ОГЛАВЛЕНИЕ

Редакционная коллегия: А. С. Архипова (редактор серии), Д. С. Ицкович, А. П. Минаева, С Ю. Неклюдов (председатель редакционной коллегии), Е. С. Новик

Научный редактор А. С. Архипова

Художник серии Н. Козлов

Щепанская Т.Б.

Щ55 Система: тексты и традиции субкультуры / Т.Б. Щепанская. - М.: ОГИ, 2004. - 286, [2] с: ил.

ISBN 5-94282-108-9

Книга известного санкт-петербургского этнографа и социолога посвящена изучению молодежных субкультур, в том числе и наследников Системы 60-х годов. Монография написана доступным языком, снабжена большим количеством ярких этнографических наблюдений, иллюстрациями, словарем сленга и предназначена как для специалистов - социологов, этнографов, антропологов, семио-логов, так и для широкого крута читателей.

УДК 316.3 ББК 60.54

ISBN 5-94282-108-9

c Т. Б. Щепанская, 2004 c ОГИ, 2004

К В. Чистов. Предисловие 9

ВВЕДЕНИЕ 13

Предыстория и задачи исследования 14

Источники и методы сбора материала 16

Социопрагматический анализ 18

Структура исследования 26

"Субкультура" и смежные понятия 27

Глава 1

СИСТЕМА. ОПИСАНИЕ КОММУНИКАТИВНОЙ СРЕДЫ 35

1. Самоназвание и традиции 35

2. Тусовка 43 3- Межгрупповые отношения 47 4. Социальная локализация 50

Глава 2

КУЛЬТУРНЫЕ КОДЫ 58

1. Невербальные коды 59

1.1. Пространственный код 59

1.2. Временной код 66 1.3- Предметный код 68 1.4. Телесный код 76

2. Вербальные стереотипы 89

2.1. Сленг 89

удк 316.3 ББК 60.54 Щ55

ОГЛАВЛЕНИЕ

Редакционная коллегия: А. С Архипова (редактор серии), Д. С. Ицкович, А П. Минаева, С Ю. Неклюдов (председатель редакционной коллегии), Е. С. Новик

Научный редактор А. С. Архипова

Художник серии Н. Козлов

Щепанская Т.Б.

Щ55 Система: тексты и традиции субкультуры / Т.Б. Щепанская. - М.: ОГИ, 2004. - 286, [2] с: ил.

ISBN 5-94282-108-9

Книга известного санкт-петербургского этнографа и социолога посвящена изучению молодежных субкультур, в том числе и наследников Системы 60-х годов. Монография написана доступным языком, снабжена большим количеством ярких этнографических наблюдений, иллюстрациями, словарем сленга и предназначена как для специалистов - социологов, этнографов, антропологов, семио-логов, так и для широкого круга читателей.

УДК 316.3 ББК 60.54

ISBN 5-94282-108-9

c Т. Б. Щепанская, 2004 c ОГИ, 2004

К В. Чистов. Предисловие 9

ВВЕДЕНИЕ 13

Предыстория и задачи исследования 14

Источники и методы сбора материала 16

Социопрагматический анализ 18

Структура исследования 26

"Субкультура" и смежные понятия 27

Глава 1

СИСТЕМА. ОПИСАНИЕ КОММУНИКАТИВНОЙ СРЕДЫ 35

1. Самоназвание и традиции 35

2. Тусовка 43 3- Межгрупповые отношения 47 4. Социальная локализация 50

Глава 2

КУЛЬТУРНЫЕ КОДЫ 58

1. Невербальные коды 59

1.1. Пространственный код 59

1.2. Временной код 66 1.3- Предметный код 68 1.4. Телесный код 76

2. Вербальные стереотипы 89

2.1. Сленг 89

2.2. Телега 93

2.3. Смеховые жанры (стеб-культура) 96 2.4- Мистические жанры 102 2.5. Принципы интерпретации 109

Глава 3

КОДЫ ГРАНИЦ 114

1. Значение "антинормы" 115

2. Маркированная капсула 118

3. Пацифизация 125

Глава 4

ОБРЯДЫ ПОСВЯЩЕНИЯ 130

1. Обретение символа 130

1.1. Групповой символ 130

1.2. Получение феныш 131

1.3. Наречение имени 133

1.4. Освоение сленга 134

2. Ядерные структуры 136

2.1. Ядро консолидации 136

2.2. Персонификация группового символа 139

2.3. Центробежные потоки информации 143

2.4. Обучение 145

2.5. Символическая экспансия 147

3. Кристаллизация норм 149

4. Ритуалы трассы 152

Глава 5

ГОРЧИЧНОЕ ЗЕРНО 159

1. Коды коммуникативной структуры 159

1.1. Базовая личность 159

1.2. Нормативный комплекс, идеальный проводник 163

1.3. Структура поиска 1б9

2. Тендерное самоопределение 173

2.1. Неопределенность статуса и стиль "унисекс" 173

2.2. Задача брачного поиска 174

2.3. Улица любви: ритуалы знакомства 176

2.4. "Семейная" матрица 179

2.5. Мужская структура 181

2.6. Альтернативные женские роли 187

Глава 6

МИФОЛОГИЯ И ПРАКТИКА УПРАВЛЕНИЯ 191

1. "Энергия" символа: четвертая интерпретация 191

2. Коды управления 194

2.1. Мифы пути 195

2.2. Мифы борьбы 199

2.3. Два типа лидеров 202

3. Сети посвященных 203

3.1. Олда 204

3-2. Хранители 205

Глава 7

ФОРМУЛА ТРИАДЫ 210

1. Обряды с феньками 211

1.1. Знаки связей 212

1.2. Обменные (съемные) феньки 214

1.3. Личные феньки 215

1.4. Вечные феньки (ритуал братания) 217

1.5. Дорогие феньки 219

1.6. Телеги и тележники 222

2. Групповая динамика 224

3. Триада и самовоспроизводство 229

Глава 8

АДАПТАЦИЯ СИМВОЛИКИ 234

1. Свет с Востока 2 34

2. Коды служения 235

3. Структура и символ 238

4. Смеховой барьер 246

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

1. Метод раскодирования 249

1.1. Цепочка раскодирования 249

1.2. Мистическая тайна символам полным

ее разоблачением 250

1.3. Интерпретация и действие

2. Социосемантические соответствия, или Коды сообщества

3. Символ и самоорганизация

4. Рок устроителей, или Ошибки лидерства

253 257 254 257 259

К. В. Чистов Предисловие

Приложение

КРАТКИЙ толковый СЛОВАРЬ СЛЕНГА СИСТЕМЫ

265

Исследование Т. Б. Щепанской органически вписывается в обширный круг публикаций последних десятилетий, связанных со стремлением постичь природу символа и его роль в культуре. И вместе с тем оно весьма необычно. Если исследования культурологов, социальных психологов, семиотиков и этнографов, когда речь идет о массовых формах культуры, обычно не выходят за пределы архаической традиции, то Т. Б. Щепанская отважно обратилась к современности и, более того, к наиболее быстро обновляющемуся слою современности - молодежной субкультуре. Ее влекли при этом не только жгучая актуальность проблем, которых пришлось коснуться, но и более основательные теоретические соображения. Дело в том, что полевые материалы, накопленные этнографами в XIX-XX вв., при всей их ценности, к сожалению, далеко не всегда отвечают на те вопросы, которые нам хотелось бы им задать. Они собирались с определенной целью и всем существом своим связаны с определенным пониманием задач и функций этнографии как науки. Между тем всеобъемлющее размывание архаической традиционной культуры русской деревни, которое происходило с конца 20-х гг. нашего века, поставило исследователей перед необходимостью реконструировать ее систему по сохранившимся фрагментам (иной раз сохранившимся только в памяти) и то часто в редуцированном виде. Все это тоже важно и нужно, но существенно ограничивает как описательные, так и теоретические возможности исследователей.

Наши этнографы в 30-40-е и особенно в бО-80-е гг. постоянно искали не только методы исследования, адекватные современности, но и способы более или менее четко обозначить поле своих изысканий. Их сопровождали при этом как частые поражения, так и редкие победы. Причины этого требуют специаль-

ного обсуждения. Сейчас мы видим, что исследовательские статьи того времени, да и монографии тоже, часто превращались в конъюнктурные журналистские очерки или, в лучшем случае, в социологические исследования, почти не оставившие своего следа в том, что собственно должно называться этнографией. Это не столько вина тогдашней этнографии, сколько ее беда. Многие возникавшие в те годы вопросы так и остались без ответа. Этнографические исследования современности, появляющиеся в наше время, заняты совершенно иными проблемами. Но и на их фоне книга Т. Б. Щепанской отличается особой свежестью, новизной и убедительностью.

Выбор темы исследования был тем более оправдан, что в силу многих причин, обсуждать которые здесь мы не имеем возможности, современная молодежная субкультура во многих странах мира, в том числе и в нашей стране, формировалась в процессе отчуждения молодежи не только от многих форм и стереотипов, но и от самого образа жизни так называемых "взрослых", т. е. более старших возрастных слоев, уже переживших процесс обретения социального статуса в современном весьма непростом мире. В 70-80-е гг. в нашей стране эта проблема обрела невиданную до сих пор остроту в связи с резко усилившимся неприятием значительной частью молодежи официальных идей постсталинистского брежневского времени и социальных отношений, которые ей навязывались с детского сада, школы и до ПТУ и вузов. На молодежи с особой силой сказался переживавшийся страной политический, экономический и нравственный кризис. Однако трещина, порожденная кризисом, прошла не только между "отцами" и "детьми", но и между отдельными слоями "отцов" и "детей", лишив и тех и других провозглашавшегося единства. В конце 50-х - начале 60-х гг. сформировалось поколение "детей оттепели". С ним связаны так называемая "молодая поэзия" тех лет, новомировская литература, "самиздат", "тамиздат", диссидентство в его здешнем и зарубежном вариантах, объединившие людей разных возрастов, и другие формы и виды инакомыслия и внутреннего сопротивления. В 80-е гг. это поколение в своей массе оказалось "отцами", и к ним примкнули молодые диссиденты первой половины 80-х гг. Однако значительная часть молодежи не всегда знала обо всем этом либо тоже отторгала и эти явления как порождение все того же мира "взрослых".

Неоднородность как "отцов", так и "детей" не всегда учитывается автором Вероятно, это связано с материалом, которым оперирует исследовательница, и в значительной степени отражает особенность мироощущения героев книги. Мы призываем читателей признать эту данность.

Можно предсказать, что читатели будут ожидать от Т. Б. Щепанской всестороннего описания и анализа молодежной субкультуры и ее носителей. Но автор вовсе не ставила перед собой такой задачи. Она сосредоточилась на изучении символики молодежных сообществ, имеющей для этнографии особенный интерес и играющей важнейшую роль в механизме их самоорганизации. Материал, собранный Т. Б. Щепанской, во многом уникален и вместе с тем обилен. Появлявшиеся в последние годы в нашей печати статьи социологов и журналистов мало чем могут дополнить сказанное автором.

Несмотря на специфическую этнографическую или, шире, культурологическую направленность книги, невозможно преувеличить и ее социально-политическую ценность. Историкам, социологам и философам еще предстоит написать историю инакомыслия в нашей стране во второй половине века. Существенной частью этой истории окажется бытовое инакомыслие послевоенных поколений молодежи, в том числе и молодежи, формировавшейся в годы, непосредственно предшествовавшие перестройке. Исследование Т. Б. Щепанской и тогда окажется нужным и содержательным во многих отношениях.

Материалы, собранные Т. Б. Щепанской, касаются прежде всего Ленинграда и Москвы 1986-1989 гг. Будущим исследователям предстоит еще выяснить, как обстояло дело в те же годы в других городах и регионах страны, что здесь специфически ленинградского или московского и в какой мере здесь действовали сходные закономерности ("что вполне вероятно). Весьма интересен вопрос и о возможности сопоставительного изучения молодежных сообществ, входивших в "Систему" у нас, и молодежных движений 50-80-х гг. в Западной Европе и Америке, включая и близкие нам страны бывшего "социалистического лагеря". То и другое - дело будущего.

И наконец, последнее. Необычность проделанного Т. Б. Щепанской состоит еще и в том, что она смело применяла такой старый и вместе с тем такой новый для наших дней метод "включенного наблюдения". Когда задумывалась и начиналась ее работа, она сама была в возрасте, близком к молодежи, о которой идет речь и которую она наблюдала. В Систему и разные входившие в нее сообщества она была принята как своя и наблюдала ее одновременно и изнутри, и извне, вооруженная этнографическим образованием и современными социологическими идеями. Это очень важно, потому что среда, в которую она с легкостью проникала, была в известной мере замкнутой для посторонних ушей и глаз. Доверие было основным условием обретения достоверных фактов и их истолкования самими Системными. Человеческие ценности, которые утверждались (и, надо сказать, подчас самоотверженно утвержда

лись) Системой в противовес ложной официальной идеологии с ее агрессивностью, безапелляционностью и квазиклассовым "подходом", не могли не вызвать симпатии исследовательницы. В этой среде искренне провозглашались идеалы любви, человеколюбия, откровенности, простоты и духовности. Прямое вживание в среду, которая подлежала исследованию, обеспечивало одновременно и темпераментную заинтересованность, и объективность в процессе сбора первичного материала и при дальнейшем разностороннем его анализе.

Книга Т. Б. Щепанской не всегда читается легко. Однако мы можем рекомендовать читателям преодолеть подобные трудности - усилия наверняка окупятся.

Посвящаю Саше Диззи, Дикобразу, Дессу, Киму, Татьяне и Виктору с Песков, Сереге Владимерзкому, М. Какаду, Инне Рыбе, Улитке Сольми и многим другим героям и соавторам этой книги

ВВЕДЕНИЕ

Ч^Хга книга не является исследованием молодежной культуры или истории хиппи. Нашей задачей было моделирование связей между символикой и социальной структурой сообщества. Сложность, непрямой и неочевидный характер этих связей обусловили необходимость фиксации их проявлений путем прямого наблюдения функционирования символа в его социальном контексте. Материалом для таких наблюдений послужила относительно замкнутая среда городского (преимущественно молодежного) андеграунда конца 1980-х гг., в тот период своего существования получившая полуироническое название Система. Тогда это была довольно аморфная коммуникативная среда, конгломерат молодежных тусовок^ разных направлений, от хиппи и панков до поклонников стиля "тяжелый металл" в рок-музыке и некоторых религиозно-мистических сообществ. Описание Системы 1980-х послужило нам моделью для исследования знаковой системы сообщества и ее взаимодействий с социальным контекстом, и в этом качестве - как модель - оно сохраняет свое значение.

Однако мы не можем просто воспроизвести текст десятилетней давности, написанный непосредственно по результатам наблюдений2. За прошедшие годы изменились сами тусовки, их место в социуме, отчасти - их символика и способ функционирования. Изменилось и мое понимание термина "субкультура", равно как место его в отечественной социологической и культурологической литературе. Все это потребовало внести изменения не только содержательного, но и концептуального порядка, в результате которых появился уже новый текст.

Время показало, что значительная часть аудитории видит в моей книге источник сведений о молодежной культуре, истории хиппи и конкретно Системы. Она не была задумана, но была прочитана в первую очередь как историко-этнографическая. Это заставляет меня вне-

ста в ее текст дополнительные сведения о повседневной жизни и трансформации исследуемой среды, с тем чтобы дать читателю возможность более адекватно представить динамику и современное состояние молодежной субкультуры. Однако в центре внимания по-прежнему остается Система 1980-х, поскольку именно тот временной срез послужил нам материалом для моделирования связей "знак-социальный контекст". Читатель должен иметь в виду, что весь этот мир Системы уже не существует в том виде, в котором мы его наблюдали в конце 1980-х. Он был частью социальной структуры советского общества, с разрушением которого не то чтобы полностью ушел в небытие, но сильно изменился Поэтому наблюдения десятилетней давности мы дополняем сведениями, собранными в 1998-2001 гг.3, что дает возможность читателю сопоставить два временных среза Впрочем, по этим материалам можно заметить, что традиции, идущие от Системы 1980-х (и еще ранее - от тусовок 1970-х гг.), по сей день сохраняют свое влияние на широкий круг молодежных движений, хотя большинство из них уже не носит названия "Система".

Предыстория и задачи исследования

)

Замысел нашего исследования естественным образом возник из интересов автора в сфере традиционной этнографии. Долгое время основным их направлением было изучение ритуально-магических аспектов русской традиционной культуры. Во время многочисленных поездок и экспедиций по деревням Русского Севера, Северо-Запада, Поволжья, юга России, Западной Сибири и Полесья, собирая сведения о народных обрядах и верованиях, мы столкнулись с проблемами, неразрешимыми на традиционном этнографическом материале. По рассказам и воспоминаниям наших информантов о старинных ритуалах можно было предположить непосредственную связь их с социальными отношениями. Мы записывали случаи, когда знахарская магия вплеталась в микрополитические процессы, такие, как выдвижение лидера или его смена, а обряды выявления и обвинения колдуна становились средством к изменению иерархических отношений в рамках семейного или соседского коллектива4. Можно было предположить, что символические конструкции (ритуалы) действовали как средства регуляции и организации социальных отношений.

Однако на материале традиционных обрядов говорить о такого рода влиянии можно лишь гипотетически, поскольку мы не можем в сегодняшней деревне, сколь бы архаичным ни казался иногда ее быт, наблюдать символ и ритуал, а тем более в его непосредственном социальном контексте. Мы можем, как показывает опыт, фиксировать отдельные ритуалы, да и то чаще в воспоминаниях - но не ритуальную систему в целом. Тем более трудно восстановить их социальный контекст, поскольку он редко находит отражение в дискурсе. Существуют записи архаических поверий, обрядов - и отдельно описания традиционных социальных структур, но механизмы связей между ними остаются невидимы. Вместе, как система, традиционный комплекс "ритуал-социум" давно не существует. В лучшем случае мы имеем дело с его фрагментами. Поэтому о связях и зависимостях между знаковым и социальным уровнями традиционной культуры можно говорить лишь в порядке реконструкций или гипотез.

Для их проверки и уточнения требовалось найти сообщество, в котором жизнь символа можно было бы непосредственно наблюдать в его социальном контексте. Это сообщество должно было отвечать нескольким критериям. Во-первых, обладать ярко выраженной символикой, хорошо заметной на фоне повседневности, что облегчало бы ее фиксирование. Во-вторых, отличаться достаточно высокой степенью ритуализации (т. е. наличия стереотипных процедур, устоявшихся правил манипуляций с символами). В-третьих, это должно быть небольшое сообщество и достаточно замкнутое, чтобы его внутренняя реальность легко отделялась бы от окружения. В-четвертых, его символика и социальная структура должны быть самовоспроизводимы, т. е. присутствовать механизмы традиции. Иными словами, речь должна идти о сообществе, обладающем своей субкультурой (знаковой и нормативной системой, воспроизводимой во времени).

Выбранное нами сообщество - Система - отвечало всем этим критериям: достаточно экзотическая по тем временам символика - длинные волосы или обритые наголо головы, художественные заплатки, заклепки и цветные браслетики-^бекечюг - бросалась в глаза; ритуализация повседневных взаимодействий обеспечивала поле для наблюдений воздействия символов на социопове-денческие процессы. Наличествует традиция, и среда ее носителей достаточно замкнута, чтобы служить моделью относительно автономной общности со своей субкультурой Таким образом, Система предстала перед нами как социальная среда, обладающая общностью символики, способной к самовоспроизводству во времени. Это означает возможность ее описания в терминах "культуры" и "традиции" с использованием достаточно разработанного на материале "традиционных обществ" инструментария этнографии и культурной антропологии, а также и семиотики.

Заметим, мы не были первыми, кто рассматривал молодежную культуру как благодатное поле для исследования символа и ритуала: назовем хотя бы работу В.Тэрнера, посвященную ритуалам лиминальности (т. е. переходного состояния) и лиминальным сообществам, где в качестве одного из примеров он рассматривает общины хиппи5. На отечественном материале уже к моменту издания нашей первой книги были известны работы, посвященные фольклору и сленгу6, а также ритуалам и атрибутике молодежных сообществ7. Впрочем, более традиционными у нас были исследования их в социологической, а не'семиотической парадигме8.

В нашей работе предметом изучения является не столько социальная (которая предстает скорее фоном наших рассуждений), сколько знаковая среда. При этом мы уделяем основное внимание едва ли не наименее исследованной области семиотики - прагматике, в первую очередь социальной. Наше исследование протекает в той зыбкой и трудно определимой сфере, где знаковая реальность непосредственно переходит в социальную - действия и отношения,- тем самым материализуясь, организуя повседневное течение человеческих взаимодействий, структуры отношений и формы сообществ. Здесь сходятся интересы семиотики, с одной стороны, и социальных наук - с другой. Эта третья реальность - зона перехода знакового в социальное - неуловима в рамках только социологии или только семиотики, зато в ней хорошо работают этнографические методы, в частности выработанные на материале изучения ритуальных практик Собственно говоря, ритуал и есть процесс считывания информации с "картины мира" - промежуточная ступень ее актуализации.

Источники и методы сбора материала

Наша работа в основе своей эмпирическая, и базовый материал для нее был собран преимущественно этнографическими методами включенного наблюдения (примерно три года мы провели на тусовках Системы, ее флэтах и трассах), а результаты излагаются не менее привычными в этнографической практике средствами "плотного описания". Эти средства позволяют нам фиксировать знаковые элементы образа жизни- Системы в контексте конкретных ситуаций, вместе с интерпретациями, реакциями и социальными последствиями их актуализации.

Наблюдения дополнялись интервью с людьми Системы. Нашими информантами были люди разного статуса - от неофитов Системы до олдовых, гуру и мастеров, влиятельных групповых лидеров. Нашей задачей было увидеть мир Системы с разных точек зрения, социальных позиций и, в частности, сопоставить интерпретации ее символов людьми разного статуса Забегая вперед, отметим, что в их интерпретациях действительно обнаружились заметные различия.

Фиксировались также дискурсивные стереотипы: Системный фольклор (анекдоты, поговорки и проч.) и сленг.

Некоторый полезный материал, преимущественно для анализа стереотипов внешнего восприятия Системы, дала периодика 1986-1989 гг. К тому же периоду относятся записи наших бесед с людьми Системы и наблюдения манипуляций с символами, которые мы в изобилии приводим в тексте.

Одним из источников информации о мировосприятии и идеалах Системы стали граффити, оставленные ее людьми на стенах нескольких домов в Москве и Ленинграде, где обычно собирались Системные тусовки. В Москве это Булгаковский дом на Садовой улице, где располагалась, по рассказам, "нехорошая" квартира из "Мастера и Маргариты"; в Ленинграде - Ротонда, которую еще называют Центром мироздания9. О Ротонде надо сказать особо. Это парадное дома на набережной р.Фонтанки, круглое в плане, с винтовой лестницей, ведущей под купол. Пипл говорит, что это "лестница в небо", и существует много легенд об особой энергетике, чудесных случаях и жутковатых тайнах Ротонды. В этом парадном расположены обычные жилые квартиры, но по вечерам там собираются те, кого мы называем Системой. Эти собрания начались по крайней мере лет пятнадцать назад, если не раньше. Пипл играет на гитарах и флейтах, разговаривает, просто сидит на ступеньках и подоконниках - в общем, это обычная тусовка. На стенах Ротонды осталось множество надписей и рисунков, которые мы копировали в течение примерно четырех лет. За это время набралось их несколько сотен. Периодически в парадном производили ремонт с побелкой, но надписи вскоре появлялись вновь, причем по содержанию они мало отличались от тех, что были до побелки, - традиция. Нам удалось зафиксировать несколько таких временных слоев. Этот источник ценен своей внутригрупповой направленностью: надписи предназначены друг другу, своим, а не внешнему наблюдателю или исследователю. Иногда они адресованы конкретному человеку, но чаще всему сообществу, просто "близким по духу". Это непосредственные фрагменты внутренней жизни Системы: вопросы, просьбы о встрече, нередко целые диалоги, исповеди, жалобы, стихи, философские сентенции. Здесь же множество символических рисунков, часто снабженных подписями-интерпретациями. Ротонда как источник выгодно отличается от других, таких, как беседы с исследователем или пресса: последние дают информацию, в той или иной мере ориентированную на внешнего слушателя, а потому подвергшуюся корректировке. В Ротонде же мы берем информацию в том виде, в каком она циркулирует в самой Системе: символы или идеи непосредственно в процессе их функционирования. Ротонда как источник "внутренней" информации сопоставима только с непосредственными наблюдениями жизни в Системе. Наилучшие условия для таких наблюдений - на уличной тусовке или на флэтах (квартирах), где и проходит по преимуществу жизнь пипл а.

В работе мы соотносим данные различных источников, получая тем самым возможность судить об интересующем нас предмете - значениях символов и реакциях - с разных позиций. Можно сопоставлять не только внешнюю и внутреннюю точки зрения, но и интерпретации символов с разных статусных позиций в рамках самой Системы. Оказывается, что и интерпретации, и реакции существенно различаются в зависимости от того, от кого получена информация.

Определившись с источниками, следует остановиться на способах анализа полученного материала. Они обусловлены задачей, которая лежала в основе нашего предприятия: задачей исследования взаимосвязей между знаковой и социальной реальностью (или - знаковым и социально-поведенческим уровнями функционирования сообщества). Эти связи, на наш взгляд, могут быть обнаружены в области прагматики символа, т. е. исследования процессов его интерпретации и поведенческих реакций. Конкретно нас интересуют те реакции, которые оказывают воздействие на социальную сферу: отношения, связи, структуру сообществ. Следовательно, речь идет о социальной прагматике. Поэтому мы определили используемый здесь метод как социопрагматический анализ.

Социопрагматический анализ

Итак, исходная точка нашего анализа - символика сообщества, а конечной должна стать реконструкция его социальной структуры или хотя бы обнаружение путей этой реконструкции. В Евангелии от Иоанна сказано, что "В начале было Слово". Внесенное в мир, оно способно развернуться в Царствие Божие, т. е. в некоторую структуру отношений. Сообщество точно так же разворачивается из своей символики. Его функционирование можно описать как процесс считывания культурных кодов и воплощения их в действия, отношения, т. е. как процесс декодирования символики. В ходе нашего исследования мы предполагаем воспроизвести этот путь.

Мы предпринимаем анализ символики с точки зрения ее социальной прагматики - влияния на социальные процессы и структуры. Вся процедура состоит из четырех этапов и может быть представлена в виде цепочки:

СИМВОЛ -"• ИНТЕРПРЕТАЦИЯ -"• РЕАКЦИЯ -"• СООБЩЕСТВО (СВЯЗИ И СТРУКТУРЫ)

Символ. Первый этап - фиксация знаковых элементов жизни исследуемого сообщества. Это могут быть локусы, моменты и промежутки времени, вещи, действия, телесные черты или практики, слова и тексты, изображения, которые служат знаками. Иными словами, мы фиксируем пространственный, темпоральный, предметный, телесный, вербальный, идеографический коды в той мере, в какой они задействованы данным сообществом

Знаки и символы - то, что наиболее заметно и бросается в глаза, поэтому данный этап скорее описательный, вариант "этнографии", понимаемой как плотное (насыщенное) описание. Наша задача - фиксировать символы исследуемого сообщества в контексте их бытования, в конкретных ситуациях, когда они имеют смысл и происходит их актуализация.

Разберем на конкретном примере Тимофей, питерский поэт и тусовщик, приехал автостопом в Ригу; потом он рассказывал мне, как нашел в незнакомом городе ночлег и компанию: "Я стою в Риге. Возле кафе-мороженого. Вижу, стоит волосатый, пьет газированную воду. "Сударь, извините за беспокойство. Вы не скажете, где здесь преобладают местные тусовки* - А, местные тусовки? Вы откуда, из Питера? Вот видите, там стоят двое волосатых, подойдите, они впишут". Подошел к ним: "Привет, nunnl". Показываю знак "V" ("victory", жест-приветствие волосатых, символизирующий веру в победу Революции Цветов, - два пальца подняты вверх и разведены в виде латинской "V". - Т. Щ.). Да по моему плащу и так видно, что свой "У тебя негде вписаться? Я совсем беспрайсовый. - Конечно, есть флэт"".

Ситуация первичного знакомства, в которой оказался Тимофей, потребовала от него повышенной по сравнению с обычной се-миотизации поведения, облика и речи. Характерно нарочитое использование сленга (пипл - обращение к людям Системы; беспрайсовый - безденежный; флэт - квартира, ночлег, вписать - устроить на квартиру), приветственного жеста - все это должно было послужить и послужило опознавательным знаком, символом принадлежности к Системе. Среди таких символов Тимофей упоминает и свой черный "поэтический" плащ, стиль которого и цвет соответствуют трагически-романтическому мировосприятию, характерному для этой среды.

Встает проблема вычленения символики в поле наблюдаемой реальности. Критерии, которыми мы пользовались, следующие наличие интерпретации и способность вызывать поведенческую реакцию, притом реакцию стереотипную, предопределенную самим символом. Иными словами, дерево познается по плодам его, а символ - по его действию: это то, что действует как символ.

Фиксация символов в наших описаниях строго ситуативна, поскольку вещь или событие может быть или не быть знаком в зависимости от ситуации. Черный плащ Тимофея сам по себе - вполне цивильный предмет одежды, но в ситуации знакомства на рижской тусовке он сыграл знаковую роль, как символ определенного мировоззрения, а тем самым - и подтверждение принадлежности к Системной среде.

Для описания такого рода флуктуации А. К Байбурин предложил понятие семиотического статуса вещей, на наш взгляд, применимое не только к вещам, но и к жестам, действиям, словам и выражениям. "Семиотический статус вещей, - формулирует Байбурин, - отражает конкретное соотношение "знаковости" и "вещности" и соответственно - символических и утилитарных функций. Его величина прямо пропорциональна "знаковости" и обратно пропорциональна "вещности". Для вещей, составляющих предметный мир человека, он колеблется в широком диапазоне, от минимальной выраженности знаковых свойств, когда семиотический статус стремится к нулю, до собственно знаков - вещей с максимальным семиотическим статусом"10. Семиотический статус способен повышаться в некоторых особо значимых ситуациях - в том числе при знакомстве, прощании или в другой ритуализованной ситуации, когда едва ли не каждый элемент происходящего (вещный, вербальный, актуальный) действует и воспринимается как знак В других ситуациях восприятие тех же реалий может быть более нейтральным

Наряду с ситуативно знаковыми вещами, существуют, по классификации А К Байбурина, "собственно знаки" - вещи, специально задуманные и сделанные ради их знаковой функции. В мире Системы целый ряд таких вещей. Прежде всего, это фенечки, феньки самодельные браслетики из ниток, бисера, кожи, дерева и проч., обычно служащие подарками на память. Символический смысл имеют их цвета, узоры, там присутствует числовая и геометрическая символика. Феньками называют также другие значки и украшения (обычно непритязательные, предпочтительно самодельные), даже стишки и шутки - то, что можно подарить. Нередко они играют роль талисманов, оберегов, благопожеланий, т. е. основную ценность имеют не они сами как вещи, а заложенные в них символические пожелания и образы. "Собственно знаками" могут быть названы также некоторые изображения: "пацифик" (изображение голубиной лапки внутри круга), "анархия" ("А" в круге), значки рокгрупп, личные символы отдельных тусовщиков - все это украшает стены домов в местах тусовок, а также одежду самих представителей Системы, сумки, флэты, картины, телефонные будки и дорожные указатели. Среди графических символов можно упомянуть еще "хипповский крест": верхний конец его расщеплен надвое в виде латинской буквы "V" (все та же "виктория"); толкование - "шприц наркомана расщепляет приклад винтовки, наркотики против войны" (одна из иллюзий Революции Цветов). Популярны в настенной и наджинсовой графике мотивы цветка, птицы (свобода), дерева (естественность), глаза, свечи. Поклонники тяжелого металлического рока принесли в Систему изображение косой молнии, а также инфернальные и сатанистские мотивы (например, изображение черепа или числа зверя). Чисто знаковыми образованиями являются сленг - средство маркировки высказываний как "своих", Системных; Системные имена-прозвища (Дикобраз, Дизи, Десс, Сталкер, Сольми, Папа Гнус и др.) - именно по ним знают друг друга на тусовках.

Итак, когда в тексте мы будем говорить о "символе", то будем иметь в виду либо чисто знаковые объекты, либо другие вещи, действия и фигуры речи, но в тех ситуациях, когда они действуют как символы, т. е. в момент повышения их семиотического статуса.

ИНТЕРПРЕТАЦИИ. Мы уже говорили, что задачи нашего исследования лежат преимущественно в области прагматики - там, где происходит считывание и актуализация информации. Поэтому второй этап в цепочке анализа символики - фиксация интерпретаций. Мы соблюдали ряд условий, связанных с полисемантичностью символа.

Первое требование - это должны быть интерпретации, полученные в самой изучаемой среде. Мы исходим из того, что значение символа имеет групповой характер: в одной группе или культурной среде оно может быть совершенно иным, чем в другой (см. работы Ч. Остуда с сотрудниками по методу семантического дифференциала"). При переходе групповой границы происходит перекодирование символа. Поэтому не годятся объяснения, поступившее от внешних наблюдателей или из литературы.

Не годятся также интерпретации, полученные искусственно, с помощью прямых вопросов типа "Что означает "пацифик"?" и т. п. Уже неоднократно исследователи убеждались, что, скажем, объяснения ритуалов, полученные таким путем от информантов, не отражают действительного смысла ритуалов. Нас интересует непосредственная жизнь символов в контексте взаимодействий и отношений, в которые он включен. Если мы искусственно провоцируем интерпретацию того или иного предмета или поступка, то это совершенно не значит, что он имеет интерпретацию (и именно такую) в реальной жизни сообщества. Фактически подобные объяснения являются продуктом взаимодействия информанта с исследователем (т. е. изучаемой среды с внешним для нее миром).

Даже интерпретации, полученные в самой Системе, имели ярко выраженные различия, в зависимости от групповой принадлежности интерпретатора. Поэтому мы фиксировали, от представителя какой группы (панков, хиппи, мистиков-сатанистов, шиваитов и т. п.) получено конкретное толкование.

Второе обстоятельство, которое мы также учитывали, - это статусные варьирования интерпретаций в рамках даже одного сообщества. Значимы не только групповые, но и ролевые различия. Интерпретации одних и тех же символов различаются в зависимости от позиции (статуса) интерпретатора в Системной иерархии. Возникает задача увидеть Системную символику с разных статусных позиций, с разных ступеней ее внутренней иерархии. Как это возможно? Здесь мне помогла принадлежность к женскому полу. Статусная структура Системы в своей основе мужская: именно мужчины, как правило, занимают позиции групповых лидеров и образуют костяк групп12. Статус женщины, как правило, определяется статусом мужчины, который ее привел или опекает на тусовке. Это позволило мне занимать разные позиции (и получать разные интерпретации символов), в зависимости от репутации сопровождавших меня "проводников".

Значение, кроме того, ситуативно, что диктует необходимость фиксации не только собственно интепретаций, но и ситуаций, в которых они были получены.

Все это потребовало полевых исследований, в ходе которых мы фиксировали интерпретации, даваемые непосредственно в ходе взаимодействий. Следует иметь в виду, что они отнюдь не всегда вербализуются (и, возможно, не всегда осознаются). Однако с большинством этикетных ситуаций связаны стандартные тексты, почти всегда сводящиеся к интерпретации задействованных символов. Например, при знакомстве обычно представляются Системными именами-прозвищами и тут же объясняют их значение; дарят друг другу феньки и также объясняют их символику: "Это улитка - слабость непобедима", - говорит мне человек по прозвищу Улитка Сольми, когда дарит мне изображение стилизованной улитки.

РЕАКЦИИ. Третий этап - это фиксация реакций: действий, моделей поведения, инициируемых символом, точнее - возникающих как результат данной его интерпретации. На этом этапе мы переходим уже со знакового уровня на поведенческий.

Т. № Дридзе предлагает следующее определение знака (с точки зрения прагматики): "Знак - это квазиобъект (материализованная "фигура сознания"), который, выступая в качестве (в функции) заместителя реального объекта, то есть представляя (репрезентируя) другой объект, задает программу деятельности и поведения его истолкователя"13. Высказывается точка зрения, что эта программа не связана неподвижно со знаком, а проецируется на него (вкладывается в его оболочку) непосредственно в момент интерпретации: "Порождая и интерпретируя тексты, социальные субъекты... моделируют и модифицируют в них уже бытующие нормы и образцы поведения и деятельности и создают новые", - пишет Т. М. Дридзе14, опираясь при этом на длительную и авторитетную научную традицию15. Таким образом, интерпретация предстает как выражение готовности действовать определенным образом (или бездействовать) и зависит от имеющейся у интерпретатора программы действия, т. е. в определенной степени может рассматриваться как его проекция. "Человек, который не может овладеть своим поведением непосредственно, - пишет Вяч. Вс. Иванов, - прибегает к внешним знакам, которые помогают ему управлять поведением. Выготский указывает, что сигнализация, лежащая в основе этих явлений, имеется не только у человека, но и у животных, но для поведения человека и для человеческой культуры характерно употребление не просто сигналов, а знаков, служащих для управления поведением"16. Исходя из подобного взгляда (которые находит весьма явственное подтверждение в наших полевых материалах), нтерпретация есть момент превращения символа в свернутое возможное действие, она актуализирует программу действия, проецируя ее на конкретный материальный объект (символ).

Такой подход дает возможность упорядочить множество интерпретаций, которое имеется у каждого символа. Если рассматривать интерпретации как проекции программ возможной реакции, то множество интерпретаций можно классифицировать в зависимости от той реакции, которая становится их следствием. Поскольку реакций (типовых для данной среды моделей поведения) конечное число, то такой принцип позволяет разбить стремящееся к бесконечности множество вербальных интерпретаций на конечное число групп.

Одна и та же программа может быть спроецирована на разные символы и выразиться в разных вербальных формулах (которые мы фиксируем как интерпретации). Поэтому имеет смысл (с точки зрения прагматических задач) не искать "значение" отдельного символа, а сопоставлять весь массив символики сообщества с множеством возможных интерпретаций (интерпретирующими множествами), а это последнее - со множеством поведенческих моделей (норм, стереотипов).

Подход к интерпретации символа как проекции поведенческой установки или программы позволяет реконструировать или, во всяком случае, учесть в классификации невербализованные и даже

неосознаваемые значения символов. В тех случаях, когда о значении символа ничего не говорится, но мы фиксируем вызываемую им реакцию, само ее наличие означает, что он сыграл в данной ситуации знаковую роль и его значение было считано, хотя не обязательно выведено на уровень сознания и речи, а сразу претворилось в действие. Это бывает довольно часто: устоявшиеся значения редко вербализуются, составляя фонд общепринятого или "коллективного бессознательного". Фиксация реакций позволяет если не восстановить их точно, то хотя бы отнести к тому или иному классу (по аналогии с другими значениями, зафиксированными вербально и порождающими аналогичную реакцию). Если рассматривать значение символа как проекцию поведенческой программы, то для его реконструкции достаточно фиксации произведенной им реакции: она уже говорит о считанной в данном случае программе, причем больше и точнее, чем могла бы сказать вербальная интерпретация, тем более, что последняя может варьировать, быть случайной, подверженной влиянию ситуативных факторов (например, желания интерпретора казаться лучше и умнее в глазах собеседников либо скрыть от них информацию, которую он считывает, но считает эзотерической). Поэтому поведенческая реакция, инициируемая символом, может быть более объективным показателем значения, нежели его словесное объяснение. Реакция - показатель того, какая конкретно информация (программа) была считана в данном случае, т. е. по ней мы реконструируем актуальное (воплотившееся в действие) значение символа.

Вернемся в Ригу, где Тимофей из Питера знакомится с волосатыми людьми. Демонстрируя, как уже говорилось, повышенную плотность разнообразных опознавательных знаков, он примерно представляет и их интерпретацию: "По моему плащу и так видно, что свой"; "по внешнему виду (человека на тусовке. - Т.Щ.) можно определить, есть у него чувство неполноценности или вариант мании величия, какое положение у него в его компании и есть ли у него своя компания". В данной ситуации элементы внешнего вида значимы для него как показатели групповой принадлежности и внутригруппового статуса. Далее следует реакция, на которую Тимофей и рассчитывал: местные рижские тусовщики знакомятся с ним и находят ему ночлег, на следующий день они вместе посещают концерты полуподпольных рок-групп, т. е. приезжий добивается интеграции (на время) в рижское тусовочное сообщество и его повседневную жизнь. Чтобы вызвать такую реакцию, достаточно самого поверхностного значения символики - как знаков принадлежности к одной из фуппировок Системы. Ни о каких более глубоких интерпретациях, например, связанных с ценностями и мифологией Системы, речь пока не идет.

При анализе подобных эпизодов мы сопоставляем интерпретацию символов с реакцией на них Тем самым получаем возможность судить о способах инициирования определенных реакций - кодирования стереотипных моделей поведения в Системе. Способность символа вызывать действие в Системной среде нередко осознается, но воспринимается мистически: говорят об особой тайной энергии символов (конкретно - фенечек, сленговых слов, длинных волос и т. п.), под которой как раз и понимается его способность влиять на поведение и порядок взаимодействий Поверьям об энергии будет посвящен один из специальных разделов.

СОЦИАЛЬНЫЕ СЛЕДСТВИЯ. Реакция, впрочем, еще не последний момент раскодирования символа Символ служит сигналом не просто к действию, но к взаимодействию (или отказу от него). А это уже отражается на состоянии межличностных отношений - вносит, следовательно, изменения в структуру сообщества. Тима в Риге познакомился с местными волосатыми, вошел в тусовку, т. е. произошло образование новой связи, изменение в структуре сообщества. Фиксация таких изменений, т. е. социальных последствий инициированной символом реакции,- следующее звено нашего анализа. Задача - определить, как та или иная реакция отражается на состоянии социальной структуры: влечет ли создание (или разрыв) связи, меняет ли конфигурацию этой связи (вертикальная - горизонтальная, длительная - эфемерная и проч.). В описанном случае Тимофей воспринял рижан как олдовых (от англ. old - "старый") тусовщиков, он был тогда еще очень молод, их отношения сложились как отношения опеки, патроната, т. е. характер связи в данном случае вертикальный. Известна и другая характеристика отношений: их ситуативный, временный характер - они продолжались всего несколько дней. Таким образом, фиксируя процессы считывания Системной символики, мы имеем возможность наблюдать не только их поведенческие, но и социальные последствия и в конечном счете - реконструировать социальную структуру сообщества (типы и конфигурацию связей, ситуации и механизмы их возникновения и разрыва).

Итак, в процессе исследования мы проходим путь от символики сообщества к его социальной структуре: прочитываем символику сообщества и в результате получаем возможность описать его структуру, которая проявляется в процессе интерпретации так же, как это происходит в реальной жизни. По существу, мы повторяем процессы раскодирования символа, как они повседневно идут в среде его функционирования.

Такой метод дает возможность не просто описать символику и структуру сообщества по отдельности, а видеть их связи друг с другом Сразу же, в процессе исследования, можно видеть, как структура сообщества зависит от его символики (от приписываемых ей значений, от способов и обстоятельств прочтения) и вырастает из нее, как большое дерево из "горчичного зерна". С другой стороны, можно судить о том, какими средствами кодируется струк-

Татьяна . 'епанская. Система;тексты и i [ I.q.I :пи с-уплультуры

тура, т. е. мы получаем информацию не только о ней самой, но и о ее культурных кодах Поэтому мы считаем, что метод "прочтения" внутренней структуры сообщества по его символике наилучшим образом отвечает задачам нашей работы.

Здесь, во Введении, мы прошли путь от символа к выявлению социальной структуры на примере одного эпизода и очень кратко, наметив только основные этапы пути. Но и весь текст книги, каждой из ее глав, будет построен по тому же принципу.

Структура исследования

В книге восемь глав. В каждой из них рассматривается одна из форм бытования символики - или моделей ее функционирования - и затем ее роль в процессах самоорганизации сообщества.

В первой главе мы описываем в общих чертах социальную структуру, во второй - репертуар символов Системы: задействованные в этой среде пространственный, предметный, телесный коды, а также вербальные стереотипы. Здесь же мы говорим о четырех принципах интерпретации символики, зафиксированных нами в Системе Третья глава посвящена первому из этих принципов: интерпретации символики в терминах отторжения. Это дает возможность реконструировать культурные коды межгрупповых барьеров. В четвертой главе мы рассматриваем следующий вариант интерпретации, когда символ соотносится с определенным сообществом; в пятой - когда его прочитывают как указание на ту или иную норму (поведенческую, ментальную, моральную) или ценность. Описание процесса освоения символики сообщества и разных ее значений позволяет нам реконструировать семиотическую основу процесса социализации. Шестая глава посвящена поверьям о мистической "энергии" символа, которые мы рассматриваем как культурные коды управленческой деятельности и роли лидера в Системе. В седьмой главе мы суммируем все описанные в предыдущих главах интерпретирующие множества и социально-поведенческие последствия их актуализации. Это позволяет реконструировать культурные коды всех структурных элементов Системы как целостного сообщества. Здесь же мы приводим подробное описание ритуальных практик Системы (обрядов с феньками), в которых реконструированные нами структуры можно наблюдать непосредственно. Тем самым мы получаем возможность проверить результаты наших реконструкций. В восьмой главе рассматриваются отношения Системы с другими сообществами и трансформации, которые претерпевает символика при пересечении межгруппового барьера.

Введение

В тексте мы постарались донести до читателя разноголосицу толкований и источников, давая возможность ощутить атмосферу странного мира Системы. Кроме всего прочего, мы преследовали цель ввести в обращение обширный полевой материал, поэтому старались насытить текст примерами - описаниями ситуаций, полученными из уст Системных людей, или фольклорными текстами, чтобы дать читателю возможность погрузиться в мир этого своеобразного сообщества, ощутить его атмосферу и стилевые особенности.

"Субкультура" и смежные понятия

Поскольку материалом для нашего исследования стали образ жизни, символика и сленг молодежного сообщества, т. е. явления молодежной субкультуры, следует остановиться на исторических трансформациях и нашем понимании этого термина.

Публикации относительно молодежной культуры появлялись еще в 1930-е гг., однако всплеск интереса к этому феномену связан с протестными движениями конца 1950-1960-х гг., когда молодежь была осознана как источник социальных проблем в обществах Запада. К этому периоду относится популярность определения молодежных движений в терминах "контркультуры"17. Отказ молодежи от традиционных культурных ценностей и способов организации жизни трактовался как отказ от всякой культуры вообще, как ее разрушение, неприятие самого существования культуры, как системы регуляции и организации поведения. Такая трактовка вполне подтверждалась протестными лозунгами самих представителей этих движений

Определение "контркультура" возможно в рамках определенного представления о "культуре", характерного для того времени. Культурой считались произведения и духовные ценности, созданные профессионалами и освященные традицией; все остальное область повседневности, быта - рассматривалось как низовая, слабо охваченная культурой область, ср.: противопоставление "культурного"-"некультурного" поведения в обыденном сознании наших современников. Такое представление восходит по меньшей мере к средневековой системе противопоставления культуры как сакрально санкционированной сферы профанному, низовому уровню повседневности18. В этой системе отказ от доминирующей культурной модели воспринимался как противостояние культуре как таковой, поскольку никакой иной культуры общество "не видело" (т. е. все остальное относилось к сфере не-культуры).

Одно из проявлений подобной "невидимости" - характерные для тех же примерно лет определения молодежных движений в терминах "underground" (андеграунд, подполье) или "subterranean culture*, т. е. подземная культура19. Молодежная культура помещалась за пределы видимого мира, его "дневной поверхности". Тот же смысл имело первоначально и понятие "субкультура", с акцентом на "суб-", как маркере сниженности. Понятие "субкультура" служило определением низовой культуры, с выраженным оттенком некоторой инфернальности (тематика подземелья).

Все эти определения выражали определенную стратегию по отношению к молодежной культуре: стратегию противостояния. Та же линия характерна и для отечественных ее определений в пору возникновения массового интереса, когда в 1980-х гг. молодежные движения в СССР вдруг стали видимыми для политиков и исследователей: в прессе их определяли как "неформальные объединения" или "неформалов"20, опять-таки акцентируя отрицательную частицу-и тем самым подспудную стратегию противостояния.

В наши дни наиболее общепринятым, кажется, стало определение "молодежная субкультура", которое несколько изменило свой первоначальный смысл. Частица "суб-" уже не означает снижения, а только таксономический уровень - как подсистему более широкой культурной общности. Это определение теперь не означает вытеснения молодежных ценностей за рамки "культуры", а, напротив, означает включение в нее на правах подсистемы. Слово "субкультура" звучит теперь более нейтрально и указывает просто на своеобразие норм и ценностей, символики и атрибутики молодежных сообществ21.

Под "культурой" как целостной системой по традиции понимают этнические или национальные (в последнем случае понимая под "национальной" культуру той или иной страны). Отличие субкультур видят в том, что они неспособны к полностью автономному самовоспроизводству, используют коды своей культуры, из которого заимствуют символы, несколько их трансформируя или перекодируя. Каждая из субкультур определяет себя прежде всего по отношению к Культуре (господствующей, общепринятой, материнской и т. п.), противопоставляя ей свои нормы и ценности либо черпая в ней обоснования этих норм.

Такое понимание субкультуры стало возможным в рамках парадигмы множественности культур (а не противопоставления единой "культуры" некультурному окружению). Проявлением ее становится взгляд на общество как мультикультурное образование, признания того, что в его рамках сосуществуют разные культурные среды - нормативные и знаковые комплексы (социальные "языки" или, точнее, "диалекты"). Для описания такого разнообразия кроме термина "субкультуры" существуют и другие. Широкую популярность завоевала, например, концепция "жизненных стилей" (life styles)22, которая акцентирует прежде всего особенности стратегий потребления, характерные для тех или иных общественных групп. Обнаруживается связь этих стратегий с мировоззрением и идеологическими факторами, подчеркивается символическая природа потребления и в целом образа жизни.

Несколько ранее различия в образе жизни рассматривались также в терминах социальной стратификации, в том смысле, что культурная дифференциация может быть связана с принадлежностью к различным стратам, и как результат - различием доступных ресурсов, уровней и стилей потребления23. Некоторое отношение к проблематике социокультурной дифференциации имеют также социологические традиции изучения социальных сред и сетей24.

С точки зрения наших задач наиболее приемлемым представляется термин "субкультура", во-первых, этически нейтральный (в то время как стиль жизни может быть более или менее "продвинутым" или "изысканным", а социальная страта - "выше" или "ниже", т. е. предполагает возможность оценочных суждений), во-вторых, более полно охватывающий все стороны образа жизни, в то время как другие определения выделяют преимущественно отдельные стороны или признаки дифференциации (знаки статуса, потребление, идеологию и проч.). Апеллируя к понятию "культура", этот термин позволяет использовать инструментарий антропологии и этнографии, а также других гуманитарных и социальных наук, сложившийся в процессе изучения этнических и прочих культурных традиций

Конкретизируем наше понимание субкультуры, так чтобы оно стало более операциональным. Оно производно от понятия культуры, значительная часть определений которой, при всем своем разнообразии, акцентирует ограниченный набор ее основных признаков. Определения культуры как знаковой системы, общности менталитета, символики, культурного кода, картины мира25 акцентируют знаковые признаки. Не менее распространено понимание культуры как общности обычаев, ритуалов, норм, моделей и стереотипов поведения - в этом случае на первый план выходят поведенческие признаки. Иногда в центре внимания оказываются характеристики общности - носителя культуры или ее порождающей среды, т. е. социальные условия ее существования. Культура, наконец, может быть определена как "целостный образ жизни", тогда в зоне исследования оказываются все параметры синхронной общности. Еще один класс - определения культуры как небиологического способа воспроизводства - акцентирует механизмы диахронной передачи традиции: акцентируется воспитание, образование - комплекс социализации. Наконец, не утратило силу и определение культуры как механизма адаптации человека к его социальному и природному окружению.

Все эти признаки можно объединить в рамках модели культуры как коммуникативной системы26. Коммуникативная система включает, во-первых, средства коммуникации (знаки и символы), во-вторых - определенную конфигурацию каналов коммуникации (связей).

(а) Каналы коммуникаций Для каждой конкретной культуры

характерны определенные типы межличностных связей, структуры

сообществ, формы общения, а также нормы - правила их организа-

ции. В эту часть нашей модели войдут описания культуры как норма-

тивной системы (нормы и ценности), а также ее социального суб-

страта - всего, что относится к характеристикам сообщества-носи-

теля. Кроме синхронных каналов коммуникации, культура предпо-

лагает наличие диахронных, т. е. способность самовоспроизводства

во времени - таким образом, учитываются "небиологические кана-

лы воспроизводства". В понятие культуры включаются коммуника-

ции не только между людьми, но и между человеком и его социаль-

ной, природной, материальной средой: таким образом, в терминах

коммуникации можно выразить и процессы адаптации к среде.

(б) Средства коммуникации - знаки и символы. Их описание

актуализирует определение культуры как знаковой системы, как

средства кодирования и временной трансляции социальных (или,

в нашей терминологии, коммуникативных) структур. Говоря о зна-

ковой системе, мы фиксируем атрибутику; символику и мифологию

вещественного мира, телесности, пространства и времени; дискур-

сивные особенности, в том числе арго и вербальный фольклор, т. е.

реконструируем "язык" культуры и в целом транслируемую ею кар-

тину мира.

По сути, эти две стороны культуры (средства и каналы коммуникации) можно интерпретировать как два ее уровня: знаковый и социальный. Они взаимодополнительны, связаны, взаимно отражают и порождают друг друга. На знаковом уровне (т. е. в рамках знаковой системы) хранятся и транслируются коды социальных структур и их трансформаций. Социальный уровень есть субстрат и материализация этих кодов. Правда, соответствие между ними отнюдь не прямое, их взаимосвязи опосредованы сложными механизмами кодирования и раскодирования символики, исследование которых и станет нашей главной задачей. Описание субкультуры может быть сделано по той же матрице, со скидкой только на специфику ее как подсистемы по отношению к национальной культуре.

Понимание (суб)культуры как коммуникативной системы, таким образом, позволяет охватить не только знаки и символы, но и их социальный контекст, так чтобы можно было сделать заключения о способах их взаимодействия. Для технических же целей можно дать более компактную формулировку, определив субкультуру как знаковую и нормативную систему, способную к самовоспроизводству и относительно автономную в рамках более широкой системы культуры

В любом случае мы должны отличать субкультуру, как систему знаков и норм, от сообщества, как локального уплотнения межличностных связей. Между тем в отечественной литературе имеется тенденция их отождествлять, описывая едва ли не любое наблюдаемое сообщество, обладающее общей символикой, как "субкультуру". Тем не менее их границы отнюдь не всегда совпадают: на основе той или иной субкультурной традиции - ее знаков и норм - может возникать множество разных сообществ, а трансляция традиции чаще всего происходит вообще на меж- или над групповом уровне (нередко имеются структуры обучения, общие для нескольких групп). Субкультура порождает группировки, которые возникают и перестают существовать, внося свой вклад в копилку ее традиции.

Выбрав в качестве объекта наблюдений Систему, мы имеем перед собой как раз надгрупповую общность, в рамках которой транслируется традиция, порождающая целый ряд молодежных движений самого разнообразного толка. Но все они так или иначе воспроизводят один и тот же нормативный комплекс и черпают свои символы, атрибутику, сленг из общего фонда Системы. К описанию его мы сейчас и переходим.

Примечания

1 Тусовка в словоупотреблении рассматриваемого сообщества означает: круг общения (битламанская тусовка); стиль общения (тусовочный,

т. е. свободный, беспорядочный, ни к чему не обязывающий) и место общения (тусовка на Сайгоне). В настоящее время это слово перешло из молодежного сленга в массовую печать и вряд ли нуждается в пространном разъяснении.

2 ЩЕПАНСКАЯ Т. Б. Символика молодежной субкультуры: Опыт этнографического исследования системы. 1986-1989 гг. СПб.: Наука, 1993-3Сбор полевых материалов проводился студентами ф-та социологии СПбГУ в рамках антрюпологического практикума под руководством автора настоящей книги. Большой материал был собран студентами и аспирантами разных факультетов в рамках семинара в Ин-те социологии РАН "Молодежные движения и субкультуры Санкт-Петербурга" (рук кф.н. В. В. Костюшев), поддержанного Институтом "Открытое общество". Мне довелось быть руководителем полевой части этого проекта. Результатом его стал сборник статей "Молодежные движения и субкультуры Санкт-Петербурга". СПб.: Норма, 1999-4 Эти проблемы, в частности, разрабатывались в наших статьях того времени, посвященных традиционной русской магии и колдовству. См.: ЩЕПАНСКАЯ Т. Б. "Знание" пастуха в связи с его статусом // Русский Север. Л, 1986. С165-171; Неземледелец в земледельческой деревне: Обрядовое поведение (Севернорусская зона, XIX - начало XX в.) // Этнокультурные традиции рус-

ского сельского населения ХГХ - начала XX в.). М.,1990. Вып. 1. С. 5-81; Культура дороги на Русском Севере: Странник // Русский Север Ареалы и культурные традиции. СПб., 1992. С. 102-126; Севернорусское пчеловодство: практика и магия // Сборник МАЭ. СПб, 1992. Т. 45: Из культурного наследия народов Восточной Европы. С. 62-77. Эти поиски находились в основном в традиции исследований по проблеме функций колдовства в системе регуляции социальных отношений, см. сборник Magic, Witchcraft and Curing / Ed by John Middleton. Austin-, London: University of Texas Press, 1967. 5ТЭРНЕР В. Символ и ритуал. М.: Восточная литература, 1983- С. 184-185; см. также GUTMANN D. The new mythologies and prematureaging in the youth culture // Social Research 1973- Vol. 40, № 2.

6СКВОРЦОВЛ.И. Об оценках языка молодежи (жаргон и языковая политика) // Вопросы культуры речи. М, 1964. Вып. 5; КАПАНАДЗЕ Л. А. Жаргон и "модные" слова // Наша речь. М., 1965. С. 45-52; ЛОШМАНОВА Л. Г. Жаргонизированная лексика в бытовой речи молодежи: Дисс.... канд. филол. наук Л., 1974; КОПЫЛЕНКО М. М. О семантической природе молодежного жаргона // Социально-лингвистические исследования. М, 1976, ЛУРЬЕ В. Ф. Материалы по современному ленинградскому фольклору // Учебный материал по теории литературы-Анекдот. Таллинн, 1989.С 118-151;РОЖАНСКИЙ Ф. И. Сленг хиппи: Материалы к словарю. СПб.; Париж, 1992; Более глубокие исследования сленга и связанных с ним языковых процессов стали выходить позже. Например: ЗАЙКОВСКАЯ Т. В. Пути пополнения лексического состава современного молодежного жаргона: Дисс.... канд. филол наук М, 1994; БЕРЕГОВ-СКАЯ Э. М. Молодежный сленп формирование и функционирование// Вопросы языкознания. М., 1996. № 3.

7Кон И. С. К проблеме возрастного символизма // Советская этнография. 1981.№б;Кон И. С. Психология ранней юности. М.,1989; ФАИН А., ЛУРЬЕ В. Всёвкайф!СПб.:Ленапродакшн,1991;ФАйн А. П., ШАРОНОВ В. И. Альтернативные объединения молодежи от средневековья к современности. Сыктывкар, 1988; ЩЕПАНСКАЯ Т. Б. Процессы ритуализации в молодежной субкультуре // Советская этнография. 1988. № 5. С. 15-25; Она же. Женщина, группа, символ (На материалах молодежной субкультуры) // Этнические стереотипы мужского и женского поведения. СПб, 1991. С. 17-28; Она же. Смеховой мир тусовки и проблема оформления межгрупповых границ // Школьный мир и фольклор. Таллинн, 1992.4.1. С. 162-186; Она же. Трасса - путь в "систему", путь в жизнь // Знание - сила. 1992. № 3. С. 104-113-8ИконниковА С. Н. Молодежь Социологический и социально-психологический анализ. М.,1974; ШУБКИН В. Н. Начало пути: Проблемы молодежи в зеркале социологии и литературы. М: Молодая гвардия, 1979,ДАВЫДОВ Ю. Н., РОДНЯНСКАЯ И. Б. Социология контркультуры: Критический анализ (Инфантилизм как тип поведения и социальная болезнь). М.Д980; Неформалы-. Социальные инициативы / Сост. С. Н. Юшков. М^ 1990, Молодежный Петербург: Движения, организации, субкультуры / СПб. Ин-т социологии РАН, 1997; Революция притязаний и изменение жизненных стратегий молодежи: 1985-1995 гг. / Под ред В. С. Магуна. Ин-т социологии РАН М, 1998.

9фдйн А., ВЛАДИМИРОВА В. Ротонда для счастливых? // Смена. 1987. 18 сент.

10БАЙБУРИН А. К. Семиотические аспекты функционирования вещей // Этнографическое изучение знаковых средств культуры: Сб. ст. Л, 1989. С. 63-88 (см. с. 71-72).

11 Выявлению этнических, социальных и т. п. различий в восприятии понятий и образов служит, например, методика семантического дифференциала, разработанная ЧОсгудом с сотрудниками. См.: OSGOOD Сн. Е., SU-CI J. J., TANNENBAUM P. H. The Measurement of Meaning. Urbana III, 1957; OSGOOD СН. E., MIRON M., MAU W. Cross Cultural Universals of Affective Meaning. Urbana, 1975.

12См. подробнее: ЩЕПАНСКАЯ Т. Б. Женщина, группа, символ (На материалах молодежной субкультуры) // Этнические стереотипы мужского и женского поведения. СПб, 199L

13ДРИДЗЕ Т. М. Язык и социальная психология. М, 1980. С 44. 14ДРИДЗЕ Т. М. Текстовая деятельность в структуре социальной коммуникации. М, 1984. С 49.

15ДРИДЗЕ Т. М. Семиотические аспекты социального поведения в концепции Чарльза Морриса// Вопросы философии. 1970.№8.С. 1б7-174;Вы-готский Л. С. Избранные психологические исследования. М, 1956; ЛЕОНТЬЕВ А. А. Психология общения. Тарту, 1974;ЛЕОНТЬЕВ А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М, 1977. С. 48-72. Обобщение концепций, связанных с прагматикой символа, можно найти в монографии: ДРИДЗЕ Т. М. Текстовая деятельность в структуре социальной коммуникации. М, 1984. 16ИВАНОВ В. В. Проблемы этносемиотики // Этнографическое изучение знаковых средств культуры. Л, 1989. С. 43.

"ROZZAK Т. The Making of Counter Culture. N.Y, 1969; YINGER J. M. Presidential address: countercultures and social changes // American Sociological Review. 1977. Vol.42, №6; ДАВЫДОВ Ю. H., РОДНЯНСКАЯ И. Б. Социология контркультуры: Критический анализ (инфантилизм как тип поведения и социальная болезнь). М, 1980.

18ГУРЕВИЧ А. Я. Средневековый мир культура безмолвствующего большинства. М, 1990; ПОСПЕЛОВ Г. Г. Бубновый валет: Примитив и городской фольклор в московской живописи 1910-х гг. М, 1990; GANS Н. Popular Culture and High Culture N.Y,1974; Городская культура. Средневековье и начало Нового времени: Сб. ст. Л,198б; WILLIS P. Е. Profane Culture. London, 1978. 19MATZA D., SYKES G. Juvenile delinquency and subterranean values // American Sociological Review, 1961. Vol. 26. P. 712-719.

20Неформальная Россия: О "неформальных" политизированных движениях и группах в РСФСР (Опыт справочника) / Науч. ред. В. Березовский, Н.Кротов М, 1990; ГРОМОВ А. В., КУЗИН О. С. "Неформалы": Кто есть кто? М, 1990.

21 Появление термина "субкультура" относят к 30-м гг. XX в, см.: Соколов К., Осокин Ю. Художественная жизнь и социокультурная стратификация общества // Художественная жизнь современного общества. Т. 1.

Субкультуры и этносы в художественной жизни / Отв. ред. К Б. Соколов. СПб., 1996. С. 21. Однако широкое распространение его связано с молодежными движениями 1960-1970-х гг.: DAVIS F. On youth subcultures: The hippie variant. N.Y., 1971; PARTRIDGE W. L. The hippie ghetto. The natural history of a subculture. N.Y, 1973; См. также русскоязычные подборки сведений на эту тему: МАТВЕЕВА С. Я. Субкультуры в динамике культуры; ГУРЕВИЧ П. С. Проблемы субкультуры в современной западной социологии // Субкультурные объединения молодежи. М,1987;Соколов К., Осокин Ю. Указ. соч. 22HARRIS D. A Society of signs. London, 1996; BRETSCHNEIDER R. Lifestyle-Forschung. Fessel+GFK, Institut fur Markforchung, Austria, 1995; ДЕМИДОВ A. M. Социокультурные стили в Центральной и Восточной Европе // Социологические исследования. 1998. № 10. С. 16-28; CHANEY D. Lifestiles. London, 1996.

2*MURTON R. K. Theory and Social Structure N.Y, 1957; COHEN P. Modern Social Theory. London, 1968; БАРБЕР Б. Структура социальной стратификации и тенденции социальной мобильности // Американская социология. М, 1972; Моль А. Социодинамика культуры. М,1973.

24 Social Networks: The Third Finnish-Hungarian Symposium on Ethnology

in Konnevesi. 20-25.08.1989. Ulvila, 1992. Vol. II; SNOW D. A., ZURCHER L. A., EHLAND-OLSON J., EHLAND-OLSON SH. Social Networks and Social Movements // American Sociological Review. 1980;BOISSEVAIN J. Friends of Friends, Networks, Manipulators and Coalitions. N.Y: St.Martins's, 1974; GRANOVET-TER M. S. The Strength of Weak Ties. A Network Theory Revisited// Social Structure and Network Analysis, SAGE Publications (Beverly Hills), 1982, P. 105-130. Та же статья см.: American Journal of Sociology. 1973. Vol. 78. P. 1360-1380; LAUMANN E. O. The Form of Urban Social Structures // Urban Research / Ed. by J. Wiley. N.Y, 1973. P. 2-7.

25 Наиболее общепринятым в отечественной традиции остается определе-

ние культуры как знаковой системы, см, например: "Культура вообще мо-

жет быть представлена как совокупность текстов; однако... точнее говорить

о культуре как о механизме, создающем совокупность текстов, и о текстах,

как о реализации культуры" (Л OTMAH Ю.М., УСПЕНСКИЙ Б. А. О семиоти-

ческом механизме культуры // Труды по знаковым системам. V. Памяти

В. Я. Проппа. Тарту, 1971. С. 152.). Определение культуры как "целостной картины мира, разделяемой группами людей" см, в частности: Соколов К., Осокин Ю. Художественная жизнь современного общества. Т. 1: Субкультуры и этносы в художественной жизни. С 21-22. 26Такое определение в применении к этнической культуре развивает, на наш взгляд, плодотворно, С. А. Арутюнов. См.: АРУТЮНОВ С. А. Народы и культуры: Развитие и взаимодействие. М, 1989- С 17-19.

Глава 1 СИСТЕМА. ОПИСАНИЕ КОММУНИКАТИВНОЙ СРЕДЫ

Здравствуй, Ротонда, приют одиноких! (из граффити Ротонды, 1987-88 гг.)

А теперь мы спустя тридцать лет отказываем этим людям в их наименовании пути, ибо он-де противоречит нашему

Н

пути с тем же названием. (ш переписки на форуме RU.H1PP1ES, 2002 г.) аша задача - анализ символики Системы, однако прежде следует дать характеристику социальной среды, где она функционирует. Социальная структура Системы, как мы говорили, неочевидна даже для самих ее представителей и должна стать предметом реконструкции, которая будет возможна лишь как результат нашего исследования. Без предварительного анализа могут быть зафиксированы только самые общие ее черты (самосознание, набор социальных ролей, стратификация, формы общения и типы сообществ), которые нашли отражение в сленге и фольклоре Системы, т. е. осознаются и вербализуются самими ее представителями. Их описание даст читателю возможность представить Систему так, как она предстает в глазах и дискурсе своих представителей, и на равных с ними ориентироваться в описываемой среде Именно с фиксации групповых самоназваний, характеристик основных типажей, наименований социальных ролей и статусов начинался и процесс нашего погружения в среду с целью включенного наблюдения, которое мы предприняли в конце 1980-х годов.

1. Самоназвание и традиции

Встречаются хиппи и системный администратор.

- Привет, хиппи, блин!

- Привет!! А ты кто такой!!

- Я - системный администратор.

- Слышь, дык что-то ты не похож на Системного'.

Система - самоназвание общности, ставшей в конце 1980-х объектом нашего наблюдения. В исследуемый период она представляла собой достаточно аморфную среду - конгломерат множества молодежных тусовок различного толка, в том числе групп, ориентировавшихся на панк-, металл-, хип-культуру и многие другие направления тогдашнего андеграунда2.

Название "Система" всегда воспринималось ее представителями с долей иронии. Иногда в общении с посторонними они использовали слово "хипы", впрочем, никогда себя с хиппи не идентифицируя. Более употребительны производные от "хипы" - хипбвый, хипбво, хипёйский, - маркирующие специфические реалии этой среды. В качестве самоназвания (и обращения к своим) чаще всего звучало слово пипл или пиплы (от англ. people - "люди, народ"), а также его русская калька: люди, чел(ы).

Существует несколько версий возникновения названия "Система". Самая распространенная - версия стеба (насмешки над советской бюрократической административно-командной системой). Другая версия более серьезна, но также связана с противостоянием: поскольку против нас Система (зловещая государственная машина подавления личности), то нам необходимо создать противостоящую ей собственную систему. Авторство этого названия приписывает себе несколько конкретных компаний. В наши дни слово Система известно в молодежной среде как наименование тусовки хиппи, а также самоназвание некоторых группировок ролевиков, толкинистов. Однако традиции, восходящие к Системе 1980-х (нормы взаимодействий, сленг и фольклор, сам стиль жизни), прослеживаются гораздо шире. Поэтому, приводя современные данные (конец 1990-х - начало 2000-х гг.), мы учитываем не только тусовки с самоназванием "Система", но и все те, в которых зафиксированы те или иные проявления этих традиций.

Чтобы представить формирование традиций Системы и их последующее распространение, предпримем экскурс в ее историю.

Система 1980-х вела свое происхождение от первых хиппи, с чем были связаны многочисленные телеги (рассказы - род легендарного нарратива или этиологического мифа). 1 июня 1987 г, в День защиты детей, Система шумно отметила свое двадцатилетие: собирались большие тусовки в Питере и Москве, сейшнили (устраивали рок-концерты, от сейшн), медитировали, устраивали акции на флэтах и улицах. Точка отсчета - 1967 год - безусловно, мифологическая (годом спустя снова праздновали, и опять двадцатилетие!). В связи с торжеством актуализировался этиологический миф: старые питерские и московские хипы рассказывали, что именно 1 июня 1967 г. первые отечественные хиппи вышли на Пушкинскую площадь с призывами отказаться от насилия. "Они вышли и сказали: "Вот мы - представители этого движения, это будет система ценностей и система людей". Тогда возникло слово "Система"... Было сказано: "Живите как дети, в мире, спокойствии, не гонитесь за призрачными ценностями..." Просто приход был человечеству дан, чтобы могли остановиться и задуматься, куда мы идем..." Приход - слово из наркоманского сленга, обозначающее первые признаки действия наркотика, наступление измененного состояния сознания. В данном контексте используется для подчеркивания мистического смысла события: приход - как просветление, данный свыше дар, начало новой эпохи, провозвестниками которой хиппи считали себя. В наши дни в качестве культовой даты чаще называют 1968 г, что связано с тридцатилетием цветочной революции и студенческих движений 1968 г, отмеченного рядом публикаций и мероприятий в Западной Европе и Америке.

В 1980-х гг. в Системе ощущается влияние панк-культуры. Первые панки появляются в России в конце 1970-х как узкие группы центровой молодежи. Со временем их символика (гребень-"ирокез" на голове, булавки в ушах и на одежде, символика грязи, испражнений, телесного низа) и стиль жизни получают широкое распространение на молодежных тусовках. Первым представителем панк-рока в России считается человек по прозвищу Свинья, основатель группы "АУ" ("Автоматический Удовлетворитель", 1979). Расцвет панк-рока приходится на середину 1980-х, и до сих пор панк-культура сохраняет значительное влияние среди молодежи. Первоначально панки противопоставляли себя хиппи, обвиняя их в пассивности и слишком романтическом взгляде на мир. Однако панки ходили на те же тусовки, и в конце 1980-х гг. панковские группы уже были в составе Системы. На первых порах они дразнят хиппи: "Гули-гули-гули!" и пытаются вытеснить с тусовочных мест, однако со временем выясняется, что различия между ними скорее символические: "Панки любят грязь, а хиппи - цветы", - поется в известной песне Панки рисуют свои граффити - знак "Анархии" ("А" в круге) - вначале поверх хипповских "пацификов", но вскоре появляются панки-пацифисты, а на стенах в местах тусовок - граффити с изображением значка "Анархии", вписанного в кружок "пацифика". Символика обоих движений совмещается.

Следующая волна молодежной культуры, отложившаяся в символике Системы, - "тяжелый металл" (англ. heavy metal): стиль в рок-музыке и жизни, породивший на отечественной почве движение металлистов. Влияние этого стиля: черная одежда с металлическими заклепками, инфернально-сатанистская символика цепей, колец браслетов и прочих украшений из стали, похожих на оружие, - в период наших наблюдений также было заметно в Системе.

В символическом фонде Системы наследие панк-культуры и стиля "тяжелый металл" трудно разделить: оба комплекса включают черный цвет в одежде и атрибутике, некросимволизм, некоторые формы символической агрессивности, актуализацию телесного ни-

за, экскрементов, элементы готического стиля (интерес к черной магии, инфернальности, средневековью и т. п.).

В конце 1980-х гг. на тусовках Системы были уже не только хиппи, называвшие себя к тому времени волосатые или хайрастые (от англ. hair- волосы), но и панки, металлисты, а также брейк-дансеры (предтеча рэперов начала 1990-х гг.).

Традиции, восходящие к Системе 1980-х, прослеживаются в ряде молодежных сообществ и движений, существующих в наши дни. Наследниками Системы считают себя некоторые представители ролевиков, толкинистов (геймарей, от англ. game - игра) - участники движения ролевых игр: "Почти у всех молодость прошла на Ротонде3, - говорит один из них, по прозвищу Арагорн (Арагорн - герой культовой для ролевиков книги Дж. Р. Толкиена "Властелин Колец", воин, впоследствии правитель. - Т. - Хиппи перешли в ролевое движение. Пласт достаточно серьезный. Почти все интересы общие, равны интеллектуально. Движение хиппи распалось в ролевое". Другой игрок, по прозванию Кэрри, говорит: "В свое время, когда начался большой приток народа в ролевые игры, это все достаточно быстро наполнилось ребятами из Системы. Хиппи и около лежащие. Если я иду по Невскому и вижу, что навстречу идет девушка босиком, в хайратнике и в фенеч-ках4, то я на девяносто пять процентов уверен, что она была хотя бы на одной игре"5.

Связь с Системой прослеживается также в символике и нормах индеанистов. Начало этого движения, как и интерес к индейцам вообще, связывают со стремлением хиппующей молодежи уйти от неестественной жизни в индустриальных городах к "природной" и "естественной" жизни. Мир индейцев рассматривался как альтернатива утратившей человеческие начала цивилизации белых. Важнейший символ Системы и хиппи - феньки - сами пиплы возводят к индеанистам: "Это моя самая любимая телега,- рассказывал мне человек по прозвищу Десс, - откуда феньки и зачем они вообще. У нас в системе есть довольно большая секта индеанистов - изучают североамериканских индейцев, они выезжают на природу, воспроизводят обряды". Заметим, что Десс относит индеанистов к сообществам Системы, причем сами они такого объединения не принимают. Два сообщества - Система и индеанисты - на протяжении всей своей истории существовали скорее параллельно, хотя связь между ними была очевидной. Возникновение первых индеанист-ских групп (по пять - десять человек) в различных городах России относят к 1970-м годам. Контакты между ними поддерживались по переписке, они узнавали друг о друге во время путешествий по трассе, характерных для хиппи. Это позволяет предположить, что первые индеанисты вели хип-культурный образ жизни. В 1980 г. состоялась первая встреча индеанистов - Большой Совет под Ленинградом, а с 1982 г. ежегодно проводятся фестивали (съезды, слеты) пау-вау - "праздники травы", приуроченные к летнему солнцестоянию. Пау-вау выглядит как лесной летний лагерь и привлекает не только индеанистов, но и хиппи, тем более что те и другие достаточно близки по облику (дпинные волосы, самодельные вещи с этнической символикой), ценностям (природа, естественность, уход от цивилизации) и стилю жизни (ненасилие, гармония с природой, интуитивизм и прочее).

На Rainbow - ежегодном слете, традиционно привлекающем хиппи и близкие к ним движения, состоявшемся в 1998 г. под Санкт-Петербургом, - самыми заметными были индеанисты, а также нео-язычники-"кельты" (движение этноисторической реконструкции). Еще одно яркое движение - растаманы, похожие на хиппи люди с локонами-дрэдшш, культивирующие миф об Африке и танцующие рэггей в честь бога Джа, который "даст нам все" безо всяких забот. "Да поможет тебе Джа!" - одна из формул прощания (завершения письма), попадающаяся в переписке на форуме RU.HIPPIES, из чего следует заключить, что растаманы рассматривают среду хиппи как близкую или свою. Отношение Системы к растаманам двойственно прежде всего из-за характерного для них культа конопли и производимого ею наркотического опьянения. С одной стороны, Система заимствует некоторые черты растаманской субкультуры: локоны-дрэды, яркие цвета в одежде, беззаботный стиль жизни. С другой, - в Системе формируется антинаркотическое движение, осуждающее "нарколиберализм" части Системной олды (старых пипл, от англ. old - "старый"). Тем не менее культурное взаимовлияние Системы и растафари (на уровне заимствований символики и моделей поведения) вполне очевидно.

К традициям Системы восходят лексика, фольклор и общий стиль жизни сорокоманов - еще одной тусовки, сформировавшейся в 1992-1997 гг. вокруг газеты объявлений "Сорока" в Санкт-Петербурге. "Исторически "Сорока", несомненно, является подредактированным вариантом "Системы", - пишет бытописатель этой тусовки СТулаев. - Кое-кого из старых хиппи до сих пор можно встретить на сорокоманских сборищах. Кстати, "Казань" (сквер у Казанского собора. - Т. до недавнего времени бывшую оживленной тусовкой для сорокоманов, они унаследовали именно от хиппи". "Влияние хипповской романтики" автор, как и сорокоманы, видит и в популярности фенечек, длинных (хотя и немодных в 1990-е гг.) волос, потертых джинсов, а также характерном образе жизни с поездками автостопом и зависаниями на флэту (ночевками в домах у представителей своей тусовки или у хиппи) и прочего6.

Следы Системных традиций просматриваются в компьютерной субкультуре. Часть тусовок переместилась в виртуальное пространство - в Интернете есть хипейские форумы, в сети ФИДО - эхо-конференции. В среде программистов, так называемых хакеров, заметно влияние хипповской лексики, норм и стиля отношений. В последние годы, когда хакерами стали называть электронных воришек, "настоящие хакеры", т. е. члены неформального сообщества программистов, обозначают себя как хэкеры. "Сам термин "хакер" имеет американские корни. Его развитие прослеживается с конца 60-х годов до нашего времени и происходит, в определенном смысле, от движения хиппи", - пишет М. Букин. Влияние хиппи он видит, в частности, в стиле и структуре сети USENET: "Именно в основе этой сети впоследствии очень точно был сформулирован вечный принцип всех поколений хакеров: участвовать может любой. Да и сама USENET может считаться эталоном в плане своей структуры - полная децентрализация, отсутствие иерархии, самоорганизация и резкое отрицание любого коммерческого использования. Именно эти принципы были интегрированы культурой в движение хакеров"7.

В 1990-х гг. в России сформировалось сообщество ФИДОш-ников, с определенными правилами общения и сленгом. ФИДО - это бесплатная (хотя существуют неформальные формы материальных затрат и компенсаций) компьютерная сеть, основная форма общения (эхо-конференции) внутри которой построена по образцу неформального сообщества - тусовки. Сетевые формы общения дополняются внесетевыми - практикуются периодические (еженедельные или ежемесячные) встречи участников эхо-конференций в каком-либо кафе или скверике. Их называют сисопки (встречи системных операторов, курирующих узлы сети ФИДО), тусопки, пив-товки и т. д., отсылая тем самым к тусовке как культурному образцу. Примечательно, что в сленге ФИДОшников имеются очевидные заимствования из сленга Системы.

Приведем несколько примеров. Слово пипл означает в ФИДО любую компанию, иногда отдельного человека; пивтовка, тусопка (явный аналог тусовки) - то же, что сисопка-. "сборище сисопов любого уровня, обычно сопровождающееся общей попойкой". Глюк в компьютерном сленге - "странность или ошибка в работе программы" (у хиппи - галлюцинация). Ломать - а) "снимать в программе защиту от копирования"; б) "изменять вручную машинный код программы"; в) "быть неприятным или нежеаатель-ным" (последнее значение совпадает со значением слова в сленге Системы). Покоцанный файл - "испорченный в результате технической неисправности при хранении или передаче" (ср. в сленге Системы: покоцанные вены - поврежденные при попытке суицида или наркотических инъекциях). Крыша - контора, институт, но также и "соображалка" (последнее близко Системному). Флэт - "односегментная модель памяти в программах", но, как и в Системе, - "квартира, обычно имеется в виду свободная от не принадлежащих к фидошной тусовке". Фэйс - "лицо, внешний вид, состояние". Некоторые слова в словарике ФИДОшного сленга (фэйс, флэт, глюк) помечены как "заимствованные у хиппи"8. Многие из них имеют хождение не только в ФИДО, но в среде завсегдатаев виртуального пространства вообще.

В наши дни в мире молодежных тусовок значительно возросло влияние панк-культуры и различных постпанковских движений. На свою близость к панкам указывают алисоманы, скинхэ-ды (бритоголовые, от англ. skinhead - "кожаные головы"), футбольные фанаты, а также представители некоторых политических движений (от анархистов до национал-большевиков). Отметим совместные тусовки представителей этих сообществ с панками, а также рекрутирование ими новых членов из бывших панков. Панк-культура, как уже говорилось, составляла значительный пласт в символико-нормативном фонде Системы 1980-х и испытала на себе ее влияние. Мироощущение панков 1990-х приблизилось к Системе 1980-х: "по...изм" панков вполне аналогичен "апо-фигизму" волосатых, лозунг панков "Живи быстро, умри молодым" перекликается с Системным: "Нам никогда не будет сорок". Гарик, гитарист одной из панковских групп ("The Strawberry Jam"), утверждает, что панки - это "новые романтики", которые "находятся в состоянии войны с нынешним миром, потому что он материален, а панки - люди романтические"9. Именно отрицание материального мира - основополагающая черта, определяющая образ жизни Системы: ее интерес к духовному миру, а также обычаи взаимопомощи (бесплатная вписка - приют), аск (попрошайничество, от англ. ask - "просить"), путешествий автостопом или без билета и т. п.

Влияние традиций Системы очевидно прослеживается в сленге, атрибутике и формах общения целого ряда молодежных сообществ 1990-х. Оценивая изменения исследуемой среды за последние десять лет, необходимо иметь в виду как значительные трансформации, так и явные признаки преемственности традиций Системы, прослеживающиеся в наши дни отнюдь не только (а может быть, даже и не столько) в достаточно узком хиповом сообществе, называющем себя Системой. Сленг, легенды, элементы телесной культуры, организации пространства, предметного мира и в целом образа жизни Системы 1980-х заметны также в движениях исторической и этноритуальной реконструкции, ролевых игр, автостопа, самодеятельных исследований. Иными словами, традиция транслируется в рамках не единственной тусовки, а на уровне надгрупповом. В 1980-е гг. это надгрупповое единство носило наименование Системы, хотя оно и тогда было скорее ироничным, чем общепринятым. В наши дни у него названия нет, доминирует самосознание на уровне отдельных движений, и, вероятно, в скором времени их традиции разойдутся. Некоторые, например, индеанисты, продемонстрировали способность к самостоятельному воспроизводству собственных традиций. Можно сформулировать так: существуют традиции, транслируемые в рамках одной тусовки или движения (названного нами "символической общностью" - сообщества, консолидирующегося вокруг общего символа). Но есть и достаточно обширный, общий пласт традиций для различных тусовок, транслируемый на уровне надгрупповой общности. Его мы и будем исследовать. Сюда входят, прежде всего, нормы тусовочной жизни, т. е. нормы взаимодействий, определяющие воспроизводство самой тусовки, как формы общения, единой для различных движений. Благодаря общности этих норм человек, имеющий опыт тусовок (например, у битломанов или панков), может достаточно легко вписаться в тусовку ролевиков и не будет чувствовать себя чужаком на пау-вау индеанистов. Проявления общности - не только взаимные посещения различных тусовок, но и переходы и даже принадлежность к нескольким тусовкам одновременно.

Итак, фонд символов и нормативный комплекс, зафиксированный нами при наблюдении Системы 1980-х гг, обнаруживает способность к самовоспроизводству. Собственно, это и позволяет говорить о Системной символике как "культуре" (точнее, субкультуре), в отличие от моды. Мода - также общность символики, но синхронная. Например, в моде рэп - и на улицах, в молодежных клубах, школах много рэперов. Но о рэп-культуре можно будет говорить только, если она останется и после того, как мода схлынет и возрастная когорта молодежи сменится, а символика рэпа обнаружит способность к самовоспроизводству, независимо от рекламных образцов, транслируемых СМИ. Мы говорим о "моде", если источник "модной" символики и механизмы ее воспроизводства лежат вне использующей ее группы. Если механизмы ее воспроизводства находятся непосредственно в сообществе ее носителей, то можно говорить о субкультуре, поскольку определение "культуры" предполагает не только синхронную, но и диахронную общность - способность к самовоспроизводству во времени10.

На протяжении периода наблюдений мы не однажды фиксировали процессы восприятия Системой инноваций, связанных с появлением новой волны молодежной моды, а также и другие процессы, связанные с трансляцией и модификацией традиции. В "большой" (например, племенной или общинной) традиции, где период смены поколений составляет 25-30 лет, наблюдение подобных процессов потребовало бы времени, сопоставимого с жизнью исследователя. В Системе все происходит быстрее. Это делает ее удобной моделью для наблюдения закономерностей воспроизводства и пополнения традиции, хотя мы отдаем себе отчет в некоторой условности ее аналогий с привычными объектами этнографического исследования. Они сопоставимы в той мере, в какой одна коммуникативная система может быть сопоставлена с другой вообще. Так или иначе, существуют общие закономерности в способах диахронной передачи информации. В Системе должны присутствовать коммуникативные структуры, ответственные за сохранение и передачу кода сообщества; есть основания полагать, что в различных средах они во многом схожи.

После краткого очерка истории формирования и трансляции традиций Системы перейдем к характеристике ее структуры.

2. Тусовка

Основной тип сообщества в рассматриваемой среде можно определить сленговым, прочно укоренившимся в прессе и ставшим общеупотребительным словом тусовка, под которым понимают:

а) группу, компанию, т. е. круг общения (моя тусовка); б) место общения, встреч (встретились на тусовке); в) саму встречу людей (вечером пойду на тусовку); г) стиль общения, определяющий специфику молодежных сообществ: свободный, избегающий регламентации и четких структур (это не партия, а тусовка какая-то).

Самоназвание тусовки и ее атрибутика обычно определяются общим символом, вокруг которого она консолидируется. В роли подобного символа может выступать атрибут (например, длинные волосы у волосатых), личность (рок-кумир, религиозный лидер и т. п.), Идеология или практика (автостоп, ролевые игры, посещение пещер или медитации), определяемые как "культовые". Консолидирующими символами современных тусовок могут быть:

МУЗЫКАЛЬНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ (nOHKU - ПОКЛОННИКИ МуЗЫ-

кального стиля танк-роко,металлисты, - стиля "тяжелый металл"; известны также рэперы - фанаты музыки "рэп" и танцевального стиля "хип-хоп", рейверы и другие);

КОНКРЕТНАЯ МУЗЫКАЛЬНАЯ ГРУППА (олисоманы - поклонники группы "Алиса", киноманы - "Кино", битломаны - "The Beatles*);

СПОРТ, КОНКРЕТНАЯ КОМАНДА ИЛИ СПОРТИВНЫЙ КЛУБ (ИЗ-

вестны и даже частично исследованы фанаты - болельщики ?Спартака" (Москва), "Зенита" (Санкт-Петербург) и других спортивных клубов).

Весьма популярны и собирают немало участников ролевые иг-Ры с использованием преимущественно средневековой европейской

символики, отраженной в произведениях стиля "фэнтези". На их основе сформировались сообщества ролевиков. Самой первой их разновидностью были толкинисты - те же ролевики, воспроизводящие в своих играх фантастический мир произведений Дж Р. Толкиена, основанных на староевропейской мифологии.

Особую группу, близкую к ролевикам по многим признакам, составляют движения исторической реконструкции, воспроизводящие образ жизни, внешнюю атрибутику и ритуалы американских индейцев (индеанисты), северных европейцев (викинги, кельты), древних славян (неоязычники). Несколько особняком стоит все больше набирающее популярность движение растама-нов, ориентирующееся на культуру Черной Африки и своеобразную африканизированную форму христианства. Некоторые группировки консолидируются на базе мистических культов ориента-листского толка (как правило, модифицированных форм буддизма и индуизма).

Ядром объединения групп и направлений молодежной культуры может быть также самодеятельная исследовательская активность. На этой основе сформировались движения диггеров - исследователей подземных коммуникаций в крупных городах; кладо-искатетей и черных археологов, занимающихся поиском кладов, утерянных древних реликвий; наконец, самодеятельных спелеологов (местами паломничества начинающих служат Саблинские педеры под Петербургом). К исследовательскому направлению молодежной культуры примыкают поисковики и черные следопыты, разыскивающие, реставрирующие и коллекционирующие оружие и атрибутику времен Второй мировой войны.

Ядром консолидации сообществ становится также ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ, служа основой формирования андеграунд-ной богемы и разнообразных авангардных тусовок

Культовая практика или олицетворяющая ее культовая личность (иногда одно произведение, например, книга Дж Р. Толкиена) фактически играет роль общего символа, лежащего в основе консолидации группировок, определяя их самоназвания, самосознание, само- и мироощущение их членов, повседневные занятия и атрибутику, опосредует отношения и маркирует границы. Именно поэтому тусовку можно определить как символическую общность (ядром и условием консолидации которой служит общий символ).

С другой стороны, применительно к молодежной среде тусовку можно рассматривать как досуговую общность, поскольку объединяющая деятельность относится, как правило, к данной области. В меньшей степени это относится к "политической" или "артистической" тусовке, объединяющей профессионалов, но и они относят понятие тусоваться к свободному времени как синониму бесполезного и праздного его проведения.

Наряду с перечисленными выше сообществами "по интересам", существуют тусовки, объединенные лишь местом общения, приобретающим в таком случае культовый смысл: на них встречаются люди различных интересов и совмещаются различные символы. Подобные тусовки можно назвать территориальными. В конце 1980-х гг. наибольшей популярностью пользовались тусовки на Сайгоне (кафетерий на углу Владимирского и Невского проспектов в Ленинграде), а также Казань (сквер у Казанского собора), Климат или Микроклимат (под навесом у станции метро "Канал Грибоедова" напротив Казанского собора), Ротонда (парадное в доме на углу Гороховой улицы и набережной реки Фонтанки), в Москве - Гоголя (в сквере у памятника Гоголю недалеко от Арбата), Труба (переход под Трубной площадью в Москве), Турист (в конце 80-х кафе-"стекляшка" на Сретенке) и др. Некоторые тусовки формируются в виртуальном пространстве: тетефонном эфире, газете частных объявлений "Сорока", чатах Интернета или эхо-конференциях ФИДО (см. гл. 2).

Тусовку сложно называть группой, это скорее коммуникативная среда с размытой или, во всяком случае, неочевидной структурой. Сами тусовщики обычно говорят, что ее смысл - в самом общении, а не в достижении каких-то иных (материальных, производственных и прочих) целей. Они настойчиво отвергают существование какой-либо структуры, иерархии, подчеркивают спонтанность

Татья! ia Щепанская. Система: тексты и традиции субкультуры

своего общения, отсутствие и даже принципиальную невозможность лидерства. "Движение, - а его несравненно правильнее было бы назвать сдвигом, - писал на эту тему известный в хипейских кругах А. Мадисон из Таллинна, - не выставило ни громоздких лидеров, облаченных в пуленепробиваемую харизму, не породило организаций, объявивших священную войну всем и уж, конечно, в особенности друг другу за право курировать нетленные мощи ортодоксии, наконец не подвечо под эту несуществующую ортодоксию никакой специально хипповой философии, идеологии или религии. Вместо идеологии с самого начала были заземлены идеалы, формулирующиеся достаточно просто - мир и любовь"1Это достаточно характерный пример самоопределения Системы. Заметим, что все оно построено на отрицаниях, что не обязательно предполагает отсутствие внутренней структуры, это означает только, что она не артикулируется. В данном случае мы наблюдаем отказ вербализовать отношения в терминах общепринятой культуры, что служит лишь частью контркультурного бунта; Система не желает воспроизводить социальные отношения, заданные доминирующей культурой и определяемые на ее языке. Она возникает как попытка создать альтернативные формы отношений и термины, анализ которых может прояснить ее внутреннее устройство или, точнее, представление Системы о своем устройстве.

В сленге Системы и отдельных тусовок существуют термины, обозначающие социальные роли и статусные позиции, составляющие вместе иерархию. В любой из тусовок заметны три основных слоя. Во-первых, элита - хранители и отчасти творцы символики, своего рода идеологи, выполняющие роль наставников и групповых лидеров. Их называют старые, олдовые, олды либо собирательно: олда. В среде ролевиков то же место занимают мастера игры илимастакй, у футбольных фанатов - хулиганы, в некоторых других агрессивных группировках - крутые и т. п. Во-вторых, средний слой - сюда входят те, кого можно рассматривать как "нормативную" или "базовую личность": обычные пиплы (пищ), в ролевом сообществе - игроки. В-третьих, периферия - пионеры, зеленуда, ботаники (в том смысле, что зеленые): новички и случайные люди на тусовке, друзья или приятели кого-то из завсегдатаев. Сюда же относятся клюхи (сокращение от "Клуб любителей хиппи") - так называют девушек, приходящих на тусовку как в место развлечения или клуб знакомств. У ролевиков периферию составляют неумелые игроки - чайники, случайные люди - туристы, турики, а также пассивные наблюдатели, пришедшие просто отдохнуть'на природе - матрасники.

Разделение на три слоя обычно связывают с этапами социализации, освоения традиций Системы или своей тусовки: "Есть слой лидеров Системы, есть слой средних людей, которые разделяют убеждения большинства и идут покорно за ними. Есть слой ново-пришедших", - говорил мне один из завсегдатаев тусовки, определяя "пионеров" именно как новопришедших, по контрасту с олдо-выми тусовщиками.

3. Межгрупповые отношения

Впрочем, коммуникативная среда, о которой пойдет речь далее, не ограничивается одной тусовкой. Как уже сказано, это конгломерат, в рамках которого наблюдаются различные формы взаимодействий между тусовками.

СИЛОВЫЕ СТОЛКНОВЕНИЯ - пожалуй, наиболее заметная форма, но не самая характерная. Массовые драки или одиночные нападения происходят, как правило, в ситуации появления на арене новых возрастных когорт молодежи с новой символикой (определяемой обычно соответствующей музыкальной модой). В начале 1980-х недавно появившиеся группировки панков дрались с хиппи, утверждая свое право на жизненное пространство в излюбленных местах тусовок Спустя два-три года они вместе с хи-пами отражали нападения молодых и рьяных металлистов. В конце 1980-х гг. появились новые агрессоры -любера, группы накачанных парней из подмосковных Люберец приезжавших на московские дискотеки бить "поклонников Запада" всех вместе, не разбирая, кто из них хиппи, а кто металлист. В середине 1990-х гг. происходили драки между киноманами и рэйверами, большинство из которых в то время были подростками. Конец 1990-х ознаменовался расширением группировок скинхэдов, их нападениями на рэперов как поклонников "негритянской музыки", ненавистной для провозглашающих расистские лозунги бритоголовых. Впрочем, их декларативный расизм редко осознан как идейная позиция; зачастую он служит средством обоснования обычной в молодежной среде практики межгрупповых столкновений. В середине 1990-х гг. рэперы регулярно дрались со скинхэдами и алисомана-ми в парках и клубах, однако в последние два-три года, как утверждают они сами, драки практически прекратились. Впрочем, в 2002 г. снова отмечена активизация агрессивности бритоголовых в отношении рэперов-тинейджеров. В среде футбольных фанатов межгрупповые столкновения имеют иную мотивировку: борьба за честь "своей" команды. В случае проигрыша команды на поле ее фанаты "мстят" после матча фанатам победителей; в случае победы - громят стадионы, электрички и дерутся, выплескивая эмо

ции. Драки между фанатами соперничающих команд приобрели характер обычая и название фанатских войн. В 1997-1998 гг. много шуму наделали "фанатские войны" - массовые драки фанатов питерского "Зенита" и московского "Спартака"12. Силовые столкновения сопутствуют появлению новых тусовок, в подобной форме заявляющих о себе и обозначающих свое место среди уже существующих.

НАДГРУППОВАЯ ОБЩНОСТЬ. СО временем, как правило, столкновения сходят на нет, уступая место иным формам межгруппового взаимодействия. Одна из типичных - совместные мероприятия. Летом индеанисты проводят свои пау-вау. ставят в лесу индейские жилища-тшш, проводят игры, танцы, ритуальные церемонии. На эти мероприятия приезжают друзья и просто любопытствующие. Точно так же представители различных тусовок - волосатые хипы, индеанисты, последователи Рериха и другие - приезжают на ролевые игры, устраиваемые толкинистами и прочими ролевика-ми; их же можно увидеть на ритуалах, проводимых Обществом ирландской мифологии или приезжающими ежегодно наставниками различных школ дзэн-буддизма. Фактически все эти сообщества имеют общую периферию, проявляющуюся на подобных массовых мероприятиях Другое проявление надгрупповой общности - миграция лидеров. Скажем, Общество ирландской мифологии проводит ежегодный обряд, посвященный Солнцу (род ролевых игр). Руководит обрядом, как говорит одна из участниц, "мастер по Толки-ену, но он и эти обряды, и другие игры всякие проводит". Иными словами, один и тот же человек играл роль лидера и в сообществе ролевиков-толкинистов, и в тусовке, занимавшейся исторической реконструкцией древнеирландских ритуалов. При этом члены сообществ могут не общаться между собой и относиться к различным тусовкам. Указанное явление вообще весьма характерно, и мы обозначаем его как "миграцию лидеров".

Можно указать и третье проявление надгрупповой общности: общее коммуникативное ядро, связывающее различные тусовки между собою. Роль ядра играют, как правило, территориальные тусовки, в том числе и виртуальные (пространство общения может быть виртуальным). В Ленинграде - Санкт-Петербурге такую роль играл в свое время Сайгон. Здесь собирались представители различных течений, знакомились, узнавали друг о друге и о намечающихся мероприятиях. После закрытия Сайгона в 1990-х гг. центр общения переместился в "Сороку"13, где встречались люди из различных групп и можно было попасть в любую из них: "Компания из "Сороки", - вспоминает одна из бывших сорокоманок. Вера, - собиралась в Пушкине... обсуждали, как мы поедем в Саблино". Надо сказать, что в рамках хип-культурной традиции давно сформировались группы самодеятельных спелеологов - "исследователей пещер", как они себя называют. Саб-линские пещеры для них - культовое место, своеобразный объект паломничества. Один из них присутствовал на сорокоман-ских встречах, рассказывая легенды: "Чудеса всякие там... Парень один ползал по пещерам без фонарика - по чутью... И говорит: - Вот из Синеглазки (название одной из пещер - Т. Щ.), говорят, нет выхода, а я вылез!.." (1997). Потом всей компанией сорокома-ны поехали в пещеры.

Так же, через "Сороку", Вера познакомилась с девушкой из Общества ирландской мифологии (фактически еще одной тусовкой, имевшей выход в "Сороку") и побывала с ней на одном из обрядов. Таким образом, "Сорока", как ранее Сайгон, играла роль коммуникативного ядра, через которое осуществлялись контакты между различными тусовками: от посещений и совместного проведения мероприятий до межгрупповых взаимопереходов и даже слияния групп. В последние годы все большее значение в качестве такого ядра приобретают компьютерные сети: именно через них тусовки заявляют о себе и узнают о предстоящих событиях, знакомятся и обмениваются информацией. Тусовки-"ядра" (Сайгон, "Сорока", некоторые чаты в Интернете и эхо-конференции в сети Фидонет), обычно определяющие себя через пространство - пусть даже и виртуальное, - выполняют в системе молодежных тусовок две основные

фуню (ИИ.

Первая - унификация сленга и символических кодов различных тусовок формируется общий культурный код, позволяющий им общаться друг с другом, делающий возможными взаимные контакты, переходы, слияния. Существование подобного кода (общепонятных символики и сленга), а также норм общения, определяемых понятием "тусоваться", и типа группировок, известных под именем "тусовка", позволяет говорить о молодежной субкультуре как надгрупповой целостности.

Вторая функция - социализация: приобщение новых возрастных когорт молодежи к субкультурным традициям и нормам. Именно на общих - территориальных, не специализированных по роду интересов, общедоступных тусовках типа Сайгона или "Сороки", неофиты осваивают стиль общения и сленг, учатся ориентироваться в калейдоскопе идейных течений, речевых клише, поведенческих моделей, атрибутов и символов, имеющих хождение в мире молодежной культуры; иными словами, осваивают общий ее фонд. Через центральные тусовки они интегрируются в ту или иную более специализированную группировку. Речь идет, таким образом, о сложившихся механизмах трансляции традиции.

Из сказанного можно заключить, что тусовки, объединенные не практикой, а местом, где сходятся представители различных течений, играют особую роль в консолидации молодежной субкультуры как целого: (а) путем синхронной унификации ее культурных кодов (сленга, символики и ее толкований) и (б) их диахронной трансляции. Система тусовок, таким образом, организуется в структуру наподобие "цветка": множество группировок объединяются вокруг общего коммуникативного ядра. Точнее, существуют несколько "цветков" - надгрупповых общностей, объединяющих различные тусовки.

Подобного рода надгрупповая общность в конце 1980-х и определяла себя как "Система". Сейчас уже общего самоназвания нет, но имеются общее знаковое поле (общепонятные символы, сленг, атрибутика), реальные коммуникации, социальные взаимодействия и общие нормы, определяющие порядок этих взаимодействий. Все это и позволяет говорить о существовании коммуникативной среды, общности, объединяющей целый ряд тусовок Поясним, что в поле нашего зрения попадают те из современных тусовок, знаковый и нормативный комплексы которых восходят к традициям Системы 1980-х.

4. Социальная локализация

Чтобы определить специфику сообщества, необходимо представить его место в структуре социума.

В одной из телепередач ведущие пытаются выяснить социальный статус олдового хипа из Пскова - и сталкиваются с затруднением: "Насчет работы, - объясняет он, - я работал на многих предприятиях, но понимал, что это не мое. Вот сейчас я работаю на заводе. Слесарь, хороший. Но это не мое... Есть одна работа, на которую я хочу попасть, - она моя: это археология. Там я мог бы работать даже бесплатно" (Ленинградское ТВ, передача "Взгляд", 25.02.1987). Официальный его статус - рабочий на заводе, но он не идентифицирует себя с этой позицией: "это не мое". Себя он определяет и в Системе известен больше как "археолог", но такое самоопределение не санкционировано обществом. Он оказывается между двух различных позиций, полная идентификация ни с одной из которых для него невозможна. Соответственно, не определены и нормы подходящего для него поведения, поскольку нормативные комплексы связаны с социальным статусом, а в данном случае стабильного статуса нет. Принадлежность к Системе - не статус, а его отсутствие.

Мотивы непринадлежности к социальным структурам весьма характерны для самосознания пипла в Системе. На стенах Ротонды пишут об одиночестве, от которого никуда не уйти: "Здравствуй, Ротонда, приют одиноких" (1987-1988). А.Мадисон пишет о независимости как основе хипового самосознания: "Хиппизм, - заявляет он, - не вступает во взаимоотношения с конституцией, его неуправляемые владения начинаются там, где нет в помине границ государственных. Эти владения всюду, где горит огонь творящей независимости"14. Одиночество и независимость - образы непринадлежности. Пипл находится между "ячейками" (позициями) социальной структуры, а вся Система - в "промежуточных и периферийных" ее областях. Аналогичным образом В. Тэрнер определял социальное положение хиппи, рассматривая их общины как пример лиминальных сообществ15. Лиминальность - термин для обозначения пограничного положения в социальной структуре (от лат. limen - граница) и связанного с ним поведенческого и мировоззренческого комплекса, в котором В. Тэрнер видит аналогии с обрядами перехода.

Общественное мнение, средства массовой информации и социологи в большинстве своем принимают подобную локализацию. Обратим внимание на заголовки статей о молодежных тусовках, в изобилии появившихся в 1980-х гг.: "Пришельцы", "Остров "систе ма"", "Гремящая пустота", "Дорога в никуда", "На перекрестке", "Мотоковбои на распутье", "Пустыня, оказывается, бывает и в душе человека..."16. Пустыня, пустота, остров, дорога (в никуда), перекресток, распутье - все это промежуточные, маргинальные локусы: метафоры социальной локализации в промежуточных областях структуры, характерной для сообществ андеграунда. С точки зрения отложившегося в прессе общественного мнения тех лет, данная локализация вполне очевидна. Народ Системы воспринимается как пришельцы, явившиеся из пустоты и идущие в никуда (сам же пипл в пику общественному стереотипу говорит о себе как обушелъцах).

Практически солидарна с представлением о маргинальноеT Системы и большая часть научного сообщества. В педагогической литературе возникновение молодежных субкультур связывается с трудностями социализации в семье, школьном коллективе, психологи говорят о дезадаптации17 (неумении соответствовать требованиям социальной среды и как следствии - разладе с окружением, семьей, школой). "Дезадаптация", "трудности социализации" - различные наименования феномена выпадения молодых людей из социума, т. е. их маргинальносга.

В западной социологии аналогичные явления интерпретировались в рамках концепций "кризиса социализации" или "конфликта поколений" (М. Мид, Дж Старр, Ж. Мандель)18 "кризиса трудовой этики"19 и т.п. Все они полагают причиной формирования молодежных движений и субкультур нарушение тех или иных социальных связей, каналов коммуникации, составлявших основу социальной структуры. "Конфликт поколений" и "кризис социализации" означает нарушение диахронных связей, "кризис трудовой этики" (ценности труда, как основы статуса и самоуважения) - синхронных. Трудовая этика, на которой долгое время строились отношения в обществе и общества со средой, - это базис формирования западной культуры..Молодежная культура отвергает ее, выдвигая собственную систему ценностей: отказ от социальной активности, минимализация деятельности и даже потребления. За этим стояли реальные сдвиги в социальной структуре, характерные для постиндустриального общества. К Д. Келли (Мичиганский университет) обращает внимание на то, что в современном постиндустриальном обществе достаточно значительная часть населения вытесняется с рынка труда, поскольку высокий уровень благосостояния обеспечивается без обязательного поголовного участия всех в производстве. Вместе с тем сужается и сфера действия трудовой этики. Первыми вытесняются, согласно Келли, женщины, расовые меньшинства и молодежь - именно они составляют базу наиболее многочисленных альтернативных движений и социальных образований 20.

Мнения относительно сущности маргинализации молодежи расходятся. В рамках концепций Т. Парсонса, Л. Фойера, В. Тэрнера и других специалистов она рассматривается как временное состояние, связанное с периодом перехода с одной социальной позиции на другую, утратой прежней и поиском новой идентификации. Такое состояние наиболее характерно именно для молодых людей, сталкивающихся с необходимостью определить свое место в жизни. Предполагается, что с обретением определенного социального статуса (семейного, профессионального) человек покидает сферу контркультуры21. Согласно Парсонсу, причина протеста молодежи и ее противостояния миру взрослых - нетерпеливое желание занять в социальной структуре места отцов; протест заканчивается встраиванием нового поколения в ту же структуру и, следовательно, ее воспроизводством. На наш взгляд, подобное понимание применимо к стабильным периодам жизни общества, когда социальная структура при смене поколений остается в целом той же либо претерпевает небольшие изменения. В еще большей степени эта схема временной маргинальности, через которую проходит каждая когорта молодежи, применима к традиционным обществам, чья структура изменяется крайне медленными темпами. На материале подобных культур выстроена концепция лиминальности (как временного состояния перехода и нахождения между социальных позиций) В. Тэрнера22, сопоставляющего общины хиппи с группами инициируемых подростков в племенных обществах.

В концепции М. Мид образование молодежных сообществ со своими альтернативными ценностями объясняется изменением самой социальной структуры. Общество меняется настолько быстро, что взрослеющая молодежь приходит уже не в тот мир, к которому ее готовили в процессе социализации. Опыт старших не годится. Молодых готовили к занятию определенных позиций в социальной структуре, но она изменилась, и этих позиций в ней уже нет. Новое поколение ступает в пустоту. Не молодые люди выпадают из социальной структуры (как у Парсонса или Тэрнера), а сама она ускользает у них из-под ног23. Тогда и начинается бурный рост молодежных сообществ, отталкивающих от себя мир взрослых с его ненужным опытом. Они формируют альтернативную культуру, адекватно отражающую новые реалии и позволяющую жить в новых общественных условиях. Старшее поколение не столько передает молодежи собственные нормы и ценности (постфигуративный тип трансляции культуры), сколько ориентируется на молодежную культуру, как наиболее адекватную изменившимся условиям (пре-фигуративный тип). Результат пребывания в лоне контркультуры совсем иной, чем в парсонианской схеме: не встраивание в прежнюю структуру, а строитечьство новой. В случае успешной адаптации к новым условиям происходит смена культурной парадигмы в рамках всего общества: ценности контркультуры "всплывают" и ложатся в основу его организации, становясь доминирующими. Прежние доминирующие ценности опускаются в подземный мир контркультур.

Можно заметить, что две концепции маргинализации молодежи не отвергают, а дополняют друг друга, описывая различные периоды жизни или состояния общества: стабильное, когда, пройдя через лиминальное состояние, молодежь в конце концов возвращается в лоно общепринятой культурной традиции (Т.Парсонс, В. Тэрнер), и перетомное (М. Мид), когда она формирует новую культурную парадигму.

Любопытно отметить, что состояние общества некоторым образом влияет и на модечь описания молодежной культуры. В стабильные периоды преобладают определения ее в терминах отрицания (контркультура., неформалы) или невидимости (андеграунд - подземелье). Подобная терминология отражает социальную стратегию отторжения и изоляции молодежной культуры как "иного", потенциально угрожающего явления. Мальчики в племенном обществе на период инициации отправляются в священный лес, где никто, кроме ритуальных специалистов, не имеет к ним доступа. Хиппи и панки в городах Европы вызывают подозрения и при попытке заявить о себе в публичном пространстве сталкиваются с противодействием сил охраны правопорядка. Изучение молодежных движений идет, главным образом, в рамках педагогики (проблема "трудных подростков"), психиатрии и криминологии - дисциплин, занимающихся отклонениями от нормы и направленных на поиск путей

"нормализации" или изоляции изучаемых явлений24. Такие подходы очень характерны для отечественной традиции, особенно в период так называемого "застоя".

Во времена перемен стратегия изоляции сменяется иным восприятием молодежной культуры и андеграунда в целом. Значительные слои населения попадают в положение маргиналов, утрачивая свою социальную позицию, прежде казавшуюся незыблемой. Не все эти люди становятся хиппи, но многие проходят через контркультурное состояние и попадают в зону действия ценностей контркультуры в различных ее проявлениях (андеграунда, криминальной субкультуры и т. п.). Именно с быстрой маргинализацией части населения может быть связано распространение в российском обществе эпохи реформ 1990-х гг. элементов знаковой системы, восходящей к криминальной культуре: "блатной" лирики, лексики и эстетики. В периоды перемен то, что прежде считалось контркультурой, в частности, молодежный андеграунд, начинает восприниматься как потенциальный источник плодотворных идей и решений общественных проблем, не нашедших решения в рамках прежней доминирующей парадигмы. В России- в начале перестройки, на Западе - в период осознания постиндустриальной трансформации общества появляются концепции, рассматривающие движения хиппи и другие направления молодежной культуры как источник новых ценностей, моделей будущего развития, например преодоления экологического кризиса, ограничения потребления и т.п. "Абсолютные ценности и творение нового мира" - так называлась конференция по проблемам молодежи, состоявшаяся в 1982 г. в Филадельфии25. В 1990 г. журнал "Вопросы философии" публикует материалы дискуссии на тему: "Молодежь в современном мире: проблемы и суждения". Одна из ее участниц, М. И. Новинская, говорит уже не о девиантном поведении или проблеме насилия, а о "культуротворческой роли молодежи", которую она приобретает в периоды общественных перемен уже не в качестве проблемной возрастной группы, а как новое поколение26.

Итак, молодежные субкультуры давно и привычно рассматриваются исследователями как результат или одно из проявлений маргинализации молодежи в постиндустриальном обществе. Можно спорить о ее причинах и последствиях, но факт маргинального положения среды, служащей базой формирования этих субкультур, разделяют большинство исследователей, а также и сами носители этих субкультур, акцентируя свое одиночество и ощущение чужеродности окружающего мира. Маргинальное положение носителей молодежной культуры предопределяет и особенности ее культурных кодов, описанию которых посвящена следующая глава.

Примечания

1 Интернет, сайт М. В. Розина, А. И. Мазуровой // wwwhippies.ru.

2 Отметим, что отнюдь не все панки или металлисты были андеграундными и принадлежали к Системе. Существовали отдельные группировки аналогичных наименований, ничего общего с ней не имевшие, собиравшиеся, просто чтобы потанцевать под музыку соответствующего стиля.

3 Ротонда - название парадного (подъезда), круглого в плане, в доме на пересечении улицы Гороховой и набережной реки Фонтанки, где в 1970-1980 гг. собирались тусовки Системы, музыканты, молодежь. В среде хиппи Ротонда считается культовым местом.

4Хайратник - ободок, придерживающий надо лбом длинные волосы; фе-нечки - украшения, чаще всего браслеты из бисера, кожи, ниток Хайрат-ники и фенечки - атрибуты хиппи.

5ПЕТРОВА Э. Ролевые игры в тендерной перспективе Дипломная работа студ. ф-та социологии СПбГУ. 2002 г.

6ТУЛАЕВ С. Сорокоманы // Статья была опубликована на сайте журнала "Пчела": www.pchelaru, впоследствии снята; в ней имелись ссылки на материалы панковского журнала "ПГ" (расшифровка аббревиатуры неприлична и связана с панковской символикой экскрементов): www.golospg.ru, www.star.spb.ru.

7БУКИН М. Статья опубликована на сайте: http://emediaatrus.apon.ru/nll/hack2.asp.

8 Словарик сленга ФИДО опубликован на сайте Санкт-Петербургской Региональной молодежной общественной организации развития информационных технологий: had.ruxy.org.ru.

9 Из интервью О. Акютиной с гитаристом группы "Strawbeny Jam".

10 Ср.: определение этнической общности С. А Арутюновым как области уп-

лотнения синхронных связей в сочетании с диахронными потоками ин-

формации: АРУТЮНОВ С. А. Народы и культуры: развитие и взаимодейст-

вием., 1989 С. 19-21.

11 МАДИСОН А. Хиппи - выход из этой игры... // Северный семестр: ин-

формационный вестник штаба студенческих отрядов Коми обкома ВЛКСМ.

№78. 21.08.1989 С. 3-4.

12ИЛЛЕ А. Футбольный фанатизм в России: фан-движение и субкультура футбольных фанатов // Молодежные движения и субкультуры Санкт-Петербурга. СПб, 1999- С. 154-173.

13 "Сорока" - петербургская газета объявлений, один из разделов которой в 1992-1997 гг. активно использовался молодежными тусовками для переписки. Стандартное сообщение составляло несколько строк, используемых, главным образом, для самопрезентации и установления связей с единомышленниками и "близкими по духу" людьми. Сленг, основные мотивы и общий характер писавших туда - сорокоманов - продолжает традиции Системы 1980-х гг. Подробнее о сорокоманах см.: ПАВЛОВА Е. Сорокоманы: тусовка как субкультура (проблемы, гипотезы) // Молодежные движения и субкультуры Санкт-Петербурга. СПб, 1999. С. 227-243.

14МАДИСОН А. Указ. соч, С. 3-4.

15ТЭРНЕР В. Символ и ритуал. М, 1983. С.169,199

16 Приведем небольшую подборку публикаций в прессе, посвященных Системе и другим молодежным течениям и группировкам, так или иначе с нею связанным:ЧЕПЕЛЕВА Л. Дорога в никуда // Крымский комсомолец, Симферополь, 1986. 26 авг.; ЮМАШЕВ В. Без галлюцинаций // Комсомольская правда. 1986. 24сент.; КУЛИКОВ В. Беспризорные "фанаты": Формальный подход к неформальным объединениям толкает подростков из одной крайности в другую // Там же. 1986. 5 окт.; ЩЕКОЧИХИН Ю. На перекрестке // Литературная газета. 1986. 22 окт.; КУЛИКОВ В. "Крутые парни" // Комсомольская правда. 1986. 26 окт.; БЕЛЕЦКАЯ Л. Пустыня, оказывается, бывает и в душе человека // Комсомольское знамя. Киев, 1986.6 дек; "А нас боятся...", или Письмо из Люберец с предложением встретиться // Комсомольская правда. 1986.14дек; ПЕТРОВ А. Пришельцы// Учительская газета. 1987.22янв; 24яна;ЩЕКОЧИХИН Ю. ПО КОМ звонит колокольчик? // Социологические исследования. 1987. № 1. С. 81-83; КУПРИЯНОВ А. Люберцы - при свете фонарей, или Пасынки столицы // Собеседник 1987. № 7. С 10-15; Поляков Д. Встречать не по одежке // Смена. 1987.17 марта; Володин Д. Остров "система" // Рабочая смена. Минск, 1987. №2. С. 56-62; "...И белые перчатки"// Смена 1987.5мая;ОРлов В. Мотоковбои на распутье?// Тамже. 1987. 12 июля; Сольми У. Улица любви // Юность. 1987. №8. С. 8; ДОДОЛЕВ Е. Аромат бумажных роз // Смена. 1987. № 17. С. 22-23; ДИБРОВ Д. Пустоцветы. Подражателей хиппи не так уж много, но они есть... // Московский комсомолец. 1987.17 сент.; ФАЙН А., ВЛАДИМИРОВА В. Ротонда для счастливых? // Смена. 1987.18 сент.; ЗАПОЛЬСКИЙ Дм. "Кто не с нами?" // Там же. 1987.9 сент.; ГАЛИН С. От хиппи к "йаппи", или Бунтари играют в гольф // Собеседник 1987. № 46. С. 7; КУКЛИН Л. Зона риска // Там же. С. 13;ХВАСТУНОВА О. Что за поезд придет? // Комсомольская правда. 1989. 20 мая.

17См,например:АлмАЗОв Б. Н. Психическаясредоваядезадаптация несовершеннолетних. Свердловск, 1986; Современная молодежь и НТР (Проблемы адаптации к труду). М, 1987. Ч. 1, 2; Кон И. С. Психология ранней юности. М, 1989 С. 131.

18См. об этом: ДАВЫДОВ Ю. Н., РОДНЯНСКАЯ И. Б. Социология контр-культуры: Критический анализ (Инфантилизм как тип мировосприятия и социальная болезнь). М, 1980. С. 111-132; Кон И. С. Ребенок и общество (Историко-этнографическая перспектива). М., 1988. С. 133-165; Мид М. Культура и мир детства: Избранные произведения. М, 1988. С. 322-361.

19KELLY К. D. \buth, humanism and technology. London; New York, 1972; ШПАКОВА P. П. Кризис трудовой этики? // Социологические исследования. 1990. № 1. С. 147-151. 20KELLV К. D. opcit.

21 ТЭРНЕР В. Указ. соч. С. 169-199; PARSONS Т. Youth in the context of American society// The challenge of youth N. Y, 1965;FEUER L. S.

The Conflict of Generations: The Character and Significance of Student Movement. N.Y, 1969 P. 527. 22ТЭРНЕР В. Указ. соч. С. 169-199 23Мид М. Указ. соч. С. 346, 357.

24См, например Личко А. Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков. Л, 1983; Психопатические расстройства у подростков: Респ. сб. науч. тр. / Ленинградский научно-исследовательский психоневрологический институт им. В. М Бехтерева. Л, 1987; Вилке А. Я. Антиобщественные проявления в молодежной среде: Опыт регионального прогноза // Социологические исследования. 1990. №4. С. 57-64; ЛУКАЧЕР Г. Я., МАКШАН-ЦЕВА Н. В. Одурманивающие средства в подростковой среде// Тамже С. 80-85.

25 Absolute values and the creation of the new world // Proc. of the Intern, conf. (II). On the unity of the Sciences. Philadelphia Nov. 25-28. - N. Y, 1983. 26Молодежь в современном мире проблемы и суждения (Материалы "круглого стола"). Выступили: М. С. Кон, Л. А Радзиховский, М И. Новинская, Т. В. Чередниченко, Д И Фельдштейн, А. Г. Асмолов, В. Ф. Левичева, Ю. Н. Давыдов, А В. Толстых // Вопросы философии. 1990. № 5. С. 12-33.

Глава 2 КУЛЬТУРНЫЕ КОДЫ

JL_Дэзле моего рабочего стола на галерее Кунсткамеры сидел босой человек с цветными феньками на запястьях и щиколотках. От него пахло дымом - говорит, ночевал в лесу у костра... недавно был в Москве: "Там появились такие - ушельцы... Ну, есть пришельцы: может, слышали - прилетают в тарелках? А эти ушельцы- Они уходят". Большая часть символов Системы прочитывается как символы ухода от догм и стереотипов общепринятой культуры.

Если структура Системы не артикулирована, а следовательно, невидима даже для своих членов, следует задаться вопросом: как можно наблюдать это сообщество? Как в нем ориентируются сами его члены и в каком виде оно предстает перед внешними наблюдателями?

Приведем описание Системы извне - глазами журналиста: "Лохматые, в залатанной и сильно потертой одежде, иногда босые, с холщовыми торбами и рюкзаками, расшитыми цветами и исписанными антивоенными лозунгами, с гитарами и флейтами парни и девушки прохаживаются по скверу, сидят на скамейках, на лапах бронзовых львов, поддерживающих фонари, прямо на траве. Оживленно беседуют, поют в одиночку и хором, закусывают, покуривают..." (А. Петров)1. Наблюдатель представляет сообщество с помощью фиксации его символики: внешних атрибутов (потертая одежда, самодельные торбы, гитары, флейты, босоногость, длинные волосы), лозунгов, общего стиля поведения. Через символику происходит и осознание общности самими ее членами: "Панки любят грязь, а хиппи - цветы", "Кхипам вписаться - придется феньками позвенеть", - эти фразы, ставшие в Системе пословицами, фиксируют в основном атрибуты и мифологию тусовок (в случае с хиппи здесь упоминается мифология Революции Цветов).

Социоантрополог и политолог А. П. Коэн определяет сообщество как поле символики: "Реальность сообщества в восприятии людей, - пишет он, - заключается в их принадлежности., к общему полю символов". И далее: "Восприятие и понимание людьми их сообщества... сводится к ориентации по отношению к его символизму"2. Именно символика делает сообщество видимым и лежит в основе как его самосознания, так и стороннего восприятия. Общая символика обеспечивает локальное угоютнение межличностных контактов среди ее носителей, что, собственно, и входит в понятие сообщества.

В основе описываемой надгрупповой общности - Системы - лежит общность культурных кодов. Тусовки существуют в ее предетах, как уже говорилось, используя для самоидентификации разные символы. Тем не менее они свободно распознают и понимают другие символы, их смысл: существует поле общепонятной символики, объединяющей различные тусовки и составляющие основу Системы, ее культурный код. Каждая группировка считает "своим" тот или иной его фрагмент.

Если сообщество предстает в глазах собственных членов как общий символ, то этого должно быть достаточно для функционирования и самовоспроизводства сообщества. В таком случае, отслеживая формы манипуляций с символами, их потоки и интерпретации, можно реконструировать жизнь и структуру сообщества. Это мы и собираемся предпринять, используя метод социопрагматиче-ского анализа Системной символики.

1. Невербальные коды

Первый вопрос, возникающий при анализе символики того или иного сообщества: почему оно идентифицирует себя именно через данный набор символов? Символами геолога стали клетчатая рубашка, борода и бардовские песни у костра; Системы - феньки, ксивник и рок-музыка. Чем определяется выбор символики? Можно ли выявить какие-либо закономерности? Символика прежде всего служит средством передачи информации, и, чтобы отделить свою от чужой, любое сообщество должно осваивать символы, не задействованные другими сообществами, с которыми оно может пересекаться. Отсюда проистекает вероятность выбора в качестве групповых символов объектов, отторгающихся соседями или игнорируемых ими (не включаемых в число знаковых). Рассмотрим с данной точки зрения символику Системы.

1.1. ПРОСТРАНСТВЕННЫЙ КОД

Пожалуй, основным кодом молодежной культуры можно считать пространственный. Место встреч обозначается в сленге тем же словом, что и сообщество: тусовка. Место в значительной степени определяет групповую принадлежность и идентичность: по клубу, кафетерию или пивному бару, куда ходит человек, судят, к какому течению молодежной культуры он принадлежит. Существуют клубы, где собираются рэйверы, битломаны или поклонники "тяжелого металла", есть пивные, облюбованные скинхэдами, футбольными фанатами и т. д

Рассмотрим отдельные локусы, имеющие наиболее выраженное символическое значение.

ДОРОГА. Культ дороги и других пространств перехода характерен для Системы в целом и практически всех ее тусовок Культовое значение имеет практика путешествий. В хип-культуре, да и во всей Системе это прежде всего трасса - путешествия автостопом, на собаках (перекладных электричках); шуточная клятва "Вектрассы не видать!" означает что-то вроде "Не быть мне хиппи!" У футбольных и музыкальных фанатов культовую роль играют выезда (коллективные поездки в другие города вслед за любимой командой или исполнителем). Дорога, путешествие в мифических странах - сюжетная основа большинства ролевых игр, служащих ядром сплочения сообщества ролевиков. Классический пример - ставшая культовой книга Дж. Р. Толкиена "Хоббит, или Путешествие Бильбо Бэггинса туда и обратно", чьи сюжеты разыгрывали первые в России ролевики - толкинисты. То же можно сказать и о большей части компьютерных игр, конституирующих субкультуру геймеров на базе компьютерных клубов (в основном). Мифология странствий просматривается и в субкультуре хакеров, декларирующих смысл своей деятельности как свободное странствие по электронным сетям, преодоление всяческих препятствий, мешающих свободному передвижению. В их сленге немало заимствований из терминологии трассы (обычных для

андеграунда "вольных" путешествий). Матрица трассы очевидна и в мифологии наркотического поведения. Свои ощущения после принятия наркотика (чаще всего травы - марихуаны) они описывают как trip (от англ. "путь, путешествие"), в измененном состоянии они гонят телеги-, так называется особенная говорливость в измененном состоянии сознания. Растаманы открыто говорят о марихуане как средстве ухода от Рис.2. Дикобраз на трассе 1988 г. вездесущего мира Западной цивилизации - Вавилона: "Посредством травы, которую Создатель (почитаемый ими бог Джа - так они называют Яхве. - Т. Щ.) дал человеку... ЕГО слуга отделяет себя от Вавилона, даже находясь посреди него..."3

В конце 1980-х гг. ночные мотоциклисты назывались рокерами и были близки металлистам и Системе вообще. Сегодня они стали байкерами и должны рассматриваться, скорее, в рамках разговоров о бизнес-культуре. Однако же у байкеров осталась интерпретация дороги (стремительной мотоциклетной езды), очень близкая традиционным для прежней Системы: "позади ничего нет, впереди никто не ждет, есть только ты и дорога". Они переодеваются, меняют деловой костюм на почти андеграундные кожанки, иногда даже используют маски и накладные бороды - уходят от своего ежедневного окружения и обычного статуса.

Пространства перехода, движения - дороги, улицы, вагоны метро и подземные переходы - становятся местами тусовок Известны, например, стритовые тусовки - собрания на улице (от англ. street - "улица"), тусовки в подземных переходах (знаменитая Труба в переходе под Трубной площадью в Москве; так же называются питерская тусовка в переходе под Невским проспектом и подземная тусовка в Киеве), тусовка в одном из вагонов на кольцевой линии Московского метрополитена ит.д.

Культ дороги просматривается и в современных клубных тусовках, отложившись в некоторых названиях, например, питерские "Аэропорт", "Трамвай", "Тоннель", "Трюм", "Цепеллин". В рекламной афишке "Цепеллина" его название расшифровано как апелляция к русской дорожной мечте "Русская мечта: Бросить все иулететъ!"

Для людей Системы характерно самосознание странников с частым повторением мотивов "пути" в прозвищах. Так, на тусовках 1980-х гг. были несколько Странников, три Сталкера (сталкер - персонаж повести А. и Б. Стругацких "Пикник на обочине", а также снятого по ее мотивам фильма А. Тарковского. Оба произведения стали в рассматриваемой среде культовыми). Среди корреспондентов "Сороки" были Вечный Тремпист (от англ. tramp - "бродить, бродяжничать, странствовать"), Ночная Прохожая, множество Странников и Бродяг.

Странническое самоощущение очевидно во внешней атрибутике: дорожный рюкзачок или холщовая торба через плечо; удобная запыленная обувь или ее отсутствие; длинные неухоженные волосы и общая потертость - облик хиппи воспроизводит образ странников, еще в начале XX в. во множестве бродивших по дорогам России4. Система маркирует значимые точки пространства сквозными в хип-фольклоре и граффити мотивами странничества, пути. Они широко были представлены, в частности, в граффити Ротонды (1987-1990):

Люди! Остановите землю. Хочу сойти с нее. Странник

Мы - бегство, а может быть, вызов, а может быть, сразу и бегство и вызов.

Следуй своей дорогой, и пусть люди говорят что угодно. Дорога в небо - линия жизни. Счастье - движение, познание.

А стало быть, счастлив гребущий на лодке по светлым каналам.

Мы бродим по жизни, как слепые котята.

Странническое самосознание материализуется в практике трассы, т. е. путешествий автостопом и прочими способами. Трасса становится базовой практикой Системы и ее генеральной метафорой одновременно.

Пространство молодежной культуры - это бесконечная дорога, ведущая в разного рода значимые места. Дорога - основа пространства, определяющая его структуру.

Рассмотрим другие маркированные локусы. В значительной части своей они обнаруживают связь с дорогой - осознаются как ПРОСТРАНСТВА УХОДА (ОТ давления взрослых, цивилизации, государственной и прочей власти, лжи и т. д.) и как цели путешествия, пункты назначения - также связываются с идеей "дороги". Среди наиболее значимых локусов - природное, подземное, виртуальное пространства, "иные" страны и фантастические миры ролевых игр - лежащие за пределами страны, цивилизации, наземного, видимого и осязаемого пространства повседневности.

ПРИРОДА. "Лагерь на природе" - весьма характерный для молодежной тусовки тип пространственного самоопределения. В хип-фольклоре сохранилась память о летних тусовках в Гауе (Прибалтика) и Крыму, куда толпы волосатых людей съезжались автостопом и на перекладных электричках (на собаках). Однажды я видела у одного обветренного жизнью хила феньку из желтых, синих и зеленых бисеринок Ее значение он объяснял так "Желтые бисеринки - это желтый песок Гауи; синие - ее синее море, зеленые - сосны, шумящие над желтыми дюнами". Гауя считалась символом настоящей хипповской жизни.

В лесу проводятся ежегодные ритуалы индеанистов - пау-вау, - где происходит принятие новых членов, наделение их именем, очищение и другие церемонии, обеспечивающие обретение и смену статусов, разрешение конфликтов, поддержание структуры сообществ и передачу традиций. В конце 1980-х группа индеанистов попыталась реализовать мечту о природной жизни, поселивщись в деревне Верхняя Кукуя на Алтае. Время от времени попытки заселения пустующих деревень осуществляются не только индеани-стами, но и представителями других течений молодежной культуры. Как правило, они предполагают реализовать там общинный тип организации и образ жизни (образцом может служить как индейская, так и древнерусская, и средневековоевропейская общины - разумеется, их мифологизированный образ).

На природе происходят летние игры ролевиков. Они на несколько дней выезжают за город, разбивают лагерь (приняты особые правила на этот счет, в основе которых лежат хип-культурные традиции минимализации потребностей в одежде, пище и сне; общинные кассы; культивирование спонтанной и всеобъемлющей хипповской любви и т. д.). Во время игр проводятся посвятительные и другие ритуалы.

"Лагерь на природе" осознается одной из альтернатив городскому образу жизни, побег (хотя бы на время) от цивилизации. Обычно он связан с изменением социальной организации, стиля отношений, чаще всего - культивированием общинных форм.

ПОДЗЕМЕЛЬЕ (underground). Еще один излюбленный локус Системы - подземелье (англ. underground), что может быть связано символически и с ее "андеграундным" самоопределением. Мы уже упоминали тусовки в подземных переходах, где Система зарабатывает на жизнь игрой на гитарах, флейтах, этнических (мексиканских, индийских) инструментах и продажей фенек; стены таких переходов покрыты граффити - эмблемами музыкальных групп, обращениями типа: "Ждали, не дождались, ушли туда-то". Все это - следы тусовок, маркирующие пространство как "свое".

В Системной традиции значимы пещеры, часто становящиеся объектом паломничества и целью путешествия по трассе Чаще всего в ее дискурсе фигурируют Саблинские и Крымские пещеры, с которыми связан обширный фольклор. Существует своего рода ритуал их посещения.

В Саблинские пещеры (в нескольких часах езды от Петербурга) ездят обычно небольшими группами от двух до десяти человек один-два побывавших в пещере человека и несколько новичков, часто девушек Путешествие считается "посвящением" в смысле приобщения к мистике подземного мира. Уже в пути (в электричке или на трассе) начинаются рассказы о таинственных свойствах пещер и необъяснимых случаях (см. подробнее: "Мистические жанры"). Приехав на место, разбивают лагерь, перекусывают, переодеваются. Договариваются о времени общего сбора и обратного отъезда Отправляются в пещеры. Самый старший (олдовый)- опытный тусовщик и путешественник, знаток пещер и связанных с ними обычаев берет на себя роль проводника. Показывает вход, точнее, лаз, куда необходимо вползти и лишь затем можно выпрямиться. В одном из первых залов к стене пещеры прислонен дорожный знак "Внимание!" (символика пути); рядом лежит журнал, где посетители оставляют записи: "свои впечатления от пещер", "рисунки, стишки, пожелания" и "описание пути: что где открылось, где засыпало проход" (1996). Входящие все вместе читают эти записи, самые смешные и интересные места - вслух, смеются. Общий смех консолидирует группу, по существу, случайных попутчиков; чтение журнала создает ощущение общности с предшественниками - приобщения группы к традиции.

Затем открывается пещера, где сооружена "могила Белого Спелеолога" - фольклорного героя, мифического хранителя пещер: насыпь из песка, над нею прислонен к стене пещеры настоящий могильный крест. У могилы обязательно останавливаются и слушают рассказы проводника. Стоят вокруг насыпи, держа свечки. Проводник кладет на нее сигареты по числу вошедших (1988), коробок спичек или соли (1997): "для тех, кто потом придет". На обратном пути можно сделать привал и выкурить эти сигареты.

Проводник говорит: "Почтим память Белого Спелеолога", затем "представляет" ему пришедших. И вновь налицо ритуалы групповой консолидации: акцентируется и символически фиксируется состав группы и ее единство (как внутреннее, так и с гипотетической общностью тех, кто был в пещере ранее - их олицетворяет образ Белого Спелеолога).

Здесь же выслушиваются рассказы о Белом Спелеологе, фиксирующие правила поведения в пещере, они же служат нормами внутригрупповых взаимоотношений, характерными для Системы, поэтому путешествие в пещеры имеет смысл приобщения не только к "пещерной", но и Системной традиции вообще.

Другая модификация подземного пространства - городские подземные коммуникации, освоением которых занимаются диггеры. Это течение весьма близко связано (генетически, идейно и личност-но) с хип-культурной традицией "ухода". Наиболее громко заявило оно о себе в Москве. Для диггеров путешествия по речным руслам и тоннелям подземного города стало основой образа жизни - они составляют карты, изготавливают снаряжение, соблюдают особые ритуалы. В их среде сложился фольклор - легенды о чудовищных животных-мутантах и прочей мистике подземелий.

К диггерам примыкают поисковики - группы, занимающиеся поиском древних подземных ходов, кладов, исторических реликвий (например, широко распространилось движение поиска библиотеки Ивана Грозного: ее несколько раз "чуть было не нашли" сразу в нескольких местах Москвы и Подмосковья), а также черные следопыты, разыскивающие оставшееся после войны оружие

Подземное пространство с его символикой "невидимости" и "скрытости" воспринимается как возможность ухода из поля зрения господствующей культуры в почти потустороннюю тень.

ВИРТУАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО. Другая модификация идеи невидимости/ухода - локализация сообществ в виртуальном пространстве. Пипл строят и заселяют воображаемые миры, присутствуя в них не столько телесно, сколько ментально и словесно.

В конце 1980-х гг. в Петербурге существовала одна из виртуальных тусовок - эфир. Набрав определенный номер, вы слышали сразу несколько голосов, и с ними можно было переговариваться. В этом эфире висели часами. Знакомились, назначали встречи. Некоторые ограничивались только общением в эфире. Все остальное происходило по законам обычной тусовки: безличность (по прозвищам) общения, сленг и т. п.

В начале 1990-х гг. роль "эфира" стала играть "Сорока", ведь в газетном пространстве люди присутствуют так же бестелесно - в виде словесных масок-образов. Любопытно, что постепенно виртуальное пространство "Сороки" приобретает собственную структуру и географию. Множество посланий формируют коллективный образ воображаемого Сорокограда (иногда название бытует в обратном написании Даргокорос): "Предлагаю на одной из площадей Сорокограда установить памятник Игнатику Яру", "А вот возьму и отстрою в Сорокограде музыкальный магазин. Типа "Сайгона". Там будут записи на любой вкус. А рядом, за соседней дверью, будет кафе. Небольшое такое. И выгонять оттуда никто никого не будет", "Есть в Сорокограде башня Хакера (жутко мрачное обиталище). Есть колокольня Звонаря (тоже не лучше), есть еще Фарфоровая Башня (та, что за лавочкой Ювелира), но мало кто слышал, что есть в Сорокограде старая-старая башня, под названием То, Чего Не Может Быть". (Сорока, 19-05.1997 и 9.06.1997).

Нетрудно заметить, что виртуальный мир Сорокограда пародирует реальный (правда, со средневековым налетом в жанре "фэн-тези") город, а еще точнее - пространство тусовки, отмечая значимые для нее локусы: музыкальный магазин, кафе и точки, связанные с отдельными известными людьми тусовки: Звонарь, Ювелир и другие - это прозвища реальных сорокоманов. Фактически виртуальное пространство стало проекцией социальной карты тусовки.

Пост-хипповская традиция осваивает компьютерный мир - еще одну разновидность виртуального пространства. Более всего бесплатную сеть ФИДОнет, несколько в меньшей степени - Интернет. Анекдоты о хакерах, циркулирующие в компьютерных сетях, часто скопированы с анекдотов о хиппи. Часть хакеров вышла из среды сорокоманов и поддерживала с нею связь. В фантастическом мире Сорокограда значилась, среди прочего, и башня Хакера - понятно, что здесь эта фигура рассматривалась как один из "своих" социальных типов. Идеология хакеров - борьба за открытое пространство, стремление к безграничным путешествиям по электронным сетям, игнорирование или преодоление границ и замков, затрудняющих

доступ, принцип бесплатности доступа - вполне совпадает с идеологией трассы. Еще одно проявление общности между тусовками в электронных сетях и традицией Системы - многочисленные заимствования в компьютерном сленге из лексики Системы 1980-х.

Лечебница и кладбище. Системный сленг маркирует еще один локус - психиатрическую лечебницу: дурка, дурник, крейза, скворешник и т. п. Принадлежность к Системе вообще подразумевает крышесъезд или сдвиг - некоторое отклонение (иногда нарочито демонстрируемое) от общепринятой психической нормы (крыша - психика, мозг; крыша едет - обозначение измененного состояния сознания). С одной стороны, психиатрическая больница - пространство обретения необычного психического опыта, и здесь оно смыкается с виртуальным. С другой стороны, это пространство изоляции, символизирующее одну из форм ухода из мира повседневных истин, норм господствующей культуры.

Некоторые тусовки, главным образом сатанисты и прочие оккультисты, а также примыкающие к ним отдельные группы ролевиков, проводят ритуалы на кладбищах, в заброшенных склепах. Например, на кладбище проходил обряд посвящения ребят, игравших по "Хроникам Эмбера" Роджера Желязны (сведения середины 1990-х). Кладбище, как и лечебница, семиотизируется как пространство, лежащее за пределами территории социальной нормы, "нормальной жизни" - все это пространства ухода от нормы и повседневности.

Итак, пространство молодежной культуры - промежуточное, маргинальное, зыбкое и не вполне реальное: переходное (дорога во всех ее проявлениях, трасса, стрит, метро, переход, проходной двор), внекультурное (природа), невидимое (подземелье), изолированное (больница, кладбище), или вообще виртуальное. Полная идентификация с ним невозможна, реальна лишь временная и условная - как временна и условна самоидентификация маргиналов с позицией (часто зыбкой, низкостатусной и не признаваемой остальными), отводимой им обществом. В данном пространстве, которого скорее нет, чем есть, и разворачивается существование (не замечаемое либо отвергаемое общественным мнением) молодежной культуры.

1.2. ВРЕМЕННОЙ КОД

Столь же условно переживается и время - скорее как его отсутствие. От близких к Системе людей мне не раз приходилось слышать: "Система вообще вне времени". Время здесь идет по-иному, чем во внешнем мире: "А я чувствую, - говорил мне Владимерзкий, - что здесь время идет, но я не врубаюсь, как" (1987). Некоторые предполагают зависимость времени от воли индивидуума и даже экспериментируют с его "сжатием" и "ускорением". Из "Сороки": "Оправдание сорокоманства. Субъективное время ускоряется уже в глобальных масштабах. Большие объемы (имеется в виду - произведений. - Т.Щ.) не вписываются в реальность, и литература открывает бездонные карманы ассоциаций и ссылок, оставляя на поверхности несколько строк - выжатую цедру..." (Сорока, 9.06.1997). Напомню, что объем посланий в "Сороку" был ограничен несколькими строками. Письма в "Сороку" (форма общения) интерпретируются как средство "окатия" и "ускорения" времени.

Время жизни Человека неравнозначно. Взрослый период для пипла словно не существует. Лозунг и вера Системы - "Нам никогда не будет сорок!" Наиболее маркированное время - детство, возведенное в культ. Свой день рождения она празднует 1 июня - в День защиты детей. В легенде о ее происхождении детство играет роль матрицы, по которой должна строиться Система: "Было сказано: "Живите как дети, в мире, спокойствии, не гонитесь за призрачными ценностями..."" в одном из интервью волосатый по прозвищу Боб говорит, что Система строит "культуру на фундаменте детскости": без корысти, соперничества, спешки и лжи, принятых во взрослом мире. "Культура на фундаменте детскости" - знак нежелания взрослеть: входить в мир взрослых, в общество, занимать там какую-либо позицию, - в научной литературе его определяют как "инфантилизм" контркультуры. Лозунг хиппи - "живите как дети" - материализуется в особом отношении Системы к детям. Некоторые хиппи берут в свои коммуны и семьи маленьких бродяжек, опекают беспризорников. Дальневосточный человек (Крот) писал мне в 2002 г. об одной коммуне, которая "существовала года два назад, в течение шести месяцев. У низе была тусовка беспризорников, которых они называли "фенечками". С некоторыми из них они потом продолжали общаться, но уже давно все стихло. В общем-то, достаточно короткий эпизод". Примечательно, что дети идентифицируются с одним из символов Системы - фенечками.

Тема продолжающегося детства относится к символическому времени. Реальное Же время, в котором проходит повседневная жизнь Системы, структурирует, во-первых, стаж тусовок ("системный возраст" человека обычно составляет до трех-пяти лет), во-вторых - цикл трассы.. В рамках годичного цикла оно структурировано ритуализованными мероприятиями, обычно привязанными к сезонам трассы. Начало сезона передвижений отмечается весенними ритуалами и просто сборищами анархисты выходят на демонстрацию и выезжают на природу по случаю 1 мая, считающегося анархистским праздником. Хип-культурные тусовки празднуют по традиции 1 июня - День защиты детей, считая себя "детьми Цветов"; битломаны отмечают 15 мая - день знакомства Пола и Линды Маккартни. В конце весны и начале лета индеанисты проводят пау-вау, а

Общество ирландской мифологии - обряды, посвященные Луне или Солнцу. Съезжаются по трассе и на собаках (перекладных электричках) люди из разных городов, подобные мероприятия для большинства служат лишь поводом к путешествию. Существуют и ритуалы окончания трассного сезона - осенью отмечают день рождения (9 октября), а в начале зимы - день гибели (8 декабря) Дж Леннона. В целом структурирование времени привязано к сезонам трассы. Зимой жизнь затихает, перемещаясь на флэтовые тусовки, в парадные, кафе и переходы. Зимние путешествия считаются уделом единиц, фактически экстремальной (а не традиционной) практикой.

В рамках суточного цикла акцентируется темное (и наименее освоенное господствующей культурой) время - ночь, когда жизнь тусовки наиболее активна (дискотеки, мистические ритуалы, рок-концерты, гонки рокеров и байкеров).

Экспериментируют с "мистикой времени" - его "растягиванием" и "сжатием". Временная ориентация молодежной культуры - чаще всего про- и ретроспективная, тяготеет к исторической символике или конструированию схем будущего. Настоящего времени с его "злобой дня" словно не существует: Система уходит из времени господства "взрослого" мифа. И только на трассе открывается "здесь и теперь" - как точка вневременной свободы.

Итак, молодежная культура существует (на символическом уровне) вне конкретных координат пространства и времени, ускользая в промежуточные области, маркированные господствующей культурой как "невидимые" и "несуществующие".

1.3- ПРЕДМЕТНЫЙ КОД

ЖИЛИЩЕ. Жилища в вещественной форме для Системы практически не существует. Напротив, акцентируется мотив его отсутствия, ухода из дому (и тем самым из мира взрослых). Из граффити Ротонды:

Я видел, как снесли мой старый дом, Как стены падали и как упала крыша. Я детство все свое оставил в нем И в юность наступающую вышел. Мой старый дом ушел во мрак..

БЕЗДОМНОСТЬ - символ социальной неопределенности, связанной с окончанием детства. Это образ одиночества и поиска идентичности /принадлежности:

В одном доме тебя помнят и ждут,

В другом гонят, не пустив на порог.

Если прочие так живут,

Стоит ли думать, что ты одинок?

Стоит ли думать - но вот вопрос:

В каком доме тебя принимают всерьез? В каком?..

(Ротонда, 1988).

Показательны мотивы враждебности дома (как средоточия ценностей взрослого мира): "Мир - полное разъединение, - говорил известный в конце 1980-х гг. московский хиппи, художник и музыкант по прозвищу Сольми, живший тогда, к слову, в расселенном доме на 2-й Тверской-Ямской улице. - Квартирки - как гигантский муравейник Если бомбочка упадет, то каждый сгорит в своей квартирке как в урне..." (М, 1987). Из подобных утверждений и возникает хип-культурная программа: выйти из квартир, вернуться к природе, где "ветер гуляет в волосах".

Более предметно тема жилища возникает в связи с практикой трассы и, соответственно, устройства на ночлег, а потому существует как придорожное, временное пристанище на трассе, а не постоянное жилье: вписка (ночлег в чужом городе, место, где вписываются, останавливаются ночевать) или флэт (от англ. flat - "квартира"). В наибольшей степени тематика вписки разработана в хип-культуре, как и сама практика трассы, но постоянно заимствуется вместе с этой практикой другими сообществами.

Флэт - квартира, где живут молодые люди, как правило, без родителей или в их отсутствие, а посему сюда всегда можно вписаться. На тусовках обычно известно несколько подобных адресов, и обладающий некоторыми коммуникативными навыками приезжий может воспользоваться ими. Адресами запасаются и заранее, выходя на трассу. Впрочем, все это зыбко и ненадежно: бывалые путешественники говорят, что из десятка адресов "хорошо если сработают один-два". Флэт, вписка- не дом, а временное пристанище с принятыми совсем не домашними нормами поведения. Основные элементы Дома: еда (хотя бы пачка чаю, хлеб, крупа в пластиковой бутылке - торпеде) и

•Ночлег - спальный мешок, Рис. 3. На флэту. Конец 1980-х гг.

Татьяна Щепанская. Система тексты и традиции субкультуры

пенка (туристический коврик) - здесь отсутствуют, их приносят с собой, противореча русской пословице о том, что "ночлег с собой не носят". На флэту не принято зависать более чем на два-три дня, обычно устраиваются (или, во всяком случае, договариваются вначале) "на одну ночь". Приходить лучше вечером, часам к девяти-десяти, чтобы "не досаждать-хозяевам". Это не домашние и даже не гостевые - это нормы общения встречных в дороге, остающихся чужими, сохраняющих анонимность. Обстановка флэта скудна: из мебели сленг фиксирует (последовательно) лишь одну вещь - место для ночлега: трахта, траходром, сексодром, указывая и соответствующую программу поведения на флэту (молодые люди путешествуют часто парами). На реальных флэтах чаще всего можно обнаружить только кровати или только матрасы - спальные места, но зато немало. Бывает, на ночь весь пол застилают матрасами, а днем скатывают в угол.

Еще один элемент обстановки флэта - стопки исписанных листов и тетрадок по углам: плоды и следы спонтанного творчества странников. Здесь можно обнаружить стихи, анекдоты, рассказы-телеги, приколы, крышеедство - всевозможные вербальные жанры (о них - чуть позже). На стенах и в углах - картины, рисунки, вышитые ксивники и т. п. Часть их ждет хозяина либо того, кто сможет передать ему забытую вещь. Часть - подарки: существует обычай на прощание дарить что-либо гостеприимным хозяевам флэта: рисунок, феньку, реже ксивник. Со временем флэт становится своего рода хранилищем памяти, сгустком информации или в здешней терминологии - энергии. Иногда на флэтах устраивают выставки прикидов (забытой, оставленной кем-то или специально изготовленной одежды и атрибутики). Все это позволяет им играть заметную роль в передаче субкультурных традиций.

Маркированы в Системе (ее текстах и сленге) различные формы временного, суррогатного жилища: лесные шалаши и хижины у ролевиков, типи у индеанистов, обычные палатки у самодеятельных спелеологов и "черных следопытов". Распространена манера ночевать у костра (минимальное снаряжение - пенка - кладется прямо на землю) и устойчивое выражение найтать на травке. В чужих городах, не найдя флэта, ночуют в парадняке, на чердаках и в подвалах, т. е в нежилых зонах домов. В Петербурге, где много расселенных и пустующих зданий, ночуют в них - на капиталке, что переживается как особого рода мистический опыт. В конце 1980-х гг. один такой дом на Фонтанке, недалеко от Московского вокзала, был настолько популярен, что вошел даже в хип-культур-ный фольклор под названием "Ленинградская зона" (отсылка к культовому фильму А. Тарковского "Сталкер"). Мне рассказывал о нем человек по прозвищу Дикобраз: "Дом на Фонтанке, разрушенный - над ним видят сияние золото с голубым ("Золото на голубом" - из песни Б. Гребенщикова. - Т. Щ.). А в нем... что-то... В подвале - вообще что-то творится. Один парень провел там ночь, точнее - шесть часов в Пасхальную ночь. Со свечкой. Я бы даже с кузбасским фонарем там не стал бы... Он интересуется биоэнергетикой: не занимается, но прикалывается... Там, в этой Зоне человек может бесследно исчезнуть: "мясорубка", "ловушка" (символические понятия из к/ф "Сталкер". - Т. Щ.) - там это есть" (СПб, 1988).

В целом в рамках описываемой традиции жилье - придорожное, временное, эфемерно-ускользающее,- выражает не идею "дома", а скорее его отсутствия. Неопределенность пространственной идентификации становится метафорой социальной бесприютности. На символическом уровне носители этой традиции бездомны, основной локус - не дом, а дорога. Именно поэтому переживание бездомности обретает мистический смысл как опыт маргинального по сути и культового в рассматриваемой среде самоощущения.

ОДЕЖДА. Не менее важный элемент материальной среды - одежда и разнообразные аксессуары. Молодежная культура маркирует как особенно значимые такие ее компоненты, как обувь, головные уборы, сумки, чаще всего выступающие в качестве групповых символов и опознавательных знаков. Определенная степень маркированности наблюдается в отношении поясной (джинсы) и плечевой (куртки, футболки) одежды, а также всего ее комплекса в целом под названием прикид.

Когда говорят "прикид", имеют в виду знаковую одежду, по которой можно определить групповую принадлежность ее обладателя: речь идет о символике целостного комплекса одежды и атрибутов. Прикинутый - "одетый как хиппи" (футбольный фанат, индеец, эльф...). В рамках молодежной культуры наиболее устойчивы следующие комплексы.

Комплекс "странника", характерный для хип-культуры в первую очередь: одежда максимально удобная, естественная, несколько потертая, желательно пропахшая дымом костра и бензиновым духом попутных машин. Особое внимание уделяется удобству обуви (чаще всего старые, стоптанные кроссовки), хотя иногда демонстративно ходят босиком (впрочем, не в дальние путешествия). Характерны страннические сумки - холщовые торбы через плечо или рюкзачки, а также нагрудная сумочка - ксивник - для денег и документов (считается специально дорожным атрибутом). В целом прикид хиппи, в сочетании с длинными нечесанными волосами, воспроизводит облик странника аналогично зафиксированному в этнографических материалах XIX столетия. Страннические черты (тяготение к удобству, пренебрежение общепринятой элегантностью) прослеживаются и в одежде других тусовок

Необходимо отметить комплекс или отдельные атрибуты "воина": армейские камуфляжные штаны, кожаные летные куртки, тя

желые ботинки, металлические шипы, пряжки, браслеты, а также элементы вооружения (бутафорского или реального) - от средневекового рыцарского (толкинисты), индейского (индеанисты), российского, французского, немецкого (военно-исторические клубы и "черные следопыты"). Впрочем, идеи войны и дороги (война - "поход") всегда были тесно связаны. Военная одежда максимально приспособлена к неудобствам дорожной жизни, и, отправляясь в путь (на охоту, рыбалку, дачу...), мужчины предпочитают куртки, сапоги и ботинки армейского образца.

С образом "странника" связаны и такие черты молодежной одежды, как тяготение к черному цвету (русские странники в XIX в. часто носили черную монашескую одежду, даже не имея монашеского сана); самодельности; "естественности" и "близости к природе" (природные, минимально обработанные материалы: кожа, хлопок, шерсть; украшения из дерева, кожи, необработанного камня, керамики; цвета земли и дерева и т. д.).

Для многих направлений молодежной культуры, прежде всего восходящих к хиппи, характерен культ бедности, вполне отчетливо выраженный в Системе Порванные джинсы и заплатки воспринимаются символом принадлежности к кругу "своих". Бритая наголо девушка по прозвищу Урфин Джюс так писала о различиях между хиппи и металлистами: "А соседи-металлисты все плевали друг в друга краской и сыпали рваным железом... "К чему?" - недоумевали мы - оно не годилось даже для заплаток на штаны. А мы очень любили это дело - ставить заплатки. Кропотливо трудясь каждый над своими штанами, мы даже становились как-то добрее. Теперь я толком не могу объяснить, как это получалось..." (1987-1988). В качестве символа металлистов фигурирует "рваное железо", у волосатых в этой роли выступают заплатки. Бедность для них - путь к духовному просветлению, опыт освобождения от материальных пут.

Обрисовав общую символику прикида, перейдем к его отдельным, наиболее значимым, компонентам.

ГОЛОВНЫЕ УБОРЫ. Хип-культура маркирует отсутствие головного убора: в волосах должен "свободно гулять ветер". Впрочем, для удобства, особенно в путешествиях, странствиях по пещерам и подземным коммуникациям, используется налобная повязка, чтобы волосы не лезли в глаза: хайратник (от сленгового хайр, англ. hair - "волосы").

Рэйверы носят на голове платкк-банданы, чаще всего черные, с изображением желтого "пропеллера".

Головные уборы служат опознавательными знаками во время ролевых игр, выдавая игровой статус своего владельца ("эльф", "гоблин", "рыцарь" и т. д. у толкиниапов). Аналогичную роль они играют у индеанистов (роскошные уборы из перьев и бисера надевают только на ритуальных собраниях) или участников "военно-исторических клубов" (во время инсценируемых ими исторических сражений). Примечательно, что символика головных уборов проявляется чаще всего в игровом/ритуальном - внутригрупповом - контексте, указывая ситуативные (игровые и т. д.) роли.

Обувь в сленге обозначается как шузы (от англ. shoes - "ботинки"). Для молодежной культуры в целом характерно предпочтение обуви военного образца - грубой, прочной и удобной. Бритоголовые (скины, скинхэды) носят армейские сапоги с обрезанным голенищем или тяжелые ботинки с белыми или красными шнурками. Похоже на армейский обычай, когда дембеля подрезают голенища сапог и украшают их шнуровкой.

Большое внимание изготовлению обуви уделяют участники игровых и этноисторических (также в значительной мере игровых) объединений. Индеанисты, например, шьют себе кожаные сапоги и туфли -мокасы, по образцу мокасин американских индейцев.

Джинсы - едва ли не наиболее знаковый, культовый элемент, Связанный с историей и мифологией возникновения молодежной культуры. Это потертые, заплатанные и расписанные дружескими приветами джинсы (у хиппи), грязные, рваные и заколотые булавками (у панков), черные (у анархистов, нацболов - национал-большевиков - и многих других), высоко закатанные или обрезанные (у скинхэдов). У последних, как и у других военизированных группировок, популярны также камуфляжные штаны.

Плечевая одежда (футболки, куртки, жилеты) не столько обладает собственной знаковостью, сколько маркируется. Хиппи украшают ее вышитыми или написанными лозунгами типа: "Love not War" и многочисленными значками, указывающими на их музыкальные пристрастия или посещенные города, или подаренными друзьями. Металлисты густо уснащены железными шипами, заклепками, цепями и цепочками, символизирующими их музыкальные пристрастия ("тяжелый металлический рок"). Другие музыкальные фанаты (киноманы, алисоманы) носят футболки с портретами любимых исполнителей. Футболки с изображениями любимых групп ("Король и шут", "Ministry*H т. п.) носят и скинхэды; но их отличительным знаком служат куртки типа "пилот" ("куртка американских военных летчиков") или "бомбер", к которым они относятся с большой любовью. Рассказывают легенды о скинхэде, обнаружившем в кармане купленной на "секонд-хэнде" куртки записку - привет от финских (немецких и т. д.) скинхэдов русским единомышленникам. Скинхэдовский прикид включает также другие элементы военной одежды, например, армейские свитера и френчи.

АКСЕССУАРЫ. Знаковую роль играют страннические сумки и рюкзачки хиппи, особенно самодельные, заплатанные и украшенные значками, свидетельствующие о богатом дорожном опыте и многочисленных дружеских связях своего обладателя. Но первосте

пенную роль играет ксивник, имеющий вид мешочка, сшитого из кожи, джинсовой или иной плотной ткани. Висящий на груди, вышитый, украшенный аппликациями, рисунками, значками и разного рода подвесками, ксивник - один из основных хип-культурных символов. Иногда это единственный опознавательный знак, но его бывает достаточно, чтобы найти в чужом городе хиппи и устроиться на ночлег.

Не менее значимы и аксессуары, украшающие чаще всего запястья. Футбольные фанаты носят полученные во время "фанатских войн" трофеи - полоски ткани, оторванные от шарфов и головных уборов противников (фанатов соперничающих команд). У хиппи, индеанистов, толкинистов и прочих ролевиков популярны, как правило, самодельные, плетенные из бисера, кожи, шерстяных ниток браслетики - феньки, несущие богатую символическую нагрузку, связанную не только с групповой принадлежностью или идейными пристрастиями своего обладателя, но и с его внутригрупповым статусом или степенью интеграции в мир тусовки. Им приписываются мистические свойства, в частности способность "энергетического воздействия".

Феньки - едва ли не самый значимый атрибут хип-культу-ры - играют большую роль в организации и фиксации межличностных отношений: служат оберегами, будто бы защищающими от контролеров на трассе и нападений гопников, норовящих привести пипл к общепринятой норме, заставляя насильно остричь их длинные волосы или отказаться от пацифизма. В Системе феньки дарят друг другу в знак добрых пожеланий и дружбы, на память, как знак установившейся межличностной связи. Особенно много фенек берут с собою на трассу. Их дарят

а) самой трассе - вешают на указатель выезда из города, до-

рожные знаки и т. п. - в качестве "жертвы трассе";

б) водителям, согласившимся подвезти, - в знак благодарности;

в) обмениваются феньками с попутчиками на память. Дарят

феньки друзьям, провожая в путь: "Эта фенька помогает машину за-

стопитъ, хранит от гопников и всякого стрема, от контролеров в

автобусе, с ней пошел на трассу..." - как талисман, воплощающий

поддержку Системы.

Коммуникативные функции фенек мы будем рассматривать более подробно в одной из следующих глав. Функцию фенек в различных тусовках могут играть разные элементы атрибутики: у металлистов - кожаные браслеты-напульсники, часто с металлическими шипами и заклепками, у футбольных фанатов - элементы враждебной атрибутики (трофеи фанатских войн).

Пища также фигурирует в сленге, но обозначается, в основном, не конкретно, а собирательно и несколько пренебрежительно: хавка или ништяки (остатки на тарелках в пунктах общественного питания). Впрочем, питаться ништяками бывалые странники не советуют во избежание проблем со здоровьем, хотя наличие термина в сленге говорит о бытовании соответствующей реалии, особенно в условиях трассы, бездомности и беспрайсовости (безденежья), характерных для описываемой культуры. Понятие "хавка" конкретизируется иногда как крупа в пластиковой бутылке -торпеде, которую путник носит с собой на совсем уже черный день.

В дороге пища добывается путем аска (выпрашивания) и на халяву (даром). Из отдельных блюд сленг отмечает немыслимо жидкий чай: вторяки, друганчик (вторично заваренный на старой заварке), белые ночи, киндерпис (от нем. Kinder - "ребенок" и рус. "писать"), да еще вино: косорыловку, войн (от англ. wine), ботл (от англ. bottle - "бутылка"), дринк (от англ. "drink" - питье) и т. д. То и другое имеет скорее коммуникативную, чем питательную функцию: вино может стать центром случайной компании в скверике или на вокзале; чай - поводом к знакомству (придя на флэт, не обязательно проситься сразу на ночлег, лучше сказать - "чаю зашел попить" и выложить пакетик чаю, затем только оставаться на ночь). На вокзалах заходят "попросить кипятку" в диспетчерскую, стремясь разговорить ее обитателей и пристроиться в попутный товарняк Пища - источник не столько телесного, сколько духовного насыщения:

Дао плавает в стакане, Дао плавает везде. И в Неве, в Оке и в Рейне, В пиве, водке и портвейне, -

шутит самоироничный хип-фольклор (СПб, 1987).

Заботиться о еде не принято: Бог даст. Впрочем, навязчивое желание поесть тоскливо проступает в афоризмах типа: "И вечный Пост, кулич нам только снится" (Сорока, 9.06.1997).

Отношение к пище, характерное для Системы, воплощено для меня лично в одном предмете - батоне, на котором был выпечен знак "пацифик". Один бродяга, приехав по трассе в Питер, всю ночь работал на хлебозаводе, чтобы поесть и заработать на обратный путь. Утром он показывал на тусовке выпеченный им батон с рельефным "пацификом" на корке. Батон пользовался общей популярностью, но через два часа все еще не был съеден, что явно свидетельствует о его знаковой функции, перевесившей утилитарную (СПб, 1989)-

1.4. ТЕЛЕСНЫЙ КОД

Тело: его облик, жесты и телесные практики - также вовлекаются в круг Системной символики. Названия многих молодежных течений указывают именно на телесные черты: волосатые (хиппи и примыкающие к ним обладатели длинных волос), бритоголовые (в Системе 1980-х еще не очень известные, а сейчас достаточно активные скинхэды), качки (обладатели гипертрофированных, накачанных с помощью тренажеров мышц).

Как в рассматриваемый период (конец 1980-х), так и ныне в молодежной среде отчетливо выделяются два направления телесной культуры: гипермаскулинное и "унисекс" (культивирование символической бесполости).

Замечу, что регулированию подвергается в большей степени мужская телесность. Гипермаскулинный облик характерен короткой стрижкой, накачанными мышцами, грубыми и резкими манерами, демонстрацией агрессивности, в том числе сексуальной. Сейчас этот комплекс культивируют футбольные фанаты, скинхэды, некоторые металлисты и пост-панковские течения. Многие из этих направлений так или иначе соотносятся с панком. Характерно, что многие

фанаты и скинхэды говорят, что в юности панковали.

Стиль "унисекс", даже некоторая утрированная фе-минность, характеризует постхиповые тусовки ролевиков, индеанистов, собственно хиппи. Облик мужчин и женщин трудноразличим, у тех и других часто длинные волосы, тело скрыто под складками бесформенной мешковатой одежды, мало разнятся и нормы сексуального поведения, нет ярко выраженной установки на мужскую агрессивность - она допустима только в рамках условных миров игр (роле

вики) или исторических реконструкций (индеанисты и другие историко-этничес-кие сообщества).

Рассмотрим части,

свойства и состояния тела,

маркированные в Системе и

включенные тем самым в ее

знаковый мир. Можно ука-

зать два главных способа

маркирования тела: вер-

бальный (фиксация опреде-

ленных деталей телесного

облика в сленге) и идеогра- Рис. 6. Десс с подругой на набережной

фический (татуировка, пир- Невы. 1987 г.

синг, скарификация, росписи

по телу). Таким образом культура указывает наиболее значимые для нее аспекты телесности. Обратим на них внимание.

ГОЛОВА. Голова и вся сфера психического обозначается на сленге крышей и фигурирует главным образом в рамках мифологии безумия (крышеедства, крышесъезда): постоянно едет или съезжает, что означает пребывание в измененном психическом состоянии.

Во внешнем оформлении головы первостепенное значение имеют волосы - хайр, во многих случаях именно прическа становится наиболее однозначным групповым признаком. Длинные волосы у мужчин и женщин - признак хип-культуры и всех примыкающих к ней тусовок В 1980-х гг. этот признак был едва ли не груп-пообразующим, во всяком случае именно он определял самоназвание: последователи хип-культурного образа жизни называли себя чаще не хиппи, а волосатые или хайрастые, а в порядке самоиронии - хайранутые (что подразумевало и характерное смещение психики). Волосатый - выражение не только групповой принадлежности, но и групповой оценки, синоним слова хиповый. Так, например, волосатый музон. волосатый флэт, волосатые джинсы - одновременно и хиповые, и положительно оцениваемые соответственно, музыка, квартира или штаны. Волосато означает одобрение (ср.: хипово - в том же значении). Идентичность описывается в терминах прически: охайретъ (отрастить волосы) означает "стать хиппи", обхайратъся (подстричься) - соответственно "перестать тусоваться". То же значение придавали длинным волосам и неприятели: любера ловили хипов на дискотеках и выстригали им волосы; эту операцию проделывали и при задержании хиппи в милиции. Длинные волосы в хип-культурной среде - знак статуса ("Чем длин-чеехайр, тем круче"') или продолжительности пребывания на тусовке Расставание с хайром весьма травматично: в изобразительном искусстве хиппи весьма популярен мотив "кровоточащих волос" при насильственной стрижке.

У классических панков опознавательным знаком служат выбритые виски и гребень-ирокез посреди головы, выкрашенный в экзотический (красный, желтый, зеленый) цвет-, современные впрочем, чаще просто бреют виски. Можно упомянуть обычай окрашивать в яркие цвета коротко стриженные волосы на рэйв-дискотеках. Бритая голова - отличительный признак скинхэдов, с чем связано и их самоназвание (англ. skinheads - "кожаные головы"). На выбритой коже головы они иногда татуируют изображение свастики или черепа. Коротко стриглись илюбера, а также представители ряда экстремистских молодежных группировок в настоящее время. Главным различительным признаком становится длина волос. Стриженые, а то и бритые волосы символически связаны с маскулинностью, идеологией и практикой активизма (вплоть до экстремизма), - длинные волосы, наоборот, с фемининной "мягкостью и слабостью", идеологией уступок, философской терпимости и плюрализма.

В хип-культуре символика и даже мифология волос разработана наиболее подробно. Волосы, растущие естественно, "без ножниц", в данной мифологии - символ свободы ("стригли только рабов"), природы, естественности, важнейших хип-культур-ных ценностей. Впрочем, бритые головы в культуре пост-панка объясняются как "отказ", символ освобождения от гнета господствующих ценностей, а у молодых экстремистов - знак готовности к борьбе с существующим порядком вещей (национал-большевики, например, говорят, что коротко стриженному удобнее драться). В хип-культуре существуют поверья о волосах как "энергетическом куполе, по которому враждебная энергия стекает в землю", защищающем таким образом своего обладателя от разнообразных бед.

Последнее не так далеко от истины: длинные волосы в Системе действуя как опознавательный знак, облегчают вписку в чужом городе, а на трассе - стоп: водители не боятся подсаживать в машины хиппи, зная их как интересных собеседников и убежденных пацифистов.

Лицо - фэйс (от англ. face - "лицо"), в агрессивной постпанковской среде фигурирует лишь в составе глагола отфэйсовать и соответствующих насильственных практик, а у последователей хиппи - едва просматривается в дебрях волос "Казалось, весь я состою из волос - рваных лохмотьев, обвисающих на реях, падающих на глаза, и среди этого волосяного клубка лицо - лишь крохотная точка "я" над отплевывающимися губами... Средний" (Сорока. 19.05.1997). Время от времени вновь появляется мода на такие способы маркирования лица, как татуировка (на щеках и губах) или пирсинг (в нос, губы, веки продевают металлические украшения).

Некоторое опознавательное значение в Системе имеет выражение лица - взгляд и улыбка. Сленг фиксирует внимание на глазах: айсы, айзы (от англ. eyes - "глаза"), служащие в определенных ситуациях средством идентификации "своих". Объясняя, как найти ночлег на трассе, один Системный пипл говорил, что опознавательным знаком служит именно взгляд: "Вначале в глаза смотрю, а затем уже на все эти феньки... Узнаем - по улыбке.." (СПб, 1987). Взгляд, выражение глаз становится объектом культурной регуляции. Хип-куль-турный стереотип фиксирован, например, в граффити Ротонды: "Есть глаза у него - в них волшебная сказка...", "И стареющий юноша в поисках кайфа лелеет в глазах своих вечный вопрос", "Взгляд, уводящий в свою реальность" и т. д. (Ротонда, 1987-1988). В сообществах "стриженых" (от панков до скинхэдов) популярны, напротив, устрашающие гримасы с демонстрацией зубов и угрожающего выражения лица. В целом лицо воспринимается как знак - маска: "И мы смеемся всем назло и не снимаем масок с лиц..." (Ротонда, 1987).

Остальных частей тела (кроме головы) сленг касается редко, выделяя только руки и гениталии.

РУКИ обозначаются в сленге англицизмом хэнды (от англ. hand - "рука"). Хип-культура особено выделяет вены - веняки, помещая их в контекст суицида - веняки покоцать, попилить (вскрыть себе вены), наркомании (покоцанные - поврежденные - вены служат знаком пристрастия к наркотикам). Существует также ритуал "братания": двое надрезают себе вены на предплечье и прикладывают надрезы друг к другу, как бы обмениваясь кровью, или капают кровью в стакан с водой и выпивают вместе. Я видела хиппи с одиннадцатью шрамами от таких надрезов, что означало, вероятно, высокую степень интеграции его в хип-культурную общность: у него много "братьев". В данном случае покоцанные вены- знак межличностной связи и групповой принадлежности.

Значимы также некоторые жесты, положения рук и пальцев.

Некоторые жесты используются как приветствия: у хиппи - указательный и средний пальцы, поднятые и расставленные в виде латинской буквы "V" ("Виктория" - победа Революции Цветов). У поклонников "тяжелого металлического рока" - энергично выброшенная вперед/вверх рука со сжатыми в кулак пальцами, причем указательный и мизинец выставлены вперед (жест связывается с инфернальной символикой и носит название "бык" или насмешливо - "коза"). Панкующая публика дразнит зрителей непристойным жестом, показывая кулак с выпрямленным средним пальцем. Эти жесты служат приветствием и опознавательным знаком в среде "своих", средством эпатажа "чужих", а на рок-концертах - выражением поддержки исполнителю знаковой (культовой) музыки.

ЭКСКРЕМЕНТЫ. Символика телесного низа особенно акцентирована у панков. Мотивы экскрементов постоянно повторяются в панковских приветствиях, обращениях, анекдотах, песнях и прочих текстах. В местах тусовок панков можно обнаружить граффити их любимым "дерьмом" (соответствующего содержания); на их флэтах разбросанные экскременты не вызывают удивления. Тем же составом бывает демонстративно испачкана их одежда ("Отвалите от меня!"). Экскременты и - шире - "грязь" (символика мусора, свалки, отходов и отбросов) становятся у панков символическими средствами социальной самоидентификации, осознания себя "отбросами общества". Символика экскрементов связана с их основным лозунгом - отказом от норм и требований, в том числе санитарно-гигиенических, культуры взрослых: выхода из-под ее власти. По замечанию московского исследователя М. Розина, у панков "везде "дерьмо" сопряжено с образом смерти", опять-таки ухода от непроходимой мерзости жизни: "Лопнули под колесами набитые калом и мозгом мешки; / А рядом, плитой раздавлен, В луже мочи - хозяин.." и т. п.5

ГЕНИТАЛЬНАЯ СФЕРА. Гениталии относятся, пожалуй, к наиболее маркированным участкам тела пипл. Маркируются они сленгом и татуировкой, пирсингом, росписями по телу и скарификацией (украшением тела надрезами-шрамами), локализованными, как правило, в области гениталий и эрогенных зон. Считается, что это повышает остроту сексуальных ощущений. В хип-культурных сообществах генитальная символика соотносится с мотивами всеохватывающей хипповской "любви", пост-панк делает акцент на ее ин-вективном использовании. Сленговые слова, обозначающие мужской половой член (прик, болт), а также и противоположную часть - бэк, бэксайд (от англ. back - "зад") или антифэйс, - звучат, как правило, именно в этом контексте. Ходят слухи о любимом панковском развлечении: "поединках на х...х". Панки, издеваясь над чужаками, показывают средний палец торчком; скинхэды иногда украшают выбритые затылки неприличной татуировкой.

Перейдем к рассмотранию телесных практик - способов функционирования тела, регулируемых Системной традицией и имеющих в ее рамках знаковый смысл.

СЕКСУАЛЬНОСТЬ. ДЛЯ Системы, как и большинства молодежных группировок, характерны такие черты сексуальности, как акреативность: сексуальное поведение не преследует цели воспроизводства; имеет место рекреативная ориентация (цель - удовольствие, отдых, развлечение). Во многих сообществах, например у хиппи, сексуальность становится еще и значимым коммуникативным средством, медиатором, символом и внутренним механизмом межличностных связей. Именно поэтому постоянные разговоры о "любви" и "свободной любви", а также сексуальные демонстрации (типа хипповского "лета любви" или знаменитой "демонстрации в постели" Дж Леннона и Йоко Оно) часто имеют характер призывов к объединению, дружбе, коммуналистскому братству - символов межличностных связей как таковых.

Для сексуальных практик Системы характерны пренебрежение табу, исходящими от общепринятой культуры, демонстративный отказ от ее норм. Но главная, пожалуй, особенность сексуальной стороны молодежной культуры - ее поисковая направленность, порождающая многобразие сексуальных практик в количественном и качественном смысле. Аскетизм, девственность, романтическая любовь получают в этой среде культурную санкцию равно, как и групповой секс, смена партнеров или гомосексуализм (мужской и женский). Все эти формы отражаются в текстах молодежной культуры, многие и в сленге {трахать, ~ся; фачитъея, фак; голубые, розовые; групповуха, групповичок; шведская семья, фри-лавочка (от англ. free love - "свободная любовь") и т. д. Многообразие форм сексуального поведения связано с его поисковым характером.

Один из главных смыслов молодежной культуры - тендерное самоопределение: освоение сцепленных с полом ролей, обретение тендерной идентичности. Неопределенность последней - одна из характерных особенностей молодежной культуры и молодости как возрастной категории вообще. Ее наглядное выражение - стиль "унисекс" в молодежной моде, символическая "бесполость" внешнего облика хиппи (классическое изображение хиппи - парочка в одинаковых мешковатых одеждах, джинсах, с одинаково лохматыми волосами), как и у панков или байкеров (пока девушка на мотоцикле в кожаных доспехах не снимет шлем, ее невозможно отличить от юноши). Впрочем, наблюдается и другая разновидность поиска тендерной идентичности мужской частью тусовки: демонстративное подчеркивание маскулинности, гиперболически противопоставляемой "женским" чертам. Речь идет, например, о металлистах или скинхэдах, хотя в их тусовках всегда находятся девушки, воспроизводящие аналогичный мужественный облик

В хип-культуре "любовь", в том числе "свободная", как ее гиперболизация, служит универсальным символом межличностных .связей. Именно в этом смысле существует культ любви, которой посвящается значительная часть хип-культурного творчества, а также лозунгов, символов и граффити.

АГРЕССИВНОСТЬ и НАСИЛИЕ. В ряду телесных практик насилие (сленг фиксирует для него термины отфэйсоватъ, отпацифиз-деть, загасить, гасилово, махаловка, махач) - один из самых значимых, среди прочих, различительных признаков, маркирующий границу между хип-культурным и пост-панковским крылом молодежной культуры. Оно варьирует от демонстративной агрессивности (скинхэды, футбольные фанаты ипнлюбера конца 1980-х гг.), символизации и романтизации насилия (сатанисты, панки, металлисты, "военно-исторические клубы", "черные следопыты") до последовательного пацифизма (хиппи).

В ряде группировок.насилие (практика и символика) играет роль средства поддержания и символа группового единства, особенно для "новых" течений молодежной культуры, на первых порах своего существования противопоставляющих себя другим. В наши дни это, в первую очередь, скинхэды, провозглашающие основой собственной идеологии насилие в отношении расово или этнически иных (чернокожих, выходцев с Кавказа). На практике это чаще всего выливается в стычки с рэперами, потому что те "слушают африканскую музыку", или словесную агрессию, например формулы приветствий/прощаний, типа: "Мы еще завалим не одну обезьяну!" Чтобы играть знаковую роль, насилие не обязательно должно реализоваться на практике; его бывает достаточно обозначить агрессивными манерами и военизированной атрибутикой. Аналогичную роль играют зачастую преувеличенные рассказы о будто бы реальных столкновениях с ментами, быками, иностранными студентами в общежитии - происходит вербальное дублирование, а затем и замещение насильственных практик6. Если насильственные практики имеют знаковый смысл (служат знаками принадлежности к определенному сообществу или даже шире - культурному пласту), то неважно, существуют они в действительности или лишь в виде вербального образа (мифа). Их знаковая роль сохраняется и в рассказах.

Практики насилия характерны для вновь образовавшихся молодежных сообществ - как способ наиболее недвусмысленно заявить о себе и утвердиться среди других группировок Со временем насилие из практической формы, как правило, переходит в символическую: ритуальную; игровую; вербальную; изобразительную; вещественную.

Пример подобной символизации - спорт. В рамках молодежной культуры особенно значимы два его направления: силовые (единоборства, культуризм) и игровые (главным образом, футбол). Культ физической силы как выражения маскулинности, нашел свое выражение в культуре качалок Так называют иногда спортивные и военно-спортивные клубы, секции, школы, нередко полуподпольные. Характерен их авторитарно-патерналистский стиль руководства, вплоть до культа Учителя или Наставника. Выходцы из качалок - качки - составляли большинство в движении люберов, громко заявивших о себе нападениями на хиппи, панков и металлистов в конце 1980-х гг.

Футбол, как форма игрового противоборства, стал основой консолидации движения футбольных фанатов (болельщиков). Заметим, что среди них на стадионах постоянно появляются металлисты, панки, скинхэды, проявляющие на матчах собственную агрессивность активнее других. Принадлежность к фанатскому движению выражается в агрессии по отношению к болельщикам команды-соперницы. Участие в периодически вспыхивающих фанатских войнах считается знаком и условием посвященности. В среде фанатов выделяются группировки ультрас, показавших себя во время драк особенно рьяно и пользующихся наибольшим авторитетом. Во время столкновений стараются отобрать у противника их атрибутику - шарфы, головные уборы, флаги с символикой соперничающей команды Кусочки трофеев затем носят на запястье, как знак боевой доблести: они повышают статус своего обладателя в фанатской среде. Насильственная практика в данном случае сворачивается в вещественный символ - телесный код уступает место предметному.

Продолжая тему предметной символизации насилия, упомянем самодельное оружие и боевое снаряжение участников "военно-исторических клубов" и ролевых игр, а также оружейные коллекции "черных следопытов", скрупулезно восстанавливающих винтовки, пистолеты, кинжалы, штыки, элементы боевой экипировки, найденные в местах боев Второй мировой войны. Символика насилия очевидна в военизированной одежде и атрибутике металлистов, рокеров, байкеров, скинхэдов. В оформлении их одежды, граффити и татуировках часто встречаются изображения оружия (пистолетов, пушек, ножей, у национал-большевиков - гранаты-"лимонки"), зубастых и когтистых животных и других знаков насилия. Фашистская символика, используемая скинхэдами и рядом других молодежных сообществ, а также сатанистская символика панков, металлистов и в собственно сатанистских сектах также может рассматриваться как форма символической замены насильственных практик

Совершенно противоположно отношение к насилию в хип-культуре и сообществах, находящихся в поле ее идеологического влияния (пост-хипповских). Хип-культура последовательно табуи-рует насилие и агрессию в любых проявлениях, провозглашая пацифизм как идеологию и практику ненасилия важнейшим элементом своей идентичности. Его знаками маркируется пространство - на стенах в местах тусовок, на трассе рисуют значки - пацифики - и пишут: "Love not War* ("Любовь, а не война"). С этого лозунга начиналось движение хиппи на прародине, в Америке, где среди прочего стало реакцией на Вьетнамскую войну. Интересно, что кафетерий, бывший много лет прибежищем хиппующей публики в Ленинграде/Санкт-Петербурге, назывался в этой среде "Сайгон", что указывало на аналогичные корни. В конце 1990-х гг. название закрепи-

Татьяна 11 ^панская. Снстсма^тексты и чуадиции субкультуры

ли официально за магазином музыкальной и видеопродукции, расположившемся в том же помещении.

Пацифистский пафос хип-культуры практически выражается в уходе от навязываемых обществом форм насилия, прежде всего -? от обязательной воинской повинности. Хип-культура выработала множество приспособлений - обычаев и материальных условий, - позволяющих закосить армию (избежать призыва и долгое время от него уклоняться). Можно упомянуть, например, анонимность тусовки (все знают друг друга только по прозвищам, иногда годами), демонстративное сожжение документов и т. п. Сильно затрудняет розыск призывников и практика трассы; бродячий образ жизни облегчается хип-культурными обычаями аска и вписки; адреса флэ-тов всегда можно узнать на тусовке в любом городе - их узнают заранее у знакомых перед выходом на трассу.

Нередки случаи уклонения от призыва в течение нескольких лет. Другие способы уклонения, тоже популярные в хип-культуре, - косить под шизу-, два-три месяца лежать в крэйзе - психиатрической лечебнице - имитируя психическую болезнь, чаще всего шизофрению. Мы уже упоминали культ сумасшествия, со своеобразной мифологией и практикой крышеедства - своего рода тренировки навыков имитации психических отклонений. Демонстративная наркомания (особенно на вербальном уровне - разговоры на эту тему, использование словечек наркоманского сленга) - еще одно средство закосить армию. Во всяком случае, роли обязательной воинской повинности как стимула подобного рода практик в молодежной среде недооценивать нельзя. В последние годы, с отменой уголовной ответственности за гомосексуализм, популярным стало косить под голубого также с пацифистской целью. Весь комплекс ненасилия прослеживается и в более поздних течениях молодежной культуры, например в среде сорокоманов.

Люди, попавшие в зону насилия, например оказавшиеся в армии, воспринимаются как "чужие", "иные", "непонятные", вызывающие отторжение: "Только что мне звонил мой друг, который сейчас в армии, - пишет один из сорокоманов в 1997 г. - Очень сложно было с ним разговаривать. Он стал совсем другим. Что происходит с людьми после армии? Они все так меняются или некоторые хотя бы остаются прежними?" Ненасилие приобретает характер основной ценности, становясь обязательной нормой отношений. Отклонения от нее вызывают тягостные переживания, внутренние конфликты и могут привести к распаду межличностных связей.

Несмотря на явно провозглашаемый отказ от насилия, в пост-хипповских тусовках культивируются его трансформированные (вербальные, игровые, виртуальные) формы. В качестве примера можно привести ролевые игры, чья сюжетная основа - "путь" и "битвы". Съезжаются в условленное место где-либо в лесу и разыгрывают сражение ("взятие крепости", "битву эльфов с гоблинами" и т. п.), на заранее разработанный мастерами игры сюжет. Участники предварительно изготавливают снаряжение - воинскую атрибутику (мечи, арбалеты, копья и т. д.). Для каждого вида оружия правилами игры определена его убойная ашхМастер игры оценивает его и сообщает число имеющихся у игрока хитов (единиц "жизненной силы", от чего зависит время его участия в игре и способность противостоять ударам врага), по существу его статус (игровые возможности). Таким образом, оружие становится для участников ролевых игр знаком статуса. Примечательно, что именно по торчащим из-за спины мечам ролевики узнают друг друга в метро и на улицах. Битвы (от легендарных рыцарских и реальных исторических сражений до "звездных войн") лежат в основе значительной части компьютерных игр, а именно они служат источником символики и своеобразного языка компьютерной субкультуры.

В общем, несмотря на весь свой пацифизм, хип-культура довольно подробно разрабатывает мифологию насилия, хотя и практикует его лишь в символических, виртуальных и игровых формах Впрочем, глагол отпацифиздетъ намекает на возможность и более ощутимых проявлений насилия.

Итак, мы выделили две стратегии по отношению к насилию. Стратегия хип-культуры - уход из зоны насилия, в то время как другие сообщества (скинхэды или фанаты-ультрас) идентифицируются через насилие, но демонстрируют его неуправляемость, как знак выхода из зоны общественного контроля.

СМЕРТЬ. Продолжая разговор о символике телесных проявлений, тему смерти обойти нельзя. В Системе она становится символом окончательного ухода от общества. У хиппи смерть осознается как волшебное странствие в иные, духовные (астральные и другие) миры от фальши и тщеты материального мира. У панков это агония и разложение, одна из мерзостей, наряду с экскрементами или грязью. В определенном смысле можно говорить о культе смерти как одной из характеристик молодежной субкультуры.

В настенных надписях Ротонды "смерть" - одно из наиболее часто встречающихся слов: "Выход - жизнь, вход - смерть"; ?Никто не выйдет отсюда живым"; "Все в мире тлен. Мы тленны"; "До встречи там, братья!"; "Все мы гости на этом свете" и т. п. Те же мотивы продолжаются и в "Сороке" десятью годами спустя: "Смерть она на самом деле молодая и прекрасная неземной красотой. И люди умирают потому, что у них нет сил с ней расстаться. ЗЛО вечно, потому что оно не ценит ПРЕКРАСНОГО" (Сорока, 9.06.1997).

Череп и кости характерны для атрибутики панков, рокеров, металлистов, сатанистов. Мотивы смерти пронизывают рок-культуру (от текстов песен до раскраски маек на дискотеках) и служат важ

ной составляющей культа рок-звезд, особенно ушедших молодыми. Погибший в автокатастрофе В. Цой, выбросившийся из окна А. Баш-лачев, умершие от передозировки наркотиков и других причин мифологизируются; их могилы становятся объектами паломничества. У могилы В. Цоя в Санкт-Петербурге его поклонники и поклонницы много лет разбивали палатки и жили, оставляя свои граффити на соседних могилах, оградах и стенах. Смерть считается обязательным завершением культового образа.

В ролевых играх необходимый элемент - мертвятник: место, где собираются "убитые" участники (исчерпавшие в игре весь запас жизненной силы -хитов). Примечательно, что смерть в таком случае становится символом маргинального положения из-за отсутствия статуса. Свой прежний статус (роль Гнома, Эльфа, Королевы, Феи, исполняемую им до "смерти") игрок уже потерял и ждет "возрождения" в новом, определяющемся мастером игры.

Элемент ритуального посвящения у индеанистов и некоторых групп мистической ориентации - переживание временной "смерти" - также символизирует промежуточное состояние между принадлежностью и непринадлежностью к группе.

В компьютерном сленге фигурируют вирусы - вредоносные программы - заражают файлы, в результате чего может сдохнуть операционная система "Windows", которую иногда так и называют: маздай - must die (англ. "должна умереть"). Неверные действия по усовершенствованию компьютера способны убить диск или материнскую плату.

В Системном дискурсе особое место занимает тема суицида. Намерение покончить счеты с жизнью часто становится темой разговоров на тусовках. Сленг фиксирует самоубийство в ряду других маркированных практик кинуться - покончить с собой; покоцать вены (веняки) - перерезать вены. Покоцанные вены заметны у многих из пипл и воспринимаются, как правило, с уважением. Попытки оставить здешний мир считаются в порядке вещей.

Проявление особого отношения к смерти - создание настенных панно, одеял, лоскутных скатертей со списком имен ушедших друзей. Это практиковалось еще в конце 1980-х гг., до широкого распространения поминальных лоскутных панно в память о погибших от СПИДа.

Мы уже отмечали, что смерть фигурирует в дискурсе Системы как символ бесстатусного, маргинального состояния, образ окончательного ухода. Это имеет, возможно, древние эволюционные основания. Психологи описывают "сформированный в результате биологической эволюции феномен "страха смерти", который может быть результатом исключения особи из стада, из стаи... Этот... социально обусловленный вид "страха смерти" опосредуется (отражается) в человеческом сознании часто очень неприятным представлением о нарушении (потере) своего социального статуса"7. Иными словами, в маргинальном состоянии может обостряться сформированный эволюционно реальный страх смерти. Исходя их этого, символизация смерти в Системной традиции может представлять собой попытку или способ освоения этого страха.

Еще одна характерная черта Системы - возведенное в культ безумие, как еще одна разновидность "ухода" от регламентирующих воздействий со стороны социума: безумный - значит неуправляемый, свободный. Культ безумия фиксируется в сленге (крэйзи, крэйзанутый - безумный; шиз, шиза, крышеедство - мышление или говорение в измененном состоянии сознания) и в текстах Системы. Существует Системная поговорка: "Не хочу учиться, а хочу лечиться" (подразумевается психиатрическая лечебница). Безумие престижно. "Как правило, все, кто приходит в Систему, вначале ши-зуются, - говорила мне одна Системная герла (девушка). - Некоторые люди даже оскорбляются, когда не верят, что они психи". Безумие становится своеобразным символом Системы как непринадлежности к миру "нормальных" людей. Многие, кого я встречала на тусовках, действительно отлежали в психиатрии (чаще всего с неврозами и пограничными состояниями), что служит предметом их гордости. Кое-кто по крэйзе косил от армии.

Вместе с тем очевидно, что речь идет не о реальном, а символическом безумии ("настоящих буйных мало...", как пел В. Высоцкий). Оно осваивается культурой и, как все, попадающее в ее орбиту, приобретает определенные, регламентируемые формы. В Системном дискурсе оформляется жанр крышеедства (синоним - гнать шизу) или крышесдвига (от крышу двигать, провоцирования измененного сознания у слушателей).

Аналогичные мотивы съехавшей или улетевшей крыши прослеживаются и в 1990-е гг. Очень близкие к виденным нами в Ротонде и слышанным в Сайгоне 1980-х сентенции повторяются в "Сороке", унаследовавшей многие из Системных традиций:

"Ум - это ограниченность. Безумие - это свобода и власть над рассудком, безграничность, отсутствие сдерживающих факторов"; "Крыши в холодные страны улетели..." (Сорока, 19.05.1997).

Глюки (галлюцинации), иллюзии, сон - измененные и пограничные состояния психики - часто фигурируют в хип-фольклоре (анекдотах, приколах). Существует специальный жанр крышеедства (зауми), призванный вывести разум из привычного состояния. Его пример: "У меня не плоскостопие пальцев рук, а дифферамбиче-ски-склеротический настрой ума" (Сорока, 19-05.1997). Безумие (точнее, игра в него) в Системной среде культивируется тоже как знак неуправляемости ("непонимания" идущих от социума программ). Это еще одна из форм обозначения границ молодежной культуры, ее противостояния культуре господствующей. Символика "безумия" и "смерти" - знаки и средства ухода: тело обозначается как "несуществующее" (смерть) и неуправляемое, не воспринимающее сигналы извне (безумие), недоступное таком образом для воздействия социума.

Итак, мы получили некоторое представление о символике Системы и ее месте в структуре культурных кодов: в пространственной структуре ее место периферийно и маргинально. Локусы Системы неустойчивы (дорога, переход), невидимы (подземелье, виртуальное пространство), находятся вне зоны культурного освоения (лес, природа), - она словно не имеет своей постоянной локализации в этом мире.

В предметной среде она также присутствует лишь условно. Характерны отказ от труда (особенно производительного), декларативное отвержение богатств и всяческой утилитарности, использование отходов большого общества, т. е. вещей и понятий, для социума словно уже не существующих.

Телесность также стремится ускользнуть из знакового мира. Символика "смерти" маркирует "несуществование" тела, а знаки "безумия" - его недоступность для управляющих воздействий. Характерно уклонение от социально санкционируемых форм активности. Система последовательно семиотизирует лишь один аспект телесности - сексуальность (именно тот, который общество табуи-рует). Символика любви в хип-культуре, например, служит основным медиатором межличностных отношений.

В целом присутствие в мире (телесное, предметное, пространственное) на символическом уровне минимализируется. Акцентируется скорее неприсутствие - уход, что считается типичным способом обозначения маргинальности. Заметим, что множество различных символов молодежной культуры - предметных, телесных, ментальных и прочих - так или иначе апеллируют к пространственному коду: символике дороги и программе ухода. Идеализация безумия и смерти, стоптанные шузы, потертый рюкзачок на плечах - символы как духовного, так и вещественного порядка интерпретируются как показатели "ухода" в бесконечный путь. Путь, дорога (трасса) служит центральным символом для самых различных сообществ молодежной культуры; к нему сводятся и через него определяются все остальные. Для Системы "дорога" - генеральная метафора, фактор целостности ее знаковой системы, что и позволяет нам говорить о пространственном коде как основном для данной традиции.

2. Вербальные стереотипы

От невербальных кодов следует перейти к характеристике вербальных стереотипов, характерных для Системной традиции. Стереоти-пизация проявляется на уровне слова (сленг) и текста (жанровые формы). Начнем с характеристики сленга, выделив основные тематические группы имеющихся в нем слов.

2.1. СЛЕНГ

Согласно замечанию Д. С. Лихачева, "профессиональные" арго не следует рассматривать как языки - арготические слова не составляют языковой системы, а лишь пересыпают речь, придавая ей известную специфику. Иными словами, они служат маркерами речи, помечая высказывания как собственные, исходящие из "своей", как правило, замкнутой, среды8. Это особенно важно в маргинальных областях, где актуализируются межгрупповые границы и возникает необходимость разделять "свою" и "чужую" информацию, постоянно воспроизводя коммуникативный барьер.

С точки зрения наших основных задач, лежащих в области прагматики, интересен вопрос о типах взаимодействий, в наиболь-% шей степени маркированных сленгом Системы Это поможет яснее представить, каким образом разделяются потоки информации внутри сообщества вне его.

Формы коммуникации. Большое число сленговых слов относится собственно к формам коммуникации. Выделяются тематические группы, обозначающие:

1. Процессы коммуникации:

J а) разговор, беседу: базарить, тележшпъ, гнать телеги;

1

б) его оценку: в тему, по кайдЗу - и, наоборот, лажа, догоны, напряжные телеги, стремаки.

2. Коммуникативные стратегии:

1м а) объединение (стусоватъся, притусоваться, вписаться,

слиться в экстазе, зависнуть на флэту и т. д.);

б) разъединение (растусоватъся, осипнуть или осипнуть, отписаться, выписаться, слинять).

3. Понимание/непонимание, т. е. сам факт коммуникации (или ее неудачи): врубаться, въезжать, просекать, усекать, втыкаться, прикалываться, втюхивать и т. д.

4. Оценочные суждения, т. е. коммуникативную установку по отношению к той или иной информации:

а) положительную оценку, одобрение (клево, круто, волоса-

то, зависающе,улет, кайфово, цепляет);

б) отрицательную (лажа, фуфло, облом(но), некайфово, вна-

пряг).

С помощью подобных слов получаемая информация маркируется уже в момент высказывания и оценивается с позиций "своей" традиции и группировки.

Большая группа сленговых слов относится к области АНТРО-по-исоционимии, обозначая статусные позиции и роли в хип-культурном сообществе. По существу, это маркеры социальной структуры.

1. Статусы и роли:

а) принадлежность к Системе или конкретному "своему" со-

обществу (пипл, люди, тусовщики, тусня, волосатые, хайрастые,

братки, братишки);

б) статус внутри сообщества (пионер, олдовый).

2. Статусы женщины (мать, сестренка, лялька, герла, жаба).

3- Статус "чужого" (гопник, бык, цивил) или принадлежность

к чужой группировке, обозначаемые обычно искаженно-уничижительными вариантами их самоназваний (толкинутые, рерихну-тые, пункера [т. е. панки. - Т.Щ.]и другие).

4. Системные имена (псевдо) - прозвища, под которыми че-

ловек известен на тусовке: в 1980-х гг. были известны Десс, Дизи,

Дикобраз, Солъми, Ной, Ромашка, Джокер, Папа Гнус, Чародей, Аль-

фа, Рыба, Таракан, Рэнди,Дио, Рио, Магистр, даже Фауст и Иисус

Христос, Шива и Кришна.

Множество сленговых слов обозначает сообщества и течения молодежной культуры: их самоназвания, иронические наименования их представителями иных групп, а также разновидности (формы) сообществ.

5. Формы сообществ: тусовка.

6. Названия течений молодежной культуры (одновременно определения тусовок): панки, металлисты, хипы и т. д.

7. Иронические переделки самоназваний: пункера, металлю-ги, металлурги, хипята, дети-цветуечки, крышееды (кришнаиты).

8. Маркированы сленговыми названиями и места тусовок в 1980-х это Сайгон, Пиковая Дама, Торшер, Крыса, Казань, Микроклимат, Огрызок, Шамбала, Ротонда и другие.

Маркированность мест сгущения коммуникаций обеспечивает соответствующее отношение к полученной здесь информации: то, что услышано у Сайгона, скорее будет принято как свое. Поэтому многие телеги пипл начинают так-. "Вчера в Сайгоне слышал...".

3. Артефакты, локусы, практики. Еще одна группа сленго-

вых слов маркирует значимые факты хип-культуры - элементы ее

знакового мира: модели поведения, предметы, локусы, части тела,

имеющие в ее рамках символическое значение. По существу, сленг играет в данном исследовании роль ориентира, позволяющего (наряду с прочими признаками) опознать знаковые для Системы элементы быстротекущей жизни.

Таким образом, при помощи сленга маркируются и тем самым становятся "видимыми" социальная структура (роли, статусные позиции), границы сообществ, а также своего и чужого мира; нормы и символы; процессы и формы коммуникаций; оценка суждений и ситуаций с точки зрения "своих" норм. Все это встраивается в процесс речевого общения и обеспечивает ориентацию его участников в конкретной коммуникативной ситуации, так как это непосвященным недоступно. Через сленг в процессе языкового общения хип-культура задает собственные правила коммуникации (оценки, позиции, стратегии), поддерживая тем самым структуру сообщества и тип межточностных связей.

Важная функция сленга как и групповой символики вообще - маркировать "свои" каналы коммуникации, отделяя их от всех прочих. Тем самым обеспечивается большая плотность контактов в среде носителей сленга, чем вне ее: это и называется сообществом.

С данной функцией, вероятно, связано обилие в сленге целых классов слов, имеющих, помимо основного значения, оттенок отчуждения. Известны слова, в той или иной степени измененные, чаще всего англицизмы. Так, например, бук - книжный магазин (от англ book - "книга"), герла - девушка (от англ. girl - "девочка, девушка"), шузы - обувь (англ. shoes - "ботинки"), крейзи - сумасшедший (англ. crazy), наконец, самоназвание - пипл. Вообще рок-культура, как уже отмечалось не раз, англоязычна, а она составляет каркас Системы. Англицизмы в этой среде даже более "свои", чем родной язык Я записала телегу, запечатлевшую этот парадокс. Рассказывает олдовый человек Витя: "Один человек, значит, такой хиповой такой внешности совершенно... Из Львова - Яша, по-моему, Черный даже, если я не забыл Он, значит, вышел из своего родного города на трассу, идет с намерением добраться стопам до Москвы. Ну, идет по трассе, значит, все нормально. Вдруг смотрит-навстречу по трассе идут двое прихайренных людей, значит (с длинным хайром. - Т. Щ.). Ну, он обрадовался, конечно, потому что такие встречи на трассе большая редкость и вообще ни-штяк как-то встретить своего человека. Ну, он к ним подходит, говорит: "Хелло, пипл", - значит. Так принято было в те времена. Ну, люди ему тоже говорят: "Хелло, пипл!"- значит. Мэн с герлой такие... Ну, он им говорит, по-русски, естественно: ,А - куда едете, - естественно, - чего, сами откуда?" А они ему на английском начинают че-то там втю-хивать. А он им говорит: ,Да бросьте, пипл, стебаться, говорите порусски". И тогда они достают заграничные паспорта и говорят... по-английски там... ну там, на ломаном русском что мы туристы, там что-то типа этого. Тут он врубается, что это действительно туристы". Сказка, конечно, как и большинство телег, не рассчитанных на фактологическую проверку. Англичане почему-то приветствуют единственного Яшу во множественном числе ("Хелло, пипл!" - "Здравствуйте, люди!"), демонстрируют паспорта какому-то оборванцу, да и вообще, что им делать на пустынной трассе в период жесткого контроля во времена расцвета административно-командной системы? Функция телеги - не информировать о случае под Липецком, а воспроизвести представления Системы о самой себе. В данном случае - о роли английского как опознавательного знака "своих".

В дискурсе Системы имеются и следы восточных влияний: в разговорах часто фигурируют карма, дхарма, покрывало майи, колесо сансары и прочие понятия, почерпнутые из буддизма, реже индуизма и даосизма Впрочем, они не становятся сленговыми словами, а употребляются, как правило, в виде, почерпнутом из источников (книг, участия в ритуалах религиозных сообществ и т. д.). Еще один маркер отчуждения, дистанцирования от общепринятого дискурса - архаические или нарочито архаизированные словесные формы, например, написания твердого знака в конце слов или буквы "ять"; ту же функцию выполняет и характерная для сленга манера изменять слова вообще. Она порождает нарочитую грамматическую неправильность, иногда вычурность, редуцированность или, наоборот, неестественное в обыденной речи распространение некоторых слов и фраз.

Рассмотрим стереотипы, проявляющиеся на уровне текста, - жанровые формы, характерные для Системной традиции. Как и сленг, они способствуют восприятию лексикона как "своего", т. е. снятию коммуникативных барьеров и консолидации тем самым коммуникативной среды.

Неизбежен вопрос о классификации и жанровом определении текстов Системы. С одной стороны, существуют их наименования в сленге самой Системы, что позволяет рассматривать эти формы как факты традиции. С другой стороны, они не соответствуют принятым для аналогичных форм в фольклористике. Более того - сама классификационная система не идентична им, и буквальный перевод сленговых названий жанровых форм в термины фольклористики, как правило, невозможен. В соответствии с законами этнографического поля мы отталкиваемся от классификаций и наименований, существующих в наблюдаемой среде, потому хотя бы, что, прежде чем искать научные определения, необходимо зафиксировать их в том виде, в каком они реально бытуют и транслируются традицией.

Система маркирует две группы жанров: смеховые (стеб-культура), мистические (крышеедство). Все прочие - а это обширный массив песен, любовной и философской лирики, афоризмов и прочего - не имеют специальных названий и, как правило, воспринимаются как авторское творчество, хотя сторонний наблюдатель об-наруживат здесь ярко выраженные стереотипы на уровне сюжетов, мотивов и фразеологии. Тем не менее их изучение требует специальных методов и выходит за рамки данного исследования. Остановимся на жанрах, рассматриваемых самой Системой как собственное коллективное достояние.

Отметим еще одно обстоятельство: наряду с мистическими и смеховыми жанрами, артикулируется телега - промежуточная между этими двумя формами нарратива, где могут сосуществовать все элементы: смеховые, мистические, а иногда и эпические. Именно телега рассматривается в Системе как главная и наиболее характерная форма речевой активности.

2.2. ТЕЛЕГА

Название телега может относиться практически к любому нарра-тиву различного рода меморатам, мифологическим рассказам, легенде, этиологическому преданию. В названии, а часто и в содержании явно просматривается связь жанра с дорогой, точнее - трассой. Рассказывает старый петербургский хиппи: "Ну, значит, одна история такая случилась, году в семьдесят восьмом примерно, когда еще... про хипарей вроде знали, а вроде нет. Значит, ехала одна... тусовка была где-то на природе - человек тридцать или сорок, жили просто коммуной в лесу жили. А потом решили что-то перетусоваться в другое место. И подвернулась им электричка, значит. Садится эта пестрая компания в электричку в один вагон все, естественно, ну и едут. Едут... все хорошо, все в стремаке... Кто в чем, прикиды самые такие... немыслимые, вот. И вдруг заходят контролеры, значит. Ну как, остолбенели немножко от такого зрелища, но все равно - долг есть долг, стали проверять билеты. Ну, подходят, в смысле, к ним, к этим ребятам, говорят: "Ну, а ваши билеты?" Ну, тут нашелся такой человек, в годах такой, башковитый, что ли. Говорит: "Так получилось, что мы от сопровождающего отстали, едем сами по себе и поэтому билетов у нас нет, а все справки у него". Ну а контролеры-то и спрашивают: "А какие справки, что за сопровождающий?" Он говорит: ,Дык, а у нас тут пансионат на природе, там сейчас капитальный ремонт, а нас вот своим ходом перевозят... э-э-э... в другой пансионат на природе". Контролер спрашивает: "А что за пансионат-то?" - "Ну как, мы ж, - говорит, - вроде как сумасшедшие, лечимся там. Вы шо, не верите нам?! Ну, посмотрите, - говорит, - ну неужели я не похож на сумасшедшего? А вот эти люди тоже? Ну, какой нормальный человек так оденется?" А это было где-то в провинции глубокой: Там Липецк какой-то там или еще че-либо... Контролеры поверили.

И ниче не сказали и-и-и... "Ну, ладно, ребята, езжайте, только не шалите там, стекла не бейте там, ведите себя хорошо". И все. Так и закончилось благополучно. Говорят, это было на самом деле..." (СПб., 1988).

Рассказ о конкретном случае в дороге обобщен почти до притчи. Характерная черта телег - подчеркивание специфически хип-культурной атрибутики. Сюжетообразующая ситуация - контакт с "чужими": поначалу они, как правило, враждебны и ничего не понимают. В данном случае сработала хип -культурная атрибутика, с помощью которой герой преобразует окружение в дружественное или хотя бы приемлемое. Телега фиксирует типовые ситуации и нормативные (с точки зрения хип-культуры) реакции на них. Обы-грывается нелепость поведения чужаков или новичков Системы: здесь активно используются смеховые формы. Появляются мистические мотивы: опасность, возникающая из-за отклонения от хип-культурных обычаев и норм; ее чудесное преодоление при помощи оберегов (фенечек и др.) или вмешательства высших сил.

Разновидность телег - этиологические предания, в первую очередь о происхождении хиппи. Их активизация отмечена в 1987 г, когда Система бурно праздновала свое "двадцатилетие". Возникновение хиппизма эти телеги описывают как мистическое озарение, данное человечеству для спасения его от приближающейся катастрофы, вызванной безудержным потреблением и техногенным воздействием на природу (см. гл. 6). В Системе ходит несколько вариантов этиологических преданий. Их функции: консолидация Системы (консолидирующий фактор - сознание общей истории) и трансляция основных ценностей и их подкрепление (историческое и сакральное).

Вторая разновидность этиологии повествует о происхождении знаковых предметов, например фенек. Старые хипы возводят их к индейцам, точнее, говорят, что в Систему они пришли от индеанистов, а уже теми заимствованы у американских индейцев. "По моим исследованиям, - говорит Десс, - феньки произошли от североамериканских индейцев. Там есть бисером набранные нитки, в зале Америки (в Кунсткамере. - Т. Щ.). И если вождь соседнего племени хотел объединиться с моим племенем, - и он приносил мне такую нитку (у них письма не было). И вот откуда это пошло" (СПб, 1987).

Такого рода этиологии фиксируют коммуникативную роль предмета и историческое ее подкрепление. Как уже говорилось, феньки в Системе служат знаками межличностных отношений.

Коммуникативные функции телег различаются в зависимости от ситуации Наиболее различны форма и прагматика текстов, рассказываемых на трассе и на тусовке.

ТРАССНЫЕ ТЕЛЕГИ. На трассе телега опосредует общение с водителем попутной машины. Говорят, что водители, особенно дальнобойщики (перевозящие грузы на дальние расстояния), берут попутчиков, чтобы не скучать и не заснуть за рулем. В Системе новичков учат не молчать. Выработался стереотипный набор тем, подходящих (путешествия, разные города, необычные и смешные случаи в пути) и неподходящих (теоретические и политические проблемы) для таких бесед. В данном случае функции телег - заполнение коммуникативного пространства - загруз водителя интересной информацией и создание тем самым временной межличностной связи с ним. Необходимо добиться, чтобы водитель испытывал желание везти вас дальше, а не высадить поскорее. Поэтому основное требование к дорожной телеге - возбуждать и поддерживать интерес собеседника как можно дольше (длина телеги измеряется в километрах "телега в 200 километров длиной"9). Средства - элементы мистики и смеховых форм; приемы активизации собеседника, вовлечения его в беседу (расспросы, сообщение нарочито маловероятных и удивительных фактов и т. д.). Достоверность телег значения не имеет.

if

Другая функция телеги во время путешествия - обеспечение средств к существованию. Известен феномен тележного аска (телега служит средством аска). Ее роль - рассмешить или разжалобить, удивить или смягчить собеседника - и побудить тем самым его оказать помощь рассказчику - дать денег, накормить, пригласить переночевать. Пример тележного аска приводит известный s путешественник А. Кротов в своем пособии по технике стопа: "Возвращаясь из Магадана, мы с Андреем были задержаны вохровцами на станции Чара (БАМ) за попытку переговорить с машинистом локомотива. Мы охотно подчинились и, рассказав историю нашего путешествия, получили в подарок хлеб, сало, лук, чай, сахар и другие продукты"10. Телега потому и "телега", что "везет" рассказчика, обеспечивая ему попутную машину, общение и хлеб.

3

ТЕЛЕГИ НА ТУСОВКЕ. Телеги гонят (рассказывают подобные истории) и на тусовке, но здесь она содержательно и функциональ-I; но видоизменяется. Кроме основной функции - заполнения ком-I муникативного пространства - она выполняет посвятительную J? (знакомя с законами и типовыми ситуациями трассы), интегратив-JK ную (упоминая имена-прозвища конкретных людей, телега опо-. средует их вхождение в мир тусовки, знакомя заочно) и некоторые Другие функции. Здесь рассказывают не только о трассе, но и о людях тусовки, событиях в их жизни и т. д.

В структуре Системы есть особая роль - тележник: человек, Который постоянно гонит телеги, т. е. отличается говорливостью. Тележники- переносчики новостей. Десс характеризует их так *Есть люди в Системе, которые знают еще больше людей, чем все. Обычно знаешь так много, что уже и имен, даже Системных, не по-? Днишь. Даже лиц не помнишь... А есть, которые знают еще больше.

Они приходят в любой дом, им открывают, говорят им - в пределах, до некоторого предела дают им информацию.- И они дальше идут. Таких людей несколько. Они как связники" (СПб., 1988).

Тележники - коммуникаторы, осуществляющие связи между различными группировками и компаниями. Сами они не принадлежат по-настоящему ни к одной из них - это люди Системы, а не отдельной тусовки.

Далее рассмотрим смеховые и мистические жанры системного фольклора. Следует, однако, иметь в виду, что многие из них входят (или при определенных обстоятельствах могут входить) в понятие "телеги".

2.3. СМЕХОВЫЕ ЖАНРЫ (СТЕБ-КУЛЬТУРА)

Смеховой фольклор шутки, поговорки анекдоты, дразнилки, розыгрыши, ироническая и пародийная поэзия - составляет, пожалуй, наиболее яркий и обширный пласт текстов молодежной культуры11, определяющей себя устами своих представителей как стеб-культуру, понимая под "стебом" манеру все пересмеивать. Вот подражание японской поэзии в жанре стеба (автор - Владимерзкий):

Армагеддон.

Погибает последний комар. Вот и лето прошло.

Пример демонстрирует отношение Системы к общепринятым культурным образцам и достижениям мирового интеллекта, переиначивая и пересмеивая их. В данном отношении она остается явлением контркультуры, и стеб - одно из средств, с чьей помощью она конструирует перевернутый мир.

Стеб - смеховой фольклор Системы - включает целый ряд жанровых форм, многие из них имеют здесь свое определение. Они, разумеется, отличаются от принятых в фольклористике: Система различает феньки имульки, стеб, прикол. Интересно, что им можно подобрать лишь приблизительные и не всегда однозначные соответствия в научной классификации: фенька - шутка, острота, анекдот, шутливое короткое стихотворение; также называют и поэтические "словарики" с нарочито плотным использованием сленга. Мулька (доел.: "завиток, виньетка, украшение") - это краткое высказывание: идиома, меткое словечко, поговорка. Прикол - текст с элементами обмана или издевательства, розыгрыш (он может сочетать вербальные и невербальные элементы), шутка, веселый рассказ. Основная отличительная черта прикола - расчет на ответную реакцию, содержание элементов провокации; загибон, догон, наколка - обман, розыгрыш; стеб, пристеб-дразнилка, издевка, провокационный разговор, розыгрыш с издевкой над одним из присутствующих; пародия (стихи, песни, поговорки, лозунги).

Феньки и мульки - преимущественно малые смеховые формы. Часто они функционально связаны с ситуациями трассы (путешествия). Приезжает человек в чужой город, приходит на тусовку. "Можно подойти (к кому-либо): - Давай создадим общество взаимного кредита? - и посмотреть, как ответит. Если: - Чего?! - значит, глупый, не въезжает. Если поддержит игру, тогда можно продолжить разговор" (СПб., 1987). Данная фенечка - тест на принадлежность к Системе и готовность поддерживать ее нормы (кредит - намек на практику аска).

Еще одна фенечка-опознавалка. Оказавшись на незнакомой тусовке, два пипла "стоят и травят анекдоты: - Колеса сломались, сижу теперь на травке. - По анекдотам узнают (своих. - Т. Щ.)". (СПб., 1987). Разговор - тест на знание сленга, построенный на перекодировке общеупотребительных слов: колеса - психотропные таблетки, травка - марихуана, облом - неудача (соответственно обломиться, сломаться - не получиться). Все вместе означает: таблетки купить не удалось, приходится довольствоваться марихуаной. Сказанное не обязательно означает действительной наркомании говорящих; ими и слушателями такие фразы чаще всего воспринимаются как шутки - "анекдоты" - забавные игры со сленговыми словами. Требование достоверности к этим шуткам не применяется.

Фенька может просто облегчать общение, внося элемент веселой непринужденности. Характерно, что подобные шутки всегда фиксируют специфически хип-культурные черты: ситуации, модели поведения, сленговые слова. "Не хочу учиться, а хочу лечиться", - шутили и по сей день шутят на тусовках, намекая на культ безумия.

Анекдоты (в привычном фольклористу смысле слова) также входят в понятие феньки. Как правило, они обыгрывают пограничные ситуации контакта хипа с представителями внешнего мира (государства, семьи, посторонними людьми) или других молодежных группировок и тусовок

ХИППИ-КОНТРОЛЕР. Устроился хиппи контролером в троллейбусе. Заходит в троллейбус и говорит: - Граждане, покоцайте талончики, потому что покоцанные талончики - это в кайф, а не-покоцанные талончики - это опускание на прайс" (СПб., 1990).

Хиппи в РЕСТОРАНЕ. Нашел хиппи крупную купюру. Пришел в ресторан, сел за столик Купюру перед собой положил. Подходит официант:

- Чего изволите?

- Холодца мне.

- У нас нет.

- Холодца мне, плачу. Принес холодец в тарелке.

? -А теперь кинь его в стену.

- ??

- Кинь, за все плачу.

Ну, официант размахнулся, кинул. Холодец потек. Хиппи даже головы не поднял, сидит, как сидел, головой в стол.

- Ну что? - спрашивает, - пристал к стенке?

- Нет, не пристал.

- А жалко... (СПб, 1992).

Хиппи и ЗОЛОТАЯ РЫБКА. Поймал хипак золотую рыбку.

- Давай твои три желания, - говорит рыбка, - Я их выполню.

- Сделай так, - говорит хип, - чтоб в Финляндии было татаро-монгольское иго.

Хиппи видит: финны из Финляндии в Эстонию по льду Финского залива побежали.

- А второе желание? - спрашивает золотая рыбка.

- Пусть, - говорит хип, - в Финляндии не будет ига. Сделала Смотрит хипак, финны обратно из Эстонии в Финляндию побежали

- Ну а третье желание?

- Сделай, чтоб опять в Финляндии было татаро-монгольское иго.

- Хиппи, - говорит рыбка, - ты бы хоть для себя чего-либо пожелал!

- Понимаешь, рыбка, - отвечает хип, - очень я тусовки люблю: пипл туда пипл обратно - кайф!.. (СПб, 1988).

Анекдот обыгрывает типично хип-культурные модели поведения (бескорыстную страсть к тусовкам, аполитичность, неуважение к деньгам, сленг и др.). Смеховой эффект возникает в момент соприкосновения этих моделей с "цивильным" миром, для которого они абсурдны, непонятны, нелепы - даже для золотой рыбки, всплывшей из дохиппового детства...

Существуют анекдоты, пересмеивающие нормы и стереотипы поведения хиппи. Приведем несколько примеров, высмеивающих

- склонность афишировать необычные психические состояния (галлюцинации, погружение в "другую реальность"): "Встречаются два хиппи. Один другому говорит. - У тебя на плече глюк сидит. - А-а, это мой, - ласково отвечает тот и поглаживает свое плечо. - Да нет, на другом плече. - Ой!!!" (СПб, 1991);

- любовь к халяве, поскольку часто не имеющие заработков хипы стараются найти все необходимое для жизни бесплатно: "Один хип, такой весь олдовый. Заходит в кафетерий и просит буфетчицу: - Мне маленький двойной, пожалуйста - А сколько вам сахара положить? - Двенадцать ложечек Только не размешивайте, а то я сладкого не люблю" (СПб, 1992);

- постоянный поиск во всем мистического смысла: "Идет волосатый человек по трассе и что-то никак не может машину за-стопить. Ничего не останавливается. Час идет - ничего, другой --ничего. Пять часов уже - никто не берет. Он устал, еле тащится. Слышит - сзади машина. Ну, он ни на что не надеется, даже не оборачивается, просто машет рукой и то - для очистки совести. Вдруг слышит, машина к обочине съезжает. Оборачивается КамАЗ' Волосатый подходит к нему и видит номер: 48-48 ДАО. Падает на колени, руки молитвенно складывает: - Так вот ты какое (Дао. - Т. Щ.)... А говорили - Ты образа не имеешь..." (СПб, 1988).

В подобных анекдотах рассказчик занимает отстраненную позицию по отношению к нормам и стереотипам собственной хип-культуры. Смех в этом случае приобретает ласковый оттенок самоиронии.

Стихи-"словарики" - еще одна разновидность вербальных фенек. Они имеют хождение преимущественно на периферии хип-культурного сообщества - среди неофитов - и служат средством освоения сленга.

Стремный флэт. Открылась дверь,

На пороге стоит зверь,

Весь прикинут в серой шкуре -

Пипл] Это мент в натуре,

А за ним еще менты.

Вот и все, кранты, винты.

(Ротонда 1988)

Жанровой особенностью подобных фенечек считается максимальная концентрация сленговых слов (в идеале ни одного общелитературного быть не должно). Описываются типовые ситуации контактов между хиппи и внешним миром:

Зима и полис торжествует, К Сайгону обновляя путь. Хайрастый пипл, винт почуя, Уже скипает как-либо.

(СПб, 1988)

Функция этих фенек, в среде их бытования так и называющихся - "словарики", - фиксация сленговых слов в типовых ситуациях их употребления.

Они играют обучающую, посвятительную роль в процессе 'адаптации новичков.

Стеб (пристеб, стебалово) - еще одна обширная отрасль смехового фольклора. Его общая черта - ирония, в ряде случаев открытая издевка. Его функция - маркировать чужое и чуждое, отмежевываясь от него. К понятию "стеб" в традиционной жанровой классификации приближено понятие пародии.

Как правило, пародируются стереотипы и нормы (в том числе и речевые) господствующей культуры. Пример из "Сороки" (9.06.1997): "И вечный Пост, кулич нам только снится" пародирует сразу две господствующие культуры: прежнюю, коммунистическую ("И вечный бой, покой нам только снится") и нынешнюю, усиленно пропагандирующую православную модель христианства.

Часто пародируются речевые клише, например надписи на пачках сигарет: "На следующую ночь человек снова мечется по кровати, уснуть не может, твердит новый вопрос "А черт-то есть или нет? Есть или нет?" Голос снизу: "Спи!" Так и уснул вечным сном. Чертздрав предупреждает: не задавайте лишних вопросов!" И подпись: "Дзе".

Пародируются типовые формы повседневного речевого общения, например объявления: "Обме(А)н. Меняю уютную двухкомнатную "берлогу" в Сорокограде на равноценную в любом отражении. Сэр Чарльз. P. S.: Сопределье и Аркаим не предлагать".

Стеб может иметь личную направленность (можно стебаться над кем-то из присутствующих или общих знакомых, обозначая функцию коммуникативной изоляции этого человека как "чужого"), либо иронизировать над господствующей культурой в целом или конкретной группировкой (функция отграни-чивания от других культурных традиций и сообществ). Особенно широко распространен стеб в отношениях между различными группировками молодежной культуры. Панки, проходя мимо тусовки хиппи, дразнятся: "Гули-гули-гули!", намекая на голубиную лапку - эмблему "пацифик". Сорокоманы посмеиваются над толкинистами (впрочем, в "Сороке" они тоже представлены): называют толкинутыми, а их культовую книгу (Дж. Р. Толкиена) - Толкун-книгой. Впрочем, это не мешает сорокоманам принимать участие в эльфийских и хоббитских "Играх", устраиваемых толкинистами.

Часто объектом пародии становятся элементы религиозной ритуалистики и идеологии. В конце 1980-х - начале 1990-х гг. Система реагировала подобным образом на активизацию кришнаитов. Кришнаиты живут общинами, охотно предоставляют ночлег, а во время религиозных служений ("киртанов") еще и пищу ("пра'сад"). Это сделало кришнаитские квартиры ("ашрамы") весьма удобной впиской на трассе, чем Система постоянно и пользовалась.

Впечатления от соприкосновения с кришнаитской мистикой перекладываются на язык стеб-культуры. Один из волосатых людей называет себя "Кришна": "Он, - говорят, - этих кришнаитов не любит и говорит: тогда я буду у них Богом"12. Это вполне приемлемо для стеб-культуры, а с точки зрения кришнаитов - кощунство. Появляется словечко крышееды, крышеедство - намекающее на заумные проповеди кришнаитских гуру, Частушки пародируют главную молитвенную формулу - Маха-мантру:

Мой миленок во солдатах

Прочитал "Махабхарату",

От него я не отстану -

Прочитаю "Рамаяну".

ПРИПЕВ: Кришна, Кришна, Харе Кришна.

Как над нашим над селом Аура зеленая:

Карма ехать в гастроном - Покупать крепленое. ПРИПЕВ.

Сельский сторож дядя Ваня Третий день лежит в нирване. А колхозный огород Христианин стережет. ПРИПЕВ.

(СПб., 1988).

Прикол, приколка - еще один весьма распространенный в молодежной среде смеховой жанр. Он находится на грани вербального и акционального: чаще всего под приколом понимают розыгрыш, но не злобный (как стеб), а дружески-веселый. Цель прикола - удо-*вольствие, в некоторых случаях даже приобщение к некоей мистической истине (подобно коанам в буддизме).

Прикалываются чаще всего над людьми чужими - цивильными, подчеркивая их чужесть-. "Вот идет человек с длинными волосами, а сзади идет человек и говорит: "Господи!" - и мы радуемся, что заставили человека помянуть имя Господа" (СПб., 1989).

Приколен сам облик хипа и его интерпретация ситуации Враждебность и настороженность цивильного мира оборачиваются конфузом.

" Прикалываются над пионерами - неофитами тусовки, 'Принимающими ее жизнь слишком всерьез. Например, им рассказывали, что телефон-автомат возле Сайгона попискивает при каждом сленговом слове и будто один раздосадованный хип взял и •жрикнул в трубку прямым текстом: "На Московском вокзале, мол, вагон с героином стоит!!!" (СПб., 1990)

Прикалываются над самими приколами- "Мысли вслух. Вы только вдумайтесь, как это прикольно-, дать нищему крупную купюру, а затем отобрать ее!" (Сорока, 9.06.1997).

Элемент прикола - обман, ложь - но ложь художественная, жанрово организованная (прогон, догон, загибон) таким образом, чтобы не только оконфузить "не въезжающих", но и доставить эстетическое удовольствие понимающим слушателям. На сленге прикольно означает не только "смешно", но и "приятно" (одобрительную оценку). "Прикалывается" - и "шутит", "обманывает", и "получает удовольствие", и "понимает": "Прикалываешься?" Так обозначается тайная общность и весь комплекс сопутствующих переживаний. В целом функция прикола - разделение на своих и чужих, когда смех над "чужим" объединяет "своих", поддерживая общность.

Нетрудно заметить, что смеховые жанры молодежной культуры функционируют, как правило, на границах ее с миром "цивильным": в ситуациях контакта (столкновения) с контролером, милицией, родителями, учителями - представителями внешнего мира и на периферии Системы - в среде новичков. Так возникают функции смехового фольклора: разделительная ("свой/чужой") и посвятительная (фиксирование в смеховых формах системных сленга, норм, типовых ситуаций и нормативных реакций).

2.4. МИСТИЧЕСКИЕ ЖАНРЫ

Обширный пласт фольклорной традиции составляют мистические жанры: легенды, предания, былички, заумь. Как правило, они связаны со значимыми для молодежной культуры объектами (локусами, предметами, телесными проявлениями) и фиксируют их знаковую роль.

Крышеедство - это мистическое мировосприятие, весь пласт подобного фольклора в целом, и - в узком смысле - конкретный жанр зауми.

"Многополяционный интерчлен. Станция "Пл. Мужества"... Постепенно ухожу в полусон... Узкий турникет выхода из метро. Радиокоманда: "Отходить по одному!"... Подходит пуглый смарень с собаной кожурой: "Кагнитная марта?" Я: "Нет, у меня краездная мар-точка..." Он: "Так, удостационное регистроверение?" Я: "У меня только буденческий стилет". Он: "Так, так, значит, универственный госу-даритет..."" и т. д. (Сорока, 9-06.1997).

Это типичный пример крышеедства. Его функция - остановить и ошеломить, спутать мысли, заставить выйти за пределы обычной логики. Характерный и часто используемый прием затуманивания смысла - перетасовка слогов и другие игры с языком. Крышеедство может принимать формы повествований, стихотворений, афоризмов:

"Не позволяй ламерам наезжать, а то, глядишь, и сам ламер-йешься" (Сорока, 19.05.1997).

Просматривается оно в некоторых прозвищах-псевдо (псевдонимах обитателей "Сороки"): Крокозябры, Крыс Нелетучий, Жы-тель Кэ, Ясный Пончик и т. п.

Можно заметить, насколько зыбка грань между мистическими и смеховыми формами Системного дискурса: уже в самом понятии "крышеедства" видится насмешка, да и заумные речи - повод посмеяться над натужными попытками посторонних отыскать в них какой-либо смысл.

Другая разновидность крышеедства - мистический эксперимент с целью приобщения к тайному опыту, доступному только членам сообщества, посвящение своего рода. Вербальные элементы этих экспериментов - поучение, когда опытный учит правилам поведения и проведения эксперимента, и "отчет" посвящаемого о собственных ощущениях. Как правило, подобные эксперименты связаны с культовыми объектами (локусами, предметами), например с Ротондой:

"В Ротонде можно поэкспериментировать со своей психикой; подняться не на верх на самый, а немного ниже. Стать лицом к лестнице, назад повернуться, а сзади будет стоять кто-то со свечкой. И смотреть на стену перед собой. Через некоторое время представляешь, что стоишь на краю, впереди пространство. Там ни ступеньки нет, ни стены - одно пространство; полчаса постоишь, уже перед глазами полная темнота. И только сзади свечение. И через некоторое время не только шаг вперед сделать нельзя, но не пускает прямо, отталкивает - инстинкт уже..." (СПб., Ротонда, 1987).

4L-

Говорят, таким образом можно выйти в четвертое измерение. В Ротонду приводят новичков Системы и предлагают вышеописанное (элемент посвящения). Человек словно сливается с Ротондой, постигая ее скрытый смысл, и этот мистический опыт роднит его с Системой и разделяет с цивильным миром, для которого Ротонда - просто подъезд и лестница.

Мистические эксперименты Проделываются со всем, что имеет в Системе знаковый смысл. Например, с длинными волосами:

"Длинные волосы, - гово-

рил старый московский хип Соль-

ми, - образуют как бы энергетиче-

ский купол. И если поставить Рис. 7. Свеча в Ротонде

ладони (показывает: ладони крышеобразно над головою) так, то, скосив глаза, можно увидеть прошлое и будущее... огненные шары по бокам..." (М., 1988).

Собственно, обретение мистического опыта (как посвящение в мир Системы) и есть цель путешествия по трассе в питерскую Ротонду, Саблинские пещеры и другие места, с которыми связана обширная мифология. Легенды, предания, былички рассказывают непосредственно на месте и в пути, создавая особое настроение, проникнутое ощущением тайны и близящегося чуда.

Мифология мест. С культовыми местами связаны легенды, фиксирующие их особый статус. Например, рассказывают, что в Ротонде "есть энергетический столб - сквозь нее идет, посередине. И есть такие люди - они все знают, что там происходит. Все, что говорят там - знают..." (СПб., 1990). Таким образом легенда фиксирует коммуникативную роль Ротонды как центра, места концешра-ции и распространения Системной информации. Ротонда - место постоянных тусовок, откуда информации действительно стекается к нескольким наиболее авторитетным людям Системы.

Другое поверье: Ротонда покровительствует влюбленным. Нужно написать на стене о своей любви, чтобы добиться ответной. Это поверье фиксирует и стимулирует обычай покрывать стены Ротонды надписями (причем отнюдь не только любовными), что в немалой степени обуславливает ее роль коммуникативного центра.

Наконец, со многими культовыми местами связан мотив смерти. С купола Ротонды свисает длинный провод. Согласно легенде, на нем повесилось уже двое: "можно снаружи забраться на купол, отогнуть листы, и там есть крюк - веревку зацепить и прыгнуть туда. Чем длиннее веревка, тем лучше: быстрее повесишься" (СПб, 1988). Любопытно, что эта легенда проецируется в повседневную жизнь Системы: я помню реального человека по прозвищу Третий. Интересно, что возобновление легенды связано с конкретным временем - 1988 г, когда в Ротонде сделали ремонт и закрасили надписи. В Системе говорили, что "Ротонда умерла". Первые граффити после ремонта были проникнуты беспокойством:

Но стены белы, как вновь выпавший снег. О Боже, шептал я перилам, быть может, услышу когда-либо смех гитары и флейты - как было. Но стены молчали, в ответ тишина, в душе просыпалась тревога. О Боже! О Боже! Ведь мне никогда здесь не было так одиноко!

(Ротонда, 1988)

Тут и чей-то ответ:

Ты не одинок! Откликнись! Будем ждать тебя. Ира, Маша.

Если Ротонда умрет, вы увидите труп в петле этого провода. Третий.

Давай, давай, Третий!

Ротонда не умрет, пока мы есть.

(Ротонда, 1988)

Мотив смерти представлен также и в мифологии Саблинских пещер. Его персонификации - Белый Спелеолог и Двуликая, персонажи, играющие роль "хозяев места". Легенду о Белом обычно рассказывают впервые пришедшим в пещеры около могилы "Белого Спелеолога" (кенотафа), устроенной в одном из залов: "Это был Белый Спелеолог, он ходил сюда в белом костюме. У него была собака, которая знала пещеры также, как он. Он уходил на целые месяцы в пещеру, и собака носила ему еду. Люди уже знали: если прибегала собака, то ей давали еду. Говорят, что в каждой пещере есть свой Хозяин... Пришли однажды люди, очень богатые - чайники. Им захотелось полазить по пещерам. Их никто не хотел вести, так как было ясно, что в случае беды эти люди бросят. А у Белого Спелеолога было трудно с деньгами, и он повел. В одном месте был очень узкий проход - и пропасть. Долго спорили, кто пойдет первым. И он пошел, чтоб они не спорили. И упал. Но с ним ничего не случилось. Только выбраться не мог, они бросили ему еду и пару свечей. И ушли. Говорят: пойдем, позовем на помощь. А сами просто ушли. Собака была привязана у пещеры. Через два дня она стала рваться, привела людей к тому месту, где он упал. А там не было человека. Видят: лежит то количество свечей, которое ему бросили, все. А его не было. Говорят, что он ищет своих обидчиков, чтобы их наказать. И просто наказывает тех людей, которые бросают товарища в беде. В пещере нельзя чертыхаться, ругаться. И если вырвется, то говорить: - Прости, Белый!..." (Майк Какаду. М, 1988). В этой легенде Белый - символ этических норм и правил поведения в пещере, и нарушение их наказывается (именно так расценивается пропажа людей). Впрочем, иногда то же самое описывается как жертвоприношение - плата за удачу: "Белый устает и ищет себе замену, человека, который выполнил бы его функции. Внешне это происходит так он находит хорошего человека - именно хорошего - и просто оставляет его в пещере. Человек пропа-'Дает- и не найти ни останков, ничего. Но его группе, с которой он ходил, в пещерах начинает очень здорово везти" (1988).

Рассказывают еще про Черного Спелеолога и Двуликую. Согласно легенде, она была матерью пропавшего в пещерах мальчика и 1кжала его несколько десятилетий: вошла молодой, а затем стала старухой, "и под конец нашла тело мальчика в зале, которого она не знала. Она склонилась над телом и говорит: ,Дух пещеры, возьми меня * себе" (Белый, возьми меня к себе. - Т. И она исчезла. Она является то в облике молодой женщины, а то в образе старухи. И если кто-то заблудится и она придет к нему молодой, то этот человек все равно **Уда бы он ни пошел, то выйдет. А если увидит старуху - даже если не ^*блудился; то заблудится и из пещеры не выйдет" (СПб, 1988).

Рассказывают, что в Саблинских пещерах время от времени открываются новые проходы, а другие закрываются. Никогда не знаешь, выйдешь ли оттуда, и каким путем.

Наряду с легендами, побывавшие в пещере рассказывают и былинки (мифологические рассказы) о случаях, произошедших с ними или их знакомыми. Чаще всего рассказывают о встрече с Двуликой, Белым и другими фантомными явлениями.

"Мой друг один собирался со своим приятелем в пещеры... Тот приятель пошел первым, расположился лагерем. Палатку поставил. Договорились, что он утром встретит второго, тот позже приедет. Ну, разбил он палатку, костер развел, поужинал, спать лег. А у него золотая привычка была: он повсюду возил с собой детские грабельки и всегда круг делал вокруг себя. На полметра от места, где спишь. И тут сделал (кто придет - следы будут). Спит, вдруг приходит этот друг его, говорит: пошли в пещеру посмотрим, что там за поворотом. Пошли. Ау того была еще одна золотая привычка: всегда отметки делать масляной краской, в виде крестиков. На каждом повороте с правой стороны. Вот они идут, тот впереди. Вдруг лампа у него погасла (у первого, который палатку разбил) ни с того ни с сего, и он слышит шаги - вперед, удаляются и затихли А он всегда еще с собой свечку носил, зажег ее - смотрит совсем в незнакомом месте, никого нет. Ну, он по отметкам вышел. Переночевал, выходит, смотрит - круг-то он грабельками делал: а там только его следы. Ну, он собрал лагерь, вернулся домой. Звонит тому другу, он говорит - Прости, старик, я не мог приехать, жена заболела

Это природа такие шутки может делать. В природе такой избыток энергии... Такие шутки может с человеком делать..." (Дикобраз. СПб., 1988).

Подобного рода легенды, предания и былички создают особую ауру мест, заставляя переживать их посещение как приобщение к закрытому для прочих мистическому опыту. Сакрализованные таким образом места становятся одной из целей трассы, их посещение (приобщение к таинственным "энергиям") обретает посвятительный смысл. Совместные мистические переживания объединяют группу, сплачивают посетивших пещеру, пусть и малознакомых до этого. Не потому ли зовут в пещеры понравившуюся девушку?

Посвятительная и консолидирующая функция характерна для мистических жанров вообще Следует упомянуть также и функцию управления. Не желая, чтобы человек отправлялся в то или иное место (например, чтобы девушка ночевала на флэту потенциального соперника), говорят об "отрицательной энергии" данного места. Время от времени в Саблинских пещерах видят в дальних проходах кого-то ползущего в белом. Сразу вспоминаются рассказы о Белом Спелеологе - он ползает по красной глине пещер в абсолютно белоснежном комбинезоне и не пачкается! Знающие люди, однако, говорят, что это "какая-то тетка хочет отвадить от пещеры - специально одевается в белое и ползает. Ее называют - Баронесса, она там рядом живет..." (СПб, 1997). Трудно сказать, что более невероятно: появление Белого Спелеолога или маниакальное ползанье "тетки". Но данная легенда фиксирует возможность использования поверий о Белом для управления (отваживания или, наоборот, привлечения посетителей).

Мистические жанры в целом фиксируют коммуникативные нормы молодежной культуры, подкрепляя их страхом перед таинственными силами (соблюдение этих норм и должно предохранить от них). Функция мистики - формирование чувства сопричастности сообществу: единение на основе общего опыта, недоступного чужакам. Так сформировалась посвятительная и консолидирующая роль мистических жанров.

С другой стороны, существуют былички о предметах или местах, обладающих вредоносной энергией, или о людях - энергетических "вампирах", способных забирать чужую жизненную силу. Подобные рассказы стимулируют прекращение отношений на том основании, что "энергия" того или иного человека стала вредоносной и опасной.

Таким образом, мистический фольклор участвует как в консолидации сообщества, так и в отторжении им некоторых членов. Но, подчеркнем, он действует и прочитывается внутри сообщества, опосредуя внутригрупповые процессы (в отличие от смехового фольклора, с наибольшей силой проявляющегося в пограничных - межгрупповых или межкультурных - связях).

ГРАФФИТИ. Говоря о мифологии мест, необходимо рассмотреть способ их маркирования - граффити, весьма характерный для молодежной субкультуры. Граффити обильно представлены прежде всего в местах тусовок (культовых парадных, у могил и домов рок-звезд, в подземных переходах), а также на трассе (особенно на указателях выезда из городов, автобусных остановках) и в городском транспорте.

Тексты граффити можно подразделить на несколько функциональных групп; наиболее полно все они представлены в Ротонде. Здесь присутствуют следующие функциональные разновидности граффити.

1. Знаки и символы (графические эмблемы, девизы, лозунги) музыкальных групп, спортивных команд и других сообществ, а также личные символы и монограммы.

2. Обращения к конкретному адресату либо всей тусовке: назначают встречу, просят перезвонить, прийти, объясняются в любви, приглашают куда-либо ит.д. Эти надписи опосредуют конкретный коммуникативный акт, теряя смысл за его рамками

3. Философские (мистико-, лирико- или грубо афористичные) сентенции: ("Все, все, все, что мы видим, все, что мы слышим, все, что мы чувствуем и говорим, - все Майя!" [Ротонда, 1987]).

Иногда они получают диа- или полилогическое продолжение: "И счастье - самое большое несчастье"; "Счастье - движение, познание"; "Вкус счастья сладок, но обжигает на всю жизнь"; "Головешкам не знать нирваны"; "Счастье - там, где его нет"; "А стало быть, счастлив гребущий на лодке по светлым каналам" (Ротонда, 1987).

Каждый участник подобной переклички соотносит собственную позицию с другими, включаясь в поле коллективного сознания. Большинство сентенций и стихов в Ротонде концентрируются вокруг нескольких основных понятий и образов: любовь, смерть, одиночество, путь - так что посещение Ротонды дает яркое представление об основных символах, ценностях и эмоциональной атмосфере этой среды.

Коммуникативное значение данного класса надписей: самоидентификация с Системой; приобщение к ее традициям (в том числе и к нормам речевого поведения).

4. Нормативно-регулятивные надписи. В отдельную группу можно выделить нормативные надписи, формулирующие нормы поведения в Ротонде, в том числе и правила, касающиеся создания самих граффити:

Чтобы писать свое, не обязательно замазывать чужое - Это не в традициях Ротонды

Кто-то, видимо случайный, написал попросту "Му name is Sergey*, и тут же его одергивают.- "Что за пошлости на священных стенах?", "Я проклинаю тех, кто забыл или не знает, что эти стены святы. Деда" (Ротонда, 1988).

Целый ряд надписей фиксирует коммуникативное значение

Стены обобществленного разума.

В восторге от этого гаража мысли! Борис

Здесь единственный храм, который остался в Ленинграде.

Здесь надо сделать клуб и отдать волосатым.

Встречаются стихотворные послания к самой Ротонде

Я был на Ротонде, я видел ее, и, чувствуя боль сквозь сознанье, искал я рисунки и лица людей, как будто ища оправданья.

Я уйду - что запомнится обо мне - может быть, эта надпись на стене?

Люди приходят сюда, люди отсюда уходят.

Кто-то оставил здесь часть себя, кто-то посмеялся над теми, кто тонет.

А я сюда прихожу, когда в душе моей пусто,

И вижу, как много людей дарят стенам боль и искусство.

Стена человечьих страданий, которые будут всегда,

Как много людей ты знаешь, и ты грустишь иногда...

(1988)

Здравствуй, ротонда, прими свою дочь. Больше никто мне не в силах помочь. С болью, которой понять не смогли, Я упаду на ступени твои...

Здравствуй, Ротонда, приют одиноких, Храм доброты и мечтаний высоких Я растворяюсь в твоей атмосфере, Я за собой закрываю все двери...

(1988)

Граффити этой группы, придавая Ротонде значение коммуникативного пространства, задают определенные нормы поведения в ней. Большинство их соответствует нормам поведения и ценностям, принятом в Системе вообще. Тем самым Ротонда превращается в пространство внутрисистемной социализации - освоения принятых здесь норм и образцов общения.

Отдельные разновидности надписей встречаются и в других местах, в той или иной степени освоенных молодежной культурой. Граффити - одни из наиболее распространенных способов маркирования пространства. Иногда все ограничивается только знаками "своего" сообщества (музыкальной группы, религиозной общины и т. д.); в других случаях встречаются развернутые формулировки групповых норм и фрагментов идеологии. Тогда маркированное пространство становится посвятительным - не только местом, но и средством трансляции традиций.

2.5. ПРИНЦИПЫ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

После того как мы очертили репертуар символических средств Системы, возникает проблема их интерпретации. Как уже говорилось,

мы исходим из принципиальной возможности полисемантичноеT символа, т. е. множественности его истолкований. При этом учитывается, во-первых, групповой13 (и возможно, статусный14), во-вторых, ситуативный характер интерпретации, т. е. возможность зависимости ее от групповой принадлежности интерпретатора, его статуса и ситуации, в которой она получена.

Если понимать интерпретацию как результат соотнесения символа с некоторым интерпретирующим множеством (картиной мира, мифологической моделью и т. п.)15, то полисемантичность может быть следствием выбора различных значений в рамках одного множества; обращения к различным интерпретирующим множествам; либо различия правил соотнесения. Ю. М. Лотман писал о "всегда присутствующей возможности читать текст в системах нескольких грамматик", замечая, что "в этом случае текст как генератор смысла принципиально гетерогенен и гетероструктурен. В этом аспекте можно сформулировать правило: текст есть одновременная манифестация нескольких языков"16. Отметим возможность прочтения не только отдельного символа, но и целой их совокупности в рамках нескольких различных "языков": оно весьма точно соотносится с результатами наших наблюдений в Системе.

Фиксируя интерпретации Системных символов в среде их бытования, мы столкнулись с их множественностью, с трудом поддающейся упорядочиванию. Их классификация связана с неизбежной опасностью произвола и условности в том, что касается выбора признаков, лежащих в ее основе, и проведения линий разграничения между сходными вариантами, которые могут быть отнесены как к одному и тому же, так и к различным классам17. Поэтому мы посчитали некорректной постановку задачи классификации интерпретаций по любому признаку, заданному извне.

Критерий упорядочивания обнаружился в самой наблюдаемой среде. Зададимся вопросом, что здесь признается интерпретацией: по какому принципу должно строиться высказывание, чтобы оно было воспринято как удовлетворительное объяснение символа? Обнаружилось четыре принципа, по которым строятся объяснения, или четыре интерпретирующих множества, к которым апеллируют интерпретаторы В качестве примера рассмотрим варианты объяснения одного из символов принадлежности к Системе - длинных волос. Напомним, что ее представителей иногда зовут "волосатые".

Первое, наиболее поверхностное объяснение "Хайр - это у волосатых, у хиппи". Чтобы объяснить значение символа, указывают, какому сообществу он принадлежит: "пацифик" - значок пацифистов, "анархия" - панков, железные цепи - у металлюг и т. п. Принцип истолкования: за символом - сообщество.

Объяснения второго типа более пространны: "С древних времен, - объясняют мне, - стрижка - это механизм подавления.

В тоталитарных режимах всегда стригли. Армейская дисциплина... В Древней Греции волосы считались прекрасными. А стригли только рабов". Не будем обсуждать историческую достоверность этого высказывания. Говорят еще, что длинные волосы - это признак естественной жизни: "растут - и пусть растут. В природе, у первобытных людей, ножниц не было". Обратим внимание на принцип объяснения: длинные волосы интерпретируются как символ свободы, непринужденного и естественного стиля поведения, характерного для Системы. Принцип истолкования: за символом - поведение (его нормативная сторона: образцы, модели, нормы, организующие ценности). Значок "пацифик" в этой модели - это "лапка голубя мира": символ миролюбия, ненасилия, терпимости к иным идеям и образу жизни. "Анархия" - знак свободы. Практически любой из символов Системы может быть интерпретирован в терминах "норм" или "ценностей".

Третий тип объяснений апеллирует к понятиям, принадлежащим к сфере Системной эзотерики, таким, например, как мистическая "энергия". "Волосы длинные - это... энергетический купол, защита. По этим линиям, вдоль волос, энергия стекает". "Энергия", по представлениям данной среды, - это свойство влиять на состояние человека, его отношения с другими, успех, здоровье. Им может обладать человек, место, но особенно - символические объекты, например, много говорят об энергии фенек: есть "светлые" и "темные", "сильные" и не очень, некоторые больше действуют на женщин, другие - на всех подряд Объяснение символа в терминах "энергии" - третий принцип его истолкования.

Наряду с тремя способами интерпретации, зафиксированными нами в самой Системе (во внутрисистемных взаимодействиях), был и четвертый, актуальный на ее границах, в точках соприкосновения с чужими. В 1980-х для большинства обывателей длинные волосы хиппи (а также рваные джинсы, яркие заплатки и мешковатые свитера) были признаком пренебрежения правилами гигиены и общественным мнением. Идя по Невскому рядом с длинноволосым молодым человеком, я сама слышала время от времени неодобрительные фразы, брошенные ему вслед ("Грязь!", "Лохматые, работать надо!"). Длинные волосы воспринимались этими прохожими как знак отказа от норм (трудолюбия и чистоплотности), общепринятых в их собственной среде, - знак "антинормы". Это четвертый принцип интерпретации, хотя он уже не может быть причислен к бытующим собственно в Системе. Чаще всего такого рода интерпретации ее символов исходят извне, предназначены чужим или комментируют отношения с ними.

Наблюдения показывают, что все зафиксированные в Системе интерпретации ее символов могут быть сведены к этим четырем

ПО

111

типам или правилам истолкования. Разница между ними - это различие интерпретирующих множеств (или картин мира), с которыми соотносится символ. Соответственно, вырисовываются четыре различных картины мира.

Первый принцип интерпретации: "за символом - группировка" - означает, что мир представляется совокупностью группировок, так что видимыми оказываются по преимуществу их границы.

Второй принцип: "за символом - норма (модель, образец) поведения, качество личности, ценность". Множество интерпретаций подобного рода складывается в некую модель нормативной личности, разделяющей эти ценности, обладающей качествами и придерживающейся правил. Иными словами, картина мира в этом варианте антропоморфна.

Третий принцип, связанный с мистическими энергиями и различными эзотерическими понятиями, станет понятным после того, как мы раскроем связанные с ними представления (см. гл. 6). Пока мы можем сказать, что мир в этом случае представляется полем игры неких энергий, сил, мистических, поскольку неконтролируемых. Контроль над ними доступен лишь избранным - посвященным в некое тайное знание. Сила, борьба, контроль и знание - во всем этом видится (позже станет понятно, что не случайно) проблематика власти.

Наконец, четвертый принцип интерпретации: "за символом - антинорма" - означает, что мир Системы представляется интерпретатору как "антимир", - конструируемый путем простого переворачивания общепринятых норм его собственного мира.

Итак, четырем принципам истолкования символики соответствуют четыре картины мира или интерпретирующих множества. Имеются ли соответствия между ними и способами социальных взаимодействий? Каким образом различие интерпретаций (точнее, интерпретирующих множеств, актуализирующихся в каждом случае) проецируется в социальную сферу? В последующих главах мы подробно рассмотрим социальную прагматику (поведенческие и структурные последствия) каждого из названных способов считывания символики. Это стало возможным, поскольку мы фиксировали интерпретации в их естественном контексте, вместе с ситуациями, в которых они возникали.

В следующей главе мы рассмотрим способ прочтения символики Системы, актуальный на ее границах: случаи, когда ее символика прочитывается как выражение противостояния (т. е. в значении "антинорм") и стимулирует отторжение. Речь пойдет, таким образом, о символическом конструировании коммуникативного барьера (границы) как неотъемлемой части структуры сообщества.

Примечания

'ПЕТРОВ А. Пришельцы // Учительская газета. 1987.22 янв, 24янв.

2 COHEN А. P. The Symbolic Construction of Community. London; New York,

1985. P. 14.

3Сосновский H. Покидая Вавилон: http:/Avww.zhurnal.ru.

4См.: ЩЕПАНСКАЯ Т. Б. Власть пришельца Атрибуты странника в мужской

магии русских (XIX - нач. XX в.) // Символы и атрибуты власти: генезис,

семантика, функции. СПб., 1996. С. 72-101.

5Розин М. Панки // Татьянин день. 1992. № 6. С 20.

6ЖВАНИЯ Дм. Бритоголовый геноцид, или Сколько в Петербурге неонацистов? // Петербургский Час Пик. 1998.29 апр. № 16(17). С. 3-7КИТАЕВ-СМЫК Л. А. Психология стресса М., 1983-С. 263. 8ЛИХАЧЕВ Д. С. Арготические слова профессиональной речи// Статьи ранних лет: Сб. Тверь, 1992. С. 95-138.

9КРОТОВ А. Практика вольных путешествий. М., 1997. С 14-15. 10Там же. С. 62-63.

"ЩЕПАНСКАЯ Т. Б. Смеховой мир тусовки и проблема оформления групповых границ // Школьный быт и фольклор Учебный материал по русскому фольклору. Таллинн, 1992. Ч. 1.С. 162-186.

12ЩЕПАНСКАЯ Т. Б. Превращение символа// Этнографическая наука и этнокультурные процессы: Способы взаимодействия. СПб., 1993. С. 213-228.

13OSGOOD Сн. Е., SUCI J. J., TANNENBAUM P. H. The Measurement of Meaning.UrbanaIII, 1957;OSGOOD СН. E., MIRON M., MAU W.Cross Cultural Universals of Affective Meaning. Urbana, 1975. 14 О зависимости интерпретаций от позиции, занимаемой интерпретатором в сообществе, см.: ФЕРС Дж. Техника семантики // Новое в лингвистике. М, 1962. Вып. II. С. 136-137.

15См, например: Поляков И. В., ПАЗЕЛЬСКИЙ В. В:Интерпретация: Область определения и формы функционирования // Интерпретация как ис-торико-научная и методологическая проблема Новосибирск, 1986. С. 3-32. 16ЛОТМАН Ю. М. К построению теории взаимодействия культур: Семиотический аспект. Тарту, 1983.

17 Об условности разграничений в дискурсе между явлениями, в реальности непрерывно перетекающими друг в друга, писал Фуко (ФУКО М. Археология знания / Пер. с фр. Киев, 1996. С. 23-32).

Глава 3 КОДЫ ГРАНИЦ

Мы любим все. что запретно. Нас подполье манит к себе. Но никто не скажет конкретно. Когда, для чего и где. (Ротонда, 1987)

П осле того как мы очертили набор основных символов Системы, уместно задаться вопросом- чем обусловлен именно такой их выбор? Почему символами принадлежности к одним сообществам служат безукоризненный костюм, дорогая пишущая ручка и регулярные посещения стоматолога, а к другим - потертые джинсы, рюкзачки и разговоры о суициде? Произволен или обусловлен ли этот выбор - по чем'

Символами Системы становятся иные культуры (чужеземные, древние, фантастические), смерть, болезнь, безумие, детство, грязь и бедность, бесполость, природа и естественность (в противоположность культуре и искусственной обработке). Все это - символы исключенноеT из сферы культуры, мира живых, взрослых, здоровых и разумных (дееспособных в рамках доминирующей культуры) существ, материальной (бедность) и пространственной (дорога, бездомность) локализации. Демонстрация бесполости и бедности должна означать отсутствие определенного социального или ген-дериого статуса, т. с непринадлежность к социальной структуре (невозможность идентифицироваться ни содной из ее позиций). Возможно, специфика символизма Системы в значительной степени обусловлена ее маргинальным положением. Практически все ее символы указывают на и ключенность, непринадлежность структуре В. Тэрнср замечал, что приблизительно тот же набор символов всякий раз проявляет себя в "лиминальных* средах, и видел его аналоги в символизме обрядов перехода. Везде, где появляются люди в переходном (лиминалыюм) состоянии, пишет В.Тэрнер, "их двусмысленные и неопределенные свойства выражаются большим разнообразием символов в многочисленных обществах, ритуализи-рующих социальные и культурные переходы. Так, лиминальность часто уподобляется смерти, утробному существованию, невидим сти, темноте, двуполости, пустыне, затмению солнца или луны Лимииальныс существа., могут представляться как ничем не владеющие Они могут наряжаться чудовищами (например, устрашающий облик панков или металлистов-сатанистов. - Т. Щ), носить только лохмотья или даже ходить голыми..*1 Возникает ощущение, что Тэрнср описывает нашу Систему, а в действительности это лишь обобщение наблюдении множества сообществ в различных культурах. Среди них карнавальная толпа в средневековом городе, группа инициируемых мальчиков в священном лесу, религиозные общины последователей Чайтаньи или святого Франциска Ассизского. Объединяет их только внеструктурное положение, связанное с неопределенностью статуса их членов. Ее слепком, отражением, следовательно, и служит описываемый тип символов.

Культуры, формирующиеся на базе символов неопределенности, непринадлежности к обществу - исключенноеT, можно оп ределить как экстерналъные (исключенные отчужденные, от лат extemus - "чужой") культуры. Термин рекомендовал А. С. Мыльников в рецензии на нашу книгу 1993 г. и был принят нами как удачный Подобного рода культуры формируются на основе символов, воспринимающихся большей частью общества "чужими* и служащих для поддержания отчуждения

1. Значение "антинормы"

Рассмотрим первый из четырех зафиксированных нами в Системе принципов интерпретации ее символов: когда интерпретатор видит за ними нечто противоположное н противостоящее его собственным ценностям В каких ситуациях возникает такое толкование' Каковы его последствия''

Приведем несколько примеров восприятия символики Системы ис принадлежащими к ней людьми. В 1987 г. Система совсем еще была неизвестна аудитории масс-медиа, вызывала недоумение и опаску н вместе с тем - напряженное любопытство.

Итак, записывается передача •Взгляд" на Ленинградском телевидении (не путатьс московским "Взглядом", с которого начиналась телекомпания *Внд* В зале собрались волосатые пиплы и те, кто ими интересовался: комсомольские работники, родители, педагоги, социологи, психологи Сложилась типичная для тех лет ситуация искусственно организованного контакта Системы с чужими, идентифицирующими пипл почти как инопланетян Одна из публикаций того времени о "неформалах* так и называлась - •Пришельцы"^. Пиплы немедленно назвали себя "ушельцами*. Пуб

лика из зала начинает задавать вопросы Примечательно, что большая часть их касается привлекающей всеобщее внимание символики- "Почему вы так одеваетесь?", "Почему вы употребляете такие искаженные английские слова'*. Кто-то кричит- "V них у всех Системные имена1"1 Имена, сленг, одежда - внешнего наблюдателя волнует прежде всего внешняя атрибутика Волосатые начинают говорить про волосы, как символ свободы и естественности, но их объяснения остаются без внимания- зал не воспринимает интерпретации, исходящей из Системы Вместо этого родители и педагоги интерпретируют сами- "Апатичные люди, у них нет глубоких интересов"; "Они просто ленятся, потому что ие хотят работать" Кто-то обобщает в том духе, что "они" отвергают всю систему ценностей, •которую веками выработало человечество". Что происходит' Посторонние выделяют некоторые атрибуты Системы и кодируют их по собственному разумению. Как правило, принцип одинаков: "ан-тинорма" Они прочитывают символику Системы как знак отказа пт работы, семьи и "всей системы ценностей", видя за чужими символами нормы, противоположные собственным. Можно заметить, что каждый подставляет нормы и ценности, характерные для его круга, но, разумеется, со знаком "минус*. Если основную ценность для интерпретатора составляет познание, то он предполагает у пипл а апатию и "отсутствие глубоких интересов"; если трудолюбие - то, ссютвстственно, лень и нежелание работать. В данном случае кодирование очевидно, и его несложно зафиксировать. Но чаще всего оно остается на уровне подсознания, вызывая, как и явное кодирование, реакцию отторжения Ведущая телепередачи формулирует так: "Я говорю по первым впечатлениям (она побывала на тусовке волосатых лежавших на травке в скверике - Т Щ.)-Впечатлсиня отвратные совершенно" Она не столкнулась на тусовке ни с чем. кроме внешней атрибутики - специфической манеры общения и речи, хиповых прикидов ксивников и фенек. Именно символика вызвала v нее отторжение без желания общение продолжить. Таким образом, символика в прочтении "антинормы" стимулирует возникновение коммуникативного барьера между Системой и внешним миром

Еще один пример, из практики молодых сотрудников ленинградской газеты "Смена" В том же 1987 Г. они предприняли попытку по их выражению, "социальной реабилитации" хиппи, панков, металлистов и прочих, как их тогда называли, "неформалов* Газета устроила субботник в Музее Октябрьской революции "Мы предложили ирекции музея, - пишет один из организаторов, журналист Дм Запольский, - обратиться к любительским объединениям (еще один эвфемизм - Т Щ.) с просьбой о проведении субботников К идее отнеслись вначале настороженно: как это совместить - еформалы и Музей революции Решиться помогла экстремальная ситуация (поджимали сроки: необходимо было закончить ремонт и уборку территории к очередной годовщине Октября. - Т. Щ.)*. Нелегко оказалось снять барьер, хотя речь шла даже не о платной работе, а лишь о безвозмездной помощи - и ее для администрации было непросто принять Барьер напомнит о себе и во время субботника Автор статьи описывает реакцию прохожих. "Элегантный мужчина в замш вых перчатках и шля негодующе сверкнул глазами- "Кто позволил' Это кощунство! Как можно, в святом месте, под такую музыку"*''. В магнитофонах у панков звучал, естественно, панк-рок, я у металлистов "тяжелый металл* Характерно, что прохожий не смог выразить причин своего недовольства и привязал его к внешнему признаку - музыке Иными словами, он воспринимает "чужую* музыку (манеру поведения, одежду) как символ и тут же кодирует, приписывая ей значение "анти нормы* Собственно, это и есть превращение фрагмента, выхваченного из потока событий, в знак. Первоначальным, самым очевидным (для внешнего человека) значением его становится "антинорма", посути, код коммуникативного барьера

Можно предположить, что из всех социальных структур, образующих сообщество, первой должна воспроизводиться граница - зона ""|">сжсния KOI пиктов, отделяющая формирующееся сообщество от внешней среды

Однажды на тусовке у "Эльфа* (кафе в Петербурге в конце 1980-х - начале 1990-х гт недалеко от "Сайгона") я увидела панка Бывший "ирокез" белокурых волос свешивался набок, в ухе торчала булавка вместо серьT и весь он был замызганный, как и положено панку На джинсах шариковой ручкой были нарисованы пятиконечные звезды - но черные и перевернутые О чем бы он ни говорил, постоянно употреблял нехорошие слова, особенно "грязь* и *г".о*, словно специально стараясь произвести максимально неприятное впечатление Все это настолько резко контрастировало с его по-мальчишечьи розовой кожей, детским взглядом чистых голубых глаз, что я подумала: "Как же из таких хорошеньких мальчиков вырастают проколотые буллвками грязные панки?* Похоже, подумала •слишком 1ромко", а конец мысли прозвучал вслух: "Почему черные звезды'.. Булавки ..* Что интересно - он мне ответил- *Я один раз зашел пивка попить с металлистом. Вывели меня, вышел Ну стали.. разборки- ,Ах, ты металлист' Мы русские люди, а вы поклонники Запада.. В результате и приходится быть г.. м. Если тебя убеждают, что ты I... Когда тебе все время говорят- "Ты же Г., ты грязь", постепенно начинаешь и в самом деле думать... Вешаешь на себя, что всем противно, - показать, что да, я грязь, противный для всех. Но я же такой здесь родился, что же мне делать?*

Этот панк утверждает, что символы отторжения - "все, что противно* - становятся символами отторжения бывшего. Внача-

пб

117

ле намечается и осознается граница (коммуникативный барьер) затем она маркируется символами, нарочно вызывающими отталкивание, поддерживающими эту границу, упрочая ее. После появления символа (человек отращивает волосы, прокалывает уши булавками, начинает слушать скрежещущий "грязный" панк-рок и г д.) проявления отторжения принимают не спорадический, а устойчивый и постоянный характер. Граница стабилизируется. Заметим, что формируется она извне пока еще не существующего сообщества, когда возникает только давление среды на некоторых людей, выталкивамых за невидимый, но ощутимый обеими сторонами барьер.

Панк этот, возможно, и прая, поскольку описывает собственный опыт. Речь идет о переживании процесса группообразования - самой начальной его точки, когда еще нет сообщества, но уже появляется 31 ia способный дать ему начало.

2. Маркированная капсула

Осознание неких общих черт (одиночество, мысли о смерти, безденежье, оборванность и проч.) как символов общности создаст еще одну коммуникативную возможность. Она связана с появлением каналов связи, по которым могла бы циркулировать "своя* информация. Именно символ становится мар ро i ной капсулой для информации, позволяющей отделять "свою* от чужой. Тем самым внутренняя среда сообщества отделяется от внешней и обеспечивается сгущение контактов (почему, собственно, и возможно говорить о сообществе как о выделенной из среды коммуникативной сети).

Процесс коммуникации можно описать в терминах передачи и интерпретации символов. В ритуализопанных ситуациях, например знакомства, обе составляющие наблюдать несложно. Мы знакомимся на тусовке с человеком по прозвищу Майкл Какаду. Стоим за столиком в "Сайгоне", пьем кофе, и он рисует на бумажке свой символ, птицу (он объяснил, что это попугай), а вместо лап у нее "пацифики* Это его личная эмблема Миша объясняет рисунок, да и мне понятно, что он пацифист дорожащий ценностями мира, ненасилием и свободой (птица) Вместе с Мишей мы "вкладываем" в рисунок, как в пустую капсулу, определенную информацию. Таким образом выглядит процесс представления при первом знакомстве.

Другого человека я встречаю на работе - он пришел познакомиться и сидит на галерее Кунсткамеры. Представляется Владимерз кнм, объясняет, что родом из Владимира. "Мерзкий* в его прозвище я прочитываю как знак симпатии к панку. Потом он говорит, что его инициалы "в миру* - О. С В_ "Это мон инициалы - и в то же время Ограничение Стрлеги еских Вооружений. Я как увидел, так прикололся.." Представляясь, он демонстрирует свой символ, а затем наполняет его содержанием, в данном случае - пацифизм, но с некоторым уклоном в панк

Приведенные примеры показывают, что символ выступает в роли пустой ячейки, наполняемой информацией в момент истолкования. Виной ситуации возможен другой комментарий. Общение строится как обмен символами с последующим их наполнением Информация передается в символической упаковке.

Вне процесса интерпретации символы существуют как пустые капсулы, свободные от значения. "Эти символические средства, - пишет А. П Коэн, - могут быть сопоставлены со словарем. Изучение слова, усвоение компонентов языка дает вам возможность общаться с другими людьми, но не подсказывает вам, что сообщать. Так же с символами; они не говорят нам, что означают, но дают нам возможность создавать значение"'. Это капсулы, которые по мере необходимости наполняются значениями и передаются, опосредуя межличностные связи и образуя каналы коммуникации.

Сообщение необходимо упаковывать в символическую оболочку, чтобы информация была воспринята как*сноя". Помимо значения, вложенного в него ситуативно, символ несет также постоянное добавочное значение - принадлежности определенному сообществу. Когда Майкл Какаду рисует птицу с "пацификами", он, кроме всего прочего, демонстрирует, что "свой", поскольку изображает один из любимых символов Системы. Услышанное по радио будет воспринято в Системе менее бчагоприятно, чем сказанное на сленге где-либо на тусовке Тусовка и сленг в данном случае служат символами, маркирующими информацию как *свою" и обеспечивающими если не принятие, то хотя бы внимательное ее восприятие

Все это показывает, что для обеспечения эффективного общения и взаимодействия внутри сообщества оно должно маркировать свою информацию, отделяя ее отчужой Только в таком случае плотность коммуникации в его пределах будет выше, чем вне, а значит, правомерно говорить о существовании сообщества вообще.

Таким образом, символ работает в сообществе не просто как информационная, но как маркированная капсула. Он, следовательно, должен обладать свойством эффективно отделять "свою" информацию, демонстрируя для этого ясное отличие от символики окружающих сообществ. Следовательно, отбор должен идти по принципу непохожести; сообщество выбирает символы, контрастирующие с имеющими хождение в пограничных с ним группировках Теперь необходимо определить, с какими группировками оно граничит, его локализацию в социуме.

Можно стпчетить два основных способа обособления своей информации. Первый - использование для ее передачи иных, нежели в господствующей культуре, каналов, второй - маркирование. Наиболее информативные каналы, освоенные на протяжении многовековой истории, заняты господствующей культурой. Сюда относятся речь, сложные формы искусств, все, что требует профессиональной подготовки. Сфере андеграунда остаются каналы, которые не освоены или забракованы истеблишментом. Вербальный канал коммуникации - речевое общение - тндеграунде вызывает подозрение, подкрепляемое ссылками на древних: "Самого главного словами не скажешь-, "Знающий не говорит, говорящий ие знает* (Лао-1ры). Система пытается ограничить его использование, молчание в некоторых ситуациях возводится в культ Многократно отмечались такие качества контркультуры, как ее обращение к под ознательному эмоциональному, чувственному, телесному - в противоположность рациональному; в музыке - предпочтение ритму перед мелодическим рисунком, в живописи - цветовым пятнам и абстрактным формам перед предметным реалистическим изображением. Ю. Н.Давыдов, ссылаясь на Т.Роззака, считает характерной чертой контркультуры Запада "отрицание интеллектуализма, доведенное до отказа от мыслительных способов постижения действительности в пользу чувственных, а также до .переоценки ценностей'' всфере чувственности, ведущей к выдвижению на передний план чувств, ранее считавшихся "темными" (осязания, обоняния, вкуса), за счет .дискриминации" более одухотворенных (слух и особенно зрение): культ чувственности и иррациональных способов освоения мира*6 "Наиболее одухотворенные* в этом контексте означает- самые освоенные культурой, богато насыщенные информацией; но контркультура выбирает "темное" - то, кчему культура еще не прикасалась. Именно в "темные" - неразработанные или табуированные - образы она вкладывает значимую информацию, используя их в качестве коммуникативных каналов. Общеизвестна приверженность андеграунда к экспериментированию в искусстве и жизни: практика "искусства жизни* - ие что иное, как попытка насытить смыслом то, что ранее не использовалось как знак

Для нас в большей степени интересен второй способ обособления информации - ее маркировка Маркируется в первую очередь информация, идущая по каналам, активно используемым господствующей культурой. К их числу отнеюнтся вербальный Функции маркирования "своей* информации, отправляемой по этому каналу, выполняет в Системе сленг, позволяющий отличить высказывания членов сообщества от всех прочих. Функцию маркирования сигналов выполняют и другие символы - предметные, актуальные, графические

Общий принцип - использование симво: в, не принятых в господствующей культуре, - ярко прослеживается на примере религиозной символики

В период господства атеизма андеграунд обращается к Богу, поиски Бога в высшей степени характерны для дискурса Системы 1970-1980-х гг Вот несколько нлдписен из Ротонды-

Зачем личности нужен Бог? - Верь в себя, и бог не нужен'"

У меня нет ни бога ни веры в себя. Как мне быть' Ты уже мертв. Плыви по течению, и придет конец.

Атеистов нет, каждый человек во что-то верит

Снятия трансцендентной медитацией и гуру спасут тебя. Я сам себе гуру.

Это не религия, это образ жизни1

Одряхлевшие боги - Боги не одряхлели это мы слепы Господи! Мы - твой пре,(рассудок! Каждому - по его вере.

Живи так, чтобы быть I лаза ми и совестью создателя Вселенной, черт тебя дери!

Нас научили тихо, мудро жить: сеять пшеницу и молиться Богу. А достоин ли этого наш Бог*

На стенах Ротонды можно было видеть множество молитв, обращенных к Кришне, Христу. Будде, самым разным божествам Имена и символы различных божеств присутствуют в живописи, песнях и литератур-Н X Про I3BC ниях, и ходя щих из этой среды Чем более выражен атеизм официального общества, тем настойчивее контрк\льтурные ip)iiiinpcHiKif обращаются к Богу. Однако можно заметить, что это скорее поиск Бога, чем действительное

обращение. Андеграунд говорит о Боге, пока Его можно искать, пока религиозность не заключена обществом в рамки социального института.

Как только социаль-

ный институт утвержда-

ется, андеграунд ищет аль-

тернативные формы ре-

лигиозности. Характерно,

что в самом конце 1980-х,

когда начали открывать

храмы и Православие ста-

Рис. 10. Изображение Воланда. л о утверждаться в качестве

ГраффитиВулгаковского дома официальной конфессии,

в Москве. 1988 г. в Ротонде, под лестницей,

была нарисована страшная рожа с подписью: "Бог един, но он может быть Сатаной!" Сата-нистские культы получили распространение в андеграундных сообществах многих христианских стран Запада.

Столь же характерно обращение к божествам иных религий - восточных (таких, как индуизм или буддизм) или этнических (шаманизм и нагуализм индейцев, славянское и кельтское язычество).

Набор символов Системы представляется весьма действенным средством, позволяющим эффективно отделять "свою" информацию от приходящей извне данной среды. Действительно, смерть, детство, путь, фантастические миры, бедность, неряшливость, бесполость указывают и подчеркивают бесстатусность. Именно поэтому они непрестижны в "большом" обществе, члены которого, наоборот, стремятся подчеркнуть собственный статус и прочное положение в социальной структуре. В сфере общепринятого в то время (конец 1980-х) ценятся знаки благосостояния (дорогие украшения, джентльменский набор "квартира-машина-дача"), высокого положения (черные "Волги" как знак статуса "начальника" в советской социальной иерархии), воинские знаки различия - все, что говорит о хорошей адаптированности и укорененности в обществе. Знаки бесстатусности для большинства непрестижны, а потому избегаемы. "Большое" общество оставляет их андеграунду. Эти капсулы не заняты. Система осваивает их и использует для помещения собственной информации.

Вот почему символами Системы (как и любого сообщества андеграунда) служит, как правило, то, что не используется в общепринятой культуре по причине непрестижности, чужеродности

(непонятный язык или экзотические верования), считается в ней страшным (смерть), отвратительным (грязь, г.., постоянно упоминаемое панками по всякому поводу), неприемлемым. Все это используется, напомним, как пустые ячейки, в которые вкладывается своя информация. Подчеркнем: совсем не та, что вкладывается в эти же символы "большим" обществом. Скажем, популярная в молодежной среде символика смерти (перстни с изображением черепов и т. п.) не обязательно означает стремление тех, кто их носит, убивать или желание умереть. Использование устрашающих и эпатирующих символов обусловлено в первую очередь чисто коммуникативной задачей эффективного отделения информации, циркулирующей внутри сообщества, от внешней.

В поисках незанятых доминирующей культурой средств коммуникации Система обращается иногда к символике криминальной и наркоманской среды. Целый ряд слов, используемых на тусовках Системы, заимствован из криминальной лексики (туфта, лажа, очко да и сама тусовка, на блатной "фене" означающая драку). Еще больше слов пришли из языка наркоманов. Этот пласт молодежного сленга подробно исследован Анной Бабиной, составившей словарик заимствований подобного рода7. Примечательно, что в процессе заимствования все эти слова перекодируются. В Системном обиходе они имеют иное значение, чем у наркоманов. Целый ряд обозначений специфических состояний, возникающих под влиянием наркотика, в Системе становятся терминами психоэмоциональных состояний: тащит, цепляет, кайф - как выражения удовольствия или даже просто положительной оценки чего-либо; колбасит - наоборот, неудовольствия (у наркоманов так обозначают соматические нарушения вследствие опьянения). Крыша едет, отъезжает; заморочка - у наркоманов обозначения состояний спутанности сознания под воздействием наркотика, в Системе - любых, в том числе наигранных, измененных состояний; заморочка - проблема. Грузить, тележитъ, гнать (телеги) - у наркоманов - бессвязно и много говорить, находясь в состоянии наркотического опьянения, в Системе - просто много говорить или рассказывать случаи из жизни.Дойдет, облом,ломки - наркоманские обозначения абстинентного синдрома, в Системе - неудачи, несостоявшегося события. Жаргон наркоманов поставляет Системе лексику, не используемую доминирующей культурой, но Система берет оттуда только оболочку слов, подставляя вместо первоначальных собственные значения. Слова употребляются как строительный материал для формирования собственных каналов коммуникации, с отличным от используемого в среде наркоманов содержанием.

Символический мир Системы неразрывно связан с феноменом рок-культуры. Хиппи ассоциируются с психоделическим ро-

Татьяна Щепанская, Система: тексты и традиции субкультуры

Глава 3- Коды границ

ком, панки - естественно, с панк-роком, металлисты - с музыкой "тяжелого металла". Значительная часть внутрисистемных группировок консолидируется вокруг какого-либо музыкального течения или даже конкретной рок-группы (алисоманы, битломаны). Рок-культура поставляет им символику: металлисты копируют стиль исполнителей тяжелого металлического рока, битломаны копируют стиль "Битлз".

Рок-музыка - замечательная находка в качестве незанятого обществом взрослых коммуникативного канала. По свидетельству медиков, рок по-разному действует на психику и организм молодого и взрослого человека в целом. Молодых он возбуждает, снимая излишек энергии, давая выход, более взрослых людей угнетает и расшатывает ряд систем организма, не говоря уже о разрушающем влиянии на психику. По сути, канал закрыт для взрослых (неприятен, утомителен) по физиологическим причинам. Некоторые популярные течения рока используют неблагозвучные для взрослого уха звукосочетания, диссонансы, "грязный" звук (панк), скрежет (металл), монотонные ноты на пределе переносимой человеком громкости и т. п. Коммерческий рок использует уже известные нам символы лиминальности: образы смерти, пассивности, грязи - в различных пропорциях и сочетаниях используя то, что будет принято лиминальной средой и в то же время оттолкнет "цивильных".

Итак, мы рассмотрели принципы, определяющие отбор символов сообщества. Как выяснилось, он зависит от местоположения сообщества среди прочих сетей коммуникаций, или, проще говоря, локализации его в социуме. В нашем случае сообщество лежит вообще вне основной системы коммуникаций, цементирующей общество как единое целое, определяющей принцип упорядочения (например, государственного устройства) и потому включающей в себя большинство локальных маленьких сетей-сообществ. Поскольку Система лежит вне ее, это и определяет специфический отбор символики: она по условию задачи будет эпатирующей, неприемлемой, способной вызывать осуждение с позиций общепринятого, потому что только в таком виде она сможет отделять свою информацию от гораздо более плотных и сильных сигналов основной системы. Именно в этом состоит основная функция символа как маркированного вместилища информации.

В нашем случае специфика символического набора связана с неопределенностью социального статуса тех, кого объединяет Система. Именно эта неопределенность оставляет их за рамками социальной структуры, а значит, и основной коммуникативной системы, ее обслуживающей. Вообще, многое в жизни Системы, в особенности все, что определяет ее специфику (набор символов, формы взаимодействий, отдельные моменты внутренней структуры), находит объяснение в этой исходной неопределенности.

3. ПАЦИФИЗАЦИЯ

До сих пор мы рассматривали только одну функцию символики, наиболее очевидную при ее появлении - обозначения и поддержания коммуникативного барьера. Но стабилизация его приводит к возникновению постоянного "давления границ", подталкивающего друг к другу оказавшихся вне его.

Чем ощутимее давление границ, тем интенсивнее консолидация. Особенно ускоряет процесс появление "внешнего врага": жесткие меры милиции или возникновение враждебных группировок В рассказе старого тусовщика упоминается момент разброда между группировками битломанов, брейкеров, металлистов. Между ними были "сложные отношения", но когда "любера пришли - они всех помирили". По другим рассказам, это выглядело так- в 1987 г. летом в Питере прошел слух, что едут люберы, очень агрессивные в то время. "Когда сюда приезжали люберы, - вспоминает мой собеседник, - то собралась такая общая тусовка, очень дружная, защищали что-то общее, хотя бы сам город..." Там были и металлисты, и панки, и даже миролюбивые волосатые проявили готовность отразить агрессоров. Затем настало время, когда стало трудно "хиппака от панка отличить", а панка от металлиста: Система консолидировалась.

Любопытно отметить момент, когда символика отторжения приобретает новое значение, символизируя единение. Сам факт появления общей символики, разделяемой множеством людей, позволяет им осознать собственную общность. Если это символика непринадлежности, одиночества, то оно и становится основой и стимулом консолидации.

"Люди! - пишет кто-то в Ротонде. - Здесь слишком много всего. Тоска, боль, чье-то одиночество... Все, что мы чувствуем и что не в силах носить в душе. Каждый, кто написал здесь несколько строк, одинок Читая надписи на стенах, я поняла, что это же чувствую я". Одиночество притягивает людей друг к другу и становится символом "своих", а любые свидетельства укорененности и привязанности (к работе, семье) - знаками "чужого". Система - "приют одиноких". На стене Ротонды была надпись: "Я жду, кто ты? Как я, одинокий, или пресыщенный, как они?" Это самый тайный тест, его на тусовке проходит каждый. Здесь не принято демонстрировать благополучие, деловитую преданность работе и тому подобные вещи. Тимофей объяснял мне на ступенях Ротонды: "Здесь чужие - рациональные люди. У них есть дело. Им так кажется Они могут быть закомплексованы на чем-либо. Например, на науке (это уже камешек в мой огород. - Т. Щ.у. Короче говоря, хороших отношений с обществом (даже если они таковы) на тусовке лучше не демонстрировать, а, напротив, нужно всячески показывать, как ты одинок и как тебе плохо - тогда ты "свой". И действительно, очень часто человек приходит на тусовку и первому встречному начинает жало-

Татьяна 1: 1< -панская. Система: тексты и тряди 11ии сч^купьтурь!

Глава 3- Коды границ

ваться: "Как мне плохо, пипл!" Жанр ламентации (жалобы) весьма популярен и широко представлен на стенах Ротонды 1980-х: "Прощайте, people, я ухожу из жизни. Кеша. Хипик"; "Прощайте, люди! Мне хорошо было с вами. Извините, если что"; "Я умираю от безнадежности. Сегодняшний день окончательно убедил меня в том, что для меня все кончено"; "Господи, почему все только говорят, что могут помочь, а на деле?"-, "Самый счастливый человек - это младенец в чреве матери!" - "Все равно вскроют консервным ножом", - отвечает кто-то ниже. - "Нет, это самый несчастный человек ему еще предстоит разочароваться в этой жизни!!!". Следует, однако, иметь в виду, что реальные несчастья или ощущение их в Системной среде еще драматизируют и демонстрируют, здесь это знаки принадлежности. Оптимизм совершенно неуместен, даже неприличен, от всего, что связано с подобным самоощущением, отгораживаются нарочно. Еще одна надпись Ротонды: "А если посмотреть в окно, то можно увидеть, как мирно и продолжается жизнь..." - "А ты не смотри", - жестко парирует кто-то в ответ.

Проявления отчуждения воспринимаются как символы не только извне, но и изнутри маркированной ими среды, т. е. самими маргиналами Таким образом появляется возможность использования их в качестве знаковых средств - медиаторов коммуникации и, следовательно, формирования коммуникативной сети (сообщества).

Теперь мы подходим к первой перекодировке символики формирующегося сообщества. Помимо первого значения - "антинормы", она приобретает второе, как символика общности, каковой еще только предстоит обрести более определенную структуру. В первом значении ее функцией было оформление и поддержание границ; она стимулировала отторжение, провоцировала стычки, агрессию или опасения по отношению к тем, кто отмечен ею. Второе значение должно стать основой консолидации, несколько смягчая видимые столкновения.

Это предположение подтверждается наблюдениями динамики самопрезентации новых молодежных движений. Суть ее можно определить как процесс пацифизации (снижения агрессивности). Приведу отрывок из воспоминаний старого хиппи, с которым я разговаривала в 1988 г.-. "Я в Москве был хиппи, в 1972 г. Были урла и хиппи. Урла - это мальчики-хулиганчики, которые приходили бить нас (хиппи. - Т. Щ.) время от времени... Ну, и создавались отряды самообороны. Потом появились панки. Где-то году в 1976-1977-м. Мы враждовали вначале. Они были более агрессивными, чем сейчас-Сейчас панки и пацифисты общаются без всяких трений. Есть панки-пацифисты... (Потом появштсьметаллисты - на всех они нападали. - Т. Щ.). Было кафе "Гном", битламанов (в Москве. - Т. Щ.). А потом металлисты (где-то году в 85-м) решили их вытеснить. И начались драки... Отношения между различными течениями были сложные. А любера - они всех помирили". Любера из подмосковных Люберец приезжали на московские дискотеки бить волосатых и панков в самом конце 1980-х - начале 1990-х гг.

Появление каждой возрастной когорты молодежи обычно связано с образованием новых движений, сменяющих друг друга с интервалом примерно в три-пять, иногда более лет. При своем появлении новое движение обычно агрессивно. Даже первые хиппи, несмотря на весь пацифизм их лозунгов, создавали "отряды самообороны", чтобы отражать нападения тогдашней урлы (нехиповой молодежи). В полном соответствии с нашими наблюдениями, новая символика действует вначале как код межгруппового противостояния, формируя и поддерживая коммуникативный барьер.

Со временем новая волна становится менее агрессивной, начиная общаться с предыдущими, а то и сливаясь с ними. В конце 1980-х на тусовках Системы "панки и пацифисты общаются безо всяких трений". Более того, есть уже "панки-пацифисты" - символы различных течений начинают осознаваться как основа единой общности. Ко времени появления люберов "панки и металлисты были все вместе. Их даже путали. Большинство панков - металлисты". Нам приходилось слышать, что.- "Панки и металлисты вообще очень близки, особенно черный металл" или: "Панкера сейчас ближе к хипне". Это означает, что символы нового движения, появляясь как знаки противостояния, со временем становятся символами общности и вливаются в общий фонд символики Системы.

Этот процесс наглядно отражается в граффити. Графический значок панков - "Анархия" (буква "А" в круге), хиппи и постхипов-ских тусовок - "пацифик" (голубиная лапка в круге). В начале и даже в середине 1980-х на стенах домов можно было часто видеть зачеркнутый "пацифик" с нарисованным поверх него знаком "анархии", иногда сопровождаемый надписями типа: "Здоровая злоба спасет мир от гнилых базаров хиппи!" Примерно в 1987 г. у Сайгона появилась формула: "Анархия" + "пацифик" = "любовь" (на рисунке два сплетенных сердечка) - вполне наглядное отражение этапа, когда "панки с пацифистами общаются безо всяких трений". Позднее стали систематически появляться "пацифики" с написанным внутри "punk" - вероятно, след панков-пацифистов, отражающий этап полной ассимиляции Системой (как традицией, восходящей к хиппи) панковской символики.

Затем последовала волна советской символики (красные знамена с серпом и молотом, пионерские галстуки и значки с портретом Ильича), первоначально использовавшаяся и люберами. Впрочем, они недолго проявляли интерес к тусовкам, влившись с началом реформ и дикого капитализма в более реальные сферы рэкета и неформальные силовые структуры8, пополнив субкультуру быков, конкретных пацанов и братков, к беспечным тусовкам Системы не имею

щим уже отношения. Система же ассимилировала и советские символы, тем более что к тому времени они перестали иметь официальное значение. В подземных переходах на гитарах играли девочки и мальчики хипового вида в пионерских галстуках, повязанных вместо хай-ратников. Именно к этому времени - началу 1990-х гг. - относится возникновение в андеграундной среде разного рода необольшевистских и самодеятельных комсомольских ячеек

В 1994 г. оформилась горьковская туса - тусовка рэперов на станции метро "Горьковская" в Питере (рэперы возводят свои традиции еще к брейкерам конца 1980-х гг.). Привлекая внимание негритянскими ритмами рэпа, спортивными танцами и атрибутикой (широкие приспущенные штаны, футболка "Опух", короткая стрижка), новое движение поначалу отметилось драками с поклонниками групп "Алиса" и "Кино". Однако уже в интервью 1987 г. человек из питерской рэп-группы "Да-108" замечает: "Сейчас старшее поколение алисоманов идет на какие-то уступки. Я знаю, на горьковской тусе рэперы с алисоманами играют в баскетбол"9.

Пацифизация каждого из перечисленных молодежных движений означает, что их символика перестает со временем стимулировать противостояние другим группировкам, становясь знаком принадлежности к некой общей среде. Меняется прагматика символики каждой новой волны - логично предположить, что за этим стоит ее перекодирование (смена значения). Если вначале она прочитывается как символика антимира, новых и неприемлемых норм, то затем уже воспринимается как символика общности. Процесс па-цифизации можно рассматривать как видимое проявление такого рода перекодировок

Итак, задавшись целью уловить момент появления символа, мы обнаружили, во-первых, что он появляется раньше, чем оформляется общность его носителей. Во-вторых, его первым значением становится "антинорма", а первой функцией - фиксация и стабилизация коммуникативного барьера, способного стать границей будущего сообщества. В-третьих, появление сообщества становится следствием появления символа. Если данная модель верна, то символика оформляется раньше, чем сообщество ее носителей:

Быть может, раньше губ уже родился шепот И в беадре вескости качалися листы.-

(О. Мандельштам)

Вначале оформляется язык, лишь затем среда его бытования Наконец, в-четвертых, после возникновения сообщества символика проходит процесс перекодировки: к значению "антинормы" присоединяется значение "общности". Соответственно, меняется и социальная прагматика - воздействие символики на социальную среду: до этого она только поддерживала коммуникативный барьер, теперь становится основой консолидации сообщества в ограниченной им области социума.

Аналогичный процесс перекодирования символики можно наблюдать и в процессе индивидуального приобщения к субкультуре андеграунда.

Примечания

1 Тэрнер В. Символ и ритуал. М, 1983- С. 169-

гПетровА Пришельцы // Учительская газета. 1987. № 17. С. 22-23-3 "Взгляд". Передача 2-я. Молодежная редакция Ленинградского телевидения. Эфир 25.02.1987.

^ЗапольскийДм. Кто не с нами? // Смена. 1987.19 сент.

5 Cohen А P. The Symbolic Construction of Community. London; New York,

1985. P. 16.

^Давыдов Ю. К, Роднянская И. Б. Социология контркультуры: Критический анализ: (Инфантилизм как тип мировосприятия и социальная болезнь). М., 1980. С. 202, 204. Ссылка nxRoszak Th. Where the Wasteland ends: Politics and transcendence in postindustrial society. New\ork, 1973. 1 Бабина А К Ресурсы по сленгу и жаргону наркоманов: http://knnababinanarod.ru.

8Волков В. Я Ценности и нормы неформальных силовых структур // Журнал социологии и социальной антропологии. СПб., 1999- Т. И. № 3-^Интервью участника рэп-группы "Да-108" по прозвищу Паша Сто Восьмой корреспонденту журнала "Пчела". 1997 г.

Глава 4 Обряды посвящения

На ночном шоссе темно, Не видать ни лучика. Чтоб согреться, пью вино Своего попутчика. (Из Ротонды)

Ё. 3 этой главе мы рассматриваем процесс вхождения в Систему, освоения ее традиций - как несколько упрощенную модель социализации (приобщения к культуре). Если оценивать процесс с точки зрения семиотики, его можно представить как освоение культурных кодов, т. е. символики сообщества и способов их интерпретации. В Системе эти процессы имеют ритуализованные формы, что делает видимыми манипуляции с символами. Во время ритуальных действий символика получает интерпретации, и можно увидеть, как постепенно неофит осваивает все новые интерпретирующие множества и способы истолкований.

1. Обретение символа

Путь в Систему для многих начинался с обретения ее символики, причем у некоторых символы появлялись раньше, чем они начинали тусоваться, поначалу просто как проявления отчуждения от их прежней среды.

1.1. ГРУППОВОЙ СИМВОЛ

Максим перестал стричься, что стало для него своеобразным протестом против принуждения (в школе очень серьезно относились к длине волос). Через полгода у него был уже вполне заметный хайр. В это время он и пришел к "Сайгону", где такая прическа была вполне обычной. "Я пришел в "Сайгон" впервые, - вспоминал он, - у меня уже были волосы примерно по плечи: просто прическа такая...

Меня спросили: "Ты откуда приехал?" И все. Пошли сразу на сейшн (выступление полуподпольной рок-группы. - Т. Щ.) и стали тусоваться". На этом примере можно наблюдать и процесс перекодирования символа, произошедшего в момент присоединения Максима к тусовке. До этого, дома и в школе, хайр был для него знаком протеста, а на тусовке стал знаком общности с прочими здешними завсегдатаями, прочитываясь как групповой символ Именно таким образом поняли его те, кто встретил Максима и вписал его на сейшн как "своего". Итак, символы отторжения превращаются в групповые символы. Меняется принцип или ключ к их интерпретации: "антинорма" уступает место "группе" (прочтению как символа той или иной группы, сообщества). Аналогичный путь можно проследить и на других примерах.

Вот как описывает первый приход на тусовку человек по прозвищу Владимерзкий. "Первые врубы начались... Я во Владимире жил... И этот философский прихват у меня сам собой варился... Хи-пак-одиночка. Знал про хиппи, но думал, что нет их. Как-то читаю "Литературку" и читаю статью Рослякова "Труба зовет". Потом отклики.. Письмо Сталкера (прозвище одного человека из Москвы. - Т. Щ.). Я понял, что это писал хиппи. И я воткнулся, что их надо искать". Затем он приехал в Москву и, сев на кольцевую линию метро, присоединился к обнаруженной там тусовке хиппи. И в данном случае обретение символа будущей принадлежности к сообществу происходит раньше реального присоединения и явно облегчает его. Свои одинокие философские размышления рассказчик интерпретирует как знак хиппизма. Не будучи знакомым с реальной тусовкой, он осознает себя как "хипак-одиночка", маркируя себя символом принадлежности, затем приводящим его к тем, с кем он уже чувствовал общность. Как Максиму с его длинными волосами было естественнее у "Сайгона", так и Сергею из Владимира с его "философским прихватом" стало проще на тусовке московских хипов. Символ сообщества сам ведет человека в сообщество, действительно и ощутимо служа средством консолидации групп.

Итак, на первом этапе вхождения в Систему меняется принцип интерпретации ее символики: вместо "антинормы" становится актуальным значение "группы, сообщества". Соответственно, меняется и социальная функция: вместо отторжения и поддержания барьера - консолидация сообщества.

1.2. ПОЛУЧЕНИЕ ФЕНЬКИ

Несмотря на то что отдельные символы Системы могут быть обретены еще до присоединения к ней, освоение основного фонда символики происходит уже в самой Системе и составляют едва ли не основное содержание первого этапа пребывания на тусовках.

Получение символа становится знаком приобщения к тусовке нового человека, а если он долго не тусовался, то подтверждением его принадлежности. В скверике у кафе "Эльф" в Питере мы наблюдали характерную сцену: человек долго не тусовался и пришел сюда. Кто-то узнал его и сказал: "Ты вернулся". - "Меня замучила цивильная жизнь... Подарите мне кто-нибудь феньку", - откликается он. Фенька ему нужна как подтверждение принадлежности к Системе.

Неофиты (их называют тюнеры, ботаники) стремятся иметь

побольше внешних атрибутов и символов Системы, поскольку это

служит пока единственным подтверждением их принадлежности к

данной среде. Обилие внешней атрибутики отличает именно пионе-

ров, прочим же людям тусовки кажется чрезмерным: "Они одеваются в

тряпье, хотят показать свою близость к Системе. Но им это не идет: не-

гармонично выглядят. Они перебарщивают всегда... Они часто прихо-

дят туда (на тусовку. - Т. Щ.) с накрашенными волосами и пытаются

вписаться. Они знают несколько терминов и употребляют их очень

активно, но это воспринимается., смешно. Но они не вписываются: у

них нет общих тем для беседы", в то время как бывалые люди Системы

"просто абсолютно не следят за своей внешностью, носят только то,

что им идет, в чем удобно... Только гопники красят волосы, за своей

внешностью следят" (Тимофей, Ленинград, 1987). Описания пионеров

в фольклоре и других текстах Системы обычно подчеркивают утриро-

ванность их атрибутики. "Пионеры. Зачморенные дети цветочков, -

пишут уже в конце 1990-х некий Додик Вишенка и Джон У. Онан в пан-

ковском рукописном журнале в Ин-

тернете. Название журнала столь

неприлично, что воспроизвести его

здесь нельзя. - Узнать пионера, до-

рогой читатель, нетрудно. Замур-

занное дитятко, с руками, обмотан-

ными сантиметровыми (в толщину)

слоями фенек, бряцающее коло-

кольчиками и увешанное дешевой

бижутерией и ксивничками, кото-

рые у нынешнего поколения дорос-

ли уже до размеров столитрового

альпинистского рюкзака (шутка,

всего с противогазную сумку). Ле-

том пионеры, часто босые, мигри-

руют по электричкам небольшими

стаями, пытаясь (о, сладкая мечта!)

доехать до Питера". Описание срод-

ни другому, сделанному десятью го-

Рис. 11. Феньки. Рисунок автора, дами раньше в другом рукописном

1987 г. журнале - "Ы", - некими Сторо-

жем и Фредом: "К Анжи и Сене, все ближе и ближе, передвигались высовывающиеся из джинсовых прерий заплаток и бруствером бисерных украшений глаза, уши рты. Дети гербариев..." (1989). Обилие атрибутики, особое внимание к символам воспринимается как характерная черта и главный признак "пионерского" состояния

1.3. НАРЕЧЕНИЕ ИМЕНИ

Одним из вариантов обретения символа принадлежности на этапе приобщения к тусовке считается получение системного имени - прозвища, кликухи, псевдо (в "Сороке"), ника (в компьютерных чатах). Нередко оно происходит в форме специального, полушутливого-полумистического, ритуала. Интересно его описание уже упоминавшимся московским музыкантом и на тот момент битломаном Мишей (Майклом Какаду). "Прихожу, - рассказывал он, - на тусовку. Мы сели на кольцевую линию метро (в Москве. - Т. Щ.) и стали кататься по кругу. Метровская тусовка - это битломаны придумали. Какая-то герла меня спросила: "Как тебя зовут?" "Миша, можно Майкл... Но в Системе много Майклов, и есть Майкл Крэйзи: мне бы не хотелось, чтобы меня с ним путали." - "Давай мы тебе кликуху придумаем". И все стали высказываться. В основном Молекула - там девчонка была, очень маленькая: "Одноглазый (после драки у меня был синяк)? - Кот?" - Но высунулся Кот и сказал: "Я уже есть!" - "Пират?" - "Я ж Пиратом быть не могу, потому что я пацифист". Ну, с Пирата перекинулись на Какаду. Я подумал пусть, как бы хуже чего не придумали. И сказал: "Майкл Какаду". Меня "окрестили": у меня был крест - я нашел отлитый у себя на заводе в отходах С Иисусом. И вот меня окрестила Молекула и теперь считается моей крестной матерью" (1988).

Отметим характерный момент ритуала: получение имени сопровождается установлением особых отношений между Мишей и Молекулой, пользовавшейся в тусовке довольно высоким авторитетом. Она стала его "крестной матерью". Вообще на тусовках довольно часто встречаются пары, называющие друг друга "сын", "сынок" и "мать", "мама", "мэм". Мать бывает "крестная", "астральная", "духовная" или без уточнений. В любом варианте это означает отношения патроната: "мать" принимает на себя определенные обязательства по отношению к "сыну" - опекать его, знакомить с обычаями и людьми тусовки. Она словно персонифицирует согласие тусовки принять нового человека и осуществляет его интеграцию. Таким образом, получение имени становится знаком и сигналом к началу более тесной интеграции человека в сообщество. С другой стороны, существуют табу, ограничивающие степень близости отношений "матери" и "сына": например, сексуальные отношения исключены безусловно. Дающий имя - только проводник, облегчающий путь в Систему.

Само наличие системного имени уже говорит о принадлежности к среде "своих" и резко увеличивает доверие к его обладателю. Что касается способа интерпретации имени, то его в первую очередь прочитывают как знак принадлежности к той или иной тусовке, группе или молодежному движению: "Системные имена чаще всего восходят к определенным тусовкам, - объяснял мне человек по прозвищу Диззи (в честь знаменитого трубача Диззи Гиллеспи. - Т. Щ.). - Волосатые называют себя так, как только волосатого можно назвать. Ромашка, например, есть: это чисто хипповский символ (напоминающий о цветочной революции и экологической подоплеке хиппизма. - Т. Щ.). Металлисты - в честь каких-то металлических музыкантов: Оззи (в честь Оззи Осборна. - Т. Щ.), Дио, Рэн-ди..". В обладателе имени "Папа Гнус" безошибочно можно узнать панка. Миша, на момент наречения имени битломан и пацифист, не согласился быть "Пиратом" именно из-за несоответствия этого имени групповой принадлежности ("Пиратом быть не могу"). Если человек принадлежит к нескольким тусовкам, то у него может быть несколько имен - каждая тусовка его знает под своим именем, соответствующим ее стилю.

Выход из тусовки, желание прекратить отношения с какой-то компанией часто выражается в отказе от прежнего имени. Человек приходит в новую тусовку и не хочет называть свое прежнее прозвище: "Вокруг этого создается какой-то ажиотаж, - говорит мне Дикобраз. - Вот в моей тусовке долго вычисляли, как меня зовут. А мне не нравится, как меня зовут. Это отказ от имени как от прошлого". Замечу, что в то время Дикобраз рассорился с прежней компанией и не хотел, чтобы там что-либо о нем было известно. Если учесть, что в Системе большая часть народа знает друг друга заочно, по прозвищам, то можно понять и Дикобраза, и его новых друзей, для которых человек без имени - темная лошадка.

1.4. ОСВОЕНИЕ СЛЕНГА

Наряду с другими символами принадлежности, на "пионерском" этапе осваиваются и средства маркирования речи - сленг.

Характерная форма, облегчающая его освоение, - короткие стихотворения с повышенной плотностью сленга - "словарики", что обозначает не форму их, а функцию.

Пионерская речь им заметно перенасыщена (и не всегда уместно). Многие составляют для себя словарики сленга, в чем стесняются признаться, так как это признак пионерства, связанный с непрестижным, низким положением в Системе. Для лучшего запоминания сленговых слов сочиняют стишки (феньки), где на сленге описывается та или иная типично Системная ситуация: принцип аналогичен учебнику иностранного языка, где лексика излагается по темам: "Мой дом",

"Моя работа", "Семья" и т. д. Вот одно из таких стихотворений, обыгрывающее ситуацию аска:

Я лезу в мой покет (pocket) В надежде на прайс (price) Рукой в водостоке нашарившей айс (ice). Но что за misfortune - My pocket is empty. Подайте, кто хочет, Спасите от смерти!

Покет и прайс - сленговые слова, англицизмы, причем несколько изменившие значение (прайс на сленге - не только "цена", но и "деньги").

Еще одна подобная фенька описывает ситуацию винта (задержания) на флэту:

Стремный флэт. Открылась дверь:

На пороге стоит зверь,

Весь прикинут в серой шкуре -

Пипл! Это мент в натуре!

А за ним еще менты

Вот и все, кранты, винты...

Ситуация противостояния милиции была очень популярна в Системе конца 1980-х, как наиболее очевидное выражение отторжения от общества. Милиционеры в данном случае персонифицируют давление общепринятых норм. Именно поэтому для пионеров стычки с милицией в некотором смысле даже желательны: если тебя не винтили, то вроде ты не совсем еще пипл. Винт (задержание) служит подтверждением обществом отказа от тебя, а именно отверженность, напомним, считается основным объединяющим признаком пипла. Отсюда и возникла своеобразная престижность стычек с милицией.

Характерны и другие формы обучения сленгу. Между пионерами на тусовке можно услышать диалоги, где они делятся друг с другом познаниями сленга: "Хайр отрастил - это хайрастый. Хайр - по-английски волосы. Вот тебе скажи - ты поймешь?.. Флэт - это квартира. - Ну, если раз услышишь, то поймешь. - А Инженерный замок слышал? Это штаб-квартира волосатых. Они там оттягиваются в полный рост. Сидят, тарелочками там кидаются. Стебовое развлечение". Еще разговор "А панков я вообще не понимаю, чего они хотят?" Другой объясняет ему строчкой из песни: "Панки любят грязь, а хиппи цветы". Аналогичный смысл имеют диалоги со стен

Ротонды: "Кто такие митьки? - Паразиты! - Если можно, точнее. - Спроси у Шинкарева (один из основателей и бытописателей мить-ковского движения; "митьки" - группа художников, а затем и их подражателей, получившая название по имени одного из художников, Дмитрия Шагина. - Т. Щ.)". Столкнувшись со множеством символов, новичок вначале воспринимает их как символы тех или иных сообществ, групп, движений и старается уяснить для себя, каких именно. Иными словами, он предпринимает усилия для наполнения этих символических оболочек значениями, пока, главным образом, сводящихся к указанию на групповую принадлежность. В той же Ротонде нарисованы восточные символы - "инь-ян", иероглифы, а рядом диалог, где кто-то пытается соотнести их с конкретным, очень популярным в те годы в околохиповой среде дзен-буддистским движением: "Максим, в чем заключаются мысли дзен-буддизма? - Занятия трансцендентальной медитацией и гуру - спасут тебя. - Я сам себе гуру. - Это не религия, это образ жизни! - Я не Максим, но отвечу тебе: дзен-буддизм (или чань-буддизм по-китайски) - единственная из религий, отвергающая все, в том числе и саму себя, как истинную веру..." (1987-1988).

Итак, вхождение в Систему можно представить как период освоения ее символов (сленга, атрибутов, имени) и самоидентификация с ними. В это время на первый план выходит значение их как символов Системы или какой-либо из конкретных тусовок, т. е. весь массив символики интерпретируется по принципу "за символом - группа". Итак, обретение символа означает идентификацию с соответствующим сообществом, доминирование функции интеграции неофита в сообщество.

2. Ядерные структуры

Следует задаться вопросом: какой тип межличностных связей (и тем самым - какая структура сообществ) может кодироваться символикой, интерпретируемой по принципу "за символом - группа", пока еще закрыты более глубокие ее семантические слои (нормативная, ценностная, мистическая информация).

2.1. ЯДРО КОНСОЛИДАЦИИ

Рассмотрим последствия подобного прочтения символики: вызываемые им взаимодействия, тип отношений и структуру, складывающиеся на этой основе.

Напомним рассказ Тимофея о путешествии в Ригу, где он нашел тусовку волосатых пиплов, заговорил с ними, и они по определенным признакам (сленг, черный плащ пипловские прическа и взгляд, ксивник, феньки, символические жесты) признали в нем "своего" и устроили на ночлег. Несколько последующих дней он провел в новой компании, посещая рок-мероприятия, тусуясь и ведя принятый в Системе образ жизни. Рижане истолковали столь старательно демонстрировавигуюся Тимофеем символику в смысле его принадлежности к Системе, конкретно - Питерской, к группировке с романтически-поэтической ориентацией (принцип интерпретации был: "за символом - группа"). Последствием подобного истолкования стало возникновение некоторых отношений, связей между Тимофеем и местными. Попытаемся определить тип этих связей.

Они не носят личного характера: молодой человек даже не познакомился с местными волосатыми, а просто подтвердил в их глазах принадлежность к кругу "своих". Да и вообще на тусовках редко кто знает друг друга но настоящим именам - обычно ограничиваются кличками. На этой основе образуется поле контактов, где возможно взаимодействие, но только в ограниченных рамках: пригласят друг друга на сейшн (рок-концерт, религиозное мероприятие) - могут бесплатно провести через служебный вход; угостят кофе (тогда это было недорого), устроят ночевать - эти формы взаимопомощи предусматривают обычаи тусовки. Поговорят, обменяются новостями, расскажут пару телег или анекдотов - и тут же, расставшись, забудут друг о друге. Общение идет не с конкретным человеком, а просто со "своим", с волосатым, панком, битломаном, кришнаитом - с представителем определенной группировки, а не с личностью. Это и есть тусовка. Такое коммуникативное поле можно назвать полем безличности. Связи здесь существуют в потенции и актуализируются ситуативно, медиатором их служит символ принадлежности к кругу "своих".

Подобных связей еще недостаточно для развития полноценной группировки - необходимо ядро Консолидации. Если, скажем, речь идет о металлистах, то им станет их центральный символ (тяжелый металлический рок) и все с ним связанное, особенно атрибутика. Отметим еще раз, что именно образующееся

аморфное сгущение кон- Рис. 12. Солъми и символы хиппи.

тактов, т. е. поле безличное- Москва, 1987 г.

ти, порождает потребность в некоем центре, где это сгущение могло бы стягиваться и находить свое самосознание. Поле безличности создает ячейку (центр), которую может занять символ, человек (рок-кумир, лидер группировки, религиозный учитель) или Бог.

Чаще всего ядром консолидации в молодежной среде становится символика какого-либо музыкального направления. Музыкальная мода объединяет очередную молодежную когорту уже до того, как ее представители осознали потребность в общении и стали искать "своих". Хэви метал для металлистов не столько источник наслаждения в музыкальном смысле, сколько объединяющий символ. По этому же принципу консолидировались течения поклонников "Битлз" - битломаны, "новой волны" - нью-волни-сты, брейк-данса - брейкера, панк-рока - панки. В орбиту Системы входили также алисоманы, аквариумисты и множество других, объединенных любовью к музыке и стилю определенной рок-группы.

Объединяющим центральным символом сообщества может стать религиозная идея или божество - и тогда возникает религиозная группа или община. В Системе 1980-х было много группировок буддийской, христианской (различных толков), магической, сатанинской, шиваитской, кришнаитской и других ориентации. Это не означает, что все они сильны в догматике, скорее, налицо специфические символы, обозначающие конкретную общность. Фанатов "Зенита" (Ленинград - Санкт-Петербург) или "Спартака" (Москва) объединяет символика любимой команды. "Фанатение", собственно, состоит не столько в изучении футбольных техник или даже переживании за успехи своей команды, сколько в том, что ее символика используется для

консолидации фанатского сообщества. Фанаты "Спартака" носят красно-белые, а "Зенита" - бело-голубые шарфы и свитера, шапочки, флажки. Ю. Щекочихин приводит высказывание футбольного фаната конца 1980-х: "Большинство наших, - говорит тот, - абсолютно не интересуется спортом, "фанатение" - это способ выделиться и установиться. Кто-то выде-Рис. 13. Изображение Б. Г. в облике ляется одеждой, кто-то зна-ангела. Граффити Ротонды, 1987 г. нием музыкальных групп, кто-то, как мы, "фанатством". - Так выходит, вы и на матчи не ходите? - Мы обычно собираемся на спортплощадке возле школы"1. В разговоре с журналисткой Т. Хорошиловой ("Собеседник") один металлист говорил, что некоторые фанаты "Спартака" переходят в тусовки металлистов: "Среди металлистов много бывших "спартаковцев"... Но как же все вокруг не поймут, что главное для нас - общаться!"2. Чтобы "просто общаться", выполнять функцию консолидации сообщества, неважно, какой конкретно символ опосредует консолидацию: футбол или тяжелый металл, чем и обусловлена относительная легкость переходов. Это просто смена тусовки (символ прочитывается пока только как указание на тусовку), а не убеждений или занятия. Занятие остается тем же - "просто общаться".

2.2. ПЕРСОНИФИКАЦИЯ ГРУППОВОГО СИМВОЛА

В роли ядра консолидации может выступить не только символ или мифологический персонаж, но и конкретный человек - если он идентифицируется с групповым символом, чаще всего рок-кумир или религиозный учитель. В 1986-1987 гг. был расцвет объединения алисоманов, чьим кумиром был К Кинчев. Они рисовали на одежде символы "Алисы" - пятиконечные звезды особенной формы, а внешность копировали со сценического образа К Кинчева. Такого рода фигура играет роль воплощенного группового символа и культурного образца для большинства членов сообщества.

Подобную роль в Системе долгое время играл Б. Б. Гребенщиков. Я видела молодых тусовщиков, повторяющих его облик и манеру речи, старавшихся даже держаться похоже. На стенах Ротонды (1985-1986) можно было увидеть посвященный ему цикл надписей:

"Гребенщиков - личность!!! - Группа "Аквариум" - только она способна ответить на все вопросы! Да! Да!" - "Лети, мой ангел, лети!" Б. Г. (строка одной из песен Б. Гребенщикова. - Т. Щ.).- Мне нечего сказать, все уже сказал он". Там же было нарисовано множество эмблем "Аквариума", иногда встречавшихся и на одеждах у волосатых. Характерно изображение Б. Г. (в Системе его так и зовут - "Б. Г." или еще "Боб") в виде летящего ангела.

Поклонники его в то время составляли общность, которую можно считать типичным примером ядерной структуры: они часто не были знакомы между собой, но опознавали друг друга по общей символике Теперь место ядра (ролевой ячейки лидера) в общности свободно: Б. Г. далеко, ко времени моих наблюдений он уже не тусовался в Системе, а ездил на гастроли. Но в глазах тусовки, особенно новичков, он оставался ее символом и воспринимался скорее мифологическим образом, чем личностью с индивидуальным характером. В Ротонде на одной из колонн у входа было крупно написано

"БОБ" (так звали Гребенщикова), причем в "О" был вписан "пацифик". Мы не раз еще встретимся с этим: лидер в ядерной структуре всегда в той или иной мере мифологизирован, представляя собой идеальный для данного сообщества образ.

Персонификацией группового символа в глазах большинства членов группы может стать и один из них, человек, с кем постоянно общаются и кто должен вновь и вновь подтверждать свою идентификацию с групповой символикой. В таком случае обычная ядерная структура - аморфное множество людей, ориентирующихся на общий символ, - имеет шанс стать реальной группой.

В качестве примера можно описать процесс группирования вокруг одной из таких фигур - Десса. Он выглядит как типичный хиппи: длинные светлые волосы по плечам, мягкий и растерянный взгляд, по которому узнают настоящего хиппи, колпак гнома (очень большого), прозвище происходит от англ. death - "смерть" (из-за мрачных стихов, написанных в юности). Полный набор хиповых опознавательных знаков сразу притягивает к нему внимание на тусовке, привлекая в первую очередь тюнеров. "Я давно слышал о Дес-се, - рассказывал мне один из них. - Хотел с ним познакомиться. На салюте (1 мая, в день Открытия Треугольника, когда у Дворцового моста собралась большая тусовка. - Т. Щ.) встретился, спросил... Он вначале смеялся, потом дал адрес (свой. - Т. Щ.)... Я слышал про Десса, что он нехороший человек.. Плохое говорят. Но сейчас увидел - он лучше мне показался, чем о нем говорят". Десс к тому времени уже известен в Системе и считается олдовым. Он пришел на Открытие Треугольника и познакомился там сразу с несколькими пионерами, пригласив их приходить к себе. У него собираются обычно по выходным, слушают музыку, Десс особенно любит "Пинк Флойд". Такое собрание называется "флэтовая тусовка". В ближайшее воскресенье я встретила этих ребят у Десса. Очевиден типичный пример образования ядерной группировки: пионеры ищут знакомства с известными и авторитетными (олдовыми) людьми. Позднее новички перезнакомятся между собой, но могут и не встретиться, бывая уДесса в разное время. Знакомство с ним станет для них основой сближения с другими на тусовках: чтобы зарекомендовать себя в Системе как своего, достаточно упомянуть знакомое имя, а Десс известен многим Связь с групповым лидером становится базой для вхождения в Системную среду. Пока приятели Десса еще не составляют группу в настоящем понимании этого слова, поскольку большинство знакомо только с Дессом, да и то неблизко, - как не становятся группой металлисты или битломаны.

Каждый по отдельности слушает любимую музыку. Украшая себя атрибутами любимого музыкального направления, он может узнать таких же и начать общение с ними. Поэтому общность все-таки есть: ее скрепляют не столько личные отношения, сколько центральный символ, либо, как в примере с Дессом, связи только с центральной фигурой при отсутствии или необязательности контактов между остальными. Однако окружение Десса может впоследствии стать группой: "пионеры" перезнакомятся между собой и смогут отойти от Десса - обычно так и происходит. Ядерная структура, таким образом, становится средством постепенной интеграции в общность.

В некоторых случаях подобные структуры строятся по матрице семейного коллектива, с четко выраженным главенством "родителей". В результате ритуала "усыновления" возникает вертикальная связь "мать - сын", где "мать" должна обучать своего подопечного жизни в Системе, предостерегая от ее опасностей и ловушек Суть их отношений - обучение и опека, причем сексуальные связи в таких парах табуированы. У одной "матери" может быть несколько "детей". Таким образом образуется уже описывавшаяся нами звездообразная структура, в центре которой находится "мать", а на периферии- неофиты, прошедшие обряд усыновления (как вариант инициации в Систему). В конце 1980-х на тусовках появлялась девица по прозвищу Хиппи Мэм У нее было много таких "усыновленных". Прошедшие стадию пионерства говорили о ней иронически: "Она первая, кто встречает пионеров, на них похожа внешне. По-моему, все пионеры так и поступают, с такими и тусуются, а потом с понтом дела говорят: "Я тусуюсь в Сайгоне"". Сама же она рассматривала свою роль в среде неофитов именно как положение лидера. Многие в Системе слышали от нее: "Она говорит. "Я стану лидером Я поведу за собой тусовку". И очень многие на это клюют. И она говорит. "Вот, я уже лидер, я нашла пионерскую тусовку, я в ней лидер"". Обучение в структуре совпадает с управлением, поскольку то и другое строится как распространение и право толкования групповых символов.

Бывает, что такая квазисемейная структура захватывает целую тусовку. "Было так, - рассказывал Майкл Какаду. - Когда я пришел от хипов к битломанам, то меня признали лидером. И я был "отцом" этих битломанов, всей битломанской тусовки. У меня была "жена" (неверная), у ней ,/нобовник", у меня "любовница", были "дети", "внуки"". Снова реализуется матрица "семьи", когда термины родства используются символически, указывая относительный статус в тусовке: "жена", "любовница", "любовник жены" - позиции если не равенства, то близости к "отцу"; "дети" и "внуки" - более низшие ступеньки. Обычно "сыном" становится тот, кого ты привел на тусовку. Майкл Какаду рассказал случай из жизни московской Системы. В Ленинграде, в Сайгоне, вычерчивались подобные же генеалогии, даже более разветвленные. Обряды усыновления и "семейная" терминология ритуально закрепляют ядерные структуры, распространенные преимущественно в пионерской среде.

Напомним, что образование подобных структур связано с интерпретацией любых знаковых объектов Системы как символов группы или сообщества - более глубокие толкования не обязательны. Именно такая интерпретация доступна неофитам Системы, создавая возможность образования ядерных структур с дальнейшим обучением новичков и освоением ими других интерпретирующих множеств.

Ядерная структура предполагает соответствующее распределение потоков информации: они располагаются звездообразно. В центре - лидер как воплощение, хранитель, средоточие символов. От него символы истекают в сообщество, создавая каналы для возможной передачи информации, в том числе команд и программ, определяющих поведение воспринимающих ее.

Действительно, лидером в таком сообществе становится человек, отождествляемый в глазах его участников с центральным символом. Песни Бориса Гребенщикова - квинтэссенция Системной мифологии: в них можно найти практически все символы, имевшие хождение в Системе, так что она сама кажется выросшей из его творчества. На одном из Системных флэтов родилась Сайго-веда, мифологическая (и, как все в Системе, ироническая) история Сайгона (обозначающего в ней Систему в целом). "Вначале, - говорится в этой Сайго-веде, - не было ничего. Потом из ничего возникла пустота. Пустота сгустилась и появился Боб. Потом он осознал себя как иллюзию и исчез. Из его глаз появились Солнце и Луна, из ресниц - конопля", а из других частей тела - различные атрибуты хип-культуры. Система - это иллюзорное тело Боба.

Важнейшая часть авторитета на тусовке - самоидентификация с групповым символом. Фарид, представленный журналисту как самый авторитетный у фанатов "Спартака", не соглашается признать себя лидером: "Лидер - но чего? Нас не зря называли неформальным объединением. Говорю "нас", но это не значит, что мы все были знакомы (поле безличности. - Т. Щ) - узнавали друг друга по шапочкам да шарфам. Никто меня, понятно, не избирал и не наделял полномочиями. Молва сама собой пошла: Фарид - вратарь-перворазрядник, с футболистами "Спартака" лично знаком (отождествление с центральным символом - любимой командой, футболом. - Т. Щ.у>\

Структуры, подобные вышеописанным, складываются в основном на периферии Системы, объединяя неофитов и опосредуя их более полную интеграцию в мир тусовки. Основой лидерства в них служит идентификация с групповым символом, поэтому лидер нередко отличается повышенным вниманием к внешней атрибутике и сленгу. Он давно может быть олдовым тусовщиком, но повышенная внешняя знаковость роднит его с "пионерами": "Вот Мэм, - говорили мне пипл, - у нее остался сильный отпечаток пионерии. Она в соответствующих одеждах, сленг активно использует. Она первая, кто встречает пионеров, на них похожа внешне". Хиппи Мэм, действительно, выглядела как идеальная хиппи: вечно мешковатые свитера, меховая безрукавка, сумка-торба через плечо, спутанные волосы - иллюстрация в справочник по хипейской атрибутике. Новичков Системы это привлекало сразу же, а у пипла со стажем вызывало отторжение. Мне рассказывали, как она ехала в поезде с другими тусовщиками и долго не могла найти себе места: "Мы ехали в поезде, ее во всех купе посылали: - Знаешь, Мэм, иди в следующее". Причиной стали именно ее "отпечаток пионерии", утрированность и некоторая искусственность внешней атрибутики. Привлекая "пионеров", она создает определенный барьер между групповыми лидерами и основной частью Системы (ее "средним слоем").

Стеб-культура Системы не дает авторитету даже харизматических фигур достаточно прочно утвердиться, чтобы перерасти в их культ. В конце 1980-х тремя самыми известными рок-музыкантами в Питере были В. Цой, К Кинчев и Б. Гребенщиков, тогда и образовались тусовки их фанатов и последователей - киноманы, алисоманы и аквариумисты. Первые две существуют и сейчас. Впрочем, культ их характерен в большей степени для внесистемных тусовок Система же, как обычно, проявляет свои качества стеб-культуры. В 1988 г. я записывала анекдоты про Поя, Кинчева и Гребенщикова:

"Однажды Цой переоделся в Кинчева, пошел к Бобу. Тот напоил его чаем. - Только, - говорит, - сахара нет. Намедни заходил Цой, весь сахар съел. - Цой ему ничего не сказал".

"Цой переоделся в Кинчева, пошел к нему в парадняк - хотел напугать Костю. А Кинчев переоделся в Цоя, встал за углом - хотел его напугать. Заходит Боб. Тут они оба как выскочат!"

Тексты этого цикла иногда приписывались митькам, находившимся в контакте с Системой, но все-таки дистанцировавшимся от нее, в других случаях пересказывались безо всяких ссылок Отметим общий мотив переодевания главных героев, причем они вполне заменяют друг друга, став неузнаваемыми. Все три культовые фигуры присутствуют в качестве воплощений одного и того же - базовой личности Системы, и характеристики у них одинаковы: любовь к халяве, шуткам и розыгрышам и прочие, типичные для Системы. Вместе они выступают в роли утроенного культурного образца идеального пипла.

2.3. ЦЕНТРОБЕЖНЫЕ ПОТОКИ ИНФОРМАЦИИ

Мы уже говорили о звездообразной конфигурации потоков информации. С одной стороны, новости тусовки стекаются к ее центральной фигуре (я пока не говорю о лидере и лидерстве, но оно может возникнуть в результате формирования центральной ячейки в коммуникативной структуре "звезды"). Я сидела в гостях у Сольми, довольно авторитетного в то время персонажа Московской Системы: он демонстративно сжег свой паспорт, жил по каким-то заброшенным домам, пел, играл на синтезаторе и рисовал, носил очки со значком "пацифик" и зримо воплощал собой представление о типичном хиповом человеке. Пока мы разговаривали, к нему зашли несколько человек, и каждый что-то рассказал из услышанных на тусовке "новостей Системной культуры". Между делом Сольми узнал про чей-то роман; про то, что такой-то пипл выходит на трассу, а попутчиком у него тот-то; про распад одной рок-группы и отъезд другой на гастроли. Ему не обязательно ходить на тусовки, информация и так найдет его. Для приходящих престижно рассказать что-либо, способное заинтересовать такого авторитетного человека. Новости служат средством заслужить его одобрение и подняться тем самым в собственные глазах - ведь оценка Сольми как бы равняется одобрению всей группы. Лидер персонифицирует позицию Системы; его одобрение подтверждает твое соответствие Системным стереотипам. Требуется также получить у Сольми его (подразумевается, Системную) оценку новостей и событий, чтобы затем, пересказывая их, подкреплять свою позицию авторитетным мнением.

Таким образом, информация стекается извне к центру и, только будучи соотнесенной с центральным групповым символом (или оцененной воплощающим его лидером), может быть воспринята внутри сообщества. Иными словами, при ее трансляции от лидера (из центра) по центробежным каналам. Статус информации, идущей к центру и наоборот, неравноценен. К центру может идти чужая, случайная, неправильная информация, в то время как обратно - уже прошедшая "экспертизу" и получившая статус "своей" (санкционированной сообществом).

Именно поэтому доминируют в подобных сообществах (ядерных структурах) центробежные потоки. Из центра к периферии передаются, во-первых, культурные образцы. Одним из них служит образ самого лидера, обычно маркированного символикой сообщества. У Сольми, например, "пацифик" на стекле очков, я уже не говорю про длинные волосы и облик, занятия и жизненную историю хиппи: его образ становится объектом подражания. Другие люди той же тусовки, особенно "пионеры", копируют его, иногда детально, как аквариумисты мастерили себе точно такой же хайрат-ник, как у Гребенщикова, и подражали тембру его голоса. Это не проявления культа личности, а обычная самоидентификация с групповым символом, воплощенным этой личностью в их глазах.

Другие способы распространения символов от центра (ядра) тусовки к периферии связаны с ритуалами Системы. Сольми, как и любой, занимающий подобную позицию в ядре некоторой общности, часто дает имена-прозвища неофитам или санкционирует существующие, высказывая одобрение или неодобрение. При встрече он обычно дарит свои феньки - картинки и мелкие предметы, придавая им символический смысл. Получить феньку от авторитетного, известного в Системе человека, находящегося в одной из узловых точек ее сетей, считается престижным, ее будут постоянно показывать на тусовках, дорожить ею. Таким образом, центральная фигура становится источником распространения групповой символики.

Нетрудно предугадать функции, наиболее естественные для ядерных структур: они должны быть связаны с распространением информации и контролем за ее распределением

2.4. ОБУЧЕНИЕ

Прежде всего, к подобным функциям относится обучение неофитов. Действительно, любой сколько-либо олдовый человек в Системе играет обычно роль Учителя: "Подросток приходит в Систему и врубается (пытается понять ее правила. - Т. Щ), - говорят в Системе. А есть такие люди, которые подрубают (подрубать - это одновременно и "обучать, объяснять", и "подчинять своему влиянию". - Т. Щ.у>. Никакого направленного обучения, конечно, нет, а есть ориентация на культовые фигуры, словно воплощающие в себе ценности Системы или отдельной тусовки. Таким образом, первый путь трансляции традиций - через культурные образцы. Они персонифицированы в фигуре ол д а', либо рок-кумира, либо представлены в телегах Системы.

Второй путь - через получение личного символа, постепенно наполняющегося смыслами Системы: именно так происходит после получения Системного имени. Волосатый тусовщик, которого я знала под именем Дикобраза, рассказывал: "Меня называли Дикобраз - я его (имя) принял. - Почему принял? - Я тогда был такой: иронизировал, шутил, по всякому поводу и без повода... Волосы длинные... Похож на Дикобраза. Как-то про меня сказали - случайно, в школе: .Дикобраз". Мы собрались с нашей школьной компанией, и кто-то сказал. И я принял это имя". Поначалу имя было связано с чисто внешними чертами - просто пустая оболочка. Информацией она стала наполняться позже, когда Дикобраз появился на тусовках Системы, в которой уже тогда формировался своеобразный культ Стругацких (точнее, Система использовала для самоописаний матрицу мира, описанного в повести Стругацких "Пикник на обочине"): "Потом появился "Сталкер". Я чувствовал, что я... ну, как этот в "Сталкере" Дикобраз. Потом уже в Системе узнали про мои стал-керские штучки, ко мне пошла информация. Есть некая информационная сеть. И если кто-то присвоит себе определенный символ, то тут же сигнал об этом идет в эту сеть, и уже оттуда вся информа-

ция, касающаяся этого символа, будет стекаться к этому человеку. Уже сеть реагирует на это ключевое слово - и к тебе стекается вся информация. И влияет на тебя - не насильственно, а подспудно". Говоря о "сталкерских штучках", Дикобраз имеет в виду свое участие в поисках "аномальных зон" (по типу Зоны в "Сталкере"), что было распространенной практикой в Системе.

Итак, имя, под которым человек появляется на тусовке, рассматривается в Системе как средство привлечения информации. Если ты Дикобраз, то при встречах тебе будут, прежде всего, рассказывать телеги про Зоны, новости из тусовок, занимающихся этими Зонами. Так Дикобраз сошелся с московскими поисковиками, искавшими подземные тайники времен Ивана Грозного (предтеча современных диггеров и кладоискателей). Имя "Дикобраз", ассоциируясь со Стругацкими, провоцирует разговоры о фантастике, литературного объединения соответствующей направленности (в них входили некоторые люди Системы), с примыкающими к ним кружками, занимавшимися переводами зарубежных авторов. Так Дикобраз попал в одну из компаний, переводивших Толкиена, ставшую впоследствии предтечей движения толкинистов.

Итак, имя, полученное в Системе, становится каналом коммуникации, по нему Система посылает ее обладателю определенную информацию, прежде всего о группах, компаниях, тусовках, с которыми так или иначе имя ассоциируется. Мы видели, как имя облегчает его обладателю присоединение к сообществу. Таким образом, принцип интерпретации имени на данном этапе - прочтение его как символа группы, а основная функция - интеграция в сообщество.

Однако после присоединения к группе имя начинает ассоциироваться с характерными для нее практиками, образцами поведения и соответствующими личностными качествами. Имя Дикобраз в кругах "аномальщиков" (интересующихся эзотерикой, полтергей-стами, всяческих экстрасенсов и магов) связано с фигурой Дикобраза из фильма "Сталкер" - брата главного героя, побывавшего "за гранью" - в комнате, где, по-видимому, сохраняется канал связи с миром неведомых пришельцев. Герой кинофильма получил особые способности (аналогично объясняют свою экстрасенсорику многие аномальщики). Весь сюжет переносится на нашего хипа Дикобраза, известного на тусовке как сильного энергета (человека, владеющего таинственными энергиями, вариант экстрасенса). Сам Дикобраз постепенно начинает соответствовать этим ожиданиям: интересуется всякими "энергиями" и "зонами", совершает магические ритуалы и т. п., в результате имя не только влияет на групповую принадлежность, но и начинает формировать поведение, что связано с появлением уже новых его интерпретаций - по принципу: "за символом (именем) - норма или модель поведения".

Таким образом, обретение личного символа (имени) инициирует процесс приобщения его обладателя к информации (традиции) Системы. Вначале это информация о ее групповой структуре, позволяющая выбрать наиболее подходящую компанию, соответствующую по стилю имени. Затем открывается следующий пласт информации - о нормах и стереотипах поведения данной компании, а если она принадлежит к Системе - то и о нормах Системы. Мы сплошь и рядом наблюдали, как, потусовавшись в одной компании, человек осваивался и чувствовал себя непринужденно в различных тусовках Системы, т. е. осваивал не только групповой, но и общесистемный нормативный комплекс.

Как уже говорилось, кроме имени, человек получает от Системы и другие символы, наиболее характерный из них - фенъка. Как и имя, она притягивает информацию, становясь постоянным объектом интерпретации. "Мне подарили феньку, - рассказывала при мне девушка какой-то своей подруге. - Восемь и девять бисеринок, - объясняла она, - это числа "Патриархальной Выставки" (рок-группа в Ленинграде. - Т. Щ.). Восемь - это состояние, в котором человек творит, а девять - это он выходит из этого состояния. Это из Рериха. Зеленый - надежда, белый - чистота души. Фанаты "Патриархальной Выставки" носят эти цвета, эти феньки". Фенька интерпретируется по принципу "группы" (как символ рок-группы и ее фанатов) и "нормы" (как символ нормативного для Системы состояния творчества). Актуализируются в данном случае два пласта значений, два интерпретирующих множества.

Итак, обретение символа опосредует процесс интеграции человека в Систему и освоение ее информации: вначале социоструктурной (о групповой структуре, конкретных тусовках), затем нормативной (о моделях и нормах). Поэтому мы рассматриваем его как один из механизмов внутрисистемной социализации и, возможно, модель социализации вообще, только в нашей культуре наделяют не фенькой, а дипломом, как средством интеграции в профессиональную среду.

2.5. СИМВОЛИЧЕСКАЯ ЭКСПАНСИЯ

Вернемся к функционированию звездообразных ("ядерных") систем. Доминирование в них центробежных потоков информации может быть реализовано не только в обучении неофитов, но и в распространении своих символов в окружающей социальной среде (символической экспансии).

Средством распространения символики в ближайшем окружении Системы становится дарение. Чаще всего раздаривают феньки, предназначенные специально для этого. Их, например, берут с собой на трассу, чтобы дарить шоферам. "Я выхожу на трассу, шофер возьмет в кабину - шофера берут, им скучно ехать... Ну, хиппи прощается, ему хочется что-то подарить, а нечего. Я дарю фенечку и говорю: "Вот тебе, пусть не проткнется утебя колесо, пусть ГАИ не остановит", - он улыбается, берет". Доброе пожелание побуждает принять дар, преодолевая первоначальный барьер по отношению к чужаку и незнакомой символике. Подобным образом пытаются осчастливить (маркировать) буфетчиц в кафетериях, где часто пьют кофе, проводниц в вагонах, даже контролеров и милиционеров. Символическая экспансия - одно из средств освоения Системой своего социального окружения. Символика, распространяясь в среде, опосредует коммуникации, служа тем самым стабилизации коммуникативных связей со средой. Те же шоферы подсаживают на трассе волосатых порой более охотно, чем цивильных. Они знают, что волосатые миролюбивы, не ограбят и не опасны, что их появление на трассе обычно и объяснимо (отсутствие денег), а выход на дорогу цивильного и тем более крутого подозрителен. Шоферы, особенно "дальнобойщики", постоянно общаются с Системой и знакомы как с ее символикой, так и с нормами. Иными словами, в данном случае Системе удалось распространить свою коммуникативную сеть и даже наполнить ее нужным образом Отчасти то же происходит с буфетчицами в кафе, где пиплы постоянно собираются на свои тусовки: им не боятся наливать кофе в долг - знают, что деньги отдадут.

Установка на символическую экспансию как средство установления связей со средой откладывается в текстах Системы: телегах, анекдотах и индивидуальном творчестве отдельных ее представителей. Ходят, например, телеги о том, как, заинтересованные ярким хипейским прикидом, к людям подходили "солидные" люди, приглашали к себе. "Бывает, - рассказывали мне, - что солидные люди проявляют интерес. Бывает, что впишет, бывает, что и сам поедет потом тусоваться..." Существует романтическая история о том, как чужие приличные подобрали "буквально на Красной площади" девицу в состоянии наркотического опьянения: она пришла в себя через несколько дней, в роскошной постели, и ей туда принесли кофе!

Еще один текст на тему символической экспансии - "миниатюра для агитбригады" из рукописной книжки бритой наголо девушки, называвшей себя Урфин Джюс. Обратим внимание на то, как главный герой использует один из своих многочисленных атрибутов - булавку, находящуюся вначале в ухе.

Поэт и Гражданин. Миниатюра для агитбригады. Действующие лица: Поэт, молодой человек с огненным взором Кожаный плащ, сапоги. В ухе - огромная булавка (явный намек на сценический образ К Кинчева. - Т. Щ.). Гражданин, приличного вида мужчина лет сорока пяти. Мешковатый костюм, галстук. В руке - авоська с хлебом, молочными пакетами. Лысоват. (".) Скамейка.

Бульвар. На заднем плане на протяжении всего действия Дворник метет опавшие листья и некие листовки. Что-то бормоча под нос, появляется Гражданин.

Гражданин (подбирает листовку, читает): "К гражданам России"... Хм... "Воззвание"... Интересно... (наклоняется за кленовым листом). Появляется Поэт.

Поэт: Ага (мерным шагом подходит к наклонившемуся Гражданину, на ходу вынимая из уха булавку; со словами "Пройдемте, Гражданин" с размаху всаживает ее в ягодицу Гражданину). Гражданин: Ай! (быстро поднимается, бросает взгляд на Поэта, но сразу отворачивается). Ужас какой, а?! Поэт: Гражданин, пройдемте!

Гражданин (присаживаясь на скамейку, независимо): А вы кто, собственно, будете?

Поэт: Я поэт. Я пришел помочь тебе встать... (орет: "Встать!!!") (Строчка из песни К Кинчева "Мое поколение". - Т. Щ.). Гражданин вскакивает.

Г р а жд а н и н (косясь на булавку): Что это у вас? Поэт: Где?.. Ах, это... Глагол. Гражданин: Понятно.. В чем дело, собственно? Поэт (со скрытой угрозой): Там (тычет пальцем вверх) разберутся (вставляет булавку в ухо. Гражданин завороженно следит за действиями Поэта). Кстати, когда вы в последний раз любили людей? Не помните? А что есть истина?. И этого не помните? Где вы находились, когда римляне распяли Христа?.. Что, так и будем в молчанку играть?..

Радикальная попытка организации среды, не способной не реагировать на символы, используемые Поэтом.

По существу, символическая экспансия - не что иное, как попытка преодолеть отторжение среды, установить с нею коммуникацию, что иногда, как мы видели, удается, но чаще все-таки встречает непонимание и только упрочивает барьер. Не всякий Гражданин готов понять некоторых радикальных Поэтов с их особо жгучими и острыми глаголами.

3. Кристаллизация норм

Синим из результатов символической экспансии становится кристаллизация норм сообщества. Мы уже упоминали об интерпретации символики Системы в терминах "норм", но не задавались пока вопросом о возникновении самого этого принципа интерпретации и о формировании нормативного комплекса, становящегося одним из интерпретирующих множеств, соотносимых с символикой.

Появление пипла в прикиде, с атрибутикой, рассчитанной на привлечение внимания, в общественном месте (тусовки обычно располагаются в людных, проходных, посещаемых публичных местах) может рассматриваться как вариант символической экспансии. Пипл рассчитывает на некоторую реакцию со стороны окружающих - и действительно ее вызывает.

Десс, например, рассказывал, как люди реагируют на его длинные волосы: "Подошла ко мне набожная тетушка лет пятидесяти: - Ты вечером такой на улице не появляйся, а то люди вроде меня увидят - подумают, что Христос. В том смысле, что испугаются. Я нашелся, как ни странно, что ответить: "А ты покайся, тогда не страшно будет Христа встретить"". Внешняя атрибутика провоцирует реакцию отторжения, что дает возможность попытаться его преодолеть. Отрицательную реакцию "тетушки" Десс использовал, чтобы вступить в диалог, смысл которого свелся к перекодированию символа. Длинные волосы он трактует как знак идентификации с Христом (вспомним популярную формулу "Христос был первым хиппи"). Тем самым осуждающая первоначально реплика набожной женщины интерпретируется им в ином ключе, он словно перемещает себя на ее сторону. Трудно сказать, насколько его собеседница восприняла эту интерпретацию, нас интересует коммуникативная схема: распространение собственного символа в среду - попытка его перекодирования и тем самым превращения из символа отторжения в средство коммуникации. Человек, принадлежащий к сообществу хотя бы таких же отверженных, как он сам, начинает по-иному реагировать на проявления отторжения, чем одинокий. Старый пипл, окруженный стайкой молодежи, делится опытом относительно того, как необходимо отвечать в подобных случаях: "Когда мне говорят: "Ты посмотри на себя, ты грязный, ты же грязь, ты же гнус..." А что я могу ему сказать? Я им могу сказать только то, что сказал мой Бог, когда его схватили фарисеи, книжники, и они говорили: "Разве может быть Сын Божий такой - весь в грязи!". А он ответил: "Книжники! Вы бы лучше последили за чистотой своей души, а не за чистотой тела"". Это еще один пример перекодирования.

Десс иногда ходил по улице в полосатом, как у гнома, колпаке, по тем временам очень необычном. Сегодня никого не удивляют даже настоящие шутовские колпаки, а тогда он выглядел чудаком. "Я ношу этот колпак чисто из хипповских заморочек, - объяснял он. - Когда я иду в своем колпаке, то вызываю у цивильных людей самую различ1гую реакцию. Рассчитано, что человек просто увидит меня и улыбнется. И я ему в ответ. И получается, что это мы друг друга вытаскиваем". Насмешки прохожих Десс интерпретирует как взаимную поддержку, почти проявление взаимопомощи. Конечно, это игра (даже не добросовестная иллюзия), но она обернется реальным построением спроектированных подобным образом отношений, если ее разделят другие. Это может случиться только в среде "своих", людей тусовки, обладающих аналогичным опытом.

Такие эпизоды составляют постоянный фон существования в Системе, откладываются в телегах, анекдотах, шутках, о них рассказывают на тусовках, передавая, среди прочего, опыт удачных и неудачных попыток перекодирования стереотипных реакций на групповые символы.

Со временем, используя свой и чужой опыт, пипл вырабатывает оптимальный вариант использования символики, приводящий к максимально выгодной и предсказуемой реакции: "На тусовке люди сидят и смотрят, кто как среагирует, - объяснял мне Максим. - Изучают. Сегодня на тебя плюнули, завтра засмеялись, потом обругали, пожалели... Ты смотришь, какой образ выбрать: если плюнули, ты больше так не придешь. По-другому. И ждешь, кто как будет реагировать. Потом - как с этими людьми себя вести - учишься". Такие эксперименты проходят преимущественно на тусовке, и ответную реакцию чаще всего вызывают там же, т. е. со стороны не чужаков, а своих. Удачные способы поведения воспроизводятся снова и снова, становясь нормативными моделями.

Таким образом, нормативный комплекс Системы складывается первоначально из удавшихся образцов преодоления отторжения. Символ (специфически "Системные" действие, вещь, деталь внешнего облика и т. п.), с помощью которого удалось вызвать удачную реакцию окружающих, ассоциируется с этой реакцией, становясь в глазах своего обладателя ее символом. Удачные случаи воздействия на среду получают обычно отражение в Системном дискурсе, поскольку рассказы о них вызывают удовольствие слушателей и несколько повышают статус рассказчика в их глазах. Такого рода рассказы фиксируют связь между символом и реакцией, и при достаточном числе повторений эта связь откладывается уже в коллективной памяти сообщества. Таким образом, символ (атрибут или действие) прочитывается как обозначение определенной модели поведения, ее код и способ актуализации.

В экспериментах, подобных описанным выше, актуализируется новый принцип интерпретации: за символом - модель поведения, действие, норма. Первоначально фиксируются действия, способствующие преодолению отторжения со стороны внешнего мира, как общей проблемы для большинства людей тусовки. Поскольку они заслуживают одобрения тусовки, то приобретают статус ее норм и направленно воспроизводятся, откладываются в текстах, транслируются традицией.

Прослеживая весь процесс, мы можем понять, что модели поведения, формирующиеся как попытки преодоления отторжения среды, направленные вовне "своего" сообщества, усваиваются как стереотипы именно внутри его. Иными словами, они обращаются

вовнутрь и оказывают влияние не столько на взаимодействия с внешним миром, сколько в среде "своих". Но память о том, что эти нормы были предназначены для изменения отношений со внешним миром, остается в утопиях: "Мы, волосатые, уже построили промеж собой издавна для всех бывшие призраком отношения. Ведь хочется общаться так со всеми пятью миллиардами? Да кто ж вам мешает?" - прочитала я в рукописной книжке, полученной от девушки по имени Урфин Джюс.

Итак, общую схему кристаллизации норм сообщества можно обрисовать (по нашим наблюдениям) следующим образом: отторжение ~* символы отторжения ~* попытки преодолеть отторжение символизация этих попыток (перекодирование символов отторжения) -> их стабилизация и принятие в качестве групповых норм.

Можно сформулировать несколько иначе: модель поведения становится групповой нормой после и в результате фиксации в групповой символике (после того, как групповые символы начинают интерпретироваться как обозначения этих моделей поведения). Вначале претерпевает изменения символика (приобретает новый принцип интерпретации), а затем собственные нормы обретает сообщество. Напомним, что эта схема - модель, воссозданная нами на основании самоописаний людей Системы.

4. Ритуалы трассы

Теплой трассы тебе, пипл! (приветствие в Системе)

Век трассы не видать! (Системная клятва)

Продолжая тему вхождения в Систему неофитов, этнографически образованный человек задается вопросом о каком-либо аналоге инициации. Сам пипл, не чуждый этнографических интересов, также использует эту аналогию по отношению к некоторым своим практикам или специально конструирует посвятительные обряды. Один из них - наречение именем - мы уже упоминали. Но это только элемент посвящения. Неофит также проходит испытания, в ходе которых он должен получить опыт жизни по законам сообщества и доказать свое соответствие им. Роль подобного испытания, по-видимому, играет трасса.

Напомним, что дорога - один из главных символов Системы, а путешествие (трасса) - смыслообразующая деятельность. Индеанисты ездят на пау-вау, ролевики - на Хишки (Хоббитские Игры), хиппи - куда угодно и просто без цели. Если для старых тусовщиков трасса, автостоп - это способ добраться на какое-либо мероприятие, то для неофитов имеет смысл сама поездка. "Пионер,- замечал Майкл Какаду, - едет с удовольствием, он испытывает от самой трассы кайф. А для олдового это способ передвижения". Прохождение трассы играет для новичков роль посвящения. Майкл Какаду вспоминает, как изменился его статус после первого путешествия стопом: "Я вначале был среди битломанов... Потом пришел к хипам. Я смотрю - у них интересно, ну и остался. Отношения у них такие... то, что я искал... Потом уже снова пришел кбитломанам, от хипов. Ну уже более информированный: в Системе информация хорошо поставлена. Уже почти все новые у битломанов, смотрят- я с самыми старшими у них знаком. Ну и вообще круче: уже трассу прошел... Ну и я у них пользовался уважением". Именно после трассы он стал "отцом" битломанской тусовки. Заметим, что трасса фигурирует в его рассказе как очевидный и самый яркий знак статуса, более высокого, чем у пионеров тусовки. Успешно прошедший трассу человек перестает быть пионером и становится равным среди прочего пипла. Вспоминаю, как изменилось ко мне отношение после того, как в паре с Дикобразом я съездила автостопом в Москву. Вообще трасса Москва - Петербург не считается "настоящей"; говорят "Курица не птица, М10 не трасса". Она рассматривается как "пробная", за ней фактически утвердилась функция первой трассы, специально предназначенной для "посвящения". На этой дороге все символично: названия попутных населенных пунктов на указателях, дорожные знаки интерпретируются на языке Системы, и едва ли не с каждым поворотом связаны памятные случаи, отразившиеся в телегах, рассказываемых в пути.

У футбольных фанатов аналогичный посвятительный смысл имеют выезда - поездки на игры любимой команды в другие города. "Я себя фанатом стопроцентным не считаю, - говорил один из давних болельщиков "Зенита" (СПб.), - поскольку на выезд ни разу не ездил". Чем дальше и труднее выезд, тем выше статус его участников: "Два самых фаната в прошлом году доехали до Владикавказа"4, гласит легенда питерских фанов. Другая легенда повествует о человеке, добравшемся практически без денег до самого Владивостока и лишь там узнавшем, что матч перенесен.

Если фанаты ездят большими группами и чаще всего на собаках (электричках), то классическая Система - обычно парами и предпочитает автостоп, как, впрочем, и любой попутный, но бесплатный транспорт. То и другое принципиально для переживания опыта безграничной свободы. Если едет неопытный человек, его ставят в пару с олдовым, причем традиция поддерживает разноста-тусный состав пар. Говорят, что новичкам всегда везет: когда они голосуют, машины останавливаются быстрее, да и попадаются чаще.

Путешествуя с опытным человеком, новичок имеет возможность постигать не только премудрости автостопа (где лучше ловить машину, как голосовать, отличить дальнюю машину от местной -ло-калкй), но и коммуникативные нормы общения с водителями, случайными встречными, хипами из других городов или попутчиком в дороге. Олдовый обычно комментирует попутные виды и происходящие на трассе события, раскрывая их скрытый смысл (обычно все сводится к телегам или афоризмам из фольклора Системы), приобщая тем самым молодого попутчика к существующим традициям.

Олдовый попутчик имеет возможность оценить поведение молодого. Поведение на трассе играет огромную роль в сложении репутации человека в Системе. Если человек оказался кайфовым попутчиком - не ныл, не докучал, проявил легкость в общении и другие умения, это облегчит его последующую интеграцию в жизнь тусовки. С ним охотно поедут другие, его будут звать i га различные мероприятия. Если же за ним установилась репутация некайфового, кайфоломщика, - с ним постараются не ездить и не общаться: "Мне сказали, - вспоминает уже упоминавшийся Майкл об одной из своих поездок - Поедешь с этой герлой? - Поеду. И она постоянно ныла. Я с ней после этого не ездил..." (1988). Трассные репутации, причем в несколько преувеличенном виде, находят свое отражение в телегах, поскольку о путешествиях обычно подробно и неоднократно рассказывают на тусовках. Это одна из главных тем, неизменно вызывающая общий интерес. Таким образом, трасса играет роль испытания, теста на знание коммуникативных норм Системы и умение им следовать. Они в значительной мере выявляют степень интеграции человека в Систему и его статус в ней аналогично инициации, определяющей статус неофита в обществе.

Еще один фактор интеграции - трассные знакомства. Совместные путешествия способствуют множеству знакомств, иной раз перерастающих в длительную дружбу (подчас заочную). Трассные связи, даже совсем мимолетные, вспоминаются позднее с особой теплотою, увеличивающейся со временем: "Потом если увидишь своего попутчика, - говорит Майкл Какаду, - уже с ним встречаешься, как с дорогим человеком, радуешься. Обычно куда-то вместе идут. Иногда снова возникает желание поехать куда-либо..." (М., 1988). Рассчитывая заранее на будущие многочисленные знакомства, берут с собою множество фенек - иногда их специально плетут перед выходом на трассу. Феньки обычно дарят при расставании - в знак дружбы и на память: "феньки дарят - уже между вами связь".

Поведение на трассе вообще ритуализовано в большой степени. Существуют поверья, особая мистика трассы и ее законы, также имеющие сакральный смысл. Считается, что от их соблюдения зависит благополучие пары или всей компании путешественников: повезет ли им, насколько кайфовая ляжет трасса, будут ли их винтить

(ловить и задерживать) контролеры и милиционеры, будут ли останавливаться машины ит. д.

Первый закон трассы - "всегда вперед!" - утверждает самоценность пути как образа жизни; цель не важна. "И подстегиваешь жизнь - себя, - заставляя выходить утром на облитое росой шоссе - шевелиться, зная доподлинно одинаковость пунктов отправления и прибытия. - По хрену, - бросает некто, еще увлеченно хватающийся за ручку тормозящего попутного (вот странное слово, а?) КамАЗа..." (из рукописного журнала "Ы"). Путешествуя автостопом, лучше идти вперед, чем стоять и ждать машины. Иногда этот принцип вступает в противоречие с практической логикой: "Логичнее было бы, - говорил мне один из стопщиков, Майкл Какаду, - идти назад, навстречу машинам, или на месте стоять. Бывает, стоят мужики, голосуют. Ты их обгоняешь - и они, может быть, поймают ту машину, которая могла бы взять тебя. Но ты себя считаешь профессионалом трассы, а они любители. Для них это случайность, для тебя это жизнь. И ты им как бы даришь эту машину. Широкий жест делаешь. У них это один раз за день, а ты сколько еще машин застопишъ до вечера. Это надо выполнять, чтобы была кайфовая трасса: чтоб хорошо останавливались машины, чтоб не было стремаков (тревоги, неприятности, помехи. -- Т. Щ.)". Просматриваются несколько хип-культурных норм: помимо приверженности путешествиям, также пренебрежение выгодой, обычай раздаривать имеющееся, отказ от борьбы и насилия, общефилософская отстраненность. Обратим внимание, что на трассе все эти нормы получают магическое подкрепление ("Это надо выполнять, чтоб была кайфовая трасса..") и тем самым - сакральную значимость. Нормы проявляются на трассе в своей фиксированной, концентрированной, ритуализо-ванной форме.

Еще один важный закон трассы - "не спорить об общих проблемах" - отражает пацифистскую норму терпимости, обеспечивающей идейно-мировоззренческий плюрализм тусовки (что опять-таки относится не только к хип-культуре).

Важное качество путника - общительность: все время повторяют пословицу, что "длинный язык - посох странника"5. Существуют специальные приемы разговорить встречного, заинтересовать водителя попутного автомобиля - даже жанровая форма загруза (заполнения коммуникативного пространства во время пути) или телеги (первоначально - дорожного рассказа, который, как телега, должен "везти" своего рассказчика, обеспечивая ему расположение водителя).

Еще одно правило странника - пренебрежение материальной стороной жизни: "не делай запасов", "само придет", - наставляют новичков опытные путники. Идеальный рюкзак - полупустой, в нем только смена белья, трассник и флейта, и лучше его вообще за-

Татьяна Щепанская, Система: тексты и традиции субкультуры

быть где-либо: "Не имейте привязанности к вещам, которые у вас в рюкзаке: если вы почувствуете, что не смогли бы продолжать путешествие без какой-либо вещи, - значит, зря вы ее потащили с собой. Если вы утратили вещи либо деньги - возрадуйтесь за того, кто нашел их... Если кончаются деньги и еда - уничтожьте остатки, не оставляя никаких "неприкосновенных" запасов, и продолжайте путь..."6 - сказано в достаточно типичном по содержанию наставлении для начинающих путешественников (автор - опытный практик авто- и иного стопа).

Некоторые люди Системы упоминают "суеверие": не следует выходить на трассу с деньгами. Крот из Владивостока пишет на одном из сайтов, посвященных Системе: "Пиплы, которые когда-то рассказали мне про стоп, относили случаи гибели хипов на трассе к отсутствию реальной нужды в стопе или к наличию денег, "тянущих к земле - и в землю"... Они верили, что каждый участок трассы имеет духа-хранителя, благоволящего к безденежным и гневающегося на "туристов". Если у духа смирный нрав - обходится мелкими неприятностями, а если крутой - то человеку с деньгами (и ценностями) приходит конец... Чтоб задобрить духа трассы, перед началом пути выбрасывают на обочину всю мелочь из карманов; не одевают часы, новую одежду и т. д."7.

С постоянным и возведенным в принцип безденежьем хиппи связан важный для них навык - умение жить на аске. Таким путем обеспечивают минимальное питание, ночлег, напрашиваются бесплатно в попутные тепловозы. Существует правило "ограничения аска", так чтобы это не превращалось в привычку или промысел, а оставалось лишь средством минимального самообеспечения в пути. Престижным считается умение путешествовать без денег или с минимальным их количеством, чем всегда бравируют, и не только хиппи. Например, у футбольных фанатов существуют "легенды, как некоторые люди ехали в Ростов, имея при себе три тысячи (три деноминированных рубля; в описываемое время "три тысячи" - эквивалент пятидесяти центов. - Т.Щ.) в кармане. Принципиально не платят". У" хиппи, фанатов и других путешествующих популярен сюжет о контролере в автобусе, электричке: "С контролером... Хотел высадить двух фанатов, в тамбуре. Они: "Да вы что, мы все тут едем..." - "Ну и что, всех высадим", - потом заглянул в вагон, а там человек семьдесят..."8. В хип-культурной среде популярны фенеч-ки-амулеты "от контролеров".

Еще один "закон" - избегание контактов с властными структурами. Увидев чиновничью машину, особенно с мигалками, необходимо сразу броситься в придорожную канаву: пусть проедет. Объясняют не столько реальной опасностью, сколько плохой приметой. Законы трассы требуют сторониться государственных служащих (в лице милиции и контролеров) и служебных машин.

Глава 4. Обряды посвящения

Каждый эпизод трассы интерпретируется как знак той или иной субкультурной нормы. Элементы окружающей среды, дорожного пейзажа и оборудования также получают второе значение. Характерно перекодирование названий попутных поселений и дорожных знаков. Знак, изображающий падающий с обрыва автомобиль, прочитывается как "облом"; едущий паровоз - "паровоз" (сленговое слово из языка наркоманов) и т. д.

Весь комплекс трассы формирует привычку, потребность и поэтику бродяжничества, так что даже оседлая жизнь строится по "законам трассы" (по той же матрице). Именно в пути весь комплекс субкультурных норм приобретает обоснование и смысл. Поэтому путешествие становится поводом осуществить, пережить на практике, сформировать этот образ жизни и тип отношений, играя, таким образом, по существу посвятительную роль

Все происходящее на трассе, каждый эпизод путешествия приобретает символический и даже сакральный смысл. Правила поведения и ритуалы трассы (законы трассы) соответствуют какой-либо из хип-культурных норм: терпимости, спокойствию, неторопливости, открытости, нестяжательству, дистанцированию от власти. Все это не что иное, как нормы Системы, восходящие к традициям хип-культуры.

Трасса - метафора и модель базового для хип-культуры стиля межличностных отношений, осознающихся как контакты попутчиков - временные, мимолетные, без взаимных обязательств, порой достаточно искренние (подобно исповеди в вагонном купе), поскольку не включают опасений от последствий Именно эту метафору использует А. Мадисон: "Что такое хиппизм?.. Это гипотеза об общности, почти не-реальность, попытка быть текущей рекой - без берегов... Есть такой район в Сан-Франциско - Хейт-Эжбери. Оттуда все пошло. Именно там состоялось памятное "лето любви" 1967 года. И вот некий безымянный хиппи так высказался о его пип-ле "Я чувствую, что они - мои люди. Это как на трассе... встречу с хиппи там воспринимаешь как чудо, потому что она - мгновенная связь, мгновенная любовь и готовность помочь""9. Итак, хиппизм - это "как на трассе".

Таким образом, прохождение трассы позволяет пережить опыт отношений в Системе, подкрепленных детально разработанными и сакрально подкрепленными правилами. Трасса - место, где знание норм переходит в непосредственный опыт их реализации. Практика путешествия, причем ритуализованного и построенного в соответствии с традициями Системы, означает и обеспечивает переход со знакового уровня освоения этих традиций (понимания символов сообщества) на поведенческий (когда эти символы и заключенные в них программы формируют его реальное поведение). Последствия перехода мы рассмотрим в следующей главе.

Татьяна Щепанская. Система: тексты и традиции i У6КУЛЬ ivi'M

Примечания

1 Щекочихин Ю. По ком звонит колокольчик? // Социологические исследования. 1987. № 1. С. 81-93.

гХорошилова Т. Гремящая пустота // Собеседник 1987. № 2. С. 12.

3 Куликов В. Беспризорные "фанаты" // Комсомольская правда. 1986.5 окт.

*ИллеА Доклад на семинаре "Молодежный Петербург" (рук В. В. Костю-

шев). Июнь 1998 г. Институт социологаи РАН, СПб.

5 Кротов А Практика вольных путешествий. М., 1997. С. 15.

6Тамже.С. 12-13-

7? Балакирев (Крот). Стоп-сигнал: http:/Avww.altruism.ru. вИллеА Указ. соч.

9МадисонА "Хиппи - выход из этой игры" // Северный семестр: Информ. вестник обл. штаба студ. отрядов Коми обкома ВЛКСМ. 1989.21 авг., № 78. С. 4.

Глава 5 Горчичное зерно

^ JL JLHVIO притчу предложил Он им, говоря: Царство Небесное подобно зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своем, которое, хотя меньше всех семян, но, когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его" (Мф. 13: 31-32). Социальная структура способна развернуться из символа, подобно тому как Царство Небесное разворачивается из мельчайшего зерна. Собранные в Системе материалы позволяют подробно проследить этот процесс, т. е. порядок считывания заключенных в групповой символике кодов сообщества и их реализации в повседневных взаимодействиях и отношениях.

1. Коды коммуникативной структуры

1.1. БАЗОВАЯ ЛИЧНОСТЬ

В предыдущих главах мы реконструировали прочтение символики Системы с помощью двух ключей: "антинорма" и "группа", когда она прочитывалась как символика противостояния или своего сообщества. Теперь рассмотрим третий ключ (принцип интерпретации), когда символ прочитывается в терминах норм или ценностей, формирующих поведение членов сообщества. Иными словами, актуализируется третье интерпретирующее множество - нормативных значений. Наша задача - реконструкция или наблюдение последствий подобной интерпретации.

Приведем в качестве примера несколько объяснений значка "пацифик": говорят, что он означает "ненасилие, борьбу за мир"; "непротивление злу насилием, а противление злу спокойствием", потому что "здесь все вращается вокруг слова любовь". Пацифик трактуется как знак (или проекция?) ненасилия, любви в ближнему, спокойствия - норм и ценностей, определяющих стиль жизни Системы. По тому же принципу могут быть истолкованы все ее символы.

Но интерпретация уже есть начало действия. "Что вы зовете Меня: "Господи! Господи!" - и не делаете того, что Я говорю? Всякий, приходящий ко Мне и слушающий слова Мои и исполняющий их, скажу вам, кому подобен. Он подобен человеку, строящему дом, который копал, углубился и положил основание на камне; почему, когда случилось наводнение и вода наперла на этот дом, то не могла поколебать его, потому что он основан был на камне. А слушающий и не исполняющий подобен человеку, построившему дом на земле без основания, который, когда наперла на него вода, тотчас обрушился; и разрушение дома сего было великое" (Лк 6: 46-49). Символ подразумевает реакцию и используется из-за своего свойства вызывать действие-. "В словах имеется начало, в делах имеется главное" (Лао-цзы)1.

В Системе также распространено понимание символа как свернутого действия, кода возможной реакции. Существует представление о "мистике" символических объектов, которую видят в их способности инициировать определенное поведение. Я записала,

например, такую телегу: "Одна хиппи, девушка, она подсела на что-то (стала колоть наркотики. - Т. Щ.). У нее были разобранные бусы - там были розовые кубики. А вы знаете, что в кубах измеряется? Дозы. И она, как только у нее повышается доза, прибавляла к своим бусам один кубик И когда бросить решила, выбросила эту феньку". На тусовке говорят, что девушка действительно отказалась от наркотиков. Впрочем, достоверность события не имеет значения. Телега отражает представления о таинственной действенности символа и фиксирует один из Системных ритуалов. Считается, что самостоятельно наркоману

Рис. 14. "Горчичное зерно". с иглы слезть невозможно, но де-

Рисунок автора, 1987 г. вушка совершила символическое

действие - выбросила бусы, обозначавшие ее дозу, - и перестала колоться. Подобные рассказы отражают осознание многими людьми в Системе возможностей символа как средства самопрограммирования, в полном соответствии с положениями семиотической науки: "Человек, который не может овладеть своим поведением непосредственно, прибегает к внешним знакам, которые помогают ему управлять поведением" (Вяч. Вс. Иванов)2.

Обретение личного символа (принятие одного из символов сообщества в качестве двойника собственного "я") дает возможность самоидентификации с нормами сообщества (или, говоря терминами психологии, их интериоризации). Они встраиваются в структуру его личности, так что сообщество управляет поведением индивидуума словно изнутри его собственного "я". Личный символ (Системное имя, личная фенька и т. п.) человек обретает в ходе освоения традиций сообщества, в частности во время посвятительных ритуалов, после чего и открывается перспектива интериоризации норм.

В Москве одно время был достаточно известен хиппи по прозвищу Сольми. Сам он так объяснял мне свое имя: "Соль - это нота Солнца, ми - нота Земли". Все вместе - это символ гармонии двух начал: земного и небесного, темного и светлого, высшего и низшего, священного и повседневного. Гармония входит в число Системных ценностей - на тусовках часто встречается символ мировой гармонии "инь-ян", нарисованный на стенах, одеждах, сумках, в блокнотах. Имя (Сольми), как и другие личные символы, интерпретируются самими их обладателями как воплощение групповой нормы.

У Сольми есть еще один любимый символ - улитка. Он иногда так и подписывается: "У. Сольми" - Улитка Сольми3. Стилизованное ее изображение присутствует в вязи его картин, наклеено на гитаре, он часто дарит изображения улиток своим гостям и знакомым. Истолкование этого образа также сводится к провозглашению Системных норм и ценностей: "Слабость непобедима, - объясняет Сольми. - Улитка - самое сильное существо в мире... Улитка является автономным, независимым организмом. Где бы она ни была, она везде дома. Это значит, что с этой вселенной, с этим миром, мирозданием - везде дома..." Сила слабости (непротивление злу как главное оружие хиппи), независимость, гармония с миром, где всюду дом, - интерпретирующим множеством служит уже знакомый нам набор Системных стереотипов.

В то же время личный символ воспринимается как вынесенный вовне образ собственного "я": Улитка - это как бы сам Сольми "Вначале, - говорил он, - неосознанно я рисовал улиток Потом я понял, что это мой символ, я стал уже с ней слит - от и до". Символ - это "я", но и заключенные в нем нормы сливаются с "я". Символ становится средством самоидентификации личности с групповой нормой.

Таким образом, символ - это, перефразируя Э. Хемингуэя, "норма, которая всегда с тобой": вынесенное вовне, но уже идеальное "я", образ-двойник, с которым постоянно сверяется поведение. Сольми стремится к "улиточному" идеалу: быть автономным, несуетливым ("не спеши, без нас не начнут"), независимым, непобедимым в своей слабости. Он сам становится Улиткой. Символ выступает средством повседневной коррекции поведения в соответствии с нормами сообщества, а значит, и формирования базовой для этого сообщества личности.

Аналогично действуют и другие, не только собственно личные, символы. Мы уже говорили, что Система создает значащую среду, где символично все, от внешности участников тусовки до графики на стенах домов в районе тусовки с нарисованными везде паци-фиками, значками анархии, крестами. В отношении этой символики также присутствует элемент эмоциональной самоидентификации. "Вот, допустим, пацифист нацарапал на стене пацифик, - объясняли мне. - И придет другой, увидит, скажет: "Во, пацифик!", - и порадуется Я помню, как радовался каждому пацифику, кидался к нему. Идешь по трассе, смотришь - знак дорожный и там пацифик.. Такая радость!" Она возникает оттого, что прошли свои, волосатые - радость самоидентификации с сообществом. В целом аналогично влияние и значащей среды: со всех сторон человека в Системе окружает символика с заложенными в ней нормами сообщества. Идентифицируя себя с этими символами, человек и нормы воспринимает как свои собственные качества: это я независим, я не хочу насилия. Все это создает условия для усвоения норм и перспективу их воплощения в поведение.

Таким образом можно представить роль групповых символов в формировании базовой личности, аккумулирующей в себе нормы сообщества.

Особую роль в Системе символических средств регуляции поведения мы вслед за В. Тэрнером склонны связывать с исходной неопределенностью статуса большей части Системного пипла.

Человек без определенного статуса ускользает из обычной системы социальной регуляции, что сопровождается ощущением полной, нередко пугающей свободы, свободы-провала, свободы-пустоты. Однако никакое социальное образование не может существовать без регулирования поведения своих членов. Это относится, как мы видели, и к Системе. Использование символических и даже ритуальных средств позволяет осуществлять управление помимо сознания, как бы изнутри личности. Мы показывали, как с помощью символа нормы встраиваются в структуру личности и уже оттуда руководят поведением. Человек постоянно и неосознанно сопоставляет собственное поведение с идеальным символическим двойником "я", стремясь соответствовать ему. Поиск и построение идеала "я" представляется сугубо личным выбором. Но, как мы видели, идеал этот аккумулирует нормы сообщества (в данном случае Системы), которое и является, следовательно, субъектом управления. Человек следует нормам без всякого внешнего принуждения, корректирующее начало в нем самом - символ, идентифицирующийся одновременно с ним и с нормативным комплексом сообщества. Он играет роль "переходника", трансформирующего нормы в повседневное поведение.

Способность управлять поведением, оставляя субъективное ощущение свободы, делает символ одним из немногих средств социального воздействия, эффективных в условиях статусной неопределенности. Существует связь между ее уровнем и ростом ритуально-символических форм, отмеченная, например, еще В. Тэрнером: "Лиминальность, маргинальность и низшее положение в структуре - условия, в которых часто рождаются мифы, символы, ритуалы, философские Системы и произведения искусства"4.

Их плотность повышается именно потому, что они восполняют недостаток "рациональных" средств социальной регуляции (кавычки обозначают относительность понятия рациональности в различных культурах). П. А. Мюнх, исследовавший жизнь изолированного на протяжении многих лет островного сообщества, говорит о появлении "символических норм" как одном из путей адаптации к неопределенности5. В Системе мы фиксируем аналогичный процесс.

1.2. НОРМАТИВНЫЙ КОМПЛЕКС-ИДЕАЛЬНЫЙ ПРОВОДНИК

Итак, перед нами цепочка: символ - норма - базовая личность. Следующее звено - коммуникативная структура, образующаяся в результате взаимодействия базовых личностей. Они строят свои отношения по нормам Системы, зная которые можно представить и конфигурацию возникающей на их основе социальной структуры: тип связей - прочные они или эфемерные, горизонтальные или вертикальные, - а также условия их возникновения или распада. Рассмотрим с этой точки зрения нормы Системы. Итак, наша задача - реконструкция коммуникативной структуры, закодированой в ее символике.

Описание нормативного комплекса, определяющего поведение людей в Системе, встречается с двумя трудностями: во-первых, правил и норм здесь не существует (как говорят обычно сами пипл); во-вторых, Системные нормы, которые можно выявить, фиксируя "нормативные" объяснения символов, слишком многочисленны и разнобразны, так что с трудом поддаются какой-либо систематизации. Парадокс этот кажущийся и проистекает из различия позиций носителя и наблюдателя традиции.

С точки зрения самих пипл, Система - область абсолютной свободы, за которой они сюда и приходят из мира общепринятых правил и моральных ограничений. "Я проповедую свободу от всего", - написано в Ротонде. "Я жду тебя. Еще есть шанс вступить в игру, в которой нет правил". Если спрашивать пипл о нормах впрямую, сформулируют одну: "запрещается только запрещать".

Подобные высказывания - проявление феномена социальной аномии, т. е. отсутствия четко фиксированных норм, характерного для маргинальных сред6. Человек работает сторожем и пишет картины, иногда участвуя в полуподпольных выставках. Он находится между социальных позиций, не идентифицируясь ни с одной. Нормативный комплекс, связанный с позицией сторожа, он не может и не желает принять полностью; общество же не готово принять его в роли художника и предоставить ему привилегии, позволяющие ему вести себя как художник Промежуточное положение в социальной структуре означает и невозможность придерживаться комплекса социальных норм, обычно связанных с определенным статусом.

Тем не менее само существование Системы означает, что определенные механизмы согласования поведения людей в ней все-таки существуют. Должны быть общие правила и нормы, определяющие порядок взаимодействий.

СВОБОДА. Первая из них - "свобода". "Жизнь без свободы - ничто", - написано в Ротонде. Само отсутствие норм, осознанное в качестве общей черты, превращается в норму. Проанализируем ее понимание в исследуемой среде с точки зрения влияния на структуру коммуникаций.

Во-первых, она понимается как свобода обмена мнениями: никто не может мешать высказыванию даже самых неприемлемых идей. В этом случае свобода приближается по смыслу к терпимости, обеспечивая снятие коммуникативных барьеров и максимальные возможности для распространения любой информации, независимо от идеологических пристрастий среды.

Второе понимание свободы - "отсутствие комплексов": раскрепощенность в общении, готовность заговорить или ответить незнакомому, естественность, простота, - свобода от социальных правил общения. Вступление в контакт максимально упрощено, что также увеличивает информационную проницаемость коммуникативной среды. Умение держаться свободно и с достоинством сразу поднимает авторитет человека, и его принимают как своего. "Что значит свой?" - спрашивают пиплов, собравшихся в телестудии на записи передачи. "Комплексов нет, значит, свой", - отвечают они ("Взгляд", 1987).

В-третьих, "свобода" понимается еще и в том смысле, что никто не должен подчиняться другому ни под каким предлогом: любая иная ценность в Системной шкале ниже свободы и, следовательно, не может быть оправданием подчинения. Это означает наложение запрета на связи вертикального типа из-за разницы в статусе. Попытки возвышения расцениваются общественным мнением Системы как проявления неразвитого, примитивного сознания, способствуя тем самым не возвышению, а, наоборот, падению авторитета. Равны все, различий в статусе нет, поэтому не существует и предпочтительных направлений в передаче информации. Статус не зависит от материального благосостояния или физической силы (см. далее о норме ненасилия).

Таким образом, мы имеем дело со структурой, в которой поддерживаются связи горизонтального типа (отношения на равных); каждая личность относительно автономна в том, что касается свободы выбора и принятия решений.

Четвертое значение свободы - свобода духа, прежде всего, от ограничений, накладываемых материальным миром. Система придает малое значение богатству и любым соблазнам материального мира: "А ведь кому-то приходится сходить с ума по бабкам (деньгам. - Т. Щ.), а также по кайфу (наслаждениям. - Т. Щ.), вещам. Женщинам по мужчинам, а мужчинам по женщинам. И называть это любовью. Давайте же вместе сойдем с ума по Богу" (Ротонда, 1987). Едва ли не культовый характер приобретают постоянная нищета и порождаемые ею практики аска, поиск халявы, различные формы взаимопомощи - вписка на флэт или сейшн. Ценности раздачи преобладают над ценностями накопления, что относится к информации и к плодам творчества, распространение которых весьма слабо ограничено законами об авторском праве. Духовная, т. е. информационная, деятельность престижнее материально-производительной, поэтому в Системе практически каждый - художник, философ, основатель политического движения, проповедник, актер или музыкант. Работа на производстве минимализируется и рассматривается обычно как вынужденная, связанная с печальной необходимостью зарабатывать на возможность заниматься делами духа. Впрочем, в последнее десятилетие появляются и расширяются возможности продавать плоды собственного творчества: если не картины, то самодельные художественные обои, феньки, кожаные ксивники и кошелечки. Доход, пусть и небольшой, дают самодеятельные театральные студии и рок-группы, но при сохранении принципа: материальная деятельность подчиняется духовной. Если наоборот - человек уходит из Системы в мир профессионалов.

НЕНАСИЛИЕ. С общей ценностью безграничной свободы связана и весьма важная для Системы норма ненасилия. Пацифик - один из самых главных и устойчиво воспроизводимых ее символов - объясняют как изображение лапки голубя: "Голубь мира", "Любите, а не воюйте", "Я объявляю этот парадняк безъядерной зоной" (Ротонда, 1988). В Системе есть различные тусовки: наряду с пацифистами-хиппи, панки ("здоровая злоба спасет мир!"), движения исторической реконструкции, возрождающие воинственный дух индейцев или древних кельтов. Тем не менее на тусовках в отношениях между собой все они придерживаются норм ненасилия: "Вражды нет даже между волосатыми и панками, - говорили мне завсегдатаи Сайгона 80-х. - Если расходятся во взглядах, то просто не тусуются вместе". "Потому что у тех, кто ведет себя агрессивно, - пытается объяснить другой старый пипл, - это просто такая активная натура. Я сомневаюсь, что он будет бить кому-то морду... Просто... Здесь у всех свои приколы. Но это как игра. Нас всех объединяет вот это - что мы underground* (Сайгон, 1988). Поэтому панки устраивают показательные бои на х...х, а ролеви-ки - битвы на деревянных мечах у обозначенных веревками замков. И даже футбольные фанаты ведут свои войны с такими же, разделяющими правила их игры. На общих же тусовках драться не принято, здесь действует правило: "Верьте друг другу. Уступайте в малом. И тогда на земле будет мир!" (Ротонда, 1988). Жесткое табу на насилие (кроме специально обусловленных мест и ситуаций) обеспечивает свободу обмена мнениями, толерантность к чужим убеждениям, а тем самым и скорость прохождения информации в Системе - поразительную проницаемость ее информационной среды.

Системная традиция выработала специальные средства подавления агрессивности, и их поиск постоянно продолжается. Прежде всего действует общественное мнение, отводящее агрессивному низшие места в иерархии. Поэтому все, пользующиеся в Системе уважением, всячески демонстрируют свою "мягкость" и "слабость", неагрессивность и любовь к ближнему. Очень популярно в Системе изречение из Лао-цзы: "Слабые побеждают сильных, мягкое преодолевает твердое... Вода - это самое мягкое и слабое существо в мире, но в преодолении твердого и крепкого она непобедима"7. Вспомним Улитку Сольми - символ того, что "слабость непобедима".

В поисках возможностей подавления агрессивности Система использует средства, выработанные в различных религиозных практиках. Например, с этой целью поют кришнаитские мантры, веря, что они приносят мир душе и народам. Обращаются к христианским заповедям: "Вы слышали, что сказано: "око за око и зуб за зуб". А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую" (Мф. 5:38-39). Подавлению агрессивности способствуют и популярные в Системе повседневные практики - пост, вегетарианство, воздержание

В свое время использование наркотиков также мотивировалось в среде хиппи их способностью подавлять стремление к насилию. Как известно, одним из символов Революции Цветов конца 60-х гг. был "хипповский крест" (вертикальная планка сверху, над перекладиной, расколота надвое): по словам многих пиплов, это шприц, который раскалывает надвое приклад винтовки Революция Цветов принесла миф о том, что уход в наркотические грезы избавит человечество от военных амбиций и подарит новое видение мира8.

Прошедшие годы развеяли миф, и теперь Система вспоминает безвременно ушедших друзей, погибших от передозировок, рок-звезд, уведенных наркотиками вначале в мир иллюзий, а затем и совсем из жизни. В сегодняшней Системе сложились обычаи, обеспечивающие в какой-то мере защиту от наркотиков. Особенно это касается новичков: старшие берут их под опеку, стараются предупредить, уберечь от пристрастия к наркотикам или помочь отказаться от них. Лиминальное существо - человек, находящийся в процессе перехода, - отличается неустойчивостью поведения и психики. Повышенно ранимый, он подвержен стрессам, открыт любым воздействиям и лишен защиты, обычно дающейся социальным статусом. Все это обусловливает риск ухода, саморазрушения личности в форме наркотизации или самоубийств, тоже составляющих одну из проблем Системы. Человек обращается к этим средствам не потому, что он в Системе, а по самому своему промежуточному положению - ведь здесь собираются как раз такие. Потому Система и нуждается в специальных предохранительных механизмах.

Среди различных форм взаимопомощи в Системе сложилась культура предотвращения суицида, фактически регламентация добровольной смерти. С одной стороны, Система поощряет разговоры о самоубийстве, позволяя человеку выговориться и привлечь к своим проблемам внимание окружающих; с другой - существует традиция отговаривать от совершения последнего шага, "отпаивать" и отогревать на флэтах. В Ротонде еще в 1988 г. можно было увидеть несколько характерных диалогов с потенциальными самоубийцами.

"Прощайте, people, я ухожу из жизни. Кеша Хипик - Прошу, останься! - Не надо!". Сверху, над первой надписью, нарисован пацифик

В другом месте Ротонды: "Прощайте, люди! Мне хорошо было с вами. Извините, если что. R." И нарисован крест с цветочками на концах перекладин.

Кто-то пишет: "Я хочу помочь тебе, брат..."

Ротонда, как и сама Система, для многих, чувствующих себя ненужным и потерянным, - единственное место, где можно выжить, и они пишут на ее стенах: "Ротонда, будь, чтобы мы жили" (1988).

ЛЮБОВЬ. Третья основополагающая ценность Системы, о которой много говорят на тусовках и дЪлэтах - любовь, но это особая "Системная" или "хиповская любовь": ко всем сразу, без исключений. Не все ощущают себя способными к такому проявлению любви, и в около-, пост- и просто хипповской среде ведутся дискуссии о том, "как нужно любить людей". Вот диалог между А. X. и А. П. на форуме RU.HIPPIES. Один говорит о незнакомой девушке, встретившей и принявшей его у себя дома, в чем тот видит проявление настоящей хиповой любви. Такое же отношение должно распространяться на всех без исключения, впрочем, об этом спорят: "Но если она радостно посылает на три буквы, допустим хача или бомжа, она уже не сестра мне, - замечает другой собеседник - Что толку говорить о любви ко всем, когда недодаешь тому, кто рядом... Пусть я люблю не всех, далеко не всех. Но уж о том, кто рядом, кто пришел ко мне в гости, обязательно позабочусь". - "Ты очень хороший человек.. Один из лучших. Но можно сделать еще один шаг вперед-вверх. Возможно, ты его уже сделал, просто не декларируешь... Любви!" (2002).

В понимании Системы любовь непосредственно связана с уже упоминавшейся нормой ненасилия. Приведу в качестве примера стихотворный пассаж из граффити Ротонды:

Ну что ты сделал, человек Мир тонет в омуте кровавых рек Насилие и смерть кругом царят И больше, гуще смертный яд. Ты крикнул в омут,- "Погодите! Да оглянитесь же назад. Эй, люди, черт возьми, любите - И тем решите ваш вопрос Вы все сказали, что хотите Узнать, сильнее кто из вас - Любовью дело вы решите Так просто..."

Существует понятие особой Системной (она же хипповская) лтобвм, безличной, духовной и распространяющейся на весь мир:

Любите все людей, деревья, Господь нас этому учил...

(Ротонда, 1988)

Системная любовь становится средством замены насилия в статусных соревнованиях: умение "любить" все и всех (или демонстрировать это) необходимо для поддержания авторитета.

Системная любовь реализуется на практике в двух направлениях. Первое - как чисто коммуникативная норма открытости, готовности к общению со всеми, т. е. продолжение нормативного комплекса, обеспечивающего повышенную проницаемость информационной среды Второе направление ее реализации связано с задачей тендерного самоопределения, стоящей перед большинством людей Системы Ко второму аспекту мы еще вернемся, а пока подведем итог коммуникативных норм, вытекающих из основных ценностей Системы.

Весь нормативный комплекс Системы с лежащими в основе его ценностями свободы, любви, ненасилия способствует поддержанию особого рода коммуникативной среды - с минимализацией барьеров, межличностных перегородок, основанных на различии статуса, и максимализацией контактов. Относительная автономия личности обусловливает временный и ситуативный характер ассоциаций, препятствуя тем самым образованию более стабильных и замкнутых групп. Подобную структуру можно определить как атомарную. Она обеспечивает быстроту передачи информации равномерно во всех направлениях.

Определение атомарной структуры можно найти в работах П. А. Мюнха9, что мы и наблюдаем в Системе. Тип связей - горизонтальный, каждый человек обладает относительной автономией, отсутствует подчинение, информация распространяется свободно в равной мере во всех направлениях Человек здесь подобен атому, способному к ассоциациям, но не растворяющемуся в них. Это вполне созвучно самосознанию пипл, пишущих в Ротонде, что они - "стая одиноких людей", "у каждого свой Бог и каждый в центре своей Вселенной". "Разожгите каждый свой огонь"; "Следуй своей дорогой, и пусть люди говорят что угодно". Сохраняется самостоятельность, но остается ощущение одиночества, приведшего их всех в Систему. В результате не угасает импульс к поиску постоянно го прибежища - Система дает только временный приют: "Здравствуй, Ротонда, приют одиноких".

1.3. СТРУКТУРА ПОИСКА

Представив общую структуру отношений, определяемую нормами Системы, следует задаться вопросом о функциях, которые эта структура способна выполнять. Наиболее очевидной представляется функция информационного обмена и поиска.

Атомарная структура идеально приспособлена к функции проводника информации. Система моментально впитывает все новое, что появляется в общественной жизни, реагируя на образование политических партий, религиозных обществ или рок-групп. Информация о рок-фестивале распространяется с поразительной скоростью - за полдня могут собраться несколько сотен человек и отправиться в Ярославль или Москву на собаках и автостопом.

Идеальным проводником делает Систему характерное для атомарной структуры снятие статусных перегородок - все равны, разнонаправленные каналы равноправны. Это обеспечивает свободу и быстроту контактов: можно без предварительных формальностей и даже знакомства заговорить с любым, поделиться новостями - в Системе ответят всегда. Равенство "атомов" обеспечивает прохождение информации с одинаковой легкостью по всем направлениям. Это резко контрастирует со структурами ядерного типа, где четко выделяются вертикальные потоки (от лидера к периферии - и с периферии к лидеру) и почти полностью подавлены межличностные контакты на горизонтальном уровне В атомарной же структуре нет предпочтительных направлений.

Не мешает контактам и различие идейных ориентации - панки вполне свободно общаются с хиппи, несмотря на пренебрежительное отношение к их "гнилым базарам": дает о себе знать характерная для атомарных структур терпимость. "Мы не веруем в вашего Бога! - написано на стене в Ротонде. - Но мы хотим быть с вами! У нас есть свой Бог, он похож на вашего! Мы пришли сюда, чтобы забыть, что мир печален". Несмотря на разногласия, представители даже разных тусовок остаются в одной коммуникативной среде. Это обеспечивает разнообразие циркулирующей в Системе информации. На тусовке быстро распространяются даже никем не разделяемые идеи, следовательно, обеспечивается приток не только специально отобранной, но любой новой информации

В итоге мы имеем дело с типично информационным сообществом. Его атомарная структура приспособлена к привлечению информации из внешней среды и ее максимально свободному прохождению внутри сообщества. Таким образом определяется основной вид его синхронизации со средой - приобретение и передача информации. Именно поэтому мы называем подобное сообщество информационным.

Информационную ориентацию Системы подтверждают наблюдения типичных для нее форм взаимодействий, таких, как тусовка, трасса, сейшн, аски, вписки. Вернемся в толкованию этих сленговых понятий - и опишем тем самым основные формы взаимодействия, характерные для Системы.

Тусовка - самая типичная форма времяпрепровождения. С точки зрения внешнего наблюдателя, она представляется совершенно бесполезным топтанием возле кафетерия или, например, в той же Ротонде. Эти места называются тусовками. Собираются и ничего не делают: сидят на ступеньках, переговариваются, переходят от одной группы к другой - и так часами. Для пипл же это очень важно: происходит интенсивный обмен информацией. Стандартные темы тусовочных разговоров: даты и места проведения рок-концертов, новости о группах, где проходят выставки авангардной живописи, спектакль, лекция какого-либо знаменитого профессора (в 1980-х ходили слушать Л. Н. Гумилева и даже ездили в Тарту на лекции Ю. М. Лотмана), ожидается ли приезд религиозного учителя. Один приглашает другого в литературную студию или предлагает организовать совместную выставку картин. Читают друг другу стихи, поют под гитару и флейту, обсуждают философские проблемы, книги, спорят о Боге. Отбор информации специфичен: интересно здесь то, что может помочь куда-либо "вписаться" - присоединиться к группировке, найти "свою" идею, "свое" дело.

На тусовках часто возникают группы - рок-команды или компании художников, объединяющиеся для совместных выставок Поэт читает за столиком стихи - другой зовет его в свою поэтическую студию, потом они вместе выпускают рукописный сборник стихов или даже основывают новое направление в литературе. Объединившись, рокеры, художники, поэты могут предъявить себя обществу.

Сейшн (от англ. session - заседание, собрание) - еще одна форма Системного взаимодействия. Под сейшном может пониматься любое интересное времяпрепровождение, от рок-концерта или выставки авангарда до религиозной церемонии и даже университетской лекции. Собственно, на тусовку приходят, чтобы найти себе сейшн по душе. На тусовке собираются все подряд, на сейшн идут по интересам. Тусовка не только даст информацию, но и поможет пробраться на такие мероприятия по возможности бесплатно: найдется кто-нибудь, у кого в рок-клубе (если это концерт) или в актерской труппе (если спектакль) есть знакомые - и с ним пойдет целая толпа. Это называется вписаться на сейшн.

Третья характерная для Системы форма времяпрепровождения - трасса, - также разновидность информационной деятельности. Как только наступает теплое время года, стайки длинноволосых отправляются в путешествие на экологический фестиваль "Радуга", праздник индеанистов пау-вау, рок-фестиваль или буддийский ритуал к заезжему гуру. Эти пространственные перемещения в дискурсе самой Системы предстают метафорами социального поиска. "Вот и снова метель помахивает хвостом над растерявшимся аэропортом... Что слышно: лететь-то будем?-Да вот говорят, через час на Хали-Будды самолет выруливает... И билеты есть. - Ай, бля, мне-то совсем нетуда надо. Впрочем, к черту. Хоть куда-то, но в полет... Вот открыли порт христиане, кришнаиты, "Кино", рок - тянутся, тянутся туда уставшие от протирания ж., в Зале Ожидания. Открывает порт Анархия, ДээС и "Память". И суетится народ, и тыркается на посадке. А кто-то вон и совсем лететь раздумал...", - так Сторож и Фред в рукописном журнале "Ы" (конец 1980-х) описывают путешествие своих героев. Характерно, что "портами" называются известные в те годы сообщества - религиозные, политико-идеологические, молодежные (киноманы, Демократический Союз или дзен-буддисты), т. е.

возможные варианты самоидентификации Однако всем им Система противопоставляет ценность пути, т. е. продолжение социального поиска: "А мы сидим за киоском Союзпечати и ждем рейса. Пьем пиво... И почитываем стихи - о том, как нам достало ожидать этого вечно обещанного рейса... Сколько уж сменено портов, в скольких мы сидели и ждали. Пошляемся по незнакомому городу и - бах! Снова в Зал Ожидания, возьмем пива - и ну стихи читать... Давно забыт отчий дом - даже место его нахождения. Как-то я попал в родной город, так пока встреченными знакомыми был не узнан, так бы и не распознал родины-то... И мы все сидим - ждем рейса. Того самого..." Пипл не спешит принять ту или иную идентичность, оставаясь "вечно чужим" и ценя это состояние.

Трасса, тусовка, сейшн - все эти формы взаимодействия носят информационный характер (в противовес материально-производительной деятельности): в конечном счете их смысл - приобретение информации, максимум контактов, широкий охват территории и тем. Все это подтверждает информационный характер описываемого сообщества.

Еще ряд характерных для Системы форм взаимодействия можно рассматривать как способы обеспечения материальной базы для информационной деятельности. Информационное сообщество ничего не производит, следовательно, оно вынуждено существовать за счет окружения. Хиппи либо не работают* совсем, либо выбирают себе работу (кочегара, дворника, оператора газовой котельной), не мешающую основной для них поисковой деятельности (творчеству, искусству). Поэтому большое значение приобретают практика аска, обучение навыкам бесплатных путешествий и особое чутье на халяву, а также обычаи взаимопомощи (в первую очередь, вписка), позволяющие иногда длительное время жить практически без денег.

Итак, структура и нормы Системы максимально приспособлены к функции поиска, вероятно, и составляющей самую суть существования пипла. Мы склонны это связывать с маргинальным положением значительной его части, что выводит на первый план самую потребность поиска определенности и обретения в конце концов удовлетворяющие человека статуса. Информационная среда, особая прозрачность Системы должна ускорять поиск, многократно расширяя контакты. В некоторых случаях она служит социальным лифтом, позволяя выходцам из социальных низов общаться с людьми искусства, науки и лидерами общественных движений, находить единомышленников и получать навыки лидерства. С другой стороны, Система обеспечивает некоторую степень социальной защиты на время поиска посредством обычаев взаимопомощи и обучения навыкам минимализации потребления.

2. Тендерное самоопределение

Поисковая направленность Системы в некоторой степени находит свое объяснение в сфере тендерных отношений, весьма значимых для большей части пипла. Формирование и демонстрация тендерных ролей и стереотипов, поиск сексуального партнера и подходящих для себя форм тендерных отношений - важный стимул и смысл молодежных тусовок

2.1. НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ СТАТУСА И СТИЛЬ "УНИСЕКС" Маргинальность типичного пипла выражается не только в отсутствии стабильной профессиональной идентификации, но и в неопределенности тендерного статуса. В Системе большинство составляет молодежь добрачного возраста, отошедшая от родительской, но не образовавшая собственной семьи.

Тендерная неопределенность проявляется и внешне, в демонстративной бесполости прикида, характерной для большинства молодежных тусовок Первое, чем хиппи в свое время привлекли внимание обывателя, - это неразличимость молодых людей мужского и женского пола. В начале 70-х было принято рисовать на карикатурах парочку: оба длинноволосые, в джинсах-"клеш", мешковатых свитерах, скрывающих фшуру; в 1980-х гг. аналогичный стереотип воспроизводят в своих граффити и сами пиплы, добавляя только обоим ксивники и феньки. Примерно так же выглядят ролевики и индеанисты; экзотические одежды и украшения, подчеркивающие пол, они надевают только во время игр или ритуальных церемоний. Тусовка не требует традиционных проявлений женственности и мужественности. На первый план выдвигается групповая или символическая идентичность: принадлежность к хиппи, панкам, толкинистам-ролевикам, индеанистам или футбольным фанатам. "Ну вот мне просто кажется, что нет какого-то специфического отношения... к женщинам, - говорит А. Илле, социолог-аспирант и старый фанат. - То есть там: фанат и фанат". - "А поведение женщин во время матча - оно такое же, как и у мужской части фанатов?" - "Да. Нет, ну они не носят там высокие ботинки, но там джинсы и такая же курточка... В принципе они не очень выделяются там из массы. Ну, пилоты реже, но, как правило, там джинсовые куртки там, еще что-либо. Ну, похожи. Они там юбки не носят, да. В основном, такой универсальный стиль одежды..."10.

Другая характерная черта, также проявляющая неопределенность тендерных ролей, - инверсия признаков-маркеров пола: некоторые девушки стригутся наголо и носят военизированную одежду, в то время как мужчины носят длинные волосы и вышивают на джинсах цветочки.

Половые различия являются незначимыми или невидимыми для самой субкультуры. Слова женского рода, производные от "хиппи", "панк", "пипл", "волосатый", "скинхэд" или "ролевик", отсутствуют или звучат нелепо, а потому практически не используются в речи. Сленг нечувствителен к различию полов в тусовке.

Символическая неопределенность пола, характерная для большей части пипла изначально, предполагает актуальность для этой среды задачи тендерного самоопределения, которая включает два аспекта: конструирование тендерных ролей (осознание себя как мужчины, женщины, выбор соответствующих полу моделей поведения и стратегий самореализации) и тендерных отношений (поиск партнера).

2.2. ЗАДАЧА БРАЧНОГО ПОИСКА

Пожалуй, центральный мотив дискурса Системы, ее магических упражнений, песен, граффити - одиночество и поиск любви. "И неужели никому не нужен я и только один я. Стремно писать это, но сколько можно?" (Ротонда, 1988). В Ротонду, как и на любую тусовку, приходят, надеясь здесь найти близких по духу людей, а в идеале - любовь Некоторые так и пишут: "Ищу добрых чудаков!"; "Я слышу вас, братья, но где вы?"; "Моя надежда рухнула, но не исчезла. И я сюда все равно приду" (Ротонда, 1987). "Здесь были Коля и Марина, мы искали тепла. Я люблю тебя, но я не знаю, что есть любовь. Февраль 1986 г.".

Одно из петербургских поверий гласит, что в Ротонде могут исполниться любовные желания, стоит только написать самое заветное или просто выплеснуть душу, оставив надпись на ее побеленных стенах. Граффити Ротонды выдают амбивалентное восприятие любви.

С одной стороны, любовь табуирована: "Любовь вне закона"; "Любовь - мрак". Она невозможна и непостижима: "Любовь - это когда хочется того, чего нет и никогда не бывает"; "Любовь - это так сложно. Она может дать счастье, отравить жизнь. Может дать смысл и может лишить его. От любви в жизни зависит многое, но понять ее может только Господь"; "Даже лучший толковый словарь вечных истин и вечных снов не откроет ответ на вопрос, что такое любовь". С ней связан страх и его преодоление: "Любовь - это лотерея, в которой выигравшему достается смерть"; "Любовь - это страх не принадлежать"; "Любить - значит хотеть не бояться"; "Любовь - величайшая сила, способная губить человека, но делать его счастливым". В то же время она составляет смысл и суть жизни: "Любить - значит жить. Жить - значит любить все, что достойно этой жизни" (Ротонда, 1987-1988).

На стенах Ротонды можно прочесть наставления и "правила" любви, кто-то делится опытом любовных отношений: "Любовь хочет вечности, но попытайся удержать ее и потеряешь безвозвратно. Она благоволит терпеливым и не любит насилия"; "Любовь - это когда люди принадлежат друг другу навсегда. Старая детская сказка. Ведь даже минуту и ту не удержишь!"; "Кто никогда любви не предавал, тот верит, что она не умирает". Фактически, эти надписи - множество призывов, вопросов, рецептов и советов - создают коллективный образ любви, проект того, что недавно было запретно, для многих еще неизведанно, но желанно. "Любить не умеет почти никто, но не говорить - невозможно, ибо есть жажда, но нет ни сил, ни мужества любить..." (Ротонда, 1988). Обретение любви представляется строительством нового мира: "Создай Вселенную такую, чтобы светило было общим хотя бы для двоих людей. 20.12.85".

Впрочем, для большинства тусовщиков любовь остается скорее мечтой, невысказанным желанием, чем реальностью: "Здесь все говорят о любви, но мало кто действительно испытывает это чувство",- заметил один из моих знакомых волосатых людей. Так или иначе, тусовка остается для многих полем брачного поиска, где можно найти любовного партнера, даже мужа или жену. Это относится к самым различным в плане символики тусовкам.

Эркина Петрова, наблюдавшая ролевое сообщество Санкт-Петербурга, заметила, что в нем возникает много супружеских пар, и в интервью с участниками отчетливо видно восприятие его как поля брачного поиска: "Все пары (практически) составлены из игроков", - говорит Эркине один из ролевиков. "Почти все парни, которых я знаю, нашли своих девушек в Системе", - вторит другой (в данном случае он называет Системой ролевое сообщество).

То же самое отмечала и Е. Павлова, наблюдавшая в 1990-х среду сорокоманов. Сорокоман (псевдоним Бармалей), объясняя причины своего прихода в "Сороку", говорит, что в институте у него "был несколько ограничен круг общения ввиду погруженности в учебу и ввиду специфики нашего института. То есть - ну, сухой мужской коллектив, девушек у нас не было. Ракетостроение, в общем". В "Сороке" на первый план вышло общение "близких по духу" людей. "Есть ряд людей, которых я всегда был рад видеть, с которыми всегда интересно пообщаться. Потом, ну, все-таки молодежь, мальчики-девочки - немаловажно. Потом, все-таки, сексуальность в "Сороке" - видимо, еще неисследованный пласт... Играй, гормон, никуда от этого не денешься". Сами сорокоманы замечают, что в их среде образовалось много брачных пар: "Понимаешь, вот таких вот друзей

я из "Сороки" не вынес и, пожалуй, не знаю людей, которые вынесли. Именно друзей, скажем так Ну, любимая жених мало?.. Я считаю, что ради этого вообще стоило существ^" этих вещей. Очень многие люди переженились там... Я з>ка> новном о старичках. Первые, кого я знал, это был Чуж'Ш3" Неф Витя и Девупгка-Танюшка. Но, наверное, о многое - ли. Друг мой там женился, в той же "Сороке", полтора ? милейший карапуз, на другой сорокоманке, некоей J>M> Ре~ С задачей брачного поиска связаны и oco6evrYCOB' гулирующих отношения между мужской и женск<*°бовь", ки. Самая заметная и постоянная из них - "св"Tаемая фри лав (от англ. free love - "свободная ЛЮБРМЕВИКОВ обычно как частая смена партнеров. Девушки ишшись не говорят, что, попав туда, они забыли слово "изм"°нстРиРУ~ обращать на это внимания. Идеал свободной гбленных - емый отказ от ревности и прав собственностт/сний в Сис-свидетельства поискового характера любовн°бви> харак-теме, как и мотив мимолетности, недолгов<сти> но...". Од-терный для граффити Ротонды-. "Любовь хо имеют в виду нако в других случаях, говоря о "свободнс-ля. несанкцио-просто свободу от родительского или HHOGUL- "девушка, нированные любовные отношения-. "/е/глДгоне. У которой девочка". - Т.Щ.) - это дама, которая туе имофей, причем с кем-то постоянная free love", - гово'тусовочных жен-подчеркнул, что, в отличие от других ь^ь free love означа-щин, "за герлой надо ухаживать" (Л., зные и длительные ет вовсе не промискуитет, а достато1 отношения молодых людей.

ЗНАКОМСТВА 2.3. УЛИЦА ЛЮБВИ: РИТот условия ^ знаком.

Система и практически все ее туда1 подходящие ситуации, ства и выбора пары, постоянно го^а, либо по меньшей ме-Как правило, они носят оттенок и

ре культового занятия. хиппи - это фри-лавоч-

Самые старые, идущие о некоторых ограничений, ки - встречи, предполагающг"рехода к интимным отно-облегченную процедуру знаксью Е. Павловой так описыва-шениям. Сорокоман БармалеГстранные тусовки у некоей ет фри-лавочку. "Тут были все, кто знал, кто мог, то есть Стеллы... Туда в принципе щмат и свое обаяние в этом деле никого оттуда не выгоняли, твязностъ, наличие энного ко-было. Полная, в общем-то, с девочек, плюс ко всему не стес-личества молоденьких ма^х. Киряли, естественно, киряли, нявшихся ни в выпивке,1 в общем-то. В то же время общались, приставали друг к другу как-то, танцевали - замечательно было. Очень было мило. Ну, перезнакомились со многими народами (в данном контексте "народ" обозначает то же, что пипл-. "человек" в единственном числе. - Т. Щ.), выбрали себе..." На одной из таких тусовок Бармалей познакомился с будущей женой. "В жизни я был, в общем-то, правильным, совестливым, серьезным молодым человеком. С целями, понимаешь, с апломбом, с амбициями. А в "Сороке" я был такой Бармалей, понимаешь (смеется) что-то - у-у-у! Что-то такое бегающее вокруг, хватающее в основном окружающих девочек Хотя, в общем-то, я был смирен в сексуальном отношении". Некоторые персонажи ведут себя совсем как, выражаясь словами Бармалея, "сексуальные террористы". Впрочем, подобное поведение не выходит за рамки стиля фри-лавочки, где даже открыто выражающий сексуальные желания воспринимается без осуждения: "Просто человек, живущий активной жизнью: смена ощущений, смена декораций, смена людей, в конце концов. Понимаешь, я очень сомневаюсь в том, что кто-либо не хотел бы это попробовать, попробовать жить такой жизнью. Но некоторые это могли, не только в "Сороке". Но в "Сороке" это было гораздо легче и проще"12. Далее он говорит о многочисленных свадьбах в среде сорокоманов.

Поиск возлюбленного составляет смысл тусовок для значительной части их участников, если речь идет о молодежных сообществах "Все, что нам нужно - любовь", - пели "Битлз", и эта песня стала гимном хиппи. "Мы искали тепла", - написано на стене Ротонды. А Сольми вообще хотел в свое время учредить в Москве Улицу Любви, где бы люди знакомились и главным законом для всех была бы любовь13.

Условия для знакомств создают и обычаи трассы, где можно не только провести с попутчиком несколько дней, но и узнать его, увидеть в экстремальных ситуациях и самому пройти проверку на совместимость. Если на трассу выходит группа, то делятся парами. "Причем, - как говорил Майкл Какаду, - правило обязательное.- если есть женщина, ну, девчонка едет - обязательно девчонка едет с парнем; кто уже был на трассе - с новичком едет" (М., 1988). В дороге молодой человек принимает на себя роль старшего и опекуна - девушка на трассе сопоставляется с новичком. Другой московский хиппи упоминал следующее правило: "Если с герлой едешь на трассе, то первый в машину влезаешь ты. Потому что, если девушка первой влезет, шофер может газануть и уехать" (М., 1989). Мужской приоритет обосновывается требованиями техники безопасности, но способствует и формированию определенных стереотипов маскулинности. Трасса может познакомить и сблизить, дает возможность проверить чувства и ощутить поддержку - или обнаруживает несовместимость пары.

Сближению пар могут способствовать различные ритуалы и религиозные церемонии. Например, у индеанистов практикуются ритуальные танцы. Общий танец на пау-вау воспринимается как "молитва, общение с Великим Духом" и позволяет всем присутствующим, даже случайным гостям и хоббиапам, проникнуться духом "индейскости" хотя бы на период церемонии Есть у них и танец с шалями, имитирующий брачные игры: "Девушки в танце накрывают парней шалью, целуются там, потом отдают шаль парню, он в свою очередь накрывает кого-то".

Пипл с готовностью посещает религиозные церемонии, устраиваемые объединениями и церквами различных конфессий. В 1990-х гг. стала популярной пхова - ритуально-медитативная практика, устраиваемая ежегодно необуддийской общиной Кар-ма-Кагью в различных городах России и СНГ. Пхова - многодневный цикл медитаций, лекций и ритуальных церемоний - воспринимается Системой как хороший повод для путешествия по трассе. Руководитель и основатель движения Карма-Кагью Оле Нидал и его жена в молодости не миновали увлечения хиппи, отсюда, вероятно, и возникла близость некоторых элементов его религиозных практик хипейской практике свободной любви и привлекательность их для современной Системы. По сведениям Е. А. Островской, "пхова заканчивается ночной дискотекой... На этих дискотеках завязываются любовные связи, что весьма поощряется Нидалом, даже если эти связи и имеют промискуитетный характер. Подобные связи рассматриваются как "ваджровый союз", увеличивающий духовный потенциал адептов"14. Кроме буддийских, пипл посещают и другие религиозные церемонии: кришнаитские, шиваитские, протестантские и многие другие, причем цели их зачастую отличаются от целей адептов этих религий. О Кришне хиппи знают в основном, что это "бог любви", который беззаботно танцует в окружении шестнадцати тысяч пастушек Они и сами приходят с подружками, чтобы беззаботно потанцевать. Пародируя главную кришнаитскую мантру, Система перекодирует ритуал, превращая его в повод или форму для занятий любовью:

Мой миленок во солдатах прочитал "Махабхарату".

От него я не отстану - почитаю "Рамаяну".

Припев: Кришна, Кришна, Хари Кришна.

Мой миленок рано утром открывает "Кама-сутру".

Я на сто четвертой позе пребываю в коматозе.

Припев.

Обратившись к описанию кришнаитских практик, мы увидим, что такое толкование весьма далеко от их истинного смысла.

Если понаблюдать общение на флэтах и на тусовках, то можно заметить, что большинство повседневных практик в Системе создает условия для знакомства и флирта, что подтверждается и комментариями самих пиплов. Возьмем, например, дарение феньки. По нашим наблюдениям, молодые люди чаще дарят феньки девушкам или девушки - молодым людям, договариваясь при этом о встрече или даже иносказательно объясняясь в любви. Интересно, что внешне подобное объяснение может выглядеть как толкование значения феньки: "Красный бисер - это горячая кровь, которая бьется в моих висках, желтый - тепло моего сердца, оно будет всегда с тобой; белый - чистота моей души". Значительную часть коммуникаций в Системе можно рассматривать как любовные.

2.4. "СЕМЕЙНАЯ" МАТРИЦА

Мы уже обращали внимание на обилие театрализованных, игровых, ритуализованных (символических) форм коммуникации, характерное для Системы. Рассмотрим заложенные в них символические схемы, многие их которых моделируют отношения между полами.

Выше уже упоминались Системные или астральные "семьи", цгутливые "генеалогии", зафиксированные у Сайгона 1980-х гг., в сообществах битломанов и ролевиков. Отмечены они и в среде соро-команов в середине 1990-х, причем речь о них заходит в связи с темой реальных свадеб в "Сороке": "Очень многие люди переженились там... Ну вот еще пласт сорокоманского движения, кстати - движение родственников: "Ты мой папа, я твоя дочка, ты мой дедушка, я твоя бабушка". Удочерение-усыновление сорокоманское, псевдобратья - тоже, наверное, интересный момент... Началось это все давно, году в девяносто четвертом... да как-то вдруг пошло: "Давай ты будешь моим папой". - "Давай". - "Классно". Поскольку у меня там пять дочек в "Сороке"" (Бармалей, интервью Е. Павловой, 1988). Примечательно, что разговор о псевдосемьях построен так, словно эта игра в глазах рассказчика связана с реальными браками (в качестве матрицы?).

Подобную связь отмечают и участники ролевого движения. В ролевых играх часто разыгрываются ритуалы знакомства, любовных отношений, свадеб и даже родов. Причем, по замечанию исследовавшей этот феномен Э. Петровой, хороший отыгрыш любви и свадьбы может закончиться образованием реальной пары и даже семьи15. Индеанисты устраивают свадьбы по индейскому обряду, на природе, с танцами возле тили, так что настоящая свадьба напоминает игру или историческую реконструкцию.

Можно заметить, что символические действия (игры, реконструкции, ритуалы) нередко служат моделью для образования любовных или брачных связей во внеигровой реальности. Следу-

Татьяна Щепанская, Система.- тексты и традиции о'бкупьтуры

ет задаться вопросом, какой тип тендерных отношений они моделируют.

? Практически для всех моделей характерна поляризация тендерных ролей по сравнению с повседневной жизнью. Напомним, что в целом Система и близкие к ней сообщества культивируют стиль "унисекс": мужские и женские модели поведения, одежда, прически, дискурсы трудноразличимы. Однако символические практики позволяют разделить мужские и женские роли, искусственно сконструировать различия. В ролевых играх мужчины отыгрывают роли рыцарей, магов, правителей, и все они так или иначе выступают в роли воинов. Женщинам достаются роли прекрасных дам - возлюбленных, жен, матерей, врачевательниц и хранительниц очага.

Для индеанистов также характерно подобное разделение, причем оно фиксируется в специальных ритуалах. Во время пау-вау они устраивают очистительные обряды - инипи, как правило, отдельно для мужчин и женщин. Некоторые пытаются проводить иншт совместно, но хранители традиций возражают: "Поскольку мужчина и женщина - противоположные начала, то одна энергия нейтрализует другую, и ни те, ни другие не получают столь сильного эффекта, как при раздельном инипи"16. Проходят игровые конкурсы для мужчин и женщин: мужчины соревнуются в стрельбе из лука, беге и гонках на каноэ, подтверждая качества воина, а женщины прицельно бросают ложки в котел, подтверждая качества домохозяйки. Нетрудно заметить, что мужские конкурсы имеют характер серьезных испытаний, в то время как женские - скорее шуточный характер. Одинокий Волк проводил следующий конкурс: "он играл роль воина, который уходит на войну", а женщины поочередно исполняли роли его "жены", уговаривая остаться дома. Победила сказавшая, что видела сон о его поражении17. В то же время в обычной жизни у индеанистов, как отмечает А. Година, нет четкого разделения труда на мужской и женский, в отличие от индейцев: мужчины достаточно часто сами занимаются изготовлением одежды, даже вышиванием. На пау-вау все основные работы выполняются совместно мужчинами и женщинами, как и ролевики обычно все вместе готовят полигон для игры. Поляризация тендерных ролей имеет в первую очередь символическое значение, возможно, потому, что позволяет разыграть ритуал ухаживания - в рамках традиционного, "красивого", сценария, редко встречающегося теперь и неуместного в обыденной жизни. Девушки с удовольствием наряжаются в женственные одежды средневековых дам или индианок, на время игры (ритуала) сменяющие мальчишечьи джинсы. Парни устраивают поединки "из-за девушек", демонстрируя опять-таки не принятый в повседневности романтический героизм.

Глава 5. Горчичное зерно

" 2.5. МУЖСКАЯ СТРУКТУРА^

По нашим наблюдениям, в различных тусовках регламентации подвергается прежде всего мужское поведение. Женское поведение и внешность в меньшей степени становятся объектом регулирования (т. е. осваиваются субкультурой в меньшей степени). Это подтверждают и сами пиплы: "Женщине легче войти в Систему, чем мужчине. К ней меньше требований, ей многое прощается. Она может не соглашаться с тем, что считается принятым, даже поступать вразрез с тем, как пришло в Системе. Требования к одежде, внешности - для нее это не обязательно" (Л., 1987). При вхождении в Систему "женщины не встречают яркого противодействия, как мужчины, - говорил мне Десс. - К женщине меньше требований, она может не разделять какие-то нормы" (Л., 1988)18. Антрополог из Великобритании Хилари Пилкингтон, исследовавшая молодежные тусовки в России, охарактеризовала их как поле, прежде всего, мужской социализации, конструирования мужских ролей19.

Структура Системы в основе своей мужская. Когда в конце 1980-х гг. я просила пипл описать состав своей тусовки или компании, то сталкивалась с любопытным явлением. Описывая состав группы, обычно упоминали мужчин: самых авторитетных ("интересных", "талантливых" и т. п.), потом их друзей, всего человек семь - двенадцать; к этому ядру примыкают друзья друзей. Только специальные вопросы заставляли упомянуть о "текущих девушках": подругах, сестрах или женах кого-то из членов группы. Иными словами, в представлении рассказчиков (причем это могли быть как молодые люди, так и девушки), женская часть тусовки локализуется где-то на периферии, а то и за пределами ее структуры.

Количественное соотношение мужской и женской части Системы и отдельных тусовок оценивают по-разному. Некоторые ин-деанисты уверенно говорят, что "девушек в движении меньше, чем мужчин. Они все-таки большие реалистки, а среди мужчин-индеа-нистов много недоигравших детей" (Ловец Заката, интервью А. Никитиной, 2000). Другие считают, что почти все индеанисты живут семьями, и, как правило, в движение входят и муж, и жена, так что их должно быть примерно поровну. На пау-вау всегда множество девушек, и со стороны может показаться, что их даже больше. Правда, сами индеанисты причисляют большинство из них к "хоббис-там" и тусовщикам, приезжающим просто потусоваться и отдохнуть, т. е. их не относят к своей среде. Да и среди девушек собственно индеанистской тусовки, как говорит, например, Белый Конь, много таких, "которым нравится чисто внешняя сторона... им нравится одежда... для таких людей престижно и почетно посидеть, трубку покурить с кем-либо с серьезным видом" (материалы А. Никитиной, 2000). Такие девушки составляют, скорее, не костяк тусовки, а ее ресурс.

Примерно такое же соотношение отмечено и в ролевой тусовке. Э. Петрова пишет, что внешнему наблюдателю соотношение полов представляется примерно одинаковым, но сами участники считают, что в их среде преобладают мужчины: "В общем и целом, в тусовке, как и везде, мужиков больше, - говорит человек по имени (игровому) Корри. - Если посмотреть на ретроспективу, вспоминая, можно сказать, что первая команда "Хищников" (от хишки, ХИ - Хоббитские Игры. - Т. их было шестеро, либо родственники, либо одноклассники. Female for male, их было трое на трое, либо четверо парней и двое девчонок". "По моим ощущениям, - говорит другой человек, - в 92-93-м годах все это постепенно набирало обороты, обрастало народом примерно пятьдесят на пятьдесят, ребят всегда было обычно больше. Все менялось скачкообразно, никогда не было больше девушек. Количество парней колебалось от семидесяти до пятидесяти процентов. Обычно шестьдесят - семьдесят". По замечанию одного из Мастеров, численный перевес в сторону мужчин заметен в среде "ярких" игроков, т. е. в основной части тусовки (ее элите и среднем слое): "Ребят было больше, мужчин все-таки, по-моему, больше вообще в ролевом движении. По крайней мере ярких фигур мужчин больше. Ну, хороших игроков. Нет, при этом как бы есть масса примеров прекрасных игроков женщин. Как правило, это просто мужчины. В большинстве из тех, по крайней мере кого я знаю - а это не мало".

Костяк Системы, как и большинства ее тусовок, - мужской. Женщины зачастую не имеют в ней собственного статуса, занимая ячейку своего мужчины. Десс, например, говорит (мне не раз приходилось слышать аналогичные утверждения), что "женщина входит в группу - в основном, приходит со своим другом, мужем, братом: я ее привел, сказал одному, другому Катя, моя сестра. И он будет относиться к ней, как ко мне: если меня уважают, то и ее точно так же будут уважать. Если презирают, то и ее будут презирать" (Л., 1987). Подобное положение описывают как норму, а другие варианты (например, случаи женского лидерства или отдельных женских групп) - скорее как отклонение или курьез. Статус женщины воспринимается зависимым от статуса "ее" (или приведшего ее) мужчины и временным: многие девушки, по словам пиплов, присутствуют в Системе, пока у них есть здесь спутник, друг. Расставшись с ним, девушка из тусовки выпадает. То же самое заметила уже в 2000 г. А. Г. Никитина, наблюдая индеанистов: "Как правило, девушки в движение приходят вслед за мужчиной, - говорит один из индеанистов, Ловец Заката. - Например, жена Б. К так опосредованно пришла в движение. Она как бы разделила его увлечение, шила одежду и так далее... Когда они развелись, она ушла из ин-деанистики. Это очень типичный случай".

Именно с неполной принадлежностью женщины к Системе или отдельной тусовке, по всей вероятности, связано снижение требований к ее внешности и поведению.

Зависимость статуса женщины на тусовке от статусной позиции мужчины, с кем она связана, обусловливает еще одно важное явление: продвижение молодого человека в тусовочной иерархии (повышение статуса) ведет и к повышению его брачной привлекательности для женской части движения. Например, удачный отыгрыш в ролевых играх и репутация хорошего игрока делают его более привлекательным в глазах девушек, а дружба с ним становится престижной. По словам одного из ролевиков, "для статуса девочки ищут парня повыше (в игровой иерархии. - Т. Щ.у. Самыми престижными считаются отношения с Мастером игры. Девушка, впоследствии вышедшая замуж за Мастера, говорила-. "Наши отношения развились для меня неожиданно, но злые языки говорили, что я встречаюсь с ним специально, ведь он Мастер" (Дара, интервью из материалов Э. Петровой, СПб., 2000).

В Системе 1980-х олдовые хипы также пользовались благосклонностью молодых девиц, многочисленных на любой тусовке. У меня в руках рукописный журнал "Ы", один из многих, имевших хождение в Системе. На его страницах, среди прочего, помещена зарисовка Сторожа и Фреда относительно взаимоотношений ол-дов и "молодой поросли": "Великий проповедник всех религий и философий, первый друг растущих бунтарей, Анжи, успевавший при всей напряженности прений ласкать чью-то девственную грудь, ломал все возможные представлений этих маленьких троглодитов, рассказывая им о прелестях Грузии, в которой вина рекой, море и солнце, о песчано-травяной Азии и горном Алтае. Дети то впадали в ностальгию по неизвестным краям, то сотрясались от страха при описании дьяволистических шабашей, то мило улыбались при трепе о Гауе в восемьдесят втором... молодые бродяги при помощи извлеченного из недр бэга вездесущего стопника (который вместе со своим хозяином объездил пол-Совка) натравливались в соблазнительное путешествие..." (1989). В данном случае знаком олдового статуса Анжи служит потрепанный апопник, он же трассник (Атлас автомобильных дорог), а сам статус явно прибавляет ему мужской привлекательности.

Вокруг авторитетных людей в Системе формируются гаремо-подобные структуры, поскольку они бывают окружены несколькими преданными девушками. Иногда у лидера одна постоянная или наиболее приближенная девушка - герла и еще несколько подружек, именуемых ляльками. Такая структура характерна как для обычных тусовок, где много новичков - пионеров тусовки, так и в особенности для разного рода религиозно-мистических групп Е. Островская, например, описывает буддийскую общину Римей

в Санкт-Петербурге в конце 1990-х гг.: руководитель группы, проводивший медитации, - мужчина; постоянных участников восемь - десять человек, из них только двое мужчин, но они появляются лишь во время встреч в публичном пространстве - дацане. Остальные: наиболее приближены к лидеру две женщины, три - несколько дальше, но также постоянно общаются с ним. Любопытен способ обозначения лидером статуса этих пяти человек- он "позволяет себе обнимать их и целовать на прощание, подчеркивая тем их привилегированное положение в группе, близость к наставнику"20. Похожие гаремоподобные структуры, может быть, менее структурированные, просматриваются вокруг большинства олдовых людей Системы. Это не означает, что между лидером группы и всеми девушками существуют сексуальные отношения, однако их символическая доступность, потенциальное право доступа всячески демонстрируются - девушки не стесняются проявлять свою любовь к лидеру, далеко не всегда духовную.

Чем выше символический статус молодого человека в Системе или на тусовке, тем больше его мужская привлекательность в глазах ее женской части. Это весьма чувствительный стимул для повышения статуса и продвижения в иерархии Системы. Средства его повышения определены традициями Системы и различных ее тусовок

Во-первых, это различные способы формирования тела в соответствии с идеалом маскулинности: в одних тусовках принято качаться, накачивать мускулатуру; в других, наоборот, модным остается костляво-бесформенный силуэт. К числу практик формирования, а точнее, оформления тела можно отнести прическу: длинные волосы у хиппи, свалявшиеся локоны-дрэды у растаманов, панковские чубы и хохолки, бритые наголо головы скинов и фанатов. В целом ярко выражены два варианта нормативной мужской телесности: гипермаскулинный (накачанные мышцы, короткая стрижка) и феминно-бесполый (длинные волосы, астенично-бесформенное тело).

Во-вторых, средством повышения символического статуса служит участие в культовых для этой среды практиках В Системе это, прежде всего, практика автостопа - вспомним потрепанный стопник как знак олдового статуса. В сообществе ролевиков статус в немалой степени зависит от того, как человек проявил себя на играх. Если он хорошо отыгрывает и набирает очки, то постепенно переходит в число наиболее ценимых игроков и даже имеет шанс выбиться в Мастера. Плохая игра ведет к быстрой потере хитов и "смерти" игрока. В этом случае он попадает в отчужденное пространство (мертвятник, или Страну мертвых), обитатели которого не имеют права ни с кем общаться - их просто не замечают. На время они выпадают из Игры, а вместе с тем из обычных форм любовно-брачных игр. "Мертвого" можно оживить, вернуть в игру по воле Мастера, но только в определенном им же новом статусе. Обычно "оживленным" достаются самые непрестижные роли: животных, младенцев и стариков, - не дающие возможности отыграть любовно-брачный сценарий. Иногда Мастер дает женскую роль молодому человеку, лишая его тем самым возможности мужской самопрезентации, составляющей один из главных смыслов игры. Он уже не может предстать в глазах девушек как мужественный воин или мудрый правитель, - лишение такой возможности рассматривается как санкция за неудачу в игре (попадание в мертвятник)21.