Мауно Иокипии. "Финляндия на пути к войне" Исследование о военном сотрудничестве Германии и Финляндии в 1940 -1941 гг / Часть III

Планирование же операций шведских сухопутных сил на финляндском направлении, судя по всему, могло застыть на начальной стадии, если бы новые дипломатические горизонты не придали ему необходимое ускорение. Уже 24 февраля генерал Айро заметил шведскому военному атташе о том, что у Финляндии не хватит собственных сил для обороны Аландских островов. Начальник финляндского генерального штаба Хейнрикс 26 апреля 1941 г. намекнул об этом же руководителю разведывательной службы Швеции полковнику Кар-лосу Адлеркройцу. В случае войны Германия все же могла бы разрешить шведам оккупировать Аланды, если бы их отношение к Германии не было бы столь неприязненным. Для нейтральной Финляндии подобная шведская помощь оказалась бы весьма выгодной, заметил Хейнрикс. Тема была продолжена в беседах между министрами иностранных дел обеих стран в ходе упоминавшегося выше визита Понтера в Хельсинки. Виттинг сообщил при этом слышанное от немцев мнение: если вспыхнет война, то между Германией и Советским Союзом начнется "состязание в беге", на финише которого расположены Аландские острова. Об этом Гюнтер сообщил своему правительству 9 мая 1941 г. В шведском генеральном штабе с его разрешения началась интенсивная подготовка аландской операции: Швеция решила принять участие в забеге и выиграть его. Переход Аландских островов под контроль Германии или Советского Союза был бы для Швеции крайне нежелательным в стратегическом отношении. Обладание архипелагом являлось бы наиболее предпочтительной формой помощи Финляндии со стороны Швеции.

Подоплека отношения шведов к проблеме Аландов лежала, судя по всему, в уроках первой мировой войны. Тогда Швеция, поддавшись на паническую пропаганду жителей архипелага, оккупировала острова и тем не менее вынуждена была отступить перед могущественной Германией. Теперь же переговоры о сотрудничестве с Финляндией велись, начиная с 1937 г., но не давали видимых результатов.

Во всяком случае Аландская проблема была известна всем политическим деятелям страны.

В основу "Операции X", родившейся после окончания Зимней войны, были положены планы, разработанные еще летом 1939 г. Согласно им, около 2000 солдат перебрасывались на гражданских самолетах на Аландские острова и в это же время из Гэвле и Стокгольма начиналась переброска войск на судах. Теперь действовали бы более осторожно (план 21 мая 1941 г.). Первая группа в 2200 человек отправлялась на кораблях. Погрузка должна была состояться ночью в Стокгольме, а выгрузка ранним утром в пяти портах архипелага. Как только был бы установлен контроль над аэродромом Мариенхамина, шведские самолеты, поднявшись с аэродрома Бромма для получасового полета, начали бы переброску еще 2600 солдат на главный остров Аландов.

Истребительная авиация обеспечивала безопасность воздушного моста, тогда как бомбардировщики должны были наносить удары по кораблям противника и по военной базе в Ханко. В Стокгольме уже задолго до этого были зарезервированы даже автобусы, которые должны были без привлечения внешнего внимания доставить солдат с их вооружением прямо из казарм на столичный аэродром. Во второй день операции на Аландские острова доставляется тяжелое вооружение: артиллерия, боеприпасы, лошади и пр. К вечеру второго дня на островах насчитывалось бы 8400 хорошо вооруженных солдат.

Для министра иностранных дел Швеции Гюнтера нейтралитет являлся не самоцелью, а средством удержать страну за гранью большой войны. Когда его в Хельсинки убеждали в приверженности Финляндии политике нейтралитета, он стремился укрепить последний вышеизложенными планами.

Мнения в коалиционных правительствах, как правило, никогда не отличались полным единодушием. Правительство Швеции далеко не во всем разделяло взгляды своего министра иностранных дел. Премьер-министр Пер Албин Ханссон, к примеру, уверял 2 мая 1941 г. главнокомандующего Швеции, что в том конфликте, в который втягивают Финляндию, Швеция останется на нейтральных позициях. Министр К.Г. Вестман 15 мая критически отметил в своем дневнике, имея в виду планы относительно Аландов, что Гюнтер "храбро рассуждает о направлении, которое означает самоубийство Швеции". И когда теперь шведский посол в Хельсинки К.-И. Вестман и его военный атташе Ёста фон Стединг стали бомбардировать в мае-июне 1941 г. шведское правительство сообщениями о том, что Финляндии втягивается в фарватер германской политики, подавляющее большинство правительства выступило против всяческой военной поддержки Финляндии. Особенно противились ей министр обороны Шёльд и министр финансов Вигфорс. В результате, когда главнокомандующий Швеции Тёрнель 10 июня 1941 г. оставил правительству свое предложение об оккупации в случае войны Аландских островов, Гюнтеру ничего не оставалось как 17 июня ответить, что правительство более не видит в этом необходимости. Тем не менее, генеральный штаб по своей инициативе завершил разработку своих планов. Окончательные предписания для "Операции X" датированы 20 и 21 июня 1941 г. Таким образом, накануне войны между надеждами военных кругов и целями правительства существовал несомненный разлад, но, тем не менее, подвергать сомнению солидарность военных кругов со своим правительством не было никаких оснований.

3. Англо-финляндские отношения до прекращения судоходства на линии Петсамо (14 июня 1941 г.)

Главные представители Англии в Финляндии - посол Верекер и военный атташе Маджилл - являлись искренними друзьями нашей страны. Их рапорты отличаются отсутствием безосновательного очернительства. Скорее наоборот, для них характерны доброжелательность и понимание, а со стороны Верекера даже продолжавшаяся долгое время доверчивость, особенно если сравнивать его рапорты с критическими донесениями шведского посольства в Хельсинки. И поскольку их сведения зачастую отличались от информации финского посла в Лондоне, английский Форин Оффис вскоре понял, что причина крылась в том, что Грипенберг сам получал недостаточную информацию из Финляндии. Грипенберг не раз жаловался на это обстоятельство, но безрезультатно. В такой обстановке он все же сохранил симпатии англичан, хотя и не смог в полной мере оказывать влияние на принятие ими тех или иных решений.

В деятельности английского посла в Хельсинки и его руководителей в Лондоне следует отметить два момента. С одной стороны, они все отчетливее видели поэтапное изменение внешнеполитического курса Финляндии, с другой - стремились приемлемыми способами воспрепятствовать этому изменению. Способ, с помощью которого можно было облегчить положение Финляндии и продемонстрировать негативную роль Германии, заключался в смягчении режима жесточайшей торговой блокады. Английские дипломаты заняли по этому вопросу совершенно иную позицию, чем министерство военной экономики (MEW). Так, Форин Оффис запросил 30 марта мнение последнего, не следует ли пообещать финнам более легкий режим судоходства с Петсамо, если бы они приняли во внимание интересы Англии в делах пропаганды и издательской деятельности. Несмотря на полученный отрицательный ответ, Форин Оффис рекомендовал своему послу в Хельсинки поддерживать с финнами теплые отношения.

Когда Грипенберг 17 апреля с тяжелым чувством жаловался на узколобую позицию в отношении импорта некоторых металлов, Форин Оффис больше проникался его аргументами, чем МЕВа. Финляндия нуждалась в 5 тоннах марганцевой бронзы и 20 тоннах олова для того, чтобы достроить обещанные Советскому Союзу буксиры. Она приобрела в связи с этим нужный металл в США, но не получила лицензии на его доставку. Грипенберг заметил младшему госсекретарю Форина Оффиса Батлеру, что этот запрет портит отношения Финляндии с Советским Союзом. Форин Оффис попытался найти выход из создавшейся ситуации, созвав по данному вопросу предложенную Грипен-бергом конференцию круглого стола.

Английские дипломаты стали обдумывать и радикальные средства, которые могли бы предотвратить угрожающее развитие событий. Настроенный дружественно по отношению к Финляндии Верекер телеграфировал 28 апреля в Лондон:

"Не могу представить себе ни одной комбинации, которая могла бы подвигнуть Финляндию на сотрудничество с Россией против Германии. Каковой бы ни стала Германия в будущем, она будет для Финляндии потенциальным союзником против будущей России. С другой стороны, имеется реальная возможность удержать Финляндию в стороне от германо-русской войны... Русским надо посоветовать... вернуть часть финской территории, находящейся ныне в распоряжении Советского Союза, например, Ханко с окрестностями или Выборг. Это было бы унижением, но Советский Союз никогда не колебался, когда речь шла о реализме во внешней политике. Не мог бы американский посол в Стокгольме предложить это своему советскому коллеге или же правительство Швеции или США могли бы предложить этот план правительству Советского Союза".

Руководитель отдела северных стран Форин Оффиса Лоуренс Кольер отметил 2 мая 1941 г.: "по моему мнению, последнее предложение следует оставить без последствий".

Но поскольку все же Форин Оффис не стал активно противодействовать инициативе Верекера, он продолжил ее претворение в жизнь. В своем письме от 14 мая на имя Маллета в Стокгольм он признал, что в финляндском посольстве царит неудовольствие по поводу того, что неофициальные договоренности немецких и финских офицеров идут дальше, чем об этом сообщает президент и что некоторые фанатики действуют за его спиной. Финны преисполнены энтузиазма вернуть потерянные территории с помощью Германии. Поэтому дипломатические усилия, направленные против прогерманской клики в Финляндии совершенно необходимы. В этом русле могло бы быть и предложение Маллета о том, чтобы Советский Союз официально заявил правительствам Швеции и Финляндии о своих мирных намерениях и о готовности вернуть Финляндии Ханко и/или Выборг. Советский посол в Стокгольме мадам Коллонтай наверняка могла бы стать наиболее приемлемым посредником в этом деле.

Маллет ответил 25 мая, что он вряд ли сможет сделать больше того, что уже им сделано в ходе его переговоров с мадам Коллонтай 21 мая 1941 г. "Я думаю, что было бы неразумно идти столь далеко и делать конкретные предложения относительно Ханко и Выборга. Коллонтай относилась к финскому правительству весьма дружественно и без сомнения одобрила то, что Гюнтер там сделал".

Вышеизложенное ясно свидетельствует о том, насколько малозначительной и далекой была Финляндия для британцев весной 1941 г., у которых не было в тех условиях достаточных сил для вмешательства в ее дела. И хотя финляндская ситуация с точки зрения Англии развивалась в "неверном" направлении, дружеское Финляндии посольство в Хельсинки осталось в роли пассивного наблюдателя происходивших процессов. Тем не менее в качестве предупреждения Форин Оффис передал 5 июня 1941 г. для опубликования в "Тайме" небольшой материал о германской вербовке финнов в отряды СС. По официальным каналам Англия сообщила лишь, что ее протест будет зависеть от масштабов вербовки. Эта формула была использована в Финляндии для прекращения вербовочной кампании.

Наш английский посол в Лондоне Грипенберг, которому министерство иностранных дел сообщило, что мизерное количество отправленных в Германию эсэсовцев не следует даже принимать во внимание, узнал от англичан 5 июня, что на деле их было не менее пятисот человек. На следующий день руководитель отдела северных стран британского МИДа Уорнер сообщил Грипенбергу, что все отправившиеся в Германию "вернутся оттуда в Финляндию в качестве ее пятой колонны". Финляндское министерство иностранных дел вынуждено было 8 июня признать, что количество уехавших в Германию составило около тысячи человек, но одновременно посла успокоили сообщением о прекращении вербовочной кампании. Удивленный Грипенберг в своей телеграмме от 9 июня предупреждал о недопустимости постоянного сокрытия фактов и подчеркивал: "Мое положение здесь осложняется, поскольку на основе вашего № 281 сообщил ^соответствовавшие истинному положению вещей сведения, заверяя, что количество отправившихся в Германию было невелико. Боюсь, что они более не доверяют мне полностью, так как неоднократно убеждались в том, что я не обладаю достоверной информацией о финско-герман-ских отношениях".

К удивлению англичан, даже их доверенные лица - Маннергейм и Рюти - кажется, повернули в сторону Германии. В конце мая Маннергейм сказал американскому послу Шёнфельду, что рано или поздно нападение Советского Союза на Финляндию станет неизбежным. Он критически оценивал отношение США и Англии к Финляндии и спросил, почему они не причисляют Советский Союз к тем диктаторским режимам, против которых сами выступают.

В ходе беседы маршал также заявил о том, что он, в отличие от финских политиков, не одобрял передачи Ханко Советскому Союзу, а также переброску туда русских войск и военных материалов через территорию Финляндии советским железнодорожным транспортом.

Во время визита Верекера к Рюти 5 июня 1941 г., в ходе которого был задан прямой вопрос - состоялась ли поездка генерала Хейнрикса и группы высших финских офицеров в Германию - президент не колеблясь дал положительный ответ. При этом он пояснил, что не уверен - был ли там лично Хейнрикс, но поездка имела место. Офицеры вели переговоры об организации транзита немецких войск через порты Вааса и Ботнического залива, поскольку они были более приемлемыми (!) для этой цели, чем Турку. В доверительной форме Рюти сообщил Верекеру о том, что в самое ближайшее время состоится еще более масштабная переброска войск, и не только через Финляндию, но и через территорию Швеции. Высказав по этому поводу удивление, Верекер выразил надежду, что финский Главный штаб предоставит английскому посольству свежие и точные данные. Именно по той причине, что разговоров с военным атташе Англии Маджиллом на эту тему более не велось, англичане сделали вывод о дальнейшем прогрессе в деле финско-германского военного сотрудничества.

Повышенное внимание и критика со стороны английского посольства в Хельсинки, таким образом, стали себя проявлять уже до того, как со всех сторон начали поступать сведения о перевозках. 8 июня стало известно, что немцы в Лапландии за 12 дней построили мост через Паатсйоки и таким образом открыли новую возможность для организации сообщения между Финляндией и Норвегией, Ивало и Киркенесом.

Двумя днями позднее (ранним утром 10 июня) уже стало известно, что по этому маршруту 7 июня в южном направлении проехала дивизия СС, которая, по мнению английского военного атташе, двигалась в сторону Оулу. Отдельной депешей 10 июня в Лондон сообщалась важная новость о том, что германские суда начали прибывать в Ваасу и Оулу. На следующий день один из английских представителей встречался со шведским послом в Хельсинки, и их информация о переброске немецких войск полностью совпадала. По мнению Вестмана, эти перевозки являлись средством давления, которое в ходе переговоров оказывала Германия на Советский Союз. Он полагал, что, идя на сотрудничество с Германией, Финляндия последует примеру Венгрии, другими словами - она предоставила бы немцам возможность выполнить их работу и, следуя в их фарватере, захватила бы те территории, которые считала своей законной собственностью.

12 июня 1941 г. Верекер телеграфировал в Лондон о том, что около 12 ООО немецких солдат, которые пришли из Норвегии в Финляндию, были дислоцированы в районе Соданкюля - Кемиярви - Рануа. Воинские части не имели артиллерии за исключением зенитных и противотанковых орудий. И хотя войска были полностью моторизованы, наличие танков не замечено.

Именно в масштабах военного присутствия и кроется суть проблемы. У нас сформировалась точка зрения, согласно которой соглашение о транзите безусловно свидетельствовало о политическом сотрудничестве между Германией и Финляндией, которое, начиная с осени, облегчило положение финнов, но позднее - в июне - привело, в частности, к прекращению английского импорта. Скромные по масштабам акции, такие как разовые перевозки незначительного количества войск или постоянное движение отпускников, нельзя назвать "залпами главного калибра" большой политики. Но переброска двух полностью вооруженных дивизий, нарушавшая при полном взаимопонимании с обеих сторон соглашение о транзите, относилась уже к залпам подобного рода. Этот шаг никоим образом не следует смешивать с небольшим "старым" транзитом, который относился к предыдущей ситуации политического равновесия. Теперь приготовлялись к совершенно иному, к отказу от нейтралитета, что сразу же было замечено англичанами.

Можно констатировать, что когда Англия в знак протеста против переброски немецких войск прервала 14 июня 1941 г. морские коммуникации на Петсамо и таким образом закрыла торговую отдушину Финляндии, соединявшую ее с западом, она действовала, исходя из своих интересов, совершенно верно и предсказуемо. В качестве последнего предупреждения Финляндии этот шаг (вопреки предыдущей практике) был обнародован и в прессе, и по радио. Прекращение судоходства вызвало удивление финской общественности, которой жесткая цензура не давала возможности следить за действительным развитием событий; быть может - и удивление недостаточно информированного финского посла в Лондоне, но никак не финского правительства, которое уже на протяжении нескольких дней было полностью в курсе происходящего. Из сообщений Гри-пенберга видно, как английская пресса изо дня в день распространяла сенсационные, но совершенно верные новости о переброске немецких войск в Финляндию. Общественное мнение Англии явно настраивалось против Финляндии. О том, что финское правительство понимало, чем все это закончится, видно хотя бы из его вялой реакции на визит Верекера 14 июня 1941 г., когда он вручил президенту Рюти и маршалу Маннергейму меморандум о прекращении судоходства на линии Петсамо.

4. "Консульский кризис" 14-22 июня 1941 г., вызванный удалением наблюдателей

Принимая во внимание значение судоходной линии на Петсамо, Англия уже в марте 1941 г. потребовала того, чтобы ей предоставили возможность придать в помощь трем ее постоянным вице-консулам в Петсамо, Рованиеми и Оулу десяток наблюдателей. Они должны были, во исполнение указаний министерства экономики военного времени, следить за тем, чтобы направлявшиеся в Петсамо грузы не были использованы противниками Англии. Наблюдатели были отобраны главным образом из числа тех 130 англичан, которые, прибыв в лагерь Корпилахти еще во время Зимней войны, не сумели к тому времени вернуться на родину.

Немцы уже в своих весенних планах (28 апреля 1941 г.) предусмотрели захват иностранцев в Лапландии. 12 июня министр иностранных дел Виттинг, ссылаясь на опасения Маннергейма по поводу возможных арестов англичан войсками СС, попросил посла Верекера отозвать всех наблюдателей из Северной Финляндии. Виттинг даже попытался обвинить их в шпионаже, что категорически было отвергнуто Вереке-ром, который, к тому же, отказался отозвать своих подчиненных.

Когда эти меры не дали результата, министерство иностранных дел Финляндии встало на путь официальных решений. В качестве предлога для отзыва вспомогательного дипломатического персонала использовали аннулирование англичанами 14 июня 1941 г. разрешений на судоходство в районе Петсамо.

В тот же день финское министерство иностранных дел представило Верекеру вербальную ноту протеста. Прекращение судоходства в Петсамо было расценено в ней как "несправедливое решение, которое в серьезной мере осложняет экономическое положение Финляндии". С окончанием судоходства английским наблюдателям не разрешалось более передвижение по (северным) районам, где пребывание иностранцев было запрещено. Инспекторы должны были быть немедленно отозваны.

Информируя 15 июня 1941 г. Грипенберга о произошедшем, министерство иностранных дел очертило новую закрытую территорию, где пребывание наблюдателей было запрещено: она включала "все побережье и Северную Финляндию к северу от Оулу". Послу предстояло опровергнуть утверждение о том, что Финляндия приступила к "изгнанию" наблюдателей еще до английского запрета на судоходство. "Первый шаг к отмене системы Петсамо был сделан англичанами", - телеграфировал министр иностранных дел Финляндии Грипенбергу.

"Этот аргумент, - отвечал тот своему начальству, - не производит никакого впечатления, поскольку здесь существует прочное убеждение в том, что удаление наблюдателей и консулов связано с прибытием немцев. Нашим объяснениям попросту не верят". В конечном итоге, 17 июня 1941 г. Финляндия решила проблему наблюдателей, использовав для их удаления полицейские силы. Протесты Англии не возымели эффекта. Наблюдатели и консул из Рованиеми были отправлены в Южную Финляндию. Остальных английских добровольцев свезли в лагерь, расположенный южнее Ювяскюля, откуда их планировалось отправить в Швецию.

Рано утром 19 июня 1941 г. Верекер поспешил на встречу с Вит-тингом. Он следующим образом описывает ее содержание: "Сегодня встречался с министром иностранных дел и не оставил ему никаких иллюзий по поводу неудовольствия правительства Его Величества в связи с насильственным удалением наблюдателей, методами, использованными при проведении акции, а также высокомерными действиями государственной полиции. Кроме того, я осудил как совершенно излишнюю меру их отправку в Хельсинки под контролем полиции".

По сути дела, полицейские меры, предпринятые Финляндией против английских наблюдателей, запоздали. Как известно, железнодорожные перевозки в рамках операции "Зильберфукс" от Ботнических портов Финляндии к Рованиеми закончились 16 июня, так что железнодорожные составы освободились для нужд финской мобилизации с 17 июня 1941 г. На следующий день сконцентрированные в районе Рованиеми немецкие войска уже начали свое продвижение к восточной границе, что без сомнения указывало на приближающуюся войну. Финляндия предприняла свои запоздалые акции, очевидно, только ради своих братьев по оружию; если бы своя корова застряла на дне оврага, то заблаговременные меры были бы предприняты намного раньше. К моменту удаления наблюдателей (18 июня) у англичан имелась точная и правдивая картина того, что же на самом деле происходило в Лапландии.

Английское правительство, как это явствует из депеши министра иностранных дел Идена Верекеру от 22 июня 1941 г., полностью поддержало его жесткие демарши. К этому же ряду следует отнести предложение Верекера английскому Форин Оффису о необходимости предпринять против финнов энергичные ответные меры. Он предлагал 22 июня 1941 г. закрыть все финские консульства во всей Британской империи, как в самой Англии, так и ее доминионах. Исключение составляло лишь консульство в Лондоне, поскольку англичане нуждались в деятельности собственного консульства в Хельсинки. Верекер обращал также внимание на то, что в Канаде проживают многие тысячи финнов. Совместно с канадским правительством предстояло выяснить возможности их интернирования и создания для них условий, аналогичных тем, в которых находились англичане в лагере Корпилахти. Признаки открытого "консульского кризиса" между Англией и Финляндией стали реальностью в самый канун войны-продолжения.

5. Изменение общей ситуации и достижение соглашения

Отчего же, несмотря на серьезный характер консульского кризиса, он не все же не привел к разрыву отношений между Финляндией и Англией? Очевидно, по той причине, что реальная угроза войны на востоке изменила общую политическую ситуацию на Севере. Если еще в условиях господствовавшего мира можно было себе позволить предостерегать Финляндию - и порой весьма громогласно - от ее следования в фарватере германской политики или принуждать ее всевозможными способами придерживаться полного нейтралитета, то с предстоящим вступлением Германии в войну против Советского Союза вставал вопрос о целесообразности для Англии, которая сама находилась в сложном положении, создавать себе ненужных врагов в лице народа, еще недавно, во время Зимней войны, снискавшего себе расположение англичан. Интересы британцев могли быть лучше учтены иным способом. Нейтралитет Финляндии по отношению к Англии был предпочтительнее, чем ничего. Кроме того, английское посольство в Хельсинки во время войны было бы подходящим местом для наблюдения за немецкими действиями в Финляндии. Поэтому лучше было признать реалии и продолжать политику status quo.

С другой стороны, само развитие событий подталкивало к компромиссному решению. Уже 22 июня 1941 г. Верекер получил как от финского министерства иностранных дел, так и от военных заверения в том, что страна все равно останется нейтральной. "Трехдневный финский нейтралитет" с 22 по 25 июня 1941 г. был для англичан неожиданностью позитивного свойства, хотя на деле он являлся ничем иным, как маскировкой, которая облегчала переброску финских сухопутных сил к линии фронта. Так министр иностранных дел Иден весьма благосклонно принял 23 июня 1941 г. Грипенберга , который по собственной инициативе прибыл заверить англичан в нейтралитете Финляндии. Иден обещал передать информацию английскому правительству.

Поворот в англо-финских отношениях в более благоприятную сторону был заметен в Лондоне еще до начала войны между Финляндией и Советским Союзом. "Атмосфера сегодня для нас предпочтительнее, чем вчера, не говоря уже о воскресении", - записал в своем дневнике наш посол 24 июня 1941 г. Даже министерство экономики военного времени (МЕВ) 24 июня обдумывало вопрос о возможности хлебных поставок в Петсамо, если Финляндия или Германия с финской территории не будут вести наступления и финны "сохранят ту независимость, которой обладают в настоящее время".

Когда вскоре после этого была осуществлена перевозка английских добровольцев периода Зимней войны в Швецию, это, по мнению Англии, свидетельствовало по крайней мере о корректности

финнов; было очевидно, что во многом руки финнов были связаны обязательствами, вытекавшими из братства по оружию с Германией.

Нормализации англо-финских отношений способствовало и то обстоятельство, что находившиеся в Финляндии английский наблюдатели подтвердили 25 июня 1941 г. факт большого воздушного налета, предпринятого Советским Союзом, который тем самым положил начало военным действиям. По этой причине в Англии могли понять принятое Финляндией решение о вступлении в войну, а незначительные дела, принимая общую ситуацию, можно было положить под сукно.

Еще раз хотелось бы подчеркнуть, что я не стремился дать всестороннюю картину финско-английских отношений между Московским миром и началом войны-продолжения, которая уже создана Неваки-ви. Задача сводилась к более точному изложению некоторых важных специальных вопросов, вовлечению в научных оборот новых архивных данных и более тщательному, чем ранее, анализу" источников. Историческое исследование должно в первую очередь ответить на вопрос - что все это означало.

6. Выводы

Как видно из вышеизложенного, зарубежные страны отчетливо осознавали, куда склоняются события в Финляндии в июне 1941. Посол Швеции в политическом плане "знал все" и ежедневно докладывал в Стокгольм о положении в стране. Накануне войны у нашего самого крупного торгового партнера, Англии, также имелись точные и верные сведения о развитии событий в Финляндии. Как же после этого можно утверждать, что Финляндия неожиданно вступила в войну? Потому, что народ Финляндии не знал о происходящем. Он являлся единственной стороной, которую не информировали, в какую сторону развиваются процессы, замалчивание успешно продолжалось и после войны. И может быть отчасти по этой причине многие финны до сих пор внутренне не осознали реального положения вещей.

5. БРАТСТВО ПО ОРУЖИЮ:

ОТ БАРБАРОССЫ ДО ВСТУПЛЕНИЯ ФИНЛЯНДИИ В ВОЙНУ

XIII. ПОЛИТИЧЕСКИЕ СОБЫТИЯ В ФИНЛЯНДИИ В ИЮНЕ 1941 г.

1. Заключительная фаза внешнеполитических переговоров с Германией в июне 1941 г.

Как следует из вышеизложенного, начавшиеся 17 мая 1941 г. переговоры о границе, к которым Финляндия 30 мая присовокупила вопрос о гарантиях на случай продолжающегося мира, вопрос о никеле, а также менее существенные проблемы, связанные с Энсо и рыболовством в водах Ледовитого океана, положили начало "гражданской линии" в развивавшемся политическом процессе. И хотя первые три вышеозначенных дела затрагивались и на военных переговорах в Хельсинки 3-6 июня 1941 г., все они были отданы на откуп дипломатическому представительству во главе с нашим послом Кивимяки. Рюти и Маннергейм полагали, как отметил в своих записях начальник канцелярии финского министерства иностранных дел, что было бы неуместно "вести переговоры с Кинцелем и Бушенхагеном". После этого собственно военные и гражданские проблемы решались по своим каналам. Военные переговоры охарактеризованы выше. Как же продолжались гражданские, невоенные переговоры с Германией?

Когда ТАСС 13 июня 1941 г. опроверг все слухи относительно Украины, которые распространялись и финскими дипломатами (особенно усердно в послании, направленном Прокопе в адрес министерства иностранных дел Финляндии 12 июня из Вашингтона), финны стали нервничать, опасаясь быть скомпрометированными. Телеграмма Кейтеля от 15 июня их, видимо, успокоила, поскольку уже 19 июня Кивимяки смог сообщить, что Германия поставляет Финляндии 25 ООО тонн зерна, недостающих стране до нового урожая.

Вопросы о границе требовали всесторонней подготовки и полученные военные карты и справки, по мнению Кивимяки, были недостаточными. Ему послали дополнительный картографический материал в ожидании выхода в свет 11 июня 1941 г. историко-этнографи-ческого исследования профессора Ялмари Яккола. Его предварительная записка "Почему Восточную Карелию следует присоединить к Финляндии" поступила в финское посольство в Берлине специальной курьерской почтой. Поздней ночью 14 июня посол и его военный атташе закончили ее перевод на немецкий язык, и записка была направлена в министерство иностранных дел Германии. Финляндия пыталась таким образом придать всему делу официальный характер.

Яккола полагал, что корни местного населения Восточной Карелии находятся на северном побережье Ладожского озера, т.е. на финской территории 1939 года. "Калевала", народный эпос Финляндии, сделал карелов известными среди цивилизованных народов. Во времена царской власти около 60% населения Восточной Карелии относилось к числу родственных финнам народов. Поскольку русская миграция (в Восточной Карелии 300 ООО человек, на Кольском полуострове 200 000) носила поздний и принудительный характер, ее можно было еще остановить, особенно, если принять во внимание, что Советский Союз не выполнил условия Тартуского мира в отношении финского населения. Приблизительные расчеты о предстоящих перемещениях людей (660 тысяч депортируется и 385 тысяч переселяются в Карелию) свидетельствовали о том, что границу предполагалось провести от Северной Ингерманландии по Неве, по южному берегу Свири, вдоль "трех перешейков" от Онежского озера к Белому морю и оттуда вокруг Кольского полуострова. Экономические мероприятия по поддержанию финноязычных народов, переселяемых из Ингерманландии (220 000) и Тверской Карелии (145 000), позволили бы им быстро встать на ноги. Новая граница не прерывала тогдашние пути сообщения. Финляндия предоставила бы "всем народам возможность использовать в мирных целях коммуникации от Балтийского до Белого моря и выходы из районов России к этим морям", т.е. открытие канала Сталина для международных сообщений.

Заказанная и инспирированная президентом Рюти работа Ялмари Яккола говорит о том, что верховное руководство Финляндии уже на этой ранней довоенной стадии готовилось и к более далеко идущим мерам, нежели простое возвращение к старым границам и, возможно, к реализации предложений 1939 г. об обмене районов Карельского перешейка и Восточной Карелии. Публично об этом, однако, не говорилось вплоть до того момента, когда в обстановке успешного летнего наступления 1941 г. и победоносных настроений работа Яккола, переведенная на иностранные языки, не была распространена за границей.

Поскольку именно она дала основание считать Яккола поборником идеи Великой Финляндии, следует подчеркнуть, что инициатива полностью принадлежала Рюти. Яккола лишь выполнял заказанное государством исследование, для ускорения работы над которым ему придали помощников из Академического Карельского общества. Будучи человеком порядочным, он ни разу не обмолвился о заказном характере своего труда, поскольку в послевоенных условиях это лишь добавило бы камней и в без того тяжелую ношу Рюти.

Политика Финляндии относительно своих восточных границ была поддержана Германией. Сразу же с началом Барбароссы 22 июня 1941 г. - за три дня до вступления Финляндии в войну - министр иностранных дел Риббентроп заявил Кивимяки о том, что "пожелания Финляндии относительно ее границ будут выполнены. Немецкий фотограф, присутствовавший на этой встрече, рассказывал о преуспевшем в своих усилиях Кивимяки, который буквально летел на встречу с Риббентропом, перепрыгивая через ступеньки, не скрывая радости на лице, и крепко пожимал его ладонь двумя руками. К началу войны вопрос о границах был полностью прояснен.

На июнь 1941 г. приходится также попытка использовать расположение Германии для урегулирования дел в Лапландии. Поскольку в случае войны порт Петсамо становился весьма уязвимым, то Финляндия была заинтересована в получении более безопасного варианта, как можно дальше к западу на норвежском побережье Атлантики. Гавань Шиботтен, на протяжении столетий связанную с рыболовством, теперь планировалось превратить в большой океанский порт для транзита финских грузов.

Внешнеполитическое развитие этой инициативы, которая была сделана уже в апреле, приходится на те же самые дни, когда специальный посланник Германии Шнурре прибыл в Хельсинки (20 мая 1941 г.) для того, чтобы пригласить финнов на военные переговоры. В течение последней недели мая финское министерство иностранных дел в спешке подготовило секретную памятную записку, в которой уже нашли отражение первые наметки этого замысла. 29 мая 1941 г. правительство Финляндии рассмотрело данный вопрос и назначило для подготовки полномасштабного плана комитет из 12 членов во главе с доктором философии Хенриком Рамсаем. Все принятые решения объявлялись секретными.

Комитет выполнил свою работу в самые сжатые сроки, что говорит о том значении, которое придавалось в Финляндии этому делу. Принимая во внимание существовавшую обстановку, от Германии рассчитывали получить определенные уступки, и эту ситуацию не хотели упускать. Подготовленная комитетом девятистраничная "Записка" датирована 10 июня 1941 г. По представлению Виттинга - и опять в секретном порядке - Государственный совет рассмотрел ее и одобрил все предложения. Министры Хенрик Рамсай и Ааро Пакаслахти, а также Холгер Нюстен были назначены членами совещательной комиссии для дальнейшего продвижения дела. Они получили инструкцию, согласно которой предпочтение отдавалось долговременной аренде нужного района, а не достижению над ним государственного суверенитета Финляндии. Но ее права в этом районе должны были быть шире, чем те, которые предполагались традиционной формулой порто-франко.

Поскольку все это предприятие, в силу изменившейся обстановки осенью 1941 г., не получило дальнейшего практического развития, рассмотрение этого сюжета на этом можно завершить. В принципе же следует отметить, что Финляндия в 1941 г. согласилась обсуждать с оккупационным государством территориальные вопросы Норвегии. Inter arma silent leges.

Свидетельством далеко зашедшего внешнеполитического сотрудничества можно считать выход Финляндии из Лиги Наций, вызывавшей отвращение Германии, а также закрытие в Хельсинки посольств завоеванных немцами государств - Польши, Норвегии и Голландии. Хотя здесь и не представляется возможным углубиться в изложение собственно дипломатических обстоятельств, ниже мы увидим, что некоторые либеральные и социалистические круги противились этим решениям, правда, их голос никем не был услышан. Так, когда правительство 13 июня 1941 г. в секретном порядке обсуждало вопрос о закрытии-польского посольства, Фагерхольм, Саловаара и Пеккала голосовали "против", но оказались в меньшинстве (3-11).

2. Отношение буржуазных партий к политической ситуации

Несмотря на то, что парламентские круги страны в июне 1941 г. не получали достаточной информации, тем не менее наполненная слухами атмосфера не могла не побуждать их к активности.

Правая партия в лице Патриотического народного движения продолжала отстаивать зафиксированную в программе 1932 г. мысль о том, что "все финские племена необходимо соединить воедино в границах Великой Финляндии на основе принципа самоопределения народов". В новой программе, уточненной весной 1941 г. после Московского мира, подчеркивается, что все финские племена принадлежат "Новой Европе".

Войонмаа приводит слова пробста Кареса, произнесенные им в комитете по иностранным делам парламента в мае 1941 г.: "Все мы живем идеей реванша". Известные деятели Патриотического народного движения - руководитель организации губернии Уусимаа Рейно Кастрен, оказывавший сильное влияние на молодежь Вилхо Хе-ланен, уже с начала июня являлись помощниками проф. Ялмари Яккола при подготовке им памятной записки о Восточной Карелии. Руководство партии, без сомнения, уже до Иванова дня знало, в каком направлении развиваются события, и имело возможность заблаговременно подготовиться к будущему.

Акцией Народного патриотического движения, которая привлекла наибольшее внимание после нападения Германии 22 июня 1941 г. и известной речи Гитлера, являлась благодарственная телеграмма, отправленная фюреру от имени всего финского народа: "Патриотическое народное движение выражает Вам, Господин Рейхсканцлер, чувство глубокой благодарности от всего народа Финляндии. Благодаря Вашему обращению, 22 июня теперь он знает, как Вы однажды спасли Финляндию. Под Вашим гениальным руководством ныне закладывается основа будущего Финляндии, мы просим Вас принять наши искренние пожелания успехов в Вашем труде.

Руководство Патриотического народного движения

Вилхо Аннала Бруно А. Салмиала Иисакки Никкола"

Телеграмма прекрасно отражает традиционную прогерманскую ориентацию Патриотического народного движения, что проявилось, в частности, в его активной вербовке членов для частей СС. Из-за существовавшей в то время общей ситуации неподобающие прогнозы, сделанные в этой телеграмме, остались "незамеченными" властями - не могли же они запретить выражения вежливости.

Сделанное 25 июня 1941 г. (в связи с объявлением парламентом состояния войны) заявление Патриотического народного движения, которое требовало территориальных приращений, отражало линию партии. В отличие от прессы других партий, газеты Патриотического народного движения отрицали тезис об отдельной войне и считали Финляндию настоящим союзником Германии.

Соответствующие протоколы консервативной Национальной коалиции, как и протоколы Патриотического народного движения, относящиеся к первым неделям войны-продолжения, по непонятным причинам исчезли. Тем не менее доклад д-ра теологии Пааво Виркку-нена, сделанный им 18 июня 1941 г. для членов парламентской фракции Коалиционной партии, представляется вполне достаточным для понимания ее позиции:

"Сегодня встретился с Укко-Пекка, с которым проговорил около часа. Встреча ободряющая. Укко был очень оживлен и бодр, полон энергии и мелких ругательств... Слушал с вниманием, когда я рассказывал ему о том, что мне было известно, и часто повторял: Карелию вернуть и рюсся прочь с Севера! Он неколебимо верил в быстрое возвращение Карелии. Необходимо попасть туда, чтобы скосить траву, выросшую за два года, а граница не должна пролегать западнее Свири. Он слышал от беседовавших с ним господ, что развязка наступит в начале будущей недели, или, по крайней мере, в течение недели... Старик сможет увидеть воплощение своих самых светлых надежд. Укко понимал и то обстоятельство, что теперь, когда позиция Швеции подвергается осуждению, Финляндии принадлежит ведущая роль на Севере".

В кулуарах коалиционной партии, судя по всему, дули разные ветры: стремление к активной деятельности у хорошо информированного депутата Пааво Вирккунена соседствовало с более спокойным направлением, представленным проф. Линкомиес, министром Хо-релли, который ранее принимал участие в разработке планов по управлению Восточной Карелией, министром Лехтоненом. Но оба эти течения исходили из необходимости выступить совместно с Германией, хотя некоторые призывали отложить раздел пирога на более позднее время, когда прояснятся результаты начавшейся войны. Либеральная Прогрессивная партия на заседании парламентской комиссии по иностранным делам 13 июня подвергла резкой критике фигуру умолчания в деятельности финского правительства, изложив свою позицию по этому вопросу во время визита к президенту Рюти 21 июня 1941 г. И хотя Прогрессивная партия полностью поддержала действия кабинета в связи с началом войны, Войонмаа все еще причислял ее к стану демократических партий страны. Принимая во внимание тот факт, что ее представителями являлись президент Рюти и бывший председатель партии. Кивимяки - опора правительства во внешней политике страны, оппозиционные демарши требовали решимости, которая, по мнению Войонмаа, обнаружила себя в самой партийной гуще.

В парламенте - прежде всего среди коалиционеров и аграриев - существовали настроения в пользу обновления кабинета, но они были связаны не с формированием более нейтрального, мирно настроенного руководства, а шли в совершенно противоположном направлении - создании еще более прогерманского правительства. В ходе обсуждения ситуации на заседании подготовительной комиссии аграрной фракции 18 июня 1941 г. Ниукканен заявил, что по сведениям, полученным от правительственных и военных кругов, дело идет к войне. Через два дня в Финляндии будут находиться две немецких дивизии. "По сути дела, положение таково, что страна оккупирована немцами и наша армия отмобилизована. Держим ориентацию на Германию, главная задача армии - возвращение Карелии". Поэтому с разных сторон слышны предложения о смене правительства. Внутри Аграрной партии этим настроениям подвержены прежде всего карелы. "Есть ли уверенность в том, что теперь будут использованы все возможности, поскольку такие случаи подвертываются один раз в несколько столетий", вопрошал Ниукканен. И хотя фракция еще не выработала свою окончательную позицию по вопросу о правительстве, в качестве премьер-министра назывались кандидатуры Кивимяки (прогрессивная партия) и агрария Рейникка.

Депутат Урхо Кекконен был того мнения, что избежать приближающейся войны не удастся. Поэтому он подчеркивал, что вопросы следует решать в согласии с социалистами. Смена правительства могла привести в его кабинеты и таких деятелей, которые были бы нежелательны, особенно в обстановке, когда влияние министров-аграриев было невелико. Вестеринен также полагал, что социалистов следует призвать, не следует оставлять их на свободе. Этого же мнения придерживался и Кямяряйнен.

Депутат Такала говорил о великих свершениях в Европе. "Германия является единственной страной, на которую мы можем опереться и с помощью которой мы сможем разгромить Россию. Кроме этой великой державы, интересы которой в отношении России совпадают с нашими, нам никто не поможет". Премьер-министром должен стать человек, который максимально поддерживает хорошие отношения с Германией. "Только таким образом в ходе будущей схватки мы сможем реализовать идею Великой Финляндии. Если мы не сумеем осуществить ее ныне, то она может остаться нереализованной на протяжении столетий".

По мнению депутата Кекконена, может быть, "наступило именно то время, когда мы можем вернуть обратно Карелию. Ради этого есть смысл поработать". Но достигнем ли сменой правительства наилучшего результата? После дискуссии подготовительная комиссия решила пока что не передавать дело на рассмотрение фракции.

В архивных материалах Ниукканена хранится обращение депутатов-карелов от 18 июня к премьер-министру Рангелю, в котором требовалось предпринять меры в связи с распространившимися слухами о том, что "уступленную по Московскому миру Карелию можно получить обратно путем переговоров". Была ли это идея Хейнрикса и Ве-рекера, высказанная ими еще весной и только теперь ставшая достоянием публики, или же речь шла об искаженной версии "украинских переговоров" последних дней, установить невозможно. Во всяком случае мельница слухов среди карелов работала исправно. В рабочей комиссии Карельского союза говорилось о возвращении в Карелию уже 20 июня 1941 г., за два дня до нападения Германии и за пять дней до вступления в войну Финляндии.

Из дневника Рюти читаем о конкретных предложениях Ниукканена по ведению переговоров относительно Карелии:

"18.6.41. Рангель и Ниукканен у меня. Ниукканен предложил, чтобы П.Э. Свинхувуд поехал в Берлин отслеживать наши интересы, поскольку там должна находиться persona grata именно такого уровня. Мы вместе с Рангелем ответили, что дела как в Берлине, так и в иных местах ведутся по официальным каналам с полной ответственностью за них со стороны правительства, без всяких специальных посланников, которые действуют только под свою ответственность. О планах поездки Укко-Пекки следует отказаться".

Записи же Ниукканена более кратки и лаконичны:

"От имени карельских представителей 18 числа в 15 часов у Президента присутствует Рангель. Президент сообщил, чего добилось правительство в ходе переговоров с Германией. Заверения в неизбежности войны. Развернута мобилизация".

В парламентской фракции Аграрного союза обстановка 20 июня 1941 г. была несколько спокойнее, поскольку в ней противовесом шумной карельской группе Ниукканена являлась умеренная северная оппозиция Ханнула. Премьер-министр Рангель 20 июня 1941 г. выступал там с разъяснением внешнеполитического положения Финляндии; к сожалению, протокол не зафиксировал подробности этого выступления. Но дискуссия проливает дополнительный свет. Министр Кукконен заметил, что напряжение между Германией и Советским Союзом, судя по всему, не спадает и "по всей вероятности в ближайшее время произойдет огромная схватка". Председатель Пилппу-ла заявил, что русские вывезли из Ханко как семьи, так и военные материалы. Финская истребительная авиация усилилась в последнее время на 50 новых машин. Истребители предназначены для обороны Хельсинки. Депутат Вилхула интересовался масштабами проводимой эвакуации. По его мнению, парламент не следует удалять из столицы даже в случае новой войны. Это мнение нашло поддержку парламентской фракции.

Собрание шведской фракции состоялось 19 июня 1941 г. в здании парламента. Председатель и вице-председатель сообщили о том, что их пригласил премьер-министр Рангель, сообщивший о транзите немецких войск, об английской блокаде Петсамо (14 июня) и о дополнительных военных мерах Финляндии (17 июня). Председатель заметил премьер-министру, что поскольку министр иностранных дел Виттинг сообщал фракции о состоявшихся событиях задним числом, она не может нести за них ответственность. Депутат Фрич отметил, однако, что группа не может полностью уйти от ответственности, поскольку правительство сформировано при ее поддержке. Развитие событий, по его мнению, носило тревожный характер. Если мы сейчас не отреагируем, заявил он, то выроем могилу демократии. Депутат Хэстбакка испытывал те же сомнения. "Хотелось бы получить леса Восточной Карелии и присоединить их к нашей стране, но что за этим последует?" По мнению депутата Куллберга, мобилизация поставила страну перед огромными трудностями. Проведена ли она из-за русской опасности или по требованию Германии? Он отметил, что и у остальных фракций парламента есть претензии к методам работы правительства.

В связи с замечанием председателя о том, что "остальные фракции знают не больше нашего", депутат Эстерхольм сказал, что такое положение недопустимо. Необходимо организовать оппозицию против замалчивания правительством своих действий. Он особенно был озабочен тем, что сотрудничество со Швецией оказалось выброшенным за борт. Когда председатель предложил выяснить, господствуют ли в иных фракциях такие же настроения, ему ответили поддержкой и поручили выполнить эту миссию.

Внешнеполитическая линия Шведской партии на протяжении всей весны 1941 г. исходила из необходимости финляндского нейтралитета и ориентации на Швецию с тем, чтобы острие этой политики было направлено против усиливавшегося сближения с Германией. Когда в июне стало ясно, что Финляндия, по крайней мере политически, является сторонником Германии и Шведская народная партия, выйдя из состава кабинета Рангеля, ушла в оппозицию, многие ее деятели посчитали, что их партия слишком отдалилась от проблем страны. Им удалось 17 июня 1941 г. представить центральному руководству партии пространное заявление, в котором требовалась смена партийной линии. Под ним подписались 26 авторитетных членов партии - государственные деятели, военные инженеры, юристы, врачи и представители средств информации. Заявление рассматривалось на заседании центрального руководства партии только-7 августа 1941 г. Столь медленное ведение дела свидетельствовало о существовании в руководящей верхушке различных точек зрения поданной проблеме.

В целом буржуазные партии относились к развитию событий неоднозначно - наряду с быстро обнаружившим себя прогерманским курсом в различных группах имелись и более спокойные течения. Но можно все-таки утверждать, что надежды на возвращение Карелии и отказ благодаря этому от программы срочного расселения карельских беженцев пользовались такой поддержкой, что правительству не следовало опасаться какого либо противодействия со стороны буржуазных партий.

3. Собрание социал-демократов 19 июня 1941 г.: проблема нейтралитета страны и роль Таннера

Весной 1941 г. и в левых фракциях финляндского парламента стали осознавать тот факт, что Финляндия постепенно втягивается в германский фарватер и опасность быть вовлеченным в большую войну нарастает. Руководство социал-демократической партии 30 мая 1941 г. приняло решение провести специальное совещание по вопросам внешней политики и пригласить на него представителей Центрального объединения профсоюзов Финляндии (ЦОПФ) и иных ведущих рабочих организаций.

Собрание состоялось 19 июня 1941 г. в помещении руководства Эланто в 19 часов. В нем принимали участие 15 членов подготовительной комиссии (среди них председатель парламента Хаккила и председатель комитета по иностранным делам Войонмаа), 7 представителей от партийного руководства, 13 членов руководства ЦОПФ, министры правительства Пеккала и Салмио, представители прессы, молодежного союза. Председателем собрания, на котором присутствовали весьма влиятельные деятели социал-демократической партии, был избран Вяйнё Таннер, протокол вел Хуго Ааттела.

В своем докладе министр Мауно Пеккала признал, что на переговорах, предшествовавших Зимней войне, был допущен просчет, поскольку даже в случае их провала не верили в нападение Советского Союза на Финляндию. При подписании мира безопасность Ленинграда уже была недостаточна, намерения Советского Союза простирались дальше. Новые послевоенные требования (Энсо, возвращение оборудования, никель Петсамо и пр.) вызвали у нас чувство горечи. Радиопропаганда и беспорядки, вызванные Обществом дружбRi, раздражали общественное мнение, при этом следовало принимать во внимание существование 400-тысячного карельского населения. Поэтому стали смотреть, откуда можно было получить помощь, чтобы противостоять неприемлемым требованиям и обеспечить нашу неприкосновенность.

Контакты с Германией носили оживленный характер. В Финляндию приезжало много немцев, заключили широкое торговое соглашение, организовывали книжные и иные выставки. Немцам было предоставлено право транзита в Норвегию через территорию Финляндии, молодые финны вербовались в германскую армию, польское посольство было закрыто и т.д. В страну, помимо всего прочего, прибыли немецкие войска, которые, конечно же, в изначальном договоре не значились. Они, кажется, останутся в Финляндии в условленных местах, при этом в стране под прикрытием учебных сборов проведена мобилизация.

"Становится ясно, что мы теперь по существу придерживаемся той же линии, что и страны оси" (курсив. - М.Й.), - заявил выступающий. Англия по этой причине прекратила морское сообщение, ситуация осложняет наши позиции в Америке. Швеция также в последнее время демонстрирует охлаждение политических отношений с нами. Связи Финляндии с Советским Союзом после всего этого практически полностью прервались.

Известно, что Германия собрала огромные военные силы от Ледовитого океана до границ Турции, Румыния также провела мобилизацию. Разразится ли война, сказать сейчас трудно, поскольку Германия получила от Советского Союза нужные ей товары. Соглашение между Германией и Советским Союзом не исключено (курсив. - М.Й.).

"Со своей стороны я придерживаюсь того мнения, что мы слишком ретиво бросились в объятия Германии", - сказал Пеккала. Он предложил, чтобы "на этом собрании приняли решение об избрании делегации, которая отправилась бы к Президенту Республики и к премьер-министру для изложения обращения руководства социал-демократической партии и профсоюзной организации не использовать наши отмобилизованные войска для ведения наступательной войны" (курсив. - М.Й.).

Эро Вуори в своем докладе разделил взгляды и экономические прогнозы Пеккала. Но входящие в правительство социал-демократы не могут заниматься только критикой. Не вступая в полемику по поводу наших принципов, мы можем констатировать, что границы страны следует защищать. Противиться появлению немцев не было никакой возможности. Теперь необходимо сделать выбор между двумя вариантами действий. Если мы верим, что стране ничто не угрожает, то мы можем заявить о выходе из общего фронта и тем самым снимаем с себя ответственность. В иных случаях, с учетом интересов рабочего движения, следует попытаться вести дела, выбирая наиболее оптимальный вариант.

Таннер поблагодарил докладчиков, высказав при этом удивление тем, что Пеккала видит в последних событиях только их теневую сторону. Как сказал Вуори, надо исходить из фактов. Советский Союз сам отверг попытки наладить взаимодействие. И хотя лишь незначительная часть финского народа поддерживает немецкую систему, именно в лице германского государства мы видим необходимую защиту.

"Следует признать тот факт, что между Советским Союзом и Германией существует напряженность. Следует также признать и то, что наша страна оказалась в опасной зоне. Теперь могут спросить, можно ли было этого избежать? Я полагаю, что только собственными усилиями воспрепятствовать этому мы не могли. Мы видим, что Германия теперь находится там, где она посчитала нужным находиться. И если бы военные планы Германии предполагали ввод ее войск в Финляндию, то она их ввела бы в любом случае. Теперь следует вести речь о том, что предстоит сделать. Надо разделить два вопроса. Первый: чего бы мы хотели добиться и второй - что мы можем сделать. По моему мнению, нам следует сохранить единство и выступать по этому вопросу от имени всей партии. Если мы так не сделаем, то события все равно будут развиваться своим чередом. Тогда спросят, какой позиции мы придерживаемся: активной или пассивной? Следует исходить из того - и в данном случае наша позиция активна, - что наши войска будут использованы лишь для обороны страны, но не для наступательных действий. Не следует также оказывать помощь нападающему".

Выступление председателя партии предопределило ход дальнейшей дискуссии. По многим вопросам наблюдалось почти полное единство мнений. Были высказаны предложения о том, что в этой ситуации не следовало выводить своих из состава правительства, поскольку это только облегчило бы реализацию иных устремлений; необходимо создать "комиссию общих интересов" всех социал-демократических организаций; послать делегацию на встречу с президентом и обнародовать декларацию о текущем моменте. Финские войска не должны участвовать в нападении (Таннер, Аалтонен, Войонмаа, Кето).

Председатель парламента Хаккила рассказал, что цель Москвы, как это выявилось в ходе поездки Молотова в Берлин, заключалась в сведении счетов с Финляндией. (Этот факт, который стал известен всему финляндскому правительству только в связи с приездом Шнурре 20 мая 1941 г., Рангель сообщил социал-демократическим депутатам парламента еще 12 июня. Так что для них заявление Хаккила не было неожиданностью, в отличие от других участников собрания.) Хаккила заметил, что также была предпринята попытка получить помощь из Швеции, но без особых результатов.

В ходе оживленной дискуссии Войонмаа выразил надежду на то, что социал-демократы усилят свое влияние в правительстве путем введения в его состав Таннера, быть может - даже в ранге премьер-министра. Кето, в свою очередь, недоумевал по поводу высказывания Таннера о докладе Пеккала, который, по его мнению, отличался объективностью. Кето утверждал, что "среди военного руководства распространены настроения в пользу провоцирования военных действий. Если война закончится победой Германии, то она, по всей видимости, оккупирует нашу страну". Это в свою очередь будет означать конец социал-демократической партии.

Принятие единогласных решений, основанных на прениях, проходивших в основном под знаком единодушия, не представляло сложности. Сначала избрали депутацию из девяти человек, которая отправлялась на прием к президенту и премьер-министру и которая должна была вручить им представление. Его первый пункт требовал, чтобы отмобилизованные войска не использовались в наступательных операциях, последний - из восьми имевшихся - обращал внимание на разнузданный стиль "фашистских газет".

Во-вторых, приняли решение выступить от имени социал-демократической партии и центральных организаций с Обращением, которое, будучи составленным в очень сдержанных тонах, было опубликовано в рабочих изданиях 21 июня 1941 г. Очевидно, по этой причине оно совершенно не испугало правительство и не заставило его отказаться от его линии, в связи с чем возникает вопрос - достигло ли это Обращение своей цели?

Избранная собранием депутация посетила президента Рюти, очевидно, 20 июня 1941 г. Таннер изложил социал-демократической фракции парламента 25 июня полученный прием следующим образом: "Главная задача заключалась в выражении нашей крайней озабоченности тем, чтобы финские войска не использовались для нападения. Депутация получила от президента удовлетворительный ответ". Проведенное большое собрание фигурировало в качестве аргумента, свидетельствовавшего о том, что социал-демократы стоят на "позиции безусловного нейтралитета". Присутствовавший там же Фагерхольм утверждал, что осторожные формулировки Обращения объяснялись существованием цензуры, "не позволявшей более сильных выражений". Он активно защищал присутствие социал-демократов в правительстве. "Было бы опасным оставлять всю правительственную власть буржуазии, что означало бы дополнительные возможности для правых элементов и сторонников наци. Они, без сомнения, настолько прочно привязали бы Финляндию к Германии, что эти связи не удалось бы разорвать вплоть до самого трагического исхода".

Все вышесказанное дает основание подробнее рассмотреть роль Таннера и всей социал-демократической партии в событиях июня 1941 года. Как известно, на процессе над виновниками войны Таннер апеллировал к тому, что он в то время не являлся даже министром и тем не менее оказался осужденным. Ошибочно?

Таннер изначально не пользовался благосклонностью русских, а в пропагандистской кампании периода Зимней войны его сделали одним из главных козлов отпущения. Но настоящий разрыв произошел, когда Таннер в августе 1940 г. вынужден был по требованию Советского Союза выйти из состава правительства и когда Советский Союз своим непрошеным вмешательством в декабре 1940 г. воспрепятствовал ему, имевшему неплохие перспективы, бороться за пост президента. Уже в марте 1941 г. Паасикиви считал Таннера представителем "партии войны". Войонмаа в своих записях весны 1941 г. неоднократно указывает на то, что Таннер придерживается прогерманской линии Виттинга. После состоявшегося 13 июня 1941 г. решающего заседания парламентского комитета по иностранным делам Войонмаа пишет: "Итак, жребий брошен: мы - держава оси... Таннер всей душой принимает участие в этой игре... Страшно подумать". Эти же оценки видны и в германских материалах. Блюхер сообщает из Хельсинки 11 июня 1941 г. о том, что простой народ не имеет представления о ситуации, но президент, премьер-министр, министр иностранных дел, военное руководство, председатель парламента (Хаккила) и председатель социал-демократической партии (Таннер) полностью в курсе событий.

И если теперь на этом фоне проанализировать проведенное 19 июня 1941 г. широкое собрание социал-демократов, обнаружатся две линии - нейтральная и правительственная. Первой придерживались Пеккала, Брюггари, Войонмаа, Кето, Вялляри и Рейникайнен. Линию правительства поддерживали "обладатели постов" Таннер, Хаккила и Салмио. И если Таннер как председатель партии не выступил против высказанных мнений и лишь подчеркивал необходимость единодушия, то это было продиктовано тактическими соображениями. Если бы линия оппозиции при голосовании одержала верх, возможности Таннера руководить делами были бы серьезно подорваны, тогда как под лозунгом единодушия легче было сформулировать выдержанное в умеренных тонах Обращение.

Нейтралистские поползновения Таннера накануне войны-продолжения имели весьма ограниченный характер и были связаны, прежде всего, с недопущением финского наступления одновременно с нападением Германии. Эту позицию Таннер обнародовал уже на собрании социал-демократической фракции парламента 12 июня 1941 г. Он не хотел, чтобы Финляндия своим нападением скомпрометировала себя в глазах Швеции и западных стран. С началом войны 22 июня 1941 г. в частной беседе он был готов даже пойти на уничтожение Ленинграда. Как свидетельствует протокол социал-демократической фракции парламента 25 июня 1941 г., Таннер открыто заявил:

"События последних дней, нарушения границ русскими и авиационные налеты, сняли вопрос о нападении". Его перенос на более поздний срок после начала войны, таким образом, удался, что и предполагалось всеми разработанными планами. В своей речи, произнесенной 3 июля 1941 г. в Хельсинки уже в ранге министра, Таннер выступил против идеологии Великой Финляндии, но считал, что навязанный Московский мир следует пересмотреть с тем, чтобы его условия лучше соответствовали интересам страны. По его мнению, готовящееся ответное нападение - в связи с уже формально начавшейся из-за действий Советского Союза войной, теперь являлось не только продвижением за границу Московского мира, но и ударом за рубеж, определенный Тартуским мирным договором.

Предполагала ли, таким образом, нейтралистская линия социал-демократов достижение каких-то более отдаленных целей? Определенно, нет. Многие выступавшие 19 июня 1941 г., независимо от их приверженности той или иной линии, были того мнения, что в нынешней обстановке, в отличие от нормальной ситуации, нельзя выходить из правительства. И это можно понять. Но не являлся ли именно этот способ единственной реальной возможностью изменить ситуацию? Ни одного стоящего предложения по организации серьезного правительственного кризиса в поддержку действительного нейтралистского курса и формирования нового социал-демократического правительства меньшинства или более широкого "мирного правительства", пользующегося поддержкой социал-демократов и других оппозиционных партий или оппозиционных депутатов, предпринято не было.

Вяйнё Таннеру, оказывавшему правительству негласную поддержку, не требовалось вести серьезной борьбы в своей партии. Своими примирительными речами 19 июня 1941 г. о сохранении единства ему удалось удержаться в седле, несмотря на наступившие трудные времена. Большинство самой крупной партии послушно последовало за своим лидером. Организованных Таннером как для проформы, так и для подтверждения партийного алиби депутаций к президенту и обращений в прессу вполне хватило для социал-демократической оппозиции, которая, правда, немного полаяла, но ни разу не укусила. Именно благодаря Таннеру Правительство Рангеля обеспечило свои тылы для продолжения прогерманской, а лучше сказать антисоветской политики.

Линкомиес в своих остро написанных воспоминаниях говорит, что "Таннер был единственные человеком в Финляндии, который еще 25 июня (а еще лучше ранее - 13 и 19 июня. - М.Й.) мог воспрепятствовать вступлению Финляндии во враждебный Советскому Союзу фронт". Его собственная партия наверняка, шведская партия - вероятно, последовали бы за ним и таким образом в парламенте было бы сформировано антивоенное большинство. "Правительство из-за полученного от Таннера удара отступило бы". Этого, однако, не произошло и в результате ни социал-демократическая партия, ни Таннер "не могут избежать ответственности за вступление Финляндии в начавшуюся войну".

Сведения, переданные писательницей Хеллой Вуолийоки финской государственной полиции Вал по, говорят также о попытках русских наладить прямой контакт с Таннером. Вуолийоки где-то в середине июня 1941 г. стала посредницей в организации встречи между сотрудником советского посольства Терентьевым и Таннером на принадлежавшей ей даче вблизи Мянтсяля. Торговый атташе Терентьев являлся своеобразным преемником Ярцева, наиболее доверенной политической фигурой посольства. Русский намеревался выяснить вопрос, на каких условиях Финляндия могла бы воздержаться от вступления в войну против Советского Союза. Вуолийоки предложила, чтобы советские войска отошли на линию старой границы (этот вариант обсуждался и английскими дипломатами. - М.Й.). Терентьев отнесся к этому масштабному предложению весьма серьезно. После того, как из Москвы была получена инструкция продолжить переговоры, следующую встречу назначили на 22 июня. Но в этот день Таннер не появился и Хелла Вуолийоки ничего больше не смогла сделать, хотя она и пыталась при посредничестве министра Котилайнена и Линды Таннер восстановить потерянный контакте В. Таннером.

4. Визит депутации четырех партий 21 июня 1941 г. к президенту

Мысль о совместных действиях "демократических партий" против излишнего засекречивания деятельности правительства родилась среди сторонников прогрессивной партии во второй половине мая 1941 г.

Она получила поддержку социал-демократического руководства 23 мая, но прошел еще месяц, прежде чем приступили к практическим акциям. Секретарь социал-демократической партии Аалтонен полагал, что покров таинственности над внешней политикой тревожит также депутатов аграрной и шведской фракций парламента. Для переговоров с ними избрали Таннера, Кето и Аалтонена. В итоге все, обеспокоенные данной проблемой партии, приступили к действиям.

На совещании четырех партий, состоявшемся 20 июня 1941 г., участвовали: от прогрессистов - Каяндер и Хейнио, от шведов - фон Борн, Фуруельм и Йерн, от аграриев Ниукканен и Такала, от социал-демократов - Таннер, Войонмаа и Рейникайнен. Председателем совещания был избран Таннер. Он сообщил о визите социал-демократической депутации к президенту с тем, чтобы предотвратить участие Финляндии в наступательной войне, но страна должна была обороняться в случае нападения русских. Таннер выразил сожаление в связи с тем, что парламент был отстранен от участия в текущих событиях.

После оживленного обмена мнениями.для визита к президенту была избрана депутация, которая должна была выяснить реальное положение дел и характер отношений между Германией и Финляндией. Общая и наиболее важная цель всех четырех партий заключалась в получении более полной информации именно их фракциями парламента. Сознательное оставление за бортом правых партий свидетельствовало, очевидно, о намерении содействовать сохранению нейтралитета Финляндии.

Имеется лишь два свидетельства этого визита к президенту Рюти, состоявшегося 21 июня в 9.30. часов утра, - воспоминание Каяндера от 1945 г., сохранившееся в бумагах комиссии по делам виновников войны и сообщение Ниукканена своей парламентской фракции от 25 июня 1941 г., которые во многом согласуются друг с другом. Депутация состояла из В. Таннера (с.-д.), Ю. Ниукканена (агр.), Р. Фуруель-ма (шв.) и А. Каяндера (прогр.), т.е. по одному партийному представителю от 10 участников прошедшего совещания. На высказанную Таннером озабоченность Рюти ответил долгим доверительным обзором сложившейся ситуации.

Рюти, видимо, уже зимой последовательно придерживался той позиции, что только германо-советская война могла бы спасти Финляндию от постоянных угроз и давления. Об этом он писал Паасикиви (15.2.1941.) и заявлял правительству накануне войны (9.6.1941.), об этом же говорил в своем радиообращении к народу в связи с ее началом (26.6.1941.). Изматывающее влияние Зимней войны и последующих кризисов (оккупация Прибалтики в июне-июле и августовский кризис 1940 года, Молотов в ноябре, никелевый кризис в январе-феврале) на психологическое состояние ключевых фигур финляндского государства проявляется здесь в наиболее конкретном виде. В невыносимой ситуации, которой не было видно конца, были, грубо говоря, готовы "изгонять черта даже с помощью Вельзевула". Вера в войну как средство избавления являлась своеобразной реакцией на состояние безнадежности.

В целом же привлекает внимание тот факт, что хотя Рюти и обрисовал реалистичную и достоверную ситуацию, он даже этим высокопоставленным доверенным лицам прямо не сказал о намерении Финляндии вступить в войну. Тем не менее, как говорил впоследствии Ниукканен, из общей тональности речи и маленьких деталей это можно было понять.

Если в августе 1940 г. отношение Финляндии к Германии сняло страх перед непосредственной угрозой русской оккупации, а весна 1941 г. дала надежду на возвращение Карелии, то накануне Иванова дня 1941 г. некоторые круги находились уже в состоянии крайнего возбуждения от близкой реализации идеи Великой Финляндии. Даже умеренные чувствовали себя втянутыми в этот водоворот.

5. Разрыв финляндско-советских отношений 24 июня 1941 г.

На дипломатическом поприще Финляндия усиленно пыталась убедить общественное мнение в своем нейтралитете, хотя - как это явствует из вышесказанного - ни Швеция, ни Англия в это серьезно не верили. Виттинг с невинным видом спрашивал у советского посла в Хельсинки Орлова 21 июня 1941 г., почему на границе с Финляндией размещено больше обычного советских войск. Не грядет ли война между Германией и Советским Союзом? Орлов, не моргнув глазом, отвечал, что ни о какой войне не может быть и речи.

Когда известие о начале Барбароссы, прозвучавшее в выступлении Гитлера 22 июня 1941 г. - в котором он сказал о том, что финны и немцы сражаются im Bunde - было передано финским радио, министерство иностранных дел Финляндии эвфемистически использовало формулу "бок о бок" и опубликовало сообщение, в котором говорилось, что Финляндия, "по крайней мере в данный момент", находится вне войны. Министерство иностранных дел Финляндии 23 июня 1941 г. разослало всем своим послам "циркуляр о нейтралитете".

Советский посол Орлов помчался 22 июня 1941 г. на прием к Виттингу. Он отрицал инциденты в воздушном пространстве и расценивал пребывание немецких войск в Финляндии как факт, противоречащий ее нейтралитету. Виттинг не мог опровергнуть ясные заявления Гитлера, но подчеркнул, что тот говорил о защите немцами Финляндии, а не о нападении с ее территории. Виттинг обещал точнее сформулировать позицию Финляндии после того, как созванный на заседание парламент страны обсудит ситуацию 25 июня 1941 г. Он более не придерживался четкой нейтралистской.позиции, а отодвинул решение вопроса. В тот же вечер 22 июня 1941 г. комиссия по иностранным делам при правительстве Финляндии, которую возглавлял Рюти, заслушала сообщение премьер-министра Рангеля о последних событиях. Министрам сообщили верные сведения о количестве немецких войск в Лапландии, но при этом их уверяли, что ничего нового о действиях немцев не известно. Во всяком случае уже четыре дня тому назад они начали продвижение от Рованиеми к восточной границе, у министра внутренних дел имелась регулярная телефонная связь с губернатором Хиллиля. Всему составу правительства сообщалось, таким образом, далеко не все. Лишь внутренний круг знал обстановку во всех деталях.

23 июня 1941 г. Финляндия и Советский Союз поддерживали друг с другом дипломатические контакты. В Хельсинки Виттинг сообщил Орлову, что Финляндия на основе международного соглашения 1921 г. послала свои войска на Аландские острова. Виттинг сообщил также, что советский консул в Марианхамина попросил эвакуировать его и персонал консульства в Хельсинки. Наконец, Виттинг выразил протест в связи с перестрелкой, возникшей на границе вблизи Иммола (Иматра).

В Москве 23 июня 1941 г. Молотов вызвал к себе финского поверенного в делах Хюннинена и спросил его о том, что означает выступление Гитлера. Хюннинен ответа дать не смог. Тогда Молотов потребовал от Финляндии четкого определения ее позиции - выступает ли она на стороне Германии или придерживается нейтралитета. Хочет ли Финляндия иметь в числе своих врагов Советский Союз с двухсотмиллионным населением, а возможно также и Англию? Советский Союз не предъявлял Финляндии никаких требований, и поэтому он имеет полное право получить ясный ответ на свои вопросы. Молотов обвинил Финляндию в бомбардировках Ханко и в полетах над Ленинградом. Хюннинен со своей стороны - Советский Союз в бомбардировках финских судов и укрепления Алскари. Каждый уверял в том, что ему неизвестно о полетах своих самолетов, но Хюннинену удалось заметить, что над Ленинградом был сбит немецкий самолет.

Остается неясным, почему посланная с отчетом об этой встрече в министерство иностранных дел Финляндии депеша Хюннинена была доставлена адресату лишь сутки спустя - ночью с 24 на 25 июня 1941 г. Финны обвиняли в этом русских, они в свою очередь финнов (телефонная связь русских была прервана уже 22 июня). Начальник канцелярии министерства иностранных дел Пакаслахти в телефонном разговоре с губернатором Лапландии Хиллиля заявил вечером 24 июня, что "участие Финляндии - вопрос нескольких дней". Министерство иностранных дел к этому моменту, судя по всему, уже оставило всякую надежду предотвратить войну.

Если бы Финляндия действительно была обеспокоена угрозой предстоящей войны, у нее, несмотря на отсутствие прямой связи 24 июня и даже с началом бомбардировок 25 июня 1941 г., имелись многочисленные возможности послать Советскому Союзу сигналы о мире: например, Финское радио, которое, конечно же, в Москве слушали; парламентеры под белым флагом на границе в Ханко или в Вайниккала; информация финских послов советским посланникам в столицах европейских стран (например, в Стокгольме или Лондоне) и т.д. Поэтому совершенно искусственными кажутся утверждения о том, что якобы из-за отсутствия связи не было возможности связаться с другой стороной. Если так, то это говорит об отсутствии желания. И именно в этом заключалась основная причина разрыва информационного канала на целые сутки в сложное кризисное время.

Молотов в ходе разговора 23 июня 1941 г. ни словом не обмолвился о находившихся в Финляндии немецких войсках, что свидетельствовало о явном стремлении к соглашению, о надежде удержать Финляндию вне войны. Но к его предложению обратились в Хельсинки только в тот день, когда русские бомбы уже посыпались на города южной Финляндии (25 июня)* так что оно сразу потеряло свою актуальность. И если советская дипломатия действительно до сего момента стояла на позициях мира, то можно сказать, что супердержава оказалась не в состоянии эффективно координировать усилия своих дипломатов и действия военно-воздушных сил.

Англия, Швеция и Германия, каждая исходя из своих собственных интересов, приветствовали нейтралистские заверения Финляндии. Заявление Идена в палате общин (24июня 1941 г.) о том, что Финляндия, кажется, останется нейтральной, можно считать безусловной победой Грипенберга. Через два дня Иден заявил нашему послу, что Финляндии не следует оказывать сопротивления немецкому присутствию в стране. Но он признал право на сопротивление, если на Финляндию нападет Советский Союз. Вместе с тем он серьезно предупредил финнов против нападения на СССР. Позиция Англии, таким образом, изменилась радикальным образом.

Когда в Стокгольме 24 июня 1941 г. велись переговоры о переброске дивизии Энгельбректа (163 D) из Норвегии в Финляндию, в связи с чем Швеция занимала крайне отрицательную позицию, посол Шнурре сетовал на отсутствие поддержки этой акции со стороны финского посольства на том основании, что Финляндия придерживается нейтралитета. На это надо заметить, что именно таким образом Финляндия наилучшим образом содействовала проведению данной акции, поскольку нейтральная Швеция могла предоставить право транзита через собственную территорию только в нейтральную страну! Если бы Финляндия в тот момент уже шла бы по тропе войны, то Швеция не смогла бы, не отказавшись от собственного нейтралитета, содействовать интересам воюющих сторон. Разрешив, в конце концов, транзит, Швеция косвенным образом признала тогдашний нейтралитет Финляндии.

Германский посол в Хельсинки Блюхер добился того, что непродолжительный нейтралитет Финляндии был зафиксирован и в Германии, хотя он для этой страны носил крайне неприятный характер. Блюхер весьма убедительно разъяснял Берлину, что означали следовавшие друг за другом заверения Финляндии в нейтралитете - ведь официального заявления о нем никогда не делалось. "Финской армии необходимо еще шесть дней для стратегического развертывания", - телеграфировал он 23 июня 1941 г. Посол рекомендовал, чтобы ни Министерство иностранных дел, ни германская пресса до поры до времени не говорили о Финляндии как союзнице рейха. К совету прислушались, и в ходе пресс-конференции на Вильгельмштрассе 24 июня 1941 г. Финляндия пока еще числилась в ряду невоюющих стран.

6. Почему Финляндия официально не провозгласила нейтралитет?

В сфере внешней политики и дипломатии все выглядело вполне нормальным. Лишь один противоречивый штрих привлекал внимание. В Финляндии еще в довоенное время было принято постановление о нейтралитете страны (3 июня 1938 г., № 226), которое в межвоенный период осталось нереализованным.

Постановление о нейтралитете Финляндии имеет отношение к сотрудничеству северных стран Европы; аналогичное решение в это же время было принято Данией, Норвегией и Швецией. По указу президента постановление должно было вступать в силу сразу же с началом военных действий между иностранными государствами. Чужие корабли не могли заходить в порты Финляндии и ее территориальные воды, за исключением ситуаций, связанных с угрозой гибели судов. Последние при этом подвергались интернированию. В стране не разрешалась деятельность зарубежных радиостанций. Иностранным самолетам - кроме аварийных случаев - запрещалось приземляться на аэродромах Финляндии и т. д. Постановление насчитывало 17 подробнейших параграфов, но вопрос о транзите иностранных войск через территорию Финляндии не пришел в голову разработчикам документа. На основании данного постановления 1 сентября 1939 г. - с началом германо-польской войны, а также войны Англии и Франции против Германии 3 сентября 1939 г. - Финляндия объявила о своем нейтралитете. Постановление было расширено 15 сентября 1939 г. заявлением о том, что нейтралитет соблюдается и в отношении тех государств, "которые принимают участие в развернувшейся войне" (т.е. в отношении Польши и Советского Союза). В июне 1941 г. в условиях германо-советского конфликта постановление применено не было. В чем же причина?

Согласно нормам международного права, нейтралитет может быть двух видов:

1) заранее провозглашенный и признанный остальными государствами постоянный нейтралитет, единственным последователем которого накануне войны являлась Швейцария, а также 2) нейтралитет, объявленный в связи и в отношении какого-либо вспыхнувшего вооруженного конфликта. Именно он и имелся в виду северными странами. До начала конфликта соседние страны могут придерживаться нейтралитета в отношении спорящих между собою государств, но как юридическое состояние с точки зрения международного права он может возникнуть лишь с началом той войны, по отношению к которой соблюдается нейтралитет. При этом нейтральный статус не исчезает в тех случаях, когда силой оружия поддерживается неприкосновенность государственных границ. Так, например, Швейцария и Швеция в годы второй мировой войны сбили немало немецких и союзнических самолетов, и этот факт не оказал негативного влияния на нейтралитет этих стран.

Ситуацию с нейтралитетом Финляндии в межвоенный период в серьезной степени запутывало то обстоятельство, что Германия и Советский Союз, являвшиеся друзьями во время Зимней войны, продолжали сохранять формальные дружеские отношения вплоть до июня 1941 г., хотя задолго до этого уже был известен их лицемерный характер. Внешняя политика Финляндии вынуждена была приспосабливаться к этой ситуации и при необходимости пользоваться фиктивными заявлениями. Так, объявление себя нейтральной в делах, которые имели место, между "друзьями" было совершенно неуместно, поскольку такие заявления могли лишь оскорбить каждую из сторон.

Таким образом, весной 1941 г. в социал-демократических кругах стали требовать особого заявления о нейтралитете Финляндии. Дело получило ход, когда парламентская комиссия по иностранным делам в марте-апреле 1941 г. обсуждала отчет правительства за 1940 г. Аграрный союз, представители которого недавно получили сведения о поездках немецких офицеров в Финляндию и об изменяющейся международной обстановке, стали возражать против заявления о нейтралитете, предлагавшегося социал-демократами. Председатель социал-демократической выборной комиссии проф. Войонмаа, скрепивший своей подписью положение 1938 г., также оказался, в силу дипломатических расчетов, в числе противников заявления, которое в итоге не было принято.

С другой стороны, в середине июня "дружба" Германии и Советского Союза оказала нашей стране немалую услугу. Советский Союз, сохраняя, как говорят шведы, "god min i elak spel", вынужден был закрыть глаза на переброску немецких войск в Лапландию и иные отклонения от политики нейтралитета Финляндией и не решился по отношению к ней на ответные карательные меры.

Когда 22 июня 1941 г. началась германо-советская война, вновь без промедления следовало ввести в действие положение о нейтралитете 1938 г.. Совершенно ясно, почему этого не было сделано: тогда Финляндия должна была бы приступить к выдворению немецких судов, находившихся в шхерах Финского залива; самолетов, базировавшихся на шести аэродромах; закрытию их радиостанций в районе Турку, Хельсинки и Рованиеми. Для этого, конечно же, не имелось никаких возможностей. Таким образом, Финляндия даже не пыталась выполнить свои обязательства по нейтралитету и не могла следовать его требованиям. Швеция также находилась в подобном затруднительном положении, поскольку Германия требовала у нее права на транзит собственных войск на территорию Финляндии. В этой ситуации ни одна из этих стран не объявила о своем нейтралитете в связи с начавшейся войной на востоке. По мнению шведов, его все же следовало в принципе провозгласить, ибо в декабре 1941 г. Стокгольм объявил о собственном нейтралитете в связи с начавшейся войной между Японией и Соединенными Штатами.

В более ранних исследованиях уже обратили внимание на то, что на последнем этапе этого мирного периода Финляндия вообще избегала говорить о нейтралитете. На просьбы Молотова и тем более Орлова о провозглашении нейтралитета Москва не получала ясного ответа и посольства ограничивались заявлениями о том, что Финляндия на данный момент не вступила в войну. И поскольку руководящая верхушка страны знала о ближайших планах, следовало всемерно избегать всего, что было связано с нейтралитетом и порождаемой им ситуацией.

XIV. "ТРЕХДНЕВНЫЙ НЕЙТРАЛИТЕТ" 22.-25.6. 1941. ВОЕННЫЙ АСПЕКТ

1. -Сосредоточение наземных войск Финляндии и планирование операции 22.6. -25.6.1941 г.

Не вдаваясь в детали того, как была проведена достаточно сложная по своей схеме мобилизация, которой посвящены специальные исследования, хочу лишь констатировать, что находившиеся в непосредственной близости от границы погранотряды доводились до максимальной численности уже в первый день мобилизации; расположенные непосредственно за ними фортификационные войска- в течение первых двух дней, а недостающие третьи батальоны бригад мирного времени формировались во второй и третий день мобилизации. С ее началом утром 18 июня 1941 г. так называемые войска прикрытия к вечеру 20 июня уже находились на своих местах вдоль всей границы. Войска ПВО, а также части Ханко и Лапландии были отмобилизованы в более ранние сроки, соответственно 10 и 15 июня. Начиная с вечера третьего дня мобилизации (20 июня) противник, вознамерившийся было помешать "большой мобилизации", включавшей в себя формирование дивизий из резервистов, встретил бы на границе упорное сопротивление.

Во время встречи 30 января 1941 г. в Берлине и обсуждения этих вопросов с генерал-полковником Францем Гальдером генерал Хейнрикс осторожно заметил, что мобилизация в Финляндии может продлиться 4-5 дней, а сосредоточение войск на границе после этого займет еще пять дней. На переговорах в Зальцбурге 25 мая 1941 г. Хейнрикс заявил, что на всю мобилизацию финнам требуется девять дней. Именно из этого исходили при переговорах в Берлине 26 мая, на которых, между прочим, признали, что переброска по железной дороге немецких войск в Лапландию и одновременное проведение всеобщей мобилизации невозможны. Последняя может начаться только после 16 июня 1941 г. Более ранние сроки и не требовались, поскольку операции Финляндии на ладожском направлении планировалось начать только на 14 день после начала германского наступления. Теоретически к финляндской всеобщей мобилизации можно было приступать даже с началом Барбароссы. Исходя из этого, составленный в Хельсинки 3-5 июня 1941 г. график мобилизации предусматривал готовность пограничных и фортификационных войск (мобилизация 10 июня), а также частей ПВО и Петсамо к вечеру 13 июня. Бомбардировщики в Кеми, вся береговая артиллерия Финляндии и военно-морские силы (мобилизация 12 июня) должны быть готовы к вечеру 20 июня, части Северной Финляндии (III АК, мобилизация 15 июня) - к 25 июня и все остальные дивизии (всеобщая мобилизация 16 июня) должны находиться в полной готовности к наступлению на своих исходных позициях у северного побережья Ладоги 28 июня 1941 г.

Мобилизации в Финляндии началась с опозданием на один день, к этому отставанию прибавились медленный сбор резервистов и плохое состояние средств передвижения. Именно ради успешного завершения мобилизации главный штаб Финляндии не стал наносить упреждающий удар в районе Саллы, как того требовали немцы. Успех, вызванный неожиданностью нападения, не смог бы компенсировать минусов, связанных, к примеру, с потерей времени и с возможными бомбардировками железнодорожных составов с войсками в Южной Финляндии. Германия отказалась от своих замыслов.

Можно, таким образом, констатировать, что готовность Финляндии уже к 22 июня 1941 г. была весьма высокой. Отряды прикрытия находились на границе, и переброска дивизий резервистов шла полным ходом. Утром 21 июня генерал Эрфурт, как уже отмечалось, прибыл в главный штаб Финляндии, чтобы официально объявить о начале Барбароссы следующей ночью. Он вспоминает, что генерал Хейнрикс выглядел удивленным, как будто не верил в начало операции; но Хейнрикс, тем не менее, назвал этот момент историческим. Новость, судя по всему, стала известна в кругах государственного руководства еще до визита Эрфурта, поскольку Ниукканен сообщил о ней президенту примерно в это же время. Командующие фронтами были в курсе событий уже накануне, поскольку генерал Талвела пометил в своем календаре 20 июня 1941 г.: "Из Хельсинки поступают сведения, война начнется 22 июня".

С точки зрения Главного штаба, начало войны между Германией и Советским Союзом не привнесло новых больших проблем, продолжалась плановая подготовительная работа. В 12 часов дня в войска была отправлена следующая секретная ориентировка:

"Война между Германией и Советским Союзом началась 22 июня в 3 часа. Наши захватили Аландские острова. Русские безуспешно бомбили наши береговые укрепления и корабли. Русское железнодорожное сообщение (с Ханко) остановлено, их телефонная линия через границу прервана. Минирование нашей береговой полосы проведено".

В середине дня 22 июня из Главного штаба в 14 дивизию, VI АК и II АК были отосланы телефонограммы, которые предписывали обеспечить "готовность мер, связанных с началом наступления, к 28 июня" (курсив . - М.Й.). 23 июня 1941 г. из резерва главнокомандующего II АК были приданы 3 артиллерийские батареи (105,150 и 209 мм орудий) и из IV АК - одна батарея 150 мм орудий, VII армейскому корпусу из резерва главнокомандующего одна батарея тяжелых орудий и одна батарея большой мощности. В результате огневая мощь частей, планировавшихся для ведения наступления, серьезным образом возросла. Одновременно армейскому корпусу Талвела, который был развернут в полосе североладожского побережья, была придана новая (третья) дивизия. Одну из дивизий резерва главнокомандующего разместили во втором эшелоне этого же участка будущего фронта. Артиллерия Талвела получила существенное подкрепление.

Отдел пропаганды Главного штаба опубликовал 23 июня 1941 г. свои первые инструкции для ведения пропагандистской работы. Задача соответствующих подразделений сводилась к тому, чтобы "при помощи печатного материала, фотографий и кино рассказать населению, находящемуся по ту сторону госграницы, о действиях нашей армии". И поскольку "население по ту сторону госграницы" могло появиться у Финляндии только после начала ее собственной войны 25 июня, это говорит о том, что отдел пропаганды уже за два дня предвидел наступление решающих событий.

Если третий день германо-советской войны (24 июня) не отмечен в Финляндии какими-либо заметными происшествиями, то четвертый день начался воздушными налетами советской авиации, что - как и вспыхнувшая артиллерийская дуэль в районе Ханко - свидетельствовало о распространении военных действий на территорию Финляндии. В 22 часа 45 минут генерал-лейтенант Хейнрикс отдал генерал-полковнику Нихтиля по телефону устное распоряжение: "Главнокомандующий разрешает отвечать на огонь и уничтожение артиллерийских позиций, но не переход границы". Война в Финляндии началась.

2. Операция "Регата" к Аландским островам. 22 июня 1941 г.

Запрет на строительство укреплений на Аландских островах восходит к заключению Парижского мира 1856 г., но с переходом по решению Лиги Наций архипелага к Финляндии он на основании международной Женевской конвенции от 20 октября 1921 г. был объявлен нейтральной и демилитаризованной территорией. Поскольку Советский Союз в то время не был членом Лиги Наций, он остался за бортом принятых решений. По этой причине он никогда их не признавал и заключил с Финляндией 11 октября 1940 г. свое соглашение о нейтралитете Аландских островов.

Принимая во внимание стратегическое значение Аландов, Финляндия и Швеция в 30-е гг. неоднократно вели переговоры о совместной обороне архипелага, но если при этом Швеция усматривала угрозу оккупации прежде всего со стороны Германии, то Финляндия видела ее в Советском Союзе. Из основательно подготовленного сотрудничества, однако, ничего не вышло - как в силу различных интересов обеих стран, так и отрицательной позиции великих держав в Лиге Наций. Возведенные Финляндией на островах во время Зимней войны укрепления по условиям Московского мира были срыты, а в Марианхамине было учреждено консульство Советского Союза для наблюдения за процессом демилитаризации. В силу возникшего на Аландах военного вакуума, который, став еще более очевидным после получения Советским Союзом военных баз в Прибалтике, оказывал отрицательное влияние также и на оборону Стокгольма, военные круги Швеции, вдохновленные проходившими осенью 1940 г. переговорами с Финляндией о заключении унии, вновь разработали подробные планы по участию шведов в обороне Аландского архипелага. Но весной 1941 г. шведское государственное руководство уже не желало, как ранее, сотрудничества с Финляндией, которая по его мнению, политически слишком сблизилась с Германией.

По этой причине проблема представлявших собою военный вакуум Аландских островов стала предметом обсуждения на переговорах о сотрудничестве между Финляндией и Германией, и мы видели, что для сохранения финских сил оккупация архипелага была предложена Германии. По политическим соображениям та оставила решение проблемы Аландов целиком на усмотрение финнов. Финляндия считала их оккупацию как одну из первоочередных задач в предстоящей войне. Операционные планы под названием "Регата" были набросаны уже в августе 1940 г. В связи с тем, что и Германия и Швеция уже не принимались в расчет, вопрос заключался в том, кто успеет к цели первым - Советский Союз или Финляндия. В решающей степени это зависело от достоверной информации о том, когда начнется война. Именно эти важные сведения немцы предоставили друзьям финнам, хотя точная дата в ходе переговоров в Хельсинки и Киле (в начале июня) еще не называлась. В связи с началом собственной мобилизации (17 июня) Финляндия смогла сосредоточить в юго-западных районах страны войска и корабли, предназначенные для Аландских островов.

И в то же время отсутствовали каки=е-либо достоверные сведения относительно готовности Советского Союза осуществить операцию на Аландах. Во всяком случае, этого опасались, поскольку Москва еще в ходе переговоров с англичанами в августе 1939 г. просила предоставить Советскому Союзу архипелаг в качестве военной базы, а после Московского мира она при помощи своего нового консульства внимательно отслеживала процесс демилитаризации. С кем же, как ни с СССР, предстояло вести гонку в этих условиях? Теперь Советский Союз, в отличие от оценок, имевших место в военных планах Финляндии 30-х гг., был связан на множестве других направлений. Несмотря на огромный советский флот, его сил тем не менее не хватило бы для аландской операции, но этого в то время никто не мог предугадать. Поэтому действовали по схеме: годами ожидавшаяся гонка могла стать реальностью. Финны почувствовали облегчение лишь после того, как соперник не объявился на старте.

19 июня 1941 г. Главный штаб отдал предварительный приказ о готовности к проведению операции "Регата". Исходя из него, штаб военно-морских сил 20 июня 1941 г. отдал свой приказ, согласно которому операция должна была начаться 21 июня в 16 часов 15 минут. В результате хорошо спланированная и тщательно подготовленная переброска финских войск из Турку, Уусикаупунки и Раума на Аландские острова была проведена за несколько часов до начала Барбароссы. За одну ночь с материка на архипелаг на 23 кораблях было переброшено 5000 солдат с боевой техникой, включавшей в числе прочего 69 орудий. В порты назначения заблаговременно были отправлены офицеры для организации приема. Весь прибрежный флот, в том числе обладавшие сильной огневой мощью линкоры "Вяйнямёйнен" и "Илмаринен", прикрывали проведение операции.

Военные корабли Финляндии уже днем 21 июня 1941 г. передислоцировались в район Науво-Корппо, куда за ними вечером проследовали транспорты с войсками. Ночью, правда остановились на границе территориальных вод, ожидая подтверждения германского нападения на Советский Союз. И после того как оно было получено, в 4часа 30 минут движение было продолжено. Около 6 часов утра русские бомбардировщики появились в этом районе и попытались бомбардировать линкоры , укрепления Алскари и канонерку, но без особого успеха. Разгрузка транспортных судов прошла быстро в то же самое утро. Можно лишь спросить, откуда Финляндия знала "точное время" именно в ночь Барбароссы, чтобы осуществить столь крупную операцию в водах демилитаризованных Аландских островов? Финляндия признала себя в состоянии войны только через три дня, вечером 25 июня 1941 г. В ту же ночь немцы заминировали горловину Финского залива и финские подводные лодки с торпедами и минами несли дежурство посреди залива -все в точном соответствии с тем, что было спланировано в Киле. Все произошедшее нельзя объяснить чистой случайностью, финны несомненно имели информацию о том, что должно было произойти. Благодаря Германии Финляндия выиграла "крейсерскую гонку" к Аландским островам, о которой велись разговоры еще задолго до начала войны.

Финляндия конечно же знала о нарушении ею международных норм в связи с оккупацией ею Аландских островов, и отчасти по этой причине ее протест против русских бомбардировок ограничился лишь представлением ноты. Если бы она пожелала сделать из них большую сенсацию, ей бы пришлось объяснять, что делали в этих водах ее корабли. С другой стороны оккупация означала объявление военного положения на территории Аландских островов, и советское консульство уже не могло работать в условиях и по меркам мирного времени. В просьбе советского консульства 21 июня доставить в Ма-рианхамн продовольствие было отказано. На архипелаг не допускались новые наблюдатели. Персонал консульства - 31 человек - был вывезен, вопреки его протестам, вечером 24 июня 1941 г., за день до начала войны между Финляндией и Советским Союзом. Эвакуированный на корабле "Пер Брахе" персонал прибыл в Турку ранним утром 25 июня, как бы специально для того, чтобы удостовериться в первом большом налете русской авиации на город.

3. Германские операции по минированию Финского залива 22 июня 1941 г.

Выходу минных заградителей на задание предшествовали два военных совещания, каждое применительно к своему оперативному району. Fuhrer der Torpedoboote коммодор фон Бютов провел его со всеми командирами группы Корвет 18 июня 1941 г. в помещении морской школы кадетов в Суоменлинна. На следующий день он отправился в Турку, где на борту минного заградителя "Танненберг" провел аналогичное совещание с группой Аполда. Сотрудничество с финнами позволило подготовиться к сложной операции под прикрытием военных учений в обстановке, проводимых в условиях, напоминавших мирное время.

Накануне Барбароссы 21 июня 1941 г. обе группы минных заградителей, а также приданные им торпедные катера прикрытия сосредоточились на исходных позициях для начала операции. Еще в приказе от 17 мая 1941 г. командирам обеих групп предоставили "далеко идущее право отступить в другие районы для минирования" и подчеркнули, что правомерна постановка заграждений, затрудняющих свободу передвижения противника, и в незапланированных местах.

Группа Кобра отправилась на задание 21 июня в 21 час 40 минут на постановку заграждения "Корбета" поперек Финского залива от мыса Порккала. Держали курс с севера на юг. Операцию прикрывали шесть торпедных катеров и две подводные лодки. Мины начали ставить в 22 часа 59 минут в три ряда на скорости 14 миль в час. Первое заграждение было поставлено в 23 часа 39 минут, второе - в 00 часов 40 минут. В пятом часу утра корабли вернулись в Суоменлинна. Ничто не помешало проведению операции, несмотря на светлую и безоблачную ночь.

Хотя непредвиденный казус все же произошел. Командир отряда подводных лодок капитан Бирнбахер, готовясь повернуть подлодки обратно, увидел на Таллиннском рейде стоявший на якоре линкор "Октябрьская революция" и запросил по радио разрешение на атаку. Просьбу засекли на радиостанции Вестенд, и на нее был дан положительный ответ, но Бирнбахер его не слышал. Разговор "глухих" в эфире возобновлялся неоднократно, но безрезультатно. В итоге столь многообещающая возможность из-за неисправности радиосвязи была упущена.

По немецким данным, для постановки заграждения "Корбета" было израсходовано 400 мин ЕМС и 700 буев против минных тральщиков. Это значительно превосходило первоначальные планы (300 мин и 500 буев), разработанные 17 мая 1941 г. И все равно заграждения, растянутые на 20 морских миль, не отличались плотностью: расстояние между минами составляло 226 метров, а между буями 56 метров.

Постановка западного заграждения "Аполда", от маяка Бенгт-скар в направлении эстонского побережья, началась в тот же вечер 21 июня. Первый из четырех участков был поставлен в 23 часа 29 минут, последний - в 1 час 09 минут. В 2 часа 28 минут появившиеся в небе два русских гидроплана открыли огонь против немецких минных заградителей, которые ответили тем же. И поскольку операция Барбаросса началась только в 3 часа ночи, похоже, что первые залпы восточной войны, во всяком случае на Балтике, прозвучали еще до момента "X" - в связи с постановкой заграждения "Аполда".

Поставленные немцами в ночь с 21 на 22 июня 1941 г. большие минные заграждения "Корбета" (между Порккала и Палдиски) и "Аполда" (к западу от Ханко между Бенгт-скаром и Хииденмаа). Более редкие минные поля расположены к западу от обоих заграждений. Поставленное в это же время немецкими торпедными катерами небольшое заграждение "Гота" - к востоку от Хииденмаа. В центре - поставленные 26-27 июня финнами минные поля "Кипинола" и "Куолеманярви". Цельданной операции - запереть Балтийский флот Советского Союза в Финском заливе, что практически удалось сделать. (На основе схемы, опубликованной в книге: Kijanen К. Suomen laivasto 1918-1968. Helsinki, 1968.)

В сравнении с восточной "Корбетой" "Аполда" была протяженнее и плотнее: она достигала в длину 27 морских миль, насчитывая 590 мин ЕМС и 700 буев против минных тральщиков. Расстояние между минами составляло около 114-116 метров, между буями - 91-92 метра. Глубина постановки выбрана таковой, чтобы торпедный катер или всплывшая подводная лодка могли попасться в ловушку.

Неожиданная и скоротечная операция по минированию Финского залива, благодаря содействию Финляндии, удалась сверх всяких ожиданий. Грозный Краснознаменный флот уже в первую ночь войны оказался запертым в узкой береговой зоне и в восточной части залива, потеряв тем самым, несмотря на свою мощь, стратегическое значение.

4. Военно-морские операции Германии против Ханко до вступления Финляндии в войну

Фронт вокруг Ханко в годы войны-продолжения является примером того, как первоначальные, заранее составленные планы, даже при их пересмотре, могут влиять на ход событий. Хотя советская база в Ханко представляла для Финляндии серьезные неудобства, в ходе весенних переговоров 1941 года финны последовательно исходили из того, что "Ханко является военной базой, нацеленной на Германию", завоевание которой поэтому лучше предоставить Берлину. С позиций военно-морской стратегии так оно и было: лишь Ханко совместно с Палдиски и другими военно-морскими базами в Прибалтике могли перекрыть вход в Финский залив для германского флота. Но в своих планах немцы не спешили с внезапным захватом Ханко, перенеся решение этой задачи на несколько недель после начавшейся войны, дожидаясь, когда их военно-воздушные силы освободятся для проведения операции. Роль Финляндии сводилась к организации блокады базы, которую осуществляла 17 дивизия, подчиненная морскому командованию.

События в Ханко стали разворачиваться сразу же после начала Барбароссы. Можно сказать, что три дня войну против Ханко вела пока что не Финляндия, а Германия. Так, германские военно-воздушные силы бомбардировали Ханко уже вечером 22 июня (в налете участвовало 20 самолетов) и во второй половине дня 23 июня (30 самолетов), тогда как финны лишь наблюдали за происходившим со стороны.

Аналогичной активностью в период так называемого "трехдневного нейтралитета" Финляндии (22-25 июня) отличались вокруг Ханко и немецкие военно-морские силы. Оба отряда германских торпедных катеров каждую ночь бороздили воды Финского залива, совершенно не принимая во внимание дипломатическое положение Финляндии. Правда, они действовали не без молчаливое благословения финского военного руководства.

Германские наземные силы также имели свои интересы в районе Ханко: переброшенная под аккомпанемент внешнеполитического спора по шведским железным дорогам из Норвегии 163 дивизия Эн-гельбрехта поначалу планировалась для захвата Ханко. Но после совместно проведенной рекогносцировки базу лишь блокировали, не стремясь к ее немедленному захвату. На этот позиционный фронт вскоре прибыл батальон шведских добровольцев, поскольку в Швеции многие полагали, что Ханко представляет угрозу и для их страны.

Поведение Финляндии и Германии различалось, между прочим, тем, что Финляндия не дала спровоцировать себя на объявление войны, когда русская артиллерия в Ханко 22 июня и в последующие дни открывала огонь. Лишь вечером 22 июня командир 17 дивизии получил приказ прекратить мирный транзит в Ханко, используя для этого в качестве предлога "отсутствие подвижного состава" и иные объяснения. На следующее утро 23 июня по распоряжению Главного штаба Финляндии была прервана проходившая через Хельсинки телефонная и телеграфная связь Ханко с Таллинном.

Таким образом, за три дня до вступления в войну Финляндия сохранила свое "дипломатическое лицо" в Ханко, но братство по оружию давало себя знать в менее значимых делах (например, арест нескольких эстонских рыбаков, взятых немцами в плен и доставленных в Турку).

5. Операции финских подводных лодок

в центральной части Финского залива 22-25 июня 1941 г.

Немцы изначально предусматривали использование подводных лодок в Финском заливе. В связи с этим уже в первом обстоятельном плане, разработанном Seekriegsleitung'oM 6 марта 1941 г., Финляндия должна была получить разовое подкрепление в виде 8 подводных лодок из 12 планировавшихся для операции Барбаросса. Адмирал Шни-винд полагал 18 апреля, что для проведения сложного минирования эстонского побережья потребуются подлодки и, по крайней мере, две немецких субмарины следует оставить к востоку от поставленных заграждений для торпедирования советских кораблей и минирования Кронштадтского залива. В памятной записке Фрикке от 7 мая 1941 г. выполнение этих же задач планировалось возложить на финнов или на военно-воздушные силы, но в операционном приказе Marinegruppe Nord от 17 мая две немецких подводных лодки были зарезервированы для их присутствия в водах Кронштадта. На совещании в Киле 6 июня финны по их собственному предложению получили в свое распоряжение "восточный" (на деле - центральный) сектор Финского залива. Немцы сократили количество своих субмарин на Балтике до пяти, а минирование вод Кронштадта они произвели в основном с воздуха.

Коммодор Аймо Саукконен подчеркивает, что сразу же после Зимней войны в Финляндии начались приготовления, принимавшие во внимание новую обстановку. К сентябрю 1940 г. основные идеи уже были сформулированы, а к апрелю 1941 г. подготовлены тщательные расчеты. На переговорах с немцами лишь согласовали уже имевшихся планы с требованиями совместного сотрудничества. "Барбаросса не внесла серьезных изменений в разработанные планы. Чем очевиднее становился поход Германии в Россию, тем больше сил перебрасывалось на восток, как и планировалось с самого начала".

Финны уже на достаточно ранней стадии - после Берлинских переговоров, но до совещания в Киле - приступили к передислокации судов. Приказ о переводе подводных лодок и новых минных тральщиков "Риилахти" и "Руотсинсалми" из района Турку-Наантали в Финский залив был отдан 3 июня 1941 г. Таким образом нельзя отрицать активность нашего собственного флота. Штаб подводного флота переехал из Турку в Хельсинки 11 июня 1941 г. Поскольку приказ о построении флота в боевые порядки был отдан 16 июня, накануне большой мобилизации в Финляндии, последние передвижения осуществлялись уже в ее общих рамках.

Финны сообщили о своих намерениях немцам уже 16 июня, и Fuhrer der Torpedoboote в Хельсинки передал эту информацию в Берлин. В день "X" финны помимо заградительного минирования в водах Аландского архипелага планировали произвести постановку мин с подлодок у эстонского побережья: а) еще до наступления дня X с трех подлодок при входе в Таллиннский залив и б) с интервалом в три дня - два заграждения к востоку, на трассе, ведущей к Кронштадту. Между этими минными заграждениями оставались проходы для торпедных атак финских подводных лодок. Финские подводные лодки должны были вести свои операции восточнее 25 градусов восточной долготы. Западный сектор оставался свободным для немецких военно-морских сил.

В приказе, полученном финскими субмаринами, сформулированы задачи как по минированию вод на минимальном удалении от вражеского берега (иными способами выполнить эту задачу незамеченным было невозможно), так и определена наступательная тактика торпедных ударов. Приказ на его исполнение командирам подводных лодок был отдан капитаном третьего ранга (впоследствии командующим подводным флотом Финляндии) Арто Кивикуру. Он был отдан устно, на картах, доставленных из штаба военно-морских сил, были очерчены лишь районы действия. О выполнении секретного задания нельзя было даже делать запись в корабельном журнале.

Когда командиры подводных лодок сравнили полученные ими задания, которые означали не что иное, как начало войны, в их головы закрались сомнения: нет ли здесь какой-то ошибки? Ведь германо-советская война еще не началась, не говоря уже о вступлении в нее Финляндии. И когда Киянен в качестве представителя командиров прибыл к Кивикуру для выяснения дела, он получил резкий ответ: "Выполняйте задание без всяких вопросов, за спиною стоит очень высокий начальник!". Офицеры повиновались.

Германский военно-морской атташе фон Бонин отметил 22 июня 1941 г. в своем дневнике: "Находившиеся сегодня в Финском заливе на задании финские подводные лодки получили разрешение командующего военно-морских сил наносить удары, если им попадутся в высшей мере достойные цели (линкоры!) или возникнут очень благоприятные возможности для атаки". В целях сохранения тайны экипа-

~*~Tiiskeri

Kalb&dagrund

10 15 mpk _J-,

Ruuskeri

Vaindlo

:"\Kalkgrund

Lunsiviiri

Suur-Tytursaari Pieni Tyt&rsaari О О,

NeugruncA

iLoksa

Минные поля, поставленные в ночь на 22 июня 1941 г. тремя финскими субмаринами у эстонского побережья в водах Мохни, Калгрунда и Кунды, а также 23-24 июня в районе Суурсаари, Рускери и Лянсивиири. Хотя немцы напрямую и не требовали прямой поддержки такого рода, финны, которые на переговорах в Киле 6 июня отказались допустить немецкие подводные лодки в восточную часть Финского залива, хотели тем не менее продемонстрировать исполнение возложенных на них ожиданий в рамках братства по оружию.

жам возвратившихся с задания подводных лодок (минирование эстонского побережья) было отказано в предоставлении отпуска, их держали в карантине до того момента, пока Финляндия не вступила в войну против Советского Союза. Вся документация о поставленных минных полях была оформлена только 26 июня 1941 г., т.е. с началом войны. В ходе второго рейда подводных лодок 23-24 июня два минных поля были поставлены к западу от острова Суурсаари.

Если бы стали утверждать, что Главный штаб ничего не знал о тайных морских операциях тех дней, это утверждение в лучшем случае могло касаться только первого рейда, но никак не второго, который нашел подтверждение в документах Главный штаба, давшего "добро" на его проведение. Совершенно невероятно, чтобы высшее руководство страны, которое взяло на себя ответственность за все последовавшие военные операции, было бы не в курсе событий, которые были оговорены на совещании в Киле.

Это тем более справедливо, если принять во внимание высшую степень концентрации военного руководства: Маннергейм не желал быть "заложником у своего начальника штаба" и, действуя вполне самостоятельно, сосредоточил в своих руках все нити управления. Совершенно невозможно представить, чтобы такие ответственные военные решения принимались без его ведома. И если бы они, даже в узком кругу военного министерства, стали достоянием гласности, это могло роковым образом сказаться на судьбе офицера, который посягнул на властные полномочия маршала. В данном случае речь шла бы не о потере должности, а о военном трибунале. Но поскольку ничего подобного в последующие годы не наблюдалось и морское руководство пользовалось полным доверием Маннергейма на протяжении всей войны, совершенно невозможно предположить, чтобы оно превысило свои полномочия на самом ее пороге. В ходе процесса над виновниками войны гражданским руководителям страны было выгодно представить дело так, будто известные прогерманские военные круги Финляндии, превысив свои полномочия, способствовали началу войны. Высшее государственное и военное руководство несло полную ответственность за все происходившее.

6. Немецкие самолеты, минировавшие воды Кронштадта, заправляются 22 июня 1941 г. в Утти

Минирование подступов к Кронштадту с началом Барбароссы производилось также силами авиации. Оно было заранее подготовлено руководством Fliegerfuhrer Ostsee и штабом военно-воздушных сил Финляндии путем проведения ознакомительных полетов вплоть до Утти (Коувола). Задание на минирование было утверждено начальником штаба Luftflotte-1 генералом фон Вюлишем 20 июня 1941 г., при этом присутствовал финский офицер связи. В полете, начавшемся в 00 часов 10 минут 22 июня принимали участие 14 Юнкерсов-88 под командованием майора Эмига (Kampfgruppe 806 в Восточной Пруссии). Внезапность была достигнута тем, что на заключительном этапе - над ингерманландским побережьем - полет выполнялся на очень низкой высоте и заход над Кронштадтским заливом был осуществлен со стороны Ленинграда. В результате застигнутая врасплох зенитная артиллерия Кронштадта не сделала ни одного выстрела. Сброс 28 магнитных мин был проведен как на обычной тренировке. Находившийся в ведущем самолете финский офицер связи вывел группу в оговоренный ранее воздушный коридор для посадки на освобожденный аэродром Утти, где была проведена дозаправка.

Полеты немецких бомбардировщиков над Ленинградом в ночь на 22 июня 1941 г. Бомбардировочный полк Kampfgruppe 806, насчитывавший 14 Юнкерсов-88 и подчинявшийся Fliegerfuhrer Ostsee, совершил в ночь Барбароссы вылет из Восточной Пруссии в направлении Ленинграда. Пройдя вдоль побережья Финского залива и сделав петлю над территорией Ингерманландии, он на бреющем полете в 3.05 вышел к Кронштадтскому рейду, над которым каждый из самолетов сбросил по две магнитных мины. Советские силы противовоздушной обороны не успели открыть огонь, и полк с помощью финского офицера связи, находившегося в ведущем самолете, совершил запланированную посадку в Утти для дозаправки на обратный путь.

Наряду с этим хорошо известным полетом финские военные журналы содержат многочисленные свидетельства о другом бомбардировочном рейде, который был совершен примерно в это же время через территорию Южной Финляндии для минирования Невы силами 15-18 самолетов. Они также произвели дозаправку на аэродроме Утти. Карта Музея военно-воздушных сил Центральной Финляндии

В русских изданиях этот случай также нашел свое отражение. Новиков пишет:

"В 4 часа утра 12 немецких самолетов пытались заминировать фарватер в Финском заливе, но были отогнаны морскими летчиками".

Заправившись, Юнкерсы-88 сразу же через воздушный коридор Порвоо вернулись в Восточную Пруссию. Финский офицер связи по-прежнему летел вместе с ними. Недавно подполковник Ансси Вуоренмаа из различных дневников военного времени собрал воедино материал о втором перелете немецких бомбардировщиков над территорией Финляндии за пару часов до начала Барбароссы. В ходе этого перелета немецкий бомбардировочный полк, достигнув северного побережья Ладоги, резко повернул на юг и через озеро, с "черного хода", не вызывая тревоги, вышел на цели в районе Ленинграда в момент "X". Известно, что этими целями являлись названные финнами объекты, связанные с судоходством по Неве: германский военный атташе в Москве рекомендовал нанести удары по Свирской электростанции и по железнодорожному мосту.

Ограниченный круг русских источников не позволяет прийти к окончательным выводам о масштабах и объектах бомбардировок в первую ночь войны. Но совершенно очевидно, что в это время бомбардировочный полк Люфтваффе пролетел через территорию Финляндии в район Невы. Он должен был вернуться в Финляндию немногим позднее того полка, который производил минирование вод близ Кронштадта.

Известна дискуссия министра иностранных дел Виттинга и посла Орлова по этому поводу. Когда Виттинг делал представление в связи с бомбардировками Аландских островов, Орлов в свою очередь говорил о налетах на СССР с территории Финляндии. На это Виттинг не без издевки заметил, что самолеты, естественно, вернулись на свои базы! Сарказм отчасти был оправдан, но он, как мы видели, содержал в себе не всю правду.

7. Другие полеты Люфтваффе над Южной Финляндией

Согласно договоренности, немцы начали использовать аэродром в Хельсинки вечером 22 июня 1941 г.. Уже знакомая нам Kampfgruppe 806 в составе 12 Юнкерсов-88 в 20 часов 30 минут поднялась в воздух и приземлилась в Мальми в 23 часа 45 минут. Через два дня начались срочные работы по расширению и удлинению взлетной полосы до 1500 метров, для чего пришлось снести 5 домов и спилить лес по обе стороны аэродрома. Перебазирование на Хельсинки было вызвано неприспособленностью аэродрома в Утти. Во всяком случае уже

25 июня 1941 г., с вступлением Финляндии в войну, с аэродрома Хельсинки в небо поднялись четыре Юнкерса-88, направившихся на Кронштадт, где безуспешно пытались бомбардировать крейсер "Киров".

Обещанная ранее бомбардировка канала Сталина состоялась в ночь с 27 на 28 июня после реконструкции аэродрома Мальми. Шлюзы действительно были повреждены, но группа потеряла своего командира - майора Эмига. Его самолет, взорвавшись из-за неправильно настроенного механизма бомбы, врезался в землю неподалеку от шлюза № 3. На обратном пути еще один самолет вынужден был сделать аварийную посадку на аэродроме Утти. Поскольку бомбардировка была успешной, незадолго до этого заброшенная в район канала и отброшенная от него силами охраны диверсионная группа получила по радио приказ переключиться на Мурманскую железную дорогу.

Руководство русской базы в Ханко, видимо уже за несколько дней до начала войны, обнаружило свое изолированное положение, поскольку финские войска - в соответствии с договоренностью, достигнутой с немцами в Хельсинки - стали концентрироваться на границе района уже с 12 июня и были в полной боевой готовности к 20 июня 1941 г.'%

Представитель Люфтваффе в Хельсинки капитан Норденшёльд, узнав 22 июня утром об обстреле финской территории русской артиллерией Ханко и об одновременной бомбардировке Аландских островов, запросил разрешения на ответные действия, которое ему и было предоставлено. Согласно обзору военного положения, сделанного финскими военно-морскими силами, около 20 немецких самолетов вечером 22 июня в 22 часа 30 минут совершили налет на базу Ханко. Русские средства ПВО открыли огонь, в небо поднялись истребители, завязался воздушный бой. Как пишет Кабанов, германское нападение преследовало уничтожение шести находившихся на базе торпедных катеров, которые, однако, не понесли потерь, поскольку все они накануне были перебазированы в другое место.

Кабанов продолжает:

"На границе пока спокойно. Финляндия как будто не воюет. Но немецкие бомбардировщики базируются в Финляндии, там фашистские войска, а западнее Ханко Финляндия уже разорвала соглашение с Советским Союзом, заключенное в Москве 11 октября 1940 г. По этому соглашению Аландские острова, принадлежащие Финляндии и прикрывающие вход в Ботнический залив, финны обязались полностью разоружить".

Наследующий день 23 июня 1941 г. немцы вновь совершили налет на Ханко, сначала - в 14 часов 45 минут 11 самолетами, через час силами 21 бомбардировщика. Третий собственно немецкий налет состоялся только шестью машинами вечером 25 июня в 19 часов 42 минуты, когда военные действия уже начались. Мотивы германского руководства могли быть двоякого свойства. С одной стороны оно желало выполнить высказанные финнами уже в Зальцбурге и в Берлине конкретные пожелания. С другой - бомбардировками Ханко надеялись спровоцировать русских на ответный огонь, чтобы поскорее покончить с формальным нейтралитетом Финляндии, уже достаточно раздражавшим немцев. Это.же стремление просматривалось и в морских операциях Германии. Ее торпедные катера досаждали морскому сообщению в финских территориальных водах без официального разрешения со стороны Финляндии в то время, когда последняя еще оставалась нейтральной.

8. Диверсионная группа на Беломорском канале 23 июня 1941 г.

По инициативе немцев сразу же после начала Барбароссы был предпринят глубокий рейд на Беломорско-Балтийский канал Сталина. Цель заключалась в разрушении некоторых шлюзов, что позволило бы прервать судоходство между Финским заливом (через Ладогу и Онежское озеро) с Ледовитым океаном. Решение о направлении диверсионного отряда было принято из-за опасений, что немецкие самолеты на начальном этапе войны могли не долететь до цели или произвести недостаточно точное бомбометание. Операцию, которая получила кодовое наименование Shiffaren, организовывал из Каяни немецкий майор Шеллер. Ее проводили силами 16 финнов-добровольцев, входивших в состав отряда глубокой разведки Главного штаба (Отделение Марттина). Обычно его отделение располагалось в Ро-канлампи, в 10 км к югу от Каяни. Поскольку Финляндия еще находилась вне войны, Главный штаб решил, что оплачиваемые немцами участники рейда не должны были носить финскую форму и оружие. Им следовало предоставить гражданскую одежду, немецкое вооружение и взрывчатку, что и было сделано. Отряд перебрасывали к месту назначения на двух больших немецких гидропланах Хейнкель-115, стартовавших с Оулуярви. Самолеты, очевидно, входили в состав немецкой флотилии гидросамолетов, расположенной в Банаке (Норвегия), но техническую подготовку осуществляла финская команда, отправленная к месту старта в Палтаниеми командованием военно-воздушные сил Финляндии.

Старт с озера Оулуярви состоялся 22 июня 1941 г. в 22 часа и самолеты сразу же, пролетев немного севернее Соткамо и Кухмо, взяли курс на восток. Самолеты шли на бреющем полете, далеко обходя известные русские аэродромы. Лишь достигнув Белого моря, повернули на юг и в результате после трех часов полета приводнились на большом Коньозере, к востоку от канала. Отряд на резиновых лодках был высажен на берег ранним утром 23 июня, откуда он начал свой длинный рейд, немцы вернулись в Финляндию. Вечером 28 июня отряд попытался осуществить свое задание на канале, но к хорошо охраняемым шлюзам подойти не удалось. Получив по радио указание об отмене операции, отряд на обратном пути израсходовал запас взрывчатки в нескольких местах на трассе Мурманской железной дороги. Отряд благополучно вернулся обратно, хотя и имел несколько стычек с русскими. Потери составили два человека. В итоге отряд находился на задании с 22 июня по 11 июля 1941 г., пройдя 375 км.

В этом рейде финны принимали участие не только в составе диверсионной группы. Возвращавшимся немецким самолетам необходимо было обеспечить прикрытие финских истребителей. Штаб военно-воздушных сил вызвал вечером 21 июня в Хельсинки лейтенанта Совелиуса (эскадрилья истребителей в Весивехмаа), которому начальник штаба подполковник Сарко в присутствии германского военно-воздушного атташе Норденшёльда разъяснил суть задания. На вопрос Совелиуса следует ли это понимать так, что Финляндия вместе с Германией находится в состоянии войны, Сарко ответил: "Об этом лейтенанта не спрашивают!" В журнале штаба военно-воздушных сил зафиксировано, как 21 июня в 21 час 45 минут находившемуся на аэродроме в Хельсинки лейтенанту Совелиусу сообщили о возможном прибытии на аэродром Йоэнсуу "самолетов BW для прикрытия операции по проведению десанта за восточной границей". Товарищ по эскадрилье Иоппе Кархунен не без иронии замечает в одном из своих воспоминаний: "Пелле Совелиус прибыл из штаба военно-воздушных сил в Хельсинки и впервые держал свой язык за зубами". Покров строжайшей секретности сопровождал все это предприятие.

Днем 22 июня Совелиус в качестве командира отряда из четырех самолетов Бревстер (Совелиус, Иконен, Алхо и Даль) отправился в Йоэнсуу, "откуда следовало вести воздушное прикрытие двух немецких гидропланов, возвращавшихся из России". Сам отряд прибыл 23 июня и в следующую ночь вылетел на задание в район Отрасъярви. Пробыв в воздухе более двух часов и не встретив гидропланы, которые немного сбились с курса, он вернулся в Йоэнсуу. Финны за два дня до вступления Финляндии в войну пролетели на четырех современных истребителях над территорией Советского Союза более двухсот километров! Немецкие машины благополучно приземлились в Палтамо, задание было выполнено. Упрямство финнов проявилось в том, что они до самого последнего момента находились в воздухе, один из самолетов (Даля) - поскольку кончилось горючее - даже не дотянул до аэродрома и вынужден был сесть на воду в заливе Куннасниеми.

Интересно отметить, что в бумагах процесса по делу над виновниками войны имеется упоминание об этой вынужденной посадке. Но никто не догадался поинтересоваться ее причинами, поскольку она была произведена на финской стороне.

9. Финские и русские разведывательные полеты в Южной Финляндии (22-25 июня)

В связи с возросшей угрозой войны, начиная с 21 июня 1941 г., финны один-два раза в день стали проводить систематические разведывательные полеты над Финским заливом. Они осуществлялись силами шестой разведэскадрильи над районами Ханко, Палдиски и Таллинна.

В воздушное пространство противника вторгались и в районе Карелии. Когда накануне войны в Главном штабе стал разрабатываться наступательный вариант будущих военных действий и приступили к сбору информации о положении по ту сторону границы на северном побережье Ладоги, начальник оперативного отдела полковник Тапо-ла 21 июня запросил пожелания II армейского корпуса, отметив при этом, что имеются результаты старых аэрофотосъемок в направлении Хиитола и Сортавала. 22 июня 1941 г. он отдал приказ по штабу военно-воздушных сил:

"Военно-воздушные силы срочно и в секретном порядке фотографируют дороги в районе Салокюля - Марьякоски - Кюляселян-ненъярви - Тиурала - Алхо - Ламминсало - Койтсанлахти. 5 серий высылаются в II АК". "Дороги в районе Чипакка - Чокки - Корпи-селькя. 5 серий высылаются в VII АК".

Из анализа фотографируемой местности и списка получателей становится ясно, что материал требовался для планирования двух операций - "Хитольской" и "Сортавальской".

Но пожелание легче высказать, чем выполнить. Эскадрилья дальней разведки вТиккакоски поручила выполнение задания на длинноносом Блейнхайме экипажу лейтенанта Сиириля (впередсмотрящий капрал Хярё, стрелок Туркки). Первый вылет состоялся 23 июня в 12.45-15.30. , но фотографирование не удалось из-за поломки аппаратуры. На следующий день полет повторили, но самолет уже через час вынужден был вернуться из-за слишком большой облачности. Третий вылет состоялся в тот же вечер с 18 до 21 часа. Удалось сфотографировать дорогу Симпеле - Лайкко - Илмее - Марьякоски - Хиитола - Тиурала. Утром 25 июня 1941 г., в день вступления Финляндии в войну, основная часть задания была выполнена. Завершающий вылет состоялся утром 27 июня, в ходе которого обнаружили новую, отсутствовавшую на картах дорогу в районе Толваярви. Все пять вылетов на одном и том же самолете выполнял один и тот же экипаж. Таким образом, Финляндия, по крайней мере трижды, совершала полеты над чужой территорией до того, как ее вступление в войну придало им "законный" характер.

Аналогичные акции проводил и Советский Союз, особенно в районе морских границ Финляндии. Русские продолжали следить за ситуацией в акватории Аландских островов. 23 июня в 14-45. три русских бомбардировщика дважды нападали на небольшое финское судно "Дисеан" (280 тонн), находившееся к северу от Утё, у Книвскяр. Бомбы прошли мимо, но капитан получил легкие осколочные ранения.

Неудача постигла два советских гидроплана, производивших разведку неподалеку от Порвоо 24 июня 1941 г. и вынужденных в 12.45. из-за поломки мотора у одного из самолетов приводниться в территориальных водах Финляндии. Технически исправный самолет вскоре взлетел и отправился за подмогой. С финского берегового укрепления сразу же был послан катер, экипаж которого взял в плен трех летчиков и их документы. Катер начал буксировку самолета в гавань, когда в 15.05. для оказания помощи прилетели два советских гидроплана МБР-2. Но остановить катер, несмотря на облеты, они не смогли. Ни одна из сторон огня не открывала - формально до следующего дня страны сохраняли мирные отношения. В 15.50. самолет был доставлен в гавань Кунгсхам. Финляндия захватила его в качестве трофея еще до начала войны. О произошедшем инциденте прессе не сообщалось, ноты протеста советским дипломатам не посылались, не говоря уже о возвращении самолета и его экипажа на родину.

10. Германские полеты над Северной Финляндией (22-25 июня 1941 г.)

Из окончательного графика операции "Зильберфукс" от 6 июня, планировавшего наступление расположенных в Северной Финляндии германских войск по направлению Салла - Кандалакша, наглядно видно, как в день "X" (22 июня) "пятый воздушный флот наносит удар по Северному флоту Советского Союза и по военно-воздушным базам Мурманска и Кандалакши, разрушает канал Сталина, прерывает сообщение по Мурманской железной дороге по обе стороны от Кеми, а также минирует Кольский залив и выход из Белого моря". Противовоздушная оборона собственной территории была организована в результате предпринятых следующих мер: прибывшее морем 12 июня 1941 г. в Оулу зенитное подразделение 467 установило две батареи в Рованиеми, две батареи в Кемиярви и одну - в Соданкюля. В район Петсамо из Норвегии в составе передовых частей 22 июня прибыла тяжелая зенитная артиллерия.

Поскольку начальники штабов армии Норвегия и пятого воздушного флота 20 июня подробно обсудили использование немецких военно-воздушных сил на северном фронте, то 22 июня, с началом военных операций на юге, Фалькенхорст отдал приказ приступить к выполнению всех запланированных операций.

Грандиозные планы, однако, не были реализованы в полном объеме. Почему? Главным образом, из-за нелетной погоды. Вдень Барбароссы погода была "+8 С, облачно, дождь, отсутствие видимости", но тем не менее части 2 и 3 горной дивизий захватили, согласно плану "Реннтиер", район Петсамо. Через границу Финляндии эти сухопутные войска перешли в 2.30., т.е. за полчаса раньше, чем на юге. Ко второй половине дня были уже в Петсамо и к вечеру в Колттакёнгас (Борис и Глеб). Парккина и монастырь были захвачены. Хотя на следующий день 23 июня погода и не улучшилась, эта операция привела в 11 часов к разведывательному полету русского самолета в Лиинахамари (2 D) и в 11.30. к бомбардировке Сванвика в Норвегии (3D). И на следующий день, когда "тучи висели над головами", русские самолеты-разведчики сбросили в 12.50. свои бомбы на аэродром Киркинес и дразнили в 13.45. зенитки в Парккина. Очевидно, к востоку погода была несколько лучше, поскольку русские могли подниматься в воздух. Тогда как в Рова-ниеми, "финском командном пункте" немцев 24 июня 1941 г. признавали: "Люфтваффе не может приступить к операциям -в районе Мурманска из-за плохой погоды. Пикирующие бомбардировщики следует переместить в Рованиеми; обдумываем возможность нанесения ударов самолетами Стука в районе Саллы и по Мурманской железной дороге".

Лишь оборудованные хорошими приборами всепогодные бомбардировщики Юнкерс-88 совершали в этих условиях свои полеты, но их насчитывалось поначалу всего около десятка. После разведывательного полета одного из Юнкерсов ранним утром 23 июня восемь машин произвели минирование Кольского залива и Полярного, близ Мурманска. Вечером 24 июня минировали даже мурманский рейд. Исходили из того, что не следует выводить из строя корабли, достаточно того, чтобы они оказались запертыми в заливе, ибо в скором времени они достанутся немцам! В день вступления Финляндии в войну (25 июня) Юнкерсы-88 произвели налет на Мурманскую железную дорогу близ Кандалакши, а поздно вечером бомбардировали аэродром Нива. Самолеты поднимались с аэродрома в Киркенесе (Норвегия), а не с финской территории. И поскольку маршруты полетов ради сохранения секретности пролегали над Северным Ледовитым океаном, то информация об этих операциях не становилась достоянием официальных лиц Финляндии.

Базировавшиеся в Рованиеми разведывательные самолеты дальнего радиуса действия Дорниер-17, которые по своим техническим характеристикам были сравнимы с Юнкерсами, также начиная с 22 июня активно выполняли задания. Несмотря на запреты финнов, фотографировалась Мурманская железная дорога, первый раз утром 22 июня, затем - систематически, чтобы заблаговременно выявить переброску войск и вооружения.

В равной мере и в Салле, несмотря на запрет со стороны финнов и на плохую погоду, немцы вели воздушную разведку близлежащей местности. Приказ по армии Норвегия от 17 июня 1941 г. разрешал ее проведение, начиная с 2 часов 30 минут 22 июня, а разведэскадрилья 32, которая пользовалась временным военным аэродромом Кемиярви, получила его в день нападения Германии на Советский Союз. В ночь с 22 на 23 июня немцы совершили три разведывательных полета, фотографируя расположение войск противника; 24 июня полеты были продолжены в районе Саллы и встречены шквальным огнем русских зениток: для профессиональных военных разведчик в небе - плохой предвестник.

Поскольку воздушные акции в Лапландии во время формального "трехдневного нейтралитета" Финляндии скрыть было невозможно, возникает вопрос, являлись ли финские запреты своеобразным прикрытием, отдававшимся для отвода глаз? Полагаю, что они были честными, но их нарушения - сознательными, что позволяло таким образом наилучшим образом объяснить намерения и поведение обеих сторон.

Постоянные запрещения со стороны Финляндии вытекали из ее страха перед воздушными операциями русских, которые могли замедлить переброску финских сухопутных войск к восточной границе. Немецкие же полеты объяснялись желанием как можно скорее приступить к активным действиям и на северном фланге протяженного фронта. И если русские переложили бы вину за выполняемые с финской территории полеты на Финляндию, это было бы только на руку немцам. Это по своему бы сократило то неопределенное и нервное промежуточное состояние, в котором, с точки зрения Германии, находилась Финляндия со своим "нейтралитетом". В Лапландии плохие погодные условия содействовали сдержанной позиции финского руководства, хотя и не могли полностью предотвратить все воздушные акции над территорией Советского Союза. Но с другой стороны можно согласиться с мнением английского историка Кросби о том, что согласие Финляндии на полеты, данное в ночь с 24 на 25 июня, на два дня опережало решение парламента о вступлении Финляндии в войну. В событиях предыдущих дней, таким образом, не прослеживается позиция принципиального нейтралитета.

11. Германия захватывает Петсамо 22 июня 1941 г. и концентрирует свои войска на границе с Советским Союзом

Генерал-полковник фон Фалькенхорст, командующий немецкой армией "Норвегия" в Финляндии, лично 21 июня наблюдал за окончательной подготовкой к Операции "Реннтир" в Киркенесе, Няятямё и Петсамо. Командующий горным армейским корпусом генерал Дитль сопровождал его на первом этапе поездки. В тот же день 20-мм зенитные орудия (6 орудий в Колтгакёнккя и 9 орудий вдоль дороги на Никель) заняли свои позиции для охраны большого марша, назначенного на следующую ночь. За полчаса до момента "X", 22 июня в 2.30., горный армейский корпус начал продвижение на Петсамо. Когда Фалькенхорст 22 июня в 10.50. прибыл на новый командный пункт генерала Дитля, у них были основания быть удовлетворенными ходом операции. Моторизованные части были уже на месте, шедшая следом пехота не выбивалась из графика. Разведка сообщала, что расположенные на границе русские войска, кажется, ни о чем не подозревали. Марш из Петсамо на восток состоялся лишь после вступления Финляндии в войну.

После столь успешного "захвата" Петсамо Фалькенхорст отправился на свой будущий командный пункт в Рованиеми, откуда он еще в тот же день разослал важные приказы по немецким и финским войскам.

В дни так называемого финского нейтралитета 22-25 июня 1941 г. сосредоточение армии "Норвегия" и приготовления на направлениях Петсамо и Салла шли строго по плану. Лишь нелетная погода доставляла большие сложности немецким военно-воздушным силам, которым не удавалось добиться внезапности в своих действиях. Нервозность в Рованиеми была вызвана также неизвестностью - позволит ли Швеция железнодорожный транзит 163 немецкой дивизии через свою территорию. Наконец 25 июня стало ясно, что переброска войск начнется из Осло на следующее утро.

23 июня генерал-полковник фон Фалькенхорст инспектировал XXXVI армейский корпус и провел совещание с генералом Файге относительно деталей предстоящей операции в районе Саллы. Штаб корпуса 24 июня был переведен в район будущих боевых действий в Мяркяярви, 25 июня русские уже бомбили Кемиярви. Этот налет был частью той большой бомбардировки, ссылаясь на которую Финляндия вечером 25 июня 1941 г. объявила себя в состоянии войны. Применительно к условиям Северной Финляндии вступление в войну было настолько очевидным, что эта юридическая деталь даже не нашла отражения в военном журнале XXXVI армейского корпуса.

Если армия "Норвегия" немного нервничала от возникшей неопределенности, то совершенно взвинченные настроения господствовали в недавно сформированной дивизии СС "Норд". Обнаружившаяся в ходе марша неподготовленность подразделений, которая подтвердилась проведенной по горячим следам проверкой, привела в полное замешательство командира дивизии СС, поскольку его подчиненных ожидало выполнение сложных задач. Генерал-майор Де-мелхубер предпринял неординарный шаг, написав своему начальнику генералу Фейгелю 23 июня 1941 г. письмо, в котором он открыто признал недостатки в подготовке своего подразделения:

"... С уважением сообщаю о том, что я пришел к убеждению о крайне низком уровне подготовки вверенных мне войск, что не позволяет мне взять ответственность за успех операции. Покорно прошу Господина Генерала предоставить дивизии после выполнения ею первого задания, которое изменить уже не представляется возможным, время и возможность восполнить все то, что ей еще недостает.

Тактическая подготовка большинства командиров и офицеров совершенно недостаточна. Военная подготовка личного состава, в равной мере и подготовка по взаимодействию подразделений, не отвечает требованиям.

Сообщаю об этом Господину Генералу с тем, чтобы заранее внести ясность в вопрос об истинной боеспособности данной части и ее оперативной готовности".

Генерал Файге ответил быстро, уже на следующий день 24 июня, хотя до начала наступления еще оставалась неделя. Он благодарил за "честное изложение уровня военной подготовки и за оценку вверенных Вам войск". И хотя он лично также присоединился бы к подобной оценке, но, тем не менее, он был уверен, что "дивизия СС под Вашим четким и энергичным руководством решит поставленные перед ней в планируемой операции задачи". Операция Салла имела столь важное значение для всего северного участка фронта, что вносить в нее какие бы то ни было изменения на столь поздней стадии не представлялось возможным.

Генерал-майор СС Демелхубер вернулся к этому делу 30 июня 1941 г., за день до начала наступления дивизии. Он изложил свои взгляды еще более подробно и основательно. Как известно, в сражениях при Салле с 1 по 8 июля 1941 г. дивизия СС Норд подверглась тяжелым испытаниям. За неделю она потеряла 261 солдата погибшим и пропавшим без вести, 307 было ранено, другими словами потери - при весьма скромных успехах на полях сражений - составили около 5% личного состава. В годы войны трагедию тщательно скрывали от общественности. Но даже и сейчас достаточно сложно выяснить, в чем ее глубинные причины, которые привели к тому, что среднее по своей подготовке подразделение послали приобретать боевой опыт за счет собственной крови. Это исследование не прибавило бы славы немецким штабам. Позднее прошедшая через тяжелые испытания дивизия СС была реорганизована в обычную фронтовую дивизию.

12. Оценка ситуации Советским Союзом: воздушные налеты на Финляндию 25-26 июня

Военно-воздушные силы Советского Союза, как известно, понесли серьезный урон от внезапного удара Люфтваффе в ночь на 22 июня 1941 г. Оперативная сводка германских ВВС от 23 июня со-

зоо

общает об уничтожении 1111 советских самолетов: 223 сбито в боях, 888 - выведено из строя на аэродромах. Немцы полагали, что противнику был нанесен невосполнимый урон. Приведенные данные о потерях представляются весьма точными: известный германский исследователь истории военно-воздушных сил Олаф Грохлер полагает, что около 900 советских самолетов было уничтожено на аэродромах и свыше 300 в воздушных боях. Но общий вывод немцев оказался все же неверным потрем причинам. Во-первых, они наполовину занизили реальную мощь советских военно-воздушных сил, и поэтому масштаб потерь не имел столь решающего значения, как они полагали. Во-вторых, советская авиапромышленность, производившая и новые типы самолетов, оказалась более эффективной, чем предполагали немцы. В-третьих, потери прежде всего сказались на положении только одного Западного из существовавших пяти военных округов. В нем из-за упущений в маскировке потеряли 738 машин, тогда как более тщательно подготовившиеся фланговые участки фронта - Ленинградский и Одесский округа - потерь практически не понесли. Таким образом, у Советского Союза, несмотря на потери, имелось достаточно сил для того, чтобы использовать ее против Румынии и Финляндии. Что собственно и произошло: авиация сразу же была применена против вступившей в войну Румынии, в отношении колебавшейся Финляндии - после некоторого размышления.

Что знал Советский Союз о нашей стране, приступая к планированию большого авианалета 25 июня 1941 г. на Финляндию?

Во-первых, Советский Союз был полностью в курсе событий, связанных с переброской немецких войск в Лапландию. Уже в октябре 1940 г. советские представители появились "в нужный момент" в Ва-асе и имели возможность наблюдать за высадкой немецких войск и разгрузкой боевой техники. Несомненно, что в ходе зимы они создали свою сеть информаторов, которые передавали им свежие детали происходившего транзита. Пока не известно, имели ли они контакты с насчитывавшей более десятка человек группой английских наблюдателей, находившихся в узловых точках, но и эта возможность не исключается. Во всяком случае, всякий разе началом масштабной переброски немецких войск в июне 1941 г. русские прибывали в нужное место и в нужное время. Так советский военный атташе полковник Смирнов и его помощник майор Иван Бевз лично прибыли в Кеми и Рованиеми для ознакомления за перевозками по программе "Блау-фукс".

Шофер впоследствии рассказывал государственной полиции, что майор Бевз взял 11 июня 1941 г. в Торнио такси, на котором он через Кеми отправился в Рованиеми. Он следил за дорогой с помощью карты, делал пометки и проявлял повышенный интерес к переправам. Во время одной остановки он изучал увиденные им немецкие бараки.

Около Рованиеми такси обогнало немецкую автомобильную колонну, которая также двигалась на север.

Государственная полиция знала также, что 12 июня 1941 г. Бевз отправился на велосипеде, взятом в прокате, из Рованиеми в сторону Петсамо. Он видел двигавшиеся немецкие колонны, работавших связистов и саперов. На перекрестке дорог в 27 км от Рованиеми он в течение часа наблюдал немецкие автоперевозки в сторону Кемиярви.

Еще через два дня (14 июня) майор Бевз и его начальник полковник Смирнов во время прогулок по Кеми изучали расположение немецких постоев, следили за перевозками и за автоколоннами.

После того, как 18 июня 1941 г. "сменяемые" немецкие войска в полном составе покинули Рованиеми и двинулись на восток, втягивание Лапландии в войну стало неизбежным.

В день Барбароссы консульства Советского Союза в Петсамо и Маринхамина закрылись. В первом случае это произошло в результате действий немцев, во втором - финнов. И если консульства до этого не успели сообщить о захвате их территории, что вполне вероятно, то неожиданное прекращение их разведывательных сообщений само по себе уже проинформировало Советский Союз о случившемся.

В Советский Союз направлялось достаточно сведений о вторжении германских военно-морских сил в акваторию Финляндии. Было бы странно, если бы в течение недели не произошла утечка информации относительно 40 минных заградителей, особенно, если принять во внимание обсуждение этого события прибрежным населением и облет их чужими (разведывательными) самолетами, как об этом свидетельствуют вахтенные журналы немецких кораблей. Во всяком случае, постановка минных заграждений Аполда и курс судов на Финляндию стали известны уже в ночь Барбароссы. Быстрая ответная реакция - русские бомбардировщики нанесли удар по финским кораблям в Аландских водах уже утром 22 июня - свидетельствует о том, что советская разведка действовала хорошо.

Вместе с тем силами ПВО Советского Союза было зафиксировано значительное количество полетов над его территорией: по крайней мере (сбитый) финский разведывательный самолет близ Таллинна, немецкие бомбардировщики над Ханко и Кронштадтом, гидропланы в районе Беломорского канала, производивший фотографирование района Саллы немецкий разведчик, о котором пишет в своих воспоминаниях А.А. Новиков, а также неоднократные попытки минирования Мурманского рейда. Надо иметь в виду, что ответственность за подобную активность с финской территории возлагалась Советским Союзом на Финляндию.

Не удивительно, что по мере того как в высшем эшелоне советского военного руководства постепенно скапливалась огромная информация о германо-финском военном сотрудничестве в разных областях и по разным направлениям, там началось планирование ответных мер. В дипломатической сфере они были связаны с интервью посла Орлова, данное им 22 июня 1941 г. в Хельсинки агентству Юнайтед Пресс, которое было широко распространено по всем крупным изданиям мира. Орлов уверял в благожелательном отношении его правительства к Финляндии, выражавшем надежду на сохранение ею нейтралитета. Но если финская территория была бы использована в качестве плацдарма для нападений против Советского Союза, то он определенно предпримет ответные меры.

Командующий базой Ханко Кабанов пишет в своих воспоминаниях о том, что военно-морское руководство Советского Союза известило свои корабли, военно-морскую базу Ханко и находившиеся на ней самолеты о начале войны против Финляндии в ночь на 25 июня 1941 г. (в 02.37.). Финская разведка перехватила это сообщение, и таким образом Финляндия получила предупреждение о предстоящих налетах незадолго до их начала.

Как известно, Советский Союз приступил к массированным бомбардировкам Финляндии утром 25 июня 1941 г. По официальным данным, в течение дня в небе Финляндии было замечено более сотни русских бомбардировщиков, которые сбросили свой груз на 18 населенных пунктов, 23 самолета было сбито над территорией Финляндии. В южной Финляндии бомбардировкам подверглись Турку, Хельсинки, Порвоо, Ловииса, а также Хейнола и Котка, которые пострадали больше других. На Севере Финляндии русские неоднократно совершали налеты на Петсамо и Рованиеми. Ситуация была столь очевидна, что к вечеру парламент единогласно вновь признал Финляндию в состоянии войны. Воздушные налеты продолжались и в последующие дни.

В официальной истории советских военно-воздушных сил (изданной на английском языке, 1973 г.) приводятся совершенно иные сведения.

"Северный фронт. Вражеские армии на северном фланге советско-германского фронта начали свое наступление на седьмой день войны 29 июня. Против них в этом районе наши военно-воздушные силы начали операции на третий день войны.

Военно-воздушные силы Северного фронта (генерал А.А. Новиков), следуя указаниям Ставки, совершили совместно с военно-воздушными силами Краснознаменного Балтийского флота (генерал В.В. Ермашенков) и военно-воздушными силами Северного флота (генерал А.А. Кузнецов) 25 июня массированный удар по девятнадцати аэродромам Финляндии и Северной Норвегии, на которых находились самолеты 5 воздушной армии Германии и Финляндии. Цель заключалась в ослаблении вражеских военно-воздушных сил на севере и в том, чтобы воспрепятствовать их ударам по Ленинграду.

Нападению наших военно-воздушных сил предшествовала тщательная воздушная разведка, с помощью которой изучались находившиеся на воздушных базах типы самолетов и их размещение. Рано утром 236 бомбардировщиков и 224 истребителя появились точно над целями. У противника, которого застали врасплох, не было времени на организацию сопротивления. Наши летчики без помех сбросили свои бомбы на находившиеся на земле самолеты, цистерны с горючим, военные склады. В результате этого первого налета уничтожен и поврежден 41 вражеский самолет. Наша авиация потерь не имела.

В течение следующих шести дней совершены новые мощные воздушные удары по этим же аэродромам. По данным аэрофотосъемки наши летчики вывели из строя свыше 130 самолетов".

Дискуссия о том, являлись ли эти налеты результатом нервного срыва местных командующих или же они были санкционированы свыше, получает в свете изложенного однозначную оценку. Все произошло по приказу Ставки, высшее руководство Советского Союза взяло на себя ответственность и объединенные силы Северного фронта, Балтийского и Северного флотов были привлечены к его исполнению. Советский Союз и не пытается отрицать свою инициативу в проведении массированных бомбардировок, напротив, она даже подчеркивается. Проблема "кто начал" теперь решена: Советский Союз в официальном издании признает, что воздушную войну в Финляндии и на Севере начал именно он. Формальные причины носили такой же военный подтекст, как и у Германии при ее нападении на СССР, - война неизбежна и поэтому инициативу выгодно взять в свои руки.

В своем выступлении в финляндском парламенте вечером 25 июня 1941 г. премьер-министр Рангель охарактеризовал эти налеты как направленные против гражданских объектов. Такую же оценку дал им и президент Рюти в своем радиообращении к народу, произнесенном на следующий день: "Тот же самый враг, который на протяжении полутысячелетия с небольшими перерывами вел против нашего маленького народа многочисленные войны, длившиеся в общей сложности в течение непрерывных ста лет, вновь вторгся на нашу территорию". И хотя подобная риторика убедила не всех, тем не менее даже скептики вынуждены были признать сам факт агрессии. Так, английское посольство в Хельсинки с чувством полного разочарования сообщало о русских бомбардировках аэродромов Финляндии и министр иностранных дел Англии Иден говорил об этом же в палате общин. Заявление советских дипломатов о том, что удары наносились только по немецким позициям в Финляндии не соответствовали истине, поскольку основной удар пришелся на южные районы страны, где немцев вообще не было.

Военно-морской атташе Германии фон Бонин отметил в своем дневнике 25 июня 1941 г.: Советский Союз этими ударами, которые с военной точки зрения были абсолютно малоэффективными, предоставил правительству Финляндии на будущее желаемый пароль, который объясняет оборонительный характер войны со стороны этого государства и народа, подвергшегося постыдному нападению". Чувство облегчения по поводу разрешения дипломатической проблемы сквозит в словах дружественного по отношению к Финляндии адмирала. Как бы себя повела Финляндия, если бы это нападение не состоялось, уже стало предметом обсуждения среди финских исследователей (Норма Калленаутио, 1985).

Эдвин Линкомиес вспоминает о своей беседе с председателем парламента социал-демократом Вяйнё Хаккила, по мнению которого бомбардировки "сделали наше положение легче". На основании этого Линкомиес предположил, что "Хаккила знал о планах правительства Финляндии вступить в войну. Теперь этот шаг можно было объяснить нападениями Советского Союза". Выше мы уже видели, что, по словам Блюхера, именно председатель парламента принадлежал к тому кругу лиц, которые обладали полной информацией.

В целом развитие событий свидетельствует о том, что в игре в "кошки-мышки", которая велась между военно-воздушными силами Советского Союза, Германии и Финляндии, русские ранее своих противников потеряли самообладание и нанесли удар первыми. Его эффективность ни в коей мере не соответствовала замыслу. В дипломатическом плане в результате этого удара Советский Союз потерял значительно больше, чем приобрел в военной области. С точки зрения внутренней и внешней политики финскому правительству было крайне выгодно, что Советский Союз в результате этих налетов стяжал себе клеймо агрессора. По формальным признакам война началась точно так же, как и Зимняя война, и поэтому ее легко было объявить "войной-продолжением", как правомерную оборонительную борьбу против нападавшего.

XV. ВСТУПЛЕНИЕ ФИНЛЯНДИИ В ВОЙНУ

1. Парламент констатирует: Финляндия находится в состоянии войны

Созыв утренней сессии парламента 25 июня, на которой правительство выступало с официальным сообщением, был объявлен тремя днями ранее, и поэтому у кабинета имелось несколько дней для обдумывания того, что и как доложить депутатам. Пространная речь премьер-министра Рангеля (десять убористых листочков текста), исключавшая всякую импровизацию, была тщательно подготовлена. Известно, что костяк этой речи был написан секретарем премьер-министра Л.А. Пунтила. Но когда из-за воздушного налета 25 июня заседание парламента перенесли на вечер, Рангель - после согласования с президентом Рюти - в течение дня изменил концовку своего выступления: вместо надежды на продолжение нейтралитета последовало признание того, что Финляндия находится в состоянии войны.

Речь премьер-министра наилучшим образом свидетельствует о том, что именно внутренний круг правительства желал сообщить депутатам, поэтому имеет смысл критически проследить за ходом мыслей докладчика. Секретный характер заседания парламента мотивировался тем, что "открытое обсуждение по данному вопросу может угрожать жизненным интересам страны". Основные положения доклада сводились к следующему: периферийное расположение Финляндии не уберегло ее от влияния великих держав, силы страны недостаточны для того, чтобы мы в одиночку смогли решить наши проблемы. Необходимо приспособиться к общему развитию. Дружба Германии и Советского Союза, заключенная в августе 1939 г., начала постепенно давать трещину. В начале апреля Советский Союз противостоял Германии уже на нескольких направлениях: заключением договоров о дружбе с Турцией и Югославией, осуждением Болгарии и Венгрии. Заметный поворот в более благоприятном направлении произошел, правда, со второй половины апреля, когда СССР 13 апреля 1941 г. заключил договор о нейтралитете с Японией. Сталин 6 мая возглавил Совет народных комиссаров, и в Москве были закрыты посольства завоеванных Германией государств (Норвегии, Бельгии и Греции; с прогерманским Ираком вновь были восстановлены отношения). -Новая, "более сдержанная" политика Советского Союза была замечена и должным образом оценена в нашей стране.

Осенний договор с немцами о транзите от 22 сентября 1940 г. был представлен в докладе премьера как противовес договору о транзите в Ханко от 6 сентября того же года. Незначительный масштаб немецкого транзита (через Финляндию) в сравнении с транзитом через Швецию действительно имел место, но в докладе забыли указать, что через Финляндию помимо прочего провозилось оружие. Тайные военные переговоры в Зальцбурге, Берлине и Хельсинки были отмечены констатацией : "на рубеже мая-июня месяца мы получили сведения о предстоящем значительном увеличении масштабов транзита через нашу страну". Размах перевозок - по дивизии в каждую сторону, был точно оговорен; вопрос в другом - вмещался ли этот параметр в рамки соглашения, оговоренные осенью 1940 г., как утверждалось в докладе. В нем выражалось согласие с тем, что переброска немецких войск может рассматриваться как давление на Советский Союз. Поэтому Финляндии надо было приготовиться к тому, что он от этого давления освободится. "По этой причине правительству следовало прояснить ситуацию, чтобы в этом случае Финляндия не осталась без поддержки". Зондаж дал положительные результаты, что стало ясно из обращения рейхсканцлера Германии к народу 22 июня 1941 г.".

Перечень преступлений Советского Союза начинался, как всегда, с Зимней войны. После нее Финляндия пыталась забыть прошлое и построить позитивные отношения. Но на это стремление в Советском Союзе не обратили никакого внимания. Строительство железной дороги на Саллу было угрозой не только для Финляндии, но и всей Северной Скандинавии. Возвращение в Советский Союз вывезенного из Карелии оборудования было по сути дела контрибуцией, которая была расширена и на арендованную территорию Ханко. Объектом критики в докладе стало требование СССР демилитаризовать (задним числом) Аландские острова, оказывавшееся давление по вопросу о никеле Петсамо (хотя в числе акционеров имелись иностранцы), опасные железнодорожные перевозки в Ханко. Советский Союз безосновательно запретил сотрудничество Финляндии со Скандинавскими странами, тогда как руководимое из Москвы Общество дружбы Финляндии и СССР занималось революционной деятельностью, пытаясь повернуть развитие событий по Прибалтийскому варианту.

• При характеристике торговых отношений утверждалось, что Советский Союз сам не выполнил взятых на себя обязательств ни по поставкам бензина, ни по зерну.

Правильно и подробно освещалось восстановление обороноспособности Финляндии после Зимней войны. "К весне этого года организация обороны достигла такого уровня, что можно было думать о том, чтобы поставить предел нашей политике уступок". Осторожно было дано понять, что способы действия и временные рамки определялись военными кругами.

Премьер-министр сообщил также парламенту о "недавнем заявлении рейхсканцлера Гитлера", согласно которому "Господин Молотов 12 и 13 ноября 1940 г. требовал от Германии предоставить Советскому Союзу право на сведение счетов с Финляндией для того, чтобы покончить с нею". Рангель признал, что эта информация "еще ранее имелась в распоряжении правительства и ему приходилось действовать, принимая ее во внимание". Германия, таким образом, являлась противовесом Советскому Союзу не только в вопросе о транзите, но и в более широком смысле слова.

В Финляндии в последнее время культивировались, правда, соблюдая осторожность, отношения с Германией. Они достигнуты не за счет интересов других стран, и имеют в настоящее время "решающее значение".

После этого Рангель охарактеризовал Финляндию как стороннего наблюдателя и заявил о концентрации Советским Союзом своих войск в Выборгской губернии. Угроза и уже совершенные нападения свидетельствуют о намерении "Советского Союза уничтожить нашу страну". Он защищал мобилизацию в Финляндии (17.6.) и сообщил об оккупации Аландов (22.6).

Рангель не объявлял войны, а лишь признал тот факт, что она началась. "Состоявшиеся воздушные налеты против нашей страны, бомбардировки незащищенных городов, убийство мирных жителей -все это яснее, чем какие-либо дипломатические оценки показали, каково отношение Советского Союза к Финляндии. Это война. Советский Союз повторил то нападение, с помощью которого он пытался сломить сопротивление финского народа в Зимней войне 1939-1940 гг. Как и тогда, мы встанем на защиту нашей страны".

Искусно выстроенная речь, в которой изложение событий последнего времени создавало впечатление соответствия фактам, сенсационное для рядовых членов парламента сообщение о ноябрьском предложении уничтожить Финляндию, сделали свое дело. Лишь историки стали обращать внимание на то, что в речи практически не говорилось о концентрации немецких войск в Лапландии, или о прямом влиянии военной обстановки на произведенные воздушные налеты. Проблему нейтралитета - если она и существовала в первоначальной редакции - полностью обошли, поскольку она могла вызвать нежелательные вопросы о том, что было сделано для его сохранения.

Поскольку, согласно парламентскому уставу, дело перед его решением требовалось отложить, новое заседание было назначено на 21.20. Парламентским фракциям оставался всего час для определения собственной позиции по правительственному сообщению, да и тот оказался скомканным из-за воздушного налета.

По свидетельству Войонмаа, настроения в социал-демократической фракции были унылыми. При переговорах с Таннером ему удалось снять из его выступления фразу о том, что правительство ранее не имело возможности предоставить подробные сведения о складывавшейся ситуации и вставить в текст его выступления пользовавшуюся широкой поддержкой мысль о необходимости придерживаться оборонительной стратегии и защищать демократию. Но Таннер, тем не менее, несмотря на критику своих товарищей, оставил в своем выступлении фразу о том, что "своими последними акциями Россия перекрыла пути к миру и т.п.".

Как явствует из протокола, наиболее резкую критику высказали Брюггари, Йокинен и Виртанен. Первый высказал сомнение в том, что с немцами заключено только соглашение о транзите. Его поддержал Иокинен и спросил,каким образом нахождение немцев в Финляндии сказалось на позиции русских. Он и некоторые другие были недовольны тем, что "ребятам говорилось о наступлении". Тем не менее социал-демократы поддержали составленное Таннером выступление.

При обсуждении в аграрной фракции неоднократно звучал рефрен о том что Финляндия стала объектом агрессии (Каллиокоски, Питкянен). Врага теперь можно изгнать и за пределы старых границ, если это удастся сделать (Каллиокоски). "Пришло время Великой Финляндии" (Вихула). "Наступил великий исторический момент. Встает вопрос о пересмотре границ" (Вестеринен). Эти соображения решено было включить в выступление от аграрной фракции, которое было выдержано для правительства в весьма благожелательном духе.

Председатель Ниукканен подчеркнул свое удовлетворение развитием отношений с Германией и заблаговременно проведенной мобилизацией. Правительству и впредь следует действовать решительно с тем, чтобы "границы Финляндии пролегали там, где они определены историей, этого требует и наша будущая безопасность". По мнению сильного "карельского" крыла фракции, к которому принадлежал и сам председатель, подобное заявление следовало ожидать, хотя оно и не было столь радикальным, как того обещал Ниукканен Линкомиесу. Он пометил в своих бумагах: "Кекконен остался недовольным, поскольку оно (заявление) ограничилось только проблемой прежних границ и не касалось Восточной Карелии и Кольского полуострова, которые входили в программу Академического Карельского общества. Я отказался расширить свое выступление таким образом".

Линкомиес от коалиционной фракции подчеркнул серьезность положения, но высказал уверенность в том, что борьба на стороне могущественной Германии принесет нашему народу чувство безопасности. Он выразил надежду на исправление несправедливостей, вызванных Зимней войной и в самых высокопарных выражениях высказался в пользу более безопасного положения всех финно-угорских народов. Он признал также, видимо по результатам обсуждения во фракции, что Финляндия в прежнем понимании более не является нейтральной страной. По сравнению с выступлениями внутри самой фракции, речь Линкомиеса представляется достаточно умеренной.

Представитель Шведской народной партии Фуруельм первым начал критиковать правительство: его заявление обнародовано поздно, парламент, не имея возможности следить за развитием событий, поставлен перед фактом. Группа обратила внимание также на то, что премьер-министр ни словом не обмолвился относительно обязательств, которые правительство на себя взяло. Но, тем не менее, меры, которые до сих пор предпринимал кабинет по обороне страны, фракция все же одобрила.

Салмиала, выступавший от ИКЛ, по мнению Войонмаа, испортил спектакль своим партийным политиканством. В пространном выступлении он заметил, что изоляция периода Зимней войны являлась следствием проводившейся парламентом политики. Когда теперь достигнуто сотрудничество с Германией, "необходимо раз и навсегда отбросить двуличие". Особенно резко он критиковал финских послов политики в Англии (Грипенберга) и Прокопе в Вашингтоне за то, что они акцентировали нейтральный внешнеполитический курс страны, что могло поставить под сомнение политику правительства. Следует отказаться от сидения на двух стульях. По вопросу о границах было заявлено: "Нам надо осуществить идею Великой Финляндии и передвинуть их на тот рубеж, где прямая линия соединяет Ладогу и Белое море". На это последовал голос из зала: "Не все следует говорить, о чем думаешь!" Войонмаа рассказывает, что Таннер принимал участие в этих выкриках, но поскольку они не произвели на выступавшего никакого впечатления, он, Войонмаа, и некоторые другие раздосадованными ушли с заседания, поскольку дело было уже совершенно ясным.

Представитель прогрессистов Хейниё в кратком выспренном выступлении требовал от правительства и парламента не уступать перед агрессивным восточным соседом. Не следовало забывать те "несправедливости, которым подвергается карельское племя". Группа одобрила усилия правительства по защите независимости страны. Это сравнительно умеренное заявление было все же результатом достигнутого компромисса, поскольку в проектах существовали призывы к возвращению карелов и даже к "объединению издавна расколотого карельского племени".

От имени социалистической группы ("шестерки") выступал Вийк, сокрушавшийся по поводу того, что "правительство не представило этот вопрос на рассмотрение парламента заранее, поставив нас перед свершившимися фактами". Из иностранной прессы стало известно, что воюющее государство отправило значительные военные силы в Финляндию. Он подчеркнул, что депутатам говорилось только об оборонительной стратегии, и выражал надежду именно на такое развитие событий. Теперь мы опасаемся того, как бы наша страна не вступила в войну за чужие интересы. Он надеялся, что правительство сможет вернуть внешнюю политику страны на путь независимости, нейтралитета и мира. Это выступление, состоявшееся вечером, требовало мужества, поскольку загадочная с точки зрения оратора бомбардировка высветила Советский Союз в агрессивном свете. Можно лишь догадываться, какой критике было бы подвергнуто правительство, если в распоряжении группы социалистов имелось бы больше фактов о реальном положении дел. Тогда же группа не выразила правительству доверия, но и не голосовала против него.

Правительство отделалось на удивление малой критикой, в ходе которой к тому же ИКЛ и соцгруппа нейтрализовали друг друга. Парламент, принявший решение о войне, заседал далеко не в полном составе, являясь "парламентом-обрубком".

Парламент Финляндии вечером 25 июня 1941 г. при принятии решения о войне

Партия Число Отсутство- Присутство-

депутатов вало вало

Социал-демократы 79 32 47

Аграрии 56 35 21

Коалиционеры 25 12 13

Шведы 18 8 10

ИКЛ 8 6 2

Прогрессисты 6 3 3

Мелк. земледельцы 2 2 0

Социалисты (шестерка) 6 1 5

ВСЕГО: 200 99 101

Из таблицы видно, что при принятии столь важного решения в парламенте присутствовало всего лишь около половины депутатов. Наступивший Иванов день и разгар сельскохозяйственных работ побудили депутатов - особенно аграриев - обратиться с просьбой о предоставлении отпуска, да и депутаты других фракций, отчасти в связи с проводившейся мобилизацией, также числились в отпусках. На правовую сторону принятых решений столь низкий кворум не повлиял, но в политическом плане интересно отметить, что три четверти депутатов от ИКЛ и почти половина коалиционеров не присутствовали на данном заседании. Таким образом, нельзя утверждать, что правые в этом парламенте-обрубке проголосовали за вступление Финляндии в войну: присутствовавшие, которые единодушно одобрили заявление правительства, имели слегка левую окраску. В этом смысле решение о войне удалось представить как мнение всего народа.

Пожалуй, наиболее резко позицию и действия финского правительства, и особенно его руководящей верхушки, проанализировал в своих воспоминаниях ( написанных "по горячим следам" в тюрьме в послевоенные годы) будущий премьер-министр, вице-председатель Коалиционной партии Эдвин Л инкомиес: "Если бы Финляндия хотела сохранить мир, было бы естественно, чтобы она - перед тем как признать состояние войны - обратилась бы к Советскому Союзу для выяснения его целей. Но к такому выяснению не приступали, на телеграмму нашего посла в Москве Хюннинена, в которой содержался запрос Молотова относительно позиции Финляндии, вообще не ответили. Напротив - поспешили заявить парламенту о вспыхнувшей войне. Для правительства было крайне важным как можно скорее использовать советские бомбардировки для формального объявления войны. Позднее выяснилось, что еще утром 25 июня правительство не приняло окончательного решения о войне, но в течение дня планы изменились. По моему мнению, этого нельзя объяснить ничем иным, как только тем, что, получив телеграмму Хюннинена, правительство -точнее его "внутренний круг" - начало бояться того, как бы русские не прекратили свои вооруженные операции. И если бы начались контакты по дипломатическим каналам, то могла бы возникнуть ситуация, при которой Финляндия уже не смогла бы переложить ответственность за разрыв отношений на Советский Союз. Перед лицом истории надо признать: правительство Финляндии желало возникновения войны".

Председатель Шведской партии Эрнст Эстландер - признанный несгибаемым защитником демократии - размышляя о предстоящих мерах правительства на заседании шведской фракции 25 июня 1941 г., заявил: "Объявление о вступлении в войну на стороне Германии было бы совершенно неуместно. Нам следовало бы ограничиться оборонительными мероприятиями и не выступать сейчас с какими-либо объявлениями. Наша позиция не совсем чиста и безупречна, поскольку мы предоставили Германии свою страну в качестве ее военной базы".

Председатель парламентской комиссии по иностранным делам социал-демократ Вяйнё Войонмаа в тот же вечер удрученно написал своему сыну: "Сегодняшний день прояснил многие вещи. Финляндия снова ведет священную оборонительную войну, в которой повинна Россия. У Финляндии же нет никаких причин воевать: никто не сказал ни слова о том, что немецкий военный плацдарм в Финляндии мог дать России основания упрекнуть нашу страну в том, что она не держит данного ею слова. Русские объявили нам войну - а о том, что она была спровоцирована, никто и не упоминает".

Имеет смысл напомнить заявление и второго социал-демократа Атоса Виртанена, сделанное им в своей парламентской фракции: "Узкая правящая клика повела игру таким образом, что создалось впечатление, будто бы Финляндия оказалась вынужденной пойти на альянс с Германией. Теперь нам следовало бы удовлетвориться лишь обороной собственных границ. Только в этом случае у нас появится какое-то основание для того, чтобы остаться в ряду демократических государств мира". Как и следовало ожидать, позиция "шестерки" в отношении вставшего на сторону Германии правительства была отрицательной.

Пять видных депутатов от четырех различных партий как правой, так и левой ориентации уже тогда видели происходившие события в ином свете, нежели премьер-министр. Они сделали свои выводы на основе крайне скудной информации, недостаток которой не позволил им выступить с практической оппозицией. Однако мнения депутатов ценны для исследования. Неоспоримые документальные материалы, которых ныне многократно больше, чем те, которые были доступны им в то время, подтверждают их общее представление о происходивших событиях. Комитет Хорнборга был, безусловно, прав, когда в 1945 г. заявил, что "внешнеполитическое руководство Финляндии пассивно, но судя по всему, сознательно позволило стране вступить на тропу войны".

2. Мотивы вступления Финляндии в войну

Когда теперь, на основании архивных материалов, мы задаем вопрос, каким образом Финляндия решилась на войну-продолжение - ответ один: наша страна по существу пошла на нее по собственной инициативе. Выше перечисленные депутаты уже тогда довольно точно оценивали ситуацию, хотя они и обладали очень ограниченной информацией, которая должна была создать совершенно иную картину происходивших событий. Правда, в конечном итоге парламент в соответствии с Основным законом принял решение по вопросу о войне и мире, но его нельзя за это винить, поскольку широкое сотрудничество с немцами от депутатов скрывалось. Настоящая ответственность за произошедшее падает на правительство, а внутри него - на узкую группировку, единолично определявшую внешнеполитический курс страны. К тому же важнейшая информация, имевшаяся в распоряжении этого узкого круга, поступала не по нормальным дипломатическим каналам, а по так называемой военной линии. Такое обстоятельство лишь подчеркивало особое положение верховного главнокомандующего рядом с президентом внутри этого узкого "внутреннего круга".

Следует исходить из того, что влиятельный военный кабинет в своих решениях исходил из настоящих и будущих интересов страны, стремился обеспечить их даже в согласии с общественным мнением и образом мышления большинства народа. С другой стороны, он полагал, что поскольку секреты внешней политики не должны выходить за пределы узкого круга, то руководство в некоторых ситуациях должно было предвидеть развитие событий и предпринимать соответствующие шаги. Англия и западные державы, как показали финальные события Зимней войны, были слишком далеко. Швеция не желала рисковать своими силами, хотя и демонстрировала расположение. Хуже всего было бы вести войну на два фронта, которую мог спровоцировать безусловный нейтралитет. Все же лучше было принять чью-либо сторону и спастись от разрушения. Советский Союз своими действиями потерял всякую возможность превратить Финляндию в своего союзника. Можно наподобие Паасикиви констатировать: "Из-за Зимней войны мы ввязались в новую войну".

Зак. 1881

Продолжавшееся после Зимней войны давление Советского Союза долго выдержать было невозможно. Германия, предложив помощь, многого не требовала: сначала речь шла только о мобилизации, которая связала бы около двадцати советских дивизий на финской границе, вдалеке от Ленинградского и Московского направлений. И хотя наступление, связанное с возвращением Карелии, планировалось загодя, первоначально полагали, что оно - если верить острому на язык шведскому послу в Финляндии - будет "легкой военной прогулкой, напоминающей действия венгров в связи с развалом Югославии" (23 апреля). В том же духе, по словам В. Войонмаа (30 июня 1941 г.), задолго до этого высказывался и В. Таннер.

"В июне 1941 г. подавляющая часть народа Финляндии пошла на войну для того, чтобы вернуть Карелию. Если бы не было Зимней войны, то события и в 1941 г. и в дальнейшем пошли бы по иному пути. Мы остались бы нейтралами, но, видимо, пришлось бы воевать с Германией", - говорил Паасикиви норвежскому корреспонденту 18 ноября 1946 г.

Генерал Йодль заявил 25 апреля в ОКВ, что "на плечи финнов не следует взваливать тяжелую ношу" и поскольку "обвал последует сначала на севере", то начавшееся после прояснения общей ситуации наступление Финляндии будет проходить в более благоприятной обстановке. Представлялась возможность умеренной ценой вернуть несправедливо потерянную Карелию, что наверняка является желанием подавляющей части народа Финляндии. Вероятно, можно было бы одновременно достичь и более выгодной (с точки зрения обороны) восточной границы, пролегающей по трем перешейкам по линии Ладога - Онежское озеро - Белое море. "Это самый благоприятный момент, выдавшийся за несколько столетий", - утверждал Ниукканен в аграрной фракции парламента, призывая к созданию более энергичного правительства, которое не выпустило бы ситуацию из своих рук. Таким образом, около трети депутатов парламента, считавших Советский Союз неспровоцированным агрессором, можно причислить к сторонникам территориальных приращений, которые, правда, ограничивались только финноязычными районами Восточной Карелии и Олонии.

Действия правительственной верхушки весной 1941 г. основывались на известных предпосылках, важнейшими из которых являлись вера в военное превосходство Германии и в безусловный успех молниеносной войны также и на восточном фронте. Не только германское военное руководство, но и английские военные круги вплоть до глубокой осени придерживались этого мнения. Тот факт, что Советский Союз лишь поздней осенью 1941 г. стал получать из Англии и США более существенную помощь вооружением, объясняется главным образом тем, что до этого западные державы опасались его захвата немцами. Быстрое поражение Югославии и Греции в апреле - мае

1941 г. лишь подтверждало представление о военной мощи Германии и связанных с нею молниеносных военных операциях. Руководители Финляндии, таким образом, разделяли сложившееся в мире мнение о Германии и стали связывать с нею свои планы. Именно этот просчет и стал роковым для нашей страны. Большая импровизация, которой можно в известном смысле назвать быстрое вступление Финляндии в войну-продолжение, не принесла в конечном итоге желаемых результатов.

Решающие события, приведшие к войне, были связаны с согласием на ведение военных переговоров 20 мая 1941 г., с информированием Германии о своих пожеланиях в отношении границ и иных дел (30 мая), с поддержкой немецкого плана относительно Лапландии, а также с готовностью к иным формам сотрудничества, высказанной на военных переговорах в Хельсинки 3-6 июня 1941 г... Когда решение "внутреннего круга", в котором решающую роль играли Рюти и Маннергейм, было принято, правительственному кабинету 9 июня 1941 г. было трудно встать в оппозицию, поскольку германская дивизия была уже в Рованиеми, еще меньше возможностей было у парламента 13 июня, когда подавляющая часть немецких войск находилась в финских портах Ботнического залива. На полученное согласие в значительной мере повлияла и дезинформация, согласно которой речь шла только о краткосрочной замене войск, а не о их постоянном пребывании в Финляндии. Военный кабинет совершенно не желал официальных обсуждений вопроса о вступлении в войну ни в правительстве, ни тем более в парламентских кругах страны. И хотя значительное большинство в тех условиях встало бы на сторону руководства, что вполне очевидно на основании вышесказанного, дебаты с одной стороны раскрыли бы широкой общественности военные тайны, с другой - развеяли тщательно создаваемый миф о продолжающемся "единении периода Зимней войны" в Финляндии. Таким образом, у правительственного "внутреннего круга" не было иного выбора, как позволить Финляндии незаметно, в заранее просчитанной ситуации, которой придавалось всемирно - историческое значение, втянуться в борьбу, считавшуюся для нее выгодной. И в этом, как видно из вышеизложенного материала, полностью преуспели. Парламент и народ Финляндии верили в то, что страна вновь стала жертвой нападения, как и в период Зимней войны, и единодушно пошли на войну-продолжение.

Подобный исход, кажется, стал своеобразным облегчением для тех военных, которые на протяжении всей весны и даже в первой половине июня опасались, что Германия снова сможет "продать" Финляндию, как и в августе 1939 г. Другими словами, если бы Гитлер получил от Советского Союза выгодные предложения, он не пошел бы на войну, хотя Финляндия уже успела скомпрометировать себя в глазах Советского Союза - прежде всего большой мобилизацией 17 июня 1941 г.

Примерно об этом говорил 23 июня командующий финских ВМС генерал Валве германскому атташе фон Бонину. Он испытывал "чувство большого облегчения и радости" в связи с тем, что война действительно началась.

Оценка событий зависит от того, под каким углом зрения их рассматривать. Вариантов для руководства Финляндии было немного. В момент возникновения войны инициатива все же принадлежала Советскому Союзу. С учетом этой точки зрения события хотят видеть лишь в свете краткосрочной перспективы нескольких недель, когда нейтралитет Финляндии захромал, а братство по оружию с Германией накануне войны расцвело полным цветом. Чтобы сделать серьезный анализ, эта перспектива слишком коротка. Действия гражданского и военного руководства Финляндии, начиная с лета 1941 г., становятся понятными, если учесть перспективу нескольких месяцев, не говоря уже о двух предыдущих годах, которые вобрали в себя одну войну со стороны Советского Союза и ее новую троекратную угрозу, Причины войны-продолжения можно сформулировать следующим образом:

1 Самое существенное - травма и потери, связанные с Зимней войной, в которой мы были совершенно невиновны.

2. Последующий нервный прессинг (большевизация Прибалтики летом 1940 г., слухи августа месяца о войне, ноябрьская поездка Молотова в Берлин, никелевый кризис начала 1941 г.) и, как следствие, - постоянное недоверие между странами.

3. Запоздалый поворот Советского Союза к смягчению напряженности.

4. Опасение того, что безусловный нейтралитет приведет к войне на два фронта, во всяком случае, в Лапландии и в Ботническом заливе. Отсутствие внешнеполитических альтернатив.

5. Со стороны Германии небольшие просьбы (связывание) и большие обещания (Карелия). Представлявшаяся уникальной возможность вернуть потерянное.

6. Сложности с обустройством переселенцев, которые разрешит исход войны.

7. Несмотря на приготовления Финляндии, инициативу воздушным налетом 25 июня 1941 г. проявил Советский Союз, что было использовано во внешнеполитических интересах страны. По этой причине Англия, к примеру, не стала объявлять на этом этапе войну Финляндии.

8. Активность Финляндии трудно понять, если анализировать события в краткосрочной перспективе, но легко - расширив ее горизонты.

3. Тезис об особой войне Финляндии

Рассматривавшаяся выше проблема о существовании германо-финляндских соглашений самым существенным образом влияет на вопрос о том, можно ли войну Финляндии считать самостоятельной, отдельной войной, которая велась наряду с Германией, как это стремилось представить наше правительство. Противники Германии предпочитают говорить о ее сателлитах, чьи вооруженные действия являлись всего лишь несамостоятельной частью военных операций Германии, проводившихся ее собственными и союзными силами. Официальная Финляндия хотела быть соратником по борьбе, братом по оружию, но не союзником Германии. Правда, среди правых сил Финляндии имелись круги, которые предпочитали быть непосредственными союзниками Германии, но их голос не получал достаточного отклика.

В том официальном письме на имя президента Ристо Рюти, которое рейхсканцлер Адольф Гитлер датировал 21 июня, т.е. за день до Барбароссы, и которое еще до вручения оригинала адресату было передано Рюти по радиосвязи 23 июня, Гитлер подтверждает "взаимные соглашения, достигнутые между нашими военными". В своем ответе от 28 июня, поступившем в министерство иностранных дел Германии 1 июля, Рюти остерегся говорить о соглашениях, чтобы этим не спровоцировать подписание договора, и предпочел всю переписку оставить на уровне обмена любезностями.

Блюхер уже 27 июня запросил свое министерство иностранных дел, что собственно предполагали эти соглашения. И хотя Риббентроп 28 июня поручил своему представителю в военном руководстве Карлу Риттеру выяснить суть дела, крайне нуждавшийся в этой информации германский посол не добился какой-либо ясности.

Германский офицер связи Вальдемар Эрфурт сам не принимал участия в германо-финских переговорах, поскольку прибыл в Хельсинки уже после их окончания. И когда немцы в августе стали предъявлять Финляндии новые требования, генерал Эрфурт мог бы обосновать их "соглашениями", если бы они были в его распоряжении. Генерал Хейнрикс, равно как и министерство обороны Финляндии не могли обнаружить какие-либо записи, касавшиеся соглашений. Генерал Ханелл сообщил 12 августа, вероятно, по указанию маршала, что "письменного договора между Германией и Финляндией о военных обязательствах сторон в ходе предварительных переговоров генеральных штабов видимо не заключалось". Позднее Ханелл уверял, что дела между военным решались "без письменных соглашений" (Abmachungen).

Дипломаты говорят о том же. Министр иностранных дел Виттинг заверял 1 сентября 1941 г. Блюхера в том, что никакого договора с Германией не существует, хотя военные достигли соглашения

(Ubereinkunfte) о рубежах, на которые выйдут силы каждой стороны. В равной мере и Виттинг 2 октября уверял дома парламентскую комиссию по иностранным делам в том, что у Финляндии нет никакого соглашения со странами оси. Формально это действительно было так, поскольку отсутствовал документ, но по сути дела - нет. Выше уже было показано, что составленные немцами в ходе переговоров протоколы на практике точно соблюдались, причем в такой степени, что финские подводные лодки даже отправились на войну за три дня до решения об этом собственного парламента.

Осенью 1941 г. от Германии добились того, что она признала отсутствие формального соглашения между странами и, следовательно, отдельный характер войны, которую вела Финляндия. Министр иностранных дел Риббентроп в своей речи от 26 ноября 1941 г. следующим образом охарактеризовал помощников Германии: 1) союзные войска Италии, Румынии, Венгрии и Словакии; 2) на Севере отважный народ финнов; 3) добровольцы разных стран. Особое положение Финляндии в этом раскладе не может носить случайный характер, оно, несомненно, результат проведенного анализа. Нахождение Финляндии в числе западных свободных и не оккупированных демократий помимо внутреннего удовлетворения давало финнам серьезные пропагандистские козыри. Следует подчеркнуть, что германская диктатура сотрудничала и с такими странами! Правда, Гитлер не желал поддерживать с Финляндией равноправных отношений, например, осуществлять совместное планирование стратегии или создать совместное высшее руководство, а исходил из руководящей роли Германии, которую никакие соглашения не связывали.

С другой стороны, особый характер войны со стороны Финляндии был признан и противоборствующими странами: Англия, к примеру, не объявила ей войну непосредственно 25 июня 1941 г., а на ее последнем этапе Советский Союз не потребовал от Финляндии безусловной капитуляции. Финской дипломатии удавалось до конца поддерживать концепцию отдельной войны, между которой и войнами германских союзников в решающий момент не ставился знак равенства, хотя в военное время эта тема широко эксплуатировалась при ведении пропаганды.

У нас мало знают, что до известной степени отдельную войну вели также Италия, Румыния и Венгрия. Так, Муссолини в 1941 г. подчеркивал, что Италия ведет "параллельную войну" в Средиземном море; и лишь после того, как дела у итальянцев в конце года, как и у немцев с "молниеносной войной" на восточном фронте, пошли плохо, Италия и Германия отказались от этих терминов в своей пропаганде.

Хотя для Румынии военные действия разворачивались поначалу благоприятно, Антонеску уже 12 декабря 1941 г. заявил: "Я союзник Великой Германии против России. Я нейтрал между Великобританией и Германией. Я поддерживаю американцев против японцев".

Независимая румынская позиция себя систематически проявляла и позднее, особенно в экономической, а также в дипломатической и военной сферах. "По существу обе страны (Германия и Румыния) вели параллельные войны - наподобие Германии и Финляндии", - придерживается мнения обстоятельно изучавший данный вопрос Хиллгрубер.

Так же обстояло дело и у Венгрии. Когда в январе 1943 г. будущий премьер-министр Финляндии Эдвин Линкомиес находился с визитом в Будапеште и встречался там с регентом Хорти и с премьер-министром Каллаи, он отметил, сколь настойчиво там подчеркивали обособленный характер войны, которая велась отдельно от Германии. И когда проф. Линкомиес в своем докладе говорил то же самое о Финляндии, венгры были в восторге от его слов. Немцев такой "сепаратизм", естественно, задевал за живое. Концепция особой войны становилась все более актуальной по мере приближения войны к своему завершению.

Если Финляндия усиленно подчеркивала, что у нее не было политического соглашения, которое бы вовлекло ее в войну-продолжение, то надо сказать, что подобного соглашения не было и у других партнеров Германии. Правда, Венгрия и Румыния, в отличие от Финляндии, в ноябре 1940 г. присоединились к ранее упоминавшемуся "союзу трех государств", но он напрямую не обязывал вступать в войну, и у этих стран не было каких-либо иных обязывающих к этому документов. Положение Финляндии, у которой отсутствовал политический союзный договор, не отличалось, таким образом, каким-то особым своеобразием (как у нас было принято считать), а представляло нормальную ситуацию в системе существовавших тогда европейских коалиций.

В истории второй мировой войны вместо политических договоров можно обнаружить военно-технические соглашения и договоренности, достигнутые между Германией и ее партнерами по коалиции. Находившиеся в Румынии Heeresmission и LuftwafTenmission заключили различные соглашения на военном уровне относительно своих действий. Соответственно в Финляндии договор о транзите 1940 г. и переговоры в Зальцбурге - Берлине - Хельсинки в мае - июне 1941 г. привели к рождению технических договоренностей. Политическое рршение для Румынии состоялось в ходе визита Антонеску в Германию 12 июня 1941 г., для Финляндии - во время переговоров в Хельсинки 3-6 июня 1941 г.

Германия была столь уверена в заинтересованности своих будущих партнеров, что не считала необходимым заключать с ними союз, скрепленный переговорами и документами, и довольствовалась аморфной коалицией. Преимущество такого решения заключалось, между прочим, в том, что большие различия в государственном устройстве примкнувших стран не смогли оказать негативного влияния

на ход переговоров. "Формального военного союза против СССР у национал-социалистической Германии, демократической Финляндии, фашистской Италии, полуфеодальной по своему государственному устройству Венгрии и свободной от всякой идеологии военной диктатуры Румынии не существовало", - подчеркивает новейшее исследование (Hillgruber, Forster). У указанных стран отсутствовали общие военные цели, которые можно было зафиксировать в договоре. Трудности, порожденные отсутствием договоров, стали возникать сразу же после начавшихся поражений.

6. РЕЗЮМЕ

I

В условиях кризиса страны обычно заняты-поиском сильного руководителя. Зимняя война - когда весь народ понимал, что на карту поставлено существование самостоятельной буржуазно-демократической Финляндии - являлась кризисом, который и после своего завершения продолжал будоражить финнов. Большие преобразования в системе вооруженных сил, проведенные в период между войнами, когда впервые в истории Финляндии они не ограничивались никакими экономическими соображениями, свидетельствовали о том, насколько глубоким было потрясение: принципы справедливости с точки зрения международного права, сочувствие мирового сообщества оказались недостаточными для того, чтобы защитить нашу страну. И в тех условиях было совершенно естественно, что легендарный предводитель, маршал Маннергейм, сохранял свой пост без соблюдения каких-либо формальностей и ему были предоставлены те полномочия, которые он считал необходимыми иметь.

Концентрации власти удалось быстро добиться и в гражданской сфере. И хотя крайне единодушное избрание Ристо Рюти на пост президента отчасти объясняется тем, что Советский Союз нокаутировал его конкурентов с правого фланга, а совместно с Германией они отсекли их и с левого направления, все же Рюти быстро завоевал необходимый для президента страны авторитет прежде всего благодаря своим личным качествам, а также приобретенному в трудное время опыту премьер-министра. Несмотря на то, что сформировавшийся внутри правительства "внутренний круг" - по английской терминологии "военный кабинет" - состоял из нескольких лиц, власть концентрировалась в руках Рюти и Маннергейма. Можно констатировать, что премьер-министр Рангель и министр иностранных дел Виттингбыли людьми президента, тогда как генерал Валден и иногда привлекавшийся со стороны генерал Хейнрикс принадлежали к доверенным лицам маршала. Входивший во "внутренний круг", но не являвшийся членом правительства Таннер был независим по отношению к обоим руководителям, поскольку за ним стояли широкие круги народа, с которым у руководящей верхушки не было иных приемлемых каналов связи.

Хотя "внутренний круг" достаточно легко проводил свои решения через правительство и парламент, полностью оградить себя от критики он не мог. Так, продление воинской службы до двух лет, огромные, без конкретной адресации деньги на нужды обороны или принятый весной 1941 г. экономический закон, который действовал с некоторыми поправками полтора десятилетия - все это было успехом военного кабинета. Но попытка освободить шведоязычное население от необходимости отчуждать собственные земли, которая произвела благоприятное впечатление в Скандинавии, не удалась. Точно также закон об управлении страной в военный период (июнь 1941 г.) оказался в такой степени размытым, что потерял всякое практическое значение. Оппозиция правительству Рангеля обнаружилась -и в связи с засекречиванием внешнеполитических акций, парламентские круги считали их и чрезмерными и необоснованными. В этом вопросе оппозиция заявила о себе уже настолько громко, что можно говорить о спасительной роли начавшейся войны для самого Виттинга, находившегося на посту министра иностранных дел Финляндии. Но существование цензуры не позволяло просочиться на полосы газет наиболее резким высказываниям оппозиции, а только что созданное государственное информационное управление распространяло в средствах массовой информации пропаганду только позитивного характера. Весной 1941 г. Финляндия находилась полностью в руках правящей группировки. И если к тому же учесть, что засекречивание информации распространялось и на широкие круги парламентариев, хотя председатель парламента и председатели фракций получали ее в большем объеме, чем остальные, то можно говорить о сильной концентрации власти в руках правящей верхушки, особенно по вопросам внешней политики.

Финляндская экономика из-за начавшейся большой войны претерпела серьезные изменения. Морские коммуникации оказались прерванными. И хотя та половина финского флота, которая осталась в водах мирового океана, пыталась через Петсамо поддерживать связи с западом, отсутствие железнодорожной ветки к побережью Ледовитого океана ограничивало экспорт финской промышленной продукции. Английская экономическая блокада практически свела на нет ввоз товаров. Торговлю надо было переориентировать на Германию и на завоеванные ею страны Центральной Европы. И в этом существенно преуспели. Торговыми козырями Финляндии являлась медь Оутокумпу и никель Петсамо, хотя с последним на данном этапе связывались скорее планы на будущее, чем сиюминутные расчеты. Предметом особой заботы Финляндии являлось зерно, которого недоставало. Но весной 1941 г. ситуация проясняется: в случае кризиса до нового урожая можно было продержаться за счет увеличения потребления иных продуктов, не прибегая при этом к помощи Германии. К тому же по всем прогнозам война на востоке должна была закончиться к предстоящей зиме. Так что только неурожай, о чем при вступлении в войну не дано было знать, а также непредвиденная затяжка войны с Россией могли поставить Финляндию на колени. Зерновую проблему, таким образом, нельзя считать непосредственной и решающей причиной вступления Финляндии в войну.

Вряд ли также проблема безопасности и вооружения весной 1941 г. напрямую заставила Финляндию вступить в войну. Заказанные во время Зимней войны, но запоздавшие поставки вооружения, особенно тяжелая артиллерия и самолеты, поступили только в конце 1940 г., что позволило в несколько раз увеличить нашу огневую мощь. Строившиеся на восточной границе оборонительные сооружения, так называемая Линия Салпа, весной 1941 г. еще не была готова. Воинские части были увеличены с 9 до 16 дивизий и их новая подготовка, которую, в частности, требовала новая артиллерия, была в стадии разработки. Кроме того, Германия, которая на этой стадии в своей экономической политике исходила из тезиса молниеносной, а не тотальной войны, не могла, впрочем, оказать Финляндии большей материальной помощи. С разных сторон - от Маннергейма, Рюти, немцев - слышались единодушные заявления о значительном росте оборонительных возможностей Финляндии по сравнению с Зимней войной. Разве можно было использовать эту новую силу для сохранения нейтралитета, если цена финского участия в войне столь резко возросла?

II

После Зимней войны Финляндия в своей политике следовала безусловному нейтралитету, поскольку официальная Германия благоволила Советскому Союзу, западные страны были слишком далеки, а Швеция в решающий момент не поставила бы на карту свой нейтралитет, хотя ее гуманитарная, экономическая и дипломатическая поддержка была бы для Финляндии крайне важна. Оккупация немцами Норвегии весной 1940 г. уже немного изменила картину, но при отсутствии открытой германской поддержки - только в теории. Вместо этого экономический разворот Финляндии в сторону Германии и контролируемых ею стран летом 1940 г. являлся уже серьезным фактом. С присоединением летом 1940 г. Советским Союзом Прибалтийских стран и в связи с угрозами местных коммунистов уготовить Финляндии аналогичную судьбу в августе в стране разразился внутренний кризис. На этом этапе Германия резко сменила свою политику и под прикрытием соглашения о транзите немецких войск стала оказывать Финляндии внешнеполитическую поддержку. Угроза новой войны отступила, и Финляндия смогла вздохнуть с облегчением. И хотя Германия по большому счету официально не заявила о дипломатической поддержке, факты позволяли сделать вывод об изменившейся ситуации. Видимо, именно этот неофициальный характер германской поддержки добавил ветра в шведские паруса осенью 1940 г., в связи с чем Стокгольм выступил с инициативой заключить унию о нейтралитете между Швецией и Финляндией. У нас сторонником скандинавской ориентации являлся в частности Маннергейм. Дело продвинулось до официальных контактов между странами, но на практике оно зашло в тупик уже в начале декабря, поскольку и Германия, и Советский Союз целенаправленно противодействовали этой унии. Обеим супердержавам было выгоднее иметь дело с двумя маленькими странами, чем с одним государством среднего калибра.

Уже на этом этапе наиболее существенные контакты с Германией переместились с представляемой дипломатией "гражданской линии" на "военную линию", которую избрали немцы. Переговоры о транзите войск и закупках оружия в августе-сентябре 1940 г. проводило доверенное лицо Геринга полковник Фельтиенс. Генерал-майор Талвела осенью 1940 г. в качестве эмиссара Маннергейма совершал неоднократные ознакомительные поездки в Берлин. В декабре у него запросили точные сведения о мобилизационных возможностях Финляндии, что позволило финнам сделать первые предположения о будущем. Эти сведения отвез в январе 1941 г. начальник главного штаба Хейнрикс, который 30 января 1941 г. имел в Берлине встречу с начальником штаба ОКХ Гальдером. Именно на этой встрече Финляндия впервые узнала о планах нападения Германии на Советский Союз, но не о наименовании самой операции и ее деталях или о сроках ее проведения. После возвращения Хейнрикса эта сверхсекретная новость оказывала влияние на планы правящей верхушки Финляндии.

Давление со стороны Советского Союза - Энсо, возвращение машинного оборудования, демилитаризация Аландских островов, транзит в Ханко и т.д. - только нагнетали обстановку в Финляндии. Известие о планах ликвидации Финляндии, высказанное Молотовым в ходе его берлинской поездки в ноябре 1940 г., по трем каналам быстро достигло Финляндии, так что его "официальное" обнародование весной 1941 г. не было неожиданностью для ведущих финских политиков. Во время обострения никелевого кризиса в январе 1941 г. Маннергейм выступал за проведение частичной мобилизации, но Рюти и правительство это предложение отвергли. Отношение к переговорам по вопросу о никеле стало водоразделом для внешней политики Финляндии. Уже в начале января Маннергейм требовал проведения более жесткой линии. И когда наш посол в Москве Паасикиви в начале февраля предложил для преодоления кризиса обменять всю территорию Петсамо, Маннергейм 10 февраля 1941 г. подал в отставку, поскольку считал, что возраставшие день ото дня уступки создают угрозу оборонительным возможностям страны. Валден своим прошением об отставке поддержал своего старого друга. Рюти удалось все же уговорить маршала остаться на посту, но, очевидно, только согласившись на ужесточение политики, к которому правительство и так постепенно склонялось. Паасикиви пришел в ужас от неуступчивости правительства и предложил 19 февраля 1941 г., чтобы от Германии получили заверения не только в дипломатической поддержке. Наследующий день он подал прошение об отставке. Министр Пеккала был готов поддержать Паасикиви своей собственной отставкой, но социал-демократическая партия запретила ему этот шаг. Правительство вызвало Паасикиви в Хельсинки и держало его в ожидании собственной судьбы на протяжении всей весны, приняв отставку только в мае 1941 г. С середины февраля внешняя политика Финляндии стала намного определеннее. Она перестала быть пугливой и уступчивой, обрела самостоятельность и твердо следовала нейтралитету. Это проявилось хотя бы в том, что Советский Союз вынужден был пойти на замену представлявшего жесткую линию посла Зотова, обвиненного в шпионаже, на другую фигуру. Финляндская политика СССР стала более мягкой только через два месяца, с середины апреля 1941 г., когда с приездом нового посла Орлова открылся совершенно новый этап взаимоотношений. В равной мере потепление наблюдалось и в отношениях Советского Союза и Германии.

Поскольку немецкая помощь Финляндии имела для нашей страны огромное значение, то Финляндия по многим вопросам пошла навстречу Германии. Один из них был связан с просьбой о формировании батальона СС. На стадии переговоров, состоявшихся в марте 1941 г., их финские участники поставили ряд условий относительно самостоятельного статуса батальона, но когда в апреле стало ясно, что из-за этих условий ставится под угрозу судьба всего предприятия, финские "активисты" согласились на его формирование без всяких оговорок. В ходе вербовки, успех которой превзошел все ожидания, немцы стали подумывать уже о финском полке СС, что также устраивало финнов, поскольку таким образом можно было пристроить значительное количество офицеров, завербованных в начале кампании сверх имевшихся вакансий. Но по внутри- и внешнеполитическим причинам вербовка все-таки была в начале июня ограничена уровнем батальона. Переброшенный в мае 1941 г. в Германию батальон (около 1200 человек) был важным залогом дипломатической поддержки Финляндии в крайне неясной обстановке того времени.

Из иных сфер германо-финского сотрудничества зимы и весны 1941 г. следует упомянуть начавшееся в феврале строительство дорог в Лапландии, а также проводившуюся совместно с немцами разведку. Когда Германия построила дорогу в районе "финского рукава" от Кильписъярви до норвежского Шиботн, Финляндия в свою очередь построила участок дороги от озера Инари до Каарасъйоки. В мае приступили к строительству моста через Патсъиоки, который бы связал Нюруд с дорогой вдоль Ледовитого океана. В свою очередь, систематически проводившаяся в марте-апреле 1941 г. силами немецкого горного армейского корпуса разведка, которая давала возможность детально проследить направления будущих ударов через границу Советского Союза, являлась для Главного штаба Финляндии весьма показательным симптомом. Все это свидетельствовало о том, что начертанные 31 января Гальдером грандиозные планы не были положены под сукно. Об этом же говорили визиты высокопоставленных немецких гостей: генерал Зайдель и полковник Бушенхаген в феврале, полковник Кинцель в марте.

В конечном итоге, на основании дипломатических документов - в частности, из отправляемых шведским послом в Москве рапортов - можно судить о том резком повороте финляндской политики, по поводу которого отстраненный Паасикиви сокрушался своему другу Ас-сарсону. Мы видим, что высшее руководство Финляндии в своих расчетах уже в марте 1941 г., т.е. до начала официальных переговоров, сделало "полный шаг" в сторону Германии. К маю месяцу ситуация уже вполне созрела.

III

В отношении плана Барбаросса, подготовительная работа над которым началась уже в июле 1940 г., а первая версия утверждена 18 декабря 1940 г. (Директива №21), можно высказать следующий новый взгляд: участие германской армии "Норвегия" в операциях с территории Северной Финляндии, судя по всему, было изобретением самого Гитлера. Во время последних обсуждений в начале декабря он включил этот пункт в рассматривавшийся план - видимо для удовлетворения амбиций армии "Норвегия", но к досаде начальника штаба ОКХ Гальдера. Он предпочел бы использовать эти прибывающие в Северную Финляндию четыре дивизии для концентрации их на направлении главного германского удара. Гальдер записал в своем дневнике 14 мая 1941 г. о наступлении на Мурманск: "Это не операция, а экспедиция. Жаль сил, которые будут здесь использованы".

Как известно, удачное вторжение англичан на северо-норвежское побережье 4 марта 1941 г., которое, правда, не имело большого военного значения, заставило Гитлера приступить к серьезному укреплению береговой обороны Норвегии в ущерб плану Барбаросса. В Северной Финляндии главное направление германского удара переместилось теперь в район Саллы, где требовалась и поддержка финнов. Из Петсамо продвижение поначалу планировалось лишь до берега Мурманского залива. На первых порах сдержанно относившиеся к плану военно-морские силы Германии планировали ограничить свое участие единственным внезапным ударом. Финский залив перекрывался двумя мощными минными заграждениями, которые запирали очень сильный надводный флот Советского Союза. Внезапность операции требовала от финнов заблаговременных совместных с немцами приготовлений, на которые серьезно рассчитывали. Расчеты не подвели. Люфтваффе, испытывавший серьезный недостаток самолетов, также планировал нанесение внезапного удара, с этой целью весной повсюду проводились разведывательные полеты, в том числе и через территорию Финляндии в Петсамо. Расчет Люфтваффе на то, что качество компенсирует недостаток количества, принес успехи уже в самом начале войны, хотя в перспективе он оказался слишком оптимистичным.

. Официальные переговоры Германии и Финляндии продвигались вперед двумя параллельными путями: секретный запрос о планах Финляндии относительно будущей границы поступил послу Кивимя-ки 17 мая 1941 г. от партийных структур Германии, а просьба посла Шнурре об отправке высших офицеров в Германию для ведения переговоров была адресована 20 мая 1941 г. президенту Рюти. В итоге сформировались две отдельных линии - "гражданская" и "военная". Поскольку и Финляндия оказалась в числе дезинформированных стран в связи с распространением германских слухов о якобы проводившихся с Советским Союзом переговоров о передаче в аренду Украины, финляндская правящая верхушка (не все правительство) решила 30 мая 1941 г. отправить Германии пять вариантов решения вопроса о границах. Они были составлены Главным штабом (генерал Айро) и предоставлены не только запрашивавшей (партийной) стороне, но и Министерству иностранных дел Германии, что свидетельствовало о стремлении Финляндии придать делу официальный характер. Важнейший вариант, согласия на который добивались от Германии, предусматривал возвращение Карелии в границах 1939 г. Каждый из последующих проектов был шире предыдущего, пятый предусматривал границу уже южнее Свири и по восточному берегу Онежского озера, что предполагало полный разгром Советского Союза. Вопрос о том, просматривалась ли здесь идея Великой Финляндии, представляется трудно разрешимым.

В этой же связи Германии были представлены и иные "гражданские" запросы. Из них важнейшим являлась гарантия независимости Финляндии: если последняя окажется втянутой в противоборство, это должно было означать casus belli для Германии. Обсуждались вопросы продовольственных поставок, никеля, рыболовства в северных морях, проблемы электростанции Валлинкоски. Все они постепенно давали реальный результат.

События "военной линии" были менее известны. Предварительные переговоры с ОКВ, в которых Финляндию представляла возглавляемая генералом Хейнриксом делегация офицеров, состоялись 25 мая 1941 г. в Зальцбурге, а с ОКХ 26 мая в Берлине. Группа получила информацию об операции Барбаросса и о той роли, которая была в ней отведена финнам. Но у них не было никаких полномочий для принятия решений. Поэтому заключительные переговоры представителей сухопутных и военно-воздушных сил состоялись в Хельсинки 3-5 июня 1941 г. На них ОКВ представлял полковник Бушенхаген, а ОКХ - полковник Кинцель. Финляндию представлял Хейнрикс со своими коллегами. Соответствующие переговоры по линии военно-морских сил - как теперь стало ясно - состоялись 6 июня в Киле, где Германию представлял вице-адмирал Шмундт, а Финляндию - коммодор Сундман. Основательные немцы вели в ходе всех переговоров подробные (ныне сохранившиеся) протоколы; если финны и делали записи, то они полностью утеряны. В следующие -недели эти планы, составленные в условном наклонении "если Советский Союз нападет", проводились в жизнь как состоявшиеся договоренности. Можно таким образом сказать, что обе стороны избегали заключения между военными официального документа, поскольку с внешнеполитической точки зрения это было выгодно каждой из сторон. Братство по оружию, или коалиция между Германией и Финляндией, основывалось на одновременных тайных переговорах в Хельсинки и Киле о совместных действиях, результаты которых были реализованы намного лучше, чем если бы они были скреплены печатями договорных обязательств.

Большой интерес вызывает то обстоятельство, что никакого общего военного договора, тем не менее, не сохранилось. Пожалуй, единственным письменным обязательством можно считать телеграмму генерал-полковника Кейтеля от 15 июня 1941 г. полковнику Бу-шенхагену и генералу Эрфурту, главному германскому "переговорщику" в Финляндии и новому немецкому представителю в Ставке Маннергейма. Полковник Бушенхаген и генерал Эрфурт сообщали в Берлин об опасениях Финляндии быть скомпрометированной в глазах Советского Союза после объявления ею полной мобилизации -тогда как война может и начаться. В этом случае Финляндии требовалась политическая поддержка Германии. Для того чтобы подтолкнуть в нужный момент финнов к проведению мобилизации, Кейтель, получивший полномочия от Гитлера, заверил, что "условия Финляндии будут выполнены". Копию этой телеграммы передали финнам. Наряду с устными договоренностями это был единственный документ, на который президент Рюти смог сослаться, когда депутация от четырех партий 21 июня 1941 г. пыталась узнать у него, каковы гарантии германской помощи. На протяжении лета и осени 1941 г. немцы (включая Гитлера) и финны часто апеллировали к взаимным "соглашениям" между странами, но оказалось, что иные военные документы общего свойства не составлялись. Но сохранились многочисленные бумаги, относящиеся к мероприятиям частного характера. Военная коалиция Германии и Финляндии, исходившая из общих интересов, хорошо функционировала без "общего договора", на основе устных договоренностей и протокольных записей.

На этом этапе переговоров "военному кабинету" Финляндии следовало уже приступить к расширению круга информированных лиц. Правительство в полном составе узнало о скромном начале мобилизации и допуске немцев в Лапландию 9 июня 1941 г., т.е. за день до начала ограниченной мобилизации и прибытия немецких транспортов с войсками в порты Ботнического залива. На следующий день были проинформированы председатели парламентских фракций. Заседание международной комиссии парламента 13 июня 1941 г. могло стать ареной объединенных сил оппозиции, но критика сосредоточилась главным образом на утаивании сведений и запоздалой информации, что не позволяло реагировать на происходившие события. Внимание, таким образом, было сконцентрировано не на самой проблеме. В результате правительство могло продолжать свою линию, и второй, более масштабный этап мобилизации был объявлен 14 июня 1941 г. Предоставив финской прессе возможность публиковать зарубежные новости, общественности 15 июня сообщили о германских войсках в Лапландии. После некоторого колебания Финляндия, поддержанная телеграммой Кейтеля от 15 июня и некоторыми продолжавшимися переговорами, с опозданием на день от графика объявила 17 июня 1941 г. большую мобилизацию. Жребий был брошен.

IV

Утверждение о том, что загодя Финляндия мало что знала о немецких планах и лишь с началом войны развернула тесное военное сотрудничество с Германией, в свете имеющихся документов оказалось ошибочным. Напротив, тесное и многообразное военное взаимодействие сторон можно документально подтвердить еще задолго до нападения Германии на Советский Союз 22 июня 1941 г.

Одной из особенностей германо-финской коалиции являлось отсутствие общего верховного командующего в Финляндии, хотя Ман-нергейм и осуществлял руководство оказавшимися в его зоне германскими войсками (163 D), а Фалькенхорст начиная с 15 июня 1941 г. финскими дивизиями в Лапландии (3 D и 6 D). "Германский генерал" Эрфурт в качестве офицера связи прибыл в Ставку Маннергейма уже 14 июня и финский генерал Оквист в штаб ОКХ 17 июня 1941 г.; армии мирного времени не имеют обыкновения обмениваться офицерами связи. Ставка немецкой армии "Норвегия" начала действовать в Рованиеми 11 июня. Размеры этого штаба - под стать штабу полнокровной армии - сами за себя говорили специалистам о планировавшемся наступлении. Начавший прибывать с 10 июня из Германии и из Осло в порты Ботнического залива XXXVI АК (169 D, а также артиллерия дивизии СС "Норд" и спецвойска) был переброшен по железной дороге в район Рованиеми, а строевые части дивизии СС "Норд" прибыли туда 7 июня на автомашинах из Киркенеса через мост Нюруд. В целях маскировки сообщалось, что идет замена войск из Финмаркена в Германию и наоборот: однако дивизии лишь разминулись друге другом в районе Рованиеми. Приехавший сюда помощник советского военного атташе 12 июня собственными глазами наблюдал, как немцы выдвигались к восточной границе по дороге на Кемиярви. Обе германские дивизии начали движение своих главных сил на восток 18 июня 1941 г. Это уже невозможно было выдавать как замену воинских частей.

На Севере сотрудничество было не столь заметно, но и там, начиная с 17 июня, финская Группа Петсамо входила в сферу командования расположенного за норвежской границей горного армейского корпуса Дитля. План, согласно которому немцы должны были принять участие в захвате Ханко, привел к ознакомительной поездке в этот район генерала Энгельбректа, прибывшего из Осло (17-22 июня 1941 г.). Но уровень обороны Ханко был столь высок, что по взаимной договоренности 163 дивизия Энгельбректа была направлена в резерв Маннергейма на Карельский фронт. Судьбу военно-морской базы Ханко решили связать с организацией продолжительной блокады.

Сотрудничество в Северной Финляндии началось уже в ходе проведения переговоров в Хельсинки, когда командующего войсками в Северной Финляндии генерала Сииласвуо, а также полковников Ви-икла и Ойнонена проинформировали 2 июня 1941 г. о прибытии немецких войск в Лапландию. Сииласвуо обязали к 18 июня привести в порядок мосты в Пелкосниеми, Савукоски и Сайя, которые должны были выдерживать 18-тонную нагрузку. Через них пролегали дороги на Саллу. III армейский корпус (его новое название) запросил 9 июня сведения о состоянии дорог далеко за восточной границей. Финские части в Северной Финляндии подчинили германскому командованию в Рованиеми 15 июня. Первый приказ командующего в Лапландии Фалькенхорста от 16 июня 1941 г. поставил перед финскими войсками (6 дивизия Виикла и III АК Сииласвуо) задачу выйти на линию Мурманской железной дороги и к побережью Белого моря. Подписанный вечером 17 июня - за 8 дней до того, как Финляндия обнаружила себя в состоянии войны! - приказ Сииласвуо о сосредоточении III АК содержал в себе эти же цели. Перечень подобных ранних приказов на уровне дивизий можно было бы продолжить, но наряду с ними предпринимались и практические меры по военному сотрудничеству с немцами. Так, большая часть железнодорожного подвижного состава была зарезервирована с 10 по 16 июня 1941 г. для перевозки немецких войск из портов Ботнического залива в Рованиеми и Кемиярви, так что проведение большой мобилизации в Финляндии было сознательно запланировано после их завершения. Многочисленные офицеры направлявшихся в Саллу немецких войск, одетые в финскую форму, заблаговременно, уже с 10 июня, были привезены к месту дислокации для ознакомления с обстановкой. Финские погранро-ты знакомили прибывающие к границе немецкие подразделения с местностью. Результаты длительное время проводившейся разведки и наблюдения за территорией противника также были переданы в распоряжение немцев. К совместному наступлению в Лапландии, таким образом, готовились уже тогда, когда о вступлении в войну еще не было полной уверенности.

Первоначальные оборонительные планы Финляндии, привязанные главным образом к полосе от Выборгского залива до Саймы, начали с июня 1941 г. постепенно приобретать наступательный характер. Это видно из передислокации некоторых подразделений к северу от Ладожского озера. С началом мобилизации Главный штаб отдал 18 июня серию приказов, в которых наряду с задачами по обороне, изложенных кратко и мимоходом, ставились широкие и точные наступательные цели (так называемые "альтернативные планы"). Передававшаяся под прямое управление верховного главнокомандующего 14 дивизия, расположенная к востоку от озера Пиелинен, получала альтернативную задачу захватить Лентиру и Реболы. VII армейский корпус (три дивизии) вместо обороны продвигается по западному берегу Янисъярви к Сортавале. Генерал Хэглунд распространил в своих войсках 18 июня 1941 г. памятную записку "Взгляды на проведение наступательной тактики в условиях глубокого продвижения (на территорию противника)". II АК получил 18 июня задачу: вместо обороны вести наступление через Хиитола и Элисенваара на Вуоксу. С оборонительной линии Салпа в резерв сил, наступающих на Сортавалу и Хиитола, перебрасывались 5, 15 и 19 дивизии. Мы видим, что применительно к Карелии приказы о подготовке к наступлению и сосредоточению войск были готовы в Главном штабе Финляндии за день до начала Барбароссы и за неделю до вступления Финляндии в войну. Могло ли быть иначе, если немцы в Зальцбурге призывали финнов к сотрудничеству под флагом наступательных, а не оборонительных военных действий? И хотя планы Финляндии во многом "дозревали" уже после начала войны, их реализовали 10 июля именно в духе высказанных немцами пожеланий: направление главного удара пролегало сначала через Сортавалу, а затем по восточному берегу Ладожского озера на Свирь. Именно таким образом они в наибольшей степени содействовали реализации общего замысла Барбароссы.

Подчиненная Ставке дальняя разведка продолжала свою деятельность и период между войнами. Факт гибели в мирное время семи человек удалось скрыть прежде всего благодаря тому, что многие из этих разведчиков были родом из России. В последние недели перед войной-продолжением за восточной границей вновь находилось немало разведывательно-диверсионных групп. Меры по комплектованию более крупного соединения из представителей родственных финнам народов начались 23 июня 1941 г., еще до вступления Финляндии в войну. В Главном штабе 16 июня уже была готова памятка "о некоторых мерах по восточно-карельскому вопросу"; министерство внутренних дел со своей стороны планировало 24 июня создание комитета по организации управления Восточной Карелией. Такие планы могли родиться только в том случае, если Финляндия намеревалась начать наступательные действия - для оборонительной доктрины они были не нужны.

Военно-морское сотрудничество с Германией началось сразу же после возвращения участников переговоров из Киля. Военно-морской атташе Германии контр-адмирал фон Бо-нин наряду со своими прямыми обязанностями поначалу вел дела и тех немецких подразделений, которые направлялись в Финляндию. Их возглавил штаб Fiihrer der Torpedoboote, начальник которого капитан третьего ранга Эдвар Вегенер прибыл в Хельсинки 12 июня, а командир- коммодор Ханс фон Бютов, 17 июня 1941 г.. Сначала их вместе со штабными офицерами разместили в Суоменлинна, пока 19-20 июня не перебазировали в Вестенд, где в годы войны находился штаб военно-морских сил Финляндии. Прибытие войск в порт Турку началось 9 июня с появления около двухсот военнослужащих роты связи. Половина из них занялась установкой радиостанции в Испойнен, близ Турку, вторая - в Суоменлинне (позднее в Вестенде). Радиостанции были готовы к работе 16 июня 1941 г., но они соблюдали радиотишину вплоть до момента Барбароссы.

Заранее в полной секретности направленный в Финский залив отряд немецких кораблей, насчитывавший в общей сложности около сорока судов, состоял из шести больших минных заградителей, торпедных катеров, их плавучих баз и большого морского буксира. Отряд разделили на две равные группы, одна из которых - Группа Норд, расположилась в архипелаге Турку, вторая - Группа Кобра - близ Порккала. Обе прибыли к району дислокации 14 июня, с помощью финнов под прикрытием островов выбрали места стоянок и замаскировались от воздушной разведки. Поскольку в Порккала не нашлось подходящих укрытий для немецких торпедных катеров, их перевели в Суоменлинна. Финны переправили немецких наблюдателей на маяк Бенгтскар, откуда они могли следить за русскими кораблями, направлявшимися в Ханко. Старшие офицеры обеих групп, готовясь к предстоящей постановке минных заграждений, на финских кораблях ознакомились с судоходными фарватерами архипелагов. Укрытие на протяжении недели большого отряда кораблей Германии в шхерах "нейтральной" Финляндии было наглядным примером спланированного, хотя и не скрепленного договором сотрудничества, свидетельством существовавшей коалиции.

К ранним проявлениям сотрудничества в области военно-воздушных сил помимо закупок самолетов следует отнести учебную поездку финских офицеров в Германию, в зону боевых действий в районе Ла Манша, совершенную под руководством полковника Магнуссона с 25 февраля по 14 марта 1941 г., а также предоставление немцам имевшихся у финнов самолетов западного производства для их изучения (1-16, DB-3, Brewster). Подготовка военных действий началась с обмена офицерами связи. Представителем Люфтваффе в Хельсинки прибыл 12 июня генерал Лоренц, который уже был знаком с Финляндией, организуя минувшей осенью транзит немецких войск в Лапландию. Оперативным офицером связи стал капитан Фридрих-Франц фон Норденшёльд. Финляндия направила в расположение находившегося в Восточной Пруссии, первого штаба Люфтфлотте капитана Паули Эрвина, а в штаб S (Киркенес, Норвегия) 21 июня капитана Олави Лумиала. Границы зон самостоятельных оперативных действий Германии и Финляндии были проведены посреди Финского залива и Оулуярви: воздушное пространство между этими линиями оставалось за финскими ВВС.

В начале июня 1941 г. в финской столице была достигнута договоренность о предоставлении в распоряжение немцев аэродромов Хельсинки и Кеми, позднее этот перечень был расширен. На аэродроме Петсамо приготовления начались 19 июня, хотя самолеты прибыли только с началом войны. Аэродром Рованиеми 17-18 июня принял самолеты дальней разведки, тогда как на аэродром Кемиярви приземлилось звено разведчиков ближнего радиуса действия. Аэродром Утти был полностью освобожден от финских машин и предоставлен 19 июня в распоряжение немцев. Аэродромы Хельсинки и Мальми были переданы в распоряжение немцев в этот же день и здесь начались интенсивные приготовления для приема больших бомбардировщиков: сносились находившиеся рядом постройки, валили лес, удлинялась взлетная полоса. На аэродром Тиккакоски, близ Ювяскюля, 20 июня прилетели три немецких разведчика дальнего радиуса действия, которые были поставлены в ангары вместо находившихся там финских самолетов. В общей сложности в распоряжении немцев накануне вступления Финляндии в войну находилось шесть финских аэродромов. Кеми еще не входил в их число, хотя позднее именно он стал крупнейшим центром снабжения немецких военно-воздушных сил в Лапландии.

Полеты через восточную границу также начались до Барбароссы. Финские разведчики дальнего действия совершили 24-25 мая два полета и 11 июня еще дважды летали над Карельским перешейком. Имевшие место разведывательные полеты из Норвегии 17 и 19 июня достигли Мурманска. С аэродрома в Рованиеми велась фоторазведка района Саллы и дефиле Кайрала. Вечером 20 июня с Тиккакоски совершили полет к каналу Сталина; спецсамолет доставил фотоснимки в Германию, где они использовались при планировании бомбардировок ББК. Последовательность и масштабы финско-гер-манского сотрудничества в этой сфере наилучшим образом свидетельствуют о том, что ни о какой случайности в данном вопросе не может быть и речи.

V

Хотя целью данного исследования и не является изложение вопросов внешнеполитического развития в начале 1941 г., которое из-за власть предержащих, особенно в Германии, систематически шло в фарватере военной политики, тем не менее именно в дипломатической сфере двух близких к Финляндии стран мы находим существенные дополнительные сведения о происходивших событиях. Речь идет о нашем ближайшем соседе Швеции и самом крупном торговом партнере Финляндии - Англии.

Старые идеи о возможном военном сотрудничестве между Швецией и Финляндией, особенно по вопросу о безопасности Аландских островов, стали актуальными в начале мая 1941 г., после визита министра иностранных дел Гюнтера в Хельсинки. Военные планы шведского флота и военно-воздушных сил были уже готовы (база Ханко, между прочим, была в числе объектов шведских бомбовых ударов!), когда правительство предоставило сухопутным войскам право окончательно отработать операцию "X" или план реального участия шведской армии в оккупации Аландского архипелага в случае войны. Он был готов к середине июня 1941 г., но к тому времени из всего этого плана выпал внешнеполитический блок, поскольку выяснилось, что Финляндия более не стремится к безусловному нейтралитету скандинавского типа, а желает добиться возвращения своих территориальных потерь при германской поддержке.

Новый шведский посол в Хельсинки К.-И. Вестман быстро установил прекрасные личные отношения с нужными людьми и уже в конце весны смог поставлять своему правительству первоклассную информацию о росте прогерманских настроений в Финляндии. Шведская радиоразведка к тому же сумела в это время раскрыть германские шифры, с помощью которых как дипломатические, так и военные сведения читались подобно открытой книге. Так, информация о только что начинавшейся переброске немецких войск в Лапландию была предоставлена шведскому правительству уже 5 июня, т.е. за четыре дня до того, как она поступила финскому кабинету! И когда Финляндия промедлила проинформировать об этом транзите своего соседа, Швеция 9 июня ясно выразила свое неудовольствие его замалчиванием. Шведский посол в Хельсинки и военный атташе имели возможность подробно следить за последующим развитием событий, в частности, за ходом мобилизации. Поэтому в шведских правящих кругах никогда не верили в то, что Финляндия оказалась "втянутой" в войну-продолжение.

Аналогичная картина складывалась во взаимоотношениях Финляндии с Англией. На исходе зимы к нейтральной Финляндии относились еще вполне благожелательно. Английский посол Верекер даже пытался 28 апреля 1941 г. предложить Форин Оффису план, по которому он поддерживает возвращение Финляндии района Ханко или Выборга, если та останется в западном лагере и сохранит согласие с Советским Союзом. Эта инициатива осталась, однако, без последствий. Затруднения финнов с импортом товаров через Петсамо Верекер неоднократно предлагал смягчить, но Форин Оффис не захотел продавливать это решение-через неподатливую позицию министерства военной экономики (MEW). Лимиты на судоходство оставались мизерными и в результате позиции Англии в Финляндии постепенно сокращались. В конце мая 1941 г. Маннергейм заявил послу США о том, что рано или поздно нападение Советского Союза будет неизбежным. Верекеру он заметил, что в отличие от политиков, он никогда не одобрял передачу Ханко Советскому Союзу и предоставление ему права транзита в этот район. Рюти со своей стороны признал 5 июня факт поездок высших офицеров в Германию и предсказывал в связи с этим оживление перевозок в Лапландию в ближайшее время.

Внимание и критика со стороны английского посольства в Хельсинки усилились, когда в него со всех сторон стали поступать сенсационные сведения о перевозках. Англичане еще весной наряду с имевшимися тремя консульствами (Торнио, Рованиеми, Петсамо) установили более десятка наблюдательных пунктов вдоль Полярной автотрассы и железной дороги (даже к югу от Оулу), которые следили затем, чтобы грузы, поступавшие через Петсамо, не попадали в руки немцев. Теперь от них поступала свежая и точная информация о прибытии двух немецких дивизий и о всякого рода передвижениях. И поскольку все это не вписывалось в рамки соглашения о транзите, Англия - на основе точных и верных сведений - 14 июня 1941 г. аннулировала все права Финляндии на судоходство в Петсамо.

Очевидно по требованию Германии, финны стали 12 июня требовать удаления английских наблюдателей с Полярной автотрассы. Английское решение о прекращении судоходства было использовано задним числом в качестве обоснования такого требования. Несмотря на протесты Англии, ее наблюдатели под конвоем полиции были доставлены 18 июня 1941 г. в Хельсинки, ас 18 по 22 июня были выдворены и официальные английские консулы. Демарши Англии приобрели острый характер - названные события получили наименование "консульского кризиса". Посол Верекер предложил Форин Оффису закрыть все финляндские консульства во всей Британской империи за исключением Лондона, а финских граждан собрать в специальные лагеря! Посол Финляндии в Лондоне Грипенберг совершенно не знал что делать, поскольку финское министерство иностранных дел не проинформировало его должным образом о всем этом деле, или сделало это достаточно тенденциозно (ср. плохую информированность Паасикиви в Москве!). Начало войны, тем не менее, изменило общую ситуацию, и прошлое было забыто. Поскольку английское посольство 25 июня 1941 г. смогло подтвердить, что советско-финляндская война действительно началась в результате русских бомбардировок, Англия сохранила мирные отношения с Финляндией. Дружественная по сути дела Финляндия не нужна была Англии в качестве ее противника.

Ближайшие зарубежные страны, Швеция и Англия, знали в июне 1941 г. очень хорошо о том, как Финляндия оказалась в состоянии войны, финскому же народу об этом ни тогда, ни позднее не сообщалось. Видимо поэтому собственный вклад Финляндии в эти события у нас еще до сих пор выявлен не полностью.

Политическая обстановка в Финляндии в июне 1941 г. быстро эволюционировала в сторону войны. На упоминавшиеся выше дипломатические запросы Финляндии о внешнеполитических гарантиях, границах, обеспечении зерном и т.д. Германия предоставила "очень благоприятный" устный - как его охарактеризовал Кивимяки - ответ Вейцзекера от 10 июня 1941 г., который был передан президенту Рюти. По вопросу о границах Финляндия направила в Германию около 14 июня дополнительные сведения, подготовленные по просьбе Рюти профессором Ялмари Яккола и представленные в виде пространной памятной записки. Во время войны она была опубликована на многих языках отдельной книгой под названием "Восточный вопрос Финляндии". В ней предлагалось присоединить Восточную Карелию по границе "трех перешейков" и провести новую финнизацию путем широкого перемещения населения. По этому поводу министр иностранных дел Риббентроп сразу же после начала Барбароссы 22 июня - за три дня до вступления в войну Финляндии - публично заявил Кивимяки, что "пожелания Финляндии относительно границ будут исполнены". К тому же Германия уже 19 июня обещала Финляндии недостающее количество зерна. Дипломатия удалась на славу.

К июню 1941 г. относится также попытка Финляндии воспользоваться благосклонностью Германии и получить на период войны морской порт, расположенный западнее уязвимого Петсамо. Им мог стать старый Шиботн, или торговый рыбачий причал на берегу Атлантики, в конечной точке строившейся автомобильной дороги от реки Торнио до

Килписъярви. Совместно с Германией его можно было превратить в современный океанский порт. По предложению министерства иностранных дел, Государственный Совет Финляндии создал 29 мая 1941 г. секретную и авторитетную комиссию для рассмотрения данного вопроса. Она представила свои заключения 10 июня. И хотя этот план не был осуществлен, в принципиальном плане следует отметить, что Финляндия согласилась вести по этому важному территориальному вопросу Норвегии переговоры со страной-оккупантом.

Из буржуазных партий крайне правая ИКЛ традиционно стояла на позициях Великой Финляндии. От некоторых помощников, приданных в конце мая 1941 г. профессору Яккола, она уже на раннем этапе почувствовала, откуда дует ветер. Партия выразила свои прогерманские симпатии в частности тем, что от имени финского народа послала 23 июня 1941 г поздравительную телеграмму Гитлеру, за два дня до вступления в войну Финляндии. Консервативная партия Национальной коалиции поддерживала правительство, хотя в ней слышались голоса, призывавшие к сдержанности и не делить шкуру неубитого медведя. Войонмаа относил Прогрессивную партию, несмотря на то, что ее представитель являлся президентом страны, к демократическому крылу, поскольку часть ее членов очень сочно критиковала правительственную политику умолчания. В Аграрной союзе, особенно в возглавлявшемся Ниукканеном его карельском крыле, напротив, господствовал дух Великой Финляндии. Подавляющее большинство Шведской народной партии - несмотря на внутреннюю оппозицию, которая придерживалась прогерманской ориентации - осуждало правительство как за его внешнеполитический курс, так и за программу срочного обустройства переселенцев.

Социал-демократическая партия Финляндии - крупнейшая партия страны (коммунисты были запрещены) - в известной мере несла ответственность за направление государственной политики, поскольку она блокировалась с теми силами, у которых в итоге оказалось большинство в парламенте. Руководство социал-демократов вместе с руководством некоторых других рабочих организаций созвало 19 июня 1941 г. "нейтральное совещание" левых сил, которое подготовило умеренное заявление, предназначенное для президента. Но поскольку они не предприняли каких-либо решительных мер против очевидной прогерманской ориентации (требования смены правительства или запросы в парламенте), они тем самым молчаливо одобряли избранный курс. Таннер, подчеркивавший единство партии, спас своими действиями правительство и несет, таким образом, свою долю ответственности за действия его руководящей верхушки, в состав которой он входил на правах "приглашенного со стороны", а не как член кабинета.

Дипломатические контакты Финляндии и Советского Союза продолжались и после 22 июня 1941 г. С обеих сторон 23 июня призывали соблюдать нейтралитет, хотя и критиковали противоположную сторону в нарушении воздушного пространства и пр. Вечером 23 июня Молотов, призвав к себе полномочного представителя Финляндии Хюннинена, запросил у него официальную позицию Финляндии и подчеркнул, что у Советского Союза не имеется никаких требований по отношению к Финляндии. Утверждается, что телеграмма с этой информацией поступила в Хельсинки только через сутки, но и ее обсуждение в правительстве было перенесено на следующий день. Объяснение, согласно которому в условиях напряженной международной обстановки более чем на сутки имело место нарушение связи, представляется искусственным, поскольку имелись многочисленные иные каналы для передачи сообщений. Тот факт, что ничего не было предпринято для поддержания контактов в условиях кризиса, свидетельствует об отсутствии желания. Об этом же говорит и то обстоятельство, что Финляндия в этот момент не провозгласила официального и юридически обязывающего нейтралитета, как это имело место с началом второй мировой войны в сентябре 1939 г.

VI

В военной сфере "трехдневный нейтралитет" Финляндии (22 - 25 июня 1941 г.) был временем оживленной деятельности. 31 января Хейнрикс заявил Гальдеру о том, что мобилизация в Финляндии продлится 4-5 дней и последующее развертывание сил на границе потребует еще пять дней. Отмобилизованные 17 июня финские войска находились 22 июня 1941 г. еще в местах своего формирования, но к 25 июня, к моменту вступления Финляндии в войну, подавляющая часть войск была уже развернута на границе. Днем 22 июня был отдан "альтернативный" приказ о готовности к наступательным действиям. Главный штаб действовал так, как будто предвидел, что через три дня парламент примет решение о вступлении в войну. На деле на восточном фронте перешли в наступление значительно позднее (10 июля).

В других же районах предпринимались упреждающие меры на основании сведений, полученных от немцев. Так в день Барбароссы 22 июня 1941 г. финны провели по крайней мере неделю готовившуюся операцию "Регата", т.е. оккупацию демилитаризованных Аландских островов (двумя полками при солидной в 69 стволов артиллерийской поддержке). Конвой, который охранялся значительными силами прибрежного флота, состоял из 23 кораблей. Предпринятая русскими в 6 утра попытка бомбардировки судов оказалась безуспешной.

Накануне дня Барбароссы германские минные заградителя вышли вечером из финских шхер и ночью без каких-либо осложнений поставили поперек Финского залива два мощных минных заграждения: от Порккала - "Корбету" (400 мин и 700 буев против тральщиков), и от Корппо - "Аполду" (590 мин и 700 буев). Третью операцию по минированию заливов эстонских архипелагов в это же время провели вышедшие из Корппо немецкие торпедные катера. При благожелательной поддержке финнов стремительная операция немцев удалась сверх всяких ожиданий.

В течение следующих трех дней до вступления Финляндии в войну немецкие торпедные катера провели атаки на русские морские коммуникации, связывавшие их с Ханко. И хотя русские на основании типов катеров могли заключить о их принадлежности немцам, тем не менее короткий радиус действия катеров свидетельствовал о том, что они должны были базироваться в шхерах Финляндии. Финны, несмотря на то, что Финляндия еще не вступила в войну, взяли в плен нескольких моряков с потопленного немцами корабля.

Значительно существенней тот факт, что финские большие подводные лодки "Весихииси", "Ветехинен" и "Ики-Турсо" предприняли 22 июня 1941 г., т. е. затри дня до вступления Финляндии в войну, рейд по минированию залива Кунда близ эстонского побережья, который они совершили со своей базы в шхерах Порвоо. Две субмарины повторили операцию 23-24 июня в районе Суурсаари. Таким образом, Финляндия - в духе достигнутых в Киле договоренностей и без каких-либо специальных требований со стороны Германии - еще до решения парламента на практике начала военные действия.

В рамках этих военно-морских операций 22 июня планировалось провести минирование подступов к Кронштадту силами Люфтваффе. Данная задача выполнялась четырнадцатью самолетами Юнкерс-88 из Kampfgruppe 806, которые поднялись в Восточной Пруссии, но дозаправку на обратном пути проводили на финском аэродроме Утги. В первом самолете в качестве "лоцмана" находился финский офицер связи. Системы противовоздушной обороны Финляндии были предупреждены о "своих самолетах". Другой немецкий бомбардировочный полк примерно в это же время через Салпаусселькя и Ладогу также совершил налет на Кронштадт, приземлившись на обратном пути в Утти.

Силами этого же воздушного полка 23 июня с хельсинкского аэродрома Мальми попытались нанести удар по каналу Сталина, но отправленный заранее самолет- разведчик сообщил об облачной погоде в районе Повенца, так что на этот раз от полета пришлось отказаться. Попытка удалась только 27 июня 1941 г., когда уже с реконструированного аэродрома Мальми могли легко подняться в небо даже тяжело загруженные бомбардировщики.

Для того чтобы удостовериться в разрушениях на канале Сталина, немцы отправили туда финскую диверсионную группу из 16 человек. Ее перебросили в ночь с 22 на 23 июня 1941 г. на двух больших немецких гидросамолетах из Оулуярви на Конозеро, к востоку от канала. Она попыталась 28 июня взорвать один из шлюзов, но была отброшена и, убедившись в удавшемся бомбовом налете, удовлетворилась организацией взрыва на Мурманской железной дороге. Группа вернулась 10 июля. В этом предприятии помимо самих ее участников были задействованы и другие финны. По приказу Главного штаба из Ио-энсуу в ночь на 23 июня были направлены четыре финских истребителя BW для прикрытия возвращавшихся немецких транспортных самолетов. Немцы, однако, сбились с курса, и финские истребители напрасно ожидали их в условленной зоне советского воздушного пространства около часа.

С нападением 22 июня Германии на Советский Союз финны, за три дня до вступления в войну Финляндии, уже осуществляли воздушную разведку за пределами своих границ. Неподалеку от Таллинна, где велось наблюдение за передвижением кораблей советского военно-морского флота, финский разведчик, поднявшийся в небо с аэродрома в Турку, оказался в такой близости от эстонского побережья, что оказался сбитым 40-мм зенитным орудием. С аэродрома Тиккакоски, в связи с подготовкой наступления на Хиитола и Сорта-вала, 23-24 июня трижды совершались полеты для проведения аэрофотосъемок этих районов. Аналогичные действия в приграничной зоне предпринимали и русские, атакуя, в частности, 23 июня небольшое финское судно. Осуществлявший в шхерах близ Порвоо разведывательный полет русский гидросамолет МБР-2 в результате отказа двигателей был 24 июня захвачен в плен еще до начала войны.

Проводившиеся немцами еще до Барбароссы разведывательные полеты в Лапландии, сразу же после 22 июня, несмотря на плохие погодные условия, переросли в масштабную воздушную войну. Немцы провели 23 июня 1941 г. минирование акватории Полярного, наследующий вечер - Мурманского залива и 25 июня подвергли бомбардировке железную дорогу и аэродром в Ниве. Велась активная ближняя разведка. Таким образом, формально сохранявшийся запрет финских властей на полеты в Лапландии ни в малейшей степени не сковывали немцев. Финляндия предоставила немцам право на проведение полетов в ночь с 24 на 25 июня, т.е. до того, как сама вступила в войну.

Наконец, надо заметить, что в период финского "трехдневного нейтралитета" немцы сразу же 22 июня 1941 г. оккупировали Петсамо (Операция "Реннтир"). Это означало, что помимо двух немецких дивизий, следовавших из Рованиеми в Саллу и частично уже там находившихся, на территории Финляндии неожиданно появились еще две новые немецкие дивизии (2 и 3 горная дивизии). Пятая немецкая дивизия (163 дивизия Энгельбректа) стала прибывать в Финляндию лишь на третий день после вступления ее в войну (головные части в Торнио 28 июня). В Петсамо немцы сразу же захватили в плен большой персонал советского консульства, финское "Отделение Петсамо" лишь наблюдало за происходящим со стороны.

И хотя далеко не все проявления финско-германского сотрудничества становились известны русским, у них все же - особенно в период финского "трехдневного нейтралитета" - накопилось такое огромное количество фактов, что их реакция нанести 25 июня бомбовые удары по аэродромам Финляндии сама по себе не была неожиданной. Финны, подсчитав количество появившихся в небе самолетов, приводят в своих бюллетенях явно заниженные данные (около двухсот ). По сведениям официальной истории военно-воздушных сил Советского Союза (на английском языке в 1973 г.), удары наносили самолеты Северного фронта совместно с авиацией Балтийского и Северного флотов. Цель заключалась в ослаблении авиации противника на севере и в том, чтобы воспрепятствовать ее налетам на Ленинград. В операции было задействовано 236 бомбардировщиков и 224 истребителя, всего 460 самолетов. В расчет приняты самолеты, наносившие удары и по немецким позициям в Лапландии. Утверждается, что в результате налетов, продолжавшихся несколько дней, было уничтожено 130 самолетов, что является крайним преувеличением, хотя разрушения кое-где, в частности, на аэродроме в Турку, имели место. Во всяком случае, российская историография более не отрицает ни.инициативу собственной страны, ни масштабность бомбардировок.

Премьер-министр Рангель 25 июня в парламенте и президент Рюти 26 июня в радиообращении охарактеризовали воздушные налеты бомбардировкой мирных городов и убийством гражданского населения. В ряде случаев в Турку, Хейнола и Котка это, безусловно, имело место, однако в целом удары наносились по аэродромам, о чем свидетельствуют "внутренние" бюллетени военно-воздушных сил Финляндии. Потери нападавшей стороны были огромными. В 23 сбитых самолетах, имевшими, как правило, многочисленные экипажи, она потеряла больше людей, чем города, подвергшиеся бомбардировкам.

В итоге можно сказать, что в напряженной ситуации после начала Барбароссы у Советского Союза в конце концов не выдержали нервы и он первым нанес удар. В дипломатическом плане он потерял больше, чем выиграл в военном отношении. Поскольку эта война для Финляндии формально началась, как и Зимняя война, правительству было легко объявить ее войной-продолжением, в ходе которой продолжалась оборона страны.

В своих горьких исторических размышлениях в конце войны Ю.К. Паасикиви обратился и к этой теме. Прочитав в шведской газете "Дагенс Нюхетер" 21 июля 1944 г. статью, в которой отрицались финские аргументы об одинаковой природе возникновения Зимней войны и войны-продолжения, он пишет:

"1939: можно, конечно, обсуждать, могла ли Финляндия путем уступок предотвратить войну и остаться нейтральной. Но Финляндия в 1939 г. имела неоспоримые документы. На ее стороне было право - договор. Решение Лиги Наций.

Иное дело фон, на котором следует рассматривать присоединение к Германии после Московского мира. Многие обстоятельства объясняют эту ориентацию и отчасти играют роль смягчающего фактора. Но глупо и вредно отрицать различия между нынешней и Зимней войной Финляндии".

В равной мере нет основания отрицать схожесть ситуации в сравнении с другими странами, примкнувшими к Германии в 1941 г. Финляндия, правда, сумела добиться того, что союзники признали отдельный характер ее войны, но официальные договоры о войне на стороне Германии отсутствовали также и у Италии, Румынии, Венгрии, равно как и у самой Финляндии. Все они считали, что ведут такую же параллельную или обособленную войну, как наша страна.

VII

Заключая, можно сказать, что благодаря привлечению новых военных источников, более критическому отношению к свидетельствам действующих лиц межвоенного периода, учету результатов исследований различных авторов, основанных на новых материалах и представляющих новые точки зрения, стало возможным сделать еще один шаг вперед в воссоздании более детальной картины межвоенного времени. Собственная роль финнов в возникновении войны-продолжения становится еще более ясной.

Обсуждение этого сложного времени, конечно же, на этом не заканчивается. К настоящему времени состоялись лишь два исследовательских этапа: первый в 1945-1970 гг. связан с использованием немецких источников, второй - начавшийся в 1970-е годы и продолжающийся ныне - основан на документах западных демократий и отечественных архивных материалах. Третий масштабный этап, базирующийся на открывающихся архивах России, еще впереди. И все же судьбоносные проблемы нашей истории следует постоянно держать в поле зрения исследователей, анализировать и обсуждать.

Лишь неподкупная память может помочь народам, строящим свое будущее на фундаменте прошлого. Это, конечно же, в равной мере относится ко всем сторонам прежнего конфликта.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

АРХИВНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

Eduskunnan arkisto

Perustuslakivaliokunnan ja senjaoston ptk. 20.5.-20.6Л941.

Ulkoasiainvaliokunnan ptkrt 1941.

Helsingin yliopiston kirjasto

Paavo Virkkusen kokoelma.

Karjalan liiton arkisto, Helsinki

Karjalaisten edustajakok. ptk. 25-26.6.1941.

Karjalaisten Liiton vuosikokousten ptk. 28.2.1941.

Kuntien edustajien lahetyston kok. ptk. 20.3.1941.

Luovutetun alueen kuntien edustajien kokous ptk. Helsingissa 6.1.1941.

Keski-Suomen ilmailumuseo. Tikkakoski

Umavoimien kuvakeskuksen kamerakortisto.

Cuftflotte 5:n asiakirjoja (kopioita).

Valokuvia vuodelta 1941.

Keskustan-Maaseudun arkisto, Helsinki

Maalaisliiton eduskuntaryhman ja sen valtuuskunnan ptk. 1941.

Porvarillisen tyon arkisto, Helsinki

Kokoomuspuolueen valtuuskunnan ja sen tyovaliokunnan ptk. 1941. Kokoomuspuolueen keskusliiton ptk. ja asiakirjat 1941. Kokoomuspuolueen eduskuntaryhman ptk 1941. Satamapaivakirjoja (satamakonttoreissa)

Kristiinankaupunki, Vaasa, Pietarsaari, Oulu, Kemi, kaikki kesakuussa 1941. Sisaasiainministerion arkisto, Helsinki Petayksen tutkijakunnan paperit (SS-asia). Sota-arkisto (SARK), Helsinki Paaesikunta ja vastaavat

Paamajan sotapaivakiija liitteineen, 20809 (myos Spk. 17610) (yhdistetty maavoimatoimiston (Spk. 20861), merivoimatoimiston (Spk. 20855) ja ilmavoimatoimiston (Spk. 20813) sotapaivakirjoista, jotka myos ovat originaaleina sailyneet ja siten tarkistettavissa.).

Suomen sotilasasiamies Berliinissa, salaisia ja yleisia kirjeita 1941, T2139/34, sahkeita 1940 2139/35.

Pv.PE Op. 1, Sotapelit kevaalla 1941, T 2863/13.

YE-PM-Pv.PE, Ulkomaantsto, Kunniamerkkiehdotuksia ulkolaisille 1941, T 5665/1. Sotavarustustoimisto/PIM-Pv.PE-PM, Ulkomaantiedotuksia 1940-1941, T 7761/11. YE:n paall./Pv.PE, PM saksalaisen kauttakulkuliikenteen suomalaisesta organisatiosta, T 15712/7,8.

YE:n paall./Pv.PE-PM, AO К Norwegenin tarkoitukset, tehtavat jajaoittelu (23.6.1941), T 15712/11.

Ilmavoimatsto/Pv.PE-PM, Lkp-valmistelukaskyt, T 15720/8 ja 10. Koulutusosasto/Pv.PE, kirjeenvaihtoa suomalaisten upseerien Saksan matkoistaT 17651/3. PM, Hallinnollinen tsto (Jarj 2), Sota-ajan hallintojarjestelyja 1941, T 20104/1. Pv.PE-PM-Pv.PE, Yl. p. paallikon arkisto. Matka- ja tarkastuskertomuksia, T 20117/10.

- Sal. ja henkilokohtaisia kirjeita T 20117/13, 40.

- Huomioita Suomen upseeriretkikunnan 7.9.-22.9.1940 Saksan ja lansirintaman tais-telukentille suorittamalta matkalta. T 21397/16.

- Valtiollisen poliisin tilannekatsauksia, T 20117/26.

- Kenraali V. Nenosen Promemoria tykiston komentosuhteista 26.8.1940, T 20117/40.

- YE:n paall./Pv.PE-PM-Pv.PE Puolustusvoimain Paaesikunnan kokoonpano 18.6. 1941 (komm. kuva), T 20117/41.

YE: n paall. /РМ-Pv. PE, Ulkoministerion poliittisia tiedotuksia 1940-41, 20118/3. PM, Tiedoitusosasto, Ohjekaskyt 1941, T 20680/13. Paamajan tiedoitusosaston sotapvk. 1941, Spk. 25746.

Kauttakulkuliikenteen jarjestelytsto/Pv.PE-PM-Yhteysosasto/PIM, Kauttakulkuliikenteen

jarjestelytoimisto, 17944-17951/15, 18, 19, 38,46,97,98. PE, Kauttakulkutoimiston salaisia asiakirjoja T 21622/21. Kauttakulkuliikenteenjarj.tsto, Kauttakulkutoimiston jarjestelytsto PIM-Pv.PE, Kauttakulkusopimus 12.9.1941, T 21902/1. Kauttakulkuliikenteen jaij.tsto/Pv.PE-PM, Kauttakulkutoimiston kuljetuspvk., T 22787/1-7.

mm. Yhdysupseeri T. Tollanderin kirjeenvaihto Geb. AK:sta 1941. Yhteysesikunta Roi.

Yleisesikunnan paallikon arkisto T 20117/32. Itakarjalan sotilashallintoesikunta, T 2870/1. Ita-Karjalan sotilashallinto-esikunnan henkilokortisto, T 11108/1 -. Prikaati Kuussaaren esikunnan arkistp T 750/8-10, 16.

Aunuksen heimosoturipataljoonan esikunnan sotapvk 9.7.1941-21.8.1941, Spk. 4817. Vienan heimosoturipataljoonan (2/Os.K:n) sotapvk 10.7.-21.10.1941, Spk. 24647.

Maavoimat

II AK:n (tsto III) sotapvk. 1941, Spk. 4189.

II AK:n huollon sotapvk. 1941, Spk. 4292. = Os. 3/111 AKE.

IV AKE:n Viestitoimiston sotapvk. 1941, Spk. 4422.

II AKE:nДук. sotapvk. 11.6.-15.8.1941, Spk. 25899.

III AK:n sotapvk. (= Sodan edellisen V AK.n) 10.6.-31.12.1941, Spk. 4251, liitteet 4253

V AK:n esikunnan sotapvk., kirjelmat, sahkeet 11055.

V AK:n sotapeli 28.-30.4.1941, T 11050/5.

V AK:n, kirjelmat, Tulo 11050.

VI AK:n/ Tsto IV sotapvk:! 1941, Spk. 4641.

VI AK:n Pioneerikomentajan sotapvk. 1941, Spk. 4630.

IV AK/Op. os., Tiedustelupvk. 12.6.-13.8.1941, Spk. 4375.

IV AK, Op. os., Nakokohtien syvalle suuntautuvassa hyokkaystaktiikassa 18.6.1941, T 15709/2.

VII AK:n (tsto HI) (sodanedellisen IV AK:n) sotapvk., liitteet 1941, Spk. 4743. 11. Prikaatin esikunta, kirjeistoa ym. 1941, Tulo 2296.

6. Div:n toimintaselostus 1941, Spk. 5499.

6. Div:n kaskyt 1941 Spk. 11410.

JR 54:n sotapvk. liitteet 1941, Spk. 12975.

JR 12:n sotapvk. 1941, Spk. 10323.

JR 33:n sotapvk. 1941, Spk. 11473 ja 11475.

Kev. Os. 3:n sotapvk. 1941, Spk. 16881.

KTR 14:n sotapvk. 1941, Spk. 15608.

3. D:n sotapvk. 1941, Spk. 5330.

Div. J:n esikunnan sotapvk. 17.6.-30.6.1941. Spk. 6314.

36. Rajakomppanian (Petsamo) sotapvk. 10.6.41-30.6.42, Spk. 21325.

Merivoimat

Pv.PE-PM, Operatiivisen osaston (Op 2) Merivoimatston salainen ja yleinen kirjeenvaihtokir-ja 1941, T 15718.

PM, Operatiivisen osaston (Op 2) Merivoimatoimiston sotapvk., Spk. 20855. PM, Operatiivisen osaston (Op 2) Merivoimatston sotapvk. 1941, Spk. 20920. Merivoimien esikunnan operatiivisen osaston sotapvk. 1941, Spk. 16431. Merivoimien esikunnan operatiivisen osaston taistelukertomukset, Spk. 16432. Turun laivastoaseman sotapvk. kesak. 1941, Spk. 23906.

Sukellusveneiden Vesihiisi, Iku-Turso ja Vetelisen taistelukertomukset 21.-22.6.1941. Kija-

sen kokoelma PK 1355/23. VMV I:n sotapvk. kesak. 1941. Spk. 24610. 5. Rannikkoprikaatin esikunnan sotapvk. 1941, Spk. 21511. JR 14, Salaiset kirjelmat 1941. T 11936 (Kilpapurjehduksen kuljetussuunnitelma).

Ilmavoimat

PM, Operatiivisen osaston (Op 3) Ilmavoimatston sotapvk. 1941, Spk. 20912. Ilmavoimien esikunta, jarjestelyasiat, T 15720/4, 5, 7, 9, 11. Lentorykmentti 2, esikunnan sotapvk. 1941. Spk. 17959.

Le Lv 24, sotapvk. 1941, Spk. 17860.

Le Lv 26, sotapvk. 1941, Spk. 17896.

Le Lv 28, sotapvk. 1941, Spk. 17907. Lentorykmentti 3, esikunnan sotapvk. 1941, Spk. 17973.

Le Lv 30, sotapvk. 1941, Spk. 17917.

Le Lv 32, sotapvk. 1941, Spk. 17927. Lentorykmentti 4, esikunnan sotapvk. 1941, Spk 17986.

Le Lv 42, sotapvk. 1941, Spk. 17544.

Le Lv 44, sotapvk. 1941, Spk. 17946.

Le Lv46, sotapvk. 1941, Spk. 17949. Le Lv 6, (laivueittain armeijakuntien kayttoon), sotapvk. 1941, Spk. 17823.

Le Lv 12 sotapvk. 1941, Spk. 17835.

Le Lv 14 sotapvk. 1941, Spk. 17852.

Le Lv 16 sotapvk. 1941, Spk. 17855.

Le Lv 15, Spk. 17853.

Kenttalentovarikko l:n (Utti, kenttapostinumero 8400) sotapvk. 1941,Spk. 14404 Kenttahuoltojoukkue 11 (Taipalsaari), sotapvk. 1941.

It-piiri l:n (Helsinki) sotapvk. 1941, Spk. 7751. It-piiri 2:n (Turku) sotapvk. 1941, Spk. 7760. 10. paikallisen torjuntakeskuksen (Kotka) sotapvk. 1941, Spk. 19014. 30. paikallisen torjun-takeskuksen (Helsinki) sotapvk. 1941, Spk. 19028. It-patteristo l:n (Helsinki) esikunnan sotapvk. 1941, Spk. 7740 (dupletti 7743).

101. Rask. It-patterin (Helsinki) sotapvk. 1941. Spk. 22027.

102. Rask. It-patterin (Pukinmaki) sotapvk. 1941, Spk. 22032.99. Kev. It-jaoksen (Rovaniemi) sotapvk. 1941, Spk. 16271. 117. Kev. It-jaoksen (Selanpaa) sotapvk. 1941, Spk. 50. lv. komp-panian (Kuopio) sotapvk. 1941, Spk. 8083. Ilmavalvonta-aluekeskus (Ivak) 72 (Kouvola) sotapvk. 1941, Spk. 7878.

Ivak 52 (Kotka) sotapvk. 1941, Spk. 7870. Ivak (Joensuu) sotapvk. 1941, Spk. 8084. Ivak (Kymi) sotapvk. 1941, Spk. 7942.

Amerikkalaisfilmit saksalaisista

F8, Roll 1322, 1323, 1324 AOK 20 (AOК Norwegen, Befehlstelle Finland), Kriegstagebuch, Anlagen, Briefe, Tatigkeitsberichte.

F 21, T-354, Roll 137-139 SS-Division Nord, Kriegstagebuch, Anlagen, Briefe, Tatigkeitsbherichte.

F 23, T-84, Roll 89, Die Wirtschaftsstruktur Finnlands 1942.

F 32, T-321, Roll 10-11, Oberkommando der Luftwaffe.

F 38, T-315, Roll 99, 2. Gebirgs-Division. Kriegstagebuch, Anlagen, Briefe.

F 38, T-312, Roll 174. 3. Gebirgs-Division, Kriegstagebuch, Anlagen, Briefe.

F 43, T-312, Roll 992, Wegebau in Norwegen 1941.

F 53:1, Stab der Seekriegsleitung, Kriegstagebuch.

F 55, T-315, Roll 99, 2. Gebirgs-Division.

F 55, T-315, Roll 174, 3. Gebirgs-Division.

F68, Roll 616, KTB, Geb. Korps 19.6.-15.8.1940

F68, Roll 617, KTB, Geb. Korps 19.6.-31.12.1941

F68, T-314, Roll 873-874, Generalkommando XXXVI AK, Kriegstagebuch. F 116/2, Seekriegsleitung, Befehle, Briefe, Telegramme.

P 116/3 Fiihrer der Torpedoboote, Helsinki und Kopien uber Oberbefehlshaher der Luftwaffe (mm. Fliegerfuhrer Ostsee 1941).

F 116/5 Marineattache Helsinki, Kriegstagebuch 1941, Anlagen, Briefe.

Yksityiskokoelmat

Kenraali Airon kirjeenvaihto T 15717/16.

Evl. Sixten Freyn (Pori) yksit, sotapvk. PK 997.

T.W. Haaki, Suomen puolustusvoimain saattaminen sodan kannalle 1941 (valm 1950), PK

1028; myosT 20981.

Erik Heinrichsin kokoelma PK 1172/15.

- Muistiinpanoja Saksan matkoilta 1941.

- Hornhorgin komitean mietinto Mannerheimin reunamerkinndin. Toivo Horellin kokoelma PK 1350.

Walter Hornin paivakirja PK 1075. Kalervo Kijasen kokoelma, PK 1355. Vaino J. Oinosen kokoelma PK 1345.

Mauno Jokipiin kokoelma. PK 1140-1141 (SS-asiaa, laivastoyhteistyota). Svante Sundmanin kokoelma. PK 1173. Martti V. Teran kokoelma PK 1168

- Jaamistoa PK 1168

- Paivakirja ja muistiinpanoja PK 1016-1017

- Teran Saksasta 1940-1941 suorittamien hankintojen kortiston kaksoiskappale

- Yksityinen muistio vuodelta 1940, paikoin laajempi kuin Tiede ja Ase 22, 1964 julkaistu (myos Sotatieteen laitoksen arkisto).

Kenraali T.V. Viljasen asiakirjat T 21621/3.

Svenska folkpartiets arkiv, Helsingfors

Svenska folkpartiets centralstyrelsens protokoll 1940-1941.

Svenska riksdagsgruppens protokoll 1941.

Tasavallan Presidentin Arkistosaatio, Orimattila

Kaarlo Hillilan kokoelma.

Kustaa Vilkunan kokoelma.

Tyovaen arkisto, Helsinki

Sos.dem. puoluetoimikunnan ptk. 1941.

Sos.dem. eduskuntaryhman ja sen valmisteluvaliok. ptk. 1941.

Sos.dem. eduskuntaryhman valmistavan valiokunnan ja tyovaen keskusjarjestojen edustajien yhteisen kokouksen ptk. Helsingissa 19.6.1941.

Ulkoasiainministerion arkisto (UM)

UM:n Salaisten kirjeiden konseptit 1940-1941.

UM:n sahkeitaja salasahkeita Lontoon lahetystolle 1940-1941.

Lontoon lahetyston sahkeitaja salasahkeita UM:lle 1941.

Lontoon lahetyston raportit UM:lle 1941.

Moskovan lahetyston sahkeitaja salasahkeita UM:lle 1941.

UM:n sahkeitaja salasahkeita Moskovan lahetystolle 1941.

Moskovan lahetyston raportit UM:lle 1941.

Berliinin lahetyston sahkeitaja salasahkeita UM:lle 1941.

UM:n sahkeitaja salasahkeita Berliiniin.

Berliinin lahetyston raportit UM:lle 1941.

Tukholman lahetyston sahkeitaja salasahkeita UM:lle 1941.

UM:n sahkeitaja salasahkeita Tukholman lahetystolle 1941.

UM, ryhma 110 A 4, kansio- Neuvostoliiton sotilaalliset hyokkaysvalmistelut (1941). Kirjeenvaihtoa Suomessa kayneista lentokoneista, ryhma 18, osasto X (Saksa) 3.2.-20.6.1941. Viisumikortisto 1918-1952. Valtionarkisto (VA)

Valtioneuvoston ptk. ja salaiset ptk:t 1941. A.K. Cajanderin kokoelma. G.A. Gripenhergin kokoelma. Eino Jutikkalan kokoelma Einar W. Juvan kokoelma

(Erkki Raikkosen muistelmat). Kansallisen edistyspuolueen kokoelma

- Eduskuntaryhman ptk. 1941.

- Puoluetoimikunnan ja sen keskusvaliokunnan ptk 1940-1941. T.M. Kivimaen kokoelma. Arvi Korhosen kokoelma.

Gustav Mannerheimin arkisto.

Juho Niukkasen kokoelma. Oikeuskanslerinvirasto

- Sotasyyllisoikeuden asiakirjat.

- Sotasyyllisoikeuden ptk.

- Risto Rytin pvk. 1941. J.K. Paasikiven arkisto. Risto Rytin kokoelma. Valtioneuvoston tiedotuselinten arkisto. Valtiollisen poliisin tilannekatsaukset (El 2). Kirjekonseptit (Da9), muistiot (De 2), mielialakatsaukset (Dg 1).

Historia-kaasikirjoitus (ks. kirjallisuusluettelo, Eino Jutikkala). Sisaasiainministerio, Luettelo evakuoitavien kuntien sijoituskunnista 20.6.1941. Wipert von Blucherin pvk, (kopio). Waldemar Erfurthin pvk. (kopio). Auswartiges Amtin asiakirjojen kopioita ks. seur. (AA). Tie-ja vesirakennushallituksen arkisto Salaisten asiain diaari. Kirjediaari (tie-ja lentokenttatoista). Tiekortisto.

Yhtyneitten Paperitehtaitten arkisto, Valkeakoski Kenraali Rudolf Waldenin papereita ja kirjeenvaihtoa. Kriegsarkivet, Stockholm Forssvarsstaben, Underrattelseavdelningen: Rapporteroch meddelanden av militarattachen i Berlin 1940-1941. Utrikesdepartementets arkiv, Stockholm Finskafragan 1940-1941-.

Beskickningen i Berlin HP1 CR vol 65, 66,67,68,69. Beskickningen i Helsingfors HP1 Af 116, Af 120, Af 121. Militarattachen i Helsingfors HP 2 Af vol 25, 26, 27. Beskickningen i Moskova HP1 Er69, 70,71,72.

Bundesarchiv, Bern

Lahettilas Eggerin raportit Helsingista 1941. Auswartiges Amt (AA), Bonn (Suurin osa myos kopioina VA) Burodes Staatssekretars, Finnland 1940-41. Deutsche Gesandschaft, Helsinki 1940-1941.

Geheimer Schriftwechsel (betreffend Handelsschiffart). Sicherheitspolizei, Finnland 19401941.

Handelspolitische Abteilung (HaPo), Finnland 1940-1941. HaPo Akten Wiehl betreffend Finnland 1940-41, Bd. 5-6. Konsulate-Serie, Petsamo 1940-1941. Bundesarchiv (BA), Koblenz Personlicher Stab Reichsfuhrer SS

Germanische Freiwilligenbewerbung. Statistisches Reichsamt

Rohstoffsversorgung des grossdeutschen Wirtschaftsraumes 1940. Aussenpolitisches Amt der NSDAP

Aktennotizen von Amtsleiter Leibbrandt. Bundesarchiv-Militararchiv (BA-MA), Freiburg im Breisgau (Naita sarjoja tavataan myos Sota-arkiston amerikkalaisfilmeista) RW4/513, 521-525, 575, 577-579, 639, 641, 769 Chefsachen Barbarossa. e WF St/Ahl L (IV/Qu) Fuhrerbesprechung aber Fall Barbarossa und Sonnenblume 3.2.1941.

- Richtlinien auf Sondergebieten zur Weisung Nr21, Marz 1941.

WFSt/Abt L See-Transport-StafTel Blaufuchs 8.6.1941 ja Blaufuchs 2 13.5.1941 seka Trans-portiibersicht 20.5.1941.

Ill H 1001/8, sotilasasiamies Rossingin kirjeet Helsingista kenr. Matzkylle (OKH, Oberquar-tiermeister IV) 1941.

/19, sotilasasiamies Uthmanin kirjeet Tukholmasta kenr. Matzkylle 1946. RW 39/6 Wehrmachtbefehlhaber in Norwegen 1 a Nr 46/41 G. Kdos. Chefs,

- Operation Silberfuchs (Operaationkasky 17.4.1941, liitteita, kirjeita ym.). RW 39/7 Akte Barbarossa, AO К Norwegen, 1 a.

H 20-20/133 AO К Norwegen, Befehlstelle Finnland, Anlagen 1941.

- mm. Zeittaffel Silberfuchs (B-18 Tage), 10.6.1941. 19070/1-. AO К Norwegen, Kriegstagebuch 16.8.1940-1.7.41.

Maavoimat

RH 28-2//8, 9, 11 KTB 2. Geb.Div. 18.6.-26.6.1941.

RH 28-3/5, 6, 7, 10 3. Geb. Div., KTB, Tatigkeitsberichte Marz-Juni 1941, Meldungen,

Briefe etc. (nide 10 min. Verstarkte Grenzkompanie Tiitola 23.6.1941). XXXVI AK 22102/2 KTB 27.3.41-9.5.1941. XXXVI AK 22102/3, KTB 23.1.1941 -2.7.1941. XXXVI AK 22102/4 Besprechungen etc. 29.4.41-16.6.1941. XXXVI AK 22102/7 Verbindungsstab von Kessel, Stettin 10.6.1941. XXXVI AK 22102/11. Armee-Oberkommando Norwegen, kaskyja 20.4.1941-10.6.1941. RS 3-6/5, Ablosungsbefehl Nr 1 SS-Kampfgruppe Nord, 7.6.1941. RS 3-6/2 SS-Div Nord, KTB 8.6.1941-22.6.1941 RS 3-6/22 SS-Kampfgruppe Nord, huollon KTB 1.4.41-4.7.1941. RS 3-6/23, Teil 1 Kampfgruppe Nordin kuljetuskaskyja 5.4.1941-9.6.1941 RH 26-163, KTB 163. D:n (sotapvk. liitteineen)/ 16, 14, 17, 19, 20 Merivoimat

Kriegstagebuch der Seekriegsleitung 1941. (myos filmilla 53:1). Kriegstagebuch Marinegruppenkommando Nord 1941 (mit Anlagen).

RM 7/511 Lage der Kriegsmarine 20.-26.6.1941.

RM 7/270 Lage der Kriegsmarine (20.-24.6.1941) ym. (osin Nurnbergissa painettuja).

RM 8/1251 Bericht uber Ostseekrieg 1941.

RL 2 11/89 FliegerfuhrerOstsee 4.4.1941. (perustaminen).

M 532/39052-071 Stettinin satamapvk. 1.6.-17.6.1941.

Seekriegsleitung I, Op., 1941

- Weisung Nr 1, OKM Ski 1 op 262/41. Berlin 6.3.1941.

- Operative Weisungen, Nr 1-2 fur den Befehlshaber der Kreuzer 17.5.1941

- Finnland-Besprechungen im Angelegenheit Barbarossa, Berlin 7.5.1941.

- Protokoll den Besprechungen mit dem Vertreter der finnischen Kriegsmarine, Berlin 27.5.1941.

- Niederschrift der Besprechungen an 6. Juni 1941 zu Kiel. Kriegstagebuch des Marine- Verhindungstabes Finnland 1941. Kriegstagebuch des Fiihrers der Torpedoboote 1941, Band 3. Kriegstagebuch des Marine-Nachrichten Kompanie 104, 1941.

Kriegstagebuch der 5. Raumbootsflotille 1941,1. Gruppe (Nauvo), 2. Gruppe (Suomenlinna).

Kriegstagebuch des Minenschiffes Cobra 1941, M 1208.

Kriegstagebuch des Minenschiffes Kaiser 1941, M 1209.

Kriegstagebuch des Minenschiffes Konigin Louise 1941, M 1210.

Kriegstagebuch des Minenschiffes Tannenherg 1941, M 1214.

Kriegstagebuch.des Minenschiffes Hansestadt Danzig, M 1207.

Kriegstagebuch des Minenschiffes Brummer, M 1206.

Kriegstagebuch des Schnellbootsbegleitsschiffes Carl Peters, 1. Flotille 6.-20.6.1941.

Kriegstagehueh der 2. Schnellbootsflotille.

Ilmavoimat

RH 19/11, 661 Einsatz der Verbande Luftflotte 1, Stud 22.6. und 1.7.1941. Lw 107/67 Besprechung Barbarossa 9.6.1941 (ilmavoimien kannalta). Lw 107/80 Schlacht- und Gefechtsbezeichnungen der Luftflotte 1 1941. Lw 118/5 Einsatz der Luftflotte 1, 1941. Talous

RW-19/164, 165, 166 Wi RU, KTB der Stabsabteilung (mm. Suomen hankintatoiveet 19401941).

Wi/I E4//1. Die Wehrwirtschaft Finnlands 21.4.1941. Muistelmat (Nachlasse)

N 300/4 Falkenkorst, Kriegserinnerungen 1939-1945 (omakatiset).

Institut fur Zeitgeschichte (Munchen)

Mikrofilmeja

National Archives T-78, Roll 359, Salzburgin, Berliinin ja Helsingin neuvottelut 1941.

Himmler Files (luettelot I-V, SS-asioita).

Bibliografia-kortistot.

Militargeschichtliches Forschungsamt (Freiburg i Br.)

Das personliche Kriegs-Tagebuch des Generalobersten Franz Haider (BA-MA, Nachlass Haider, N 220/43) (Lainattuna BA-MA:sta tri Ernst Klinkille). Kirjallisuutta. Public Record Office (PRO), London

Foreign Office 371/29332/0374 Helsingin lahetyston sahke-, kirje-ja raporttisarja 1941.

F О 371/29334 0747 Talvisodan englantilaiset vapaaehtoiset 1940-1941.

F О 371/29337 03674 Englannin edustajien karkoitus Pohjois-Suomesta 1941.

F О 371/29340 00746 Suomen ja Saksan suhteet 1941.

F О 371/29344 03674 Suomen ja Ruotsin suhteet 1941.

F О 371/29345 03674 Suomen ja Saksan kauppa 1941.

F О 371/29349 03674 Saksan joukot Suomessa 1941.

F О 371/29350 03674 Saksan joukot Suomessa (jatkoa) 1941.

F О 371/29351 03674 Petsamon nikkelikysymys 1941.

F О 371/29352 03674 Suomen ja Englannin suhteet 1941.

F О 371/29358 03674 Suomen ja Neuvostoliiton suhteet 1941.

F О 371/29363 03674 Suomen ulkopolitiikka, yleista 1941.

F О 371/29364 03674 Sodan syttyminen Suomessa 22.-30.6.1941.

F О 371/29367 03674 Suomen armeija 1941.

F О 371/29369 03674 Suomen ja Neuvostoliiton kauppa 1941.

F О 371/29372 03674 Suomen tiet ja liikenneolot 1941.

F О 317/29383 03674 Tietoja Petsamon alueesta 1941.

F О 371/29393 03674 Englannin edustajien karkoitus Pohjois-Suomesta (jatkoa) 1941. F О 371/29396 03674 Ulkomaiden (akselivaltojen) propaganda Suomessa 1941.

Документы, полученные от частных лиц

Рег-Olof Ekman, kirje tekijalle (laivastoasioita) Helsinki 20.4.1981. Pauli Ervi 19.10. ja 12.11.76 (almanakkamuistiinpanoja 1941 ym.) Evl. Armas Eskola, lentopaivakirja 1939-41.

V.0. Huttunen, Sallan rata. Kasikirjoitus (1949) Rautatiehallituksen Rataosaston arkistossa. Matti Honkasalo (kirje tekijalle viestiasioista) Helsinki 6.6.1982. Arto Kivikuru, Valokuva-albumi opintomatkalta Saksaan ja Ranskaan kevaalla 1941. Heinz Liese 5.5.1981 (lentopvk.-kopio 25.5.-19.7.1941).

G.E. Magnusson 2.4.81 (mm. Matkakertomus opintomatkasta Saksaan 25.2.-14.3.1941, ym.). Mj. Heikki Pursiainen (Ote Kauhavan ilmasotakoulun lentopaivakirjasta 1941 ja Stiegliz 2:n moottorikirjasta 1940).

Rovaniemen saksalaisen radioaseman yksityinen pvk 1940-1941 Chronik der Polarfunker (evl Sampo Ahdon kautta saatu).

Ev. Еего-Eetu Saarinen, Helsinki (Matkakertomus opintomatkoista Saksaan helmikuussa 1941).

Karl-Heinz Seedorf, kirje tekijalle (lentoasioista) 3.12.1983. Evl. P.W. Stahl, yksityinen sotapaivakirja 1941.

Kenr. Paavo Talvelan muistikalenteri (apul.prof. Ohto Mannisen kautta saatuja tietoja). Интервью

(Отмеченные * имеются также в архиве TV 2)

Kenraali Erich Buschenhagen, Oberstdorf.

Kenraali Wilhelm Hess, Munchen.*

Kenraali Hermann Holter, Bad Boll bei Goppingen.

Erikoislahettilas Karl Schnurre, Bad Godesberg.

Kenraali Aksel Airo.

Kenraali Reino Arimo.*

Kenraali Albert Puroma.*

Kenraali Vaino Valve.

Lentoupseerit

Evl Konrad Knabe, Memmingen.*

Evl Friedrich-Franz von Nordenkjold, Althutte bei Backnang (Stuttgart).*

Evl P.W. Stahl, Prien am Chiemsee.*

Evl Pauli Ervi.*

Evl Armas Eskola.

Evl Erkki Heinila.

Ev G.E. (Eka) Magnusson.*

Ev. Risto Pajari.

Evl. Vilppu Perkko.

Evl. Per (Pelle) Sovelius.

Museonhoitaja Hannu Valtonen. Meriupseerit

Kontra-amiraali Edward Wegener, Kiel.*

Fregattenkapitain Vilhelm Schroeder, Dortmund.*

Kommodori Kalervo Kijanen.

Kommodori Arto Kivikuru.

Kommodori Eino Pukkila.*

Kommodori Aimo Saukkonen.

Komentaja Eero Pakkala.*

Muut

Prof. Bengt Broms (kansainvalisesta oikeudesta). Ev Matti Honkasalo (viestiasioista).* Filmiohjaaja Matti Kassila (Hella Vuolijoesta). Tri Ernst Klink, Freiburg i Br. (arkistoasioista). Ev. Viljo Rommi (Petsamon liikenteen valvonnasta). Evl. Matti Tiitola (saksalaistiedustelusta Petsamossa).*

ОПУБЛИКОВАННЫЕ ДОКУМЕНТЫ И ЛИТЕРАТУРА ИЗУЧАЕМОГО ВРЕМЕНИ.

Akten zur deutschen auswartigen Politik (ADAP), Ser. D XII-XIII, Ser. E I-V. Gottingen 1969-1978.

Vaino Auer- Eino Jutikkala, Finnlands Lebensraum. Helsinki 1941.

Olavi Borg, Suomen puolueet ja puolueohjelmat 1880-1964. Porvoo 1965.

Foreign Relations of the United States. Diplomatic Papers 19411. Washington 1958 (FRUS).

Franz Haider, Kriegstagebuch 2-3. Stuttgart 1963-1964.

Kaarlo Hilden, Murmanbanan, ett hot mot Finland och Skandinavien. Helsingfors 1941. Valter Hubatsch, Hitlers Weisungen fur die Kriegfuhrung 1939-1945. Munchen 1965. International Military Tribunal. Trial of the Major War Criminals (IMI) VII, XXVI, Nuremberg 1947.

Jalmari Jaakkola, Suomen idankysymys. Helsinki 1941. (myossaks. ja ranskaksi).

Kadettikunta 1921-1950. Helsinki 1950.

Wolf Keilig, Das deutsche Heer I-III. Bad Nauheim 1957.

Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht 1940/1941. Bd I. Zusammengestellt und erlautert von H.-A. Jakobsen. Frankfurt am Main 1965.

Lagevortrage des Oberbefehlshabers der Kriegsmarine vor Hitler 1939-1945. Hrg. von Gerhard Wagner. Munchen 1972.

Henry Picker, Tischgesprache im Fuhrenhauptquartier 1941/42. Stuttgart 1963. Staatsmanner und Diplomaten bei Hitler. Hrsg. und erlautert von A. Hillgruber. Frankfurt am Main 1967.

Suomen asetuskokoelman sopimussarja 1921-1922 ja 1939-1941. Suomen sinivalkoinen kirja II. Helsinki 1941. (uusi painos 1978-1979). Trials of War Criminals (TWC) XII. Nurnberg 1951.

Krister Wahlback (toim.), Regeringen och kriget. Ur statsradens dagbocker 1939-41. Stockholm 1972.

Valtiopaivat 1941. Poytakirjat.

Die Weizsacker Papiere 1933-1950. Frankfurt am Main 1974. Voionmaa Vaino, Kuriiripostia 1941-1946. Toim. Markku Reimaa. Helsinki 1971. Walter Zimmermann, Nordeuropa und das Reich kriegswirtschaftlich gesehen. Lubeck-Berlin 1940.

МЕМУАРЫ

Wilhelm, Assarsson, Stalinin varjossa. Porvoo 1963.

E. Boheman, PS vakt. Stockholm 1964.

Wipert von Blucher, Suomen kohtalonaikoja. Porvoo 1950.

C.A. Ehrensvard, I rikets tjanst. (suom. Upseerin muistelmat 1966). Stockholm 1965.

Gerhard Engel, Heeresadjutant bei Hitler 1938-1943. Stuttgart 1974.

Valdemar Erfurth, Derfmnische Krieg 1941-1944. (2. painos). Wiesbaden 1977.

K.A. Fagerholm, Puhemiehen aani. Helsinki 1977.

Rainer von Fieandt, Omaa tietaaan kulki vain. Helsinki 1972.

CO. Frietsch, Finlands odesSr 1939-1943. Helsingfors 1945 (myos suom. 1945).

G.A. Gripenberg, Lontoo-Vatikaani-Tukholma. Porvoo 1960.

Sven Hedin, Utan uppdrag i Berlin. Norrkoping 1949.

T.M. Kivimaki, Suomalaisen poliitikon muistelmat. Porvoo 1965.

Edwin Linkomies, Vaikeaaika. Helsinki 1970.

Bernhard von Lossberg, Im Wehrmachtfuhrungsstab. Hamburg 1950.

J.H. Magill, Tasavalta tulikokeessa. Muistelmia Suomesta kuuman ja kylman sodan vuosilta.

Mikkeli 1981.

I.M. Maiski, Memoiren eines sowjetischen Botschafters. Berlin 1923. Gustav Mannerheim, Muistelmat II. Helsinki 1952.

Hans Metzger, Kolmannen valtakunnan edustajana talvisodan Suomessa, Keuruu 1984.

J. Nykopp, Paasikiven mukana Moskovassa. Helsinki 1975.

J.K. Paasikiven paivakirjat 1944-1956. Ensimmainen osa. Juva 1985.

Friedrich Paulus, "Ich stehe hier auf Befehl". Herausgegeben von Valter Gorlitz. Frankfurth

am Main 1960.

J.0. Soderhjelm, Kolme matkaa Moskovaan. Tampere 1970. Paul Schmidt, Statist auf diplomatischer Biihne. Bonn 1950. Paavo Talvela, Sotilaan elama 1-2. Helsinki 1976-1977. Vaino Tanner, Suomen tie rauhaan 1943-1944. Helsinki 1952. - Kahden maailmansodan valissa. Helsinki 1966. W.E. Tuompo, Paivakirjani paamajasta 1941-1944. Porvoo 1969. Hmari Turja, Herrojen kanssa marjassa. Porvoo 1973.

Walter Warlimont, Im Hauptquartier der deutschen Wehrmacht 1939-1945. Frankfurth am Main 1962.

Ernst Wiegforss, Minnen III (1932-1949). Stockholm 1954. Atos Wirtanen, Mot morka makter. Helsingfors 1963. Ragnar Olander, Krigoch cencur. Helsingfors 1958. !* Jussi Saukkonen, Vastuun sukupolvi. Vaasa 1973.

ИССЛЕДОВАНИЯ

Jorma Ahvenainen, Petsamon historiallisia vaiheita. Eilispaivan Petsamo. Porvoo 1970.

- Suomen sahateollisuuden historia. Porvoo 1984. Sven Allard, Stalin ja Hitler. Porvoo 1972.

PerG. Andreen, De morka dren. Stockholm 1971.

- Politiska handlingslinjer i midsommarkrisen 1941. Historisk tidskrift (Stockholm) 1973 s. 38-65 ja 1974 s. 82-92

-Finland i brannpunkten mars 1940 - juni 1941. Stockholm 1980. Vilho Annala, Outokummun historia 1910-1959. Helsinki 1960. Ossi Anttonen - Hannu Valtonen, Luftwaffe Suomessa 1941-1944. Helsinki 1976. Reino Arimo, Suomen linnoittamisen historia 1918-1944. Keuruu 1981.

Dieter Aspelmeier, Deutschland und Finnland wahrend derbeiden Weltkriege. Hamburg 1967.

Kurt Assmann, Deutsche Seestrategie in zwei Weltkriegen. Heidelberg 1957. Alhert Beer, Der Fall Barbarossa. Munster 1978.

Max Beloff, The foreign Policy of Sowiet Russia 1929-1941, II, 1936-1941. London 1949. Cajus Bekker, Angriffshohe 4000. Kriegstagebuch der deutschen Luftwaffe. Oldenburg 1964.

Valentin Berezkov, Diplomaattitehtavissa Hitlerin luo. Keuruu 1965. Lew Besymenski, Sonderakte Barbarossa. Hamburg 1973. Leif Bjorkman, Sverige infor Operation Barbarossa. Stockholm 1971. (Lyhennetty suomennos Suomen tie sotaan. Rauma 1975). Svein Blindheim, Nordmenn under Hitlers fane. Dei norske frontkempare. Haider 1977.

Heinz Boberach (Hrsg), Meldungen aus dem Reich. Neusvied und Berlin 1965. Horst Boog, Die deutsche Luftwaffenfiihrung 1935-1945. Stuttgart 1982. Bengt Broms, Kansainvalinen oikeus. Helsinki 1978. Alan Bullock, Hitler. Tyrannin nousu ja kukistuminen. Helsinki 1958. Vilhelm M. Carlgren, Svensk utrikespolitik 1939-1945. Stockholm 1974.

- Varken eller. Uddevalla 1977.

- Mellan Hitler och Stalin. Uddevalla 1981.

.Robert Cecil, Hitlers Decision to Invade Russia 1941. London 1975.

Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Band 4. Der Angriff auf die Sowjetunion.

Stuttgart 1983 (lyhenne DRudZW4). Fr.W. Deakin, The Brutal Friendship. Mussolini, Hitler and the Fall of Italian Fascism.

London 1962. V.K. Derry, The campaign of Norway. London 1952. H. Doerr, Verbindungsoffiziere. Wehrwissenschaftliche Rundschau 1953. K. Donitz, Die Schlacht in Atlantik in der deutschen Strategic Teoksessa Hillgruber (toim.), Probleme des zweiten Weltkrieges. Koln-Berlin 1967.

Dietrieh Eichholz, Geschichte der deutschen Kriegswirtschaft 1939-1945 I-II. Berlin 1969, 1985.

Max Engman - Jerker A. Eriksson, Mannen i kolboxen. John Reed och Finland. Ekenas 1979.

Рег-Olof Ekman, Meririntama. Juva 1983.

K.J. Ellila, Suomen maatalous. Oma Maa I, Helsinki 1959.

Valdemar Erfurth, Murmanin radan ongelma. Porvoo 1952.

Seikko Eskola, Yhdysvaltain lehdisto ja Suomen kriisi kevaasta 1941 Pearl Harboriin. Helsinki 1973.

Ph. W. Fabry, DerHitler-Stalin-Pakt 1939-1941. Darmstadt 1962.

Mario D. Fenyo, Hitler, Horthy and Hungary. New Haven and London 1972.

Jiirgen Forster, Stalingrad. Risse im Biindnis 1942/43. Freiburg 1975.

Carl Axel Gemzell, Tysk militar planlaggning under andra varldskriget: fall Sverige. Scan-

dia 2, 1975.

- Raeder, Hitler und Skandinavien. Lund 1965.

Geschichte des Grossen Vaterlan disc hen Krieges. Bd. 1-2. Berlin 1962-1963. Geschichte der sowjetischen Aussenpolitik. Teil I. Redaktion A.A. Gromyko, B.N.

Ponomarjow u.a. Berlin 1980. Martin Gilhert, Winston S. Churchill, VI. London 1983. W. Girbig, Jagdgeschwader 5 - Eismerjager. Stuttgart 1976. Helmut Greiner, Die oberste Wehrmachtfuhrung. Wiesbaden 1951.

Olof Groehler, Geschichte des Luftkrieges von 1910 bis 1970. Militarverlag des DDR. Berlin 1975.

Hans Guderian, Sotilaan muistelmat. Helsinki 1954.

Ilkka Hakalehto, Vaino Tanner, Taipumattoman tie. Helsinki 1973.

Sverre Hartman, Hvoden Finland ble med i krigen mot Sovjet i juni 1941. Norsk Militaert tidsskrift 1961.

Paul Hausser, Soldaten wie andere auch. Der Weg der Waffen-SS. Osnabriick 1966.

Vilhelm Hess, Die Eismeerfront 1941. Heidelberg 1956.

Erik Heinrichs, Mannerheim Suomen kohtaloissa 2. Helsinki 1959.

Britta Hiedanniemi, Kulttuuriin verhottua politiikkaa. Kansallissosialistisen Saksan kulttuu-

ripropaganda Suomessa 1933-1940. Keuruu 1980.

Silvo Hietanen, Siirtovaen pika-asutuslaki 1940. Helsinki 1982.

Karl Hildebrand, Deutsche Aussenpolitik 1933-1945. Kalkul oder Dogma? Stuttgart 1973. Andreas Hillgruber, Deutschland und Ungarn 1933-1944. Wehrwissenschaftliche Rundschau 9, 1959.

- Einbau der verbiindeten Armeen in die deutsche Ostfront 1941-1944. Wehrwissenschaftliche Rundschau 10, 1960.

- Hitlers Strategic Politik und Kriegsfuhrung 1939-1941. Frankfurt am Main 1965.

- Hitler, Konig Carol und Marschall Antonescu. Wiesbaden 1965.

- Der 2. Weltkrieg. Kriegsziele und Strategien dergrossen Machte. Stuttgart 1982. Paavo Hirvikallio, Tasavallan presidentin vaalit Suomessa 1919-1950. Helsinki 1958. P. Hirvonen, Raskaan sarjan laivueet. Helsinki 1956.

Kari Hokkanen, Kyosti Kallio, talonpoikaispresidentti, (painossa) Helsinki 1986. Ake Holmqvist, Flottans beredskap 1938-1940. Stockholm 1972. Nikolaus Horthy, Muistelmat. Helsinki 1955.

Valter Hubatsch, "Weseriibung". Die deutsche Besetzung von Danemark und Norwegen 1940. Gottingen 1960.

G. Hummelchen, Die deutschen Seeflieger 1935-1945. Munchen 1976.

Matti Haikio, Maaliskuusta maaliskuuhun. Helsinki 1976.

Pekka Kalevi Hamalainen, Kielitaistelu Suomessa 1917-1939. Porvoo 1968.

Hermann Holter, Die Probleme des deutsch-finnischen Koalitionkampfes. Wehrkunde

1953.

I.T. Inozemtsev, Krylatye zaSitniki Severa (Pohjolan siivekkaat puolustajat). Voenizdat. Moskva 1975.

Tuomo Itkonen, Lapin tieoloista ja -alotteista. Tornionjokilaakson vuosikirja 1978. Tornio 1979.

P.N. Ivanov, Krylja nad morem (Siivet meren ylla). Moskva 1973. Heikki Jalanti, Suomi puristuksessa 1940-1941. Lahti 1966.

Marita Jokinen, Karjalaisen siirtovaen korvauskysymys. SUOMAn julkaisuja 6. Hki 1982. Mauno Jokipii, Himmlerin Suomen matka. H Ark 58, 1962.

- Panttipataljoona. (2. p.) Tapiola 1969.

- Suomen ryhtyminen jatkosotaan. Historianopettajien vuosikirja XII. 1975.

- Suomi apua etsimassa. Hist. Aikakauskirja 1976.

- Lapin valirauhan ajan tienrakennukset ja niiden suurpoliittinen tausta. Scripta Historica Vs. 224-269. Oulu 1977.

- Vuodenvaihde 1940-1941 uudessa valossa. Historiallinen Aikakauskirja 1977 s. 3-17, 77-95.

- Finland's entrance into the continuation war. Yearoook of Finnish foreign policy 1977. (myos Revue international d'Historie militaire N:o 53, 1982 englanniksi)

- Finlands vag tili fortsattningskriget. Scandia 1978 s. 76-113.

- Paasikivi Moskovassa. Ulkopolitiikka 1978.

- Saksan ja Suomen laivastoyhteistyo 1941 jatkosodan syttymiseen asti. Sotahistoriallinen Aikakauskirja 1, 1980. (lyhennettyna saks. Nordeuropa-sarja 7, Greifsvwald 1982)

- Englannin konsulaariedustajien poistaminen Pohjois-Suomesta 1941. Scripta Historica VI. Oulu 1980.

- Saksan ja Suomen sotilaallinen yhteistyo 1940-41. Jatkosodan kujanjuoksu. Juva 1982.

- Ilmatoiminta Suomessa valittomasti ennen jatkosotaa. Scripta Historica VIII. Oulu 1983.

- Saksalaisten suunnitelma Hangon valtaamisesta kesakuussa 1941. Opuscula Historica I. Jyvaskyla 1984. (myos ruotsiksi, Militarhistorisk tidskrift 1985, Karlskrona 1986)

- Tiedustelu maarajoillamme valirauhan aikana. Historiallinen Aikakauskirja 1985 s. 278-282. Eino Jutikkala, Valtion Tiedotuslaitoksen historiakasikirjoitus (1944). Jutikkalan kok., VA.

- "Ensimmainen tasavalta" (1919-1945). Suomen poliittinen historia. 2. osa 1905-1975. Porvoo 1977.

- Omavaraiseen maatalouteen. Suomen taloushistoria 2, Helsinki 1982. EinarW. Juva, Rudolf Walden. Porvoo 1957.

Antero Jyranki, Sotavoimien ylin paallikkyys. Vammala 1967.

- Ylipaallikkyyden luovuttamisesta. Lakimies 1970.

- Presidentti, Tutkimus valtionpaamiehen asemasta Suomessa v. 1919-1976. Porvoo 1981.

Jorg-Johannes Jager, Die Wirtschaftliche Abhangigkeit des 1981. Dritten Reiches vom Aus-land dargestellt am Beispiel der Stahlindustrie Berlin 1969. Stig Jagerskiold, Mannerheim 1918. Helsinki 1967.

- Faltmarsalken. Gustav Mannerheim 1939-1941. Helsingfors 1975.

- Talvisodan ylipaallikko. Keuruu 1976.

- Marskalken av Finland. Gustav Mannerheim 1941-1944. Helsingfors 1979. (myossuom.)

- Decemviri och den svensk-finlandska unionplanen 1940-1941. HTfF 1979. S.I. Kabanov, Na daljnih podstupah (Pitkilla etaisyyksilla). Moskva 1971. Toivo T. Kaila, Sotasyyllisemme saatytalossa. Helsinki 1946.

N. Kaldor, The German War Economy. The Review of Economie Studies XIII (19451946).

Kallay, Nicholas, Hungarian premier. London & New York 1954. Jorma Kallenautio, Suomi katsoi eteensa. Helsinki 1985. Joppe Karhunen, Sisseja linjojen taakse. Keuruu 1958.

- Blenheim-pommittajat armottomalla taivaalla. Helsinki 1979. Veikko Karhunen, Raatteen tielta Kostamukseen. Porvoo 1972.

- Vienan sissit. Porvoo 1976.

Pentti Karppinen, Suomalaisten saksalaisille joukoille suorittamat kuljetukset Suomen sodassa 1941 -1945.TiedejaAse 24, 1966.

Paavo Kastari, Eroaminen ja eronpyynto valtioneuvoston vastuusta kieltaytymisen muotoina. Lakimies 1941.

Sakari Karttunen, Ystavyys vastatuulessa. Suomen ja Neuvostoliiton rauhan ja ystavyyden seu-ran myrskyinen taival 1940. Helsinki 1960. Kullervo Kemppinen, FK-lentue. Helsinki 1959.

Kalevi Keskinen, Suomen ilmavoimien historia 1. Brewster B-239 ja Humu. Tampere 1970. Kalevi Keskinen, Kari Stenman, Klaus Niska, Venalaiset havittajat. Suomen ilmavoimien historia 7. Forssa 1977.

Oiva Ketonen, Se pyorii sittenkin. Porvoo 1976.

Kalervo Kijanen, Suomen laivasto 1918-1968. Helsinki 1968.

- Sukellushalytys. Lahti 1977.

Johan Killen, Luftwaffe. Helsinki 1969.

Kullervo Killinen, Miekka tuppeen. Poliittinen ja sotilaallisen johdon dualismi Suomen sodis-sa 1939-1944. Porvoo 1983.

Pentti Kilkki, Tapahtumat II AK:n alueella. Talvisodan historia 2. Porvoo 1978. Nils Kindberg, Det svenska frivilligflyget i Finland 1940. Aktuellt och historiskt 1957. Stockholm 1958.

Rudolf Kiszling, Biindniskrieg und Koalitionskriegflihrung am Beispiel der Mittelmachte im Ersten Weltkrieg. Wehrwissenschaftliche Rundschau 1960. Paul Klatt, Die 3. Gebirgs-Division 1939-1945. Bad Nauheim 1958.

K-G. KJietmann, Die Waffen-SS. Eine Dokumentation. Osnabruck 1965.

Ernst Klink, Deutsch-finnische Waffenbriiderschaft 1941-1944. Wehrwissenschaftliche

Rundschau 8, 1958.

- The Organization of the German Military High Command im World War II. Revue Internationale d'Histoire Militaire Nr47, 1980.

- Die militarische Konzeption des Krieges gegen Sowjetunion. DR ud. ZW 4. Stuttgart 1983.

- Die Operationsfuhrung (1941), DR ud ZW 4 Stuttgart 1983.

Konrad Knabe, Das Auge Dietls. Fernaufklarung am Polakreis. Leoniam Starnberger See 1978 (myos suomeksi).

Vilho Koivisto, Jaamerentien ja Liinahamarin tavarakuljetukset vaikeina vuosina. Entispaivan Petsamo. Porvoo 1970.

Arvi Korhonen, Barbarossa-suunnitelmaja Suomi. Porvoo 1961.

Keijo Korhonen, Turvallisuuden pettaessa. Suomi neuvostodiplomatiassa 1933-1939. Helsinki 1971.

E.J. Korpela, Maatalous 1919-1939. Itsenaisen Suomen taloushistoriaa 1919-1950. 1967. M.N. Kozevnikov, Komandovanie i stab WS Sovetskoj Armij v. Velikoi Otechestvennoi vojne 1941-1945. (NL ilmavoimien esikunta sodassa 1941-1945) Moskva 1977. O. Krabbe, Danske soldater i kamp p? 0stfronten 1941-1945. Odense 1976. Hans Peter Krosby, Nikkelidiplomatiaa Petsamossa 1940-1941. Helsinki 1966.

- Suomen valinta 1941. Helsinki 1967.

M. Krautler- Karl Springenschmidt, Es warein Edelweiss (2. Geb. D.). Graz-Stuttgart, ilman painovuotta (1962).

Pertti Kuokkanen, Suomen puolueettomuus saksalaisten silmin Saksan lansioffensiivin aikana

v. 1940. Historiallinen Arkisto LX Turku 1966.

Tauno Kuosa, A.F. Airo. Porvoo 1979.

G.N. Kuprianov, Jaamerelta Laatokalle. Vaasa 1984.

F. Kurowski, Seekrieg aus der Luft. Die deutsche Seeluftwaffe im zweiten Weltkrieg. Her-ford 1979.

Karl v. Kutzleben - Vilhelm Schroder - Jochem Brennecke, Minenschiffe 1939-1945. Herford 1974.

Volkmar Kiihn, Snellboote im Einsatz 1939-1945. Stuttgart 1976.

U.A. Kakonen, Moskovassaja Arkangelissa talvella 1941. Helsinki 1969.

Antti Laine, Suur-Suomen kahdet kasvot. Ita-Karjalan siviilivaeston asema suomalaisessa

miehityshallinnossa 1941-1944. Keuruu 1982.

Kalle Lehmus, Kolme kriisia. Tapiola 1971.

-Tuntematon Mannerheim. Helsinki 1967.

Artturi Lehtinen, "01isikojatkosota voitu valttaa." Helsingin Sanomat 6.12.1965.

- Sotatalous 1939-1945. Itsenaisen Suomen taloushistoriaa 1919-1950.

Hans Joachim Lorbeer, Wast mac hte gegen die Sowjetunion 1939-1941. Freiburg i Br 1975.

C. Leonard Lundin, Suomi toisessa maailmansodassa. Jyvaskyla 1960.

H.D. Loock, Zur grossgermanischen Politik des dritten Reiches. VHf Zeitgeschichte 1960.

- Quisling, Rosenberg und Terboven. Stuttgart 1970.

Ohto Manninen, Ludwig Weissauer i hemliga uppdrag 1940-1943. Historisk Tidskrift for Finland 1975 s. 177-193.

- Saksa tyrmaa Ruotsin-Suomen unionin. Sotilaalliset yhteydenotot Saksaan loppuvuodesta 1940. Historiallinen Aikakauskirja 1975 s. 219-238.

- "Barbarossa* ja suomalaisten operaatiokaavailut. Sotilasaikakauslehti 1976 s. 350-362.

- Toteutumaton valtioliitto. Helsinki 1977.

- Uuden valon varjot. Historiallinen Aikakauskirja 1977, s. 234-253.

- Valon javarjon leikkia. Historiallinen Aikakauskirja 1977. s. 349-360.

- YH-paatos 1941. Sotilasaikakauslehti 1977 s. 164-170, 230-237.

- Syvari vai Kannas. Sotahistoriallinen Seuraja Sotamuseo, vuosikirja X, s. 5-43. Helsinki 1978.

- Ryti ja kauttakulkusopimus. Historiallinen Aikakauskirja 1979, s. 40-43.

- Maaherra Hillilan salainen tehtava. Sotilasaikakauslehti 1979.

- Die Beziehungen zwischen den finnischen und deutschen Militarbehorden in der Ausarbeitungsphase des Barbarossaplanes. Militargeschiehtliche Mitteilungen 2/1979.

- Decemviri Siones. HTfP 1980.

- Suur-Suomen aariviivat. Helsinki 1980.

- "Suomen ainoa pelastus on tama sota". Risto Rytin tilannearvio Barbarossan aattona. Suomen Kuvalehti 25-26/18.6.1981.

- Suomalaisen SS-pataljoonan syntyvaiheet. Sotilasaikakauslehti 1981.

- Matkakertomus toukokuulta 1941. Sotilasaikakauslehti 1984.

- Political expedients for security during the "Interim реасе" and at the start of the Continuation war (1940-1941) - Aspects of Security. Revue Internationale d'Histoire Militaire N:o62, 1985

Rein Marandi, Naapurin silmin. Suomen jatkosota 1941 -1944 Ruotsin sanomaleh-tikeskustelussa. Helsinki 1964.

W.N. Medlicott, The Economic Blockade MI. London 1952-1959. Jiirg Meister, Der Seekrig in den osteuropaischen Gewassern 1941-45. Munchen 1958. Manfred Menger, Suomen merkityksesta fasistiselle sotataloudelle. Helsingin yliopiston Poliittisen historian laitoksen julkaisuja 3, 1974.

- Die Einbeziehung Finnlands in den antisowjetischen Kriegshurs 1940/41. Jahrbuch furGeschicts 1981.

Alan S. Millward, Die deutsche Kriegswirtschaft 1939-1945..Stuttgart 1966.

K.J. Mikola, Vuosien 1940-41 saksalais-suomalaisen yhteistoiminnan muotojen ja syiden

arviointia. Tiedeja Ase 25. Mikkeli 1967.

Keijo Mikola, Suomen puolustusvoimien saattaminen sodan kannalle ja alkuryhmitykset. Suomen sota 1, Kuopio 1965.

J.L. Moulton, The Norwegian Campagne of 1940. London 1966. Eino Murtorinne, Veljeytta viimeiseen saakka. Mikkeli 1975. Seppo Myllyniemi, Baltian kriisi 1938-1941. Helsinki 1977.

- Suomi sodassa 1939-1945. Keuruu 1982.

Rolf-Dieter Muller, Von der Wirtschaftsallianz zum kolonialen Ausbeutungskrieg. DRudZW4, Stuttgart 1983.

H. Miillern, "Birke-Nordlicht". Den tyska Lapplandsarmeens Stertigsoperationer i norra Finland 1944-1945. Aktuelli och historiskt 1957. Stockholm 1958. Jukka L. Makela, Salaisen sodan saatosta. Porvoo 1965.

- OsKu (Osasto Kuismanen). Porvoo 1966.

Arvo Moro, Laskuvarjojaakarikoulutuksesta 40-luvulla. Laskuvarjojaakarikoulu, vuosimatrik-keli 1974.

Kari Nars, Suomen sodanaikainen talous ja talouspolitiikka. Suomen Pankin Taloudellisia selvityksia. Helsinki 1966.

Hans Werner Neulen, An deutscher Seite. Munchen 1985. Jukka Nevakivi, Ystavista vihoilisiksi. Helsinki 1976.

- Apu jotaei pyydetty. Helsinki 1972.

Joran B. Nilsson, Midsommarkrisen 1941. Historisk Tidskrift (Stockholm) 1971, s. 477-532 ja 1973 s. 173-211.

Erik Norberg, Flyg i beredskap. Det svenska flygvapnet i omvandling och upphyggnad 1936-1942. Stockholm 1971.

Jaakko Nousiainen, Suomen presidents valtiollisina johtajina. Porvoo-Helsinki-Juva 1985. A.A. Novikov, V nebe Leningrada (Leningradin taivaalla). Zapiski. Moskova 1970. Toivo Nyg?rd, Suur-Suomi vai lahiheimolaisten auttaminen. Keuruu 1978.

- Ita-Karjalan pakolaiset 1917-1922. Studia Historica Jyvaskylaensia 19. Tampere 1980.

Johan Nykopp, Paasikiven mukana Moskovassa. Helsinki 1975. A.J. Ollila, Valtion viljavarasto 1928-1953. Helsinki 1955.

Harri Paarma, Salaisen tiedustelun partiot. Hameenlinna 1972.

Aladar Paasonen, Marsalkan tiedustelupaallikkona. Tapiola 1974.

Risto Pajari, Jatkosota ilmassa. Porvoo-Helsinki-Juva 1982.

Onni Palaste, Siviilisissit Stalinin kanavalla (osin kaunokirjallinen). Porvoo 1973.

Unto Parvilahti, Terekille ja takaisin. Helsinki 1958.

Touko Perko, Aseveljen kuva. Suhtautuminen Saksaan jatkosodan Suomessa 1941-1944. Turku 1971.

- TK-miehet jatkosodassa. Paamajan kotirintaman propaganda 1941-1944. Keuruu 1974.

Uuno Peltoniemi - Kai Sateri - Ilmari Kirjavainen, Rajavartiolaitos 1919-1969. Mikkeli 1969.

Risto O. Peltovuori, Saksan ja Suomen talvisota. Keuruu 1975.

D. Petzina. Autarkiapolitik im Dritten Reich. Schriftenreihe der Vierteljahrshefte furZeit-geschichte XVI. Stuttgart 1968.

Orvo Peuranheimo - Jouko Pirhonen - Kullervo Killinen, Laivat puuta, miehet rautaa. Helsinki 1956.

Erkki Pihkala, Sotatalous 1939-1944. Suomen taloushistoria 2. 1982.

N.A. Piterskij, Die Sowjet-Flotte im zweiten Weltkrieg. Oldenburg und Hamburg 1966.

S.P. Platonov, Taistelut Suomen suunnalla 1941-1944. (Suom. Helge Seppala). Helsinki

1976.

Herman Plocher, The German Air Force versus Russia. United States Air Force Historical Studies N:o 153. New York 1965.

Pogranicnye vojska SSSR 1939-1941. Sbornik dokumemov i materialov (Neuvostoliiton

rajajoukot 1939-1941. Asiakirjojaja aineistoa). Nauka. Moskva 1970.

Jorma Pohjanpalo (toim.), Eilispaivan Petsamo, Porvoo 1970.

V.V. Pohlebkin, Suomi vihollisenaja ystavana. Porvoo 1969.

Tuomo Polvinen, Suomi suurvaltojen politiikassa 1941-44. Porvoo 1964.

- BarbarossastaTeheraniin. Juva 1979.

Y.E. Pohjanvirta, Sotatoimet rannikoillaja merialueilla. Suomen sota 9. Kuopio 1960.

Eino Pukkila, Taisteluhalytys. Suomen laivasto jatkosodassa. Porvoo 1981.

L.A. Puntila, Suomen poliittinen historia. 5 p. Helsinki 1971.

V. Rantalainen, Ilmapuolustusja ilmasotatoimet. Suomen sota 9. Kuopio 1960.

Heikki Rantatupa, Elintarvikehuoltoja -saannostely Suomessa vuosina 1914-1921. Studia

Historica Jyvaskylaensia 17. Jyvaskyla 1979.

Markku Reimaa, Finland och det tyska anfallet p? Norge. HTfF 1977/1.

- Puun ja kuoren valissa. Rytin toinen hallitus ulkopoliittisten vaihtoehtojen edessa. Keuruu 1979.

K.O. Reini, Valmistelut puolustusvoimien saattamiseksi sodan kannalle. Suomen sota 1. Kuopio 1965.

Lothar Rendulic, Die Fuhrung in Koalitionskriegen. Wehrkunde 1963. Jurgen Rohwer, Der Minenkrieg im Finnischen Meerbusen I. Juni-August 1941. Marine Rundschau 1967.

Alpo Rusi, Lehdistosensuuri jatkosodassa. Sanan valvonta sodankaynnin valineena 19411944. Helsinki 1982.

Allan Rosas, Sodanaikainen puolueettomuus ja puolueettomuuspolitiikka. Turun yliopiston

julkisoikeuden laitoksen julkaisuja N:o 12. Turku 1978. Friedrieh Ruge, Der Seekrieg 1939-1945. Stuttgart 1962.

Eero Saarenheimo, Suomalaisuutta rakentamassa. Helsingin Suomalainen Klubi 18761976. Vammala 1976.

Harrison E. Salisbury, Leningradin 900 paivaa. Tapiola 1969.

Michael Salewski, Die deutsche Seekriegsleitung 1935-1945, Band I. Frankfurt am M. 1970.

Staatsrason und WafTenbrtiderschaft. Probleme der deutsch-fmnischen Politik 1941-1944.

Revue Internationale d'Histoire Militaire N:o 52, 1982.

Aaro Salmela, Ajopuu Petsamon vuonossa. Uusi Kuvalehti 4.5.1977.

Esko Salminen, Propaganda rintamajoukoissa 1941-1944. Keuruu 1976.

Kai Sarmanne, Strategiset joukkojen siirrot viime sodissamme. Tiede ja Ase 20. 1962.

Jussi Saukkonen, Vastuun sukupolvi. Helsinki 1973.

Franz Schreiber, Kampf unterdem Nordlicht. Osnabriick 1969.

W. Schwertfeger - F. Salinger, Wetterfliegen in dem Arktis 1940-1944. Stuttgart 1982.

Kari Selen, C.G. Mannerheim ja hanen puolustusneuvostonsa 1931-1939. Keuruu 1980.

Ilkka Seppinen, Suomen ulkomaankaupan ehdot 1939-1944. Helsinki 1983.

Helge Seppala, Taistelu Leningradista ja Suomi. Porvoo 1969.

- Itsenaisen Suomen puolustuspolitiikka ja strategia. Porvoo 1974.

- Suomi hyokkaajana 1941. Juva 1984.

William L. Shirer, Kolmannen valtakunnan nousu ja tuho I-11. Jyvaskyla 1962.

L.A. Sillanpaa, Tiedotus-, selitys-ja viihdytystoiminta. Suomen sota 10, 1961.

Martti Sinerma, Adolf Ehrnrooth sodan ja rauhan nayttamolla. Juva 1981.

Kyosti Skytta, Ei muuta kunniaa. Risto Rytin kujanjuoksu 1939-1944. Helsinki 1971.

Hannu Soikkanen, Sota-ajan valtioneuvosto. Valtioneuvoston historia II s. 5-242. Helsinki

1977.

- Eduskunnan toiminta sota-aikana 1939-1944. Suomen kansanedustuslaitoksen historia VIII. Helsinki 1980.

Erich F. Sommer, Memorandum. Wie der Sowjetunion der Krieg erklart wurde. Munchen-Berlin 1981.

Toivo Sorsa, Lentajan albumi n:o 4. Oulu 1981.

The Soviet Air Force in World War II. The offical History, originally published by the Ministry of Defense of the USSR. Translated by Leland Fetzer. Edited by Ray Wagner. New York 1973. P.W. Stahl, Kampflieger zwischen Eismeerund Sahara. Stuttgart 1973. George H. Stein, The Waffen-SS. Hitlers Elite Guard at War 1939-1945. Cornell University Press 1966.

Georg H. Stein - H. Peter Krosby, Das finnische freivilligen-Bataillon der Waffen-SS. Vier-teljahrshefte fur Zeitgeschichte 1966.

Felix Steiner, Die Freiwilligen. Idee und Opfergang. Gottingen 1958.

Peter Strassner, Europaische Freiwillige. Die Geschichte der 5. SS-Panzerdivision Wiking.

Osnabriick 1968.

Samuli Suomela, Maanviljelijan vuotuiset tyot. Oma maa 1, 1958. Suomen laivasto, ks. Kijanen.

Suomi sodassa. Talvi jajatkosodan tarkeat paivat. Jorma Jarventaus et. al. (toim). Keuruu 1983. Suomen sota. Toimittanut Sotahistoriallisen tutkimuslaitoksen toimisto. Osat I-11 ja XI Hki ym. 1952-1975.

Talvisodan historia 1-4. Toimittanut Sotatieteen laitoksen Sotahistorian toimisto. Porvoo 1977-1979.

Jukka Tarkka, 13 artikla. Porvoo 1977.

M.V. Тега, Tienhaarassa. Syksyn 1940 tapahtumat Barbarossa-suunnitelman taustaa vasten. Helsinki 1962.

- Kohtalokas syksy 1940. Tiede ja ase 22, 1964.

Vilho Tervasmaki, Maanpuolustussuunnitelmat. Talvisodan historia 1. Porvoo 1977.

- Puolustushallinto sodan ja rauhan aikana 1939-1978. Hameenlinna 1978.

- Mannerheim jajatkosodan alkuvaihe. Jatkosodan kujanjuoksu. Helsinki 1982. V. Tervonen, Forhandlingarom en union mellan Sverige och Finland 1940. HTfF 1965. Georg Thomas, Geschichte der deutschen Wehr- und Riistungswirtschaft (1918-1943/ 1945). Schriften des Bundesarchivs 14. Boppard am Rhein 1966. Pentti H. Tikkanen, Marttinan sissit. Hameenlinna 1979.

Kurt von Tippelskirch, Geschichte des Zweiten Weltkriegs. Bonn 1956. (myos suom.). E.O. Tirronen, Sotatalous. Suomen sota XI. Helsinki 1975.

Martti Turtola, Tornionjoelta Rajajoelle. Suomen ja Ruotsin salainen yhteistoiminta Neuvostoliiton hyokkayksen varalle vuosina 1923-1940. Porvoo 1984. Martti Turtola (toim.), Suomi 1941. Helsingin yliopiston poliittisen historian laitoksen julkai-suja 2/1985.

Jukka Tyrkko, Sallan savotta. Porvoo 1971.

Mikko Uola, Yksityista ulkopolitiikkaa ajopuusyksylta. Hist. Aik. 1980.

- Sinimusta veljeskunta. Isanmaallinen kansanliike 1932-1944. Keuruu 1982. Anthony F. Upton, Valirauha. Helsinki 1965.

Rolf Wagenfuhr, Die deutsche Industrie im Kriege 1939-1945. Berlin. 1963.

K. Wahlback, Finlandsfragan i svensk politik 1937-1940. Stockholm 1964. (suom. Veljeys

veitsenteralla, Helsinki 1968).

- Mannerheimista Kekkoseen. 1972.

- PerAlbin Hansson och midsommarkrisen 1941. Historisk Tidskrift (Stockholm) 1973 s. 1-37 ja 1974 s. 82-92.

Wahlback-Boberg (toim.), Sveriges sak ar v?r. Stockholm 1966.

B.A. Vajner, Severnyi flot v velikoi oteCestvennoj vojne (Pohjoisen laivasto suuressa isanmaal-lisessa sodassa). Moskva 1964.

H.M. Vainu, Suomen valtionjohdon "suurstrategiasta" vuoden 1941 alkupuolella. Helsingin yliopiston Historian tutkimus ja dokumentaatiolaitoksen tiedonantoja VI, 1973 (Osmo Jussilan suomennos Skandinavskij Shornik XV, Tallinn 1970).

- Kuin syva rotko. Suomen ulkopolitiikka toisen maailmansodan aikana. Rauma 1983.

Mika Valtari, Neuvostovakoilun varjossa. Helsinki 1942.

Berndt Wegner, Hitlers politische Soldaten: Die Waffen-SS 1933-1945. Paderborn 1982. Olli Vehvilainen (toim.), Jatkosodan kujanjuoksu. Juva 1982.

- Saksalaisten kauttakulun alkuvaihe Suomessa. Yksilo ja yhteiskunnan muutos. Tampere 1986.

Gerhard L. Weinberg, Germany and the Soviet Union 1939-1941. Leiden 1954. Toni Weisbauer, In Eis und Tundra. Neckargemund 1963. Alexander Werth, Venajan sodassa 1941-1945,1-II. Helsinki 1966. Heikki Viitala, Rauhanoppositio. Pori 1969.

T.V. Viljanen, "Suomen kriisi 1940-1941." Historiallinen Aikakauskirja 1/1965. Kustaa Vilkuna, Sanan valvontaa. Sensuuri 1939-1944. Keuruu 1962.

- Suomi vietiin jatkosotaan. Suomen Kuvalehti 8.11.1974 s. 20-22. Ola Vinberg, En boksjevikkuriers-dagbok I. Leninsoga. Upsala 1925. Sakari Virkkunen, Ryti. Myrskyajan presidentti. Keuruu 1985.

L. Woodward, British Foreign Policy in the Second World War 1-2. London 1970-71. Anssi Vuorenmaa, Ennen ja jalkeen 22.6.1941. Seppeloity miekka. Helsinki 1985.

- Valirauhan aikaa - mietteita vuosilta 1940 ja 1941. Sotilasaikakauslehti 1981. Earl F. Ziemke, Saksalaisten sotatoimet Pohjolassa 1940-1945. Porvoo 1963.

Gerd R. Ueberschar, Hitler und Finnland 1939-1941. Frankfurter Historische Abhandlun-gen 16. Wiesbaden 1978.

- Die Einbeziehung Skandinaviens in die Planung Barbarossa. DRudZW4. Stuttgart 1983.

Gerd R. Ueberschar - Wolfram Wette (Hrsg.), "Unternehmen Barbarossa*. Der deutsche

Uberfall auf die Sowjetunion 1941. Paderborn 1984.

Niilo Yrjola, Karjalan Liiton taistelumielta 1940-1960. Helsinki 1960.

НЕОПУБЛИКОВАННЫЕ РАБОТЫ СТУДЕНТОВ И АСПИРАНТОВ

Esko Illi, Suomen laivaston toimintavalmiussuunnitelmien kehittyminen valirauhan ajasta jatkosodan syttymiseen. Helsingin yliopisto, Poliittisen historian progradu-tyo 1981. Antti Jarvi, Valtion puhelintoiminta Keski-Suomessa 1927-1980. Pro gradu Jyvaskylan yliopiston historian laitoksella 1980.

Ilkka Kananen, Maataloudellisen omavaraisuuden kehitys maataloustuotannon ja tuotan-toedellytysten valossa Suomessa 1921-1955. Helsingin yliopiston talous-ja sosiaalihistorian lis.tyo 1978.

P. Lehtimaki, Poliittisten tekijoiden vaikutus sotilaallisiin ratkaisuihin Suomen sodan vuosina 1941-1944 aikana. Sotakorkeakoulun diplomityo 1973.

K. Poutanen, Tiedustelun jarjestely armeijakunnissa v. 1941 ennen hyokkaysta. Sotakorkeakoulun diplomityo 1962.

Timo Rahko, Kansanhuollon kehitys ja toiminta Lapin laanissa vuoteen 1941. Pro gradu Jyvaskylan yliopiston historian laitoksella 1971.

R. Roiha, Sissi- ja kaukopartiotoiminta Suomen sodassa 1941-1944. Sotakorkeakoulun diplomityo 1973.

Klaus Rosenthal, Planung und Durehfuhrung deutscher Minenoperationen bei Fall "Barbarossa". Fuhrungsakademie der Bundeswehr. Abteilung Marine. Hamburg 1971. Julkaisematon opintotyo.

Erkki Rasanen, Suomen liikennelentokenttaverkoston synty. Pro gradu Jyvaskylan yliopiston historian laitoksella 1967.

M.V. Тега, Suomen puolustusvalmiuden peruskysymyksia. Sotatieteen keskuskirjasto.

Esko Vuorisjarvi, Petsamon nikkeli 1933-1944. Poliittisen historian lisensiaatintyo Helsingin

yliopistossa 1984.

- Suomen elintarvikehuolto ja riippuvuus Saksan tuonnista 1940-1944. Helsingin yliopiston talous-ja sosiaalihistorian sivulaudatur 1979.

Vecker, Der Balkanfeldzug und seine Auswirkungen auf die Barbarossa-Planung. Jahresarbeiten 71/72. Fuhrungsakademie der Bundeswehr. Hamburg. Julkaisematon opintotyo.

Lennart Westberg, PM on rekryteringen av svenska frivilliga till tyska Waffen-SS 1940-1941. (1981; tekijalta, os. Sundsvall, kirjoittajan kokoelmiin).

НАЗАД