X армией 9 (22) июля, но уже 10 (23) июля эта атака захлебнулась, ввиду событий на Юго-Западном фронте и развала X армии.

Пока Юго-Западный фронт вновь занялся перегруппировками для развития своего успеха XI и VIII армиями, он был предупрежден противником, который 6 (19) июля сам перешел в наступление.

Удар противника был направлен по левому флангу XI армии, где в то время стояло 7 корпусов (5 на фронте и 2 в резерве) - всего 240 батальонов, 40 эскадронов, 100 тяжелых и 475 легких и гаубичных орудий. Со стороны противника на этом участке было введено только 9 дивизий, всего 83 батальона, около 60 тяжелых и 400 легких и гаубичных орудий; таким образом, мы обладали почти тройным превосходством сил над противником. Атакованные части XI армии самовольно начали отходить назад, и в образовавшийся промежуток устремился противник, который начал развивать свой удар в юго-восточном направлении. После этого начался неудержимый отход корпусов этой армии на восток. Многие части, получив боевые приказы, обсуждали их на митингах, в комитетах, упускали время, а то и совсем отказывались выполнять их.

Уже к вечеру 8 (21) июля части XI армии самовольно отошли за Серет, что вынудило и VII армию загнуть сначала свой правый фланг, а затем начать отступление. 9 (22) июля противник обрушился на эту армию силой в три роты с пулеметами. Эти роты обратили в бегство 126-ю и 2-ю Финляндские дивизии; противника сдерживали только офицерский и унтер-офицерский состав и несколько солдат.

Все попытки восстановить положение остались безрезультатными. События на фронте XI и VII армий вынудили, наконец, VIII армию также начать свой отход, и 10 (23) июля наступление противника почти беспрепятственно развивалось на широком фронте.

Беспорядочный отход армий к границам отмечался небывалым развитием дезертирства. За одну только ночь "Батальон смерти" при XI армии задержал в окрестностях Волочиска около 12 тысяч дезертиров.

11 (24) июля наши войска оставили город Тарнополь под непрекращающимся натиском противника, который продолжался в течение 12 (25) июля; 13 (26) июля противник прекратил свое наступление, что дало возможность нашим армиям к 15 (28) июля сравнительно спокойно занять новую линию фронта, которая проходила от села Суходолы через села Чепель, Плотыч, Черниховце, Скалат, Гржималув, далее по Збручу на Скала и от Скала на Кршивце, Бискупце, Сня-тынь, Куты, Ростока-гора, Томнатик-гора, Ботошул.

Характерными с точки зрения картины разложения и падения боеспособности армии представляются наступательные попытки Северного фронта; они начались в период 8-10 (21-23) июля следующим образом: "...только две дивизии из шести были способны для операции. Из остальных же дивизий: 36-я дивизия, взявшая две линии неприятельских окопов и шедшая на третью, повернула обратно под влиянием окриков сзади, 182-я дивизия загонялась в плацдармы силою оружия; когда же противник открыл по частям дивизии артиллерийский огонь, то они открыли беспорядочную стрельбу по своим. Из 120-й дивизии в атаку пошел только один баталион. Нейшлот-ский полк (22-й дивизии) не только не хотел сам наступать, но препятствовал и другим, арестовывая походные кухни частей боевой линии".

Главнокомандующий Западным фронтом на совещании в Ставке 16 (29) июля в следующих выражениях описывал картину неудачной попытки своего фронта, о которой мы упоминали уже выше.

"Части двинулись в атаку, прошли церемониальным маршем две, три линии окопов противника ц... вернулись в свои окопы. Операция была сорвана. Я на 19-верстном участке имел 184 баталиона и 900 орудий; у врага было 17 баталионов в первой линии и 12 в резерве при 300 орудиях. В бой было введено 138 баталионов против 17 и 900 орудий против 300".

16-17 (29-30) июля противник попытался развить свой дальнейший успех против только что отступивших армий Юго-Западного фронта, переправившись через Збруч в район Гусятина; здесь атаки его были отбиты и армии восстановили свое прежнее положение, но зато ему удался прорыв вдоль южного берега реки Днестр на правом фланге VIII армии, которая вследствие этого осадила назад и в ночь с 20 на 21 июля (2-3 августа) очистила город Черновцы.

На этом эпизоде закончились все более или менее значительные операции кампании 1917 года на Юго-Западном фронте.

Итак, уже к середине лета 1917 года падение боеспособности русской армии достигло таких размеров, что она была совершенно неспособна к ведению наступательных операций, даже в наиболее для себя благоприятных условиях обстановки.

Следующей по времени и значению операцией кампании 1917 года является Рижская операция, где наступательный почин находился всецело в руках противника и где русской армии пришлось подвергнуть испытанию свою боеспособность уже в условиях исключительно обороны.

Тотчас после неудачи своих наступательных попыток командование Северным фронтом начало заботиться об усилении своего положения в рижском районе. Агентурные и разведывательные данные указывали на крупную операцию, замышляемую германцами против этого района с суши и моря.

С этой целью были предприняты перегруппировки, имевшие целью усилить XII армию, защищавшую подступы к Риге, для чего между прочим пришлось очистить 14 (27) июля Икскюльское предмостное укрепление на левом берегу Западной Двины1.

Командование фронтом приняло меры к сосредоточению резервов в рижском районе, которые группировались на следующих направлениях: на Рижском (36-я пехотная дивизия, 10-я Туркестанская дивизия и 5-я Кавказская дивизия) в районе Венден, Зегевольд и Лигат; на Двинском и Якобштадтском направлениях располагалась побригадно 187-я пехотная дивизия. XII армия занимала участок от мызы Войсте через село Клап-Кальнцем и далее на Олай и село Борземюнде, причем у этого последнего пункта ее фронт переходил на правый берег Западной Двины, по которому шел до стыка с V армией между Фри-дрихштадтом и Якобштадтом.

В состав XII армии входило 5 корпусов, каждый численностью от 3 до 5 дивизий; 4 корпуса занимали участок фронта, протяжением около 80 километров, а правобережный XXI армейский корпус занимал фронт по правому берегу Западной Двины, протяжением около 100 километров.

Эта группировка переносила центр тяжести обороны Риги на левый берег Западной Двины.

Новый командарм XII - генерал Парс кий несколько изменил эту группировку в том отношении, что за счет своих левобережных корпусов, растянув их фронт до устья реки Огер, несколько сократил участок правобережного XXI корпуса: в свой резерв, кроме вышеуказанных вновь прибывающих частей, он назначил: 4-ю Сибирскую и 136-ю пехотную дивизии за правым флангом армии и одну дивизию XXI корпуса за ее левым флангом.

Новые данные о противнике, значительные силы которого, согласно сведений войсковой разведки, сосредоточивались на левом берегу Западной Двины против Икскюля, заставили верховное командование распорядиться занятием более сокращенного фронта на левом берегу Западной Двины, что выразилось в отходе левобережных корпусов километров на 15 назад на так называемую Франкендорфскую

позицию, что давало возможность вытянуть еще часть сил в армейский резерв; всего в резерве командарма собралось 4 пехотных и одна кавалерийская (4-я Сибирская, 136-я и 33-я пехотные, 2-я латышская бригада и 17-я кавалерийская дивизия) на рижском направлении, преимущественно на правом берегу Западной Двины, и одна дивизия (116-я) за XXI корпусом.

Кроме того, для дальнейшего усиления XII армии высшее командование 12 (25) августа направило срочно в район станций Зегевольде-Лигат бригаду 24-й пехотной дивизии, подчинив расположенную уже там 5-ю кавалерийскую дивизию XII армии, а 19 августа (1 сентября) туда же была направлена 36-я пехотная дивизия.

18 (31) августа противник произвел сильную огневую демонстрацию против левобережных корпусов XII армии, а в 5 часов 19 августа (1 сентября) под прикрытием огня 500 батарей, быстро расстроивших нашу 136-ю пехотную дивизию, переправился через Западную Двину в районе станции Икскюль.

К месту прорыва тотчас были направлены ближайшие резервы; первоначальная контратака 33-й пехотной дивизии была удачна, но скоро противник вновь потеснил ее, продолжая расширять свой прорыв.

Командарм XII возложил общее руководство контратакой на командира XIV корпуса (Болдырев), которому были подчинены 136-я, 138-я и 33-я пехотные дивизии, 2-я латышская бригада и бригада 116-й пехотной дивизии, и одновременно с тем приказал левобережным корпусам еще более сократить свой фронт на левом берегу Западной Двины, продолжая оставаться сам в Риге, т.е. уже на продолжении неприятельского фронта, отчего страдали интересы управления. 20 августа (2 сентября) противник в нескольких местах прорвал фронт XIV корпуса, долженствовавшего его отбросить за реку, а кроме того, прорвался и на участке XXI корпуса, южнее реки Огер.

Расширение прорыва противника на правом берегу Западной Двины, при неудачной попытке ликвидировать его, создало угрозу тылу главной массы сил XII армии в районе Риги и вынудило их к поспешному отступлению; в ночь на 21 августа (3 сентября) Рига была очищена и корпуса XII армии начали свое отступление на север к Вендену, где они с 24 августа (6 сентября) устраивались на Венденских позициях.

Пленными было обнаружено всего 4 германских дивизии, действовавших против XII армии; командарм XII определял количество сил противника, действовавших против него, в 8 дивизий. По сведениям Ставки, количество наших потерь определялось в 25 тысяч человек, из них 15 тысяч пропавших без вести, 170 пулеметов и до 280 орудий.

На фоне общего развала армии особняком выделяются действия Балтийского флота и главным образом его десантных команд в Моон-зундской операции, где они проявили высокую боеспособность. Это можно объяснить тем обстоятельством, что здесь случайно оперативная цель операции отвечала политической идеологии масс: обороняя подступы к Финскому заливу, Балтийский флот тем самым оборонял Петроград, который революционное сознание масс рассматривало как колыбель революции.

После занятия Риги противник основной своей задачей поставил овладение Зундским архипелагом (о-ва Эзель, Даго и Моон). В сухопутном отношении оборона этих островов была слаба; только в одном месте острова Эзель была вторая линия окопов и то доведенная до профили с колена.

Для обороны Моонзунда с суши командующий Балтийским флотом располагал 15 баталионами, 5 эскадронами, 140 пулеметами, 60 легкими и 108 крепостными орудиями.

Силы Балтийского флота состояли: из действующей эскадры в две бригады линейных кораблей (8 кораблей), из двух бригад крейсеров (9 крейсеров) и дивизии минной обороны (57 эскадренных миноносцев), причем непосредственное участие в обороне Моонзундской позиции приняли: 2 линейных корабля, 1 крейсер, 3 канонерки, 8 линейных1 крейсеров типа "Новик", 12 миноносцев, 10 подводных лодок, 3 заградителя, 6 тральщиков, 5 сторожевых судов и транспортов.

С германской стороны в операции приняли участие флот в составе: 3-х дредноутов, 13-14 линейных кораблей, около 50 миноносцев, большого количества тральщиков и 50-60 транспортов; в качестве десанта с флотом следовали части XXII германского корпуса: 42-я пехотная дивизия, 2 бригады велосипедистов, несколько ландверных и ландштурменных частей и специальные части, а всего 23 ООО людей и 5000 лошадей.

29 сентября (12 октября) германцы при поддержке судовой артиллерии начали высадку на островах Эзель и Даго, оттеснив наши пехотные части вглубь островов; только рота матросов-охотников оказала сопротивление продвижению германцев и заставила приостановиться их велосипедистов; попытка организовать контратаку не удалась. 1 (14) октября неприятельский флот начал обстреливать нашу батарею на южной оконечности острова Эзель, запиравшую проход через Ирбенский пролив в Рижский залив; эта батарея была нами потеряна 2(15) октября, а 3 (16) октября неприятельский флот, протралив Ирбенский пролив, вошел в Рижский залив, где наш флот, несмотря на огромное численное неравенство в силах, принял бой, в результате которого вынужден был все-таки покинуть Рижский залив. Вечером в тот же день было приступлено к эвакуации Моонзунда.

Моонзундская операция явилась последней по времени операцией в мировой войне, в которой активно участвовали русские армия и флот.

Я. Какурин

ПРИЛОЖЕНИЕМ!

ПЕРЕЧЕНЬ СОКРАЩЕНИЙ И КРАТКОЕ ОБОЗНАЧЕНИЕ НЕКОТОРЫХ ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ И УЧРЕЖДЕНИЙ Главковерх. Верховный главнокомандующий; лицо, стоявшее во главе всех вооруженных сил, действовавших на театрах военных действий. Согласно закона, действовавшего до Февральской революции,

подчинялся непосредственно только главе государства и ему одному представлял свои доклады, от него же получая указания.

Ставка. В прямом смысле - местопребывание верховного главнокомандующего; в военном обиходе под именем Ставки разумелась вся совокупность учреждений и лип, состоявших при верховном главнокомандующем, а именно штаб, инспекции и пр.

Наштаверх. Начальник штаба верховного главнокомандующего.

Генквар, огенквар (соответственно генкварверх). Генерал-квартирмейстер. Лицо, объединявшее, начиная от штаба армии, в своих руках руководство оперативной, разведывательной службой и службой Генерального штаба; генерал-квартирмейстер стоял во главе отдела штаба соответствующего наименования.

Дежурный генерал. Лицо, ведавшее вопросами укомплектования армии, ее пополнением, личным составом, за исключением специалистов, и наградной частью.

Главкосев, Главкозап, Главкоюз, Главкокав, Главкорум. Главнокомандующие Северным, Западным, Юго-Западным, Кавказским и Румынским фронтами.

Наштасев, Наштазап, Наштаюз, Наштакав, Наштарум. Начальники штабов соответствующих фронтов.

Генкварсев, генкварзап и т.д. Соответствующие генерал-квартирмейстеры.

Командарм. Командующий армией.

Наштарм. Начальник штаба армии.

Комкор, начдив, наштакор, наштадив. Сокращенное наименование командиров корпусов, начальников дивизий и их начальников штабов.

Военмин. Военный министр. Лицо, ведавшее во время войны вопросами организации снабжения действующих войск вооруженными силами внутри страны; вопросами призыва и укомплектования тыловых частей и мобилизацией населения.

Г.У.Г. IIL, Гугш. Главное управление Генерального штаба. В мирное время являлось органом, в котором разрабатывались планы войны и все вопросы, связанные с подготовкой к войне, в том числе и железнодорожные переброски войск, а также разведывательная и мобилизационная работа. В военное время выделяло кадры для образования высших войсковых штабов, продолжая ведать вопросами мобилизационными и военной агентуры за границей.

"Грамотей". Главное интендантское управление. Центральный орган Военного министерства. Во время войны ведало вопросами тыловых заготовок и распределения их для нужд действующей армии.

Военный округ. Военно-административное подразделение тыловых районов и страны; в округ входило несколько губерний.

Наштаокр. Начальник штаба военного округа.

Искосол. Исполнительный комитет совета солдатских депутатов.

Центрофлот. То же во флоте.

СОДЕРЖАНИЕ

От редакции 1925 года....................................................................3

Вместо предисловия.......................................................................5

Глава I

МАТЕРИАЛЬНЫЕ И МОРАЛЬНЫЕ

ПРЕДПОСЫЛКИ РАЗЛОЖЕНИЯ СТАРОЙ АРМИИ..........24

Глава II

НАРАСТАНИЕ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОГО И ФУРАЖНОГО КРИЗИСА. РАССТРОЙСТВО ТРАНСПОРТА..........................................................................59

Глава III

НАСТРОЕНИЕ И СОСТОЯНИЕ АРМИИ ПОСЛЕ ФЕВРАЛЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ (С МАРТА ПО ИЮНЬ

1917 ГОДА)................................................................................81

Глава IV

КОМИТЕТЫ, ДИСЦИПЛИНАРНЫЕ СУДЫ,

ИНСТИТУТ КОМИССАРОВ.................................................166

Глава V

ФОРМИРОВАНИЕ ДОБРОВОЛЬЧЕСКИХ УДАРНЫХ ЧАСТЕЙ В ЭПОХУ КЕРЕНСКОГО.......................................175

Глава VI

ФОРМИРОВАНИЕ НАЦИОНАЛЬНЫХ ЧАСТЕЙ..............195

Глава VII

НАСТУПЛЕНИЕ КЕРЕНСКОГО (ИЮНЬ 1917 ГОДА)........207

Глава VIII

ИЮЛЬСКИЕ СОБЫТИЯ. КАРАТЕЛЬНАЯ ПОЛИТИКА

ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА В БОРЬБЕ С РАЗЛОЖЕНИЕМ АРМИИ......................................................235

Глава IX

СОСТОЯНИЕ И НАСТРОЕНИЕ АРМИИ В ИЮЛЕ-ОКТЯБРЕ 1917 ГОДА- КОРНИЛОВСКИЙ МЯТЕЖ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ.........................................................290

ГлаваХ

СОСТОЯНИЕ ТЫЛА И РАЗЛОЖЕНИЕ

ТЫЛОВЫХ ЧАСТЕЙ...............................................................369

ГлаваХ!

ОКТЯБРЬСКИЙ ПЕРЕВОРОТ

В СТАВКЕ И НА ФРОНТАХ...................................................405

Глава XII

СТАРАЯ АРМИЯ В ПЕРИОД

БРЕСТСКИХ ПЕРЕГОВОРОВ...... .......................................468

ПРИЛОЖЕНИЯ.........................................................................481