От автора

Автор пользуется случаем для выражения своей признательности европейской Программе Tempus/TACIS, благодаря которой стала возможна реализация этого проекта по развитию высшего социологического образования в России.

Самая искренняя благодарность:

всем моим коллегам за советы и поддержку в течение написания этой книги и чтения курса в Институте социологии РАН;

' терпеливым респондентам - школьникам и подросткам, принявшим участие в наших исследованиях и тратившим свое драгоценное молодое время, чтобы помочь разобраться в их непростых историях;

д-ру Хилари Пилкингтон - подруге и коллеге, благодаря которой началось знакомство автора с английской академической традицией изучения молодежных проблем, ее лекции помогли по-настоящему увлечься этой темой и понять, что ради этого стоит работать;

друзьям и коллегам Научно-исследовательского центра "Регион", чьи поддержка, доверие, замечания и комментарии помогли в работе над материалом;

первым слушателям этого курса персонально Блюдиной У.А., Добрину КЮ., Лабур А.К., Климову И.А., Кондрашеву В.А., Масловой СВ., Репринцевой Е.Г., а также всем другим слушателям. Наши дискуссии и беседы помогли наполнить курс "живым" материалом. Энтузиазм слушателей, их неподдельный интерес к теме реализовался в отдельной части этой книги.

Особую благодарность я хочу высказать тем, без кого эта книга била бы просто невозможной:

проф. С. Кларку, д-ру К. Райт, д-ру М. Ниави и его коллегам по факультету социологии (Уорикский университет), проф. Л. Бовоне (Миланский католический университет), проф. X. Девису (Кентский университет), д-ру Т. Флету (Билефельдский университет), проф. С. Фрису (Университет Глазго), проф. К. Гриффин (Бирмингемский университет), проф. А. Физаклеа (Лейстерский университет).

Особая признательность проф. В.А. Ядову, AJO. Согомонову, СЕ. Кухтерину, коллегам, которые содержательно и организационно помогли реализовать этот проект; моим друзьям Ирине Аристарховой и Ирине Тартаковской, Ульяне Блюдиной и Гюзель Сабировой, дружба и поддержка которых помогли справиться с проблемами.

И наконец, эта работа не была бы завершена без помощи и моральной поддержки самых близких людей - моих родителей и любимого, сложного и дорогого подростка - сына Мити, который на протяжении всей работы был самым лучшим объектом для наблюдения, самым благодарным слушателем моих размышлений о жизни тинэйджеров, самым неподкупным критиком моих взрослых "заумностей".

Проспект курса

Молодежные культуры и субкультуры

Предисловие

О молодежи и молодости...

Вряд ли существует в жизни человека что-то более заманчивое и символическое, чем молодость. Во все времена у людей не только преклонного, но и зрелого возраста молодость вызывала невероятную зависть. Каждый проживает свою молодость, запечатлевая ее, как что-то притягательное и таинственное. На протяжении всей последующей жизни эта загадочная пора будет ассоциироваться с самыми лучшими воспоминаниями. Как ни парадоксально, но эта пора воспринимается самими молодыми людьми как нечто тяжелое и одновременно как полное пространство свободы. Если и не вся молодость, то какой-то период воспринимается как время бурных переживаний, период выяснения отношений, выстраивания иерархий с собой, семьей, школой, обществом; период осознания новых ценностей и идей и т.д. Разве не удивительно, что к одному и тому же периоду в своей жизни человек, находясь внутри него, относится с тревогой "на фоне свободы", а, прожив его, относится с такой завистью и ностальгией?

Кроме зависти, взрослые испытывали и, наверняка, всегда будут испытывать по отношению к молодежи (или за молодежь) определенный сгорал: всякая новая молодежь, всякое новое ее поколение - это всегда "другие", которые несут в себе желание и потенцию изменить существующее, а, следовательно, знак какой-то катастрофы в будущем. Подобное отношение к молодежи вовсе не является чем-то специфическим для нашей страны и эпохи (или любой другой). Всегда и везде всякие "новые" взрослые (вчерашняя молодежь) сокрушаются о том, что "нынешняя" молодежь наверняка не воспримет их ценностей, камня на камне не оставит от того, чего взрослые с таким трудом достигли.

Тревога и страх с одной стороны, зависть и восхищение - с другой - эти полюса не случайны, это самое первое культурное приближение к понятиям "молодость" или "молодежь".

К молодежи (как социальной группе) и к периоду молодости (например, к своей собственной) можно относиться по-разному. Различия в восприятии молодежи на обыденном уровне оказываются созвучными различным направлениям в социологии молодежи:

Молодежь как проблема:

молодежь - источник социальных и культурных конфликтов, угроза существующему и будущему социальному порядку, причина криминализации общества, источник социальных болезней и моральных паник и т.д. Криминальные дискурсы, теории молодежи "как социальной проблемы", академическое "сопровождение" различных моральных паник и тд.

Молодежь как страх:

социокультурное и психологическое непринятие молодежи, отторжение ее ценностей и идеалов, представление о молодежи как угрозе привычным нормам традиционно-патриархального мира "взрослых" и т.п. Социобиологический детерминизм, идеологизированные дискурсы, теории "защиты от молодежи" и др.

Молодежь как надежда:

с молодежью связываются самые лучшие идеи будущего социального устройства мира, жизнь взрослых рассматривается как некий залог будущего счастья детей. В будущий период переносятся модели гармоничного сосуществования людей всех социальных групп. Ныне живущая молодежь приобретает некоторые преимущества перед взрослыми, поскольку именно она уже сегодня несет в себе "светлое" завтра и тл. - этому представлению соответствуют разнообразные идеологизированные конструкции молодежи, в том числе и теории коммунистического воспитания молодежи.

Молодежь как зависть:

молодость рассматривается и культивируется, прежде всего, в потребительской культуре и рекламе как загадочная пора, полная невероятных преимуществ. На этом строится целая идеология, утверждающая возможность и необходимость продления этого периода практически до бесконечности. На этих идеях покоятся различные потребительские дискурсы, модели молодежных потребительских культур и т.п.

Молодежь как символ:

этот ПОДХОД характерен для творческого, философского и художественно-литературного осмысления молодости. В его рамках возможно соединение всех предыдущих, но не на реальном, а символическом уровне.

То, что принадлежит молодости, всегда было овеяно символикой, которая остается значимым моментом всякой культуры, всякой личной биографии. Приобретение этих символов, прямое или опосредованное, всегда значит для человека много больше простого приобретения чего-то. Этот ход очень часто эксплуатируется в рекламе. "Мы продаем не просто косметику -мы продаем надежду". Идея молодости, идея возможности "нового" будущего и новых свершений - эта символическая аура понятия "молодость" не только обогащает, но и невероятно затрудняет его научный анализ.

О курсе, его задачах, а также недостатках

Задачи настоящего курса состоят не столько в описании основных подходов к социологическому изучению молодежи, сколько в попытке понять и раскрыть новое качество, которое присуще современной молодежи, рассмотреть новые характерные для современности идеи, раскрывающие специфические процессы перехода от детства к молодости, и от молодости к взрослости.

Ряд необходимых предварительных замечаний:

1. Отечественная (советская) социологическая традиция исследования молодежи до определенного времени была невероятно идеологизированной.

Существовал жесткий, строго ограниченный дискурс, феномены молодежных культур были представлены крайне односторонне. Прямым продолжением этой односторонности было рассмотрение групп молодежи, не вписывающихся в заданные рамки господствующего представления (mainstream) в терминах "девиантности" и "криминогенноеT". В связи с этим литература о молодежи делилась как бы на две группы; о советской (правильной) молодежи и

2. Отсутствие достаточного количества переводов ключевых работ современных западных авторов по социологии молодежи.

Материалы этого курса в основном построены на анализе теоретического и практического опыта западных (прежде всего, английских и американских) ученых и исследователей. Этот академический опыт как раз и демонстрирует "другой", отличный взгляд на поствоенную молодежь.

Самым невероятным в этом смысле является факт того, что об одном и том же поколении (правда, о людях, живущих в разных странах и при разных политических режимах) ученые в одно и то же историческое время писали прямо противоположное. У "нас" молодежь конструировалась именно как та группа людей, которой принадлежало будущее, с которой общество связывало все самые лучшие свои надежды и чаяние; у "них" молодежь описывалась не иначе как источник страха за буржуазные ценности и основа для "моральных паник". Одновременное сосуществование двух этих противоположных конструкций (речь идет о взгляде с исторической перспективы, в реальном времени они не сосуществовали, а боролись, точнее,

об "остальной". К первой относились пионеры, комсомольцы, молодые строители коммунизма и т.д.; ко второй - неправильная "молодежь", которая в свою очередь делилась на девиантов и "поклонников Западного образа жизни" - стиляг, тунеядцев и спекулянтов (фарцовщиков). В результате так называемая "обычная" молодежь или "хорошие" неформалы практически выпадали из анализа.

В западной литературе подобный дискурс принято называть "mainstream" - "мейнстрим" - господствующее направление, преобладание которого обусловлено властными социальными позициями проводящих его ученых или идеологов. Для академических традиций характерно, что по отношению к этому господствующему направлению разрабатываются различные радикальные перспективы, подвергающие критике фундаментальные идеи подобного господства. Специфика советского "мейнстрима" заключалась в том, что он был не просто господствующим в науке, а попросту единственным. В исследованиях молодежных "проблем" преобладали идеи подчеркнуто "мажорного" характера. Молодежные феномены, выходящие за рамки правильного взросления, так называемые неформальные субкультуры, практически не изучались. Это касалось и исследований так называемого отклоняющегося поведения, термин, который следует употреблять крайне осторожно. (Проблемам молодежных "девиаций" будет посвящена специальная лекция.)

Различные виды и формы "неправильного" поведения относились к девиантной перспективе, часто описывались советскими социологами и психологами сквозь призму "любимой" триады: молодежные алкоголизм - проституция - наркомания. В отличие от этой молодежи правильная молодежь рассматривалась с позиций необходимости строительства нового общества и соответствующего ему нового внутреннего мира. Новое качество морали и психологии советской молодежи должны были принципиально отличаться от всех ранее существующих. Творились и формировались новые идеологические конструкции о возможности воспитания абсолютно новых генераций. Прямым продолжением этой односторонности было столь же одностороннее развитие отечественной социологии молодежи.

Вывод:

* Академическое "наследство", бесспорно интересное и обширное, нуждается в деидеологазации и в разумном дополнении советской социологии молодежи другими "историями".

"наши" ученые критиковали "их" теории, их ученые были очень неравнодушны к нашим идеям) - феномен достойный самого пристального внимания.

Вывод:

Для того, чтобы понять этот парадокс, прежде всего, необходимо более детально познакомиться с обширной западной литературой, посвященной молодежи.

3. Принципиальная невозможность описать и проанализировать все феномены

современных молодежных культур.

Выбор тех или других авторов для перевода, тем для лекций, теоретических идей и проблемных полей связан, прежде всего, с симпатиями автора и его представлениями, (основанными на анализе научного и исследовательского материала), о самом актуальном и интересном в социокультурном пространстве традиционных, современных и новейших молодежных феноменоа

Вывод:

Логика настоящего курса - это один из возможных путей описания феномена современных молодежных культур, его частичность и фрагментарность являются частью авторского замысла.

4. Настоящий курс - это специальный курс, рассчитанный на студентов, аспирантов и ученых, как уже интересующихся этой проблематикой, так и только начинающих ей заниматься.

Курс не является академическим в полном смысле этого слова. Подобная задача автором не ставилась. Поэтому в нем не представлено полное описание всей существующей литературы, нет анализа всех существующих академических концепций. Те или другие научные теории и парадигмы не воспроизводятся здесь полностью или в фокусе их базисных, основополагающих идей, а лишь в их применении к конкретным, обсуждаемым в лекциях проблемам.

За рамками этого изложения наверняка остались многие достойные внимания феномены современных молодежных культур. Единственным "оправданием" подобной фрагментарности может стать последующее изучение этой темы. Хочется верить, что это поможет преодолеть как недостатки существующего, так и включить в поле своего внимания, новые феномены молодежных культур поздней современности, осмыслив и оценив во всей полноте критику профессионального сообщества.

Как лучше преподавать этот курс или почему так много повторов!

Одну из своих книг английский социолог Анжела МакРобби начинает такими словами; "Мне уже довольно много лет, у меня взрослая дочь, я сама давно уже не новое поколение, а то, что называется поколение "Х"._ А я все еще занимаюсь социологией молодежи. Пусть эта книга станет последней: молодых должны изучать молодые".

С этим высказыванием можно поспорить, тем более что после такого предисловия автор написала еще несколько работ, и, наверняка, напишет еще. Не так-то и просто отделаться от этой темы. Почему? Да потому, что тема молодости - это самое интересное, что только можно себе представить.

Молодежные культуры и субкультуры

Изложить все впечатления от прочитанного материала оказалось совсем не просто. Одновременно нужно было решить несколько параллельных задач: описать существующие западные академические традиции в социологии молодежи, подвергнуть их критике, описать собственно феномены молодежных культур, отделяя дискурсы в их изучении от повседневной, яркой и обыденной жизни современной молодежи. Довольно часто создается впечатление, что в текстах много повторов, однако всякий раз очередное возвращение или упоминание связаны со спецификой задачи.

В лекциях предлагается обширный методический материал, его можно использовать при подготовке самостоятельных занятий. Однако лучше всего, если эти предложенные идеи (многие из которых уже апробировались при чтении спецкурса в Институте социологии РАН, 1996-2000 гг.) послужат своеобразным толчком для возникновения новых.

В конце "Проспекта курса" приводится обширная библиография по проблемам молодежных культур и социологии молодежи.

О структуре курса

В первый раздел курса вошли лекции, в которых даются основные теоретические подходы (лекции 1 и 2) и дискурсы западной и отечественной социологии молодежи в историческом контексте (лекции 3, 4, 5 и 6). Причем 6 лекция ("Строители коммунизма или объекты капиталистической пропаганды? Советская теория о молодежи. 1917-1985 гг.") построена по материалам курса, впервые прочитанного доктором Хилари Пилкингтон в Ульяновском государственном университете в ноябре 1995 г. Подобный подход показался интересным, поскольку "вписывает" отечественную историю молодежи в контекст "западного" взгляда.

Во второй раздел курса вошли лекции, раскрывающие основные феномены современных молодежных культур поздней современности. При анализе новых проблем и новых течений используются практически все теоретические предпосылки, изложенные в первом разделе. Там, где это, возможно, проводятся параллели между западными и российскими моделями современных молодежных феноменов.

И последнее

Поскольку тема молодежных культур и субкультур является необычайно "живой", там, где это возможно, теоретический материал должен дополняться иллюстрациями и примерами. К сожалению, не все задумки удалось реализовать. Поэтому хочется пожелать всем тем, кто будет работать с этим материалом, стремиться уходить от чисто академического изложения, дополняя и улучшая этот текст моментами живой, яркой и текущей молодежной жизни. Это могут быть как медиа-презентации молодежных культур, так и собственно язык и культура самих молодых людей, живущих рядом с нами в это непростое, но невероятно интересное время конца второго тысячелетия.

Тема 1. Введение в основные понятия: проблемы и определения

Молодежь

Это одно их тех понятий, которое употребляется на разных уровнях, в разных контекстах и относится к так называемым общеупотребительным понятиям.

Все мы знаем, кто такие молодые люди. Молодежь - это не только социологический жаргон, это слово, которое понятно каждому. Согласно словарю, молодежь - это состояние молодости, то есть, как это часто происходит, определение дается само через себя.

Когда мы говорим "социология молодежи", что мы собственно имеем в виду под понятием "молодость"? Как минимум можно говорить о трех его ипостасях.

Молодость и молодежь - это;

определенный возраст;

некое состояние, определяемое социально-культурными критериями;

некая группа или поколение с присущими ей ценностями.

Какое бы социологическое исследование, опирающееся на использование качественных или количественных методов, те или другие теоретические предпосылки мы бы ни взяли, в его выборке всегда будут присутствовать заданные исследователем возрастные параметры. Разделенность любых групп по возрасту является одной из априорных предпосылок профессионального социологического подхода. Принято считать, что о}юрмирование выборки на основе возрастных параметров необходимо для проведения последующих корреляций. Разность людей по возрастному признаку не вызывает никаких сомнений. Однако, какой же смысл стоит за констатацией этой разницы?

В понятии "возраст" можно выделить несколько уровней; биологический, психологический, социальный, культурный и т.д. Даже если мы возьмем легко определяемый с формальной стороны биологический возраст - с момента рождения и до текущего момента жизни -очевидно, что мы будем вынуждены признать, что в разные исторические времена и при разных социально-экономических обстоятельствах люди биологически взрослеют по-разному. Есть исследования, допускающие возможность влияния на биологический возраст географических факторов, и если раньше подобные идеи подвергались жестокой критике, то сегодня к ним относятся более позитивно. Индивидуально протекают процессы психологического восприятия людьми своего физического возраста, часто определяемого условно и механически.

Если биологический возраст значит для человека нечто определенное, психологически же человек часто размывает эти физические границы как в одну, так и в другую сторону. Некое абстрактно существующее время отсчитывает человеку календарные годы, которые воспринимаются подчас как некая внешняя данность, совпадающая или не совпадающая с психологическим аналогом. Есть дети, чувствующие себя стариками, и взрослые, так и не вышедшие из подросткового возраста, и это не просто метафора. За психологическим состоянием возраста кроется важнейшая жизненная пружина - возрастная самоидентификация.

Социологическое и социокулыпурное определение возрастных границ, с одной стороны, более ясный и простой, с другой стороны, еще более запутанный и сложный процесс.

Существуют очевидные, видимые и годдающиеся исследованию приметы возраста: например, "параллельный" взрослению процесс социализации индивида; ступени социальной идентификации; переход от семьи - через школу - к работе и тд Однако, векторы современной социальной жизни - политика, идеология и культура - вносят в процесс определения границ возрастов новые коррективы Новые измерения могут, как нивелировать возрастные ограничения, так и усугублять их.

Большую "путаницу" в "возрастные" социологические тюграничъя вносит постмодернистская парадигма, в рамках которой подвергается критике господство некой моно-идеи, моно-вектора, существование заданных, "вечных" ограничений, любых жестких пограничий (от чего бы они ни шли), культивируются - разнообразные промежуточные, переходные состояния. В пространстве разнообразных социокультурных пограничий строятся самые яркие постмодернистские концепции, в них "господствуют" социальные и духовные субстанции со смешанными сущностями, которые рассматриваются вне одномерных векторов: будущее-прошлое, левое-правое, правильное-неправильное, молодое-старое...

В условиях развития новейших средств информатизации у всех социальных субъектов значительно расширяются коммуникативные возможности, при этом обмен знаниями, опытом, символами происходит ото всех ко всем. "Все разговаривают со всеми". ЭТОТ разговор происходит не только внутри одного, но и между разными поколениями. В рамках постмодернистской традиции одним из самых значимых оснований для формирования различных групповых культур становится стиль жизни, "рекруты" в эти группы набираются из самых разных социальных страт, которые, хотя и соотносятся с возрастом, но не напрямую.

В новейших произведениях массовой (популярной) культуры одновременно используются техники и приемы из самых разных историко-культурных текстов, смешиваются стили и языки, религии и символы. Один видеоклип или рекламный ролик, обращенный к подростку, может содержать в себе в снятом и смонтированном виде целый культурный пласт, в нем можно обнаружить отголоски самых разных культурных традиций. И эти субтексты наряду с другим становятся частью внутреннего культурного опыта подростка.

В этой перспективе культурные опыты подростка и взрослого могут совпадать, трудно бывает определить, где у подростка заканчивается его детский мир (в классическом смысле) и начинается взрослый. Невероятные темпы развития компьютерной грамотности и "компьютеризации" населения также не могут не сказываться на процессах взросления.

Более существенным становится не сам по себе возраст, а его "качество", не столь кардинально меняются представления о возрастных интервалах, как меняется представление о "качествах" этих интервалов и пограничий. Новое качество возраста, которое приносит новое время, формирует (творит) новое состояние перехода от одного возраста к другому.

Возраст

Это первая категория, которая приближает нас к определению понятия "молодежь".

Люди определенного "молодого" возраста действительно могут быть отделены от других возрастных групп: детей и взрослых. Возрастные интервалы всегда использовались и используются во всех социологических исследованиях Среди общих матриц наших вопросов и альтернатив наших ответов на них, отражающих наши представления о контекстах понятий, возрастная матрица является самой жесткой. Социологи-исследователи ("полевики") буквально требуют у респондентов, чтобы те определились и отнесли себя к возрастному интервалу. Часто подобное отнесение оказывается, мягко говоря, неточным.

В отличие от социологов-"количественников", для которых возрастные интервалы нужны для корреляций ответов респодентов по самым различным проблемам (политика, маркетинг, реклама и т.д.), для "качественников", изучающих собственно возрастные группы, важно не попадание респондента в тот или иной интервал, а качество пограничья, которое существует между детьми и подростками, и затем между молодежью и взрослыми. Это состояние перехода может протекать крайне медленно в течение нескольких лет. Для социологов, занимающихся молодежью, недостаточно простой корреляции по возрасту, необходимы дополнительные шкалы, позволяющие выявить специфику всех переходов внутри этого состояния.

Какой бы интервал мы ни взяли, в нем можно обнаружить как тех, кто уже взрослые, так и тех, кто еще дети. Это будет зависеть от критериев выборки. Во всех таблицах по результатам социологических опросов представлены приблизительно такие интервалы: до 16, 16-24, 25-35, 36-45 и т.д. Очевидно, что исследователи, использующие эти интервалы, верят, что корреляции, сделанные с их помощью, окажутся значимыми, поэтому и сами люди, ответы которых представлены в соответствии с этими интервалами, должны вести себя значимо по-разному. Но возникает очень простой вопрос: не сгруппированы ли они произвольно? Неужели действительно у 35-летнего больше общего с 25-летним, чем с 36-летним? Бесспорно, что возрастные различия невероятно важны, но насколько они всегда и везде точны? И какой бы интервал мы ни взяли, всегда будет некое "проблемное пограничье".

Социальные аспекты, конечно же, влияют на биологический возраст, но полностью его не определяют. Если принять за критерий создание молодым человеком своей семьи или рождение детей, то мы вынуждены будем раздвинуть границы молодости и в ту, и в другую стороны. В одних странах и в одну эпоху повзросление по этому критерию могло происходить и с 13-14 лет, а в других ситуациях и другие люди либо станут взрослыми лет в 30-40, либо вообще рискуют ими не стать. Во-первых, не все имеют детей, во-вторых, далеко не все заводят семьи (например, с юридической точки зрения). И если уже заведших семью и имеющих детей можно точно отнести к взрослым, то где найти те границы (тот момент), когда человек собирается стать взрослым, объединяется в некую группу, когда начинается процесс какого-то повзросления?

Еще сложнее сравнивать по этим критериям одни и те же возрастные группы в разных обществах или в разные исторические периоды. Но труднее всего определению поддается не уже состоявшийся статус, а границы перехода из одной социальной позиции в другую.

Этот переход может произойти сразу, может длиться годами или всю жизнь, он может сопровождаться объединением людей в группы и разъединением людей друг от друга, это может быть период относительной свободы или время подавления и эксплуатации.

Задача социологов заключается, прежде всего, в том, чтобы показать, как в разных обществах организуются процессы перехода.

Тогда понятие "молодежь" - это не просто некая социальная группа и ее значимые параметры, а социальная организация этой группы как со стороны ее внутренних имманентных характеристик (прежде всего, возрастной самоидентификации), так и со стороны ее окружения. Сначала ближним кругом - семьей (гендерные роли и домашнее устройство), затем - соседством (традиции и ценности локального сообщества), затем - социальными институтами (прежде всего, это системы социального контроля, осуществляемого со стороны социальных институтов через правовые системы, направленные на поддержание ролей; институт права, масс-медиа и система производства). И, наконец, четвертым, самым широким социальным пространством, в котором любая возрастная группа социально организуется, являются некие общечеловеческие представления - этические и нравственные

измерения и ценности. Они не сводятся целиком к конкретным историческим реалиям существования данного общества, а формируются внутри культуры как целого, того, что называется самыми разными понятиями в философских традициях, например, национальная душа, характер, архетипы.

Выводы:

Возраст для социологии молодежи - лишь исходная осязаемая предпосылка, задающая наиболее общие границы определения этого понятия. Главным остается не определение этих границ, а выявление нового социально-культурного качества возраста. Важна не простая констатация неких возрастных интервалов (даже с учетом новых корректив), а определение социальной организации "возраста", процессов перехода, трансформации из одного возраста в другой.

Существенными оказываются не только общие, но и специфические черты перехода, присущие самым разным его моментам и отдельным группам, его проживающим. Какой бы критерий мы ни взяли, начиная от понятия эпохи и заканчивая разницей между столицей и провинцией, центром и периферией, мальчиками и девочками, важными остаются две большие задачи - необходимо проанализировать социальную организацию двух переходов: от детства к молодости и от молодости во взрослость. По-видимому, состояние между двумя переходами и можно будет с большей или меньшей точностью определить как молодость.

Одним из успешных способов определения того, что, значит, быть молодым, по мнению английских ученых, является следующее простое упражнение.

Упражнение

Возьмите чистый лист бумаги. Напишите три названия:

Ребенок Мопсдойчелсеек Взрооъй

Под ними попробуйте перечислить те социальные характеристики, которые соответствуют этим понятиям,

Очень часто в результате этого упражнения студенты сталкиваются с тем, что, оказывается, достаточно просто отделить характеристики ребенка от взрослого, но намного труднее (а подчас просто невозможно) разделить возрастные характеристики молодого человека и других (как ребенка, так и взрослого). Молодые люди понимаются, трактуются, как "уже не дети", у них начинает появляться ответственность, похожая на подобное качество у взрослых людей, но этот переход не реализуется сразу, в нем много внутренних противоречий.

Английский социолог Саймон Фрис предлагает рассматривать молодежь в пересечении двух векторов: движение от зависимости - к независимости и от безответственности - к ответственности.

Зависимость

С одной стороны, молодые люди достаточно зависимы, с другой - они уже взрослые, так как достигли определенной независимости. Молодые люди более независимы, чем дети Именно отсюда их общее неудовольствие родителями и их постоянной опекой: "Перестаньте воспринимать меня как ребенка, я уже взрослый, я сам(а) могу выбирать себе друзей, привычки и симпатии, я сам(а) могу выбирать, как одеваться и что слушать". Но молодые люди по-прежнему зависимы от взрослых в смысле наличия у них собственных средств к существованию, возможности получения знаний и достойного образования; они еще долгое время остаются зависимыми от родительской любви и от родительской привязанности, они зависимы от родителей {и других взрослых) в смысле личной (психологической и физической) безопасности. Само движение от "зависимости" к "независимости" проходит через ряд стадий, которым соответствуют социальные институты: семья, система образования, работа (занятость), система организации досуга.

Семья

Молодой человек действительно в большей степени, чем ребенок, независим от семьи. Дело не просто в том, что подросток играет другую роль в семье, важно еще и то, что он (она) изменяет и форму той семьи, в которой растет. Образ жизни, потребности всех членов семьи, формы социального поведения вольно или невольно, но подвергаются серьезным изменениям. Семья, в которой растет подросток, - это другая семья, чем та, где растет ребенок, или та, из которой уже выросший подросток (молодой человек) ушел. В так называемый критический период, начинающийся, когда ребенку 12 лет, и длящийся до его 18-летия, -это особые семьи, и они особые именно оттого, что в них живет и растет такой человек.

Существуют достаточно значимые различия между социокультурным контекстом семьи и ее ролью в процессе формирования на этапах роста английских и российских подростков.

Традиционная роль семьи в "проведении" подростка сквозь этапы взросления по-разному понимается учеными-исследователями, идеологами и самими взрослыми, принадлежащими к разным историческим и этническим контекстам. Механизмы, "привязывающие" молодого человека к семье, у нас и, например, в Англии, совершенно различны.

Прежде всего - уход из дома. В российских традициях (хотя сейчас они и подвергаются трансформации) уход ребенка из дома воспринимается если не как трагедия, то, по крайней мере, как семейная драма. В английских же традициях это совершенно естественный и закономерный процесс, который должен происходить вне зависимости от того, заводит молодой человек свою семью или нет. Если он, оканчивая школу, поступает в университет, то его уход из дома совершенно естественен. Почти отсутствует практика, чтобы молодой человек продолжал жить дома, обучаясь в университете, как правило, английский студент учится в другом городе. Семья, ее повседневное бытование, ее относительно независимые сущностные компоненты, такие как: социальные и гендерные роли партнеров; иерархии семейных ценностей и уровень патриархальности; распределение зависимости и свободы, меры и доли ответственности; степень семейной эксплуатации и другие - все это вместе образует один из самых консервативных институтов в современных обществах, лишь в незначительной степени подюткйшыи оыстоьш и однозначным изменениям.

Вторая ступень движения от зависимости к независимости - это образование или школа.

Образование

Второй крупный шаг к независимости делает подросток, когда он уходит в школу. В принципе все равно, куда он уходит - в ясли, в детский сад, в школу - он все равно уходит из дома. И этот уход в любом его варианте "дает" ребенку еще одного взрослого, еще одного "надсмотрщика", который (кроме родителей) будет его теперь контролировать.

В советский период существовало очень распространенное идеологическое клише: "Все лучшее - детям; в Советском Союзе существует единственный "эксплуататорский" класс -это дети". И как у любого подобного конструкта, помимо метафорической части, существовало и вполне реальное основание. Пожалуй, ни в одной стране, несмотря на всю жесткость прежнего режима, так не "носились" с детьми, как у нас. Ни в одной стране так надолго не затягивался процесс взросления, как в Советском Союзе.

Выводы:

1. Семья в отличие от досуга и даже от школы - это очень закрытый институт, исследовать который невероятно сложно. Наибольших успехов в исследовании "закрытых" форм влияния семьи на формирование личности подростка в период его перехода во взрослую жизнь достигли психологи - они с помощью своего инструментария подходят вплотную к изучению скрытых форм внутрисемейного взаимодействия, взаимовлияния традиций. Социолога в большей степени концентрируют свое внимание на внешних формах проявления семейной жизни, на значимых культурных индикаторах семейного присутствия в образе и стилях жизни, на том, что "выносится" на внесемейное поведение молодежи, на приметы семьи, которые можно увидеть вне ее, например, в субкультурных формах молодежной активности и стилях.

2. Особенно заметно присутствие семьи в формировании этнической и половой (прежде всего, гендерной) идентификации подростков, в воспроизведении ими в своей молодежной культуре семейных ролей, в уровне патриархальности групповых ценностей, с которыми они идентифицируются. Культурный и этнический опыт, воспитательные традиции родительской семьи и более широкой семьи - "соседства" постоянно проявляются в разнообразных формах молодежных объединений и стилях. Эти традиции имеют амбивалентное значение для молодежной культуры: они могут поддерживаться и транслироваться ими, а могут служить и антипримером, на котором новые стили строятся с точностью до "наоборот". Антисемейные и антитрадиционные идеи особенно характерны для разнообразных форм молодежных контркультур.

3. Интересная деталь: для западной, прежде всего, английской социологической мысли характерно подчеркивание того факта, что отрицание господства (или гегемонии) любых традиционных форм (которые могут располагаться в различных сферах жизни общества), становящееся фокусом той или другой "новой" молодежной культуры, является одновременно, как это ни парадоксально, поддержанием этих традиций. Противостояние чему-либо подтверждает то, что это "нечто" существует и господствует, а, следовательно, в определенном смысле, является дополнительной аргументацией "в его пользу". Самым непосредственным образом это относится к идеям молодежных культур, которые отвергают или опровергают патриархально - мускулинные стереотипы распределения семейных ролей. Это одно из самых уязвимых мест феминизма и один из самых эффектных аргументов его критикоа

Школа - это такой социальный институт, который лишь формально дает людям одного возраста похожий социальный опыт. Школьный возраст действительно легко определить с биологической точностью - все люди от 5 и до 16 лет должны посещать школу. В Англии это действительно так; в России мы знаем несколько этапов в определении (рормальных возрастных параметров обучения; в школу у нас идут дети в 6 или 7 лет, что определяется достаточно произвольно самими родителями в зависимости от формы обучения (гимназия, частная школа или обычная школа) и от месяца рождения. Отдается ребенок в ясли или садик это зависит сегодня от материальных возможностей родителей и их трудовой занятости. Все большее развитие получают и домашние формы начального образования через институт гувернерства и домашних нянечек.

С теми или иными нюансами все дети определенного возраста, если они здоровы, должны пойти в школу, независимо от социальных, статусных, властных и других различий, которые между ними существуют.

Сама школьная жизнь меняется по мере того, как школьники растут и становятся взрослее. Меняется она во взаимодействии взрослых (учителей, социальных наставников и родителей) и самих школьников, которые, хотя и в разной степени, но погружены в общий социокультурный исторический контекст общества, в котором живут и ценностям которого следуют.

В основе школьной иерархии, позволяющей учителям, родителям и самим школьникам занимать те или иные позиции по отношению к значимым статусам, лежат ценности "успеха" и "путей его достижения". В зависимости от того, какие существуют критерии их оценки, выстраиваются формальные социальные позиции учеников, фюрмируется отношение к ним как к исполнителям этих заданных "ролей", формируется социальная парадигма "достижибельности". Вокруг этих социальных конструктов формируется мощная система образования и воспитания учеников, основанная на различных методиках, техниках и приемах, включающая в себя разные системы оценки того или иного уровня знания, поведения, темпов и качества продвижения и систему вознаграждений за результаты.

"Вот - успех, вот - путь"; все же, что выпадает, воспринимается в рамках отдельной парадигмы как неуспех, отклонение, уход и т.д.

Получается целая пирамида: успех - как вершина пирамиды, пути достижения - как направления движения к нему, вокруг формируется система воспитания, подстегивающая, подталкивающая ребенка двигаться именно в этом направлении.

Вместе с меняющейся социально-политической ситуацией, сменой образовательных парадигм и медиа-дискурсов меняется и социально-культурное наполнение, смысл иерархий "успеха" и "путей его достижения". Эта смена происходит очень медленно, поскольку школа, если и не более, то, пожалуй, и не менее консервативный институт, чем семья. Оба этих института стоят на пути взросления ребенка как социальные фильтры. Неверно будет утверждать, что школа всегда кардинально меняет или даже калечит душу ребенка. Тем не менее, подобные примеры существуют.

По мере того, как школа начинает по-новому оценивать успешность и достижения школьников, школьники начинают по-новому (и очень по-разному) отвечать на эти изменения. Особенно заметны эти процессы сегодня. Создается и разрушается постоянное "равновесие -дисбаланс" между формальными и неформальными школьными структурами и иерархиями, возникают все новые, заметно отличающиеся от прежних или возвращающие "хорошо забытые старые" формы объединения и противостояния школьников формальным образовательным системам. В этом смысле очень интересно посмотреть, что же придет на смену "вечной" цепочке, которая существовала, по меньшей мере, 60 лет в нашей истории: октябренок -пионер - комсомолец. Этот достаточно жесткий путь социализации в основном соответствовал привычным ступеням образования: начальное - среднее - старшее. Сейчас такой цепочки нет, но, наверняка, возникнет нечто такое, что будет в основном воспроизводить ее потому, что формальные школьные организации должны существовать. Школьники должны чему-то противостоять. "Нормальные" качели баланса и дисбаланса формальных-неформальных структур, школьные и антишкольные объединения существовать будут всегда.

В 1995-1996 гг. Научно-исследовательский центр "Регион" при Ульяновском государственном университете проводил исследование среди школьников города на тему "Реальная и символическая жестокость". Так вот, самой жестокой фигурой в окружении детей по результатам нашего исследования оказался учитель, часто ассоциирующийся у школьников с человеком, который унижает если не физически, то морально, последнее же воспринимается детьми более тяжело. Моральное унижение, стремление постоянно втиснуть человека в некие существующие рамки и нормы - это сохраняется и будет сохраняться в школьной системе. Трудно себе представить школьную систему, полностью основанную на идее многообразия.

Выводы:

1. Каждый уровень новой школьной идентификации поднимает молодого человека еще на одну ступеньку к взрослости, наполняет его жизнь новыми проблемами и противоречиями, которые и отталкивают, и притягивают разные варианты культурных выборов. Ребенок всегда выбирает правильный или так называемый "неправильный" путь.

2. Школа как важнейший социальный институт, неизбежно сопровождающий процесс перехода ребенка во взрослость, является невероятно интересным исследовательским полем для социологов молодежи. Борьба новых и старых форм образования и иерархий ценностей "успешности и достижибельности" прямо или косвенно отражает все социально-экономические и культурно-этнические изменения. Эта борьба воспроизводится и отражается в разнообразных традиционных и новейших формах молодежных "ответов" на образовательную политику в целом, Как реально отвечает современная молодежь на "новую" молодежную политику в школе, какие формы эти ответы приобретают в различных культурных условиях - все это очень интересно. Принятие или отторжение школьной иерархии подчас является решающим для всей последующей жизни подростка, влияет на формирование одной из основных составляющих общей ориентации личности по отношению к социальным институтам: конформизма и нонконформизма. Один из первых выборов -встать рядом с теми, кто правильный и кого любят учителя, или "сесть" рядом с теми, которых учителя не любят, и поэтому быть готовым испытывать постоянные волнения и тревоги. У "неправильных" свои критерии, свой путь, своя лестница. Этот первый выбор -это внутренняя "пружина" вечного стремления "к чему-то" или "избегания, отталкивания от чего-то" будет раскручиваться всю последующую жизнь. Это одна из тех социально-культурных точек отсчета, которая может определить общий настрой личности подростка.

3. Образ "учителя". Это вторая по значимости фигура взрослого (после родителя), культурный образец, который формируется у школьников, прежде всего, под воздействием учителей, которые его непосредственно обучают, а отчасти под влиянием фильмов, песен, семейных традиций. В сегодняшних песнях и фильмах, к сожалению, другие герои. В советский же период песен и фильмов про учителей было очень много. Существовала лирика, романс вокруг образа учителя, его роли в жизни подростка, это была целая культурная традиция. На определенных этапах жизни подростка роль учителя может быть и более значимой,

Третий момент движения от зависимости к независимости - это работа.

Работа

Во многих культурах окончание школы знаменует собой "конец" молодости. Подобное представление в России (точнее - в СССР) бытует повсеместно, вокруг факта "выпуска молодого человека, вчерашнего школьника" во взрослую жизнь существует (точнее сказать -существовало) невероятное количество романтических повествований, лирики, песен и т.п. художественных образов выхода во взрослость. До недавнего времени окончание школы называлось не иначе как "концом детства". Идеологизированные системы школьного образования и воспитания затягивали процессы взросления. Социальный возраст не всегда соответствовал физическому. Во властных (прежде всего, партийных) структурах работали люди пенсионного и предпенсионного возраста. Вся иерархия выстраивалась как бы в обратную сторону, по отношению к возрасту ее "верхушки". С этой точки зрения, окончание школы было действительно концом детства, но не юности.

чем роль родителей. С ним начинает ассоциироваться не просто образ "взрослого" в целом, с учителем (в определенной степени даже больше, чем с родителем) у школьников начинает ассоциироваться "чужой" мир взрослых ценностей. Родитель остается в большей степени образом "своего" взрослого, учитель - это первый взрослый из чужого мира, противостоящего ребенку-подростку. Через учителя он воспринимает и формирует систему представлений о методах и способах взрослого контроля; чувства зависимости, принуждения, представления о смысле власти. От учителей школьники "ожидают" получения статуса, именно от них зависит, особенно первые 3~4 года обучения, оценят они или не оценят, похвалят или не похвалят "настоящего" школьника. Большая роль принадлежит учителю в формировании представлений о гендерных ролях. Известно, например, как пагубно влияет на эти процессы преобладание женщин-учителей (при условии совместного обучения у нас мальчиков и девочек). "Любимые" и "нелюбимые" учителя на какой-то период взросления могут олицетворять для школьника весь принимаемый и не принимаемый взрослый мир. 4. Чем более закрыты и напрямую идеологически формируемы системы школьного образования, тем большую роль играет школа в процессах перехода ребенка во взрослость. Школьные образовательные системы "закрытого" типа являются на определенный (молодой) период жизни единственным каналом социализации подростка, нормы, ценности и иерархии которого являются единственно принимаемыми и одобряемы обществом "взрослых". И все чаще ставится знак соответствия или даже тождества между нормальным и успешным учеником и нормальным и успешным человеком. Быть правильным школьником - значит быть правильной личностью. Еще предстоит исследовать все социально-культурные последствия обязательного всеобщего среднего образования и обязательной цепочки перехода крайне политизированных форм молодежных объединений: из октябрят - в пионеры, из пионеров - в комсомольцы, Ребенок, выпадавший из этой иерархии, выпадал не просто из школьной иерархии, а отчасти - и из жизни. Переход, перетекание школьных ценностей на все другое, влияние школьной ценностной парадигмы на социальную ценностную парадигму было очень значимо.

Для Англии характерна другая устойчивая традиция. Трудно сказать, откуда она берет свое начало - с древности или с начала индустриализации. С момента окончания школы подросток сразу начинает готовиться к тому, что он должен будет в ближайшем будущем покинуть родительский дом. Факт ухода подростка (после окончания школы) из дома воспринимается родителями и общественностью как нечто само собой разумеющееся. Либо подросток получает работу и снимает себе жилье сам, либо он поступает в университет, получает общежитие или снимает комнату, либо сами родители платят первое время за его жилье. Если брать молодых людей в целом, то они, скорее, живут отдельно от своих родителей, чем вместе с ними. Как правило, не принято оканчивать университет в том городе, в котором молодые люди жили с родителями, когда учились в школе. Поэтому достаточно часто социальное перемещение из школьного статуса во взрослый сопровождается и географическим перемещением из одного города в другой. Решение жилищного вопроса и хорошие дороги (плюс относительно небольшие расстояния) делают "прощание" с детством (или, скорее - молодостью) не столь романтичным, как в России. Довольно трудно судить обо всех культурных европейских традициях формального "перехода" из школы. Советская школа культивировала и воспевала этот момент, который, как правило, сопровождался настоящими ритуалами прощания с детством.

И хотя детей уже в школе начинали готовить к предстоящей работе, часто эти занятия проводились или очень формально, или на уровне профессий для исправительно-трудовых учреждений. Советская идеология (и образовательная парадигма) стремились переместить "переход подростков во взрослую жизнь" в другое социальное пространство, за стены школы. Молодые люди продолжали числиться в комсомоле до 28 лет, а на руководящих комсомольских постах продолжали оставаться до 40 и даже до 50 лет. На молодежных срорумах того времени можно было увидеть представителей самых разных, часто - действительно старших возрастов. Комсомол был олицетворением молодости ("Не расстанусь с комсомолом - буду вечно молодым"). С одной стороны, советская идеология пропагандировала миф о "Гайдаре, который в 16 лет полком командовал", с другой стороны, возраст руководящих партийных и советских работников был самым "старым" в мире. Идеология затягивала, замораживала, затормаживала не только физиологический рост, но и сексуальное развитие молодежи. В школе отсутствовало преподавание специальных дисциплин, в общественном мнении формировалось крайне негативное отношение к ранним половым связям и бракам, культивировались ценности девственности как "чистоты" одновременно с контрпропагандой против западной распущенности и "сексуальной революции". Эти образовательные парадигмы поддерживались специально подобранными из русской и западной литературы, а иногда и специально написанными текстами, имевшими воспитательное значение, "настоящей" советской песенной культурой и искусством, говорившим с молодыми людьми на птичьем языке. В большинстве фильмов того времени изображались некие бесполые существа, порхающие от березы к березе, декламирующие друг другу стихи и размышляющие о будущем коммунизма. "Школьные годы - чудесные..." Бесконфликтность, безмятежность, десятилетняя пора земного рая. Фильм "Школьный вальс" (режиссер В. Шендерович, 1978 г.) был одним из первых, разрушающих этот стереотип, поэтому, вероятно, кинокритиками он был принят в штыки.

Многие формы молодежных культур - "другие", существовавшие в реальном андеграунде, прямо или косвенно выходящие за идеологические рамки, критиковались и даже преследовались. Отчасти "благодаря" этим репрессиям, мощное развитие получила в те годы культура бардовской песни и, например, феномен Высоцкого.

Не все подростки, оканчивая школу, начинают сразу работать. Во-первых, большая часть

стремится к продолжению образования: высшего или специального. Во-вторых, существует проблема молодежной безработицы. И главной мишенью этой проблемы оказываются, прежде всего, выпускники средних школ. Проблеме молодежной безработицы и будущему молодежи как специфической социальной группы в сфере занятости будет посвящена специальная лекция.

Итак, после окончания школы молодежь выбирает между продолжением образования или началом работы (службой в армии для молодых ребят, как в России). Часть молодых людей неизбежно переживает период сомнений и поисков, некоторое время, никак не определяясь, существуя вне всяких институтов - на улице, "так, нигде". Молодой человек вышел из школы, но не пришел на работу, не поступил в университет, и это его состояние может длиться очень долго. Для Италии, например, молодежная проблема сегодня крайне актуальна. Среднюю школу подростки заканчивают в 16 лет, после чего часть из них (в индустриальных городах, как в Милане, довольна значительная часть), не поступившая в университет (частное образование очень дорогое, в государственные университеты - большой конкурс) и не нашедшая работы, может стать "людьми улицы" вплоть до 30 - 35 лет. И все это время они могут называться молодежью. Самое интересное, что в Италии все больше и больше таких молодых людей продолжают жить со своими родителями.

В определенном смысле именно молодежные культуры социально сопровождают, обслуживают это "так-нигде-и-никак" существующее молодежное пространство. Многие субкультурные формы сформировались именно на социальной базе "вынужденного" досуга.

Молодые рабочие имеют более взрослый статус, чем школьники, но, тем не менее, они все равно еще находятся в переходе к взрослости. Частично это зависит от денег, молодым рабочим платят меньше, чем взрослым. Если они продолжают жить с родителями (как, например, в России или Италии), они не могут быть и чувствовать себя полностью независимыми.

Кроме того, молодые рабочие оказываются не полностью взрослыми по отношению к своему рабочему месту. Нуждаясь в определенном периоде обучения, они продолжают оставаться в статусе обучаемого, то есть находятся под прямым контролем теперь уже взрослых рабочих, а, следовательно, зависят от их власти. К ним долго продолжают относиться с большим недоверием, что проявляется в более строгой внешней дисциплине. Считается, что у них отсутствует необходимый уровень самодисциплины. Молодые люди только начинают социализироваться и приобретать рабочие навыки и привычки. Существует устойчивый стереотип, что молодой работник - это не очень надежный работник. Он более склонен к нарушению дисциплины, легче меняет место работы просто из-за скуки или нетерпеливости.

Таким образом, начало работы или начало взрослости включает в себя еще один период перехода, в течение которого молодой рабочий должен остепениться, угомониться, "перебеситься". В этот период молодые люди проявляют себя по-разному. Это может зависеть от их ориентации на принятые в данном рабочем сообществе нормы "достижибельности", от их стремления к формальной карьере и т.д. Много нюансов и противоречий в этом процессе возникает в России в период перехода к новым формам экономической и социокультурной жизни. Так, например, невероятная активность будущих и настоящих "новых русских" - это совсем другой процесс перехода во взрослую рабочую жизнь.

Выводы:

1. Окончание школы формально знаменует момент перехода молодых людей из социального института, "обслуживающего" детство и юность, во взрослый статус.

2. Окончание и выпуск из школы в рамках различных социокультурных контекстов происходит по-разному, и, соответственно, смысл этого перехода воспринимается самими подростками также неоднозначно. Какими бы существенными ни были эти различия, порожденные этническими, тендерными, культурными моментами роста молодых людей, тем не менее, все подростки переживают в этот период и нечто общее: на психологическом уровне происходит существенная перестройка механизмов роста; усложняются процессы идентификации в соответствии с новыми требованиями, которые предъявляют взрослые из их нового окружения; по-новому вынуждены подростки подходить к структурированию своего жизненного времени. Это новое структурирование отличается большей ориентацией на внутренние механизмы регуляции, в большей степени определяется свободным выбором самого молодого человека, что обязательно влечет за собой увеличение личной ответственности. Завершение школы означает переход в новый жизненный график, в новую внешнюю заданность жизни, что обязательно приводит к существенным личностным изменениям, часть из которых может быть определена как повзросление. У человека возникает новый жизненный график.

3. Психологическое изменение временных констант жизни {до школы-урок-урок-урок-после школы) на обычные часы и периоды, формальное изменение статуса сопровождаются не менее значимыми моментами социального выбора. Молодежь должна решить, какой путь дальнейшей социализации она выбирает. Даже когда выбор лишь по видимости свободен (родительское решение, ограниченность социокультурного окружения или ресурсов: средств, способностей, возможностей и т.д.), все равно молодой человек должен пройти через внутреннюю вербализацию этого выбора. Принятие или сопротивление ему - это уже другой вопрос. В любом случае у молодого человека уже есть реальный аналог свободного взрослого выбора, он может просто сбежать. Сбежать как в переносном смысле, на символическом уровне - уход от общества и его проблем, так и в прямом - сбежать из дома, в другой город, в другую страну.

4. Работа, понимаемая здесь как любая арорма социальной занятости, является очень важным этапом, ступенью в процессе перехода молодых людей в новый статус. Однако начало работы (или обучения в университетах) само включает в себя начальный переходный период, который тоже обладает своей спецификой и является "новой школой в миниатюре". Эта школа отчасти создает свои, отчасти разрушает (или хотя бы подвергает значительному сомнению) школьные навыки и ценности, отчасти сформирует другие представления об иерархии "успеха" и "путей его достижения". Главная задача этой "новой" школы - привить новичку чувство новой ответственности, самодисциплины, ввести его в контекст ценностей новой рабочей общности.

Четвертый и, пожалуй, самый значимый момент взросления - это досуг, сфера свободного времени.

Досуг и отдых (свободное время)

Молодежная культура как для ученых-исследователей и взрослых, контролирующих процессы взросления, так и в общественном мнении, прежде всего, ассоциируется с отдыхом, развлечениями, с тем, как молодежь реализует себя в досуге. Стиль и все его составляющие (а это самые первые приметы досуговой деятельности) - это именно то, что делает молодежь

особой социальной группой в глазах окружающих. Поэтому большинство социологов молодежи являются по преимуществу социологами в сфере молодежного досуга.

Однако акцент только на досуге может быть ошибочным. То, как молодые люди проводят свой досуг, во многом зависит от внедосуговых сфер - семейного статуса, образования, класса, тендера. Следовательно, исследуя только досуговые формы молодежной активности, ученые вольно или невольно изучают и социально-экономические предпосылки досуга и его социокультурные последствия.

Акцент, который делают ученые-социологи на досуге, не случаен; именно эта сфера наиболее открыта для наблюдения, это наиболее "являющая себя" сфера молодежного образа жизни, тогда как их семейная и школьная жизнь более скрыты, идеологически и традиционно закамуфлированы. Еще более закрытой оказывается сфера их внутреннего эмоционального опыта. Досуг, разнообразные формы открытой активности - это самый доступный участок для проведения разнообразных полевых исследований.

Немаловажным оказывается и тот факт, что досуг - это поле безмерной свободы разнообразных молодежных культурных форм, это сфера музыки и живописи, рекламы и компьютерной техники. Исследовать проблемы, связанные с этой наиболее яркой стороной молодежной жизни, необычайно заманчиво и просто интересно.

Безответственность и ответственность: механизмы изменения

Второй важный аспект перехода из детства во взрослость связан с понятием "ответственность".

Довольно часто, говоря о молодежи, употребляют понятие "безответственность". Мягко говоря, это не совсем точно. Употреблять этот термин по отношению к молодежи можно только в узко юридическом смысле. При более пристальном взгляде на процесс перехода из детства во взрослость становится очевидным, что молодость - это время, когда молодой человек принимает на себя все новую и новую ответственность. Возможно, что больше никогда в жизни ему не придется брать на себя так много. С психологической точки зрения, именно в этот период подросток учится принимать на себя ответственность за то, что он делает, он учится ощущать вину за содеянное. Процесс принятия и постижения ответственности невероятно сложен, каждый шаг на этом пути дается молодому человеку с невероятным трудом. Именно в этот период молодой человек ответственен как никогда, Постепенно на него начинает ложиться большая ответственность за домашнюю работу (особенно на девочек), за то, как он проводит свое время в школе и вне ее, за получение тех или иных отметок, за продвижение в школьной иерархии, за поведение на вечеринках и в выходные дни, за выбор друзей, за стиль, который он принимает, за успешность обучения и за много другое. В этом смысле любой шаг, даже из бытовой сферы, который связан с принятием решения, очень важен для молодого человека.

Внешне эта новая ответственность является отражением изменений институциональных ролей, сопровождающихся бурным физиолого-сексуальным развитием, интеллектуальным и эмоциональным ростом. От молодых людей уже ждут определенной зрелости, часто рассматривают их как зрелых, ожидая от них зрелых решений и поступков.

Этот период английский ученый Стенли Холл назвал периодом "шторма и натиска", "бури и стресса". Постоянное ощущение своей отдельности, заброшенности; постоянное стремление

Молодежные культуры н субкультуры

к соединению с другими и постоянное желание отделиться от других - все эти моменты очень противоречивы, они подчас способны разорвать внутренний мир подростка на части.

Упражнение

Какого цвета молодость? Попробуйте ее нарисовать. Наверняка многие захотят ее нарисовать в зеленой гамме. Но если провести этот тест дважды - со взрослыми и с самими подростками, то может обнаружиться, что зеленой молодость чаще всего изображают взрослые, сами же подростки или молодые люди предпочтут более темные и не столь однозначные цвета. Найдутся и такие, которые нарисуют молодость коричневой или даже серой.

"Зрелость" - понятие более определяемое, чем юность. Понятие "зрелость", видимо, противоположно понятию "юность", хотя и с определенными ограничениями. В русском языке они практически не сопоставимы потому, что понятие "юность" у нас дополнительно окрашено в романтические тона: юноша, юношество. В английском языке "juvenile" употребляется чисто в психологическом смысле и в этом измерении более точно коррелирует с понятием "зрелость". В русском языке понятие "юность", "юношеский" более принято сопоставлять с понятием "старость".

Зрелость легче определяется потому, что она непосредственно связана с понятием закона. Зрелый человек - это тот человек, который способен нести перед другими ответственность за совершенный им поступок.

В соответствии с законами границы понятий определяются намного проще. Для закона термины ответственности являются ключевыми при определении параметров мира взрослых -люди считаются взрослыми, если они, в глазах закона, способны нести ответственность за свои действия, Они считаются вполне зрелыми для того, чтобы нести ответственность отдельно от других. Запутанность в определении этого понятия начинается тогда, когда определенный вид ответственности связывают со специфическим возрастом. Существует один контекст понятия ответственности для юношеского возраста и другой - для взрослого. Молодежь чувствует эту разницу и резко реагирует как на завышенные требования к их личной ответственности, так и на отказ взрослых воспринимать молодежь как взрослых. Получается дисбаланс между частью, описывающей обязанности (соответствующие необходимой мере ответственности), и частью, описывающей права. Подросток должен хорошо учиться, стремиться к традиционным ступеням успеха, поддерживать семейные традиции и ценности, соблюдать социальные предписания. Возникает закономерный вопрос: предоставляет ли мир взрослых соответствующее, равное для всех участников пространство для реализации всех этих обязанностей?

Существует несколько спорных векторов в определении уровня ответственности подростка, переживающего стадии роста. Так, например, в каком именно возрасте молодые люди могут легально, открыто:

Покидать дом Оставлять школу

Покупать сигареты Покупать алкогольные напитки

Водить мотоцикл Водить машину

Жениться Голосовать

Вступать в гетеро- и/или гомосексуальные связи

Закон регулирует все эти и многие другие виды активности на основании представлений о мере зрелости, необходимой для принятия осознанного решения или совершения осознанного выбора, утверждает очевидные различия между взрослой и юношеской ответственностью. Благодаря этому, молодость частично имеет некие легальные, общепринятые определения. Когда меняется закон - например, изменение возраста окончания школы, снижение возраста голосования - все это сказывается на понимании молодости.

Однако, закон лишь определяет тот момент, когда мы становимся, способны к тем или иным действиям, опираясь на биологический возраст как наилучший критерий измерения. Но закон не может принудить (заставить) реально принять на себя ответственность взрослого человека. Большинство людей женятся или выходят замуж вовсе не тогда, когда это официально разрешено законом, а намного позже. Всегда существует интервал между легальными и социальными (и культурными) определениями взрослости. Этот интервал может простираться в сторону увеличения реального возраста зрелости и ответственности - как правило, это происходит вне специального контроля и говорит о "естественном" пути социализации. Этот интервал может простираться в сторону снижения возраста зрелости - и тогда это квалифицируется законом как нарушение, за которое подросток ответственности не несет.

Специальное определение границы соответствия меры ответственности и содеянного, как правило, происходит в спорных ситуациях - отвечает или не отвечает человек за свои поступки. Однако, следует признать, что это все-таки предельно формальное определение молодости, поскольку главным критерием меры ответственности является зрелость личности. Это понятие выходит далеко за пределы буквы закона. В каких терминах может закон описать меру ответственности подростка за самого себя перед собой, за свое будущее, за свою свободу? И когда подростки или молодежь говорит чему-то "НЕТ", протестует против навязываемой ей социальной ответственности, может быть, это и есть самый высокий показатель ее ответственности?

Выводы:_

1. Помимо такого измерения перехода подростка во взрослый статус как движение от зависимости к независимости, не менее важно движение от безответственности к ответственности за принятие решений и совершаемые выборы.

2. Однако дальше констатации этого факта продвинуться очень сложно, поскольку критерии определения меры и уровня ответственности невероятно различны.

3. Наиболее общепринятым критерием определения ответственности молодого человека является мера его зрелости. Однако само понятие зрелость также достаточно расплывчата

4. Зрелость может быть физиологической (завершение формирования основных физиологических функций организма, его переход "на работу" во взрослом "режиме"); сексуальной (завершение формирования вторичных половых признаков и развитая способность к деторождению плюс физиолого-психологическая адекватность восприятия сексуальных отношений); психологической (завершение формирования основных констант психологического "Я" индивида, завершение в основном процессов психологической самоидентификации по всем необходимым для адекватного восприятия мира параметрам); социальной (определяемой, прежде всего, с помощью законодательства); идеологической (в основном произвольно формируемые идеальные конструкты, как, например, "политическая зрелость" времен строительства социализма, когда это понятие могли применить и к октябренку); духовной и нравственной (процессы практически бесконечные,

и определить границы или признаки их завершения просто невозможно). Наверняка есть и другие формы зрелости.

5. Главной проблемой для социологии молодежи является исследование балансов ответственности молодежи за свои поступки и прав на принятие этой ответственности, которые признаются в разных социально-культурных условиях по-разному, исследование смысла молодежных бунтов и противостояний с точки зрения именно этого фактора.

Молодость и социальные различия

Общие для всех молодых людей проблемы зависимости в семье, школе и на работе могут быть рассмотрены в равной степени как ответственные, так и безответственные.

Первое и самое существенное различие между молодыми людьми - это гендерные различия. Растущие мальчики и девочки проявляют себя в разных формах активности, оказываются в разной степени подверженными влиянию тех или иных аспектов социализации. Это не просто результат сексуальных различий, но и следствие принятия различных ролей в родительской семье. До тех пор пока взрослые мужчины и женщины не равны (в смысле возможности получения работы, например), женщина всегда будет оставаться в некотором смысле зависимой от мужчины, и это не может не сказываться на продвижении девочки по пути независимости.

Второе очевидное различие между молодыми людьми - это социальные классы, из которых они вышли. Смысл этого различия связан с социальным опытом человека, полученным им в школе и на работе. 16-летние выпускники школы из рабочей среды, ищущие рабочие места после окончания школы, "молоды" иначе, чем их сверстники, готовые продолжать обучение и поступать в университеты. Эти различия лежат не только в каждодневном социальном опыте, но и в ожиданиях молодых людей относительно их будущего - молодежь не может игнорировать структуру власти в обществе.

Не менее важны и другие социальные различия - расовые, этнические и региональные (особенно в России). В этом смысле трудно переоценить роль урбанизации и процессов изменения деревенской жизни.

Выводы:

1. Даже простого перечисления этих социальных различий достаточно для того, чтобы понять, что говорить о некоей единой молодежной культуре просто невозможно. Молодежь не просто разная, она значимо разная. Измерения этой разности будут зависеть от основания, критерия выделения той или иной молодежной культуры Именно поэтому корректней будет употреблять термин не "молодежная культура", а "молодежные культуры".

2. Каждому из названных критериев социальных различий между молодежными культурами будут посвящены или отдельные лекции, или, по крайней мере, разделы.

Опыт поколения

Термин "поколение" значим для изучения молодежных культур (термин впервые использован социологом Манхеймом). С помощью этого понятия выделяются социальные группы, которые рождаются в определенный исторический момент и вырастают в определенное историческое время. Вследствие этого они делят схожий опыт с другими членами своей возрастной группы. Война - наиболее часто называемый опыт, который может связать одно поколение в единое целое. Однако на опыт поколения и его выделение из других в не меньшей степени могут влиять экономика (периоды спада и подъема), политика и идеология ("Ваше поколение будет жить при коммунизме"), культура (поколение русского серебряного века или "потерянное" послевоенное поколение в Германии), всплески роста национального самосознания и религиозного национализма и многое другое. Разный исторический опыт приводит к формированию разных ожиданий относительно того, как должно общество работать и жить, к чему стремиться, кому и во что верить. Эти различия в установках могут привести к социальным конфликтам или к "разрыву между поколениями".

Несмотря на очевидную метафоричность и образность этого понятия, его познавательную ценность, злоупотребление этим подходом может привести к определенной нивелировке других, не менее значимых различий. Это понятие скорее применимо в виде признания некоей общей направленности процесса изменения. Данный подход может привести к формированию узкого дискурса, некоей господствующей парадигмы в определении всех молодых как чего-то целого. Возможно, что деидеологизация этого понятия позволит использовать его более плодотворно.

Существует еще один вектор измерения пространства молодости - это понятие "юность". Его ввел в научный обиход американский педагог-психолог С. Холл в начале этого столетия, используя для описания эмоциональных проблем молодежи, с которыми она сталкивается, уходя из дома. Он определил этот возрастной период как время "шторма и стресса". Основная идея его подхода заключается в следующем; напряженность между биологическими и социальными аспектами роста возникает в силу того, что физическая готовность к сексуальной активности или поступлению на работу возникает за несколько лет до социального "разрешения" на эти действия Поэтому одной из важнейших функций молодежной культуры является помощь в разрешении этих проблем.

Вопросы к семинарскому занятию:

1. Понятия "молодежь", "молодость", "возраст". Качество молодого возраста: значимые параметры определения.

2. Молодость - состояние между двумя переходами.

3. Движение (переход) от зависимости к независимости: семья, школа, работа. Движение от безответственности к ответственности, социально-культурные параметры определения зрелости.

4. Молодость и социальные различия: тендер, класс, этнос. Понятие "юность".

Примерные темы для написания рефератов (эссе) по теме:

1. Школа и антишкола (или сколько школ в школе).

2. Школьные роли и понятие успеха в различных социокультурных контекстах. Насколько быстро происходит их изменение, и от каких факторов это зависит.

3. Социально-культурный смысл понятия "конец молодости (детства)". Определение границ.

4. Формальные и неформальные школьные иерархии. Специфика формирования школьных солидарностей. Механизм выстраивания и перевертывания. Роль учителя в поддержании формальных школьных структур и социальные ответы школьников: типы социальных реакций и роли. Учителя глазами школьников и школьники глазами учителей; значимые корреляции.

5. Понятие зрелости сквозь культурный контекст, влияние идеологических и политических предпосылок.

6. Роль семьи и отношение к семье как значимый символ взросления Роль семейных отношений в формировании половой, возрастной, этнической и гендерной идентификации подростков.

7. Определение молодежи (или состояния молодости) и ее сущности (ценности, нормы, идеалы) в советской и постсоветской научных традициях.

8. Значение образа взрослого для формирования личности подростка. Лики этого образа: родители - учителя - друзья - кумиры - "взрослый мир" и др.

9. Семья - школа - работа - досуг: векторы движения от зависимости к независимости. Современный российский контекст.

10. Теория поколений и поколенческого разрыва. Критический анализ.

Задания для наблюдения или мини-исследований:

Проведите контент-анализ текстов школьных (комсомольских) песен времен застоя и современных. Выявите наиболее значимые коды "школьной идеологии".

Проведите серию интервью с учителями для выявления существующих конструктов "нормальных" и "ненормальных" школьников; что здесь является определяющим для учителя? Кто уходит после 9-го класса и почему? Какие были раньше причины, и какие сейчас?

Проанализируйте рекламную кампанию, обращенную к молодежной аудитории (по выбору - например, "Стиморол" или "Марс"). Попытайтесь обнаружить смешанную символику.

Мини-исследование (самонаблюдение) по выбору:

Напишите сочинение (эссе) на тему "Легко ли быть молодым?".

Опишите свое наиболее яркое школьное воспоминание.

Опишите формальные стороны роли школьника. В чем отличие роли школьника от роли школьницы?

В чем различие понятия "зрелость" для вас и ваших родителей?

Опишите на основании своих школьных воспоминаний представления о ценности "успеха" и "путях его достижения".

Тема 2.

Часть 1. Различные теоретические предпосылки исследования молодежной культуры

В этой лекции речь пойдет лишь о наиболее общих теоретических предпосылках разной степени социологии молодежи, плодотворно использовавшихся в основном американскими и западными исследователями в конкретный исторический период. Следует оговориться, что весьма сложно провести четкие разграничения между различными направлениями в их конкретном применении к исследованию молодежной проблематики. Скорее, можно говорить о присутствии элементов различных теоретических идей в их применении к исследованию отдельных феноменов молодежных культур. Чаще всего реализуется некий мозаичный подход. Однако, чтобы распознавать элементы разных теорий, важно сориентироваться в существе ведущих и наиболее значимых подходов в социологии молодежи и молодежных культур.

Функционализм

Начальная идея этой концепции заключается в том, что общество, социальная структура рассматриваются как аналогии тела, биологической системы. В рамках этой парадигмы социальные институты рассматриваются с точки зрения их функций, которые способствуют поддержанию общественного "тела" в жизнеспособном и развивающемся состоянии. Эти идеи, как правило, связывают с американским социологическим опытом, начало которому было положено в 50-е гг. XX века.

Социологи-функционалисты исходят из того, что каждый социальный институт выполняет свою специфическую функцию и что история обществ - лучший толкователь социальной эволюции. Социальные структуры меняются, становясь более специализированными и, следовательно, выполняющими все более специализированные функции в обслуживании общественного организма, Согласно этой концепции социальные институты должны быть объяснены с точки зрения их содействия социальной стабильности, и в качестве неких позитивных моментов в развитии и следует определить их значение в продвижении общества в будущее. Таким образом, получается, что некоторые социальные институты (деструктивного характера), которые хоть и не позитивно, но все же функциональны, по сути не могут долго просуществовать и, следовательно, имеют временный характер. С другой стороны, те социальные институты, которые стали деструктивными, должны в действительности помогать поддержанию социального порядка. Так, Э. Дюркгейм, например, полагал, что преступность - это "нормальный" социальный феномен и с этой перспективы должен иметь свою социальную функцию.

Именно с этих позиций изучали в 50-е гг. американские функционалисты культуру тинэйджеров.

Понятие "тинэйджер" (teenager) употребляется социологами не в буквальном обыденном смысле. В принципе, тинэйджер - это подросток с 13 до 19 лет (пока в номинации возраста присутствует корень teen). Для социологов же это понятие имеет, прежде всего, отношение к подростковой потребительской культуре, то есть буквально это "подросток потребляющий".

Основная идея американских функционалистов сводится к тому, что молодежная культура появилась именно потому, что она решала определенные проблемы, возникшие в результате послевоенных изменений в американском обществе, прежде всего, в результате индустриализации. И задача социологов состояла в том, чтобы найти ту социальную функцию, которую играет молодежная культура в поддержании социального порядка, и показать, как именно это происходит.

Молодежь и социальная структура. Пространство пограничья

Функционалистский подход к молодежной культуре впервые реализовал Т. Парсонс во время второй мировой войны в ходе дискуссии о роли возрастных групп в обществе. Полную разработку ей дал П1 Айзенштадт в 1956 г. в книге "От поколения к поколению".

Главные проблемы, которые он затрагивал в своем исследовании, таковы: как именно происходит передача ценностей от одного поколения к другому, благодаря чему поддерживается процесс трансляции ценностей, как затем эти ценности реализуются в новых социально-культурных и экономических условиях.

Айзенштадт начал с утверждения о том, что все дети должны быть социализированы, прежде чем они достигнут статуса взрослого. На этот процесс влияет моральный код общества, в котором они растут, все те правила, которые этому коду соответствуют. По ходу социализации молодежь также должна получить образование для последующей реализации уже взрослых ролей. В примитивных обществах не существовало большой разницы между ценностями, передающимися от поколения к поколению. Период взросления был, следовательно, практически беспроблемным. Знания и умения взрослых приобретались "естественным" путем, это было частью социального опыта взросления, момент перехода во взрослость был лишь ритуалом, который, как правило, был напрямую связан с наступлением половой зрелости и сопровождался церемонией посвящения во взрослую жизнь. Самой же молодости (того, что, по нашему определению, и является сутью периода перехода) просто не существовала

В современных индустриальных обществах, напротив, существует очень большой структурный разрыв между семьей, в которой ребенок вырос, и социальной системой, в которой ему нужно занять определенное место. Поэтому и возникает новая структурная позиция в обществе - позиция молодого человека. Изменение статуса от ребенка к взрослому никогда не бывает простым, существует период молодости, который является важной структурной позицией в обществе. В обществе возникают все новые и новые социальные специализированные институты, нуждающиеся в новых видах поддержки. И если семья сегодня в большей степени концентрирует в себе эмоциональную и сексуальную, нежели экономическую функцию, то именно другим социальным институтам необходимо дополнять, поддерживать все прочие аспекты социализации, контролировать и управлять уходом ребенка из семьи.

В соответствии с этим молодежная культура понимается как институт, который регулирует процесс отделения ребенка от семьи, подготовку молодежи к занятию своей статусной позиции во взрослой социальной системе.

Айзенштадт подчеркивает в этом процессе три аспекта:

1. Молодежь обретает в этом процессе маргинальный статус, поскольку она не может быть полностью интегрирована в социальную систему. Социальный статус молодых людей все еще покоится в равной степени на зависимости и на стремлении к независимости, и даже их свободное время продолжает регулироваться обществом взрослых.

2. Индустриальные общества развили систему формальных обучающих институтов контроля за переходным возрастом: среди них не только школы и колледжи, но и другие социальные институты - клубы, медиа-продукты, через которые взрослые стремятся обучать молодежь правилам "нормальной частной" взрослой жизни, готовят детей к тому, чтобы они стали правильными семьянинами и родителями, законопослушными гражданами и домовладельцами, собственниками и работниками и т.д.

3. В этом продвижении к взрослому статусу молодые люди должны научиться разделять чувство субординации. Существующие молодежные институты самими молодыми людьми не контролируются, ими "движут" взрослые люди. Следовательно, молодежь занимает центральное место в молодежных культурах с точки зрения целей развития "взрослого общества", но остается маргинальной с точки зрения власти и властных отношений. По мнению Айзенштадта, само по себе социальное состояние молодежи не вызывает особого интереса ни у взрослых, ни у исследователей, все их внимание направляется на социальные институты, обслуживающие период взросления.

Функция молодежной культуры - управление переходом

Айзенштадт писал, что молодые люди по-своему стремятся к обретению чувства стабильности, чтобы как-то компенсировать социальный опыт изменений, к чувству собственного достоинства, чтобы как-то компенсировать социальный опыт безвластия. Молодежная культура - это некий результат этих стремлений, поскольку она обеспечивает ясный набор ценностей, позиций и поведенческих норм, которым нужно следовать, что бы ни происходило вокруг них. При помощи своих действий молодежная культура помогает молодому человеку почувствовать себя хорошо (комфортно, стабильно), как бы ни оценивали его действия окружающие. Панки, например, могут выглядеть забавно, смешно на фотографиях в журнале "Мировые новости", но совсем другой смысл это имеет для молодого человека, который стал панком. Для него (нее) это, значит, достигнуть определенной меры успеха и статуса внутри данной субкультуры.

Функционалисты объясняют социальные институты в терминах социальных проблем и их культурных решений Эти проблемы рассматриваются и описываются со ссылками на напряжение, существующее внутри социальной структуры: молодежное решение этих проблем описывается в терминах облегчения подобного напряжения. Молодежная проблема заключается, таким образом, в маргинальном статусе молодых людей, и именно молодежная культура призвана ослабить их беспокойство, опасения и сомнения.

Для социологов, придерживающихся функционалистских традиций, самым важным в молодежной культуре были "коды" поведения и одевания. Значение, важность панков, например, не столько в их содержании, сути и сущности, сколько в их униформе - в том, что они носят и делают.

Конечно же, у панков существует и своя униформа и свое представление об успехе и престиже. С этих позиций все формы молодежной культуры действительно имеют схожие функции. Для функционалистов в принципе существует определенная иерархия между молодежными группами, есть более или менее маргинальные, более или менее успешные.

Важность равных групп (peer groups)

Молодежная активность - это практически всегда групповая активность. Существует социологическое допущение о том, что молодежь развивает свой вкус в одежде и музыке, находясь в группе, отдыхая и развлекаясь вместе.

"Равными группами" Айзенштадт называл те группы молодежи, отношения внутри которых характеризуются дружбой и верностью (преданностью) и обязательствами молодых людей друг перед другом. В социально-психологических терминах равные группы лежат где-то между семьей (с абсолютностью ее эмоциональных связей и обязательств) и экономической системой (с ее формальными контрактами, строгой организацией ролей, ссылками на достигнутые мастерство и квалификацию). Используя язык Айзенштадта, можно сказать, что равные группы управляют движением от частных ценностей к общим, из социального мира, в котором решения принимаются со ссылкой на родительский авторитет и семейные традиции, к миру, в котором решения должны быть отнесены к рационально понятым и согласованным с рациональными принципами. Равные группы (группы сверстников) поддерживают первые шаги молодых людей из семей, знакомят их с другими возможными путями в жизни. Сначала это может принимать значение сравнения, которое ребенок использует в споре со взрослыми: "А вот тот-то может, тому-то купили". Равные группы - не источник ценностей, а способ нахождения своего места в мире, способ социальной идентификации. Молодежная культура только тогда становится источником проблемы, когда молодые отказываются расти, а этот феномен нуждается уже в психологическом объяснении. Можно сослаться на талантливый фильм "Жестяной барабан" (режиссер А. Шлендорф). Мальчик времен второй мировой войны (действие происходит в Германии) однажды принимает самостоятельное решение - отказывается расти, своеобразно протестуя против взрослого мира.

Неужели все молодые - одинаковые?

Самая существенная критика функционализма заключается в вопросе: неужели все молодые одинаковы? Можно ли вообще использовать термин "молодежная культура" по отношению к институту, где каждый субъект включен в него по возрастному принципу?

В 1968 г. Шейла Аллен (Sheila Allen) публикует статью "Некоторые теоретические проблемы в изучении молодежи". В ней она пишет о том, что в капиталистических обществах невероятно различается опыт разных классов, находящихся в разных экономических ситуациях, с разным отношением к власти, с различными видами образовательного вознаграждения. Важен также различный опыт полов. Проблема еще и в том, что можно обнаружить резко отличающиеся подходы среди молодежи к потребительским вкусам, отличительную напряженность, отчасти принудительность культурной активности молодежи. Эти линии напряжения можно определить как по полу, социальному классу, так и по возрасту. Досуговая активность - это не всегда "свободная" активность. Разные группы молодежи имеют разные возможности в досуговой активности. Мальчики и девочки тоже по-разному используют свое свободное время частично потому, что они "свободны" по-разному. Девочки имеют больше домашних обязательств, чем мальчики, кажутся более интересующимися тем видом досуга, который имеет смысл для их последующего замужества как способ нахождения "своего молодого человека". Социологи, в целом, показывают, что существуют системные различия в молодежном поведении между студентами и молодыми рабочими, профессионалами и непрофессионалами, работающими и

Вопросы к семинарскому занятию:

1. Сущность функционального подхода в его применении к молодежной культуре. Айзенштадт о переходе от поколения к поколению.

2. Новая социальная позиция подростков в индустриальных и постиндустриальных обществах. Понятие маргинальноеT в его применении к молодежи.

3. Регулирующая функция молодежной культуры. Связь функционального подхода с послевоенным периодом.

безработными, черными, белыми и азиатами. Обращаться ко всем этим группам как к частям одинаковой молодежной культуры - значит спорить на высоком уровне абстракции о том, что у молодежи общие психосоциальные проблемы в переходе от детства во взрослое состояние в индустриальном обществе (как, например, считал Айзенштадт). Но разница в том, как подобные проблемы переживаются и решаются (или не решаются), причем, как они решаются в зависимости от конкретного времени и культурно-исторического места.

Расти по-английски и расти по-американски

В 50-е гг. Америка была законодателем тинэйджеровской активности, а в 60-70-х гг. центр молодежной вселенной перемещается в Англию.

В последние годы Кинге Роуд и Челси (знаменитые районы Лондона) стали любимым местом американских туристов, именно там можно увидеть "племена" всякой разной английской молодежи панков, скинхедов, тэдов, рокеров, модов, рокабилей, новых романтиков. Все они исключительно английские феномены, хотя и имеют свои аналоги и в США, и в Европе. Почему же все-таки центр молодежной моды переместился из Америки в Англию?

1. Среди американской молодежи намного больше тех, кто продолжает образование после 16 лет. Американская высшая школа в большей степени консервативна, в большей степени пуритански ориентирована. Современная активность американских молодых чаще обличена в формальную, студенческую срорму.

2. В США выше социальная мобильность личности (территориальная, социальная, культурная, статусная и др.). Американские подростки больше верят в возможности изменения в их жизни (даже в смысле простого перемещения по стране). Известная американская мечта, американская идея - мощный стимул формирования ценностного мира американских подростков. Английские подростки вынуждены драматизировать свою скучную, унылую локальную идентичность. Примечательно, что динамичнее всех молодежные стили и моду среди американских подростков развивают именно черные и латины - американцы с наиболее ограниченными образовательными и профессиональными возможностями. В Англии же субкультурные стили развиваются в основном коренным населением.

3. 50-е годы - это время относительного изобилия и оптимизма. Если молодежная культура и была тогда функциональной, то это потому, что процесс взросления не был таким проблемным, каким он становится позже. Тогда еще люди верили в свое будущее Молодежь в те времена была более обеспечена, у нее было больше ресурсов, в то время еще так остро не стояла проблема молодежной безработицы. Это был достаточно радужный период в развитии молодежных культур.

4. Понятие "peer groups". Основные позиции критики функционализма. Специфика функционального подхода к анализу молодежной культуры в отечественной социологической традиции.

Вопросы для обсуждения в дискуссиях:

1. Сравните основные идеи западных ученьк-функционалистов с идеями отечественной теории молодежи советского периода. Что в них общего и что специфически отличного?

2. Насколько обоснована идея о том, что популярность функционализма исторически связана с эпохой и социальной атмосферой относительной стабильности, всеобщего оптимизма и энтузиазма? Проведите анализ советских подходов к роли молодежи в жизни общества в этой перспективе.

3. Молодежная культура и молодежные культуры, в чем специфика этих операциональных понятий?

Примерные темы для написания рефератов (эссе) по теме лекции:

1. В-И. Ленин о молодежи.

2. Теория функционализма и социология молодежи.

Задания для наблюдения или мини-исследований:

Проведите мини-опросы со школьниками или студентами. Сравните их представления о группах сверстников со своими. Изменились ли кодексы поведения внутри этих групп?

Часть 2, Классовый, тендерный и расовый подходы

С середины 60-х гг. на Западе начинают развиваться разные подходы к исследованию молодежной культуры, подвергшие серьезной критике все предыдущие концепции и, прежде всего, функциональные.

1. Классовый подход: "сопротивление через ритуалы"

Этот подход основывался на новом понимании классового подхода. Предпосылки для классового подхода уже существовали. Так, например, при изучении группировок (Чикагская школа) исследователи открыли определенную зависимость подобного социального выбора от недостаточного социального статуса у рабочей молодежи, что, естественно, было обусловлено их социальным происхождением. Важную роль в формировании этих взглядов сыграло также и обострение классовой борьбы в Западной Европе с середины 60-х гг., которое привело к так называемой "революции 68 года" - знаменитым студенческим выступлениям во Франции и в других странах Европы. За ней последовал мощный экономический кризис начала 70-х гг., серьезно повлиявший на эволюции молодежных культур на Западе.

Классовый подход сформировался у английских социологов, стремившихся к критике концепции общества "всеобщего благополучия", и у американских социологов, исследовавших девиантное поведение подростков (в среде рабочей молодежи). Работы двух социологов: Дэвида Доунса и Пола Уиллиса сыграли самую решающую роль в развитии основ этого "нового" классового подхода. Доунс исследовал различные девиантное субкультуры в Лондоне. Одним из результатов его работы было доказательство того, что дело не в том, что у подростков существует излишек средств и свободного времени (то, что им давало благополучное общество), и не в том, что девиантное поведение передавалось от одного поколения к другому через гены или посредством включенности в криминогенные структуры. Он полагал, что причины находятся в системе образования, которая не учитывает интересы и способности средних и слабых учеников из рабочего класса.

Средние ученики как понятие употребляется им скорее не в контексте способностей ребят, а в смысле наличия у них реальных культурных ресурсов. В результате такие дети отвергались (отчуждались) и от образования и, соответственно, от сферы труда, поскольку их стартовые позиции оказывались намного беднее. Таким образом, не существовало проблемы досуга самой по себе: если бы в обществе были разрешены проблемы школы и работы, была бы решена и проблема свободного времени.

Пол Уиллис проводил углубленное исследование образа жизни группы молодых ребят-одноклассников в одной английской средней школе. В своем исследовании он подтвердил догадки Доунса о том, что средне- и слабоспособные ребята из рабочей среды серьезно отходят от ценностей школы, то есть от ориентации на достижение в рамках общепринятых в школе ценностей, таких как: хорошая учеба, послушание, оценка со стороны учителя и т.д., просто потому, что школьные занятия представляются им абсолютно бессмысленными (тут сыграло роль и их представление о будущем, в котором не было места формируемым школой навыкам).

Они создали между собой свой собственный мир, который состоял из "других" ценностей: умений "прикалываться", "прогуливать", "наезжать на отличников" (их звали "ear'oles"). На самом же деле, их сообщество оставалось очень замкнутым. Уходя от ценностей, которые казались им чужими, они сами обрекали себя на ту же подчиненность, которая была у их родителей, поскольку без образования они в будущем могли рассчитывать только на малоквалифицированную работу.

Понятие "символического потребления"

Для описания "значений" одежды как символа использовалась теория Леви-Стросса, имевшая в качестве одного из предположений допущение, что, надевая что-либо (одежду, украшения, употребляя различную косметику), молодые люди могли не просто отражать значения, уже существующие у этих предметов, но и присваивать этим символам свое значение (подрывать существующие смыслы).

Расшифровка стиля tcddy-boys (стиляг) 50-х гг., например, основывалась на предположении о том, что эти ребята из рабочего класса были исключены из всех способов социального продвижения. Надевая костюмы элитарного стиля, они достигали этого продвижения на символическом уровне. Для того, чтобы понять смысл этого феномена, нужно обратиться к английской моде. Костюм, который надевали "тэды", назывался "Edwardian suit" (по имени короля Эдварда, во времена которого он был моден). Именно этот костюм стал опять модным в 50-е гг., когда элитарные модельеры Лондона возродили этот стиль и начали продавать подобные вещи людям из высшего класса.

В 1953 г. этот стиль уже восприняли ребята из рабочего класса, стремясь с его помощью символически продвинуться от самого низкого до самого высокого социального уровня.

Отношение между субкультурным стилем и группой нередко называется "гомологичным", т.е. таким, когда субкультурная группа сама создает себя. Это понятие, таким образом, отражает наиболее фундаментальные субкультурные ценности группы. В этом еще одно отличие классового подхода от функционального: в последнем стиль понимался лишь как внешняя, поверхностная атрибутика субкультурности.

Интересным с этой точки зрения является стиль skinheads (бритоголовых). Они носят тяжелые рабочие ботинки, джинсы с подтяжками и стригут головы наголо. По мнению Фила Коена, этот стиль отражал именно те ценности, которые были очень важны для этой группы: сильный мужской дух, шовинизм, пуританство и рабочий коллективизм. Почему именно эти ценности стали центральными? Бирмингемская школа культурных исследований предполагает, что материальные предпосылки возникновения субкультуры скинхедов обнаруживаются в относительном ухудшении положения рабочего класса во второй половине 60-х гг. Этот упадок особенно остро чувствовали именно молодые и малоквалифицированные рабочие. Чтобы как-то примириться с новым положением, одни молодые выбирали "продвигающую" субкультурную стратегию (как "тэды" или "моды"), а другие, наоборот, выбирали "естественную" их положению субкультурную форму, которая представлялась им ближе к настоящей рабочей культуре. К последним как раз и относились скинхеды. Они собирались по территориальному признаку, проявляя крайнюю агрессивность по отношению к тем, кого они обвиняли в распаде рабочей общины и забвении ее ценностей. Чаще всего их агрессия была направлена против иммигрантов и негров, скинхеды часто нападали на них и жестоко их избивали. Знаменитая любовь скинхедов к футболу также объясняется проявлением их мужского духа, особенно это находило (и отчасти находит) свое воплощение в постоянных драках после матчей.

2. Тендерный подход

Уже в 70-х гт. работы Бирмингемской школы начали подвергаться критике. Спрашивалось, в частности; почему все субкультурные формирования изучаются, во-первых, принципиально как мужские и, во-вторых, - мужчинами? Вопрос был очень важный, так как Бирмингемская школа славилась тем, что занималась действительно настоящей жизнью молодых людей. В результате же оказалось, что жизненные истории, которые исследовались учеными, могли быть отнесены лишь к одной (мужской) "половине" молодежи, следовательно, только на анализе субкультурных форм этой "половины" и были построены все их теории.

Причины отсутствия девушек в субкультурных исследованиях самые разные. Исследователей мало интересовала жизнь девушек; в некоторых субкультурных формированиях, например, уличных бандах, позиции девушек были по преимуществу периферийными; частично субкультурная жизнь девушек была выражена через другие формы. А. МакРобби и Д. Гарбер назвали некоторые чисто женские подростковые субкультурные формирования "bedroom culture" (культура спальни), потому что ее нельзя было обнаружить или найти на улицах, там, где "тусовались" рокеры, моды или скинхеды, а лишь в чисто "женских местах", т.е. дома, а еще, точнее, в спальнях. В своей спальне девушки собирались с близкими подружками и фантазировали о своем будущем, о будущих романах с мужчинами с помощью пересказов друг другу историй о любимых рок-звездах, актерах, писателях, журналистах и т.д.

Даже само понятие "субкультура" - это чисто мужской термин, и оно было подвергнуто самой жесткой критике. У девушек существует своя субкультурная жизнь, имеющая специфические отличия от мужской.

Анализ субкультурных теорий показал, что когда ученые начали уделять внимание девушкам, то их субкультурное участие рассматривалось не просто как девиантное, а как сексуально отклоняющееся поведение. Последнее понималось, конечно же, как нравственно тяжкая форма в сравнении с субкультурными девиациями мальчиков. "Испорченная" девушка рассматривалась как испорченная "навсегда".

Барбара Худсон утверждала, что это произошло потому, что молодежные теории, описывающие период юности как время "бури и натиска", основывались на мужском подходе. Подросток рассматривался как человек в том возрасте, когда ему необходимо попробовать свои силы, когда ему нужно "гулять" до тех пор, пока он не найдет себя и не станет взрослым, когда придет время "восстать" против родителей и учителей. Но подобная форма поведения понималась как необходимая только для мальчиков, о которых говорили, что они обязательно "перерастут" этот период, а то, что происходит с ними сейчас, - это нормально и не смертельна Если же девушки начинали вести себя подобным образом, то их поведение вызывало намного более строгую реакцию, поскольку они тем самым подрывали не только нормы подчинения детей взрослым, но еще и женщин - мужчинам. Ведь женщины по определению должны быть пассивными, послушными, спокойными и подчиненными. Возникли моральные паники по поводу поведения молодых девушек. Особенно это было заметно в дискурсах об "одиноких или молодых матерях".

3. Расовый подход

В медицинской и психологической литературе о молодежи уже давно существовали работы, в которых ученые стремились доказать, что отклоняющееся поведение передается биологически, и что есть некоторые расы (например, чернокожие), которые больше склоны к

девиациям, чем другие. К середине 70-х гг. стало ясно, что в целом идея девиантности построена на представлениях о нормах, как нормах белого среднего класса, и поэтому всякое другое поведение рассматривалось как отклоняющееся. Особое подозрение общество испытывало по отношению к такой черной молодежной субкультуре, как "rastafari" ("растафари"), которая сформировалась на основе одного музыкального стиля и политических взглядов молодых черных. Но уже к концу 70-х гг. стало очевидно, что вся молодежная культура на Западе развивается на основе взаимодействия африканских, азиатских и новоевропейских культурных влияний. Работы таких ученых, как П. Гилрой, показали, как происходил этот положительный культурный обмен.

Все перечисленные подходы могут быть рассмотрены как "радикальные". Главная их мысль заключается в том, что не так важен разрыв между молодежью и старшим поколением, как разрыв внутри общества в целом по признаку класса, пола и расы.

Вопросы к семинарскому занятию и обсуждению на дискуссиях:

1. Специфические моменты в описании молодежи и молодежной культуры в функциональном и классовом подходах.

2. Сущность классового подхода в объяснениях молодежной культуры. Общее и особенное в классовой научной парадигме в советской и английской социологической литературе.

3. Расшифровка стилей молодежных субкультур с точки зрения классового подхода

4. Радикальная критика функционального и классового подходов. Тендерный подход: общая характеристика.

Примерные темы для написания рефератов (ксе) по теме лекции:

1. Основные принципы марксистско-ленинской теории молодежи. В.И. Ленин о молодежи.

2. Основные принципы критики классового подхода в определении сущности современных молодежных культур.

3. Роль Бирмингемского "Центра современных культурологических исследований" в развитии культурных исследований.

Задания для наблюдения или мини-исследований:

Выберите молодежное культурное (субкультурное) место - дискотеку, кафе, паб, клуб, любое место "тусовки" - по своему вкусу. Попытайтесь расшифровать коды одежды, характерные для данной субкультуры. Попытайтесь обнаружить символы классового происхождения (в прямом, символическом или перевернутом виде). Опишите выбранный вами стиль в этой перспективе.

Тема 3. Девианты

1. Молодежь как социальная проблема

"Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть"

Шекспир

Похоже, что молодым людям приходится и быть, и слыть девиантами, переживать сложности самого перехода, реагировать на общественное мнение и, несмотря ни на что, все-таки становиться взрослыми.

Эта тема не случайно названа нами именно таким образом. Это один из самых распространенных дискурсов в подходе к изучению молодежных культур проблемного типа. "Молодежь как проблема" - довольно часто встречающееся клише не только на теоретическом, но и на обыденном уровне. Тем самым закрепляется отношение к молодежи, во-первых, как к чему-то единому, одинаковому, во-вторых, как к однозначно проблемному.

Говоря "молодежь как социальная проблема", мы утверждаем, что молодежь как социальная группа в том ее измерении, в котором она существует, возрастном или ценностном, еще до всяких соотнесений с какими-то критериями, оказывается проблемой В обыденном разговоре "взрослых" часто можно услышать. "Ну, молодежь - это невероятная проблема". Практически так же это звучит (явно или неявно) в теоретических текстах и в продуктах масс-медиа. Создается впечатление, что этот дискурс неистребим.

Подход к молодежи как социальной проблеме стимулировал многих ученых к исследованию причин и факторов, под влиянием которых подобный дискурс сформировался

Отношение к молодежи как к социальной проблеме самым тесным образом связано с пониманием молодежной культуры как проявлению подростковой девиантности.

t.fl. Некоторые вводные предпосылки последующего анализа данной темы:

А Понятие девиантности (девиации) имеет разные контексты. Если оно употребляется в "нормальном" режиме, без соотнесения с жестко определенной нормой, то это вполне работающий термин Однако, в советской и постсоветской (отчасти - и западной) академической литературе этот термин часто употребляется как синоним деликвентности, со вполне определенным оттенком криминогенноеT.

Девиантность (девиация) как некое отклонение от нормы (по определению) - понятие столь расплывчатое, что требует дополнительных пояснений. Возникает много вопросов: о пределах нормы, критериях ее определения, историко-культурном контексте нормы, тех субъектах или социальных институтах, которые наделены правом и несут ответственность за эти определения и за действия, ими санкционируемые Таким образом, следует признать, что девиантность - это не жестко определяемое с помощью тех или иных критериев поведение, а процесс, определяемый ситуацией. Последняя же имеет множество параметров - от историко-культурных до актуальных социально-экономических обстоятельств.

Б. Период молодости как взросления, переход из одного, не только возрастного, но и социально-культурного контекста в другой предполагает выход за нормы предыдущего. В известном смысле молодежь девиантна по определению. Другое дело, насколько правомочен

выбор именно этого термина для общей характеристики всего этого периода. Очевидно, что с этой целью можно использовать иное понятие, не имеющее такого противоречивого контекста.

В. Проблема девиантности сама по себе необычайно сложна. Виды и типы девиантности настолько же отличаются друг от друга, как и молодежные культуры: употребление этих понятий во множественном числе как раз и подчеркивает их многообразие. Различие между ними (разными молодежными культурами и девиациями) столь существенно, что порой трудно уловить, где они соприкасаются своими символическими границами.

Г. К девиантному поведению принято относить отклонения со знаком минус. Но не менее девиантна, например, талантливая или сверхконформистски ориентированная молодежь, несмотря на то, что последняя реализует некий социальный заказ и существует в пространстве социально одобряемого (взрослыми) поведения. Но она девиантна по отношению к самой природе молодости. Если подобным образом расширить границы понятия девиантности, то так называемая советская молодежь окажется не менее девиантной, чем знаменитые футбольные хулиганы в Англии.

Д. В советской социологии под девиантной молодежью практически всегда подразумевалась деликвентная молодежь. Исследования "вращались" в одном злосчастном треугольнике: наркомания - алкоголизм - проституция, который рассматривался под общим титулом "подростковая преступность". Жупел "молодежи как социальной проблемы", которым пугали и молодых, и их взрослых наставников, породил огромное количество идеологизированных дискурсов, за которыми часто терялся сам предмет исследования.

Главным фокусом последнего должны быть собственно молодежные субкультуры (в том числе и девиантные), различия между которыми всякий раз наделяет качество перехода от детства к взрослости новыми нюансами Криминогенный дискурс, безусловно, тупиковый!

Самое интересное в исследовании молодежных культур заключается в том, что любое "девиантное" поколение (судя по историческим ссылкам, оно всегда было таковым и всегда вызывало опасения у зрелого поколения) вырастает и становится "нормальным": работающим, консервативным взрослым большинством, стремящимся к достижению социально значимых целей. Как это происходит? Каким образом девиантные ценности и нормы преобразуются в новые концепты и постулаты общественной морали? Любые исторические и художественно-литературные ссылки дадут нам на этот счет богатейший материал (взрослые всегда сокрушались по поводу молодежи, для них она всегда была девиантной).

И, наконец, если молодость так безнадежно девиантна, почему к ней с такой завистью и ностальгией обращаются взоры всего взрослого населения? Ангельская и дьявольская амбивалентность молодости, детское и разрушающее начало ее природы, удивительная привлекательность и постоянная паника, которую она вызывает, - все это создает вокруг каждого нового поколения ореол загадки, тайны, мистики и страха.

Важно не потерять в социологическом анализе переживания молодых людей по поводу их перехода во взрослую жизнь. Самим молодым невероятно трудно. И кроме внутренних -физиологических, психологических и личностных проблем - молодежь постоянно переживает внешнее давление и принуждение, проживая свой путь, она постоянно отражает реакции взрослых на себя. Многие социологи пишут о том, что девиантность - не просто сторона взросления, но и некая функция взаимоотношений молодежи и взрослых. Следовательно, интересно изучать не только самих молодых "девиантов", но и взрослых, которые реагируют на их поведение соответствующим образом.

1.2. К определению понятия девиации

Определение понятий норлш и девиация происходит через описание специфики пограничного пространства, существующего между ними. Если существующая норма - это более или менее определяемое пространство, и другая норма (назовем ее новая) также определяема, то переход от нормы N к норме N+1 есть собственно пограничье, в котором и следует искать определение девиации. Назовем это пограничье "поисковым пространством".

Именно в нем происходит поиск каналов перехода от нормы N к норме N+1, именно здесь решается вопрос о пределах допустимого и недопустимого поведения. Однако, это допустимое и недопустимое поведение описывается уже в контексте норм перехода, а не в контексте устоявшихся, общепринятых или будущих, желаемых (вариант - идеальных) норм.

Очевидно, что девиация - это необходимое дополнение нормы: норма определяется через девиацию, девиация - через норму, это взаимодополняющие, а часто и амбивалентные понятия.

В этом поисковом пространстве можно выделить три типа девиаций - соответствующих каналов перехода. Пусть первый называется "конструктивный", второй - "деструктивный", третий - "параллельный или нейтральный". Это деление невероятно условно. Какое-то девиантное поведение, как, например, употребление наркотиков, однозначно может быть отнесено к деструктивному типу, такие яркие проявления личности, как гениальность и сверхчувствительность - к конструктивным. Однако самые разнообразные формы так называемых сексуальных девиаций или переходные формы неформальных объединений молодежи могут определяться и рассматриваться лишь в зависимости от конкретного содержания и конкретного бытования каждого феномена. Тот или иной их социокультурный оттенок будет приобретать значение в зависимости от того, с чем они будут сравниваться.

Понятие "девиантное поведение" очень близко к понятию "рисковая активность", которое достаточно подробно разработано психологами. Подростковый возраст имманентно связан с понятием риска. Потребность к риску актуализируется именно в этом возрасте, а "девианты" - это наиболее склонная к риску часть любой генерации. Для преодоления поискового пространства необходимо быть рисковым человеком. Это пространство практически не имеет никаких ценностно-нормативных векторов, поэтому нужно обладать развитой способностью к сверхориентировке. Если предположить, что в этом поисковом пространстве существует хотя бы какой-то ориентир, ценностный вектор, то это будет уже нормативное пространство. В поиске, сопряженном с риском, происходит овладение новыми формами поведения, механизмами адаптации к социальным институтам.

Можно ли "пройти" через поисковое пространство? Все подростки проходят через период взросления, но одни из них проживают его быстрее, более поверхностно, другие глубже, третьи выбирают некий вид активности, который отчасти может быть назван девиантным. Через поисковое пространство трудно пройти, через него можно только "прыгнуть". Эта метафора отражает некоторые специфические процессы, сопровождающие переход взросления.

1.3. Семь скачков через поисковое пространство

1. Физиологический: скачок из детского тела во взрослое

Для ребенка его тело было привычным и знакомым объектом, произошла лишь первичная половая идентификация, ребенок или ранний подросток достаточно свободно и легко им оперировал, знал все его функции. Тело, которое начинает расти, совершенно новое, подчас

не принимаемое или принимаемое с большим трудом. Тело может играть ведущую роль в жизни подростка, особенно когда оно ему не нравится. Девочки и мальчики начинают воспринимать свое новое тело как нечто им чуждое. Чтобы идентифицироваться с ним, нужно не просто время, нужен новый опыт. Растущее тело может сформировать определенные виды новых комплексов на долгие годы. Подростки могут выбрать группировку или другую форму девиантной активности для того, чтобы чувствовать себя в прямом смысле физически защищенными. Это действительно помогает им преодолеть реальные или мнимые физические недостатки. Группировка для мальчиков - это своеобразная школа взросления, в которой подросток легче справляется со своими комплексами.

2. Скачок интерпретаций

Вместе с телесными и физиологическими изменениями, которые подросток должен научиться понимать и принимать, для него не менее важно научиться их интерпретировать. Зарождение и развитие новых для подростка сексуальных потребностей первоначально могут им восприниматься как некие "грязные" чувства. Эти процессы могут прийти в противоречие с переживаемыми подростками "чистыми" влюбленностями. У мальчиков и девочек это происходит по-разному. Так, например, очень амбивалентно сформируется в сознании мальчика-подростка образ женщины. Невероятно сложен скачок от образа Матери как первой женщины, которую он любит, к образу женщины вообще, принимающей самые разные воплощения. Мальчик должен научиться "переходить" от первого образа ко второму. Вряд ли для этого нужно отделиться в реальности и пережить определенное состояние "отвращения" к своей матери, как считают некоторые неофрейдисты. Однако не случайно, что многие подростки переживают период увлечения "грязными" рисунками и даже порнографией, подчас никак не связывая эти "картинки" с реальностью. Вероятно, это некий способ символического, вынужденного ухода от одного только "чистого" чувства к женщине. "Согласие" чистого и грязного в сознании подростка происходит через фактически физическое разделение этих двух объектов. Мальчики, как правило, одних девочек любят чистой любовью, к другим испытывают влечение. Достаточно долго два этих объекта могут не смешиваться. Похожее двойственное отношение к любимой женщине может долго сохраняться и у взрослых мужчин.

Таким образом, подросток нуждается во внешней интерпретации того, что с ним происходит. Как объяснить, вербализовать то, что он ощущает впервые? Если любовь и сексуальное влечение не интерпретируется заботливыми взрослыми в одном смысловом пространстве, тогда эти понятия могут разорваться и развиваться независимо. Если значимый для подростка другой - парень из группировки, старший брат или любимый герой - проинтерпретирует это влечение в грубых и грязных понятиях, это упадет на благодатную почву и может закрепиться как стереотип. Особенно это относится к тем подросткам, которые растут в неблагополучной среде и у которых недостаточно развиты культурные потребности, отсутствует внутренний стимул к саморазвитию. Серия интервью, проведенных с девочками из группировок, подтверждает этот тезис. Они, как правило, скрывают в первую очередь от родителей раннюю половую жизнь, поэтому совершенно не умеют общаться со взрослыми на эту тему, разговор о сексуальной (вернее - половой) жизни вызывает мощную защиту. Вопросы о половом удовлетворении вызывали просто недоумение. Создавалось впечатление, что они "занимались этим" вообще без всякого мотива или называли в качестве мотива нечто такое, что никак не соотносилось с понятиями "любовь", "секс" или даже "развлечение". Часто можно было услышать: "Так ведь все так делают, чего тут особенного?"

3. Скачок от родительских ценностей к собственным

Для нормального развития подросток должен уйти из-под родительского влияния. Если родитель подавляет это естественное желание, то это может вызвать ряд реакций, например, сформировать в подростке комплекс "сильного отца" или "сильной матери". В этом случае подросток может уйти в себя, замкнуться и молчаливо противостоять этому авторитету. Комплекс сильного отца может стимулировать формирование различных форм инфантилизма. Долгое время в сознании подростка именно отец или мать будут нести ответственность за его поступки. Давление может вызвать желание подростка отодвинуть момент повзросления на более поздний срок. Подобный выбор конформной позиции соответствует в глазах многих взрослых так называемому "нормальному" ребенку. Такой подросток не доставляет им практически никаких хлопот. Повзросление, хотя и позднее, все равно наступает, но протекает уже в более тяжелых формах для родителей. Потому что подросток, выросший спокойно, всегда ранее выполнявший все родительские требования, накопив внутреннюю энергию противостояния, все равно уходит, но так неожиданно и резко, что это может стать настоящей трагедией для семьи. Следующая форма защиты - желание сбежать. Это довольно частая форма противостояния. Подросток понимает, что он не способен ничего доказать, ему сложно спорить с родителями, отстаивая свое право на свои ценности. Ему может представиться, что намного легче уйти от этого или просто сбежать. Этот процесс противоречив. Взрослые тоже правы, не желая отпускать подростка в прямом и переносном смысле. К уходу его, скорее, подталкивают социальные ожидания, предписанные этой ролью, но к уходу он не готов. Его внутренние ценности и конструкции только-только формируются, но он чувствует, что "должен". Интервью, проведенные с подростками, демонстрируют, что им самим невероятно тяжело, они желали бы выскочить из этого конфликта с родителями и взрослыми, но они не знают, как это сделать, чтобы и родителям было хорошо, и чтобы они реализовывали свою потребность. В этот период особенно нужно родительское понимание - отпускать подростка, не отпуская его совсем (и не теряя его!}.

4. Скачок из одной, "своей" общности в другую

Идентификация со "своими" и размежевание с "чужими" у подростков невероятно актуализируется. Когда подросток рос в семье, то его окружали "свои" близкие люди, и только за стенами квартиры или дома начинались "чужие". Теперь подросток должен перейти в другую общность "своих и чужих". В новом позиционировании себя среди своих и чужих у подростка формируется важнейшее качество - чувство собственного достоинства. В этом процессе он формирует отношение к себе как таковому, вне своей принадлежности к семье, вне своего происхождения. Причем не просто вне семьи - вне родителей, мамы, папы, братьев, - а и вне классовой принадлежности, вне формальных организаций, вне культурных ценностей. Часто именно в этот период подростки открыто демонстрируют антиродительские установки.

5. Скачок из состояния невинности к осознанию чувства вины

Для ребенка доподросткового возраста глубокое, собственное осознание вины почти не характерно. Взрослые с помощью определенных санкций пытаются ему задать рамки социальных действий и поступков, за которые, если он их совершит, он должен чувствовать себя виноватым. Дети принимают эти уроки чисто внешне. Подросток же должен научиться ощущать вину на основе собственных внутренних ценностных позиций. Подчас подросток как бы специально

Молодежные культуры и субкультуры

провоцирует хамство, грубость по отношению к взрослым, чтобы почувствовать себя виноватым. Он пытается определить границы своей вины, пробуя себя на это чувство, формируя границы личной ответственности. Для подростка невероятно важно в этот период понять: где заканчивается его ответственность и начинается чужая? За что он действительно должен нести наказание, а что является обычным воспитательным моментом? Иногда подросток просто нуждается в наказании. С одной стороны, демократические традиции в воспитании настаивают на том, что детей нельзя наказывать {особенно физически), но, с другой стороны, подросток перенес бы свою вину и ощутил ее легче, если б его наказали. Потому что это своеобразное искупление греха, а значит, последующее снятие вины. В христианской традиции существовали простые правила: за какой грех какое наказание следует нести. Стоило отстоять полдня или даже всю ночь коленями на горохе, чтобы утром проснуться абсолютно счастливым человеком, не чувствуя ни перед кем никакой вины. Если же подростка не наказывают, то, с одной стороны, может сформироваться ощущение полной безнаказанности, с другой - это может закрепиться в сознании как некая вечная вина. Подобное отношение характерно для некоторых подростков: неспособность объясниться или как-то "искупить" вину даже может стать причиной суицидального поведения. Можно сослаться на пример из психологической практики. Подросток 14 лет постоянно хотел доказать матери, что он не специально ее обижает, что у него это получается случайно. Мать же не могла вырваться из своих привычных отношений: она его прощала, но возникали новые проблемы. Он хотел как-то доказать, но не говорить об этом открыто. Произошла трагедия. Мальчик повесился. Причем он хотел сделать это демонстративно, он знал, во сколько его мама обычно возвращается с работы, и совершил это за минуту до ее прихода. Она же совершенно случайно именно в этот день зашла за чем-то к соседке. Пять или 10 минут решили его судьбу.

У подростков часто накапливается чувство вины (в отличие от детей они считают себя слишком взрослыми, чтобы извиняться). Они, вероятно, были бы рады, если б взрослый помог им избавиться от этого чувства. В записке, которую мальчик написал, было: "Мама, я виноват, но не знаю, как доказать тебе, что я тебя люблю".

6. Скачок от признания себя глазами взрослых к самооценке

Ребенок смотрел на себя глазами окружающих. "У тебя все хорошо, ты нормально, хорошо выглядишь, у тебя нормальный рост, ты хорошо учишься - вот тебя пятерка". Подросток же должен выстроить свою внутреннюю систему иерархий, выработать свои представления об успехе и наградах.

В группировке, например, подросток легко выстраивает представление о себе. Исследователи часто отмечают, что в группировку приходят именно те, кто в прежней среде имел заниженную самооценку, испытывал недостаток самоуважения. Прежняя среда не предоставляла ему достаточно ресурсов для повышения этих представлений, а группировка дает. В школе таких подростков, как правило, не понимают, они выпадают из школьной иерархии, не вписываясь в рамки правильных и хороших учеников.

7. Скачок из привычной триады школа - семья - формальная организация в одиночество

Часто на вопрос, почему ты пришел в группировку, подростки отвечали: от одиночества. (Все результаты здесь и дальше по тексту приводятся из исследования "Группировка в контексте провинциального города", которое проводилось при участии автора в 1990-1994 гг. в городе Ульяновске. В ходе исследования опрашивались (анкетирование, интервью) члены городских группировок, их родители, учителя, работники служб по делам несовершеннолетних, врачи, психологи и др.).

Одиноких подростков очень много. "Подросток - это тот, кто одинок, человек, которого никто не понимает" (из анкеты члена подростковой группировки, мальчик, 14 лет).

2. Исторический экскурс в изучение девиантности

2.1. Понятие "хулиганизм": история моральной паники

Это понятие было впервые употреблено Джесрфрн Пизоном в его книге "Хулиган". Автор не просто рассказал историю юношеских преступлений, но, прежде всего, остановился на проблеме реакции общества на молодых преступников или нарушителей спокойствия.

В общественном сознании основная проблема выглядела таким образом, что современная молодежь потеряла всякое уважение к власти, молодежь стала разрушительной силой. Эта книга, прежде всего, важна тем, что в ней дается одно из первых определений понятию "хулиганизм", которое вводится в круг научной терминологии.

В 50-е гг. в американской и британской публицистике развернулась настоящая дискуссия о молодежных правонарушениях. Дж. Пизон обращает внимание на то, что тон этих статей практически ничем не отличался от моральной паники десяти- и двадцатилетней давности. Во все времена для доказательства невероятной испорченности современной молодежи исследователю или журналисту (писателю) нужно было обратиться к какому-нибудь прошлому сюжету. В 90-е гг. (для России, например) ~ это золотые времена застоя, период массовой включенности молодежи в строительство коммунизма на великих стройках и полях сражений; в 50-е гг. на Западе - это 30-е гг., в 30-х гг. взоры были обращены к началу века, в начале XX века - к середине века XIX и т.д.

Поразительным исключением из этого общего правила является отношение к молодежи в советский период, на чем мы остановимся подробнее в следующих лекциях.

Для западных исследователей, анализировавших эту загадку (постоянное обращение "паникующих" взрослых к золотому прошлому), важно было попытаться определить следующее: каковы же социальные и социологические предпосылки возникновения моральных паник, которые, по крайней мере, уже 100 лет тревожат общественность? Эта тревога приобрела особенные размеры с того самого момента, когда впервые взрослые (и ученые-социологи в том числе) увидели молодых людей, слоняющимися без дела по улицам разросшихся городов. Молодежь "вышла" из домов, из семей, оказалась в публичной сфере, на улицах. Для многих ученых именно эти процессы "обнаружения" молодежи создали предпосылки для ее изучения.

В доиндустриальных обществах понятие молодежи (в социальном аспекте) было ненужным. Там переход от детства - зависимого социального статуса к взрослому - независимому социальному статусу сопровождался, как правило, ритуалами и традициями, означавшими достижение молодыми людьми сексуальной зрелости и физической способности выполнять роль взрослого. Именно индустриализация, как считает большинство западных социологов молодежи, породила те социальные процессы, которые сделали период взросления предметом очень широкой общественной дискуссии и тревоги. В Англии эти процессы начались еще в XV и XVI веках, когда собственники и владельцы земли стали огораживать землю, которая до этого использовалась крестьянами как общая. До сих пор сохранились эти выгородки, создающие необычайный колорит и местную экзотику. Так, например, находясь на горе и видя совсем близко внизу город, невозможно просто так к нему спуститься, вместо 20 минут нужно потратить не менее двух, а то и трех часов, чтобы добраться до места. Перелезть через эти огорожения невозможно, поэтому существуют специальные карты, указывающие проходы сквозь них в специальных местах. Вся сельская местность (особенно в горах), как лабиринт, пересечена этими старыми перегородками.

С этого времени (в Англии это XV-XVI века) молодежь начинает вытесняться из деревень. Молодые люди были вынуждены искать наемную работу в развивающихся городах. Уже к середине XVI века в Лондоне была построена первая тюрьма для содержания беспризорной молодежи, которая к тому времени уже начала объединяться в группировки, просить милостыню и воровать на улицах городов. Потеряв надзор старейшин в деревенских общинах (традиционная форма патриархальной социализации), молодежь очень быстро стала превращаться в реальную угрозу для общества - его спокойствию, моральным устоям, нравственности.

Похожие процессы происходили в СССР, а затем и в России в период бурной индустриализации, особенно в брежневский период. Часто население целых деревень, снесенных в результате строительства, переезжало в высотные блочные дома. И когда подрастали дети этих "переселенцев", каждый такой дом становился или потенциально мог стать территорией обороны для группировки. Этот специфический феномен "спальных" районов, когда подростки одного дома, бывшей целой деревни, вырастают практически одновременно. Одна из ответственных работников инспекции по делам несовершеннолетних ссрормулировала проблему следующим образом: "В каждом таком доме заложена бомба замедленного действия". (Серия экспертных интервью проводилась сотрудниками социологической лаборатории филиала МГУ в г. Ульяновске в 1994 г. в ходе исследования проблем существования подростковых группировок.)

К концу XIX века явление молодежных группировок распространилось по всем большим городам Англии. В каждом городе они назывались по-разному, у всех был свой стиль жизни и одежды, свои традиции. Одна из этих группировок снискала себе всемирную славу. Их называли "хулиганами". Публика узнала о хулиганах после их массового задержания на августовском празднике в 1898 г. Название хулиган происходит от словосочетания "Hooley's Gang", т.е. "группировка Хулина". Но это название быстро распространилось и на другие группировки подростков, одевающихся в расклешенные брюки (клеш), тяжелые ботинки, носивших одинаковую прическу с длинной челкой. Вслед за этим происшествием после любых праздников именно хулиганов начали обвинять в уличных драках, воровстве, нападениях на полицию и прохожих.

Проблема хулиганов очень скоро стала рассматриваться не просто как проблема соблюдения нормального общественного порядка, но и как широкая социальная проблема рабочей молодежи. Все чаще общественность задавала вопросы: что же с ней делать? Одно из решений было найдено в поощрении городских организаций социального контроля, которые, по замыслу, могли бы заменить собой контроль старейшин в прежних патриархальных деревнях. С 1890 г. и до начала первой мировой войны в Англии возникли десятки таких организаций. Среди них были: "Скаутское движение", "Союз детей улицы", "Христианская ассоциация молодых людей", "Бригада мальчиков". Для этих организаций были характерны полувоенные формы и методы работы с молодежью, что обнаруживало главный принцип их подхода - насильственное устранение возможных выступлений и наведение силового "порядка" среди молодежи.

2.2. Что значит быть молодым преступником!

Английский социолог Саймон Фрис по этому поводу замечает, что если проанализировать молодежные правонарушения в XIX веке, за которые молодые люди осуждались по закону, то можно увидеть, что среди них были как правонарушения во "взрослом" смысле слова, так и "чисто" молодежные. Так, например, группировки или банды подростков, занимавшихся хулиганством или вандализмом, не имели аналогичных мотивов во взрослом преступном мире. Подобные преступления, как правило, совершались не ради получения материального вознаграждения - денег или каких-либо товаров. Хулиганизм представал как занятие, доставляющее удовольствие само по себе.

Однако, именно молодежная преступность с самого начала стала поднимать перед законодательством проблемы, до этого ему неведомые:

1. Преступление подростков: это коллективная или индивидуальная проблема? Ведь закон до этого времени определял преступление в индивидуальных терминах - в этом была логика дознания и ареста. Однако большинство правонарушений совершались подростками коллективно. Закон, как тогда, так и сейчас (и в современной России также) имеет дело лишь с теми "неудачниками", которые попадаются (остаточный принцип работы с молодыми правонарушителями). Насколько это правомочно: применять закон лишь к тем, кто попался?

2. Преступление подростков - это рациональная или иррациональная активность? Очень часто в газетных публикациях для описания футбольных хулиганов употреблялись такие слова, как "животные", "безумные", "стадо". Но ведь закон исключительно рационален. Как в таком случае рациональными подходами и методами объяснить иррациональные действия? Какие же формы государственного противостояния закон должен использовать для борьбы с иррациональными проявлениями, и возможно ли это в принципе?

3. Преступление подростков - это знак того, что необходимо "усиленное лечение" каждого молодого человека в отдельности, или дело в том, что "больна" сама социальная система? Предоставляет ли общество для молодежи адекватные ее потребностям и возможностям каналы для социализации? Если нет, то почему оно обращается с призывами к "излечению" больной молодежи, а не займется реформированием своих институтов? Если подросток не способен нести полную (во взрослом смысле слова) ответственность за содеянное, то может ли общественность отыгрываться на нем, и что это "отыгрывание" может в принципе дать?

В своем исследовании молодежных группировок в городе Ульяновске мы также столкнулись с тем, что инспекция по делам несовершеннолетних "взмахивала руками", ужасаясь такому быстрому распространению молодежной преступности. Практически все взрослые (школа, бывшие клубы, спортивные секции) отказывались от трудных подростков. Они не просто хотели отделаться от неуспевающих, но и в часы досуга выстраивали целые патрули у дверей школ и клубов (правда, сегодня это бывает оправдано стремлением к безопасности), чтобы не пускать "чужих". Сегодня молодежные организации по большей части находятся в агонизирующем состоянии. Клубы у подростков отчуждены под сауны, бильярдные, тренажерные залы для "новых русских" и тд. В городе существуют всего лишь несколько молодежных дискотек

В подобной ситуации не очень понятно, чего же хотят взрослые. Совершенно очевидно, что одной из основных причин роста молодежных группировок (преступно ориентированных в том числе) была и поныне остается неадекватность экономической и социально-культурной среды Многие взрослые спрашивали: "Зачем вообще эту проблему изучать? Во все времена подростки всегда дрались и будут драться, всегда деревня на деревню ходила". При всей своей кажущейся очевидности, это утверждение вызывает сомнение. Вероятно, прежде драки и были чем-то обычным, однако они в определенном смысле соответствовали условиям культурной среды Сегодня же существование такого рода молодежной активности свидетельствует о низком культурном уровне самих подростков и о нестимулирующем (неадекватном) культурном окружении.

Молодежные культуры н субкультуры

Надо лечить общество. В таком случае стоит ли постоянно поднимать проблему, которая провоцируется самими обстоятельствами жизни? Если реально разрешить эту проблему пока не представляется возможным, то нужно ли поднимать панику вокруг этого, устраивать периодически наряды, забирать верхушку тех, кто попался, кого-то из них сажать в тюрьмы? Сами работники милиции и инспекции по делам несовершеннолетних в своих ответах подчас подвергали жесткой критике собственную же практику, однако, ничего другого они сделать не могут, а молодежи по-прежнему идти, кроме улицы, некуда.

3. Рождение социологии молодежи и попытки интерпретации феномена молодежных группировок

Расцвет западной социологии в 20-х гг. этого века стимулировал стремление ученых к пониманию причин возникновения уличных группировок и образа жизни их членов. Первоначально социологический подход основывался на применении принципа "экологической стабильности", перенесенного из изучения естественного мира на представления о городской среде. Согласно этой модели, город развивается не произвольно, а вокруг важных ресурсов (естественных или искусственных). По мере развития и совершенствования условий жизни в городе растет конкуренция за жилье в центре города, центральные места становятся доступными лишь для представителей большого бизнеса. В результате этих процессов "простое'' население начинает переезжать в пригороды, оставляя новых городских иммигрантов конкурировать друг с другом за пришедшее в упадок жилье в центре города (так называемый "inner city"). Эти идеи, как и многие другие, связанные с осмыслением причин роста молодежной городской преступности, разрабатывались преимущественно социологами Чикагской школы

Знаменитая модель Чикагской школы описывает серьезные социальные последствия широкого распространения этих переселенческих процессов. Первое следствие - развитие кварталов американских городов по этническому признаку по мере того, как волны новых иммигрантов приезжали в города из разных стран Европы и Латинской Америки. Второе следствие - нашествие иммигрантов - нарушало стабильность общества, приводя к потере нормального социального контроля. Это нарушение привычных социальных норм и соответствующая ему дезорганизация отражались, по мнению социологов Чикагской школы, на формировании группировок девиантного, а подчас и криминогенного характера. Ученые этого направления изучали образ жизни этих группировок, выявляли наследственность, традиционность в передаче норм и ценностей этой культуры, механизмы передачи этих традиций от одного поколения к другому в городских американских трущобах.

Самые известные социологические работы по изучению группировок - "Группировка" Трашера ("The Gang"), "Уличная жизнь" В. Уайта ("Street Corner Society"). Эти работы и сейчас продолжают представлять интерес для социологов, поскольку в них дается не только анализ постоянных драк и противоправных действий. В этих работах описываются необычные для этих групп молодежные активности: оказывается, что среди подростков формировались и другие группы общения, такие как, занятие различными видами спорта, "бизнесом" и тд. Уайт даже делает вывод о том, что проблема группировок состояла не в потере молодежью социальных норм, а в том, что из-за существующей у определенного района репутации как дезорганизованного и беззаконного (он исследовал, прежде всего, итальянские районы), у подрастающей в них молодежи просто не оставалось какой-либо возможности найти себя и свое место в американском обществе другим, более "нормальным" способом.

3.1. Различные подходы в объяснении молодежной преступности

1. Психодинамический подход:

A. Функционализм и девиантное поведение

Чикагская школа не была единственной в интерпретации уличных группировок как результата утраты молодежью социальных норм. Чуть позже возникшая школа "функционалистов" также пыталась увязать отклоняющееся поведение с нарушением социальной стабильности. Разница между двумя подходами в понимании причин этих нарушений: Чикагская школа применяла модель "естественного" мира, а функционалисты обращались к понятию "аномии", предложенному Э. Дюркгеймом. Дюркгейм, как известно, употреблял это понятие для описания среды как социально дезориентированной, в которой действия людей не управляются общественными нормами. Роберт Мертон развил идею Дюркгейма до понимания феномена девиантного поведения как следствия разрыва между притязаниями личности ("aspirations") в современном обществе и наличными возможностями для их реализации. Именно поэтому, как он полагал, девиантное поведение более всего распространено именно в бедных кварталах больших городов, где у молодых людей меньше всего возможностей для достижения личных целей легальным путем. Намного легче для них был другой путь достижения успеха - путь криминальной активности.

Б. Этнографические исследования

Этнографические исследования молодежных группировок в течение 40-50-х гг. начались с критики суждения функционалистов о том, что молодежь изначально склонна к девиантному поведению. Если функционалисты видели причину отклонений в психологических факторах передачи определенных традиций, норм и ценностей от поколения к поколению или в склонности некоторых подростков к девиантной социализации из-за неблагополучности их социального окружения, то этнографические исследователи подчеркивали, прежде всего, то, ято молодые люди сами выбирают ЭТОТ путь в ЖИЗНИ.

Альберт Коен отвергал, например, тезис о том, что в бедных кварталах изначально утеряны социальные нормы, что там царствует закон джунглей. Он предполагал, что уличная, часто криминогенная группировка является коллективным решением общей проблемы (на культурном уровне), характерной для всей малообеспеченной молодежи Этой общей проблемой, по его мнению, является "статус". У молодых людей из малообеспеченных семей было то же самое "естественное" желание, характерное для всех подростков среднего класса, добиться успеха и признания, но и у них было гораздо меньше возможностей для его реализации. Для решения этой проблемы кто-то стремился приспособиться к общепринятым нормам успеха, стремился к получению различных школьных наград, хотел стать кино- или поп-звездами, достичь успеха в спорте, другие же прибегали к незаконным путям достижения признания и определенного социального статуса.

Все американские социологи были едины в одном: существует так называемая "illegitimate opportunity structure", те. живая криминогенная субкультура, в которую молодежь включалась в поиске своего жизненного пути.

B. Идеи раннего распознавания преступника

Считалось, что склонность к преступлению кроется в специфических особенностях личности, в тех ее качествах, которые не присущи "нормальным" людям. Чезаре Ламброзо, итальянский социо-психолог прошлого века, невероятно механистически выстраивал конструкцию возможности раннего "распознавания" преступно (прежде всего - физиолого-психологически) ориентированных личностей, которых можно нейтрализовать еще до того, как они пойдут на преступление.

Если принять эту концепцию, то мы будем вынуждены признать, что "зараженными" и "преступно предрасположенными" оказываются не только отдельные личности, но и целые группы. Абсурдно.

Д. Позитивизм, и криминология

Позитивистские криминологи стремятся к тому, чтобы комбинировать разрабатываемый ими биологический подход с вниманием к социальному окружению.

К. Бёрт в 1925 г. публикует книгу "Молодежное преступление". Правонарушение, по его мнению, есть форма моральной субнормальности. Источники феномена субнормальности не только сами подростки, но, прежде всего, - их родители, часто сами преступно ориентированные, социальное окружение и формы проведения свободного времени (в особенности - кино!). Психодинамическое ядро его подхода заключается в предпосылке, что если общество не способно предоставить все необходимые условия для правильных и ответственных действий подростка, если сам человек не способен следовать общественным правилам, то эта невозможность "нормального" разрешения противоречия обращается вовнутрь.

2. Социологический подход

Психодинамический подход не смог разрешить массу социологических проблем: почему формируется "норма" правонарушений именно в некоторых (и вполне определенных) пространствах? Почему, например, группировки постоянно воспроизводятся именно в рабочих кварталах? Как передаются нормы правонарушений, каким образом цЬормируются коллективы молодых девиантов? Б чем причины существования группировок, с какими периодами социальных и политических изменений связан "бум" группировок? В какой степени влияют на эти процессы масс-медиа и социальные реакции? И многие другие проблемы.

Как отличить культурные правонарушения (на ценностной или стилевой основе) от настоящих правонарушений? В Америке детальное исследование культуры правонарушителей началось в 20-х гг. Тогда же Э. Сазерлендом была предложена теория "обучения девиации". Он полагал, что существуют некие близкие, интимные формы научения девиантности внутри групп сверстников. Принятие ценностей этой группы является как бы входным билетом, пропуском в группу. Подросток невероятно дорожит этой своей новой общностью, и постепенно ассоциация с преступной группой начинает значить для него намного больше, чем ассоциация с "нормальными" сверстниками (например, в школе). В этой теории уже проглядываются элементы субкультурного подхода к молодежной проблематике.

3.2. Группировки в контексте больших индустриальных городов

Заслуга Р. Мертона состоит в том, что молодежная преступность была перемещена из пространства индивидуальных или личностных проблем самих подростков в более обширное поле социальных вопросов. Понятия "нормальности" и "ненормальности" начали требовать социологического, а не только психофизиологического объяснения. Однако, Мертон помещает молодежную преступность в преддверие взрослой преступности, рассматривая ее как некую ступень к продолжению правонарушений уже во взрослой жизни. Поэтому его концепция "девиантности" все еще оставалась в пространстве криминальности.

Послевоенные социологи в основном отошли от этих позиций. В данном случае речь пока идет о специфике исследования молодежных группировок на Западе.

Работы А. Коена совершили настоящий переворот во взглядах на подростковую преступность. В своих исследованиях он доказал, что преступления группировок были по существу неутилитарными, они были деструктивными - как по отношению к отдельным людям, так и нормам. Преступления совершались из соображений престижа и для подтверждения идентификации с группой. Это было умышленным перевертыванием социальных норм ради получения какого-то нового удовольствия. Одна из главных идей этого автора заключается в том, что молодые люди не становятся антисоциальными после включения в группировку: в группировку приходят именно антисоциально ориентированные подростки для поддержания (институциализации) своих антисоциальных норм и ценностей.

У групп подростков одного и того же возраста, но по-разному ориентированных, существуют значительные отличия в представлении о статусе и критериях его достижения.

Статус послушных учеников из среднего класса: образование, квалификация, уважение, замужество, признание заслуг со стороны значимых взрослых, а в их лице - общества в целом

Статус мальчишек из подворотни: моментальное удовольствие, грубость, жестокость, высокий уровень риска и волнения, ценности, которые не сулят каких-либо похвал со стороны взрослых и общественно значимого признания.

Однако не все дворовые парни становились членами преступных ассоциаций. Вопрос оставался открытым: почему одно и то же общее социальное окружение и соседство стимулирует как желание соответствовать нормам среднего класса, так и желание активно противостоять им?

Откуда берутся преступные ценности?

А. Коен фактически приравнивал "ценности среднего класса" к чисто американским нормам общежития. Отсюда логично было предположить, что ценности несреднего класса автоматически становились девиантными нормами.

Новые идеи по этому поводу пришли с исследованиями Уолтера Миллера. Он попытался доказать, что дело не в стремлении к идентификации с нормами среднего класса, а в желании подростков приспособиться к ценностям "более низкого" класса. Миллер применил понятие маршпалъности для объяснения позиции подростков. Позиция определенной {речь идет именно о девиантно ориентированной) группы подростков становится маргинальной в школьной структуре, подростки начинают чувствовать свою незначительность, поскольку у них отсутствуют возможности для реализации своих потребностей в самоуважении и самоидентификации. Следуя концепции Миллера, подобные подростки не специально выбирают девиантный путь, они просто выбирают некий путь, позволяющий им самореализоваться, добиться хотя бы какого-то признания. И часто этим путем оказывается девиантная ассоциация. В какой вид девиантной активности включится такой подросток, во многом зависит от наличия возможностей в окружающей среде. Нередко к выбору той или иной формы девиации молодого человека подталкивает не только его окружение (наличие, например, традиции употребления наркотиков в среде его непосредственных друзей или сверстников), но и реакция общества на его поиски своего места.

Молодежные культуры и субкультуры

Д. Матза пытался исследовать смыслы молодежного "противостояния", используя для этого высказывания самих подростков о своем поведении, и сделал открытие, что сами подростки практически не различают "преступное" и "не-преступное" поведение. Подростки постоянно прибегали к рационализации своих конкретных действий, которые расцениваются обществом как преступные. С их же точки зрения, у каждого поступка есть конкретная причина. Матза пишет о том, что на самом деле группировка обучает не девиантным ценностям, а девиантным оправданиям совершаемых преступлений.

3.3. Теория наклеивания ярлыков

Самый большой вызов утверждению, что существует сам по себе некий "девиантный" тип, был сделан в 60-х гг. Он был связан с растущим влиянием новой школы социологического мышления, так называемым "интеракционизмом" или "теорией наклеивания ярлыков" (исследования Г. Беккера и др.).

Смысл этих теорий в том, что девиантное поведение не есть некая психологическая предрасположенность отдельных индивидов, а процесс "обучающей" социализации ("learned behaviour pattern"), то есть, как только человеку приклеивают ярлык преступника, так он и становится им. Вербализация и артикуляция именно такого обозначения данной группы людей оказывается решающим для завершения процесса их идентификации с этой "девиантной" группой. Работа С. Коена "Народные бесы и моральные паники" основана именно на этом подходе. Объектом исследования Коена были две английские молодежные субкультуры 60-х гт. - "моды" и "рокеры". Его исследование показало, каким образом из нескольких столкновений между этими группировками, в основном в курортных местах на юге Англии, вырос целый социокультурный феномен огромного масштаба. Немалую роль в этом сыграли средства массовой информации, которые делали своеобразную рекламу этим группировкам своими сверхподробными статьями о действиях их членов и реакциях работников органов социального контроля, полиции и судов.

Теория интеракционизма - это радикальное отвержение тех подходов к "девиантному" поведению подростков, которые основаны на предположениях о биологических или психологических предрасположенностях человека к такому поведению. С. Коен доказывал, что само общество способствовало развитию отклоняющегося поведения, изначально рассматривая рабочую среду как имманентно отклоняющуюся от нормы. При этом, разумеется, под нормой всегда и безоговорочно понималось лишь одно - нормы и ценности среднего класса. Именно эти идеи помогли социальным работникам и радикально настроенным политикам, прогрессивным преподавателям и учителям бороться с ненужным вмешательством в дела рабочих семей и с предрассудками по отношению к ним со стороны органов социального контроля и порядка.

4. Новые "народные бесы" - раса, семья и преступность в социологической литературе 70-80-х гг.

Новыми бесами для тех, кто не полностью отказался от биологического подхода, стали молодые представители негритянского населения.

В 70-х гг. в Англии разразилась новая моральная паника по этому поводу, поскольку участились случаи краж имущества на улицах, в которых основными действующими лицами были молодые чернокожие. Американский социолог Л. Эллис стремился доказать, что существуют генетические объяснения именно такого девиантного поведения. Он сделал вывод о том, что, прежде всего, склонны к преступности молодые (12-30 лет) черные люди (мужчины), особенно если они были выходцами из многодетных семей, родители которых находились в разводе.

Второе социальное явление в 70-80-х гг., которое стало модно относить к росту преступности, - факт роста числа женщин, работающих в общественном производстве. Это стало действительно массовым явлением во время и после второй мировой войны. Вместе с ростом числа разводов появилось понятие "брошенного дома" ("broken home"). В обоих случаях, как полагали исследователи, отсутствие одного родителя, что уже само по себе считалось отклонением, приводит к развитию у ребенка антиобщественного поведения. В Англии еще одной основой для моральной паники стали так называемые "latch key kids". Так называли детей, которые сами возвращаются домой из школы и развлекаются как могут, пока их матери не вернутся с работы. Важно отметить, что в этой заброшенности детей общество обвиняло, конечно же, только работающих матерей, даже само понятие "работающий отец" просто отсутствовало.

Теория ярлыка породила цепочку примечательных социологических тезисов:

1. Преступность - это процесс, а не некое устойчивое состояние. Не каждый футбольный матч завершается дракой, и не каждая уличная группировка избивает всех "чужаков". Реакции полиции, СМИ, родителей и учителей, прохожих не менее важны для того, чтобы преступление совершилось.

2. Навешивание на человека жупела способно сделать более интенсивным его девиантное действие. Особенно это относится к общественным реакциям на "естественно" девиантных личностей - например, черных (расовый ярлык) или гомосексуалистов (сексуально-гендерный ярлык). Те, кто наклеивает ярлыки, должны изучаться в равной степени с теми, на кого наклеиваются эти ярлыки.

5. Женская преступность

Практически все исследования молодежной преступности сфокусированы, прежде всего, на мужской преступности. Важным при этом оказывается и то, что большинство социологических исследований о молодежной преступности проводилось и проводится именно мужчинами, которые, скорее всего, солидарны с реакцией полиции на женскую девиантность как нечто необычное.

Первое предположение этих теорий, которое заключается в том, что девушки в принципе менее деликвентны, чем парни, приводит ко второму предположению. Те девушки, которые все-таки принимают участие в преступлениях, просто ненормальны (необычные, нетипичные и тл.). Женская деликвентность, даже с точки зрения общественного мнения, всегда вызывает большее негодование даже по отношению к одним и тем же фактам. И, наконец, женская преступность практически повсеместно ассоциируется с сексуальными девиациями, с природной "естественной" женской распущенностью. Чаще всего девочки представляются в роли жертв, а не бунтарей.

Коулер и Слейтер в исследовании конца 60-х гг. "Деликвекция среди девочек" связали женскую преступность с ненормальным "гормональным" развитием, со спецификой построения женских хромосом. То, что подобный биологический подход еще имел место в конце 60-х гг. нашего столетия, свидетельствует о недостаточном развитии к тому времени социологических исследований женских девиаций. Из этих биологизированных предпосылок можно сделать как минимум три вывода.

6. Преступность и раса

Черная молодежь стала в Англии проблемой, и это было похоже на то, как в предшествующем веке белая молодежь стала проблемой вместе с понятием хулиганства. Хулиганство начало ассоциироваться с расой. Различие между черной и белой молодежной субкультурой в том, что черная молодежь обособляется не просто по отношению к ценностям среднего класса, но и к ценностям "белого среднего класса". Социологические аргументы о культуре черной молодежи заимствованы из теорий, развивающих понимание белых молодежных субкультур, связывающих их развитие с боязнью мальчиков и недостатком статуса в институтах среднего класса, с отражением ценностей среднего класса, с празднованием скрытых норм. Неудачи в школах включают дискредитацию черной культуры и языка; неудачи на работе включают расовую дискриминацию.

7. Молодежная преступность: нерешенные проблемы

Одна из основных проблем для социологов заключается в том, что большинство ученых пытаются не объяснить, а оправдать молодежную преступность. "Уход в натуру" в данном контексте чреват тем, что социологи настолько проникаются проблемами молодых преступников, что подчас принимают их сторону. Из их анализа ускользает и тот факт, что помимо деликвентов существует и другая - неделиквентная - молодежь. Если этого не замечать, то социолог вольно или невольно содействует воспроизводству идеи о том, что молодежь - это проблема.

Заключение

К 80-м гг. научная литература о девиантном поведении молодежи состояла из смеси социобиологических и социокультурных объяснений причин отклоняющегося поведения среди молодежи. Исследователи постулировали также и то, что многие стереотипы о молодежном поведении в общественном мнении порождены средствами массовой информации, которые продолжают оказывать значимое влияние и определенное давление на общественное мнение конца столетия в целом.

Выводы:

1. Представление о ненормальности девиантности у девушек приводит к тому, что они приобретают и некие вполне материальные преимущества. Скорее они, а не мальчики будут рассмотрены полицией и офицерами социальной работы как нуждающиеся в защите, заботе, поддержке и контроле. И если их, например, стремятся убрать из девиантного района, то, скорее, не для того, чтобы стало спокойнее и безопаснее для других, а как бы для их же пользы.

2. В этих подходах явно прослеживается двойной сексуальный стандарт: для девушек их сексуальная активность проблематична, в то время как сексуальная активность мальчиков, наоборот, беспроблемна.

3. Проблема изучения женской подростковой преступности не в том, что игнорируется чисто женская преступность, а в том, что даже когда она исследуется, происходит это часто неадекватно или по образу и подобию мужской (по умолчанию).

1. В социобиологическом подходе к определению понятия молодежи заложена идея о существовании некоего "переходного" возраста (adolescence), в течение которого подростки с большим трудом переживают период "бури и натиска".

2. Общество склонно к рассмотрению молодежи как социальной проблемы из-за ее символического значения. Молодежь - это будущее всякого общества и всякое отклонение молодежи от "правильного" пути (правильного с точки зрения норм среднего класса) вызывает панический страх у старших поколений.

Вопросы к семинарскому занятию:

1. Молодежь как социальная проблема. Основные векторы определения подростковой (молодежной) девиантности.

2. Представление о молодых преступниках в исторической перспективе смены академических школ (социологических подходов).

3. Сущность психодинамического подхода к анализу форм молодежной активности.

4. Основные выводы из теории ярлыков для определения современного содержания понятия девиантности.

5. Специфика социологического подхода к изучению женской (подростковой) преступности.

Примерные темы для написания рефератов (эссе), а также проведения групповых дискуссий:

1. Если проблема девиантного (криминогенного) поведения подростков связана с неадекватностью общественной (в том числе и культурной) среды, то в чем состоит смысл обсуждения этих проблем на теоретическом уровне?

2. Подвергните критике идею семи скачков через поисковое пространство "переходного" возраста.

3. Был ли в советской социологической литературе дискурс молодежи как социальной проблемы? Известны ли вам моральные паники, связанные с молодежью, в советский или постсоветский периоды? Проанализируйте их причины и характер протекания.

4 Существовало ли понятие "молодежь" в доиндустриальную эпоху? Если да, то что было критерием ее выделения? С чем, по вашему мнению, было связано возникновение понятия "молодежь" в России и в СССР? Породили ли процессы массовой индустриализации в СССР специфически советские феномены молодежных культур?

5 В чем отличие работ Чикагской школы от "классического" подхода функционалистов к объяснению и причин молодежной преступности?

6. Социологическое объяснение и/или оправдание молодежной девиантности и преступности.

Задания для наблюдения или мини-исследований:

Проанализируйте, что значит "нормальная молодежь" на обыденном уровне. Проведите мини-исследование на эту тему.

Проведите серию интервью (3-5) со своими друзьями. Попытайтесь найти общее и специфическое в девиантности и конформизме. Существуют ли значимые, на ваш взгляд, причины выбора?

Проанализируйте публикации в СМИ, затрагивающие молодежные "проблемы".

Тема 4. Потребители

1. Молодежь и потребительство: новое поствоенное пространство благополучия

Потребление может быть рассмотрено в двух формах; как потребление товаров (видов одежды и прочих аксессуаров повседневного бытия), так и потребление различных видов досуга. Когда мы говорим о молодежи, то обе формы потребления очень тесно друг с другом связаны, поскольку у молодежи всегда существует склонность к специальным видам одежды и стилю в досуге.

Деление на потребление видов товара и потребление видов досуга - это первое деление, по отношению к которому формируются виды и стереотипы молодежного потребительства.

Можно выделить реальное и символическое потребления, которые у молодежи также перемешаны. Реальное - это прямое, непосредственное использование потребительских товаров и услуг, хотя и оно может быть с элементами стилевой символики. В символическом потреблении смысл вещи или услуги может сильно измениться, даже на прямо противоположный.

Возьмем для примера простой школьный ранец. В своем прямом назначении (прямое потребление) это обычная (обязательная или не обязательная) школьная принадлежность для ношения учебников, тетрадей и т.п. Если ношение ранца (рюкзачка) строго регламентировано школьными правилами, то он может оставаться обычным (как это положено), но придать ему символический смысл сможет обычный плюшевый мишка, болтающийся сзади на шнурке. Если обязательной является особая школьная форма, то поиски особенности могут происходить внутри нее, и элементом творчества станет, например, особым образом приспущенные гольфы или закатанные рукава школьной рубашки. В этом смысле очень интересно "сотворение" стилей внутри армии, где порядок ношения армейской формы всегда являлся одним из самых жестко регламентированных ритуалов. Еще один, как бы двойной символ (перевернутый), может появляться при использовании подобных регламентированных элементов вне форм предписанного им поведения. Например, ношение военной формы (или ее элементов) для демонстрации пацифистских настроений или школьного ранца как аксессуара "высокой" моды.

В европейских странах и, в частности, в Англии недосуговая одежда школьников более регламентирована - практически в каждом колледже существует своя школьная форма. Это, конечно, сужает возможность для самовыражения подростков в школе через одежду. Учителя очень строго следят за соответствием одежды школьников нормам школы. С одной стороны, в России сегодня с регламентацией школьной одежды дело обстоит проще, за исключением, вероятно, лишь центральных, столичных или частных (элитных) школ, где тоже начинают вводить единую грорму для школы. Когда существует такая жесткая регламентация стиля, с одной стороны, намного "легче", как это ни парадоксально, проявить свою индивидуальность: потребуется не так много аксессуаров для реализации "своего" стиля. С другой стороны, выражение своего стиля через строгие формы требует невероятной изобретательности.

В современной России, особенно до недавнего времени, для того, чтобы молодому человеку действительно выделиться, нужен был целый "прикид". Речь идет не о "попсовых" прикидах, соответствовать которому было достаточно просто, а об индивидуализации анормальных стилей. В нашей стране практически отсутствует отечественная индустрия, производящая специальные товары для специфических молодежных потребительских стилей. Может показаться, что индустрия

- слишком "громкое" слово, однако, на Западе обслуживание разнообразных форм молодежного потребления действительно является целой индустрией, которая предлагает молодежи самые разнообразные серии субкультурных товаров через широкую сеть маленьких дизайнерских магазинчиков. Для создания своего имиджа нашей молодежи приходится конструировать нечто самобытное из подручного материала, создавая (творя) "нечто продвинутое".

О каком бы виде потребления мы ни говорили: потреблении товаров или услуг, прямом или символическом, использование этого термина по отношению к молодежи ведет к самой очевидной ассоциации - к досугу или свободному времени. С помощью различных стилевых элементов молодежь даже учебу и какую-либо другую форму занятости стремится окрасить в тона досуга или игры.

Вся молодежная культура в целом ассоциируется, прежде всего, с отдыхом. Многие социологи полагают, что именно сфера досуга делает молодежь особой социальной группой и что досуг - это именно та сфера социальной жизни, которой и должна заниматься социология молодежи. Однако то, как молодежь проводит свое свободное время, вряд ли может быть рассмотрено в отрыве от социального происхождения, семьи и образования молодых людей. Акцент на этой ссрере объясняется еще и тем, что именно в сфере досуга молодежь ведет себя необычным образом, особенно независимо, выражая отличительно невзрослые вкусы и ценности. Досуг - это наиболее доступный участок для исследования молодежного поведения.

Если с ростом индустриализации молодежь воспринималась, прежде всего, как социальная проблема, то социально-экономические изменения после второй мировой войны породили новый подход к молодежной тематике, который очень быстро распространился в научной и популярной литературе. Это был поствоенный подход, получивший свое отражение в развитии новой темы в социологии молодежи: молодежь и потребительство.

Эта тема, как считали исследователи, отражала новую ступень благополучия в западных обществах в период поствоенной реконструкции. В результате экономического расцвета произошли серьезные социально-структурные изменения: сокращение рабочего дня, рост свободного времени, увеличение срока обязательного образования и увеличение (в среднем) количества свободных наличных денег (disponsable income). Молодежь всячески поощрялась к веселью, взрослые как бы постоянно обращались к молодежи: "Веселитесь, пока вы молоды". Этот новый поворот в политике по отношению к молодежи объясняется, прежде всего, тем, что послевоенная молодежь становится одним из самых "солидных" субъектов потребительского поведения на расширяющемся пространстве "нового" рынка. Рынок молодежных товаров становился, таким образом, неотъемлемой частью политики экономического восстановления. Этот новый подход, реализуемый на государственном, экономическом и культурном уровнях, не мог не проявиться и не найти своего специфического истолкования в социологической литературе.

2. Социальная стабильность и молодежная культура

В послевоенных западных обществах сформировалась новая вера в возможность стабильности, благополучия и процветания всех его членов. Это нашло выражение в понятии "молодежная культура", которое было впервые употреблено Талкоттом Парсонсом. Парсонс пытался понять и систематизировать функционирование общества в целом, утверждая, что системные части общества всегда действуют таким образом, чтобы адаптировать, интегрировать и поддерживать общественные системы в сбалансированном состоянии. Парсонс видел в молодежи очень важную социальную группу, находящуюся на стыке двух ценностных систем: традиционного и современного обществ. Современная молодежь уже не могла, как прежде, воспользоваться прежним молодежным опытом поколения взрослых, поскольку традиционные роли, которые они могли воспринять в семье, уже не могли им помочь в приобретении новых взрослых статусов и ролей. Именно в положительной помощи, которую оказывали молодежные субкультуры процессу тяжелого перехода детей во взрослый статус, Т. Парсонс видел основную функцию молодежной культуры.

В дальнейшем этот функциональный подход к молодежи развивает Ш. Айзенштадт. По его мнению, молодежная субкультура - это период подготовки молодых людей к миру вне семьи.

Молодежная культура создает пространство, в котором молодые люди могут себя чувствовать полномочными представителями, в то время как в семье или в школе они чувствовали себя чужими и не имеющими никаких реальных полномочий. По представлениям функционалистов, молодежная культура имеет общую социально-психологическую основу, поэтому как бы вовсе не обязательно выделять внутри этой целостности различные субкультуры ~ выделять какие-то стили, интересы или мировоззрения (например, делить молодежные движения на панков, стиляг или битников}. Для социологов-функционалистов понятие "субкультура" было не более чем определением некоей группы сверстников, предоставлявшей подросткам способ обретения себя в мире. Далее они утверждали, что по мере перехода молодежи во взрослый мир существование и поддержание функционирования таких групп становятся лишними.

В отличие от тех, кто видел в молодежи социальную проблему, Парсонс и Айзенштадт считали, что все молодежные субкультуры, несмотря на поведение, стиль или сленг, были, в конечном счете, некоторыми адаптивными формами, их существование помогало обществу в целом достигать стабильности, и с этой точки зрения они были социально значимыми и положительными.

3. Великобритания и открытие подросткового потребительства

Марк Абраме в 1959 г. написал работу "Подростковое потребительство". Абраме изучал молодежный потребительский рынок, и его книга явилась результатом исследования новой потребительской группы, которая возникла в конце 50-х гг. и стала необычайно важной для многих компаний, производящих молодежную продукцию. Важность работы этого автора заключалась в том, что в ней описывались характерные черты молодежного поведения, никак не связанные с преступными или уголовно наказуемыми формами активности. До этого момента термин "молодежная культура" всегда нес на себе отпечаток внешних признаков хулиганства или поведения в группировках. Как новая потребительская группа молодежь отличалась не своим "неправильным" поведением, а особенностями поведения и выбора на рынке, и именно этот новый спектр молодежных выборов открывал новые горизонты "подростковой культуры".

Для функционалистов, таким образом, девиантная молодежь и молодежные субкультуры не отклонялись от норм общества в целом. И даже наоборот, так называемые подростки, особенно потребители-подростки, являлись неотъемлемой частью нового благополучия. Марк Абраме показал, что потребительство подростков концентрировалось именно в тех сферах, в которых происходило наиболее бурное послевоенное развитие: именно подростки покупали больше всего одежды, обуви, спиртных напитков и табачных изделий, конфет и шоколада, закусок. Они невероятно много, по сравнению с довоенным и тем более военным временем, тратили денег на кино, театр, журналы, газеты, пластинки и книги.

Итак, новая "подростковая культура" стала расшифровываться через новые виды молодежной активности, которые реализовывались в разнообразных досуговых учреждениях - кофейнях, молочных барах, молодежных пабах; через новые формы проявления (презентации) молодежи с помощью модной одежды, причесок, косметики; через специсрические культурные пристрастия и симпатии - записи рок-н-ролла, просмотр фильмов и чтение журналов; через новые срормы собственной, невзрослой активности - увлечение мотоциклами и дискотеками и тд. Определение молодежи как потребительской группы приводит, по Абрамсу, по крайней мере, к двум выводам

Выводы:_

1. Молодежная культура была проинтерпретирована как форма массовой культуры. В момент своего возникновения (20-30-е гг. XX века) термин "массовая культура" имел ярко выраженный отрицательный (критический) оттенок и разрабатывался под утлом зрения враждебности и недоверия в целом к масс-медиа, потому что, во-первых, медиа как бы отнимали у человека право самостоятельно творить свой досуг, а, во-вторых, полагались на выбор тех людей, которые делали на этом свой бизнес. Последние были лишь отчасти экспертами в культуре, а скорее, экспертами в том, что хорошо, быстро и массово "продается". Медиа обращались ко всей массе англичан, не обращая внимания на их местные различия и проблемы, и поэтому в них не содержалось оценки их реальной жизни, а предлагались некие фантазии, идеальные конструкты, которые могли бы подойти каждому. Иначе говоря, массовая культура понималась как процесс манипуляции сознанием людей. Это было пространство большого бизнеса.

2. Исследование Абрамса поднимало еще один вопрос: является ли в действительности молодежная культура результатом простого взаимодействия рекламных агентов и практики рыночного поведения молодых людей? Ведь массовая культура по определению - это некая классовая культура, образ жизни (или потребления), который разделяется многими людьми самых разных социальных позиций. Однако исследование Абрамса показало, что потребительские привычки молодежи сдерживались, подавлялись большинством -мужчинами из рабочего класса. Поэтому в 50-е гг. молодежная культура начинает интерпретироваться как форма массовой культуры рабочего класса.

По мнению Дж Б. Маиса, необходимо проводить различение между культурой, базирующейся в основном на рабочем классе, т.е. на групповой солидарности и на коммерционализированном мире развлечений, и культурой, основывающейся на индивидуалистически ориентированном среднем классе, модели школьной и университетской карьеры. Молодежная культура лишь в своем массовом (исходном) положении обращается, следовательно, к "рабочему классу как к форме групповой солидарности".

Основные вопросы, связанные с формами "молодежного потребительства", и попытки ответов на эти вопросы в рамках данной перспективы:

1. Почему подростковая культура (потребление) так бурно развилось именно в 50-х гг.?

В это время молодежь была полностью обеспечена рабочими местами и не имела таких строгих обязательств перед своими родителями, как, например, предыдущие поколения, чтобы обязательно отдавать свой заработок в доход всей семьи (их родители в то время также имели постоянную и устойчивую работу и, следовательно, заработок). Они имели намного больше денег, чем их ровесники в прежние времена, и этот относительный излишек средств давал им определенную свободу и власть на потребительском рынке.

2. Почему молодежь все-таки тратила свои деньги иначе, чем взрослые? Молодежь в отличие от взрослых тратила свои деньги на "краткосрочный гедонизм",

"моментальное удовольствие", то есть на отдых и развлечения, в отличие от взрослых, у которых было другое представление о функции денег - они предпочитали их инвестировать в более долгосрочные и ответственные виды собственности. Покупательские привычки молодежи были рыночным выражением недостатка их взрослой ответственности и независимости.

з. Означает ли молодежный гедонизм то, что у молодежи другие ценности (в сравнении с их родителями)?

Исследование Абрамса показало, что молодежь не просто тратит больше денег на модную одежду и записи модных песен, но также и то, что молодежь тратит деньги на специфическую одежду и кассеты. Большая доля удовольствия, которое они получают при покупке, находится в утверждении ими своей идентичности, в получении ими удовольствия оттого, что подобный досуг и соответствующая ему одежда и имидж символизируют их "не взрослость" или некую взрослость, понимаемую ими по-своему, символически. Поэтому подростковое потребительство не может рассматриваться просто как часть подростковой культуры Ее необходимо изучать в контексте всей современной потребительской культуры.

Многие социологи рассматривали развитие специфического подросткового рынка как демонстрацию растущего влияния на молодежь "мира групп, таких же, как они". Эти группы оказывались неподвластными и недоступными для власти взрослых, находясь под сильным влиянием (отчасти - давлением) своей среды, и поэтому ими было достаточно легко манипулировать, воздействуя на групповые нормы и ценности, опираясь при этом на реализацию, прежде всего, коммерческих интересов. Здесь мы видим тот же традиционный способ, с помощью которого всегда описывались молодежные группировки. В 50-х гг. существовала боязнь, что "обычная" молодежь может вовлекаться в делинквентно ориентированные группы через подростковую потребительскую культуру.

Английский писатель-философ Ричард Хоггарт, осмысливая изменения в послевоенном образе жизни английского рабочего класса, связывал духовное обеднение национальной английской культуры именно с американизацией и глобализацией потребительской культуры,

и, прежде всего, с молодежным потребительством американского типа. Голливуд, по его мнению, "ослеплял" молодежь.

На теоретическом уровне схожие идеи развивались представителями Франкфуртской школы, В русле их теории были разработаны основы критики культуры в развитых капиталистических странах. Т. Адорно и Хоркхаймер, в частности, исходили из того, что на Западе уже развилась целая культурная промышленность, которая производила товары массового культурного потребления, которая использовалась агентами капиталистического рынка для того, чтобы контролировать сознание личности с целью поддержания и воспроизводства существующего строя. Они исходили из того, что так называемая "массовая культура" в современном обществе - ТВ, кино, радио, газеты, журналы, модные романы (популярное чтиво), поп-музыка - не являлась собственно культурой, идущей от самих масс (т.е. народной культурой), а была культурой для масс. Культурная промышленность не отвечала на запросы людей, она сама создавала, воспроизводила и поддерживала потребности в этих запросах. Те "культурные" формы, которые эта индустрия производила, были неоригинальны, банальны и действовали на людей так, что они становились более пассивными и менее критичными.

4. Массовая культура и творческое "потребление" - новый подход

Существует и другое направление в понимании смысла молодежного потребления. Отправной точкой анализа в нем служит критический взгляд по отношению к идее молодежного потребительства как нового опиума. По-другому подходят эти ученые и к самому объекту исследования. Если раньше употреблялся термин "массовая культура", то теперь стали говорить о "популярной культуре".

Массовая культура понимается как процесс внешнего формирования ("сверху") спроса на культурные товары с последующим манипулированием вкусами и потребностями людей. В понятии "популярная культура" акцент переносится на сам процесс потребления. С помощью этого термина ученые стремятся уйти от упрощенного взгляда на этот процесс.

Это новая школа мышления не отрииает полностью идеи Франкфуртской школы;

1. Социальный и идеологический контроль общества над рабочим классом действительно переносится с рабочего времени также и на сферу досуга.

2. Буржуазия действительно пытается контролировать и досуг, и свободное время рабочего класса. Она постоянно превращает народные праздники в официальные и национальные праздники, как бы легализуя необходимые паузы, но делает это до определенных пределов - так, чтобы рабочие смогли после этого снова встать "за станок".

Объектами этих новых исследований стали самые различные культурные феномены: мода, реклама, мыльные оперы, сериалы, игровые шоу по телевидению, спортивные соревнования и др. Эти исследования анализировали механизмы передачи через культуру всевозможных стереотипов и предрассудков. Так, например, в одной очень известной английской мыльной опере до сих пор нет ни одного "черного" героя, хотя ее действие происходит в большом промышленном городе, где достаточно велик процент небелого населения. Или, например, эти исследования демонстрируют то, что современная реклама продолжает подтверждать подчиненный статус женщины в современном обществе. Самый яркий и частый пример тому -постоянное использование женских тел для украшения товаров для продажи, скажем, машин. Эта объективация женского тела поощряет мужчин смотреть на женщин только как на сексуальные объекты.

В отличие от франкфуртцев новые социологи вовсе не считают зрителей только лишь пассивными участниками этой культуры. Наоборот, они считают, что люди активно потребляют эти ценности и часто переделывают их значение. Исследование в Австралии, проведенное Джоном Фиском, было посвящено изучению реакции женщин на известный игровой спектакль "Игра новых супругов". Смысл этой передачи - выяснить, какая пара больше всего похожа на супружескую жизнь телезрителей, для чего участникам отдельно задаются специальные вопросы об этом. Фиск считает, что, хотя смысл игры и ясен - он явно патриархальный, однако, большинство женщин используют эту игру совсем иначе, чем этого "требуют" правила. Ученый объяснил это тем, что женщины употребляли игру в качестве бытового протеста против господствующей патриархальной системы. Самым интересным в их реакции было то, что женщинам нравились не те жены, которые соглашались, и, таким образом, помогали паре выиграть, а наоборот, те женщины, которые объясняли всем, что, существует различие между тем, что хочется услышать, и тем, что есть на самом деле.

Культура "тэдди-боев" - это первая послевоенная молодежная субкультура, которая стала новым видом социальной проблемы для общества. Это были милые, "очаровательные" девианты.

Они первыми начали предлагать мальчишкам из рабочей среды желанный имидж преуспевающего молодого человека. Исследователи этой новой подростковой потребительской культуры (поскольку она требовала поддержания, прежде всего, не поведенческого стиля, а определенного стиля в одежде, а, следовательно, нуждалась в новой индустрии) обратили внимание на то, что эта подростковая культура отражает не просто возросшее изобилие, как полагал Абраме, но также и распад довоенного типа сообщества рабочего класса. В этой культуре нашли отражение перспективы социальных изменений в поствоенной Великобритании, а именно: переделывание трущоб-коммуналок в отдельные дома; усиление социокультурных различий между теми "местами", где люди живут и теми, где они работают; увеличение времени, которое дети проводят в школе, - всего того, что ослабляло власть родителей, столь характерную для традиционных семей.

Практически впервые (в текущем столетии) родители действительно не могли передать своим детям свой культурный опыт, дать им какие-либо полезные советы о том, что, значит, вести себя по-тинэйджерски. Сами родители в данном потребительском контексте никогда тинэйджерами не были. Именно поэтому рыночное исследование Марка Абрамса измеряет действительно новую, массовую тинэйджерскую культуру, систему ее вкусов и потребления: специфику ее доходов и трат, которые явно превосходили опыт соседства, выходили за рамки связей в общине и семейно-патриархальных традиций.

На самом деле тинэйджерская культура была все-таки формой американской культуры. Даже тэдди-бой комбинировали свой Эдвардский имидж со стилем Голливуда: городские галстуки - макинтош, бакенбарды западного картежника и длинный плащ. Они, подобно всем английским подросткам из рабочего класса, слушали американский рок-н-ролл. Даже само понятие "подросток" оставалось для большинства английских взрослых чуждой американской идеей, которая подразумевала включение американских мифов, идолов и фантазий об американской жизни в непривычную для них британскую атмосферу.

Тинэйджер - это "подросток потребляющий или подросток, взятый в его досугово-потребительском измерении".

5. США и открытие общества взрослых

Образы американской молодежной культуры, воспринятые английскими подростками, прежде всего, из рок-н-ролла и американского кинематограсра, были сформированы еще в 20-е гг. Именно тогда подростки начали использовать автомобили для того, чтобы убегать от родительского надзора и ездить на свидания без родителей. Ведь раньше было обязательным чтобы, когда молодая девушка выходила из дома (особенно вечером), ее обязательно сопровождала пожилая дама Именно в 20-е гг. использование косметики и курение перестают быть символом "испорченности" девушки, а голливудские фильмы все настойчивее формировали у подростков осознание своих социальных возможностей как отдельной от взрослых, особой группы.

С точки зрения неких объективных предпосылок, дело было во все более ускоряющемся отделении дома от работы Для среднего класса это, конечно, означало усиление роли института семьи и отчасти школы в решении таких жизненно важных вопросов, как карьера и образование, секс и замужество, досуг и потребление. Институты и колледжи все заметнее стали вытеснять семью с центральных позиций, все более формируя систему специфических моральных и жизненных ценностей подростков из среднего класса. Если в 30-е гг. еще можно было провести простое разграничение между школьной культурой среднего класса и дворовой культурой рабочих, то к

50-м гг. школа становится центром социальной жизни для большинства молодых американцев, а понятие "тинэйджер" начинает как бы сглаживать социально-классовые различия. И если в Англии, например, термин "молодежная культура" означал, прежде всего, культуру именно рабочего класса, то в США этот термин часто использовался по отношению и к групповой активности молодежи на улицах, и к респектабельным школьным группам (таким как, например, в телесериале "Счастливые деньки"). Взрослые беспокоились, что тинэйджерская культура сможет растворить в себе не только классовые различия, но и различия между консрормистски настроенной молодежью и отклоняющейся молодежью из разных классов.

"Молодежная культура" превращалась в некую атмосферу для всех подростков, становясь постепенно тем пространством, в пределах которого взрослые стремились контролировать молодежь. Получалось так, что взрослые - родители, учителя, религиозные лидеры, социальные работники, полиция - добились снижения молодежной преступности не путем конкуренции или борьбы с молодежной культурой, а путем ее институционализации.

Одним из результатов этих попыток было развитие американскими социологами более комплексного, чем прежде, понимания не только тинэйджеров, но и "мира самих взрослых". Именно так называлось исследование Джеймса Коулмана, вышедшее в свет в 1961 г. В центре этого исследования - не специфика потребительских выборов молодежи, а способы, которыми взрослые реагировали на специфические проблемы, возникавшие в результате нового подросткового потребительства в школе, дома и на работе. Молодежная культура рассматривалась им не как выражение неких автономных подростковых ценностей, а как то, что может быть использовано взрослыми для поддержания "правильных" социальных отношений.

Однако в популярной социологической литературе 50-х гг. возникали довольно путаные образы американских подростков. С одной стороны, это был подросток-бунтарь (образ, взятый из фильма "Бунт без причины" (Rebel without A Cause), рок-н-рольных звезд типа Элвиса Пресли, Джина Винсента и Джерри Ли Ливайса - постоянного лентяя, одетого в кожаные вещи наподобие парня с улицы). С другой стороны, подросток - это был парень-как-все-американцы, пьющий кока-колу на пляже, играющий с друзьями в футбол, чистый, подстриженный и веселый. Образ молодого преступника в большей степени был результатом дискурса "моральной паники", а образ институтского подростка был одновременно и стереотипом, и попыткой "исправить" молодежь, представить ее всю как правильную, замечательную, контролируя молодежную культуру через постоянное поощрение "хороших" видов соревнований (ведь правильный настоящий футбол - это не разборка уличных банд), поддержание шуток и анекдотов (это ведь намного лучше, чем пить или колоться) и лояльное отношение к молодежному сексу (который регулировался тщательно продуманными и разработанными кодами свиданий и петтинга). Все это вместе усиленно пропагандировалось масс-медиа: издавались специальные подростковые журналы и комиксы, снимались специальные фильмы. Взрослые как бы открывали путь вольным проявлениям молодежи, сняв запрет с многих ранее скрываемых тем. Однако, делали они это удивительно тонко и точно, незаметно и все настойчивее оперируя потребительскими ценностями, направляя их в "нужное" - прежде всего, с коммерческой точки зрения - русло, целенаправленно формируя образ вольно и свободно растущего будущего "стопроцентного" американца, То стабильное и достаточно консервативное взрослое большинство, составляющее костяк американской нации сегодня, это и есть тинэйджеры 50-х и 60-х годов. И то, какое оно, это большинство, вполне доказывает успешность политики взрослых по отношению к тогдашней молодежной массовой культуре. В формируемом масс-медиа идеальном подростке отсутствовали спонтанность,

Молодежные культуры н субкультуры

неожиданность. Его образ умышленно формировался через специальный дискурс о краткосрочности подросткового периода и удовольствий, о важности настроя на долгосрочную структуру семейной жизни среднего класса.

Американские социологи открыли тот факт, что молодежная культура вовсе не статична, не существует какого-то одного списка ценностей, который следует адекватно воспроизвести в списке товаров. Молодые не знают, что значит "быть подростком", следовательно, они учатся ими быть, а взрослым следует им в этом помогать. Английский социолог Том Китвуд иначе описывал этот процесс взросления; "процесс превращения в подростка" может быть очень тревожным, беспокойным и неудачным, безрадостным процессом. Если и существуют правила подросткового поведения, то они могут и нарушаться. И коль скоро подростки могут быть поддержаны своими сверстниками, столь же часто они могут чувствовать угнетение и притеснение от них.

6. Взрослые и подростки в контексте потребления: тревога и зависть

Уже в 50-е гг. как в США, так и в Англии социологи заметили, что взрослые имеют весьма неопределенную и очень амбивалентную позицию по отношению к молодежной культуре. Взрослые в высшей степени толерантны по отношению к своим детям, полагая, что молодость - это время, когда необходимо "перебеситься", что мальчики есть мальчики, а девочкам нужно постоянно танцевать и встречаться с ребятами, чтобы осваивать "нормальные" гетеросексуальные нормы. Но при этом те же взрослые абсолютно не толерантны по отношению к чужим детям, определяя их всех (нечто нерасчлененное) как недисциплинированных, сверхсексуальных лоботрясов. Эта путаница имеет длинную историю и не сводится, конечно же, к какому-то определенному историческому времени (просто в 50-е гг. ученые обратили на это внимание).

Еще и в XIX веке молодость прославлялась одновременно как время наивности и идеализма, когда все еще возможно, и как время анархии и истерии, безответственности и эгоизма. Но именно в 50-е гг. развивается коммерческая подростковая культура, которая обострила эту амбивалентность и эти противоречия, заложенные в самой природе взаимоотношений подростка и взрослого мира. Подростки начинают развивать свои определенные общественные институты и формировать свои системы смыслов для самовыражения, постепенно становясь одновременно и объектом зависти, и объектом боязни, символом особого удовольствия и риска.

Что значит быть молодым? Ответ на этот вопрос ассоциировался с потребительством, модой, попсой и весельем. Молодежь вполне становилась "продаваемым идеалом" не только для тех, кто подрастал, но и для давно выросших взрослых С этого времени молодежь становится не просто пространством роста молодых людей, но и обширным полем деятельности для взрослых, продуктом их идеологизирования. Это новое идеологическое понятие (конструкт), в центр которого была помещена молодость в ее потребительской интерпретации, охватывало собой практически все параметры "образа жизни".

Заключение

Отношение молодежи к потреблению стало ключевым моментом для социологов молодежи именно в послевоенный период. Структурные функционалисты игнорировали классовый подход, полагая, что "массовая культура" - это совершенно нормальное явление, поскольку культурное производство и участие в нем молодежи способствовало большей сбалансированности общества. Те ученые, которые разрабатывали критическое отношение к современному обществу, видели в новой молодежной культуре знак отмирания настоящей культуры рабочего класса, предупреждая, что желтая пресса и другие СМИ усиливают с ее помощью подчиненную позицию рабочего класса в обществе.

По всей видимости, тема молодежного потребления еще ждет "своих" социологов. Когда мы обращаемся к концу XX века, то многие опасения ученых и "общественности" середины века кажутся сегодня наивными, многие - слишком оптимистичными. Современная потребительская молодежная культура невероятно многообразна и многолика. И вместе с тем в результате глобализации культурных пространств все труднее становится обнаружить фундаментальные различия в молодежных потребительских ориентациях, опираясь лишь на национальные или классовые определения. Все больше различий между ними обнаруживается в зависимости от стилевых, вкусовых, профессиональных предпочтений.

Вопросы к семинарскому занятию:

1. Прямое и символическое потребление. Потребление и стиль, потребление и досуг.

2. Послевоенная эпоха. Молодежь и потребительство. Понятие подростковой потребительской культуры.

3. Понятие массовой и популярной культуры. Значимые различия.

4. Американизация Европы и американизация России. Проблемы и противоречия.

5. Общество подростков и общество взрослых. Проблема манипуляции.

Примерные темы для написания рефератов (эссе) по теме лекции:

1 В чем специфика американского, английского и российского подростково-потребительского общества?

2. Реальное (прямое) и символическое потребление. Механизмы культурного выбора.

3. Тендерные и этнические аспекты молодежного потребления.

4. Западные и отечественные традиции в понимании сущности молодежного потребления.

5. "Новые русские" и новые потребительские ориентации.

6. Специфика использования молодости как символа в современных рекламных текстах.

Задания для наблюдения или мини-исследований:

Попробуйте проанализировать потребительские стили ваших друзей.

Проанализируйте одну из рекламных кампаний с точки зрения сформируемого образа потребительских предпочтений.

Попытайтесь определить и объяснить ведущие потребительские стили в вашей семье, среди ваших соседей, в профессиональном окружении.

Вспомните, сколько раз вы меняли свои потребительские предпочтения, с чем каждый раз это было связано?

Тема 5. Бунтари и мятежники.

Теории субкультуры. Культура и контркультура

1. Развитие молодежной культуры, поиск новых критериев объединения

В 50-х гг. в Великобритании термины "молодежная культура" и "тинэйджерская культура" были синонимами. Причем оба этих термина применялись для обозначения контекста молодежной культуры рабочего класса. Считалось, что молодежь среднего класса обладает иными смыслами, в том числе в идее долгосрочной карьеры и жизненных достижений.

Постепенно молодежная культура начинает приобретать идеологические значения. Досуговые ценности и идеалы в рамках существовавшего идеологического дискурса начали рассматриваться наравне с самой реальностью. Однако, несмотря на столь жесткий идеологический дискурс "предписанности" молодежной культуры к рабочему классу, становилось очевидно, что она постепенно привлекала и подростков из среднего класса. К середине 60-х гг. молодежная культура начинает интерпретироваться в терминах молодежной культуры в целом, вне ее предписанности к рабочему классу. Наиболее ярко это проявилось в развитии поп-музыки. Переход молодежной культуры только из рабочего и в контекст жизни среднего класса хорошо заметен по эволюции имиджа популярной английской группы "Битлз". Две их первые долгоиграющие пластинки - это был образ рабочих парней с "закатанными рукавами". Сначала они однозначно воспринимаются молодыми фанами как парни из рабочего класса, однако, постепенно они становились серьезнее, официальнее и все больше начинали походить на представителей среднего класса, одетых в "свитера, а не выходные костюмы".

Уже к концу 60-х гг. английские компании, выпускающие музыкальные пластинки с записью молодежной музыки, разделяли музыкальный рынок на поп и рок. Поп-записи все еще продолжали некоторое время играть свою традиционную роль в досуге подростков из рабочей среды, но постепенно именно рок-записи стали и продаваться лучше, и стоить дороже. Молодежная культура с этих пор начинает, скорее, ассоциироваться с "миром рока", с миром серьезных музыкантов, со студенческой аудиторией, с серьезными фанатами. Молодежная культура все больше и больше начинаег означать студенческую культуру. С 1967 г. "Битлз", оставаясь все еще некоей моделью для английской молодежи, потихоньку были отодвинуты хиппи и "психоделическим андеграундом".

Сначала молодежная культура среднего класса была застенчиво-бунтарской. Но уже в 50-х гг. социологи обратили внимание на то, что в процессе становления фанатами рок-н-ролла дети из среднего класса, хотя медленно и осторожно, но понемногу уже начали воспринимать те ценности, которые до этого были свойственны детям из более низшего класса - а именно' грубость, возбуждение, потакание своим желаниям. Иначе говоря, и они встали в культурную оппозицию к своим родителям и их ценностям.

Дети из рабочего класса довольно открыто наслаждались и кичились своим бунтарством, потому что принятие ими модели отклоняющегося поведения означало бунт против недостатка взрослой

дисциплины и надзора. Решение их проблем виделось им в установлении равной групповой культуры, в обеспечении общих норм для всех, в преодолении дискриминации Но молодежная культура 60-х гг. приходит в противоречие с этой наивной верой в возможность уравнивания ценностей, норм и возможностей, все больше и больше начинает строиться на принципе объединения по поводу неприятия этих норм в целом. Именно эти идеи начинают приходить в молодежную культуру как бы одновременно с роком и со студентами, выходцами, прежде всего, из среднего класса.

1.1. Студенческие движения и контркультура

В конце 60-х гг. социологи считали, что молодежь среднего класса намного более политична, чем даже девиантные подростки. Правда, уже в конце 70-х гг. этот тезис подвергнут сомнению и критике субкультурные идеологи. Молодежь, как в США, так и в Англии включалась в молодежную культуру как в освобождение "от скучных ожиданий учителей и семей". Это заметно усиливало поколенческий разрыв между ними. К слову сказать, именно в это время в продаже в достаточном изобилии появляются противозачаточные пилюли, которые придавали девушкам еще одну степень свободы в их сексуальных увлечениях. Молодежь в глазах взрослых все больше и больше становилась авангардом общества вседозволенности, разрешения и терпимости. Два важных политических последствия этого проиесса:

1. Молодежь среднего класса, студенты были формально организованы как возрастная группа, у нее было больше срормальных форм для самовыражения {студенческие союзы, газеты, представительства). Колледжи были благодатной мишенью и для проведения целенаправленной молодежной политики. Так, например, в 60-е гг. молодежная культура включала в себя студенческие кампании против строгих школьных правил, против дисциплины в колледжах (необходимости обязательных посещений занятий) и, конечно же, против контроля взрослых за досуговой деятельностью молодежи. Однако, внимание молодежи вскоре переключилось на более важные объекты, на саму организацию знаний и образовательную власть в целом, студенты стали требовать для себя права влиять на учебные планы и экзамены. Результатом этих требований явились студенческие движения. Эти движения принимали самые разные формы в различных местах, но практически все европейские (и западные страны в целом) имели опыт различных студенческих демонстраций, кампаний и протестов, взбудораживших общество в 60-е гг. Молодежь среднего класса стала в определенном смысле политической совестью, выступая с протестами против прежних видов взрослой активности, в которые они еще не были вовлечены. Часто эти движения принимали антивоенную окраску и превращались в марши протеста (например, против войны во Вьетнаме).

2. В эту молодежную культуру среднего класса вовлекались и более зрелые люди, способные отчетливее выражать свои мысли и чувства, чем это удавалось молодежи из рабочего класса. Отказ остепениться, успокоиться и вести себя "как взрослые люди" все больше и больше принимал форму контркультуры. Молодые люди не просто отвергали существующие культурные нормы и формы, но и начинали практиковать альтернативные способы взросления: игра, а не работа; наркотики, а не спиртное; коммуны, а не женитьба.

Символом контркультуры стали хиппи. Зерном альтернативной политики в 70-х ГГ. в их культуре стали движения за освобождение женщин, мужчин и животных, борьба за экологию и движение Гринпис. Культура хиппи, развившаяся на улицах и в студенческих кампусах, оказала влияние и на молодежь из рабочего класса. Таким образом, к концу 60-х гг. молодежная культура как бы завершила свой полный цикл: рабочая молодежь оказала влияние на формирование радикальных позиций молодежи среднего класса, а затем поведение молодежи среднего класса сделало более радикальными позиции рабочей молодежи. В 1968 г. в Париже прошли демонстрации протеста, в которых приняли участие, как студенты, так и рабочие, что поставило французское правительство перед лицом кризиса.

1.2. Политика возраста: является ли молодежь особой группой интересов!

События 1968 г. не только во Франции, но и во всем мире сделали крайне актуальными многие социологические проблемы молодежи.

Является ли молодежь группой, объединяющей людей по интересам? Является ли молодежь носителем образцов поведения и ценностей, которые, с одной стороны, существенно отличают эту группу от взрослых, с другой, предоставляют своим членам важные идеи для их идентификации, выходящей за рамки классовых различий? Стала ли молодежная культура политической силой? Несомненно, да.

1. Считалось, что молодежь объединяется политически под воздействием экономических причин, в результате расширения возможностей для получения высшего образования - это действительно становилось в то время доступным для все большего числа молодых людей.

2. Считалось также, что все молодые люди, практически вне зависимости от классового происхождения, сталкивались с принуждением, давлением на них взрослых по поводу использования наркотиков, шума, который они производили в общественных местах, одежды, которую они носили, музыки, которую они слушали.

3. И, наконец, все молодые люди в большей или в меньшей степени сопротивлялись тому, чтобы из них конструировали легко приспосабливаемых производителей и спокойных потребителей. Однако, и эти аргументы не смогли долго продержаться после того, как начался спад, а

потом подъем молодежной безработицы к середине 70-х гг. Систематические социологические исследования подтвердили, что существуют важные культурные различия между молодыми членами разных социальных классов, какими бы ни были их личностные интересы. Короткий момент межклассовой солидарности молодежи в 60-х гг. был связан со специфическими историческими факторами. Вьетнамская война была тем объединяющим фактором, который однозначно повлиял на контр-официальные позиции всей молодежи в США.

Также понятно, почему именно в 60-х гг. на фоне относительного экономического процветания у тогдашней молодежи сформировалась система ожиданий, что у ник действительно есть* возможность повлиять на властные структуры в целом, они даже верили в то, что эти властные структуры могут быть разрушены.

2. Молодежь и теории субкультуры

2.1. Молодежные группы в Англии

Первыми нарушили спокойствие английского населения тэдди-бои в начале 50-х гг. С тех пор английские молодежные субкультуры всегда ассоциировались в общественном сознании с эксцентричными стилями улиц. За тэдами в 60-х гг, последовали моды, в 70-х гг. - бритоголовые и панки. Интересно, что молодежные стили изменялись, появлялись новые, но уже появившиеся стили практически не исчезали.

Молодежная идентичность, соответствующая определенной субкультуре, предполагает обязательность соблюдения "правильного" вида - "прикида" (одежда, обувь, стиль прически), а также разделения общих групповых вкусов (музыкальные стили, формы юмора). Соблюдение этих правил невероятно значимо, служит реальным пропуском в субкультуру, не допуская никаких подделок, фальши или попсы. И хотя различные стилевые группы в равной степени нарушают законы "правильного" общества, сами по себе они довольно значимо отличаются друг от друга. Эти отличия могут иногда включать в себя некий ритуальный спор друг с другом (например, модов и рокеров, тэдов и панков). Владельцы магазинов, полиция, учителя сразу же начали использовать своеобразный имидж этих молодых людей (прежде всего, наиболее яркие, эпатажные проявления, такие как, например, девушки с кольцами в носу или мальчики с татуированными головами) для моментального ответного формирования своих взрослых шоковых ценностей. Стержнем этих ценностей всегда была общая боязнь взрослых: куда же идут такие дети? Акцент, как правило, делался на наиболее эксцентричных проявлениях молодежных стилей рабочего класса.

Для социологов важен, прежде всего, вопрос: что значат эти стили? Один из возможных ответов дается с помощью концепции субкультуры.

Согласно словарю, "субкультура - это социальная, этническая или экономическая группа с особым собственным характером в пределах общей культуры общества" (С. Фрис). Именно в таком контексте социологи впервые использовали это понятие для определения культурных образцов поведения и ценностей у различных молодежных меньшинств в пределах плюралистических обществ (одними из первых в этой перспективе были исследованы субкультура мормонов в США и китайская субкультура в Англии).

Важный методологический момент: понятие субкультуры подчеркивает принципиально немассовый характер своего движения, которое никогда не являлось и вряд ли может стать неким всеобщим увлечением. Субкультура и культурное господство ("средствами" одного и того же стиля) - вещи несовместимые. Субкультурный стиль - это реально маленький, обособленный стиль, до которого допускают далеко не всех.

Молодежные группы уже на первый взгляд не полностью вписываются в эту модель, поскольку вся молодежь, придерживающаяся самых различных стилей, все еще продолжает в большей степени зависеть от доминирующих в обществе институтов семьи и школы, социального класса и места работы. Их культурные и жизненные стили не становятся их образом жизни, а остаются в определенной степени чертами их досуговой активности.

Правда, с другой стороны, эти досуговые группы (которые выглядят достаточно уникальным английским феноменом) не поддаются определению в рамках других теорий молодежной культуры. Они "девиантны", но вовсе необязательно "деликвентны". Ведь это вовсе не преступление (в его прямом смысле) выкрасить волосы в зеленый цвет.

Молодежные стили во многом предопределяются коммерческими подростковыми культурами (наиболее очевидное направление коммерциализации молодежной культуры - это поп-музыка), но в прямую от них все-таки не зависят. Трудно себе представить, чтобы стили тэдов, модов, панков или бритоголовых были выдуманы бизнесменами.

Субкультуры имеют противоречивый статус в обществе: с одной стороны, они выглядят вполне подходящими для того, чтобы молодые люди смогли обрести в этих группах чувство своего отличия от общества, вместе с тем, они явно внедрены в общество. Многие социологи развивают субкультурную теорию молодежи для того, чтобы продемонстрировать, что "девиации" молодежи из рабочего класса являются в действительности результатом доминирования идеологизированных культурных структур и образцов. В этом плане невероятно интересна работа нескольких английских социологов "Сопротивление через ритуалы" (см. раздел "Тексты"). В ней указывается, что главное в субкультурном подходе - это разрушение некоей единой "молодежной культуры" и реконструкция этого понятия через более осторожные формы различных видов молодежных "субкультур".

2.2. Происхождение теории субкультур

Начальная идея - американская теория деликвентности. Пафосом Чикагской школы была попытка представить скорее социальные, а не индивидуальные объяснения молодежной преступности. Эмпирическим обоснованием была этнография. Главный аргумент состоит в том, что в своем культурном контексте преступность "нормальна", определена культурными нормами и не является симптомом психологической неполноценности. С этих перспектив могут быть поняты даже самые нерациональные формы преступлений, как например, вандализм или уличные разборки между группировками. Эти действия могут не приносить никакой материальной выгоды, но работать на статус победителя и престиж в их соотнесении с иерархией ценностей в группировке, сфокусированной на ценностях риска и грубости. Для чикагских социологов молодежная преступность - это форма коллективного поведения, организованного вокруг центральных ценностей данной группы. Следуя их логике, молодежная девиация может быть объяснена в терминах дружбы между подростками внутри молодежных преступных субкультур. Но откуда появились эти субкультурные ценности? Как они были связаны с господствующими ценностями среднего класса США? Американские социологи по-разному отвечали на этот вопрос:

1. Преступность - это результат блокированного доступа к социальным наградам, материальным ценностям (образование, власть и доход) и культурным ценностям (статус и престиж). Субкультуры девиантны не в своих результатах, а в тех смыслах и значениях, которые подростки в них вкладывают (Р. Мертон).

2. Преступники умышленно переворачивают доминирующие в обществе социальные ценности, которые ограничивают их возможности. Делают они это для того, чтобы вписать свои "неудачи" в некий ценностный контекст общепринятых достижений (С. Коен).

3. Преступность - это аспект культуры именно низшего класса, поэтому девиантность проявляется лишь при соотнесении с ценностями среднего класса (А. Миллер).

4. Преступность включает в себя некие "неуместные, несоответствующие выражения", которые разделяются всеми без исключения (в обществе в целом), но существуют как скрытые социальные ценности (А. Матза).

5. Девиация вызывается, провоцируется наклеиванием ярлыка - молодежные группы преступны из-за реакции на них со стороны моральной власти общества (учителей, полиции, социальных работников, медиа) (Г. Беккер).

Каждый из этих аргументов развивался, стремясь преодолеть слабость другого. В рамках субкультурных теорий заботой всех теоретиков было одно - как дополнить эти аргументы и преодолеть их неполноту, как доказать, что наиболее иррациональные стили (бритые головы, рваная одежда) были нормальными и лишь "дразнили" взаимоотношения между этими субкультурами и обществом. Английские теоретики добавили к этим аргументам еще и марксистские перспективы. Американские социологи концентрировали свое внимание на социальном воспроизводстве норм в непосредственном окружении коллективного поведения

(подворотня, группировка), на отношениях между девиантными и нормальными ценностями, но вместе с тем они мало внимания уделяли проблеме происхождения этих норм.

2.3. Молодежь и классовый конфликт

Английские социологи вслед за американскими заключили, что девиантные молодежные субкультуры являются субкультурами рабочего класса. Молодежь из рабочих семей имеет опыт рабочего класса - они учатся в плохо" классе плохой школы, оканчивают школу раньше, чтобы найти работу. Но как соотносится этот классовый опыт с выбором субкультурного стиля? Каким образом девиантные субкультуры выражают ценности рабочего класса? Какова связь с родительской культурой? Почему эти стили разделяет лишь меньшинство из их класса? Являются ли тэды, панки, бритоголовые более, или, наоборот, менее классово сознательными, чем их обычные сверстники? Английские социологи считают, что девиантные стили являются нонконформистскими, и эта нонконформность есть "сопротивление через ритуалы". Это не просто жест подростков против родителей, но и конфронтация с властью среднего класса, а, следовательно, это уже определенное утверждение их рабочей идентичности.

Бритоголовые банды - это знак того, что "мы" против "них", и этот жест выражается, скорее, в классовых, чем в поколенческих терминах. Молодежь красила волосы в зеленый цвет не потому, что им это просто нравилось, но и для произведения определенного эфсректа на людей. Это был мятеж напоказ. Это был не просто бунт против своего социального опыта как представителей рабочего класса, но и против попыток среднего класса ограничить этот опыт.

2.4. Сопротивление при помощи ритуалов

Определение субкультурных стилей через это положение приводит к двум социологическим тезисам:

1. Субкультурный стиль относится к специфическому социальному опыту рабочего класса, а не только к общей для всех подростков заботе о групповой солидарности и их беспокойству о соблюдении моды,

2. Это политический ответ на социальный опыт, который дает их стилистам некоторую власть над ситуацией, над способом противостояния властям.

Новая марксистская криминология прямо связывает преступность с классами через материалистический аргумент. Если у вас нет работы или плохие условия жизни, кража -самый подходящий способ достать денег и добиться престижа. Правда, при этом остается непонятным, чего же достигает подросток своей могиканской стрижкой? И если главное - это классовая позиция, то почему стили меняются, когда не меняются материальные условия? Что значит для молодого человека выбрать, кем быть - бритоголовым или рокером? Проблема выбора между стилями связана в большей степени с символами, а не с материальными условиями жизни. Пытаясь объяснить причины того, почему символическое поведение становится формой сопротивления, ученые обратились к теории ярлыков. Но почему тогда те, кто наклеивал ярлыки, были столь плюралистичны в своих предположениях? Следуя этой теории, выбор форм поведения и стилей превращался в некое соревнование: те, у кого выше статус, наклеивают ярлыки на тех, у кого статус ниже. Как правило, те, кто наклеивает - это люди с социальным статусом и включенные в социальные и правовые институты (полиция, школа, закон, социальное обслуживание) - все они носители буржуазных ценностей.

2.5. Сопротивление и идеология

Именно в отношении к идеологии можно заметить наибольшее расхождение между американским и английским подходами к субкультурной теории в ее применении к объяснению преступности. Оба подхода согласны с тем, что девиантное поведение есть лучшая форма решения молодежных проблем. Майк Брейк считал, что "субкультуры возникают как попытка коллективного решения переживаемых проблем, возникающих из-за существующих противоречий в социальной структуре. Молодежь рабочего класса в современной социальной структуре находится в маргинальной позиции. Они уже сейчас теряют власть, статус и богатство, и они уже знают, что в будущем у них тем более ограничен доступ к этим ценностям" (см. статью М. Брейк в разделе "Тексты"). Молодежная девиация, следовательно, - это способ генерирования альтернативных фюрм успеха и наград. И все же чтобы объяснить опасность, например, бритоголовых, мы должны объяснять не их материальное положение, а их культурные условия, их способы объяснения мира.

Английский подход отличается тем, что делает возможным анализ молодежных групп не с точки зрения их зарплаты или возможности найти работу, а с точки зрения изменения идей молодежи, грорм их досуга и стилей. Скрытая функция субкультуры - решение, пусть и магическое, тех противоречий, которые возникают в родительской культуре. Последовательная смена и преемственность субкультур, которые создают противостояние этой родительской культуре, можно изучать как многочисленные вариации одной центральной темы - противоречия на идеологическом уровне между пуританством традиционного рабочего класса и новой идеологией потребления. Для С. Коена главным было определить конкурирующие системы смысла морали среди молодежи в послевоенный период; рабочий класс акцентировался на важности солидарности рабочих, важности сообщества и семейной жизни, средний класс акцентировался на возможности образования и индивидуальных амбициях, медиа всегда фокусировались на потребительстве.

2.6. Концепция гегемонии

Аргумент сопротивления через ритуалы основывается на понятии гегемонии. Это понятие впервые было предложено итальянским марксистом Антонио Грамши в 20-е гг. Гегемония означает лидерство или доминирование. Цель - уделить внимание роли культурных институтов (церкви, семье, закону, образованию, искусству, медиа) и тому, как посредством них организуется система власти в классовом обществе. Грамши считал, что в капиталистическом обществе буржуазия является правящим классом не только потому, что она контролирует "репрессивные" силы государства и является собственником экономического производства, но также и потому, что она влияет на гражданские институты, на то, каким образом люди организуют свою частную жизнь, на их миропонимание и те способы, с помощью которых они понимают различные ситуации, определяют, что правильно, а что - нет, что можно, а чего - нельзя, что естественно, а что - противоестественно. Гегемон навязывает свою идеологию, свою особую организацию ценностей, веры и символов, а, следовательно, и классовый кон(рликт; он включается в борьбу за идеи так же, как и в борьбу за государственную власть и экономические ресурсы. Из этого следует, что идеологическое сопротивление есть ключевая форма политической активности людей, которые убеждены, что существующее социальное устройство не является необходимым и неизбежным. Девиантные молодежные стили в этой интерпретации действительно выступают реальной угрозой правящему классу, потому что отрицают доминирующие идеи, поэтому-то они и провоцируют панику.

Таким образом, субкультуры - это не просто идеологические (по Коену) конструкты. С их помощью молодые люди стремятся отыграть этот мир, отвоевать для себя культурное пространство в соседстве и в социальных институтах, реальное время для отдыха и досуга, нужное им место на улицах и в подворотнях. Субкультуры помогают молодым выделить и присвоить себе территорию в округе. Они фокусируются вокруг ключевых возможностей социального взаимодействия: выходные дни, диско, путешествия на каникулах, ночной выход в центр и тд.

27. Субкупьтуры и стиль

Сами панки и бритоголовые вряд ли вам скажут о своем стремлении к завоеванию некоего культурного пространства, потому что разрыв между абстрактным теоретическим описанием стилей и реальностью невероятно велик. Молодые люди не говорят о сопротивлении на идеологическом уровне или "магическом исправлении общества". Часто теоретики молодежных субкультур находят в них то, чего там попросту нет. Для социологов всегда было характерно праздновать молодежную девиацию, восхищаясь своей лояльностью к волнениям, переживаниям уличной жизни (особенно если ученые сами проводили этнографические исследования), забывая о болезненных проблемах улиц. Возможно, это происходит еще и потому, что большинство социологов - сами выходцы из среднего класса. Для американских теоретиков деликвентности это означало романтизацию бандитской, преступной жизни.

В большинстве своем субкультурные теории основываются на семиологии, науке о знаках и символах Прежде всего, теоретики опираются на известные труды французского семиолога Ролана Барта, чьи работы были полны вызывающих мыслей, намекающих на что-то непристойное, комментариев о "знаках" и "символах" повседневной жизни. Важность одежды "на людях", смысл рекламных объявлений, подтекст имен и слов, формы, например, машин - все это, как он полагал, социально сконструировано, даже если мы считаем это само собой разумеющимся. Как подобные образы зависят от культурной организации их элементов, резонанс которых идет от их смыслов в другом окружении, и кто его воспринимает, как эти образы зависят от того, насколько они контрастны противоположным "знакам" и "символам" вот что важно. Так, например, короткие волосы (просто их отсутствие) у бритоголовых частично выходят из других образов коротких волос (армейский рекрут), частично - от противопоставления длинноволосым (хиппи). Э4хрект и воздействие субкультурных стилей в целом зависят от "bricolage" - термин, означающий некое собирание в единой унисрорме "смыслов", полученных из всех видов контекста. Свастика идет от нацистской унисрормы к панковским мочкам уха, молодежная солдатская куртка без рукавов идет от флагового шеста к Т-образным майкам бритоголовых и тд

Молодежные субкультуры воспринимают "смыслы": от респектабельного общества (пиджаки и галстуки модов); от общества с сомнительной репутацией (например, символика нацизма); от коммерческой подростковой культуры. Затем они переконструируют их в образы, которые шокируют не только потому, что они необычны, но и потому, что привычны, следовательно, грозят нарушением стабильности, поскольку используют отчасти привычную символику, но совсем в непонятном, а потому угрожающем контексте. Девиантное использование одежды действительно имеет форму вызова доминирующему общественному согласию и сексуальным условностям. В соответствии с субкультурной теорией молодежные формы являются сопротивлением не потому, что они сознательно желают нанести урон "буржуазной идеологии" (хотя и это тоже), а потому, что использование социальных знаков наделяет их (пусть и символически) чувством контроля над своей жизнью, через свой стиль они привлекают внимание не только к себе, но и к противоречиям в доминирующей идеологии.

2.8. В чем смысл субкультурной теории

Можно суммировать аргументы субкультурной теории следующим образом: молодежные группы используют свою собственную территорию власти - свое свободное время, сами, выбирая действия против своей судьбы. Их реальная ситуация (неудачи в школе, безработица, отсутствие будущего) на одном уровне допускаема ими, поскольку с этим ничего нельзя поделать, на другом же уровне это отвергается ими. Девиантные стили демонстрируют и символизируют отказ принять доминирующее мнение об их позициях. Молодежные субкультуры способны действовать лишь силой своего обаяния против скуки и собственного безвластия над каждодневной рутиной. Но подобная магия символов имеет и свои последствия: нужна специальная идеология для поддержания этого социального механизма в рабочем состоянии. Субкультурный подход, конечно же, очень запутан, в нем много марксистского, но он был достаточно популярен в английской социологии молодежи. Субкультурная теория опирается на очень ограниченную эмпирическую базу. Часто молодежные стили исследуются через способы, которыми на них уже были навешены ярлыки - по медиа-источникам, анализу прессы, реакциям взрослых, моральным паникам.

"Сопротивление", демонстрируемое субкультурами, может быть и определенным преувеличением социологов, сконцентрированных на наиболее эффектных аспектах молодежной культуры (тех, которые интересны медиа и рекламе). В молодежной культуре есть и элементы сопротивления, и элементы объединения, корпорации (некоторые субкультуры выглядят сверхконформными по отношению к доминирующим нормам в своих откровенно расистских и сексистских позициях).

3. Критики теории субкультуры

3.1. Феминистская критика

Главное внимание в этом направлении уделяется недостатку оценки роли девушек, невнимание ученых-социологов по отношению именно к ним. Почему девушки исключены из анализа тэдов, бритоголовых, модов? Вместе с игнорированием девочек теоретики, по всей видимости, игнорировали и взаимоотношения мальчиков и девочек, субкультурную сексуальность, позиции разных групп по отношению к семье и женитьбе. "Маскулинность" мальчиков бралась за основу, "сопротивление" определялось исключительно в терминах класса и расы, не обсуждалось политическая позиция субкультур, в которых центральным моментом было доминирование особых сексуальных норм (гейская и лесбийская субкультуры).

МакРобби детально исследовала эти моменты. Эмпирическое исследование, проведенное ею, подтвердило мысль о том, что девочки все-таки являются членами субкультур, находясь в маргинальной женской позиции, что отражает "нормальные" сексуальные ожидания мальчиков. Девушки определяются ими, прежде всего, как "girl-friends". Женщины-скинхеды и панки явно протестуют против основной линии цреминности, женственности, однако в пределах своей субкультуры все еще выглядят поддерживающими традиционные (патриархально-рабочие) тендерные различия и распределение властных ролей (эксплуатация и подчинение). МакРобби предположила, что на самом деле, не существует собственно женской субкультуры как некоего способа, которым именно девушки из рабочей среды могут коллективно противостоять доминирующим культурным нормам.

3.2. Субкультура спальни ("bedroom culture")

Исследования, которые затрагивают проблемы сопротивления молодежи, различные виды молодежной активности, рассматривают мужские виды активности. Если девочки начинают завоевывать себе пространство и сопротивляться, то делают это настолько необычным способом, что социологи-мужчины этого просто не замечают.

Одно из "вероятных" объяснений отличий кроется в биологическом подходе. В нем утверждается, что девушки по "природе" своей более пассивны, конформны и не заинтересованы вступлением в группы. Половая зрелость усиливает различия между полами. Так, С. Коен предположил, что понятие "юность" означает достаточно разное состояние для мальчиков и девочек. Мальчики-подростки становятся амбициозными, любопытными, поэтому склонны к интеллектуальному развитию. Девочки-подростки - более эмоциональны, поэтому склонны к слезливости, хихиканью, флирту. Они нуждаются в социальной защите, поскольку у них начинают появляться материнские инстинкты.

Попытки объяснения культурных различий в терминах гормонов и инстинктов на самом деле не вызывают у социологов доверия, но продолжают во многом определять понимание родителей, учителей, социальных работников. Так, например, девушки, вовлеченные в группировки, выглядят вовсе не капризными или просто непослушными, однако же, их поведение трактуется именно как аномальное. Женская преступность все еще продолжает интерпретироваться как симптом сексуальных проблем и поэтому как нуждающаяся в специальной социальной помощи и защите.

3.2. Либеральная критика

Наиболее страстно и пылко эти критические аргументы были развиты английским социологом Дэвидом Мерслэндом, который возражал против теории сопротивления. Марксистской модели практики он противопоставляет модель индивидуальной практики (индивидуализм в работе) и договора об экономической, социальной и моральной свободе. Он считал, что куда менее существенны различия между ростом и взрослением подростка из рабочего класса, с одной стороны, и ростом и взрослением подростка из среднего класса, с другой, чем-то, что все без исключения просто должны расти. Мерслэнд считает, что вся молодежная культура имеет некоторую автономность, ссылаясь на систему верований, которой следуют все молодые люди. Как возрастная группа молодые люди всех классов разделяют структурные проблемы перехода от детства к зрелости и хорошо осознают свои отличия от других возрастных групп; то, что они себя ведут как представители (выходцы) из тех или других классов - лишь одно из их возможных измерений молодежной культуры. Его вывод звучит парадоксально. Он начал с того, как много культурной свободы имеют молодые люди (значит, он все-таки интерпретирует субкультурные стили как некие классовые позиции людей). Подростки относительно свободны от ответственности и контроля взрослых, они институционально отделены от взрослых и имеют определенную власть на потребительском рынке для развития своих собственных культурных символов, поэтому они достаточно сильно отрицают взрослые нормы. Молодежная культура, таким образом, есть отражение автономности. И вдруг он делает вывод, что именно потому, что подростки настолько свободны, взрослые должны направлять их и руководить ими. Субкультурные теории исходят из того, что официальное взрослое вмешательство в молодежные культуры (например, через молодежный сервис) - это срорма социального контроля и один из аспектов классовой борьбы. Мерслэнд же считает, что молодежный сервис необходим для самих же молодых людей.

4. "Обычная" молодежь

Работа Мерслэнда содержит постоянные воззвания к жизни некоей "обычной молодежи". Он, например, говорит, что приоритетными направлениями работы .молодежного сервиса должны быть обычные проблемы обычных молодых людей для всех социальных типов в их переходе от детства к взрослой жизни. При этом он избегал более детализированных социологических оценок, что это значит - обычная, ординарная жизнь, которая подкреплялась бы исследованиями этнографов.

4.1. Этнографические исследования молодежной культуры и тендерные аспекты "обычной" жизни

В Англии этнография молодежи имеет длинную историю. В работе "Открытие странника" Том Китвуд показывает, как классовые и половые различия между мальчиками и девочками влияют на ведение бесед подростков с родителями относительно их ухода из семьи. Мальчики из среднего класса должны убедить родителей в том, что этот уход не будет влиять на ухудшение их успеваемости, их учебу и не принесет им вреда. Мальчики из рабочего класса должны убедить своих родителей в том, что они не спутаются с кем попало, не создадут лишних трудностей. Девочки - обоих классов - должны вдобавок уверить своих родителей в том, что они будут вне опасности сексуальных притязаний. Проблемные отношения между досугом и сексуальностью встроены в способы, в которых девушки должны будут регулировать свое свободное время. Мальчики же защищены двойным сексуальным стандартом: родители гораздо меньше волнуются о сексуальной жизни своих сыновей. Этот контраст ярко демонстрируется различным смыслом, контекстом словосочетания "он попал в трудное положение" (he got into trouble) - имеется в виду, что его забрала полиция, "она попала в трудное положение" - имеется в виду, что она беременна. Различие в сексуальных правилах влияет на смысл и значение самого свободного времени. Так, эмпирические данные показывают, что мальчики имеют больше свободного времени, чем девочки. Девочки выполняют домашнюю работу с более раннего возраста, должны помогать своим мамам. Китвуд замечает, что существует непрерывность в домашней жизни между ролями школьницы, дочери-которая-ходит-на-работу, жены и жены-которая-ходит-на-работу. Разные нормы в семье формируют и разные досуговые возможности вне ее. Мальчикам более приятно проводить свое свободное время вне дома, девочки даже в свободное время находятся под продолжающимся влиянием семьи - должны говорить, куда идут, возвращаться раньше.

Субкультуры обычно описываются как уличные культуры, поэтому для девочки звучит грубее: "девушка или женщина на улице". Этнографические исследования не исходят из того, что все подростки подчиняются этим правилам, они просто констатируют, что такие правила существуют. Правила, эти часто могут нарушаться, но подобное нарушение - источник тревоги и беспокойства, подростки тогда начинают чувствовать себя изолированными, и даже сверстниками они начинают восприниматься как странные. Чтобы расти экстраординарными, необычными, нужна политическая и субкультурная поддержка. И наоборот, расти ординарными - это расти в соответствии с всеобщими коммерческими и медиа-идеями о маскулинности и феминности. Даже оригинальные рыночные исследования Абрамса показали, что мальчики часто тратят деньги на сиюминутные удовольствия - сигареты, выпивку, путешествия, в то время как девочки копят деньги на более вещественные товары - одежду, туфли, косметику.

Мальчики меньше заботятся о том, чтобы выглядеть привлекательными для девочек. Даже субкультурные стилисты, которые очень много внимания уделяют тому, как они выглядят, все-таки больше всего думают о том впечатлении, которое они произведут на своих друзей-сверсников. Мода для мальчиков: "Когда вы на работе, вы - никто. А когда вы одеваете замшевый или мохеровый пиджак, или бутсы "Десерт" (обувь) и идете на танцевальную площадку, вы хотите быть кем-то для ваших товарищей, именно их вы хотите поразить, а не девушек. Вы что-то выражаете своей одеждой или танцем, или вашим мотороллером. Вы должны быть холодным. Быть разгоняющим птиц - это, значит, выглядеть немного мягким и сентиментальным. Вы не хотите потерять лицо перед другими парнями".

Существует парадокс в явной субординации женского досуга по отношению к проблеме "бой-френда". Эти отношения не выглядят для девушек чем-то достаточным. Для девушек не столь уж и велико удовольствие от свободы и молодости или удовольствие от случайных и коротких, особых встреч - она всегда беспокоится о том, куда ведут эти отношения, и как это будет связано с замужеством. То есть получение (приобретение) подходящего бой-френда имеет смысл тяжелой работы и большого беспокойства, включающего проблемы управления сексуальностью, процесс принятия решения, "как далеко можно зайти".

Мальчики открыто и на любом уровне освобождены от подобного беспокойства. Не иметь подружки - меньшая социальная стигма, чем не иметь бой-френда, подростковая культура продолжает трактовать мужскую сексуальность как беспроблемную. Хотя иметь бой-френда -один из стимулов досуговой активности девочки, это не значит, что иметь его - большое удовольствие. Девушки говорят, что большинству из них доставляет удовольствие "просто хорошо смеяться, веселиться, делать то, что хочется", а это значит, что получать удовольствие можно и без мальчиков.

Интересно, что детальное исследование подросткового досуга показывает, что большинство действий, описываемых под знаком fun and freedom, выражены через термины беспокойства, тревоги и принуждения Большинство мальчиков выбирают поведение в соответствии с нормами

0 том, как должны себя вести настоящие мальчики (даже если в результате они враждебны группе или им скучно), большинство девочек выбирают "усилия" для нахождения и сохранения бой-френда, а не радость общения с подругой

Таким образом, молодежная культура есть форма социализации, некая среда, в которой мальчики учатся быть мужественными, а девочки - женственными (чтобы выполнять свои взрослые роли). Почему именно девиантные молодежные группы становятся этим окружением для формирования вполне конформных норм поведения' Большинство социологов считают, что это тот способ, благодаря которому молодежь становится наиболее идеологически манипулируемой.

4.2. Отдых, работа и семья

Большинство социологов определяет молодежь как досуговый институт. Молодежные культуры являются в определенном смысле принуждением. Отдых все равно связан с положением человека на работе и дома. Досуг молодежи также не абсолютно свободен. Это имеет три последствия для теории субкультур.

1 Классовая позиция молодых людей - это не только культурный (идеологический) вопрос, но и вопрос ценностей. Молодежь имеет разные стартовые позиции на рынке труда Дело не только в заработке и возможностях для проведения досуга. Рабочие ритмы влияют на ритмы отдыха.

2- Необходимо изучать отношение политических молодежных групп к субкультурным стилям.

3. Субкультурные теории упускают из вида индивидуальные фантазии подростков. Стили - не просто субкультурный знак, но и жесты индивидуального воображения. Досуг - это альтернатива реальности, так же как и способ ее выражения может включать магическое "просто для себя". Молодые люди действительно ищут обитаемый мир - пабы, клубы, диско-залы, где они не будут под контролем. Но также ведут себя и взрослые, которые позволяют себе отдыхать, (рантазировать, демонстрировать скрытые, "подпольные" ценности.

Вопросы к семинарскому занятию:

1. Классовые корни молодежной культуры: история происхождения субкультурного подхода.

2. Студенческие движения, контркультура, альтернативные способы взросления.

3. Английский и американский опыты расшифровки субкультурных стилей: общее и особенное.

4. Символическое сопротивление и механизм наклеивания ярлыков.

5. Субкультуры и стили.

6. Основные недостатки субкультурной теории.

7. Феминистская и либеральная критика субкультурной теории.

Примерные темы для написания рефератов (эссе) по теме лекции:

1. Как соотносится классовая сущность субкультурных концепций и индивидуальное воображение, фантазия самих подростков. Существует ли некая предопределенность к субкультурному стилю в зависимости от класса, тендера и этноса?

2. Методы изучения молодежных стилей вне масс-медиа дискурсов и практики ярлыков.

3. Мода и стили молодежных субкультур. Механизмы взаимовлияния и взаимоопределения.

4. Новейшие процессы глобализации культурного пространства и молодежные стили. Прогноз развития: слияние или разделенность.

5. Типология субкультурных стилей: интернациональный и национальный акценты.

Задания для наблюдения или мини-исследований:

Опишите по выбору какой-либо субкультурный стиль. Попытайтесь пронаблюдать и зафиксировать не только форму "появления", "прикида", но и специфику изучаемой субкультурной активности.

Проведите серию включенных наблюдений на различных субкультурных "площадках" (по выбору).

Проведите серию (3-5) интервью с представителями разных (или одного) субкультурньгх направлений. Попытайтесь понять причины выбора именно этого направления, существует ли корреляция (осознаваемая или неосознаваемая) с классовым происхождением.

Точно так же, как на Западе, в России тема "молодежи" и "молодежной культуры" появилась как результат индустриализации общества Поэтому говорить о каком-то дореволюционном понятии молодежи бессмысленно Этнографы описали обычаи деревенской молодежи, но накануне революции нельзя было говорить о некоей бунтующей молодежи или серьезном конфликте между "отцами и детьми" В деревнях молодежь интегрировалась в жизнедеятельность общины почти с детства и даже якобы самостоятельные молодежные формирования (как посиделки и хороводы) отражали производственные образы деревни Их действия не были субкультурными или подрывающими, а наоборот, даже способствовали социально-культурному воспроизводству общины

История молодежного вопроса в России, таким образом, начинается с начала XX века и тесно связана с революцией и затем - с советским строем Поэтому те понятия, которые были самыми важными в истории социологии молодежи на Западе молодежь как социальная проблема, девиантное поведение, молодежь и потребительство - не занимают такого важного места в истории социологии молодежи в России По сравнению с Западом, где медицинская и психологическая науки были очень важны в развитии социологии молодежи, в Советском Союзе самым значимым моментом в ее развитии был вопрос об идеологии Но это не значит, что понятие молодежи не менялось - напротив, изменения в понятии молодежи и ее культуры отражают изменения в советском обществе в целом, и в идеологии коммунистической партии, в частности

1. Молодежь как строители коммунизма

Историки на Западе рассматривали подходы первых советских лидеров к молодежи как чисто эксплуатирующие или как потребительские, в последние годы это мнение стало модным и среди российских ученых Понятно почему Особенно любят цитировать слова Ленина из выступления "О задачах союзов молодежи", где утверждается, что каждый молодой человек должен быть, прежде всего, строителем коммунистического общества С первого же прочтения ясно, почему многие считают, что история молодежи в СССР является историей государственного контроля и управления молодежью (и через идеологию, и через насилие) в целях упрочения советской власти Но я не согласна с этой трактовкой ни в западном, ни в новом русском варианте Постараюсь объяснить почему.

Тема 6. Советская теория молодежи (1917-1985): строители коммунизма или объекты капиталистической пропаганды?

Лекция прочитана доктором Хилари Пижингтон в Ульяновском филиале МГУ для студентов-социологов в ноябре 1995 г.

В.И. Ленин: "будущее принадлежит молодежи"

Во-первых, из выступлений и работ Ленина ясно, что в молодом поколении он видел не просто пушечное мясо или слепых последователей большевиков. Большевистская интерпретация понятия молодежи смешивала материалистическую философию и биологический предрассудок. То есть для них, с одной стороны, молодежь казалась сверх-эксплуатируемой частью рабочего класса и поэтому молодые люди нуждались в революционном лидерстве. Поэтому Ленин и уделял особое внимание требованиям рабочей и студенческой молодежи дооктябрьского периода. Но, с другой стороны, большевики видели в молодости опасность так называемого "юношеского максимализма". Это выразилось в предупреждении, что молодежь может поступать скорее эмоционально, чем разумно, и что она чрезвычайно склонна к легкомыслию. Большевики старались руководить и спонтанно возникавшими, и самостоятельно существующими молодежными организациями. Но именно в этой смеси революционности с политической наивностью большевики видели сущность молодежи - эта наивность, не испорченность и сама юность придавали молодежи особую значимость как символу "светлого будущего". Надо добавить, что это не было исключительно советским "открытием", скорее эта часть идеологии была результатом уже существующего образа мышления, связанного с процессами модернизации. В развитии современного общества в России молодежь заняла очень важное место. Это были самые молодые, самые образованные и самые современные "элементы" общества, поэтому молодежь считалась необходимой для "естественного" прогресса - продления общественной стабильности. Молодежь - это представители "юного общества" (как и Россия, которая тогда именно так воспринималась и на мировом уровне, поскольку она отставала от других европейских стран). Максимализм русской молодежи мог бы, вероятно, помочь России избежать ошибок, допущенных другими странами, и за одно поколение догнать и даже перегнать их

Преемственность поколений

До революции Ленин видел в молодежи естественных "строителей коммунистического общества" и в материальном (физическом) плане, и на символическом уровне. Для Ленина материалистическое понятие культуры состояло не только в воздействии людей на природу, но и в изменении самих людей как следствия этого действия. В отношении к молодежи это означает, что Ленин не видел в ней только объект идеологического воспитания, но и субъект социальной деятельности. Таким образом, когда он говорил о воспитании, он имел в виду двусторонний процесс, Тем не менее, материалистическое понятие культуры было исключительно ориентировано на прогресс, т.е. исторический процесс понимался как простая передача самого прогрессивного от одного поколения к другому. Сам факт того, что можно было определить разные поколения в обществе, не означал, однако, существования некоего межпоколенческого консрликта, наоборот, в социалистическом обществе для всех поколений характерным было поддержание идеологического и общественно-политического единства. Особенность каждого поколения состояла только в том, что оно наследовало определенный уровень развития, и поэтому решало исторически специфические задачи.

Учитывая это, можно по-другому понимать слова Ленина по поводу цели молодежи строить коммунистическое общество. Этим он хотел как раз сказать, что чисто дидактический подход ничего не даст. Независимо от того, сколько раз ты говоришь человеку, что он коммунист, он им не будет, он так и останется просто объектом воспитания. Но "строительство коммунизма", как это понимал Ленин, явилось как раз исторически унаследованной задачей молодежи на гам исторически конкретном этапе развития, способом участия в процессе выполнения этой задачи: срормирования нового советского человека. Поэтому на самом деле молодежь для Ленина - подлинный "строитель коммунизма".

Сталин, молодежь и издержки строительства коммунизма

Фактическое участие молодежи в процессе строительства коммунизма в СССР реализовывалось через комсомол. Мемуары многих комсомольцев первого поколения дают нам понять, что сначала эта организация была невероятно привлекательной для молодежи. Одни шли (поступали) в комсомол по чисто идеологическим убеждениям потому, что действительно хотели непосредственно участвовать в борьбе за "светлое будущее". Для других комсомол открывал новые горизонты: работу и возможность для продвижения по службе, участие в общественной деятельности. Чем более тяжелой была борьба за новую жизнь, тем больше молодежь тянулась к комсомолу - во время гражданской войны число членов этой организации выросло с 22 тыс. в 1918 г. до 400 тыс. за 1920 г., а в период НЭПа в 1922 г. было всего 247 тыс. членов комсомола. Тем не менее, в течение 20-х гг. комсомольская молодежь активно участвовала во всех "задачах дня" - особенно активными они были в кампании ликвидации неграмотности, борьбе с религиозными предрассудками и за коллективизацию в деревнях. Когда началась первая пятилетка, в ее первых рядах опять же была молодежь. Миллионы молодых людей добровольно уехали на грандиозные стройки сталинских времен, веря в то, что они действительно построят новое социалистическое общество. В чем причины этого процесса?

Во-первых, комсомол стал к этому времени не самостоятельной организацией свободомыслящей молодежи, а попал под полный контроль партии, став неотъемлемой частью советского государства. Но это только часть объяснения. Участие в строительстве нового общества имело и важное культурно-символическое значение. В 20-х гг. после первой мировой и гражданской войн, голода в деревнях и полного разрушения экономики все общество находилось на грани развала. Население перемещалось из одной части страны в Другую, люди искали, где им легче выжить: из деревни бежали в города, потом назад в деревни, потом обратно. Беспризорники объездили, исколесили всю страну Безработица, проституция, пьянство, в целом преступность невероятно выросли. Программы образования и переквалификации для рабочих и крестьян перевернули этот порядок. Оценивая все это, становится совершенно понятно, почему молодые ребята уезжали на стройки первой пятилетки с таким энтузиазмом: все программы и кампании привели к наведению некоего порядка - люди знали, куда и почему они едут, а государство "получило" видимость некоторой определенности.

Хрущев и жертвы западного влияния

Здесь мы уже видим начало формирования нового понятия молодежи в Советском Союзе. Молодежь не только считалась "строителем коммунизма, светлого будущего", но она уже могла демонстрировать и девиантные тенденции. После второй мировой войны все больше внимания стали уделять именно этому представлению о молодежи, и уже в 50-х гг. можно было говорить, что и в научной, и в идеологической, и в популярной литературе молодежь начала пониматься как жертва тлетворного влияния западного общества. Первым проявлением этого дискурса была идеологическая борьба против джаза, которую вел в основном Жданов.

Молодежные культуры и субкультуры

Самый интересный пример - это отношение к так называемым стилягам. Почему стиляги стали объектом такой ненависти со стороны государства, когда в советском обществе наблюдалась в целом "оттепель"? Во-первых, потому что стиляги представляли собой совсем новое явление - эта была первая молодежная субкультура, которая появилась (как везде в мире) как последствие урбанизации, роста образования и благополучия общества. Во-вторых, потому что после войны в результате хрущевской оттепели стало больше контактов с Западом, поэтому появились возможности получать информацию о последних стилях в музыке на Западе (как, например, на VI Международном фестивале молодежи, который проходил в Москве в 1957 г.). В-третьих, стиляги в принципе были "элитой" общества (как сегодня "мажоры") и ассоциировались с так называемой "золотой молодежью". Это, конечно же, раздражало Хрущева, который был принципиально против всех форм привилегий. И последнее. На мировом уровне практически сразу после окончания второй мировой войны началась холодная война, которую вели на идеологическом уровне. Поэтому борьба за молодежь казалась в высшей степени важной, и любое проявление западного образа жизни или стиля считалось доказательством попыток диверсии по отношению к советской молодежи со стороны Запада.

При Хрущеве борьба за молодежь велась на двух фронтах. Первым была борьба против девиантного поведения среди молодежи. Одновременно комсомол развивался, увеличивался и продолжал свою работу как лидер юных строителей коммунизма. Молодежь во все больших и больших количествах уходила на комсомольские стройки. В этот период комсомол получил и новую задачу от партии - духовное и культурное строительство коммунизма. На первый план при Хрущеве вышло идеологическое воспитание молодежи. Это означало расширение комсомола, чтобы он стал не только авангардом молодежи, но и включил в свои ряды большинство молодых людей. Все больше и больше ответственности возлагалось на комсомол за устранение мелкого хулиганства и нарушение порядка. К концу 60-х гг. больше 18 миллионов молодых людей были комсомольцами, эта организация перестала быть союзом молодежи и даже союзом для молодежи, а превратилась в правую руку КПСС и советского правительства, выполняя важнейшую роль социализации и социального контроля.

Л.И. Брежнев: социология молодежи расцветает

Брежневские времена должны были стать очень благоприятными для тех, кто интересовался молодежными проблемами, потому что именно тогда развивалась и расцветала социология вообще и социология молодежи, в частности. Само развитие социологии позволило относиться к молодежи как к социально-демографической группе со своими определенными нуждами и проблемами, должно было поднять уровень понимания молодежи и ее культуры. Но социология молодежи имела очень слабую базу,

Во-первых, объясняется это тем, что новые понятия, идеи и методы, развитые и использовавшиеся в 60-х гг., когда социология начала развиваться в СССР, в следующей декаде уже считались идеологически неправильными, продвинутых социологов убирали с важных постов в академических институтах. На смену им пришли ученые, готовые выполнять так называемый социальный заказ, т.е. писать и изучать те темы, которые стимулировали "закономерное развитие социалистического общества". Как раз при Брежневе от социологов требовалось доказательство морального превосходства советского общества, поэтому социологи занимались в основном вопросами, которые доказывали, что советская молодежь была, прежде всего, морально устойчива и прокоммунистически настроена.

Первые выводы:

Решающие моменты в истории социологии молодежи в Советском Союзе - это идеология или, вернее, политика. Но это не означает, что обсуждение молодежной темы было закрыто в СССР именно по сравнению с Западом, где якобы "открыто" и "объективно" обо всем говорили. На Западе позиции многих социологов также основывались на личных политических убеждениях. Тем не менее, надо учитывать важнейшие социокультурные отличия между обсуждением темы молодежи на Западе и в Советском Союзе, пытаясь определить социоисторические условия, которые эти различия объясняют. Последними, на мой взгляд, являются'

1. Отсутствие в России капиталистических производственных отношений, которые на Западе делали из молодежи (и из женщин) рабочих второго сорта, формируя молодежную культуру, зависимую от потребления новых товаров.

2. Совпадение самого значительного этапа урбанизации с появлением комсомола как единого идеологического, дисциплинированного и целенаправленного молодежного движения. В результате этого совпадения процессы урбанизации всегда обсуждались как явление исключительно прогрессивное и хорошее. Притом комсомол играл очень серьезную роль в саморегуляции молодежной деятельности, поэтому моральная паника по поводу молодежи, слоняющейся по улицам новых городов, не получила такого развития, как на Западе.

3. Обсуждение молодежных тем и культуры было более организованным (по крайней мере, так казалось), поскольку комсомол играл ключевую роль и в других областях, например, в молодежной печати, науке, органах социального контроля и т.д., которые на Западе были относительно независимыми от политического давления.

Во-вторых, мне кажется, что социология молодежи в СССР характеризовалась теоретической бедностью. Тем социологам, которые интересовались теоретическими направлениями, было практически невозможно развивать свой интерес, поскольку молодежь лишь отчасти рассматривалась как некая социальная группа, не говоря уже о том, что можно было представить, чтобы она могла иметь свой образ жизни или свою классовую базу. Поэтому те, кто занимались молодежными вопросами, могли плодотворно работать только в области критики буржуазных теорий молодежи, и хотя они могли думать и по-другому, но в опубликованных работах присутствовала лишь критика западных работ и отстаивание тезиса о том, что молодежь в советском обществе ничего общего не имеет (и не может иметь) с западными сверстниками.

В-третьих, отсутствие своей собственной оригинальной материалистической теории молодежи и невозможность использования западных неомарксистских идей привели к тому, что советские социологи молодежи волей-неволей перешли на структурно-функциональный подход Тем более потому, что они как раз стремились показать, что молодое поколение в СССР беспроблемно вписалось в советское общество. И наоборот, они утверждали, что на Западе обществу грозит внутренний разрыв именно потому, что классовая система вызвала рост безработицы, бедность, наркоманию и т.д. и, следовательно, угнетала свою молодежь. Эта тенденция стала особенно очевидной к концу 70-х - началу 80-х гг., когда начали изучать проблемы социализации новых поколений городских жителей и эффективность разных учреждений (клубов, кружков, школ, общественно-политических организаций), которые должны были способствовать процессам социализации молодых людей.

2. Советская теория о молодежи. Гласность и молодежь

Понятие молодежного вопроса в течение последних 10 лет, то есть с 1985 г. до настоящего дня, изменилось радикально. Правильно было бы назвать эти изменения "перестройкой" молодежного вопроса, но так назвать нельзя потому, что начиналось как перестройка, заканчивалось уже как "переломка".

1985-1987 гг. Гласность и молодежная тема

В первые годы перестройки были две неотъемлемые политики - политика "ускорения" и политика "гласности". Это нужно иметь в виду, когда мы даем оценку результатам гласности в области социологии молодежи. В течение 1985 - 1986 гг. прежние понятия молодежи как "строителей коммунизма" и "объектов буржуазной (западной) пропаганды" сохранились практически не тронутыми. В газетах того времени еще продолжали объявлять о социалистических соревнованиях и красиво писать о "добровольной" помощи студенческих бригад, об участии молодежи в строительных проектах и возведении новых городов. При этом всегда особенно обращали внимание на то, что вклад молодежи в строительство социалистического общества является не только физическим, но и духовным (интеллектуальным). Молодежь как самая образованная часть населения играла особую роль в освоении новой техники и нового знания - в компьютеризации. Это как раз была та "историческая миссия" живущего молодого поколения, о которой говорил еще В.И. Ленин. Читая новую Программу и Устав КПСС, опубликованные к XXVII съезду партии, можно было подумать, что вообще ничего не изменилось.

Тем не менее, какие-то, пусть и не очень значительные, изменения уже свершились. Например, уже можно было более открыто говорить и писать о проблемах в МЖК, на комсомольских стройках и в управлении студенческими бригадами. Чаще, чем прежде, стала подниматься и другая проблема - проблема молодежного досуга. На страницах молодежных газет и журналов начали обсуждаться проблемы недостатка молодежных кафе, молодежных клубов и кружков, предлагались новые программы комсомола (горкомов и обкомов), направленные на решение этой проблемы.

Но самым интересным в обсуждении проблемы молодежного досуга было практически полное отсутствие голоса или мнения самой молодежи. (Такие передачи, как "Взгляд" и "12-й этаж" явились в этом смысле редким исключением). Кроме этого, якобы открытое обсуждение проблемы (в стиле "гласности") происходило без попыток как-то выйти за пределы понятия молодежи как объекта дурного западного влияния. Расшифровывая подтекст обсуждения молодежного вопроса в первые годы гласности, можно было понять, что проблема молодежного досуга заключается в том, что если молодежь не будет проводить свое свободное время в клубах, кафе или кружках под присмотром комсомольских работников или других надежных лиц, то она будет "валяться" на своих тусовках, в подвалах или дворах и быстро попадет под влияние западной пропаганды, которая передается через рок-музыку, западные радиопередачи и модную одежду. Образ жизни западной молодежи понимался не только как культурно чуждый, но и политически вредный. Западную рок-музыку подвергали особо жесткой критике. Одни авторы видели в ней общую попытку Запада разрушить советскую власть способом постепенного "оглупления" молодежи через музыку. В течение 1986 г. вопрос молодежного досуга стал полем "борьбы за молодежь" между комсомолом и так называемыми несрормалами.

Комсомол "почувствовал", что за последние годы молодежь все больше и больше отходила от организованных форм досуга, начала собираться и объединяться по своим признакам, отдельно от комсомола. Определив эту проблему, комсомол поставил перед собой задачу решить ее, утверждая, что он знает, как это сделать.

В первые годы гласности действительно стало возможным узнавать и обсуждать проблемы современного общества. Но предлагаемые подходы решения этих проблем не выходили за рамки существующих. В молодежной сфере это означало, что, несмотря на то, что в принципе существование неформальных молодежных объединений было допущено, к ним продолжали относиться как к результатам западного влияния, с которым нужно было бороться, направляя заблудившуюся молодежь на верный путь.

1987-1989 гг. Политизация неформалов

С 1987 г. начался второй этап перестройки - "демократизация" КПСС и общества в целом. Тенденция развития молодежи, и, в частности, неформальных объединений приобрели особое значение в эти годы. Во-первых, потому, что обострение политической борьбы в стране стимулировало, в свою очередь, и борьбу за молодежь. Во-вторых, неформальные объединения сами по себе явились механизмом углубления и поддержания перестройки, одновременно представляя собой и самую большую угрозу для нее. Почему? Потому что неформалы были, с одной стороны, признаком такого демократичного, плюралистического общества, которое Горбачев хотел создать, но с другой стороны, их же демократичность и плюрализм постоянно ставили под сомнение роль КПСС как единой и единственной партии и роль перестройки как единственного, идеологически правильного пути дальнейшего развития советского общества.

Обсуждение молодежи в печати, научной и популярной литературе с 1987 по 1989 гг. проводилось на "двух фронтах". Первым фронтом было раскрытие новых тем, якобы в духе перестройки. На страницах газет и журналов бесконечно появлялись статьи про металлистов, панков, рокеров, волнистое, про новые религиозные группы и тд. Научно-исследовательский Центр ВКШ (а также Институт социологии РАН) опубликовали много работ, в которых предпринимались попытки определить численность групп неформалов, описать формы их деятельности и структуры их объединения. Исследователи ВКШ (Института молодежи) показали, что уже 60% молодых людей так или иначе, вписались в подобные неформальные объединения, что эти объединения количественно были небольшими (10-20 человек), что примерно одна треть из них имела свои правила и своего лидера.

Хотя у каждого автора была своя классификация, в основном неформалы делились на три группы. Первая: положительные (общественно-политические клубы и объединения, если, конечно, их политические идеи совпадали с теми, которые признавались КПСС). Вторая группа: нейтральные, иногда употреблялся термин - "эпатажные", т.е. волнисты, скэйтбордисты, рокеры, металлисты, кришнаиты и иногда панки. Третья группа: "отрицательные". Это были группы, проявлявшие антиобщественные тенденции, как, например: фашисты, шовинисты, националистические и прокапиталистические группы (и иногда панки, металлисты, рокеры). Вполне очевидна политическая основа классификации - грубо говоря: "за перестройку" или "против перестройки".

Такая классификация нужна была для того, чтобы помочь комсомолу справиться со своими новыми задачами, вызванными перестройкой общества, так как сам комсомол (ВЛКСМ) явился

вторым фронтом обсуждения молодежного вопроса. В годы демократизации комсомол подвергался критике, начались "чистки" кадров. Комсомол предпочел отказаться от статуса массовой организации, позволив молодежи свободно выходить из его рядов. Комсомол решил, что запрещать неформальные объединения уже бесполезно - наоборот, запрет имел бы обратный аффект, и участие в них стало бы еще привлекательнее. Поэтому комсомольские идеологи принялись отрабатывать "дифференцированный подход" к ним, основанный на классификациях неформалов, предложенных комсомольскими учеными, Подход к нейтральным неформалам (рокерам, панкам, металлистам, скейтбордистам и т.д.) был основан на принципе перевоспитания и облегчения процессов социализации молодежи. Появление именно таких групп комсомол связывал с недостатками в работе всех институтов социализации, в том числе - семьи, школы и самого комсомола. Таким образом, комсомол инициировал создание рок-лабораторий, клубов мотоциклистов, спортивных кружков, пытаясь привлечь в эти "новые молодежные места" молодежь с улицы. Особо смелые комсомольские активисты пытались войти в разные неформальные объединения (тусовки), чтобы изнутри направить их в нужное направление. По отношению к антиобщественным группами комсомол видел лишь один реальный путь - путь борьбы с ними. Этот метод работы был более знакомым и понятным.

1990-1994 гг. Молодежь как социальная проблема

К 1992 г. традиционные понятия молодежи как строителей коммунизма и одновременно жертв западного влияния практически вышли из употребления. Вместо них стали появляться знакомые нам с Запада понятия молодежи как потребителей и молодежи как девиантов. Почему так произошло? Во-первых, потому что ВЛКСМ проиграл в борьбе за привлечение молодежи обратно в свои ряды. Если в начале перестройки (1985 г.) было 42 миллиона членов ВЛКСМ, то в 1990 г. остался только 31 миллион. Все меньше и меньше поступало новых членов - в 1989 г. число новых членов составило лишь 40% того, что было в 1982 г. Итак, ВЛКСМ как единого формирования уже не существовало: сначала прибалтийские республики, а затем и другие республиканские молодежные организации стали выходить из состава ВЛКСМ. Одновременно с этим внутри самого комсомола появились фракции по политическому признаку, отражая политические противоречия в обществе в целом. Радикальные предложения по перестройке комсомола в очередной раз обсуждались на съезде ВЛКСМ (апрель 1990 г.), и в очередной раз комсомол не смог вовремя оценить всю кризисносгь своего положения. Вместе с этими организационными переменами на государственном уровне изменились представления о молодежи и на страницах печати, и в научной литературе. Молодежь все чаще и чаще появлялась в этих текстах не как субъект строительства нового общества, а как объект государственной политики, нуждающийся в помощи, не способный сам себе помочь. Внимание уделялось проблеме низких заработков молодежи, начавшемуся росту молодежной безработицы, проблеме жилья для молодых семей, проблеме дедовщины в армии. И, конечно, росту преступности среди молодежи. Все эти явления, но особенно последнее, объяснялись так называемым "маргинальным положением" молодежи в обществе. Особыми группами риска считались те молодые люди, которые выпивали или употребляли наркотики, которые уже были вовлечены в криминогенные или территориальные группировки.

3. Молодежь и ее культура в современной России

Что мы подразумеваем под выражением "молодежная культура"?

Посиделки,

уличные группы в городах, основанные обычно на группах земляков из деревень,

дворовые компании и беспризорники (в 1920-30-е гг.),

стиляги, потом битники и штатники (1950-60-е гг.).

Что означает это перечисление? Прежде всего то, что молодежная культура не началась с перестройки и не является неким чистым подражанием Западу, а, наоборот, имеет свои корни и традиции в России. Тем не менее, расцвет молодежных культур начался в начале 80-х гг., и уже к концу этого десятилетия появились десятки разных стилей и течений, которые можно было уже называть молодежными культурами, и тысячи молодежных компаний, которые вписывались в подобные течения.

Тусовка - обычная форма молодежного культурного пространства, как правило, располагающегося в центральных местах больших городов. Имя тусовок бывает различным: из названия определенной группы людей, которая собирается тусоваться вместе (металлисты), из названия места, где они собираются (чугунка). Подобное сближение места с компанией является сутью тусовочного образа жизни.

Стиляги впервые ПОЯВИЛИСЬ В 50-Х ГГ. Сутью течения является понятие "стиль", а именно стиль музыки и одежды 50-х ГГ., рок-н-ролл. Поэтому стиляги всегда связывались с западным, буржуазным образом жизни. В середине 80-х гг. возрождение субкультуры стиляг было связано с появлением двух ретро-групп: "Браво" и "Бригада С". "Новые стиляги" ходили в одежде 50-60-х гг., но на их понятие "стиля" очень повлиял стиль одежды солистов из "Браво" и "Бригады С" - Жанны Агузаровой и Гарика Сукачева.

Яакки ПОЯВИЛИСЬ в СССР, как и везде, в конце 70-х - начале 80-х гг., и, хотя их всегда было очень мало, они продолжают существовать и поныне. Панки стараются поддерживать свой образ жизни, отвергая общепринятые нормы поведения. Они, например, не работают, стараются уйти от военной службы, стремятся избегать стабильной семейной жизни. Большинство из них проповедует политику анархии. Правда, довольно часто они понимают под этим не больше, чем стремление избежать службы в армии, отказ от продолжения образования, игнорирование формальных видов активности (вступление в комсомол) и право выпивать столько, сколько им хочется.

Выводы:

Прежнее понятие советской молодежи как строителей коммунизма уже полностью исчезает из общего употребления. На XXI съезде ВЛКСМ открыто высказались против ленинских слов о том, что "будущее принадлежит молодежи", утверждая, что будущего ей уже недостаточно, что ей нужно и настоящее Нельзя дальше ожидать, что молодежь будет жертвовать своим настоящим ради будущего государства, наоборот, государство обязано предоставить своим молодым людям хотя бы минимальные условия для жизни. Нынешняя молодежь представлялась как потерянная Государство, не выполнив своих обязанностей, бросило молодых людей на периферии общества, где они стали маргиналами, не способными "вписаться" в нормальную жизнь.

Молодежные культуры и субкультуры

Xunnu появились в СССР в 60-х гг. и были первой значительной молодежной культурой после стиляг. Потом они становятся ядром многих течений, особенно благодаря их молодежному сленгу, который они в принципе сами создали. К концу 60-х гг. хиппи стали более политизированными (Пражская весна, стычки в Западной Европе), поэтому в СССР начиная с 1972 г. они пострадали от усиленного преследования диссидентов, собираясь после этого практически только подпольно. Самая большая волна хиппи появилась в конце 70-х гг., многие из хиппи первой волны до сих пор "хипуют", хотя существование множества самых разных течений делают их сегодня менее заметными.

Волнисты - общее слово для всех течений, которые следуют или определенной рок (поп)-группе, или новому движению (течению) в танцах или спорте, как, например, скейтбординг. Эти тусовки в основном состоят из подростков, поэтому их состав быстро меняется.

Металлисты - это любители музыки "хеви металл" разных видов. Их стиль одежды довольно вызывающий: кожаные или джинсовые куртки, украшенные молниями, шипами и пряжками. Они могут красить волосы или лицо для того, чтобы придать себе устрашающий вид. В середине 80-х гг. именно металлисты были самым распространенным течением, большинство тусующихся ребят (речь идет здесь только о мальчиках, но не о девушках) некоторое время были металлистами.

Рокеры - самая "крутая" тусовка в Москве. Они - любители рок-музыки и мотоциклов. Больше всего они любят собираться ночью и кататься по городу. Их стиль, распространившийся сейчас практически везде, - это кожаная куртка, кожаные брюки, бандана и специфические сапоги (казаки). Поскольку стиль рокеров уже становится распространенным, сейчас самые крутые рокеры, которым часто уже 25 лет и старше, стали собирать свои банды или группировки в стиле американских байкерских группировок.

Гопники - это общее слово для окормы молодежной культуры, которая больше всего распространена в провинциальных городах, в пригородах, окраинах больших городов и республиканских столиц. Слово "урла" употребляется обычно центрально тусующимися молодыми людьми как общее название молодежи гопнического типа, то есть "деревенские, провинциальные, некультурные люди".

Широкоштанкики обычно ассоциируются с поволжскими городами. Они относятся враждебно к молодым людям из столичных и престижных городов, ездят туда на "гастроли", чтобы "разбираться", особенно с молодыми людьми модно и по-западному одетыми. Сами они сознательно ходят в стиле провинциалов - мальчики в широких штанах, девочки в длинных юбках.

Качки - это молодые люди, которые настроены практически так же, как и широкоштанники, но которые больше всего любят "качаться" (речь идет о подобии бодибилдинга), раньше это могло происходить в самодельных спортивных залах, расположенных в подвалах. Самые известные качки в начале 90-х гг. - люберы.

Бизнесмены (сейчас их называют "новые русские"). Все больше и больше молодых людей проводят свое свободное время так, чтобы делать деньги. Раньше можно было их определить, "вычислить" по видам и серьезности спекуляции, но введение так называемых "рыночных отношений" привело к тому, что сегодня называть это особым "образом жизни" молодежи было бы неправильно. Тем более, что со временем люди из этих групп становятся или обыкновенными бизнесменами, или преступниками.

Из чего состоит молодежная культура современной России!

Результаты исследований, которые я проводила в Москве в 1988-1991 гг., заставляют меня отвергнуть как структурно-функциональный, так и субкультурный подход к молодежной культуре как к пространству генезиса идентификации (имеется в виду единство своего "Я"). Исключение так называемых "газетчиков" и других политически настроенных неформалов из числа тусовок говорит о том, что их "дело" заключается совсем в другом. Их деятельность принципиально иная, так как она основана на удовлетворении интеллектуальных и психологических потребностей личности. Те, кто тусуется, также ищут общения, которое волей-неволей формирует личность. Но это общение основано на удовлетворении не только ума, но и тела. Телесность выступает не просто одним из элементов тусовочного общения, но и его необходимой предпосылкой. Это вовсе не означает того, что они не столь интеллектуальны, не настолько умственно развиты, более грубы и т.д Это имеет значение только в смысле того, что самовыражение в таких тусовочных группах имеет более разнообразные и широкие формы. Здесь я расскажу о трех таких формах - музыке и танце, стиле, игре.

Музыка и танец

Музыка и танцы - базовая форма молодежной культуры. Поэтому, даже удивительно, что так мало внимания уделяется им в социологии. В России это объясняется еще и тем, что принято считать, что советская рок-музыка отличается от западной важностью текстов по сравнению с музыкой. Конечно, есть и такие рок-группы, которые начинались в подполье и для которых главное - тексты. С другой точки зрения, возможно, что большая значимость текстов (по отношению к музыке) объясняется еще и достаточно слабым развитием музыкальной исполнительской техники и недоступностью хорошей записывающей аппаратуры. Тем не менее, я полагаю, что большая часть "обычной" молодежи не слушали рок-музыку из-за ее текстов, ей то как раз, в первую очередь, нужен был ритм, звук и шум. Самой популярной формой музыки на Западе, например, был "хеви металл", где слова и смысл текстов находятся на самом последнем месте. Для стиляг нужен был рок-н-ролльный ритм, чтобы танцевать, а чья музыка, на каком языке исполнялись песни, в чем смысл слов - все это было вообще не важно, если музыка была "в порядке". Однако то, что тексты не имеют большого значения, вовсе не значит, что тусовки менее интересные и менее культурно значимые пространства. Значение музыки проявляется именно в ее слушании, в ритуалах, связанных с определенными песнями, в танцах под эту музыку, то есть в телесном наслаждении музыкой.

Стиль

В СОЦИОЛОГИИ молодежи в России (а ранее в Советском Союзе) "стилю" уделялось одновременно и недостаточно, и слишком много внимания. Слишком много - оттого, что раньше какая-нибудь одежда несоветского производства считалась чуть ли не предательством Родины. Даже во время перестройки люберы у многих вызывали сочувствие потому, что они выбирали в качестве объектов для разбирательства молодых людей, одетых по-западному. Но помимо этого сверх политизированного контекста, под стилем понимали также слепое следование моде (культурно-социологическое понятие) или простой способ идентификации со "своими" (социально-биологическое понятие).

Стиль стиляг позволяет им сразу узнавать друг друга, но многие стали носить свой "прикид" до того, как стали тусоваться со стилягами. Так, например, с одного взгляда на прикид стиляги можно было определить: он поклонник "Бригады С" или "Браво" (по прическе), какой стаж он имеет в тусовке (по носкам), любитель ли он музыки 50-60-х гг. (по галстуку). У каждого стиляги была также и своя "фенька", то есть нечто оригинальное в прикиде. Часто кличку (тусовочное имя) человеку давали именно согласно этой феньке, как, например, "Клетчатый" - потому что носил клетчатую куртку, "Золотой" - потому что носил галстук золотого цвета, "Брежнев" - потому что носил много значков (похоже на медали).

Чтобы понимать значение стиля любой тусовки, его необходимо рассматривать в контексте всего социокультурного молодежного пространства, то есть по сравнению с другими стилями молодежной сферы, поскольку каждый стиль отражает не только эстетические предпочтения данной субкультуры, но и их позицию в отношении к другим тусовкам или группировкам.

Но стиляги хотели отличаться не только от тех, кого они считали ниже, но и от тех, кого они считали выше, то есть "мажоров". "Мажоры" тоже выделялись аккуратностью в одежде, но они не создавали этот стиль с помощью старых вещей, найденных у знакомых, родственников, на рынках, где продавались подобные вещи (как это делали стиляги), а покупали одежду на родительскую валюту или за счет их привилегий. Именно так стиляги демонстрировали не только свою ориентацию наверх, но и одновременно ориентацию вниз, поскольку они присвоили элементы культуры советского прошлого и не тянулись к молодежному культурному капиталу, то есть "западным тряпкам".

Игра

Она не связана с выраженной целью тусовки, то есть с катанием на скейтборде или со слушанием музыки, а случается, когда тусовка собирается просто так. Эти формы как раз, по-моему, и показывают стремление не к формированию определенной субъектности, а, наоборот, к раскрепощению зафиксированных идентификаций. Значение этих форм деятельностей выражаются больше всего в том, как люди говорят о них. Я выделила 4 момента:

1. Первое состояние связано с достижением ощущения кайфа. В одних тусовках, конечно, это понимается в прямом смысле - то есть кайф ловится через употребление наркотиков или спиртного. Но для других - особенно стиляг - "кайф" на сейшнах, на концертах. Они "балдеют" или "тащатся" от своей музыки. Использование подобного сленга говорит о том, что ощущения, которые ищет молодежь - физические (телесные), а не умственные, интеллектуальные

2. Второе состояние - некоторое сумасшествие. Это особенно выражено среди панков, которые часто объясняли важные моменты в своей жизни тем, что они просто сумасшедшие. Это считается хорошей чертой характера, потому что таким способом они реализуют себя вне контроля.

3. Третье понятие тоже связано с тем, как они веселятся. Здесь важное понятие - "прикол" и "прикалываться". Имеется в виду все, что делают, - от шутить до дружно драться, играть в детские игры, веселиться за счет других и тд,

4. Последнее ключевое понятие для тусовок - это обман. С одной стороны, надо уметь обмануть (например, нужно уметь "откосить" от службы) и нужно быть хитрым, потому что нужно знать, когда стараются обмануть тебя ("кинуть"). С другой стороны, осуждается серьезный обман - "заложить" или "настучать". Для тусующихся - это "лох".

Заключение

Изучение деятельности молодежных культур показывает, что тусовка является пространством для такой срормы общения, которая невозможна в бытовой жизни. Это общение выражается через музыку, танец, стиль, игру и речь Оно сугубо телесно оформлено, и в основе его лежат провокационно-подрывные ценности. Хотя это пространство дает молодежи некую свободу, оно не может быть полностью свободно от тех отношений господства и подчинения, которые являются доминирующими в обществе в целом.

Тема 7. Постмодернизм и его влияние на изучение молодежной культуры -формирование новых молодежных стилей

Критика различных подходов к изучению молодежных проблем была проявлением более тщательной критики теоретических основ социологических подходов к изучению современности в целом. Эта критическая парадигма оформилась к 80-м гг. под общим титулом "теория постмодернизма". Далее речь пойдет лишь о тех сторонах этой теории, которые непосредственно касаются современной молодежи и молодежной культуры.

1, Что такое "постмодернизм"?

Суть этого подхода заключается, прежде всего, в отказе от любых "великих теорий", в отказе от поиска доминирующей монотеории, какой бы она ни была: неолиберальной, радикальной, марксистской или какой-либо еще, на которую бы возлагалась ответственность за способность к объяснению всех социальных и культурных процессов в современном обществе. Первоначально многие ученые видели в этой теории лишь критику марксизма благодаря широко "разрекламированному" марксистскому положению о том, что есть некие закономерные общественные процессы, которые рано или поздно приведут к революционному преобразованию всего мира. Однако на самом деле постмодернистские теории были направлены и против либеральных и неолиберальных конструкций, которые также исходили из вероятности присутствия в историческом процессе некоей закономерности, прогрессивного движения (то есть движения к чему-то, что временно располагается в будущем и является более высокой ступенью в развитии сегодняшнего качественного состояния); из того, что процессы модернизации (урбанизация, вестернизация и индивидуализация вместе с расширением нуклеарной семьи) - все это, по их мнению, было знаком "правильного" и "прогрессивного" развития.

Социально-экономическим аргументом и основой постмодернистской критики социологических подходов к понятию общества является не требующее доказательства утверждение, что современные общества невероятно изменились за последнее десятилетие и что их уже невозможно рассматривать и изучать как нечто единое, всеобщее и целое. Главную, ведущую роль в 4Ьормировании новых общественных реалий играют новейшие средства массовой ин(рормации, новые средства коммуникации, возникновение нового мирового информационного пространства. Это привело не просто к глобализации культуры, но и к тому, что собственно сфера культуры и культурные отношения стали более важными для понимания всего общества, заняв в установлении социальных иерархий и властных отношений (политических, культурных, внутрисемейных и др.) центральное место.

У каждого теоретика в этом постмодернистском направлении есть, конечно, своя "фирменная" смесь из теоретических источников. Однако, исследуя некие базисные основания этого направления, можно выделить три момента, наиболее важные для постмодернистского подхода в целом;

1.1. Теория постструктурализма

Постструктуралисты, не отвергая структуралистскую теорию, развивают на ее основе мысль о том, что человек (субъект) не ограничивается теми структурами, через которые выражается его собственный опыт. Субъект является мобильным, незафиксированным (unfixed) и именно потому, что он не только формируется, но оказывается символически конструируемым общественными системами.

1.2. Теория "дискурса"

Использование теории дискурса позволяет постструктуралистам объяснить эту незафиксированность (unfixedness). Эта теория исходит из того, что значение (meaning) чего бы то ни было, не передается в прямом смысле, непосредственно, а конструируется внутри дискурса, в котором находится тот, кто это значение артикулирует. Поэтому сначала следует деконструировать тексты, чтобы вскрыть этот дискурсивный контекст, а уже потом пытаться понять собственно значение, вне его подачи "кем-то, находящимся внутри некоего направления". Главным теоретиком идеи конструктивного дискурса для социологии является Мишель Фуко. Он показал, как различные дискурсы производятся социальными инстанциями и общественными отношениями, объясняя посредством этого, каким образом один дискурс начинает преобладать над другим в конкретный исторический момент, как это зависит от той социальной и политической власти, в рамках которой эти дискурсы существуют. Мишель Фуко исследовал развитие дискурсов сексуальности, преступности, сумасшествия.

1.3. Теория психоанализа

Именно эта теория объясняет процессы формирования раздвоенного, расколотого субъекта (fragmented, disunified subject). Самый знаменитый в этом направлении теоретик - психолог Жак Лакан. Он исходил из того, что подсознание также лингвистически структурировано, и что субъект, находясь внутри конкретного общественного и культурного порядка, совершенно неверно полагает, что он и его высказывания представляют собой нечто единое, думая, что именно он является автором (создателем) значений. В его подсознании борются, сталкиваются различные лингвистические конструкты, далеко не все из которых являются "произведением" данного субъекта.

В теоретическом плане постмодернизм подвергает критике все те теории, которые построены на основе представлений о существовании некоего единого субъекта, идущего в ногу с прогрессивными закономерными историческими процессами. Постмодернизм подходит к изучению общества, исходя из того, что реальность сама социально конструируется, и, следовательно, прежде, чем изучать реальность, необходимо исследовать и понять дискурсы, которые ее формируют и конструируют.

2. Постмодернизм и социология молодежи

Многие идеи и подходы в социологии молодежи были подвергнуты переосмыслению именно под воздействием постмодернистских теорий, что нашло выражение в практике обсуждения молодежного вопроса в ряде новых западных исследований.

Теоретики постмодернистского направления с особым вниманием относятся к роли масс-медиа в формировании молодежной субъективности. Особое внимание уделяется молодежным журналам, телепередачам, новым радио каналам и "живой" музыке. В последнее время невероятно значимыми стали тексты, передаваемые через компьютерные сети, в первую очередь Интернет. Часто эти культурные формы (каналы) также называются "дискурсами", а отдельные (законченные) виды популярной культурной продукции называются "тексты" (телепередача, видеоклип, песня, фото, статья). Отдельные тексты изучаются для выявления представлений, которые передаются аудитории через средства массовой информации.

Так, например, в 80-х гг. очень много и подробно обсуждались греномены Мадонны и Майкла Джексона - поп-певцов, завоевавших мировую известность среди молодежи. Их фаны были практически везде, вне национальных и культурных границ, это был новый тип сообщества поклонников. Мадонна рассматривалась в качестве символа раскованной и рискованной (подчас скандально проблематичной) женственности, Майкл Джексон - как символ сложного вызова своей расовой и тендерной принадлежности. Имиджи певцов отличались сверхэпатажностью, они заведомо провоцировали сопротивление взрослых и беспроигрышно набирали "очки" и новых волонтеров ("фанов") среди подростков Имидж и тексты песен этих актеров оказали и продолжают оказывать заметное влияние на сдвиги в гендерных позициях, на формирование новых "миксовых" 4юрм субъективности и сексуальности среди своих поклонникоа Уже в этих примерах видна нестабильность молодежной и подростковой субъективности (особенно сексуальности и гендерной идентификации), изучавшейся до этого лишь на теоретическом уровне.

Для исследования сдвигов в представлениях и образах женской субъективности МакРобби проанализировала ряд английских журналов для девушек (в 80-е гг.). Она сделала вывод о том, что образцы поведения, которые предлагались молодым девушкам в этих журналах, резко изменились. Если в 60-х - 70-х гг. главной темой журнальных статей были "романы" (лирически-романтические истории о неразделенной или, напротив, взаимной чистой любви), в которых девушки представлялись, как правило, страдающими, терзающимися или умиленно счастливыми, то из журналов 80-х гг. романы практически исчезли.

В отличие от западного опыта в России только-только начинают появляться "новые" журналы, отражающие идеи "new ages", например "Птюч". В основном же в журналах для девушек и молодых женщин ("Лиза", "Штучка", "Ровесник", например) по-прежнему продолжают публиковаться прямые перепечатки из американских журналов, наполненные любовными историями и правилами подготовки к встрече с любимым и к замужеству.

Вернемся к анализу новых тенденций из исследования Анжелы МакРобби. Она предположила, что заметные изменения, которые произошли с тематикой журналов, связаны с тем, что современные девушки уже обладают "некоторой потребительской властью", являясь даже в количественном измерении серьезной потребительской группой на "журнальном и музыкальном поп-рынках". Не желая читать то, что им кажется неверным и глупым (главным образом спекуляции на тему о том, как выйти замуж), они просто перестают покупать подобные журналы.

Тексты масс-медиа как бы борются между собой за право формирования молодежных стереотипов, нередко вступая друг с другом в противоречия и конфликты. Эти противоречия воспроизводятся, и отчасти, сами формируются из "новых" молодежных культурных ориентацией. В отличие от "до-постмодернистского" культурного пространства постсовременное пространство способно включить в себя самые разнообразные (пусть даже исключающие друг друга) направления.

2.1. Потребление или использование!

В сочетании этих понятий отражается вторая новая тенденция в социологии молодежи, развившаяся под влиянием постмодернизма - уход от резкого разграничения производства культурных товаров и ценностей от их потребления. Постмодернистские теоретики подвергли резкой критике идею о том, что существует некий однонаправленный процесс: с одной стороны которого, - активные производители культурных товаров и ценностей, научившиеся прекрасно манипулировать сознанием и поведением "простых" людей ("массовой культурой"), с другой стороны, - пассивные потребители, которые или недостаточно образованы, или сильно подавлены строем, чтобы осозназать то, что их бессознательно "оглупляют". Теоретики постмодернистской ориентации, отмечая реально существующее разграничение между производством и использованием (а не потреблением) культурных товаров и ценностей, подчеркивают неоднозначность этого разделения и то, что границы между этими субъектами и их социокультурным измерениями прозрачны и размыты. Особенно ярко это проявилось в возникновении такого явления, как "fanzines" - т.е. журналов, посвященных особым течениям в музыке или отдельным музыкальным группам, которые издаются самим фанатами этих направлений или групп. Подобное творчество "потребителей" (пользователей) стало возможным благодаря бурному развитию СМИ и компьютеризации (desk-top publishing). Фанзины - живое доказательство того, что молодежь не только слепо следует за модой, но и активно участвует в диалоге, формировании культурных ценностей. Еще одним доказательством этих сдвигов является новая молодежная музыка. Даже явление "караоке", пришедшее в Англию, а теперь и в Россию из Японии, предполагает не просто слушание, но и активное пение публики. Таким образом, это смешение производства, исполнения и потребления (использования), которое первоначально было характерно лишь для наиболее модных (продвинутых) стилей андеграунда все активнее проникает и в поп-музыку, и в обыденное "музыкальное" общение (слушание).

На теоретическом уровне все эти идеи усложняются представлением о том, что существует некая господствующая (репрезентативная) культура и противостоящие ей субкультуры. Действительно, продолжается рост интереса к производству культуры через фанзины или молодежные передачи, которые также начинают создаваться и транслироваться самим молодыми людьми для "своих", а не умными взрослыми для молодых, как это бывает, в клубах все чаще крутятся свои "миксовые" пластинки ("mix" - смесь). И все это действительно происходит в определенной оппозиции к продолжающим издаваться журналам "для молодых", к существованию и дорогостоящей раскрутке официальных хитов, активно пропагандируемых с помощью ТВ и новых радиоволн.

В результате этой концептуализации и под влиянием идей постмодернизма на Западе практически перестали говорить о "субкультурах".

2.2. Постмодернизм и методологические вопросы

Постмодернизм продолжает оставаться предметом активного спора между учеными. Многие социологи продолжают разрабатывать идеи в рамках прежних парадигм, соответствующих их ориентациям, прежде всего, это может быть отнесено к тем, кто занимается статистическими или эмпирическими исследованиями. Некоторые из них активно отвергают посылки постмодернизма, обвиняя ученых, следующих этой перспективе, в излишнем абстрагировании от реальности, в неуместном теоретизировании и удаленности от проблем реального мира. Особенно это характерно для критиков постмодернизма с позиций радикально-левой социологии. Ученые этой ориентации видят в постмодернизме не просто устранение понятия класса и понятия молодежной культуры, но и полное игнорирование политического смысла в молодежной культурной деятельности в целом.

Однако, существуют вполне реальные пути преодоления этих противоречий.

2.3. Возвращение в поле

Пожалуй, как никогда, в этой ситуации высока потребность в высококачественной этнографической полевой работе. Отсутствие такой работы является, в свою очередь, отражением некоей действительности современной теории - нет ни денег (заказов или грантов), ни времени для подобной кропотливой и интенсивной деятельности. Однако лишь детальные, глубокие этнографические (качественные) исследования смогут предоставить науке реальный материал о том, какими молодые люди видят себя в окружающем их мире, каковы они на самом деле сегодня.

2.4. Изучение и текстов, и их производителей

Необходимо и дальше продолжать исследования дискурсовых контекстов молодежной активности, стремясь к тому, чтобы раскрыть смыслы тех дискурсов, которые "преподносят, подают, упаковывают" и передают информацию о молодежи. Однако неверно было бы сводить все изучение молодежных культур к изучению только лишь этих текстов. Не менее важно исследовать характер взаимоотношений между ними- текстами и молодежными культурами.

Не стоит также приписывать молодежи некие присущие ей якобы от природы политические или биологические черты. На всякое проявление "нормальности" молодости найдется доказательства ее же "ненормальности", на всякое проявления нонконформизма найдутся и проявления конформизма. Очевидно, стоит согласиться с постмодернистской посылкой о том, что не существует некоего целостного, единого субъекта, который, переходя из детства во взрослость, ищет свою идентичность. Поиск объекта идентификации не завершается возрастом, а молодой человек (девушка), подросток вовсе не является целостным субъектом, в нем, как и в любом человеке, невероятно много измерений с разными полюсами. Присвоение же знака этому полюсу - плюса или минуса - как правило, является результатом культурно-ситуативного отношения взрослого мира к актуальной молодежи.

Состояние молодости - это не прогрессивное развитие от худшего к лучшему, от простого к сложному, это некое состояние, смысл которого заключается в нем самом. Молодость - самодостаточна.

Приняв подобные предпосылки за некие исходные, можно сделать вывод о том, что главное в социологическом изучении молодежи - это не поиски противоположности молодежного и взрослого, формального и неформального миров, а поиск общих черт, их объединяющих.

Постмодернизм требует признания того, что не существует особых, четких границ практически ни в чем. С методологической точки зрения это означает необходимость использования междисциплинарных подходов, применения самых разных научных идей. В этой перспективе не столь важно сохранение неприкосновенности предметных границ, сколько адекватность методов и профессионализм.

Вопросы к семинарскому занятию:

1. Критика общих основ социологии в постмодернистской традиции.

2. Базисные предпосылки теорий постмодернистского направления.

3. Потребление и использование: формирование нового пространства взаимодействия культурных агентов в молодежных культурах.

4. Пути преодоления основных противоречий постмодернистских конструкций.

Примерные темы для написания рефератов (эссе) по теме лекции:

1. Основные направления критики постмодернизма в его объяснении сущности современных молодежных культур.

2. Новые "постмодернистские" молодежные субкультуры.

3. Новое время - новая музыка. Социологический анализ новейших музыкальных форм андеграунда и популярной культуры.

Задания для наблюдения или мини-исследований:

* Опишите на основе включенного наблюдения модели поведения молодежи в различных музыкальных культурных местах: в клубах (пабах) с живой музыкой, на рейв-дискотеке, на обычной (попсовой) дискотеке, в элитарном молодежном музыкальном клубе.

* Опишите на основе включенного или не включенного наблюдения быт и культурные модели (образцы), повседневные ритуалы какого-либо культурного пространства (улица, Дом-коммуна, кафе, издательство фанзины и др.).

Молодежные культуры и субкультуры

Приложение к теме

По материалам статьи М. Седых "Мое представление о развитии рока". Журнал "Студенческий меридиан". №9, 1989.

Развитие рока и "молодежные музыки"

"Скиффа" - возникшая еще в 20-е гг, в Чикаго музыка афро-американского происхождения, которая возродилась в Великобритании после второй мировой войны как реакция на коммерческие биг-бенды, а затем всплыла на поверхность в середине 50-х гг., став непосредственным предшественником бит-музыки.

"Лондонский андеграунд" - мощное течение второй половины 60-х гг., опиравшееся на философию хиппи, музыкальные традиции фри-джаза, композиторов-авангардистов и психоделический рок с элементами английского фольклора. Здесь начинались эксперименты в рок-музыке и закладывались основы дальнейших рок-шоу.

"Классический рок" - музыка конца 60-х гг. (Великобритания), впервые соединившая в себе рок с классической музыкой. Рок-музыканты исполняли не только произведения классиков, но и создавали новые произведения "под классику" (группа "Найс"), в построении своих композиций они использовали приемы, характерные для классики, что позднее использовали и музыканты арт-рока.

"Британский фолк" имеет очень мало общего с фолк-роком американским, общая только форма. А корни у них (и соответственно музыка) совершенно разные.

"Рок Западного побережья" - понятие довольно широкое, включающее в себя практически всю музыку юго-западных штатов США, хоть и разнородную стилистически, но все же имеющую общие черты. Особенно следует выделить "Дорз" и Дженнис Джоплин, оказавших немалое влияние на американскую музыку.

"Техно-рок" возник в конце 60-х - начале 70-х гг. Его смысл - техническое совершенство музыкантов и большая техническая оснащенность. К одной группе относятся представители арт-рока, синтезировавшие приемы построения композиций от классики, мелодику от рока и английской народной музыки и импровизацию от джаза. Арт-рок наряду с хард-роком играл доминирующую роль в рок-музыке. Другая часть техно-рока - электронный рок, шедший от композиторов-авангардистов, композиторов-классиков XX в. и джазового авангарда в сочетании с роком. Если арт-рок затух уже к середине 70-х гг., то электронный рок инспирировал очень многих молодых музыкантов, особенно в "новой волне".

"Яаб-рок" - течение в Британии в середине 70-х гг., для него характерен непрофессионализм, поскольку главным для себя музыканты паб-рока считали близость к своей публике. Именно эти группы вселили уверенность в панков, вырвавшихся на подмостки клубов в 1976 г.

* Ноу-узйв" (никакая волна) возникла в конце 70-х гг. в США как реакция на коммерциализацию панка. Музыканты ноу-уэйв предпринимали попытки соединить панк-рок с элементами фри-джаза и создать своего рода "авангардный панк".

"Новая волка* - течение очень разнородное, поэтому его можно разделить на два основных направления: пост-панки и "новые романтики". Электро-поп (он же техно-поп, сивти-поп) - широкое внедрение синтезаторов в рок-музыку - породил целые легионы групп, ограничившихся синтезаторами в сочетании с все более совершенной студийной техникой.

"Рэп" - взорвавшийся в нью-йоркских дискотеках летом 1979 г. стиль, сочетающий очень ритмическую музыку с текстом, произносимым быстрым речитативом и создающим дополнительную ритмическую структуру. Оказал влияние на всю поп-музыку 80-х гг., поскольку этим приемом стали пользоваться многие музыканты других стилей.

Тоспел" - манера исполнения церковных песнопений, возникшая в середине 20-х гг. в негритянских гетто США. Именно этот стиль определил вокальную манеру большинства исполнителей 50-х гг. Одна из наиболее ярких исполнительниц "госпел" - Махалия Джексон.

"Блюз" (Джон Ли Хукер и др.) - наряду с госпел и ритм-энд-блюзом - одна из главных магистралей афро-американской музыки, ставшая фундаментом всей рок-музыки.

"Кантри" (Хэнк Уильяме и др.) - народная музыка белого населения США, уходящая корнями в традиции первопоселенцев южных и западных штатов и оказавшая влияние на дальнейшее развитие американской рок-музыки.

"Рок-н-ролл" (Элвис Пресли и др.) - отправная точка рок-музыки как таковой, вобравший в себя "белые" и "черные" влияния. Стиль, ставший первой формой музыки для всех.

"Черный" рок-н-ролл" (Чак Берри и др.) - разновидность рок-н-ролла, вышедшая преимущественно из "черной" музыки и исполнявшаяся негритянскими исполнителями, оказал существенное влияние на дальнейшую жизнь рока.

"Новоорлеакский рок-м-ролл" (Фэтс Домино и др.) - это форма рок-н-ролла, которая испытала на себе влияние новоорлеанского джаза. Темнокожий пианист Фэтс Домино - самый яркий представитель этого недолго существовавшего течения.

"Кумиры подростков" [teen idols] (Пол Анка и др.) - одно из первых проявлений массового успеха поп-музыки.

"Dudua" ("Дрифтерз") - ряд негритянских вокальных групп, которые пользовались успехом в середине 50-х гг. Они использовали ритм-энд-блюз, слившийся со стилем госпел.

*Рокабилли" (Джин Винсент и др.) - разновидность рок-н-ролла, появившегося в начале 50-х гг. в штате Тенесси, имитация ритм-энд-блюза белыми исполнителями кантри.

"Инструментальные группы" ("Шедоуз") - течение в Великобритании в конце 50-х - начале 60-х ГГ., оказавшее влияние на технику владения гитарой.

"Женские вокальные группы" ("Шенгри-Лаз") - разновидность негритянской поп-музыки, возникшая в начале 60-х гг. Группы были проводниками нескольких авторских команд, специализировавшихся на сочинении поп-хитов.

"Тажла Мотаун" (Стиви Уандер и др.) - стилистическая разновидность музыки "соул", возникшая в первой половине 60-х гг. в США и оказавшая значительное влияние на дальнейшее развитие негритянской музыки вплоть до конца 80-х гт.

" Спектр-саунд" ("звучание спектра") - особая форма звучания, разработанная американским продюсером Филом Спектром, который впервые начал использовать специфические звуковш возможности студий и вдохновил целое поколение профессиональных продюссеров, намного обогативших звуковой арсенал рок-музыки.

Молодежные культуры и субкультуры

"Ритл-энд-блюз" (Рэй Чарлз и многие другие) появился еще в конце 40-х гг., являясь танцевальной и развлекательной музыкой, опиравшейся на традиции блюза.

"Соул" (Арета Франклин и др.) - термин, возникший в начале 60-х гг. и означающий популярную музыку афро-американцев. Соул во многом определил современную манеру пения негритянских исполнителей.

"Блюз-рок" (Джон Майалл и др.) - часто это направление называют британским блюзом. "Бит* ("БИТЛЗ") - сам бит, несмотря на популярность "Битлз" существовал недолго - до второй половины 60-х гг., оставив глубокий след в истории всего рока.

"Серф" ("Бич Бойз" и др.) - первая половина 60-х гг. в США. Базировался на гитарном звучании и вокальных гармониях, своего рода проповедник "американского образа жизни".

"Гаражные группы" ("Сидз") - первое проявление протеста против все более коммерциализирующегося рока, своего рода предвестник панк-рока, они выступали в небольших группах и репетировали в гаражах.

"Фолк" (Боб Дилан и др.) - возник после второй мировой войны. Течение базировалось на народной музыке и выражало настроение студенчества и молодых интеллектуалов, часто ассоциировалось с понятием "песни протеста". Вообще-то Боб Дилан исполнял фолк 3-4 года своей карьеры, став основоположником фолк-рока. Истинные представители фолка - Пит Сигер и Вуд Гатри.

"Фолк-рок" ("Мамаз энд Папаз") - электрический вариант фолка, слияние традиционной народной музыки с рок-музыкой.

"Кантри-рок" ("Иглз" и др.) - возник во второй половине 60-х гг. как синтез рока и музыки кантри.

Исполнители рок-баллад (Джеймс Тэйлор и др.) - поколение американских музыкантов, которые сами сочиняли и исполняли свои песни, тематика их приближалась к фолку, но не была столь остро социальной.

"Рок Южных штатов" ("Оллмен Бразерс Бэнд" и др.) - разновидность кантри-рока.

"Рок "назад к истока.*" (Элан Стивелл и др.) - течение, популяризованное французским арфистом Э. Стивеллом, отталкивающимся от культур кельтов и бритов.

"Супергитаристы" (Джими Хендрикс и др. "короли") - целая эпоха в истории американского и британского рока, возникшая в результате блюзового и ритм-энд-блюзового бума.

"Поп* (Сэнди Шоу и многие др.) - разновидность блюза.

"Авангардный рок" ("Велвит Андеграунд") вобрал в себя влияние рока, джаза и так называемой "серьезной музыки".

"Психоделический рок" ("Джеферсон Эйрплейн" и др.) - он же "эсид-рок", то есть рок, навеянный наркотиками. Появился в Сан-Франциско в середине 60-х гг., опирался на локальную культуру хиппи, музыкально развивавших коллективные импровизации, характерные для блюза и джаза, ориентированные на "живое" восприятие музыки.

"Латино-ажериканский рок" ("Сантана" и др.) - стиль, заложенный в конце 60-х гг. американцем мексиканского происхождения Карлосом Сантаной, который в своей группе удачно соединил мелодическую основу рока с латино-американской ритмической основой (самба, румба).

"Фъюжн" ("Майлз Дейвис" и его последователи) - джаз-рок, слияние в стилистическом синтезе джаза и рока.

"Фанк" ("Слай энд Фэмили Стоун" и др.) появился в конце 60-х гг. как направление афро-американской поп-музыки, тесно связан с социальным положением негритянского населения США, отличительная особенность - подвижные басовые линии, четкая ритмика и короткие мелодические рисунки. Одна из ярких представителей фанка - группа "Земля, ветер, огонь".

"Фгшаделъфия-саунд" - вторая волна коммерческой разновидности соул-музыки, имевшая свое характерное звучание. Расширение арсенала ударных инструментов маримбой и вибрагфоном, а также введение струнного сопровождения. Непосредственный предшественник диско.

"Диско" (Донна Саммер и др.) - чисто танцевальная музыка, предназначенная для дискотек, полученная в студиях на основе слияния "Тамла Мотуан", фанка и "Филадельфия Саунд". Вторая половина 70-х гг. стала эрой расцвета и заката диска

"Рэггей" (Боб Марли и его последователи) - музыка, возникшая на Ямайке в середине 60-х гг. и получившая распространение во всем мире в середине 70-х гг., являла собой музыкальное выражение протеста выходцев из Ямайки, живших в гетто США и Британии. Своеобразный ритмический рисунок, оказал значительное влияние на стиль "новой волны4.

"Прогрессивный рок" ("Пинк Флойд" и др.) - под прогрессивностью здесь понимается использование нетрадиционных музыкальных форм в построении композиций.

Тлам-рок" (Дейвид Боуи, Алис Купер) - особый упор на внешний вид исполнителя, эстетическая программа полностью сводилась к уходу от реальности в мир фантазий.

"Новая волна" (Элвис Кастелло и др.) - целый поток исполнителей, заявивший о себе в 1977 г Отличительная черта - незатейливые мелодии и нацеленность на сугубо повседневные проблемы.

АОН ("Джорни") - абривиатура расшифровывается двояко: "рок, ориентированный на альбомы" и "рок, ориентированный на взрослых". Музыка сложна по своей структуре, требует больших форматов и подготовленного слушателя.

"Панк" ("Секс Пистолз" и др.) - музыкальный протест против официальной рок-музыки, ушедшей от суровой реальности. Выразитель разочаровавшейся молодежи. В музыкальном отношении - наиболее примитивная форма рока за все время его существования, так как внимание уделяется, прежде всего, текстам.

"Городской рок" (Брюс Спригстин и др.) - одно из течений американского рока, главная проблематика - жизнь в больших городах.

"Хард-рок" ("Лед Зеппелин" и др.) - возникший в конце 60-х гг. в Великобритании стиль, отличавшийся особой мощностью и громкостью звука с опорой на "Блюзовый квадрат", оказал непосредственное влияние на хэви-метал.

"Хэви-жетал" ("ЭЙ-СИ-ДИ-СИ" и др.) - еще большая динамичность основы и культ грубой силы.

"Черный* поп* - Майкл Джексон.

"Танцевальная музыка" - Мадонна.

"Возрождение* (Шаде) - часто это направление называют новым джазом.

"Зловещий" рок" ("Сиуси Энд Бэншиз") - пост-панк течение.

"Новые романтики" ("Спандау Бэллей") - одно из ответвлений "новой волны".

Тема 8. Будущее молодежи - новые проблемы Нового времени

1. Молодежная безработица

Именно проблема "вынужденного досуга" (обратный эффект молодежной безработицы) переворачивает для многих молодых людей привычный образ жизни, вносит в молодежные культуры новые элементы, формируя новые виды активности. По сути, социология молодежи (и, прежде всего, в Англии) есть социология молодежного досуга.

Досуг - действительно наиболее легко наблюдаемая сфера молодежной активности. То, что большинство исследований, особенно сфокусированных на молодежной девиантности, затрагивают пространство "свободы", связано именно с этой открытостью досуга, его отличием от дома (семьи) и работы, где молодежь скрыта от прямого эмпирического наблюдения.

Отсюда:

1. Досуг должен быть определен в противоположность работе, дисциплинарной занятости (в любом ее виде, будь то школьные занятая или восьмичасовой рабочий день), потому что свободное время - это время вне дисциплины. Однако обратной зависимости не существует. Не работать - вовсе не значит отдыхать или все время играть. Само понятие отдыха предполагает "отдых от чего-то, после не-отдыха". В этом смысле для молодого безработного отдыхом может быть названа только работа, поскольку она будет сменой привычного состояния "ничегонеделания".

2. Безработица вовсе не воспринимается всеми молодыми людьми как досуг. Исследования английских социологов показывают, что даже когда молодые люди находятся в группе тех, кто, как и они, не работают, для каждого из них его собственное состояние - это индивидуальная проблема.

В послевоенные годы во время бурного развития молодежных субкультур многие подростки рано устраивались на работу (начиная с J5 лет) и в силу этого имели свободные деньги для проведения досуга и удовлетворения своих потребностей. В 80-х - начале 90-х гг. большая часть молодежи оканчивает школу уже в 16 лет, многие достаточно долгий период не работают совсем или работают частично: многочисленные социальные программы, поддерживающие их маргинальное существование, позволяют им это. Таким образом, они все-таки получают некоторую, хотя и относительную степень независимости от родителей.

В 60-е гг. в Англии было проведено много социологических исследований, посвященных проблемам "перехода из школы на работу". Уже тогда ученые были озабочены тем, как много времени занимает у выпускников обоих полов процесс остепенения, адаптации на рабочем месте, как правило, на это уходило два года непрерывного труда. Для того, чтобы стать рабочим, необходим период серьезного жизненного эксперимента уже на самом рабочем месте.

На фоне происходящих процессов "усреднения мастерства", снижения требований для традиционных ремесел и умений, росла и продолжает расти потребность в рабочих, на которых можно "положиться", которые способны психологически и профессионально адаптироваться к работе с дорогой техникой, например, компьютерами. Причем работодатели стремятся получить именно постоянных, ответственных, быстро адаптирующихся к новым условиям

Тема 8. Будущее молодежи новые проблемы Нового времени

рабочих, которые не требуют никакого дополнительного обучения. Это создает еще один мощный барьер, прежде всего, для девушек, которые проигрывают в этом соревновании за работу возвращающимся из декретного отпуска женщинам.

Вместе с ростом безработицы происходит реорганизация перехода от школы к работе. Новая ситуация приводит к тому, что процесс ученичества затягивается (часто путем включения молодых людей после окончания школы в различные социальные программы), переход во взрослый статус в один момент (вчера школьник - сегодня рабочий человек) становится невозможным. Получение взрослого статуса откладывается на неопределенный срок. В результате еще более усложняется дифференциация между взрослыми и молодыми рабочими: если представить, что рабочими будут становиться только выпускники школ, очевидно, что их неопытность сделает процесс производства менее продуктивным и более тревожным; однако эти издержки имеют для работодателя свои положительные стороны: молодым рабочим можно платить меньше.

Оставаясь практически в качестве учеников, молодые люди имеют очень низкий социальный статус, они исключены из профсоюзов, из участия в коллективных торговых сделках, находясь в зависимости от почти школьной дисциплины и контроля, от услуг молодежного сервиса и развитости системы социальной работы. Эти проблемы способны спровоцировать не только конфликт внутри рабочего сообщества, но и внутри общества в целом. Такое инфантильное молодое поколение способно вызвать не одну моральную панику по поводу будущего развития общества и его культуры.

Одним из последствий безработицы является, таким образом, все большая ориентация государственной политики на придание выпускникам школ статуса дешевых и зависимых рабочих, четко отделенных и от взрослых рабочих, и от своих ровесников, ориентированных на высшее образование.

2. Смысл изменений социального опыта молодежи

Рост молодежной безработицы, с одной стороны, расширяет существующий разрыв между коммерческим имиджем "молодости" и каждодневным социальным опытом подростков, лишенных необходимых социальных и культурных ресурсов.

Всегда существовали достаточно большие группы молодежи из рабочего класса (или сельской молодежи), для которых рекламируемые прелести тинэйджерской потребительской культуры были просто не доступны. Они не имели ни материальных, ни культурных ресурсов для "успеха" среди своих сверстников, поскольку не могли соответствовать необходимому внешнему имиджу и поддерживать соответствующие виды групповой активности. Они занимали (и занимают) маргинальную позицию как в школе (несоответствие стандартам успешности), так и в семье, поскольку родители не видят в них потенциальных возможностей будущего прорыва в другой социальный статус. В подобной ситуации их "деликвентное решение" остается, действительно, единственно возможным способом завоевания престижа и формирования чувства собственного достоинства.

Публичное беспокойство о молодежной безработице нашло выражение в многочисленных программах английского правительства, которые изменили отчасти и образы "молодости" в масс-медиа. Помимо существовавшего противоречивого отношения к молодежи как идеалу и молодежи как угрозе, формируется новый образ: молодежь как жертва.

Интересно наблюдать, как в обращениях к молодежной аудитории, в новых молодежных программах на телевидении начинают появляться подходы, пытающиеся объединить в себе "айн"забавные и занимательные истории, поп-музыку, диско-программы и демонстрацию мод с серьезными размышлениями о трудностях при получении работы и приобретении собственного капитала (например, дома), продвижения по службе, вероятности самостоятельной карьеры. Б отличие от политических выступлений конца 60-х гг., "бунты" 1981 г. (марши протеста безработной молодежи через всю Англию) были проинтерпретированы в масс-медиа не только как экстремистские срормы деликвентного поведения, но и как "понимаемый и разделяемый всеми" ответ молодежи на экономическую и социальную ситуацию. Взрослые, конечно, продолжали завидовать молодости, но и начинали испытывать по отношению к молодежи чувство жалости.

3. Конец молодежной культуры?

Понятие "молодежной культуры" всегда имело более широкую функцию в обществе, чем просто термин социологического описания. Оно в определенном смысле действовало как грорма публичной фантазии, модель сферы досуга для любого, кто желал хорошо проводить свободное время, чувствуя себя молодым и свободным.

Понятие молодежной культуры своими корнями уходит в 20-е гг., когда мир молодежи среднего класса - мир девушек и юношей (подростков) в атмосфере джаза и танцев - начинал позиционироваться и утверждаться как обычный образ молодости, который постепенно становился стереотипом и масс-медиа клише. Молодежные интересы в моде, в ритуалах ухаживания, в практике свиданий, постоянное стремление молодых людей к использованию и сотворению новых стилей, подростковые дружба и любовь - все это становится популярными темами и для масс-медиа, и для развивающейся сети молодежного потребительского рынка. Рекламщики повсеместно начинают использовать молодежные имиджи чувственности, сексуальности, утонченности и беззаботности для того, чтобы продавать товары, в реальности ничего общего с молодежной культурой не имеющие. Так, например, при помощи образа молодости позиционируется на рынке практически вся женская косметика по уходу за кожей лица. "Именно наш крем сделает вас моложе, чем сама молодость!"

Молодежная культура всегда была и остается не чем-то отдельным, отграниченным, а частью, аспектом более общей потребительской культуры, в которой люди постоянно поощряются и провоцируются к покупкам, которые содержат в себе "пилюлю" молодости, ожидая, что обладание именно этими товарами или услугами поможет им сохранить (продлить, вернуть) молодость. Люди в своей повседневной жизни вовсе не испытывают постоянных потребностей в покупке модной одежды или мебели, в том, чтобы постоянно экспериментировать с новыми диетическими продуктами, в приобретении все новых и новых косметических и парфюмерных серий, в том, чтобы как молодые люди постоянно пить коктейль или кока-колу, курить новые сигареты, краситься, отдавать предпочтение одной марке машины перед другой. Подобная потребительская активность - покупка самых разных аксессуаров такого рода "роскоши" (роскоши в смысле избыточности по отношению к реальным потребностям) -рассматривается рекламщиками как изначально иррациональная, основанная на фантазии. Но именно подобная "иррациональность" взрослого удовольствия и продается лучше всего в одной "упаковке" с молодостью, ассоциирующейся со спонтанностью и постоянным fun-ом: "Доставь себе удовольствие, купи себе немножко молодости!".

Что же происходит с подобными рекламными образами, когда значение молодежи как социальной категории перемещается из пространства безответственности, безрассудности и свободного выбора в пространство бесполезности существования и постоянного ощущения

Тема 8. Будущее молодежи - новые проблемы Нового времени

принуждения, когда молодежь начинает широко восприниматься не как потребительская группа, вызывающая зависть, а как волнующая трудовая проблема, провоцирующая жалость?

Вряд ли вообще возможно ответить на этот вопрос. Не только потому, что и сегодня коммерческий имидж молодежи продолжает демонстрировать себя в журналах, на рекламных щитах и в видеоклипах, эксплуатируясь еще более тонко, художественно изощренно и достаточно эффективно. Но и потому, что в современном глобальном социокультурным пространстве, характеризуемом процессами глобализации (если его рассматривать в постмодернистской перспективе), проблема возрастных переходов выглядит еще более запутанной. Смена имиджей, стилей, модных ориентации, замешанных на теме молодости, происходит невероятно стремительно, причем в самых разных направлениях, формируя новые модели отношения к ним. Довольно часто, поэтому сами взрослые, занимающиеся подростковой индустрией (поп-культурой, модой и молодежным бизнесом), говорят о "конце века подростков" или "смерти молодежи". Однако это не означает, что модная коммерческая (в том числе, и рекламная) индустрия перестает черпать из идеи молодости новые силы для развития своих товаров и услуг, формируя иррациональные потребности, усложняя виды и формы потребительской активности на рынке. Идея молодости в современном мире уже не является столь очевидно и однозначно прикрепленной к некоей возрастной группе, становясь чертой, акцентом, фокусом мировой культуры в целом.

В то же время, пока существует молодежь как специфически социальная категория, она, конечно же, будет формировать (в соответствии со своими классовыми, тендерными и этническими позициями) "молодежную культуру" как способ понимания собственных жизненных ситуаций. "Лишаясь" социального приоритета в единоличном обладании идеей молодости, молодежь, тем не менее, не лишается и, конечно же, не лишится качества перехода от одной социальной позиции к другой. "Век подростков" дал невероятно сильный толчок развитию всей современной индустрии моды, которая уже сама начинает во многом определять и формировать новые векторы в молодежной культуре. Выделить некие субкультуры в этой ситуации становится все более и более сложно, а определить субъектов воздействия практически невозможно. Помимо дорогих бутиков, продающих новейшие модели одежды, навеянные субкультурными стилями, все больше распространяются и маленькие дешевые магазинчики, продающие не массовые, а достаточно индивидуальные "серии" одежды. Кроме того, магазины начинают все больше "выходить" на улицы, за пределы избранного пространства, упрощая и демократизируя процесс общения покупателей и продавцов. Всячески поощряются и уличные рынки более дешевой, но достаточно качественной продукции. Все большую и большую популярность завоевывают среди молодежи шоппинг-центры с их "необязательностью" традиционного покупательского поведения. Таким образом, пространство "вынужденного" досуга молодежи заполняется различными "культурными" выборами. Благодаря существующим социальным программам поддержки безработных эта индустрия приносит ее взрослым организаторам и идеологам очень большие доходы.

4. Финальные вопросы

В Англии большая часть работ по социологии молодежи была написана в 50-60-е гг. людьми, которые выросли на рок-н-ролле и имели свои представления о тинэйджерской жизни. Сейчас те, кто изображался как деликвентные или богатые подростки, сами стали родителями, которые не очень-то способны помочь своим детям справиться с подростковыми проблемами.

И теперь уже на основе этих новых родительских сомнений и тревог социологи могут учиться новым реалиям молодежной (или постмолодежной) культуры.

Рост безработицы, конечно же, ведет к росту деликвентной и субкультурной активности. Несмотря на то, что современная молодежная индустрия довольно успешно заполняет социальное пространство взросления своими "предложениями", у молодежи остается не просто достаточно "свободного" времени, с ними остаются их нерешенные проблемы: ограниченный, подчас маргинальный социальный статус, недостаток материальных, культурных и образовательных ресурсов. Однако формы этой "новой" девиантности, деликвентности и субкультурности наверняка будут отличаться от ставших уже традиционными представлений об уличных группировках, хрестоматийных панках, хиппи, скинхедах и т.п. Так, например, существующая полулегально криминальная субкультура "новых русских" может быть понята и проинтерпретирована только в терминах новой российской реальности, субкультуры рейверов или становящейся модной клубной субкультуры. Понятие лишь по видимости близкое к контексту наших молодежных клубов: речь идет о субкультуре "места", например, конкретного паба, кафе, курорта и т.д., только в пространстве невероятно сложной музыкальной "mix"-кульгуры и идеологии "new ages".

Все труднее и труднее становится обнаружить в современных молодежных культурах классовые признаки: перемешиваются не только стили, перемешиваются социальные группы. Современные рабочие все больше приближаются по своему статусу к безработным студентам и тд.

Вопросы к семинарскому занятию:

1. Проблема молодежной безработицы. Свободный и "вынужденный" досуг.

2. Традиционный и новый (коммерческий) имидж молодости. Специфика современной рекламной индустрии.

3. Изменение контекста понятия "молодежная культура".

Примерные темы для написания рефератов (эссе) по теме лекции:

1. Новые молодежные субкультуры.

2. Специфика современного потребительского поведения молодежи на Западе и в России.

3. Новые культурные пространства современной молодежи: гендерный аспект.

Задания для наблюдения или мини-исследований:

Проведите серию интервью (3-5) с молодыми безработными. Попытайтесь определить векторы изменения их жизненных сценариев.

Проведите контент-анализ ТВ рекламной кампании (например, Стиморол, Ментон, Пленитюд). С помощью, каких символов позиционируется в них идея молодости.

Тема 9- Глобализация и молодежная культура

В наибольшей степени идеи глобализации культуры связаны с двумя противоположно истолкованными современными культурными процессами:

1. С одной стороны, с постмодернистской концепцией современного мира, для которого характерны процессы демократизации культуры через компьютеризацию, фанзины, самодеятельную печать, новые музыкальные формы со все большим включением в музыкальное творчество самих слушателей. Все более и более свободным становится доступ к средствам производства культурных ценностей.

2. С другой стороны, с идеей о том, что глобализация культуры - это своеобразная форма культурного империализма Запада, который "душит" или искажает нормальные, естественные, здоровые культурные традиции в других странах.

Для того, чтобы попытаться разобраться в этом противоречии, следует разграничить понятия: с одной стороны, дискурс, который формирует наши представления о молодежной культуре, и, с другой, сами по себе молодежные культурные формы.

1. Современный дискурс о молодежи в Англии

В одной из российских телепередач недавно прозвучала мысль о том, что "молодежный досуг и преступность несовершеннолетних - это две стороны одной медали". И в России, и на Западе существует двусторонний дискурс, который Дик Хебдидж именует дилеммой "Youth as trouble vs Youth as fun".

Возобновление в 90-е гг. моральной паники по поводу роста молодежной преступности

Взрыв новой моральной паники произошел после смерти двухлетнего мальчика в феврале 1993 г. Убийцами оказались два мальчика (10 и 11 лет), которых поймали только благодаря тому, что их снимали на видеокамеру, когда они украли мальчика из продовольственного магазина (shopping centre) в маленьком городке недалеко от Ливерпуля. Малыша избили, а потом оставили полумертвым на железной дороге. Преступление было ужасным, мотивы его были непонятны. Это преступление превратилось в Англии в символ общего страха перед будущим, потому что если десятилетние дети готовы на такие поступки, то что же можно говорить о нравственных ценностях этой страны вообще? Само место преступления приоткрыло и другую проблему: мальчика увели из торгового центра - места, ставшего самым обычным местом для тусовок "нормальных" подростков после школы или во время прогулов. Вывод был сформулирован незамедлительно: для современных подростков важны лишь потребительские ценности, поэтому они и смогли так бесчеловечно поступить. Газеты выразили эту идею заголовком: "Среди нас живут не дети, а монстры".

После этого СМИ еще больше внимания стали уделять молодежной преступности - молодым ворам, с самого раннего возраста поставленным на учет в милиции и уже имеющим стаж до сотни совершенных ими преступлений. Часто эти дети уже к 12 годам прекрасно знают вкус наркотиков.

Их преступления - воровство - вряд ли можно было бы назвать фактом, или иррациональным поведением {как это интерпретировалось в классических исследованиях деликвентности подростков в 50-60-е гг.), поскольку они самым прямым образом были связаны с необходимостью добывания денег. В Манчестере участие совсем маленьких детей в группировках и торговле наркотиками было воспринято как совершенно новое для Англии явление.

Однако на этом "черном" сроне молодежной преступности можно отметить появление и других не менее значимых явлений. С 1995-96 гг. в Англии развернулась мощная рекламная кампания (социальная реклама) программы "Cry for children". На улицах, в метро, на стоянках автобусов -кругом стали появляться огромные рекламные щиты. Попробуем описать некоторые из них:

1. Сидит девочка (13-14 лет) на самом краю кровати. Она - беременна. Надпись: "У нас с тобой один папа". Реклама направлена против сексуального насилия в семье. На щите помещены отрывки из рассказа девочки о случившемся. И обращение, как к взрослым, так и к подросткам, чтобы они звонили, если над ними (или над детьми их соседей) кто-то издевается

2. Во всю длину большого рекламного щита изображена тыльная сторона руки ребенка. На ней - глубокие шрамы от пореза вен. Надпись: "У меня есть свое мнение, у меня есть бритва, чтобы доказать это".

3. Во весь щит - лицо девочки (латино-американского, еврейского или арабского происхождения). Лицо, особенно глаза, в огромных синяках и кровоподтеках. Надпись: "У меня глаза такие же, как у моей мамы". Рассказ посвящен отношению к ней мамы, которой дочь мешает устраивать новую личную жизнь.

Эти примеры свидетельствуют о том, что общество начинает поворачиваться к не менее актуальной проблеме насилия над детьми и преступлений против маленьких людей, положение которых в современном обществе остается бесправным.

Сюда же можно отнести новые моральные паники по поводу проституции малолетних, детской порнографии, которые стали особенно быстро распространяться через системы сети Интернет, по поводу сексуальных насилий над детьми, особенно внутри семьи.

Как это ни парадоксально звучит, но Запад давно находится в ситуации глубокой экономической "депрессии". Поэтому в школах 90-х гт. школьников подготавливают не только к будущей работе, но и к правильному досугу, который может стать для многих выпускников единственной формой "занятости".

Этот досуг оказывается принудительным. Даже молодые люди с высшим образованием далеко не все способны найти себе работу по специальности.

Сама молодежь позиционируется обществом в потребительских формах, а потом это же общество обвиняет молодежь в чрезмерном потребительстве и его последствиях.

2. Молодежный дискурс в России

На первый взгляд, между дискурсом молодежи на Западе и в России, несмотря на все различия, существует много схожего.

В России, например, был период сильной моральной паники по поводу "люберализации" страны. Люберцы - это подмосковный город, молодежные группировки, из которого наводили в самом начале перестройки ужас не только на взрослых, но и на другие молодежные группы своими агрессивными вылазками на Арбат и "чисткой" молодежи от всяких вредных элементов. Вредность и опасность молодежного потребительства - тоже не новая тема для России.

Усиленная идеологическими моментами эта паника порой переходила всякие границы. Интересные метаморфозы происходили и в дискурсах по отношению к джазу, музыке, олицетворявшей прямую западную диверсию.

Детская преступность. Общая тема дискурса - осуждение роли СМИ, особенно записей на видеокассетах, поощряющих детей к актам насилия, а также недостатки воспитания детей со стороны родителей и неэффективность законодательной базы. Тем не менее, акценты внутри этих общих тем разные.

Хотя и в России обсуждается проблема влияния видеофильмов, она не вызывает таких горячих дискуссий, как в Англии. В Англии уже проведено достаточно много исследований, определяющих, насколько молодые преступники действовали под влиянием моделей поведения, виденных ими в фильмах. Несколько фильмов ужасов было запрещено именно после специальных судебных процессов, в которых было практически доказано, что дети буквально подражали тому, что они видели.

Проблема бездомных детей становится невероятно актуальной именно в сегодняшней России, поскольку стремительное расслоение населения привело к появлению очень бедных и люмпенских групп. Однако в России, в отличие от Англии, существует своеобразный дискурс, который обвиняет в этом, прежде всего, родителей, рассматривая детей как жертвы родительского насилия.

Одна из проблем в России - что делать с молодыми преступниками, которые не достигли возраста криминальной ответственности. Лидеры группировок, например, часто используют именно несовершеннолетних для той или иной деятельности, зная, что те не подлежат уголовной ответственности, следовательно, им не грозит тюрьма. В Англии же речь идет о другом - о необходимости ужесточения наказания, поскольку сейчас молодые люди, как правило, осуждаются на принудительную отработку определенного срока на общественной службе или получают просто условное предупреждение. Та часть взрослых (не только ученых, но и политиков, и представителей общественности), которые выступают за более жесткий режим, обвиняют в первую очередь "левых" шестидесятников за их слишком гуманный подход, который привел к тому, что у молодежи притупилось чувство страха перед полицией. Те же, кто против этого, ссылаются на подобный опыт во времена М. Тэтчер, когда был реализован так называемый "резкий удар", который означал введение очень жесткого режима в специальных колониях для молодежи, однако преступность среди совершеннолетних от этого отнюдь не снизилась. И если в Англии детская преступность связывается, прежде всего, с "издержками" общества, то в России она рассматривается, прежде всего, как символ утраты общественного порядка и контроля.

Молодежные культуры в 90-е гг.

Молодежные культуры 90-х гг., с одной стороны, отражают ценности и иерархии мира в целом, а, с другой стороны, в них проявляется стремление к эпатажу, к подрыву существующего общепринятого порядка. В 90-х гг. еще более очевидным стало то, что формальный и неформальный мир, молодежный и взрослый мир, господствующая культура, субкультура и контрукультуры - не противоположные, противоречащие друг другу, а пересекающиеся сферы. Через участие в молодежных культурах и специфических видах деятельности молодые люди одновременно и воспроизводят существующие социальные и культурные отношения, и вносят в них значительные изменения.

3. "Рейв" и потребительское общество

Молодежные культуры начала 90-х гг. часто связывают в Англии с культурой "рейв". "Рейв" - это вечеринки, которые проходят в клубах или в любых других, самых неожиданных, но, как правило, заранее объявленных местах (на больших складах, на бывших курортах, в больших заброшенных зданиях), куда съезжаются молодые люди. Тех, кто постоянно посещает "рейвы", зовут рейверсы. Танцуют рейверсы экстатично (восторженно), достижению нужного кайфа способствует употребление ими различных наркотических смесей. Самая известная смесь, ставшая чуть ли не синонимом "рейва", - это экстази. В каком-то смысле культура "рейва" подрывает агрессивные ценности современного постиндустриального мира. Рейверсы восприняли многое от символики хиппи: "цветы мира", длинные волосы, подчеркнуто простая одежда, сшитая из натуральных тканей и произведенная в странах третьего мира. Мальчики (подростки)-рейверс не агрессивны ни в прямом, ни в сексуальном смысле. Поэтому часто говорят о "рейв" как о первой постспидовской молодежной культуре. Если сравнивать ее, например, с культурой рок-н-ролла, где секс был так же важен, как наркотики и сам рок-н-ролл, то в рейве достижение состояния восторженного танца заменяет им случайную сексуальную активность. В этом смысле очень показательна распространенная среди девушек, рейверсная мода - они носят соски, которые подчеркивают имидж детской наивности. Существуют и определенные проблемы с рейверсами: их тусовки часто признаются нелегальными, потому что у них нет разрешений на массовое мероприятие, многие из них употребляют наркотики, все они ведут необычную ночную жизнь. В этом смысле движение "рейв" можно считать суб- или контркультурньтм.

Среди сегодняшней молодежи есть и свои "моды". Новые "моды" также склонны к вегетарианству, участию в движениях разоружения, защиты животных и других движениях против насилия и несправедливости. Новые "моды" могут и не уходить из "нормального" мира, а участвовать в различных организациях альтернативного типа, не вступая при этом в противоречие со своими ценностями. Хотя рейвы и выступают против определенных ценностей общества, тем не менее, они не живут какой-то отдельной жизнью, и в этом смысле отчасти воспроизводят именно те ценности, против которых они выступают. Например, "рейв" быстро стал источником большого бизнеса, и когда это стало массовым явлением, сразу возникли и иерархии: появились эксклюзивные места, куда стали пускать только "своих", посвященных.

4. Некоторые методологические акценты в исследовании молодежных культур 90-х гг.

Анализ измененной молодежной реальности 90-х гг. еще раз подтверждает мысль о том, что нужно стремиться к отходу от классовых моделей суб- и контркультуры. Сводить молодежные культуры к группам потребителей, слепо подражающим последним веяниям моды, также было бы неверно, однако, и не стоит всегда стремиться к тому, чтобы пытаться разглядеть в молодежном потребительстве некое подпольное (замысловато-символическое) сопротивление взрослому миру. Молодежные культуры являются пространством, где молодым людям "разрешено" выражать себя иначе, чем в обычных сферах Это пространство, где им "дозволено" поиграть с иерархией взрослого мира, одновременно оставаясь частью этого внешнего мира, и, следовательно, разделять его нормы и ценности. Самое интересное в социологическом анализе - это как раз исследование этих пересечений, этих перебежек за границы "дозволенного" пространства.

Следует стремиться и ориентироваться в исследованиях на изучение различных форм культурных активностей современной молодежи. Особенное внимание следует уделять новым формам телесного ухода и наслаждения как своеобразной молодежной политики (для себя). Это проявляется и в распространении употребления наркотиков, которые являются по существу своеобразным способом экспериментирования, манипуляции со своей телесностью и чувственностью, игрой со своей тендерной идентификацией, на фоне довольно симптоматично развернувшейся дискуссии о том, является ли марихуана наркотиком. Это находит выражение и в различных формах телесной политики типа скинхедов или гопников - речь идет об экспериментах со своей внешностью не через одежду, а через тело: бритье головы, татуировки, нанесение шрамов.

Необходимо перенести акцент с изучения процессов глобализации форм молодежной культуры (особенно того, что передается через СМИ), с центральных пространств молодежной активности (Запад, Америка, столицы) на регионально-специфичные окормы молодежной культуры.

Необычайно интересным представляется также анализ новейших форм тендерных экспериментов, характерных не только для молодежных субкультур, но и для подхватившей зги идеи модной молодежной индустрии. Речь идет о все большей популярности идеи "унисекса", ставшей основной темой рекламы продукции фирмы Calvin Clain. Идея унисекса обыгрывается как "спрятанный", загадочный тендер: одинаковая одежда, одинаковые аксессуары, одинаковая косметика и парфюмерия, одинаковые прически. Однако при этом удивительным образом стилистам удается сохранить присутствие в мужчине - мужественности, а в женщине -женственности, проявляющихся лишь через пластику и мимику.

Вопросы к семинарскому занятию:

1. Современный контекст понятия "глобализация культуры".

2. Сравнение дискурсов о современной английской и российской молодежи.

3. Специфика современной молодежной тендерной идентификации,

Примерные темы для написания рефератов (эссе) по теме лекции:

1. Глобализация культуры и новое информационное мировое пространство.

2. Новые формы молодежных солидарностей - компьютерные сообщества.

3. Образы Запада в сознании российской молодежи.

Задание для наблюдения или мини-исследования:

проанализируйте рекламную кампанию (российскую или западную, адаптированную к российскому ТВ) с точки зрения демонстрирования тендерных стереотипов.

Тема 10- Молодежь, тендерные стереотипы и насилие в современном мире

Кристин Гриффин в своей книге "Репрезентация молодежи" приводит несколько ответов студенток-выпускниц Бирмингемского университета на вопрос, что для них значит быть молодыми (речь идет о начале 90-х гг.).

"Я не могу больше ждать, когда стану старше 20 лет..."

"В день, когда мне исполниться 21, я погружусь в зимнюю спячку..."

"Слишком много давления оттого, что растешь так быстро, так сильно давление экзаменов и карьеры, так легко впасть в депрессию, особенно от отношений взрослых к молодым людям, что, если бы было возможно уйти от этого и наслаждаться, как хочешь, сама по себе, это было бы просто прекрасно.-"

Почему Гриффин ссылается на ответы именно девушек, а не юношей? Это не случайность, поскольку давление со стороны общества на молодых женщин всегда сильнее специфических ожиданий по отношению к ним намного больше, чем к растущим мальчикам, хотя и тем, и другим расти в равной степени непросто.

В данном разделе речь пойдет не об открытых формах насилия, подавления и агрессии, а о тех завуалированных проявлениях насилия и сегрегации, которые существуют в повседневной жизни.

Символическое насилие может проявляться по-разному: как скрытое и неявное, транслируемое через мифы и стереотипы. В определенном смысле к символическому может быть отнесено и непрямое насилие, например, насилие посредством слова, насилие над идеальными выборами или ценностными предпочтениями.

Мир жесток хотя бы потому, что "ввел" насилие, убийства в частный мир, личное пространство каждого человека и особенно - подростка. Медиа привнесли драки и кровь в каждую детскую спальню. Современный человек (подросток) совершенно спокойно сосуществует рядом с ними в одном пространстве, не испытывая от этого особого дискомфорта. Расти в одной спальне "с убийцами и насильниками" намного сложнее, чем расти в атмосфере размеренной повседневности, в окружении заботливых родителей, в доме, в который приходят лишь те гости (как живые, так и вымышленные), которых ждали и приглашали хозяева.

Жесток ли современный мир!

Этот вопрос выглядит сегодня общим местом, В свой риторичности он банален. Мир жесток! Об этом постоянно говорят "моральные антрепренеры" в масс-медиа, эти слова как клише используют политики, ссылаются на этот расхожий аргумент люди искусства. Однако, как правило, акцент в их анализе делается на открытых, явных формах подавления и эксплуатации. Такое же отношение воспроизводится, когда говорят о насилии мужчин по отношению к женщинам - речь, как правило, идет (если вообще идет) об открытых формах насилия. Мы уже ссылались на ряд концепций, в которых довольно часто женщина (девушка) воспринимается как "активная жертва".

Подростки, молодежь - это не только субъекты насилия, как это часто описывается в криминалистических дискурсах социологов и психологов. Не в меньшей степени современная молодежь и подростки являются объектом насилия, где субъектом насилия выступают государство (политическая воля), социальные институты (прежде всего, система образования), новейшие формы культуры, масс-медиа и реклама Испытывает молодежь определенное давление и со стороны усложняющегося противоречия между семейными патриархальными отношениями и сознанием молодых людей эпохи поздней современности.

При рассмотрении этой проблемы мы использовали как работы современных западных (прежде всего, английских социологов), так и результаты исследований, проведенных НИЦ "Регион" (Ульяновский госуниверситет) в течение 1995-97 гг.

1. Современное тендерное пространство взросления

Молодежь, переживая переход от детства к взрослости, осваивает целый ряд необходимых социальных позиций. То, что мальчики и девочки растут по-разному, кажется очевидным, однако далеко не столь очевидным это было для социологов, изучавших молодежные проблемы Нужно было пройти через достаточно долгий период жесткой феминистской критики существующих субкультурных и девиантных парадигм в социологии молодежи для того, чтобы девочки действительно начали включаться в контекст социоанализа, причем не просто как некая тень или повторение мужских культурных моделей поведения, а как самостоятельный объект исследования.

1.1.Амбивалентное отношение взрослых к молодости и основные барьеры взросления

Процесс взросления и роста у современных девушек протекает намного сложнее, чем у юношей Мы уже останавливались на проблеме амбивалентного отношения взрослых к периоду молодости и к растущей молодежи С одной стороны, взрослые довольно терпимы по отношению к своим детям, с другой стороны, они чаще совершенно не терпимы к чужим детям.

Если бы взрослый мир, мужской и женский, был более определенным в своем отношении к девочкам, к тому, какими на самом деле он хочет их видеть, какими они, по его мнению, должны быть, им было бы, намного легче расти

Однако, взрослые не упрощают, а усложняют эти барьеры

Барьер 1. Биологический: анатомия девочки - ее судьба?

"Я не была девиантной девочкой, я любила музыку, любила танцевать и подвергалась, может быть, самому тяжелому подавлению со стороны родителей именно за то, что я читаю. Я воспитывалась в патриархальной семье Меня воспитывали так, что я должна уметь мыть пол, посуду, а я любила читать книги.. " (из интервью).

До сих пор существует устойчивый стереотип описания различий в генетических предрасположенностях мальчиков и девочек Мальчики "по природе своей" должны быть более агрессивны, поскольку они отвоевывают новое пространство, именно они, прежде всего, формируют новые нормы, разрушая прежние Девочки "по своей природе" испытывают потребность в воспроизводстве существующих патриархальных ролей, должны сохранять и обустраивать те нормы, которые открывают и формируют мужчины.

Если девочка агрессивна и жестока, то, прежде всего, она жестока и агрессивна в "проблемной" сексуальности Этот преобладающий сексуальный акцент в описании женской агрессивности связан как со стереотипами патриархальных властных отношений, так и с дискурсом биологического детерминизма Девочки всегда совершают в этом контексте двойное нарушение: по отношению к общепринятым нормам вообще (как и мальчики) и по отношению к распределению половых ролей (к мужчинам и мальчикам, в том числе), поэтому их сексуальная агрессивность ("реальная", а чаще всего потенциальная) вызывает большее общественное порицание. Подобное отношение к девочке формируется, конечно же, из общественного отношения к женщине в целом. Можно сослаться здесь на существующие культурные стереотипы, берущие свое начало еще из христианства. "Кого выбирает Бог?" Бог выбирает мужчину, а женщину оставляет Дьяволу. В культурной традиции христианства все греховное, дьявольское связывается, как правило, с женским присутствием и с искушением мужчины женщиной

Барьер 2. Социальные институты.

Социальные институты "заботятся" о социальной организации взросления девочек, о правильности их вхождения в социум, о том, чтобы они заняли традиционные женские позиции. Каковы же эти позиции?

С точки зрения доминирующей в общественном мнении культурной идеи (не только в России, но и на Западе), девочка растет, чтобы выйти замуж. Существуют, конечно, различия в понимании путей, сроков, традиционных ритуалов. В Англии, например, это более гибкое и толерантное отношение, в России эти социальные ожидания взрослых проявляются жестче, вся школьная организация направлена на то, чтобы правильно подготовить девочку к замужеству. Поп-культура, масс-медиа организуют вокруг этой подготовки целый процесс, рассказывая невероятно трогательные романтические истории, раскрашивая этот период в самые привлекательные краски. Вокруг "подготовки к замужеству" формируется целая потребительски ориентированная индустрия. Эта атмосфера существует на фоне взрослой амбивалентности по отношению к молодежи,

Взрослые всегда испытывали по отношению к молодежи противоречивые чувства. Во-первых, страх, поскольку молодость всегда несла в себе потенцию изменения. Во все времена взрослые видели в молодежи предвестников жестоких изменений того, что уже устоялось. С другой стороны, молодость, молодежь вызывает у взрослых невероятную зависть. Потому что молодость - это не просто возраст, это еще и символ здоровья, чистоты, надежд. Этот символ успешно эксплуатируется в современных масс-медиа и, разумеется, в рекламе, которая вся построена на символе молодости.

Между этими двумя полюсами - завистью и страхом, надеждой и отчаянием - растут реальные молодые люди, формируются их ценности и интересы. Взрослые окружают процессы взросления постоянными моральными паниками. Моральные паники и на Западе, и в России по разным поводам возникают с определенной периодичностью. Так, например, хорошо исследована в Англии паника "брошенного дома", В результате процессов индустриализации женщины начали активно включаться в процесс производства, дети оказались без необходимого присмотра матерей - возникла целая паника относительно того, кто же вырастет из этих брошенных детей. Другой пример - моральные паники вокруг молодых (черных) девушек: они стали новой мишенью для обсуждения проблем женских сексуальных отклонений.

Барьер 3. Семья.

Семья - это самое близкое сообщество, которое характеризуется атмосферой постоянного воспроизводства устойчивых патриархальных принципов распределения внутрисемейных ролей между мужчиной и женщиной, между мужем и женой. В качестве занимательной иллюстрации сошлемся на один пример - рекламный клип, который демонстрировался в разных вариантах в Англии и в России.

Действие разворачивается в аптеке. Входит некто, скорее, юноша (судя по одежде} и что-то просит у аптекаря. Через мгновение становится ясно, что он покупает презервативы. Очередь (общественность) достаточно негативно на это реагирует (он покупает целую пачку презервативов.'). Аптекарь понимающе улыбается, с удовольствием отпуская парню эту "порцию". Одобряя его поведение, и как эксперт, профессионально разбирающийся в этом взрослый: "Это абсолютно нормально и даже более того!", и как .мужчина, демонстрируя свою .мужскую солидарность.

Этот же парень подъезжает к дожу, стучится в дверь, ежу открывает девочка (девушка), радостно ему улыбается и убегает переодеваться, - по всей видимости, они собираются отправиться куда-то вместе. В это время отец, сидящий в холле и читавший до этого момента газету, поднимает голову, и мы видим, что это тот самый аптекарь, продававший юноше презервативы.

Налицо новое столкновение взрослого мужчины и подростка. Отец - это уже не тот взрослый аптекарь. Теперь он реагирует по-другому. Солидарность и одобрение сменяются ревностью и тревогой: ведь теперь речь идет не о какой-то абстрактной девочке и не об абстрактных сексуальных отношениях, а о его собственной дочери.

Этот рекламный клип - очень точная и яркая иллюстрация амбивалентной природы взрослых (родителей). Одно дело - говорить о детях вообще: здесь используются одни мерки, взрослые здесь более толерантны, более просвещенны и понятливы. Когда же речь идет о собственных детях, взрослые занимают совершенно другую позицию, они уже не так открыты новому.

В Англии идет и "вторая серия" этого клипа, которую в России не показывают. Видимо, те, кто консультирует западные рекламные агентства, проанализировав нашу реальность, решили, что в России толерантность еще не достигла того уровня, чтобы адекватно понять смысл клипа.

Место действия то же. В аптеку заходит некто, сначала неясно, юноша это или девушка. Сначала мы не видим лиц, камера снимает все со спины: джинсы на подтяжках, рубашка с закатанными рукавами, ботинки на толстой, тяжелой подошве, короткая стрижка. Одним словом, унисекс - столь модный сегодня на Западе образ. Когда камера разворачивается, мы обнаруживаем, что это девушка.

Аптекарь уже не столь радостно, но все-таки с понимание* (роль профессионала-зксперта к этому обязывает) продает ей целый кулек презервативов. Очередь же реагирует совершенно по-другому; "Настороженно и неодобрительно по отношению к девочке, которая сама покупает иелый пакет презервативов. Она выходит на улииу, заводит машину (джип), подъезжает к дому и звонит в дверь. Ей открывает юноша, и они так же, как и в первой серии, собираются куда-то вместе уходить. В этот момент появляется отец парня - тот самый аптекарь.

ЕСЛИ в первом клипе мужская солидарность у отца остается, несмотря на настороженность, то во втором клипе налицо откровенное неприятие и даже, пожалуй, брезгливость. Эта девочка - не его дочь, и по отношению к ней у отца мальчика проявляется осуждение в квадрате. Она откровенно воспринимается им как распущенная и сексуально агрессивная (сама покупает презервативы!).

Барьер 4. Группа сверстников - "peer group".

В качестве примера сошлемся на одну историю из школьной жизни, рассказанную девушкой, недавно закончившей школу.

Уроки труда. Девочек учат готовить и шить, то есть "чисто женским" занятиям, мальчиков учат вытачивать деревянные или железные штуки для домашнего хозяйства. Девочки готовили суп, который потом должна была попробовать учительница, чтобы оценить, хорош он или плох 'Так вот, для нас реакция учительницы была практически неважной, потому что самое интересное происходило потом, Когда суп был готов, учительница его пробовала и ставила за него какую-нибудь оценку. А потом прибегали мальчики с труда, которые вытачивали там свои деревяшки. И тогда уже они начинали пробовать. И для нас самым важным было, что скажут они - мальчики, а вовсе не учитель". Мнение мальчиков в определенном смысле воспринималось как реакция их будущих мужей. Очевидно, что взрослое воспитание естественным образом воспроизводится в стереотипах поведения самих подростков: глазами мальчиков и девочек уже в школе смотрят друг на друга их взрослые мамы и папы, мужья и жены.

Взрослые амбивалентны по отношению к процессу взросления в целом, но девочка сталкивается с тем, что к ней применяют еще и некие, изначально неравные оценки. Взрослые в лице общества и его социальных институтов, в лице близких взрослых и сверстников выдвигают очень противоречивые требования к тому, какой девочка должна расти. Можно говорить хоть и о неявном, но все же достаточно сильном насилии.

1.2. Тендерная социализация и сексуальная идентификация

Прежде всего, гендерная социализация происходит в семье путем восприятия растущими девочкой или мальчиком ролей, которые предписаны в данном социальном контексте мужу и жене, женщине и мужчине. В современной семье этот процесс как для девочек, так и для мальчиков усложняется тем, что очень существенно изменяется роль матери (как психологически, так и социально) С точки зрения растущих детей, мать всемогуща, она имеет полную власть, именно от нее, особенно в ранней юности зависит то, как будет проходить взросление, насколько ребенок будет чувствовать себя защищенным. С другой стороны, именно растущая девочка замечает, что мать социально "импотентна", если можно так выразиться, что в обществе она вовсе не обладает такой властью, как в семье. В обществе доминирует мужчина, в семье - женщина Это приводит к тому, что дети уже с самого начала растут в ситуации подавления женщины, что сказывается на формировании образа матери.

Интересно складываются взаимоотношения растущей дочери и отца Когда девочка растет, она сильно зависит от влияния отца. Он действительно первый мужчина в ее жизни. Первый объект ее любви, тот человек, который способен помочь ей определиться по отношению к своей собственной маскулинности, к той ее части, которая не является феминной. В каждой растущей девочке существует дисбаланс между маскулинностью и феминностью. Отец очень амбивалентен по отношению к растущей дочери С одной стороны, он, будучи включенным, в различные связи и взаимодействия, воспринял стереотипы патриархально устроенного общества, у него самого сложилось определенное отношение к женщине вообще. К своей дочери у него совершенно другое отношение Он желает, чтобы лично его дочь имела другую судьбу, чтобы его дочь росла по-другому, чтобы она достигла большего, потому что она достойна многого, она заслуживает лучшей участи, чем другие женщины. И, тем не менее, у девочки-дочери формируется внутренний конфликт. Отец формирует у нее завышенные притязания, а общество же уже к 5-7 годам, как говорят психологи, формирует у нее устойчивое представление о том, что она в этой властной половой иерархии находится в подчиненном положении.

Взаимоотношения с матерью. Девочка легко проходит социализацию, поскольку ей не нужно где-то далеко искать образ для своей гендерной идентификации. Тесное общение с матерью помогает ей преодолевать сложности, которые, например, существуют у мальчика. Мальчик тоже невероятно сильно связан с матерью, но он должен идентифицироваться не с матерью, а с отцом. Отец же появляется в семье намного реже (речь идет о времени, проводимом с ребенком, а не о статусе). Но этот процесс имеет и обратную сторону. Мать видит в растущей дочери как бы повторение, а в чем-то и исправление своего жизненного опыта и стремится воспитать ее так, чтобы у нее не было тех сложностей, которые встретились ей самой в жизни- Тем самым, вольно или невольно, она передает девочке свои конфликты, свои проблемы. И если эти проблемы связаны с половой идентификацией, то и они вольно или невольно передаются девочке. Другое дело, как дочь это воспримет, принимая или сопротивляясь. Чувство половой идентификации у девочки формируется именно в этом амбивалентном пространстве отношений к матери и к отцу, где чередуются любовь и ненависть, обожествление и страх, потому что она далеко не все хочет воспринимать из материнского опыта, мать же пытается передать весь свой опыт дочери.

2. Разница в подходе к сексуальности мальчика и девочки

Амбивалентность взрослых по отношению к росту мальчиков и девочек проявляется в следующей проблеме. Сексуальность растущих мальчиков, которая параллельна развитию вторичных половых признаков и формированию их способности к полноценной половой жизни, воспринимается взрослыми как нечто нормальное, естественное. Сексуальное развитие мальчиков - это естественное развитие Одинаково устойчивый стереотип на этот счет существует практически во всех культурах. Говорят так" мальчики должны в этот период "перебеситься", они обязательно должны приобрести какой-то сексуальный опыт. Ничего страшного, никаких последствий для их природы это не принесет. Общество всегда демонстрировало большую толерантность к проявлениям подростковой мальчиковой сексуальности. Когда же девочка демонстрирует какие-то сексуальные отклонения, то взрослые относятся к этому предельно не терпимо, поскольку девочка должна себя беречь и хранить.

Это очень странно, ведь мы говорим об одной и той же молодежи. Девочки и мальчики растут в одном социальном и временном пространстве. Возникает вполне закономерный вопрос: где же и с кем мальчики будут проявлять свою "одобряемую" взрослыми сексуальную активность, получать свой "нормальный" опыт, если девочкам, растущим с ними рядом, общество в этой активности отказывает? Эта проблема воспринимается и переживается самими подростками очень неоднозначно.

В ходе нашего исследования было опрошено 120 подростков, в равном соотношении пола и возраста (от 14 до 17 лет). Опрос проводился на дискотеках города Ульяновска в 1997 г.

По мнению большинства опрошенных, как для девочек, так и для мальчиков в равной степени важно, чтобы в жизни любовь и секс были вместе. Опыт сексуальных отношений у мальчиков в этом возрасте в 1,5 раза больше, чем у девочек. Можно предположить, что, с одной стороны, девочки менее откровенны, с другой, - мальчики стремятся соответствовать существующему, описанному уже выше, стереотипу. И в том, и в другом случае это если и не подтверждает, то иллюстрирует выдвинутые гипотезы.

Вывод:

Единственный вывод, который можно сделать из наших эмпирических наблюдений, таков: ценности, модели и стереотипы сексуальных ориентации, с одной стороны, достаточно традиционны, с другой стороны, - налицо и новые тенденции, что еще раз подтверждает, что молодежь во всех ее проявлениях невероятно разная. Как термин молодежная культура следует заменить более корректным "молодежные культуры", так и термин "подростковая сексуальность" видимо также стоит заменить на "подростковые сексуальности".

В исследованиях по сексуальному насилию в семье насилие понимается как нарушение физического и морального пространства человека. Существует опыт изучения женщин с точки зрения анализа последствий физического насилия (речь идет только о тех женщинах, которые открыто признались в совершенном над ними насилии). Одна из самых интересных идей в контексте данного подхода заключается в специфическом проявлении криминологического дискурса -"виктимологии". Идея заключается в том, что жертва как бы сама идет навстречу насилию, что в ней самой заключено некое "разрешение": женщина (молодая девушка) своим поведением как бы сама провоцирует насилие, и если бы сама жертва вела себя по-другому, то и насилия бы не была

3. Проблема насилия и формирование новых молодежных солидарностей

Современное российское общество находится на пике экономического кризиса. В какую форму будет переходить присущая молодости агрессивность, свойственная этому возрасту природа "бури и стресса": в криминальные сферы, которые уже сегодня выступают определенным заказчиком и потребителем "молодости" в современной России; в семью -родительскую или собственную; в политическую активность в виде национал-патриотического экстремизма, религиозного сектантства или фундаментализма; в апатичную нейтральность и аполитичность бок о бок с употреблением психоделических наркотиков, "всенощным" рейвом и любовью к Карлосу Костанеде; к росту индивидуализма или формированию новых постмодернистских солидарностей?

В этой ситуации вполне обоснованно можно говорить о несвободном выборе молодежи одного из направлений для самореализации. Для "спокойного" (креативного) перетекания юношеской агрессивности (поисковая рискованная деятельность плюс импульсивность и максимализм) в социально приемлемые и одобряемые формы как минимум необходимо некое уже освоенное ценностное пространство.

Кризис, начавшийся в середине 80-х гг. вместе с крушением советской государственно-политической системы, срактически не прекращается до настоящего времени. Крах советской системы повлек за собой переворот во всей уровнях общественного устройства.

Молодежь ищет истину и ценности либо самостоятельно (через семью, соседство, окружение в формальной группе), либо, присоединяясь к "значимому" лидеру или группе, будь то партия, группировка, "бригада", религиозная секта или другие типы общинности. Занять некую самостоятельную позицию современному молодому человеку подчас просто невозможно. Креативный индивидуализм как стадия внутреннего роста и период самостоятельного, самодостаточного формирования своих идентичностей не свойственен всей современной российской молодежи. Одной из необходимых предпосылок индивидуализма, помимо зрелых форм социальности, следует признать существование развитых форм общественно санкционируемых солидарностей, с присущими им социально одобряемыми ценностями. В подобной социокультурной атмосфере индивидуализм становится (рормой противостояния и сопротивления взрослому миру. Когда подобных социально одобряемых ценностей практически не существует, то, скорее всего, начнут формироваться всевозможные новые молодежные солидарности (социально-активные формы поддержания своей идентичности) для сопротивления ценностному вакууму взрослого мира с помощью группы "своих". Эти процессы формирования самых разнообразных новых групп происходят на фоне резкого и многообразного расслоения российской молодежи на богатых и бедных, городских и сельских, "наших - чужих", элиту -плебеев, лидеров - аутсайдеров и т.д.

Можно предположить, что формируемые солидарности как способы и каналы адаптации к новым условиям российского рынка могут быть разной направленности. Грубо говоря, иметь положительный, отрицательный и некий нейтральный смысл по отношению к социальным векторам развития. Тем не менее, несмотря на разность ценностей, которые формируются и поддерживаются той или иной групповой активностью, вероятно, существуют и некие общие черты, отражающие сами механизмы адаптации молодежи как особой социальной группы к этим новым социокультурным условиям.

Помимо относительного роста агрессивности, криминализации молодежных культур и языка, молодежных масс-медиа, существуют и другие, более частные, но не менее значимые черты, характерные для общего бытования современной российской молодежи, отражающие значимые черты их повседневного существования.

Всякая солидарность и молодежная, в первую очередь, формируется в борьбе за жизненно важные ресурсы: географическо-территориальные (молодежные подростковые группировки), экономические и властные (криминальные структуры), ценностно-нормативные (религиозные), информационно-коммуникативные (виртуально-компьютерные).

Поэтому стремление молодежи противостоять изменениям (или отсутствию таковых) необходимо разделять по векторам: положительная, конструктивно ориентированная агрессия и негативная, деструктивно ориентированная.

В отсутствии контроля может увеличиться число деструктивных форм объединения -жестоких, агрессивных, экстремистских, превышая некий необходимый и допустимый предел, а это может привести к непредсказуемым последствиям. Проблема культурной ориентации особенно остро стоит именно перед молодежью. Без четкого уяснения места агрессивности, жестокости, насилия в структуре общественного развития сложно ориентироваться в постоянно меняющемся мире, находить критерии оценки для отделения подлинного от мнимого не только з культуре и искусстве, но и в жизни.

Многие исследователи указывают на то, что экстремистскому сознанию присущи компоненты неразвитого сознания: импульсивность, внутренняя напряженность, конфликтность, деструктивность. Важную роль в формировании насильственного сознания играют также нетерпение и нетерпимость. Эмоциональная черствость, тупая ограниченность нравственно-эстетических представлений характеризуют в равной степени, как инфантильное сознание, так и экстремистский менталитет. Общим для них остается и мифологичность сознания, отсутствие стремления к адекватному восприятию действительности. Криминализация общественной жизни, обращение массового искусства к темам насилия - все говорит о том, что инфантилизм затронул и общественную сферу. Под напором всеобщего "опрощения", снижается порог допустимого.

Происходит свыкание с предосудительным, утрачивается эмоциональная восприимчивость. Подобная трансформация общественного сознания при помощи масс-медиа может привести к тяжелым и необратимым последствиям.

4. Молодежь больше похожа на свое время, чем на своих родителей

Жестокий и сложный мир, невероятные катаклизмы, которые сейчас происходят в России, порождают и насилие, и жестокость среди подростков. Переходное состояние общества усиливает обычные для этого возраста всплески немотивированной агрессии. Причем для российской молодежи значимо не только физическое (открытое и явное) насилие, но и культурное, моральное, национальное, правовое. Не случайно моральное наказание, как это продемонстрировали наши исследования, является для подростков самым сильным.

Долгое время в отечественной науке господствовала парадигма "общества равноправия к справедливости", поэтому на проблему социокультурного насилия было наложено идеологическое табу. Новейшие процессы переориентации российского общества, открытие государственньгх и инбрормационных границ с особой остротой поставили вопросы о социальном здоровье нации как необходимой предпосылке гармоничного развития Человека и Общества Будущего.

Обратимся к некоторым результатам нашего исследования. Так же, как и у взрослых людей, у подростков есть свой опыт жестокости. 34% старшеклассников считают, что жестокость однозначно присуща человеку и примерно столько же полагают, что в наше время может выжить только жестокий человек. Исследование показало, что у каждого третьего школьника (29%) есть личный враг, и каждый десятый ответил, что в его окружении есть человек, смерти которого он желал. Стремление наказать врага у подростков с их обостренным чувством справедливости можно считать неким магическим исправлением зла. Школьники скорее пойдут на моральное наказание своего врага (38%), чем на физическое (11,9%). И именно моральное наказание - изоляцию, бойкот, унижения

- подростки посчитали самыми страшными и для себя. Следовательно, враг для подростка

- очень значимая фигура, которую он проецирует на свой внутренний мир, назначая ему собственную меру наказания. Возможно, что, теряя веру во взрослый мир, подросток уже не нуждается в авторитетах, он сам чувствует себя судьей.

Война называлась подростками как наиболее яркое проявление жестокости в мировом масштабе: "... люди, затуманенные жестокостью, навязанной им их правительствами, идут убивать друг друга, и если хорошенько задуматься над этим, можно с ума сойти от жалости и попасть в дурдом" (из сочинения одиннадцатиклассника).

Как понимают подростки насилие со стороны родителей? Прежде всего, насилие оценивается ими как стремление родителей контролировать их учебу, свободное время, выбор друзей, расходы и т.д. Наиболее существенно расходятся представления подростков с пониманием их родителей о возможном вмешательстве в их жизнь. Наиболее значимый момент расхождения приходится на самый критический момент взросления (14-16 лет).

Отношение к наказанию.

Большее унижение собственного достоинства опрошенные школьники испытывают не от физического, а от морального наказания (насилия). При этом большинство мальчиков физическое наказание вообще не считают насилием, применение физической силы в качестве наказания у большинства подростков вообще не ассоциируется с жестокостью. Некоторые подростки даже хотели бы, чтобы лично их родители воспитывали более строго.

Ведущей фигурой в моральном унижении и насилии является для подростков учитель.

Отношение к школе и учителю у подростков похоже на разочарование Алисы из книги "Алиса в Стране Чудес", которая заявляет сказочным созданиям: "Вы всего лишь колода карт!" Подростков, прежде всего, волнуют личностные качества учителя. В экспертном опросе одна из учительниц высказала такое мнение: "... если бы сейчас Министерство образования разрешило ввести телесные наказания, то 10-20% учителей воспользовались бы ими". По результатам опроса, 24% подростков непосредственно сталкивались со случаями физического наказания со стороны учителя (данные приводятся из исследования НИЦ "Регион"- "Насилие и жестокость в современной провинциальной России" г. Ульяновск, 1997 г., грант РФФИ-97-06-80258).

Девочки и мальчики в определении жестокости.

Девочки действительно более требовательны к себе, их агрессия часто проявляется как самоагрессия, многие авторы пишут о том, что она в большей степени обращена вовнутрь, являясь по существу деструктивной по отношению к самой личности подростка. Психологи говорят о том, что это результат вынужденного внешнего приспособления, когда сохраняется и поддерживается адаптивный фасад поведения. Это находит выражение во внешней демонстрации девочками своего абсолютного согласия с существующими обстоятельствами. Женщины не просто воспринимают эти адаптивные "нормы" как нечто само собой разумеющееся, но подчас создается впечатление, что им действительно с ними вполне комфортно. Часто молодые женщины в интервью говорили о том, что они не видят никакого смысла в идеях феминизма. Подчас они демонстрируют откровенное их непринятие, говоря: "Не подумайте, я не какая-нибудь феминистка", В этом смысле очень интересна концепция шведских ученых о "женственности как маскараде". Женственность - это маскарад и игра, в которую женщина играет для общества, чтобы поддержать свою роль. Однако, анализ того, что происходит с самой женщиной в это время, того, что творится за фасадом этого маскарада, доказывает, что эта игра обходится женщине очень дорого.

Кого следует жалеть больше - животных или женщин? Мальчики и девочки жестоки и агрессивны по-разному, воспринимают они насилие тоже очень по-разному. Как среди мальчиков, так и среди девочек существуют качественно различные типы. Однако в ходе исследования обнаружилась одна интересная деталь: мальчики добрее и в большей степени испытывают жалость по отношению к животным (эти примеры взяты из анализа сочинений), а у девочек в большей степени жалость проявляется по отношению к людям. Вероятно, что в этом находит отражение некая компенсация патриархальности. Возможно, это связано с тем, что психологические потребности девочки в большей степени лежат в сфере взаимоотношений. Мальчикам же "по роли" предписано быть более агрессивным: им не положено плакать, расстраиваться, нельзя показывать свою слабость. Может быть, отношение к животным - это своеобразное перенесение нереализованной потребности в сострадании.

Приложение 1. "Фрики" и новая

клубная культура

По материалам публикаций о клубной культуре.

Журнал "Птюч", зима 1995-96 гг.

Клубная культура начинается с того момента, когда ты говоришь "нет" хотя бы своей учительнице... "Этот молодой человек выглядит так, как не должен выглядеть ни один молодой человек. Его внешний вид говорит о том, что завтра он не пойдет в бой и продаст родину," -со слов учительницы об ученике 8 класса.

Что такое "фрик"!

Расшифровка - человек, который может на себя одеть все, что угодно, если ему это видится как определенный, очень модный стиль. Другими людьми это может расцениваться как пошлятина. Панки с фриком не связаны. У панков все более ярко выражено. У них есть своя униформа, символы. Они ни в коем случае не будут выглядеть как инженер достатка ниже среднего образца 82 года. "Я люблю одеваться, чтобы была картинка. Экстравагантность - в спокойствии. На Западе этот стиль очень модный. Если на тебе костюм за 3 - 5 тысяч долларов, о какой молодежной культуре можно говорить?" - так говорит настоящий фрик.

Есть ли у нас клубная мода!

На московских дискотеках вырисовывается некая смесь рэппера с рейвером, широкие штаны, бандана.

Что такое "новая молодежная культура" - это хаус-музыка и танцы, вечеринки и клубы. Музыка - наиболее абстрактная окорма искусства и наиболее реактивная. "Во время танца ты становишься бездумным, бесполым существом. Ты растворяешься в шнрормации, ты получаешь информацию постоянно и расслабляешься постоянно. Мне кажется - это свойство нового человека, получение удовольствия от нахождения на пике информационном и культурном. Я не хочу заниматься сводничеством полов, обесполиванием или оголением. Людей выведет на новые отношения между полами и освободит именно стремление к получению новой информации, стремление быть на гребне. Соответственно это научит их не быть гомофобами и свободней относиться друг к другу. Тогда появятся бесполые отношения, когда девушку можно будет воспринимать как товарища, а не как сексуального партнера," - так говорит настоящий фрик.

Как можно прийти к идее клубов, клубной культуре!

"Эта музыка невероятно гипнотизирует, она не похожа ни на что другое, стоит один раз почувствовать - и внутри что-то щелкает, и ты уже знаешь, в чем изюминка в этой музыке, чем она хороша. И все, она тебя уже не отпускает никогда. Не важно, когда человек родился и сколько ему лет, а есть люди, которые любят веселье, танцы и танцевальную музыку. Я люблю танцы, потому что это место, куда можно наряжаться, где можно кривляться, хохотать, где чувствуешь себя в неадекватке, в нереалке".

Приложение 2. Новые и новейшие

"ярлыки"

Поколение "X"

По материалам серии статей "Поколение X". Журнал "ОМ", декабрь 1995 г. - декабрь 1996 г.

(...)

Если ты родился в 60-х, а тем более - ближе к концу их, то ты перечеркнут жирным "X", ставящем на тебе крест, как на активном участнике социальной жизни.

Книга Дугласа Коупленда "Generation X" положила начало этой дискуссии. Существует представление, что люди, принадлежащие к этому поколению, способны друг друга понять, даже если они из разных стран - это некий новый, постмодерный стиль жизни.

Поколением "X" называли еще битников. Многие ученые размышляли над тем, почему из кого-то в определенное время получается поколение - а из кого-то нет. Ясно одно: все когда-либо "нареченные" поколения объединяло одно - устойчивая неприязнь к отцам и к тому способу жизни, который они вели. "Хиппи устраивали культурную революцию и студенческие бунты, но всеядная буржуазия прожевала их и выплюнула в виде постеров, фильмов про Вьетнам и миллионных тиражей рок-пластинок. Был переварен и отчаянно-анархический панк, и по всему западному миру воцарилась рейганомика и яппи, которые не желали ни с чем спорить, а хотели просто зарабатывать деньги и их тратить" (Д. Коупленд).

Пришли девяностые, и детям бэби-бумеров перевалило за двадцать. Twentysomething, как их окрестили, перестало казаться, что все хорошо в этом мире Двадцати - с лишним летние решили, что виноваты отцы, обменявшие свои идеалы на дорогие автомобили: духовная свобода, культ свободной любви, и психоделические прогулки обернулись самоудовлетворенностью, СПИДом и наркобизнесом. Двадцатилетние стали вырабатывать тактику выживания Главное - вовремя уберечься от трения с окружающей средой. В это же время каждый пятый выпускник не получал работы, в статистике смертности среди молодежи насильственная смерть заняла вторую строчку между несчастными случаями и самоубийствами, а СПИД отбил охоту к легкому сексу. Сорокалетние с удивлением замечали, что молодежь не очень то стремится включаться в гонку за теплый уголок под солнцем, а предпочитает плыть по течению без социальной ответственности. Эта молодежь оказалась объединенной каким-то желанием возрождения духа никогда не виденных ими шестидесятых, когда вроде бы все было лучше и проще. В моду вошла психоделия, появился неписаный свод правил под названием "политкорректность", похожий на жесткую контркультурную идеологию своим стремлением диктовать, что можно, а что - нельзя "прогрессивной личности". Молодые люди стали более разборчивы в половых связях, предпочитая устойчивые союзы. "Выглядело это так, будто двадцатилетние решили махнуть рукой на всех остальных и жить по своим правилам, как им хочется". Книга Коупленда вышла вовремя. (...)

Как и всегда в XX веке, в рождении любой новой молодежной культуры (после рождения рок-н-ролла) - главным была музыка. Плотину прорвал грандж

"В холодном городе Сиэтле молодежь культивировала хипповски - нонконформистский

образ жизни, шаталась по кофейням (для Америки эта вещь совершенно нехарактерная, попахивающая Европой), слушала грязную тяжелую музыку, баловалась наркотиками и одевалась за пару долларов в секонхэндовские рваные джинсы и толстые клетчатые рубашки. Альбом "Нирваны" с младенцем на обложке, плавающем с долларом в руке, назывался Nevermind - "расслабься". К этому направлению и приклеился ярлык грандж. Кальвин Кляйн прославился, выпустив на подиум худосочную Кейт Мосс, объект желания образца девяностых Это был звездный час гранджа. Он быстро выдохся, весь его заряд растворился в растиражированных пластинках, клипах за два года. Этому способствовали и наркотики. Грандж был насквозь пропитан героином. Тема поколения X закрылась вместе с тем, когда Курт Кобейн выстрелил себе в голову" (Д. Коупленд).

Но энергия не растворилась в никуда. Рядом с гранджем существовала культура, замешанная не на героине, панке и культуре саморазрушения, а на психоделиках и эйсид-хаусе. Поклонники эйсида тоже принадлежали к "Поколению X". Deee-Lite одним из первых выплеснули заряд кислотной энергии в широкие массы. Из Детройта пришло техно, в Европе заиграли евро-бит. Появился абсолютно новый звук. Техно оказалось независимым и живучим организмом, оно пустило щупальцы во все уголки от коммерческих хит-парадов до андеграундных клубов. Расцвели - транс, эмбиент, хардкор, джангл. Появилось словечко "рейв", которое сконцентрировало в себе способ жизни, активное времяпрепровождение, тусовки, моду, манеру двигаться, жаргон, экстази и ЛСД. Когда появился рейв в Москве, казалось, ночная жизнь захватила столицу. Появился новый необычный, не тусклый мир. Действа рейвов походили на магические оргии. (...)

Рейвов тоже можно назвать "Поколением X" - избегающие дневной жизни, выпадающие из предписанных социальных ролей, равнодушные ко всему. Однако нынешние рейвы -уже тоже другие. (...)

Версия о смерти Поколения "X"

Дуглас Коупленд ставит крест на понятии "поколение X".

Название моей книги не имело никакого отношения к названию музыкальной группы Билли Айдла, как считали тогда многие, а было связано с последней главой книги Пола Фассела "Класс" - занятного социологического исследования о структуре классов американского общества. В этой главе Пол присвоил название "Икс" той категории людей, которые стремятся вырваться из круговерти повседневной жизни, диктуемой им их социальным статусом, необходимостью зарабатывать больше денег, карабкаться вверх по социальной лестнице - в общем, всем тем, что присуще современным условиям существования..." (Д. Коупленд). (...)

"Поколение X" вышло мизерным тиражом в марте 1991 года, не имело паблисити и почти не упоминалось ни в одном литературно-книжном обозрении. Однако этим летом (1996 - прим. автора) один техасец по имени Ричард Линклейтер выпустил фильм "Сачок" (Slacker), персонажи которого - переучившиеся беззаботные эксцентричные балбесы -прямо-таки срисованы из моей книги. А в Сиэтле зазвучала новая форма музыки: она была рассчитана на то, чтобы отключить слушателя от действительности, вывести за ее "скобки", хотя и весьма, своеобразно: эта музыка была настолько громкой, что барабанные перепонки едва справлялись с напором звуков...

Как принято выражаться в прессе, двое не значат ровным счетом ничего, однако трое -это уже направление, тренд. Именно тогда, в начале 90-х, появились три слова - понятия, ставшие чуть ли не ругательными: "поколение X", "пофигист" (или "отстегнутый") и "грандж".

Проблемы начали возникать тогда, когда "трендовики" начали вычленять отдельные элементы образа жизни моих книжных героев: их нежелание утруждать себя решением каких бы то ни было проблем, с одной стороны, а с другой - стремление понять, кто же они есть. Эти отдельные элементы были раздуты до характеристики всего поколения. Частично в неверном понимании и определении целого поколения были повинны "бэби-бумеры", которые чувствовали себя выбитыми из колеи, что было вызвано экономическим спадом и стыдом за то, что они поступились ценностями а 60-ые, и начали переносить свое коллективное разочарование на тех, кто угрожал занять их место под солнцем Каков результат? Все "поколение X" было объявлено монстрами, их протесты названы "хныканьем", а они сами - "размазнями"...

Ну, а потом начались исследования рынка сбыта и распродажа, вся эта рекламная кампания по поводу "городских модников", навязывание видоизмененной комедии положений телевидения 60-ых. Ироничность и критицизм, которые использовало большинство молодежи для того, чтобы превратить смехотворно-идиотское состояние вещей в более или менее приемлемое, впервые были использованы в качестве подспорья в механизме продажи. Эта вселенская "порнография" была тем, что вызвало наибольшее возмущение молодежи, ибо она считала, что именно это и было присуще "поколению X". Дело усугублялось тем, что другие "периферийные" молодежные движения прошлого - волнения молодых эмигрантов в 20-ых в Париже, битники 50-ых, хиппи 60-ых и панки 70-ых - были классифицированы лишь по истечении какого-то времени, тогда как "поколение X" заклеймили с самого начала, что само по себе являлось жестокой несправедливостью...

Примерно в это же время мой телефон начал звонить не переставая. Мне предлагали 10 ООО долларов и выше за то, чтобы я посоветовал, как продать "поколение X". Например, кампания Gap сделала мне очень заманчивое предложение о создании рекламы, которое я вежливо отверг. В 1991 году, когда и республиканская, и демократическая партии (США) предложили мне за деньги дать советы по поводу "поколения X", я вообще отказался от разговоров на эту тему.

А вот теперь я заявляю, что понятия "поколение X" больше не существует. Курт Кобейн пребывает на небесах, "пофигист" стал блокбастером, а масс-медиа продолжают называть всех, кому от 13 до 39 лет "иксовиками". Это еще раз доказывает тот факт, что те, кто пытался сделать на этом деньги, никогда не понимали, что "Икс" является не обозначением возраста, но характеризует мировоззрение.

Практика навешивания ярлыков по-прежнему живет и здравствует: если кто-то решил, что ему удалось вас классифицировать, он считает, что после этого может использовать вас в своих целях. Избави вас Бог участвовать в любых дискуссиях по поводу тех или иных поколений. Что касается коммерческой обработки этой "нивы", то вечные рассуждения масс-медиа о "чувствительности представителей поколения X" всегда давали хороший урожай. Продавцы всегда хорошо знали, что для того, чтобы выкачивать деньги из темы бэби-бумеров, достаточно лишь прокрутить несколько песенок "Бич Бойз" и показать "вьетнамский" клип. Точно так же обстоит дело с "поколением X": те же продавцы наивно полагают, что оно, как и любое поколение, с удовольствием будет участвовать в распродаже самих себя. Ошибаетесь! Единственно верной формулой будет: Х=Х.

Кто-то может подумать, что бэби-бумеры, к 60-ым годам ставшие взрослыми, должны

были испугаться того, как успешно идеология индивидуализма приспосабливается к изменениям в мире. Вместо этого они повсюду видели лишь одних чудовищ. Энди Уорхол как-то сказал, что ему очень понравился фантастический фильм, в финале которого монстр снес яйцо, ибо это предполагает преемственность. Мои три героя в эпилоге книги не откладывают яйца, но, может быть, в это время кто-то другой снес яйца? Я задумываюсь о том времени, когда из миллионов яиц, снесенных монстрами сегодня, вылупятся детеныши, пусть крохотные, пусть рогатенькие, но которые будут барахтаться в поисках чего-то настоящего, какой-то правды, бороться против невежества. А поэтому я прошу вас, будьте монстрами" (Д. Коупленд). (...)

Какое оно - "Поколение X"!

Есть несколько базовых моделей.

Во-первых, запоздалый посланник из гранджа. Здесь возможны длинные волосы, козлиные бородки, рваные расклешенные джинсы, растянутые свитера, тяжелые ботинки. Татуировки по всему телу, особо модные среди девушек. У радикалов - серьги, украшающие не столько уши, сколько носы, губы, брови и совсем интимные области - соски, пупки и т.д Некоторые персонажи прибегали даже к выжиганию на теле разных знаков по африканским племенным рецептам.

Эйсид - хаусовская молодежь привнесла с собой психоделию: нейлоновые рубашки с сумасшедшими росписями, высоченные платформы и прически разных расцветок. Но это в прошлом. Стиль плавно перетек в рейв со всеми его разновидностями, В ход идут все более искусственные материалы и цвета. Образцовый рейвер любит "Адидас" и "Дизель", а также пластиковые куртки, виниловые джинсы и флюоресцирующие маечки, что очень украшает дискотеки. (...)

Панк, вечно юный идеал, вновь заявил о себе, и снова появились густые мазки вокруг глаз, одежда сужается, укорачивается и чернеет. Но даже если вам повстречается парень в одежде от Армани либо в простых "ливайсах", он вполне может оказаться показательным представителем поколения без названия.

Лэды и лэддизм.

По материалам публикации о "лэддизме".

Джон О. Хайген и Маймон Най. "Мужики безобразят". Журнал "Ровесник", N 11, 1996 г.

(...)

Мы об этом явлении и не задумывались, если бы некоторое время назад не начали натыкаться на это словечко практически во всех публикациях, посвященных современному английскому - не американскому - молодежному образу жизни.

"Лэддизм" - за него ратуют музыканты самой модной группы "Oasis", о нем в своем интервью говорят музыканты Blur, кинокритики уверяют, что в фильме "Три свадьбы и одни похороны" выведены типы современных лэдов, модельеры создают коллекции под лозунгами "Лэди и лэддетки".

У лэддизма два отца-основателя: одного зовут Шон О. Хейген, он журналист, который изобрел словосочетание The New Lad - в вольном переводе "мужик новой формации", второй - английский писатель Саймон Най.

Шон О. Хайген писал о "человеке новой формации, о котором так много говорят, но которого мало кто видел, должно быть, потому, что большинство донельзя правильных и положительных представителей этой человеческой породы умирают еще при рождении". "Мужик новой формации" - это молодой человек, стильно одетый, хорошо образованный, на много претендующий, но порой ведущий себя при этом так, что глаза на лоб лезут, а именно: как испокон веку вели себя лэды, то есть "парни из простонародья". Он пьет пиво, смачно рыгает после выпитого, пукает в общественном месте, громогласно обсуждает достоинства проходящих мимо женщин. То есть намеренно делает все, что приличному человеку делать явно не положено - в знак протеста "против политической корректности и всеобщей феминизации общества". Вот почему это сугубо английское явление, ведь понятие политической корректности "пришло из Америки, а англичане - народ упрямый и исторически все американское не жалующий. Весь кодекс поведения современного цивилизованного человека лэдом перечеркивается, а на знамени его начертаны три слова, определяющих круг первостепенных интересов: "Секс, выпивка, футбол".

Что же здесь нового? Хамоватые молодые люди были всегда, и никуда в светлом будущем от них не денешься. Важно другое - почва, на которой произрастают лэды. Если бы это были обычные малообразованные парни из малообеспеченных семей, вряд ли кто обратил бы на них внимание. Такие парни начинают интересовать "культурные круги" только если кто-то из них "выбивается в люди", становясь писателем, музыкантом, актером, изобретателем. Тогда "культурные круги" с привычным лицемерием восклицают: надо же какой умный, а ведь из рабочих! И при этом требуют, чтобы выходец из рабочих вел себя так, как это принято в "культурных кругах", а сегодня в этих самых кругах надо вести себя не просто корректно, а политически корректно. (Типичный пример такого "выходца" - Дэвид Боуи).

Лэды - это представители самих этих кругов, а в "народ" они ходят в свободное от работы время.

Поскольку хождение в народ приобрело форму культурного досуга, то этот досуг принялись обслуживать. У лэдов появились свои журналы, свои телепрограммы, свои клубы - все то, что, по словам раскаявшегося в "изобретении лэддизма" О. Хэйгена, "представляет кратчайший путь для бегства из реального мира в дивный мир безмозглых супермужиков".

Но на совести бедняги О. Хэйгена не только лэды - уже независимо от него (типичный пример того, как творение вырывается из-под власти своего творца) появились лэддетки: то есть девицы из тех же кругов, которые ведут себя не просто как мужики, а как самое быдлистое быдло. Делают все то же, что делают лэды - даже блюют в общественных местах. И у них тоже есть свои журналы, телепрограммы и клубы....

Вообще-то лэддизм мало чем отличается от панкизма - не по внешним признакам и не по содержанию, а по "боевому пути". Слово punk, как и слово lad, тоже существовало в английском языке задолго до появления панков, причисленных ныне к разряду социальных и культурных феноменов: панком называл своего сэра Джона Фальстайм еще Шекспир. Первые панки также были выходцами из сугубо культурных, даже элитарных кругов, да и создатели панк-рока были очень непростыми юношами. Это уж потом все подряд вырядились в утыканные булавками лохмотья и выкрасили волосы в зеленое и в малиновое.

Вполне возможно появление лэдов и у нас: - по вечерам, после работы заместитель

управляющего надежным коммерческим банком, славный российский лэд, будет отправляться не в дорогой клуб, а прямиком "в народ" - к пивному ларьку... Впрочем, чтобы такое произошло, надо, чтобы у зам. управляющего были за спиной как минимум пять поколений "представителей культурных кругов"".

Еще один отец-основатель лэддизма - писатель и сценарист Саймон Най, который создал любимое лэддистами комедийное телешоу "Мужики безобразят". Критики назвали этот сериал "вкладом в развитие пофигистской культуры и рвотной реакцией на царящую повсюду политическую корректность".

Яппи - кто они?

По материалам статьи А. Тарасова "Хочешь стать яппи? Становись Тебе же хуже", Журнал "Ровесник", N 5, 1996 г., с. 14-15.

"_. настоящие яппи малиновых и зеленых пиджаков не носят. Так одеваются... торговцы наркотиками-пуэрториканцы в Штатах и "голубоватые" представители богемы в Европе. Уважающий себя яппи носит строгий костюм, предпочтительно тройку - шерстяной и очень дорогой, его одежда - это его витрина. Настоящий яппи поддерживается консервативных цветов

- это касается и рубашек. Они ни в коем случае не унизывают пальцы перстнями и не закалывают галстук булавкой с рубином - это не просто дурной вкус: считается, что тот, кто выставляет свое богатство напоказ, сам приманивает к себе налоговую службу. Значит, он неумен. С неумным партнером лучше бизнес не вести.

Яппи сами для себя издают журналы. Тиражи крошечные, распространяются в своем кругу. Названия либо простенькие "Молодой бизнесмен", "Новый бизнесмен", либо непереводимые - "WAIS", "NABMW". Блестящее полиграфическое исполнение. Отличительная черта - нарочитое пренебрежение экономией. Поля в 8 см со всех сторон страницы. Основное содержание - письма самих яппи, преимущественно - о своих личных проблемах, жалобы на жизнь. Имен своих даже в этих узких кругах они не открывают, подписываются псевдонимами

- например "Золушка", "Брат убийцы Джона Леннона" или даже "Мао Цзе Дун".

Любимая тема яппи - нехватка времени. Времени нет ни на что, кроме бизнеса, даже на сон. Спит типичный яппи не больше 5 часов. Дома бывают не чаще 2-3 раз в месяц. Дело не в том, что они трудоголики, а в том, что слишком острая конкуренция. Оставить бизнес даже на один час нельзя: можно успеть разориться.

Возникают у яппи проблемы со здоровьем. Все пользуются транквилизаторами, у многих проблемы с нервами. У каждого есть автоответчик, но то, что автоответчиками пользуются и все остальные, яппи просто бесит. Факсы у яппи вызывают такие же чувства.

Радиотелефон отравил жизнь у яппи. Даже заниматься любовью из-за радиотелефонов стало невозможно, но и отказаться от него страшно: потерянные минуты могут обернуться миллионными убытками. Яппи пьют снотворное, потому что представления о дне и ночи из-за постоянных перелетов по свету рушатся.

Пользуясь анонимностью журналов, яппи жалуются на проблему с сексом. Это ведь не климактерические старички, а спортивные, непьющие и некурящие парни. В 1990 году каждый

Сквоты

По материалам статьи в журнале "Птюч", N11, 1996 г.

"... Это началось в далекие 60-ые гг., и как всегда, не у нас. Молодые люди, разочаровавшиеся в идеалах и нравственности социальных устоев, сбегали из своих домов, путешествовали автостопом и находили себе пристанище в брошенных и не годных для жилья строениях. Потихонечку осваивали их и начинали строить свою собственную и независимую жизнь. Так появились сквоты и сквотеры. Сквоты - это не просто квартира, место для ночлега и отдыха. Сквот - это скорее клуб, где молодые люди, занимающиеся альтернативной культурой, находят друг друга и пытаются что-то сделать вместе. Как правило, это получается нечаста На одного талантливого сквотера обычно приходится 30 дармоедов, любящих зависать и проводить время в ничегонеделании, при этом имитирующих огромную творческую работу. Атмосфера и дух сквота помогают многим молодым людям адаптироваться и пробиться в по-

второй яппи испытывал проблемы с половой потенцией. В 1994 году лишь четвертая часть американских яппи не жаловалась на расстройство половой функции. Некий доктор Хилель Хофстадер, сексопатолог, пользующий почти исключительно яппи, жалуется в журнале WAIS, что пациенты его самого довели до невроза. Пока его еще держат большие деньги, но если дальше так пойдет, то врач плюнет на все и уйдет в муниципальную больницу лечить негров-наркоманов.

Жена, если верить письмам яппи, - это их крест. Обычно яппи сначала зарабатывают свои первые миллионы, потом уже женятся. Поэтому часто жена яппи - смазливая стройная девчонка или хищница, которую привлекли его миллионы. Духовного контакта с женой не получается. Семья из надежного тыла превращается в такую же враждебную территорию, как и бизнес.

Многие яппи заводят любовниц. Разоблачение связи грозит потерей лица, крахом карьеры. Необходимость столь тщательной конспирации тяготит обе стороны. Но у яппи нет времени на любовницу точно так же, как и на жену.

Травмирующее впечатление производят на яппи встречи с друзьями детства или соучениками, не ставшими яппи. Среди них есть те, кто не преуспел, но живет полноценной жизнью ходит на концерты, слушает любимую музыку, следит за книжными новинками... После этих встреч яппи страдает, остро ощущая свою культурную, интеллектуальную, духовную деградацию Из жалобы некоего RR.R." "У него (приятеля) нет даже загородного дома, но ему на это наплевать. Зато он добрых полчаса рассказывал мне о том, какой гений был Шекспир, особенно если читать его в оригинале. Черт, у меня есть поместье на родине Шекспира, но нет времени просто его почитать - не то, что в оригинале... Этот парень никогда не был на Багамах - и не хочет туда! Зато он ходит на все выставки, и женщины просто липнут к нему сами... На кой черт мне столько денег, если у меня от них только бессонница и расстройство желудка, а у этого мерзавца нет денег, но он доволен жизнью?"