М. И. Вострышев "Москва сталинская. Большая иллюстрированная летопись" / 1941 год

1941 ГОД

7 января. В Государственной Третьяковской галерее открылась "Выставка лучших произведений советских художников)".

8 января. Лаборатория приемных устройств Московского телевизионного центра получила с ленинградского завода "Радист" первую партию настольных телеприемников. Они предназначались для индивидуального пользования. Экран имел размер 10 на 14 сантиметров. Изображение на нем могли смотреть одновременно три-четыре человека. Во время отсутствия телепередачи аппарат работал как обычный радиоприемник.

8 Большом театре Игорь Моисеев возобновил балет "Три толстяка".

9 января. Создан Отдел местной промышленности и кооперации Мосгорисполкома (с 1953 года - Управление местной промышленности Мосгорисполкома).

10 января. В Москве министр иностранных дел СССР В. М. Молотов и германский посол Шуленбург подписали секретный протокол, по которому часть территории Литвы, принадлежавшая ранее Германии, переходит к СССР, а правительство СССР соглашается компенсировать правительству Германии, уплатив ему за эту территорию "сумму в 7 500 000 золотых долларов, равную 31 миллиону 500 тысячам германских марок".

А. И. Микоян вспоминал: "Мною, как наркомом внешней торговли, и посланником МИД Германии Шнурре было подписано Советско-германское хозяйственное соглашение. В коммюнике по этому поводу указывалось, что СССР предоставляет Германии промышленное сырье, нефтяные продукты и продукты питания, в особенности зерновые; Германия поставляет СССР промышленное оборудование".

17 января. В ЦДРИ открылась выставка плакатов, представленных на конкурс на лучший политический плакат.

23 января. На экраны вышел фильм "Суворов". Режиссеры В. И. Пудовкин и М. И.

Доллер. В главных ролях Н. П. Черкасов и М. Ф. Астангов.

3 февраля. НКВД переименовано в Народный комиссариат государственной безопасности (НКГБ).

6 февраля. Газета "Вечерняя Москва" сообщила, что льдиной, сброшенной с крыши корпуса "Б" дома № 2/14 по Брюсову переулку, был убит вышедший из подъезда гражданин Абрамович. Прочитав это сообщение, москвичи ворчали, что в столице развелось столько евреев, что куску льда негде упасть.

15-20 февраля. XVIII Всесоюзная конференция ВКП(б). В докладе Г. М. Маленкова были рассмотрены вопросы о возможном переводе промышленности на военные рельсы.

21 февраля. Пленум ЦК ВКП(б). Кандидатами в члены Политбюро ЦК ВКП(б) избраны Н. А. Вознесенский, Г. М. Маленков, А. С. Щербаков.

22 февраля. В одной из уборных завода имени Горбунова обнаружена антисоветская надпись: "Товарищи, мы сейчас живем под гнетом, если раньше не сажали рабочих, то сейчас сажают за опоздание, гноят в тюрьмах, концлагерях. Труд человека ценят очень и очень плохо, у нас нет права на труд, на отдых, на образование. У нас пропала Конституция, остались одни указы, которые губят и превращают в ничто человечество. Я призываю рабочих осознать это до глубины души".

28 февраля. Г. К. Жуков назначен начальником Генерального штаба Красной Армии.

Февраль. В Свердловском зале Большого Кремлевского дворца состоялось совещание военных летчиков и летчиков-испытателей, на котором вместе с командованием ВВС, руководством Народного комиссариата авиационной промышленностью и ведущими авиаконструкторами присутствовал Сталин.

1 марта. США предупредили СССР о предстоящем немецком вторжении.

3 марта. Наркомом по боеприпасам вместо ИЛ. Сергеева! назначен П. Н. Горемыкин.

5 марта. Разведчик Рихард Зорге сообщил в Москву примерную дату немецкого вторжения в СССР.

8 марта. В Доме архитекторов открылась выставка работ женщин - архитекторов и художников.

10 марта. Первым заместителем председателя СНК СССР стал Н. А. Вознесенский.

13-15 марта. Первое присуждение Сталинских премий в области науки, военных знаний, изобретательства, литературы и искусства.

20 марта. 7-я сессия 1-го созыва Моссовета утвердила хозяйственный план и бюджет города на 1941 год.

В Центральном доме гражданского воздушного флота состоялся общественный просмотр памятника летчику В. П. Чкалову.

21 марта. Вместо Экономического совета при СНК учреждено Бюро Совнаркома, облеченное всеми правами СНК СССР. Председатель - Молотов, первый заместитель - Вознесенский, заместители - Микоян, Булганин, Берия, Каганович и Андреев.

Конец марта. В Москву для переговоров о заключении пакта о нейтралитете между СССР и Японией прибыл японский министр иностранных дел И. Мацуока. Договориться не сумели, так как японская сторона настаивала на продаже ей Северного Сахалина,

Из беседы Ф. Чуева с В. М. Молотовым:

" - Говорят, вы с Мацуокой пели "Шумел камыш...", когда его провожали в 1941 году?

- Было, было дело... Да он еле стоял на вокзале".

3 апреля. Умер скульптор Иван Шадр (Иванов).

4 апреля. Газета "Московский большевик" сообщала: "На заводе "Кинолампа" изготовлены опытные образцы лампы "черного цвета". Их грушевидные колбы сделаны из непрозрачного черного стекла. Лаборантка тов. Кулябина опустила на окнах шторы, и комната озарилась нежно-фиолетовым светом. Лица, костюмы и окружающие предметы приобрели новые оттенки. На них стали заметны детали, невидимые при обычном освещении. На пиджаках засветились незаметные раньше пятна, на поднесенном к лампе чистом листке бумаги явственно обозначились отпечатки чьих-то пальцев, поверхность стола, казавшаяся совершенно чистой, оказывается, хранила следы пролитой когда-то жидкости. Невидимое при дневном свете стало заметным. Это произошло благодаря воздействию ультрафиолетовых лучей, излучаемых необыкновенной лампой".

5 апреля. В Москве заключен советско-югославский Договор о дружбе и ненападении (за день до вторжения германских войск в Югославию).

12 апреля. Нарком обороны СССР С. К. Тимошенко докладывал Сталину: "Главный Военный Совет Красной Армии, разобрав вопрос об авариях и катастрофах в авиации Красной Армии, установил, что аварии не только не уменьшаются, но все более увеличиваются из-за расхлябанности летного и командного состава авиации, ведущей к нарушениям элементарных правил летной службы. Из-за расхлябанности ежедневно при авариях и катастрофах в среднем гибнут 2-3 самолета, что составляет в год 600-900 самолетов. Только за неполный квартал 1941 года произошли 71 катастрофа и 156 аварий, при этом убито 141 человек и разбито 138 самолетов".

В Доме Красной Армии Московского гарнизона открылась выставка "Подарок художников Красной Армии".

13 апреля. В Москве подписан пакт о нейтралитете между СССР и Японией сроком на пять лет.

В Московском городском и областном Доме учителя открылась выставка работ художников к 20-летию Дому учителя.

15 апреля. За счет разукрупнения районов из состава части территорий Сталинского, Первомайского районов и части Ухтомского района Московской области создан Калининский район.

19 апреля. А. И. Микоян вспоминал об этом дне: "На имя Сталина поступило послание Черчилля, в котором он, ссылаясь на заслуживающего доверия агента, предупреждал о предстоящем нападении Гитлера на СССР. Прочитав это послание, Сталин, улыбаясь, сказал: "Черчиллю выгодно, чтобы мы поскорее влезли в войну, а нам выгодно подольше быть в стороне от этой войны"".

21 апреля. Из записки наркома внутренних дел СССР Л. П. Берии - И. В. Сталину, В. М. Молотову" С. К. Тимощенко: "За период с 1 по 19 апреля германские самолеты 43 раза нарушали государственную границу, совершая разведывательные полеты над нашей территорией на глубину до 200 км".

22 апреля. В Государственном Историческом музее закончился монтаж выставки на тему о борьбе горцев Северного Кавказа за свою независимость под руководством Шамиля. В числе экспонатов имелись подлинные письма Шамиля, книга из его личной библиотеки - "Толкование Корана" на арабском языке, а также пистолет, принадлежавший, по преданию, одному из вождей восстания - Хаджи Мурату, герою одноименной повести Л. Н. Толстого. Богато были представлены предметы, характеризующие быт горцев того времени: костюмы чеченцев и аварцев, изделия оружейников, ювелиров, гончаров.

29 апреля. В Государственном музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина открылась выставка новых произведений советской графики.

30 апреля. Из докладной записки зам. наркома внутренних дел УССР ТА. Строка-ча - зам. наркому внутренних дел СССР Б. З. Кобулову: "... Немцы в целях быстрейшей подготовки театра войны проводят ряд активных мероприятий, выражающихся в переброске к границе с СССР воинских частей и подразделений всех видов оружия, в значительном усилении рекогносцировочной и разведывательной работы, строительстве и ремонте шоссейных и других дорог".

5 мая. Выступление И. В. Сталина на приеме в Большом Кремлевском дворце перед выпускниками военных академий с речью, в которой он заявил о приближении войны.

Управляющий делами Совнаркома СССР Я. Б. Чадаев в беседе с историком Г. А. Куманевым вспоминал: "Речь Сталина, продолжавшуюся около сорока минут, военная аудитория выслушала с огромным вниманием. С торжественного заседания все расходились с озабоченными лицами и тревожным чувством на душе. Слова "дело идет к войне" глубоко запали в сердце каждого".

Сталин на этом приеме заявил:."Мы до поры до времени проводили линию на оборону - до тех пор, пока не перевооружили нашу армию, не снабдили армию современными средствами борьбы. А теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны, - теперь надо перейти от обороны к наступлению. Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом. От обороны перейти к военной политике наступательных действий. Нам необходимо перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе. Красная Армия есть современная армия, а современная армия - армия наступательная".

По свидетельству В. А. Анфилова, в 1965 году Г. К. Жуков рассказал ему следующее: "Идея предупредить нападение Германии появилась у нас с Тимошенко в связи с речью Сталина 5 мая 1941 г. перед выпускниками военных академий, в которой он говорил о возможности действовать наступательным образом. Это выступление в обстановке, когда враг сосредотачивал силы у наших границ, убедило нас в необходимости разработать директиву, предусматривавшую предупредительный удар. Конкретная задача была поставлена А. М. Василевскому. 15 мая он доложил проект директивы наркому и мне. Однако мы этот документ не подписали, решили предварительно доложить его Сталину. Hp он прямо-таки закипел, услышав о предупредительном ударе по немецким войскам. "Вы что, с ума сошли, немцев хотите спровоцировать?" - раздраженно бросил Сталин. Мы сослались на складывающуюся у границ СССР обстановку, на идеи, содержащиеся в его выступлении 5 мая".Такя сказал это, чтобы подбодрить присутствующих, чтоб они думали о победе, а не о непобедимости немецкой армии, о чем трубят газеты всего мира" - прорычал Сталин. Так была похоронена наша идея о предупредительном ударе".

Из записки наркома госбезопасности СССР В. Н. Меркулова - в ЦК ВКП(6), СНК НКВД об агентурных сообщениях последних дней: "Военные приготовления в Варшаве и на территории генерал-губернаторства проводятся открыто, и о предстоящей войне между Германией и Советским Союзом немецкие офицеры и солдаты говорят совершенно откровенно, как о деле уже решенном. Война якобы должна начаться после окончания весенних полевых работ. Немецкие солдаты, со слов своих офицеров, утверждают, что захват Украины немецкой армией якобы обеспечен изнутри хорошо работающей на территории СССР пятой колонной. С 10 по 20 апреля германские войска двигались через Варшаву на восток беспрерывно как в течение ночи, так и днем. Из-за непрерывного потока войск останавливалось все движение на улицах Варшавы. По железным дорогам в восточном направлении идут составы, груженные, главным образом, тяжелой артиллерией, грузовыми машинами и частями самолетов".

6 мая. Указом Президиума Верховного Совета СССР И. В. Сталин занял пост председателя СНК СССР вместо В. М. Молотова (до 15 марта 1946 года).

9 мая. Генерал Д. М. Карбышев писал дочери в Ленинград: "Ну, вот и у нас установилась зима - все покрыто снегом, лужи подмерзли, я одел фуфайку и пальто... Деревья начали распускаться и, очевидно, им этим делом придется заниматься не раз. Вторая весна будет".

14 мая. Из записки наркома безопасности СССР В. Н. Меркулова - Сталину, Моло-тову и Берии: "НКГБ СССР сообщает, что начиная со второй половины апреля с. г. ряд сотрудников германского посольства отправляет из СССР в Германию членов своих семей и особо ценные вещи".

15 мая. Нарком обороны СССР С. К. Тимошенко отослал Сталину следующую записку; "Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар. Чтобы предотвратить это, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск..."

19 мая. В выставочном зале Союза советских художников СССР открылась выставка карикатуры московских художников.

20 мая. МГК ВКП(6) и Моссовет постановили: 22 июня на Центральном стадионе "Динамо" провести парад и массовые соревнования физкультурников.

22 мая. Из Октябрьского района выделена часть территории, и образован Тимирязевский район.

24 мая. Таксомоторное управление Москвы за один день получило 950 заказов на грузовые машины. Москвичи в мае начали переезжать на дачи. Особенно много дачников ехало в подмосковные поселки, прилегающие к линиям Ленинградской и Ярославской железных дорог. Большинство заказов поступило на перевозку вещей в Тарасовку, Мамонтов ку, Пушкино, Красково, Малаховку, Удельную, Быково.

25 мая. Открылась Всесоюзная сельскохозяйственная выставка.

30 мая. Ликвидирован Комитет обороны при СНК СССР - за 23 дня до начала войны.

30-31 мая. Пленум МГК ВКП(б), посвященный вопросу о ходе выполнения решений XVIII Всесоюзной конференции ВКП(б) в области улучшения экономических показателей работы предприятий.

Конец мая. Управляющий делами Совнаркома СССР Я. Е. Чадаев в беседе с историком Г. А. Куманевым вспоминал: "В этот день, в конце мая 1941 г., состоялось заседание Бюро Совнаркома. Когда оно закончилось и все присутствовавшие стали выходить, Сталин сказал, что через пять минут будет продолжено заседание с членами Политбюро ЦК. Он дал мне знак подойти к письменному столу, а сам вышел в комнату отдыха. Когда Сталин вернулся, я дал ему на подпись проект постановления о присвоении воинских званий. Поставив подпись, он спросил, как идет сооружение нового бомбоубежища в Кремле, как чувствует себя президент Академии наук СССР академик В. Л. Комаров, который, говорят, болен, и т. д. Надо признать, что Сталин проявлял большое внимание к работе и нуждам Академии наук. Он прислушивался к просьбам ученых. Когда президент Академии наук когда-либо обращался к Сталину с насущными проблемами, особенно связанными с предоставлением помещений или жилья, последний всегда шел навстречу и решал эти вопросы. Пока я получал указания Сталина (одно из них - немедленно навестить академика Комарова), не заметил, что длинный стол уже накрыт закусками и напитками. За стол усаживались члены Политбюро. Отмечалось какое-то событие. Я спросил Сталина* сможет ли он просмотреть и подписать составленный мною протокол заседания Бюро Совнаркома.

- Разумеется, смогу, ответил он, и сразу же направился к длинному столу.

Я последовал за ним. Когда он сея на стул, я положил перед ним на стол протокол. Сталин стал внимательно читать. Тут вдруг поднялся со стула Берия, взял большой фужер" до краев наполнил его отборным, самым крепким коньяком и поставил передо мной.

- За здоровье товарища Сталина выпить до дна, - предложил он.

- Что вы! Я не смогу столько, и вообще крепкие налитки не пью, - тихо проговорил я.

Все переглянулись, а Сталин продолжал читать протокол.

- За здоровье товарища Сталина, - еще раз предложил Берия.

В этот момент я очень надеялся, что "хозяин" придет ко мне на помощь и положит конец "инициативе" Берии. Но Сталин продолжал свое чтение. Прошло две-три секунды, и вот он приподнял голову и одним, чуть прищуренным глазом пристально посмотрел на меня. Самопроизвольно мои руки потянулись к бокалу. Я взял его, повернул голову в сторону Сталина.

- За ваше здоровье, товарищ Сталин!

Он чуть мотнул головой. Все внимательно наблюдали, как медленно исчезала из бокала "живительная влага". Я выпил до дна фужер, поставил его на стол и сразу же сделался красным и потным. Ощутил и боль в голове. Сталин поднял на меня глаза. Мурашки пробежали по моим рукам и ногам. Он поставил свою подпись в конце протокола. Я быстро взял протокол, попросил разрешения удалиться и, стараясь идти по одной линии, поспешно вышел из кабинета. От опьянения подкашивались ноги. Почти бегом дошел до своего места, заплетавшимся языком успел сказать секретарю: "Немедленно рассылайте". И буквально рухнул на диван. Проснулся поздно ночью. Голова разламывалась на части. Выпил два полных стакана боржоми - немного полегчало".

1 июня. В ЦПКиО им. Горького открылась Всесоюзная выставка советского плаката.

2 июня. Постановление СНК СССР "О выпуске Государственного займа третьей пятилетки (выпуск четвертого года)".

Закончился шахматный чемпионат столицы. Чемпионом Москвы стал гроссмейстер А. Котов.

6 июня. Газета "Вечерняя Москва" сообщала: "Московские табачные фабрики за последнее время выпустили много папирос высшего сорта: "Садко" безмундштучные "Метро" и др. Сейчас фабрика "Ява" возобновила производство высококачественных папирос "Зефир" пользовавшихся в течение многих лет большим спросом".

9 июня. Состоялась последняя передача Московского телевизионного центра, после которой он закрылся на длительную реконструкцию.

13 июня. В Москве послу Германии в СССР вручен текст сообщения ТАСС о беспочвенности слухов о возможной войне между СССР и Германией. Этот текст был опубликован на следующий день: "По данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерениях Германии порвать пакт и предпринять нападение на Советский Союз лишены всякой почвы".

Военачальник Л. М. Сандалов вспоминал: "Такого рода выступление авторитетного государственного учреждения притупило бдительность войск. У командного состава оно породило уверенность в том, что есть какие-то неизвестные обстоятельства, позволяющие нашему правительству оставаться спокойными уверенным в безопасности советских границ. Командиры перестали ночевать в казармах. Бойцы стали раздеваться на ночь".

16 июня. Из записки наркома безопасности В. Н. Меркулова - Сталину, Молотову и Берии о полученных агентурных сведениях из штаба германской авиации: "Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время".

13 июня. Советские археологи раскопали могилу Тимура-Тамерлана, убедились, что знаменитый полководец, покоривший полмира, был хром, и опять закопали.

Исполнилось 5 лет со дня смерти A.M. Горького. В Зеленом театре ЦПКиО состоялся вечер, посвященный его памяти.

19 июня. Советской прессе дано негласное указание избегать употребление слова "фашист" в ругательном смысле.

20 июня. А. И. Микоян вспоминал: "За два дня до начала нападения немцев (я тогда как зампред СНК ведал и морским флотом) часов в 7-8 вечера мне звонит начальник Рижского порта Лайвиньш: "Товарищ Микоян, здесь стоит около 25 немецких судов: одни под загрузкой, другие под разгрузкой. Нам стало известно, что они готовятся завтра, 21 июня, все покинуть порт, несмотря на то, что не будет закончена ни разгрузка, ни погрузка. Прошу указаний, как быть: задержать суда или выпускать?" Я сказал, что прошу подождать, нужно посоветоваться по этому вопросу. Сразу же пошел к Сталину, там были и другие члены Политбюро; рассказал о звонке начальника Рижского порта, предложив задержать немецкие суда. Сталин рассердился на меня, сказав: "Это будет провокация. Этого делать нельзя. Надо дать указание не препятствовать, пусть суда уходят'. Я по ВЧ дал соответствующее указание начальнику Рижского порта".

20-21 июня. В школах Москвы прошли выпускные вечера.

21 июня. Из дневника москвички Мару-си К.: "Сегодня суббота, как я ждала выходной день! Очень устала, все же такая работа уносит силы. Необходимо развлечься и отдохнуть. Такая стоит жара, трудно дышать и чувствуешь вялость".

Маршал Советского Союза Т. К. Жуков вспоминал: "Вечером 21 июня мне позвонил начальник штаба Киевского военного округа генерал-лейтенант М. А. Пуркаев и доложил, что к пограничникам явился перебежчик - немецкий фельдфебель, утверждающий, что немецкие войска выходят в исходные районы для наступления, которое начнется утром 22 июня. Я тотчас же доложил наркому! и И. В. Сталину то, что передал мне М А. Пуркаев.

Приезжайте с наркомом в Кремль, - сказал И. В. Сталин.

Захватив с собой проект директивы войскам, вместе с наркомом и генерал-лейтенантом Н. Ф. Ватутиным мы поехали в Кремль. По дороге договорились во что бы то ни стало добиться решения о приведении войск в боевую готовность. И. В. Сталин встретил нас один. Он был явно озабочен.

- А не подбросили ли немецкие генералы этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт? - спросил он.

- Нет, - ответил С. К. Тимошенко. - Считаем, что перебежчик говорит правду.

Тем временем в кабинет И. В. Сталина вошли члены Политбюро. Сталин коротко проинформировал их.

- Что будем делать? - спросил И. В. Сталин. Ответа не последовало.

- Надо немедленно дать директиву войскам о приведении всех войск пограничных округов в полную боевую готовность, - сказал нарком.

- Читайте! - сказал И. В. Сталин.

Я прочитал проект директивы. И. В. Сталин заметил:

- Такую директиву сейчас давать преждевременно. Может быть, вопрос еще уладится мирным путем. Надо дать короткую директиву, в которой указать, что нападение может начаться с провокационных действий немецких частей. Войска приграничных округов не должны поддаваться ни на какие провокации, чтобы не вызвать осложнений.

Не теряя времени, мы с Н. Ф. Ватутиным вышли в другую комнату и быстро составили проект директивы наркома. Вернувшись в кабинет, попросили разрешения доложить. И. В. Сталин, прослушав проект директивы и сам еще раз его прочитав, внес некоторые поправки и передал наркому для подписи. Ввиду особой важности привожу эту директиву полностью:

"Военным советам Л ВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО.

Копия: Народному комиссару Военно-Морского Флота.

1. В течение 22-23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.

2. Задача наших войск - не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный удар немцев или их союзников.

3. Приказываю:

а) в течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;

б) перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;

в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточено и замаскировано;

г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;

д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.

Тимошенко. Жуков.

21.6.41 г.".

С этой директивой Н. Ф. Ватутин немедленно выехал в Генеральный штаб, чтобы тотчас же передать ее в округа. Передача в округа была закончена в 00.30 минут 22 июня 1941 года. Копия директивы была передана наркому Военно-Морского Флота. Испытывая чувство какой-то сложной раздвоенности, возвращались мы с С. К. Тимошенко от И. В. Сталина. С одной стороны, как будто делалось все зависящее от нас, чтобы встретить максимально подготовленными надвигающуюся военную угрозу: проведен ряд крупных организационных мероприятий мобилизационно-оперативного порядка; по мере возможности укреплены западные военные округа, которым в первую очередь придется вступить в схватку с врагом; наконец, сегодня получено разрешение дать директиву о приведении войск приграничных округов в боевую готовность. Но, с другой стороны, немецкие войска завтра могут перейти в наступление, а у нас ряд важнейших мероприятий еще не завершен. И это может серьезно осложнить борьбу с опытными сильным врагом. Директива, которую в тот момент передавал Генеральный штаб в округа, могла запоздать.

Давно стемнело. Заканчивался день 21 июня. Доехали мы с С. К. Тимошенко до подъезда наркомата молча, но я чувствовал, что и наркома обуревают те же тревожные мысли. Выйдя из машины, мы договорились через десять минут встретиться в его служебном кабинете". f

В десятом часу вечера в Кремль к Сталину были приглашены секретарь МКи МГКВКП(б) А. С. Щербаков и председатель исполкома Моссовета В. П. Пронин. Как вспоминал Пронин, Сталин сказал: "По данным разведки и перебежчиков, немецкие войска намереваются сегодня ночью напасть на наши границы. Видимо, начинается война". Беседа закончилась около 3 часов ночи 22 июня.

22 июня. А. И. Микоян в беседе с историком ГА. Куманевым вспоминал: "Мы разошлись около трех часов ночи, а уже через час меня разбудили: война! Сразу же члены Политбюро ЦК собрались в кремлевском кабинете Сталина. Он выглядел очень подавленным, потрясенным. "Обманул-таки, подлец, Риббентроп", - несколько раз повторил Сталин... Все пришли к выводу, что необходимо выступить по радио. Предложили это сделать Сталину. Но он сразу же наотрез отказался, сказав: "Мне нечего сказать народу. Пусть Молотов выступит". Мы все возражали против этого: народ не поймет, почему в такой ответственный исторический момент услышит обращение к народу не Сталина - руководителя партии, председателя правительства, а его заместителя. Нам важно сейчас, чтобы авторитетный голос раздался с призывом к народу - всем подняться на оборону страны. Однако наши уговоры ни к чему не привели. Сталин говорил, что не может выступить сейчас в другой раз это сделает, а Молотов сейчас выступит. И он выступил в 12 часов дня".

На рассвете германский посол граф фон Шуленбург явился в Кремль к В. М. Моло-тову. Он зачитал ему заявление, переданное ему накануне министром иностранных дел Германии Риббентропом: "Правительство Германии заявляет, что Советское правительство, вопреки взятым на себя обязательствам, не только не продолжало, но даже усилило свои подрывные действия в отношении Германии и Европы; проводит все более антигерманскую внешнюю политику; сосредоточило все свои силы в состоянии готовности на германской границе. Тем самым Советское правительство нарушило свои договоры с Германией и собирается напасть с шла на Германию, ведущую борьбу за существование. Поэтому фюрер приказал германским вооруженным силам отразить эту угрозу всеми средствами, имеющимися в их распоряжении".

Утром в столицу из Московской области приехало 20 тысяч школьников. В Сокольническом парке культуры и отдыха для них устроили большой праздник. Еще никто из простых москвичей не знал, что в этот день в 4 часа утра началась война.

В12 часов 15 минут по радио с первым сообщением о нападении Германии на Советский Союз выступил нарком иностранных дел В. М. Молотов: "Сегодня в 4 часа утра без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города. Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось, Советским правительством дан нашим войскам приказ - отбить разбойничье нападение. Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. В свое время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил Отечественной войной, и Наполеон потерпел поражение, пришел к своему краху. То же будет и с зазнавшимся Гитлером, объявившим новый поход против нашей страны. Красная Армия и весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную войну за Родину, за честь, за свободу. Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами".

Приказ заместителя председателя исполкома Моссовета, начальника МПВО С. Ф. Фролова, в котором говорилось: "В связи с угрозой воздушного нападения на город объявляю в г. Москве и Московской области с 13 час. 22 июня 1941 г. угрожаемое положение".

Археолог М. Г. Рабинович вспоминал: "Не теряя темпа, стал готовиться к следующим экзаменам - в аспирантуру, они должны были начаться через месяц. Срочно надо было "подогнать" иностранный язык. В воскресный день 22-го, оторвавшись на минутку от немецкой книжки, я вышел купить чего-нибудь поесть. И от продавца овощного ларька узнал, что немцы напали на нас и уже бомбардировали наши города. Так, машинально сжимая в руке пучок редиски, не заходя домой, пошел на истфак. На Арбатской площади, у кино "Художественный", вдруг заговорил репродуктор. Передавали (должно быть, уж не в первый раз) речь Молотова. Как и другие, я остановился, жадно ловя каждое слово. "Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!" Как ни мало симпатична мне теперь эта личность, должен заметить, что тогда Молотов (или тот, кто написал ему речь) сказал самые нужные слова".

Из дневника москвички Маруси К.: "Какой страшный и трудноописуемый день! Сообщение т. Молотова застало в парикмахерской. Осознать, что будет? Трудно представить, но предчувствую, что очень ужасное. Взяла платье из ателье, но так, без настроения, сшито с моим вкусом, английский стиль. Это все в моем характере, но это все уже не радует. Трудно себе представить, какое чувство окутало меня, и, глядя на людей в доме, которые носят песок на чердак, тяжелыми непонимающими глазами, - стала заниматься тем же и я".

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "Вечер жуткий. Темнота везде".

Информация зав. оргинструкторским отделом МГК ВКП(б) о реакции населения Москвы на сообщение о начале войны: "Одновременно с огромным патриотическим подъемом, вызванным сообщением т. Молотова, среди населения появились панические настроения. Во многих магазинах образовались очереди, покупают, главным образом, сахар, крупу, соль. Очереди наблюдаются также за керосином. В сберегательных кассах много людей за получением вкладов и сдачей облигаций государственных займов".

23 июня. В Москве появился первый военный плакат, созданный Кукрыниксами. На нем был изображен красноармеец, пронзающий штыком Гитлера.

Из секретной информационной справки УНКВД г. Москвы и Московской области; "Трудящиеся с чувством глубокого патриотизма в своих высказываниях призывают к усилению обороны страны, организованности и перевыполнению производственных заданий... В райвоенкоматы города и области за истекшие сутки поступило от молодежи значительное количество заявлений о досрочном зачислении в Красную Армию. По Кунцевскому району за 22 июня подано 50 таких заявлений. В Сокольнический РК ВКП(б) поступило от молодежи 200 заявлений о зачислении в ряды Красной Армии. Аналогичные факты отмечены и в других районах. Вместе с этим среди некоторой части населения имеют место факты высказываний отрицательных и контрреволюционных настроений. "Сейчас половина народа СССР озлоблена против советской власти. Много людей сидят в тюрьмах, а у крестьян плохое настроение, так что воевать будет трудно. Народ будет против нашего правительства" (Гребенщиков, врач железнодорожной больницы Сталинского района). "Хорошо, что наконец началась война, жизнь в СССР невыносима стала. Принудительный труд и голод всем надоел, скорей бы конец всему этому" (Макарова, работница завода им. Красина)".

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "Вечером - пьшающий закат за бьющими Триумфальными воротами, чуть полевее. Около 11 часов вечера слонялся, ища трамвая, чтоб выбраться с Пресни. Жуткая тьма".

24 июня. ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление о создании Совета, по эвакуации. Председателем Совета назначен Н. М. Шверник.

Начальник МПВО приказал: "1. Работникам милиции плохомаскированный и незамаскированный автомобильный и электрический транспорт останавливать, у водителей отбирать права на вождение транспорта, а директоров парков и депо привлекать к уголовной ответственности за нарушение правил светомаскировки транспорта по закону о военном положении.

2. Граждан, нарушающих правила светомаскировки своих жилищ, квартир и комнат, руководителей домоуправлений, предприятий и учреждений за нарушение правил светомаскировки также немедленно привлекать к уголовной ответственности на основании указа Президиума Верховного Совета СССР о военном положении".

По сигналу с. командного пункта МПВО была проведена учебно-боевая тревога. Население города покинуло жилые и служебные помещения и ушло в укрытия. В действие были введены все средства защиты, в том числе истребительная авиация, зенитная артиллерия и формирования МПВО.

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н, Миллера: "Утром в 3 часа гудки сирены подняли Москву. Жители нервно вскочили, стали прятаться в убежища, но большинство остались во дворах, дворники прогоняли всех с улиц. Пальба зенитных орудий, изредка стреляют пулеметы, огневые вспышки в облаках, кое-где видел и машины - все на большой высоте. Я лично видел десять белых пятен, расположенных почти правильным кольцом, - вокруг чего? Пятна напоминали те белые полосы, которыми отмечают всегда стратостатное поднятие. Все выглядело очень серьезно, но сразу бросается в глаза отсутствие фугасных бомб и пожаров. Около 4 часов тревога кончилась. Позднее, даем, выяснилось, что это было пробное учение".

25 июня. Постановление СНК о сдаче населением радиоприемников и радиопередающих устройств (чтобы лишить немцев возможности вести активную радиопропаганду). Не подчинившихся этому приказу ждала уголовная ответственность по статье 56-6 УК РСФСР.

Приказ начальника гарнизона Москвы генерал-лейтенанта И. Г. Захаркина об объявлении в столице военного положения.

8 нем, в частности, установлено время начала работы в организациях местного и областного значения - с 8 часов 30 минут утра, союзного и республиканского значения - с

9 часов утра. Театры, парки, клубы, кинотеатры должны заканчивать свою работу не позднее 22 часов 45 минут. Не позднее этого же времени должны закрываться торговые предприятия и предприятия коммунального обслуживания. С полночи до 4 часов утра запрещено передвижение по городу пешеходов и легкового транспорта, за исключением имеющих специальные пропуска.

Газета "Вечерняя Москва" сообщала: Военный трибунал рассмотрели вчера дело коменданта общежития Московского завода "Комета" С. Лыкова. Ему было приказано обеспечить в общежитии полное затемнение. К этому Лыков отнесся с преступной халатностью. В результате в ночь на 23 июня окна общежития оказались не замаскированными, в них был свет. Возле бараков не был запасен лесок для тушения возможных пожаров от зажигательных бомб. Лыков приговорен к 5 годам лишения свободы.

26 июня. Финляндия объявляет войну СССР и совершает нападение на Карелию.

Указ Президиума Верховного Совета СССР о переходе предприятий на режим работы военного времени. На московских заводах стали работать по 11-12 часов вдень. Старший мастер завода "Серп и молот" И. Туртанов вспоминал: "Люди, конечно, уставали, но находили силы, чтобы в свободное от работы время вести еще одну большую работу: приступили к выполнению приказа штаба МПВО о светомаскировке. В затемненных цехах мы буквально задыхались. На некоторых участках нашего цеха жара достигала 60 градусов".

В Богоявленском соборе, что в Елохове, митрополит Сергий (Страгородский) отслужил молебен "О даровании победы".

Нарком путей сообщения СССР И. В. Ковалев беседе с историком Г. А. Куманевым вспоминал: "Я был вызван в Кремль к Сталину. В его кабинете (как я тогда себе пометил) в это время находились В. М. Молотов, К. Е. Ворошилов, Л. М. Каганович, Г. М. Маленков, СМ. Буденный, С. К. Тимошенко, Н. Ф. Ватутин, П. Ф. Жигарев и И. Ф. Петров. Сталин выглядел необычно. Вид не просто усталый. Вид человека, перенесшего сильное внутреннее потрясение. До встречи с ним я по всяким косвенным фактам чувствовал, что там, в приграничных сражениях, нам очень тяжко. Увидев вождя, понял, что худшее уже случилось. Хотя внешне он был спокоен, и, как всегда, удерживая в левой, усохшей и полусогнутой руке трубку, правой рукой не спеша начинял ее табаком. Кто знает, что пережил он за эти дни? Замысел удержать Гитлера от нападения политическими маневрами и сверхосторожностью, тот замысел, в угоду которому он пожертвовал боеготовностью приграничных военных округов, оказался пустопорожним и вредным. Доктрина о войне на чужой территории и малой кровью - тоже оказалась беспочвенной. Да и многое другое, считавшееся бесспорным, рухнуло в эти четыре дня. Однако сам он не рухнул. Претерпел и взялся за дело, и начал исправлять положение".

В московских кинотеатрах, наряду с художественными фильмами, началась демонстрация специальных фильмов со следующими названиями: "Создадим защитные комнаты", "Индивидуальный санхимпакет", "Береги противогаз", "Как помочь газоотравленному", "Простейшие укрытия от авиабомб", "Светомаскировка жилого дома", "ПВХО в кинотеатрах", "Умей предохранять пищу от отравляющий веществ".

27 июня. Из Англии в Москву возвратился английский посол в СССР Стаффорд Криппс.

Газета "Московский большевик" сообщала: "Вчера выдался солнечный день. В Центральном парке культуры и отдыха под зонтиками, на шезлонгах, среди бурно разросшейся зелени и в тенистых аллеях Нескучного сада отдыхало много москвичей. На площадках городка пионера и школьника резвилась детвора. Были открыты все детские клубы. Игру "Воздушное нападение" провел Клуб юных друзей обороны".

На улице Кузнецкий мост вывешены первые "Окна ТАСС" - агитационно-политические плакаты, созданные под руководством художника П. П. Соколова-Скаля,

Начало формирования истребительных батальонов "по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника". Основу их составили слушатели Высшей школы войск НКВД во главе с ее начальником генерал-майором Крамарчуком.

В газетах опубликовано сообщение коменданта гарнизона Москвы о том, что въезд в город разрешается только рабочим и служащим, проживающим в пригородной зоне и работающим в Москве, - по специальным справкам. Колхозникам, приезжающим с сельскохозяйственными продуктами на колхозный рынок, - по удостоверениям, выдаваемым правлением колхоза.

28 июня. Началась запись добровольцев в народное ополчение.

Во всех районах Москвы и области сформированы 87 истребительных батальонов общей численностью 25,5 тысячи человек для борьбы с парашютными десантами и диверсантами противника.

29 июня. А. И. Микоян в беседе с историком Г. А. Куманевым вспоминал: "Вечером 29 июня у Сталина в Кремле собрались Молотов, Маленков, я и Берия. Всех интересовало положение на Западном фронте, в Белоруссии. Но подробных данных о положении на территории этой республики тогда еще не поступило. Известно было только, что связи с войсками Западного фронта нет. Сталин позвонил в Наркомат обороны маршалу Тимошенко. Однако тот ничего конкретного о положении на западном направлении сказать не мог. Встревоженный таким ходом дела, Сталин предложил всем нам поехать в Наркомат обороны и на месте разобраться с обстановкой. В кабинете наркома были Тимошенко, Жуков и Ватутин. Сталин держался спокойно, спрашивал, где командование фронта, какая имеется с ним связь. Жуков докладывал, что связь потеряна, и за весь день восстановить ее не удалось. Потом Сталин другие вопросы задавал: почему допустили прорыв немцев, какие меры приняты к налаживанию связи и т. д. Жуков ответил, какие меры приняты, сказал, что послали людей, но сколько времени потребуется для восстановления связи, никто не знает. Очевидно, только в этот момент Сталин по-настоящему понял всю серьезность просчетов в оценке возможности, времени и последствий нападения Германии и ее союзников. И все же около получаса поговорили довольно спокойно. Потом Сталин взорвался: "Что за Генеральный штаб? Что за начальник Генштаба, который так растерялся, что не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует? Раз нет связи, Генштаб бессилен руководить" Жуков, конечно, не меньше Сталина переживал за состояние дел, и такой окрик Сталина был для него оскорбительным. И этот мужественный человек не выдержал, разрыдался как баба и быстро вышел в другую комнату. Молотов пошел за ним. Мы все были в удрученном состоянии. Минут через 5-10 Молотов привел внешне спокойного, но все еще с влажными глазами Жукова... Главное тогда было - вое-становить связь".

С Киевского, Ржевского (ныне Рижский) и Белорусского вокзалов отправились первые эшелоны с москвичами на строительство оборонительных укреплений под Смоленском, Вязьмой и Брянском.

30 июня. Образован Государственный Комитет Обороны (ГКО) под председательством И. В. Сталина. В него также вошли: В. М. Молотов (заместитель председателя), К. Е. Ворошилов, Г. М. Маленков и Л. П. Берия... Позднее - Н. А. Булганин, Н. А. Вознесенский, А. И. Микоян.

А. И. Микоян в беседе с историком Г. А. Куманевым вспоминал: "Подъезжаем к сталинской "ближней" даче, в лесу за Поклонной горой. Охрана, видя среди нас Берия, сразу же открывает ворота, и мы подъезжаем к дому "хозяина". Застали его в малой столовой, сидящим в кресле. Увидев нас, он буквально окаменел. Голова ушла в плечи, в расширенных глазах явный испуг. (Сталин, конечно, решил, что мы пришли его арестовывать.) Он вопросительно смотрит на нас и глухо выдавливает из себя: "Зачем пришли?" Заданный им вопрос был весьма странным. Ведь, по сути, он сам должен был нас созвать. Молотов выступил вперед и от имени всех нас сказал, что нужно сконцентрировать власть, чтобы быстро все решалось, чтобы страну поставить на ноги. Говорит о предложении создать Государственный Комитет Обороны. Сталин меняется буквально на глазах. Прежнего испуга - как не бывало, плечи выпрямились. Но все же он посмотрел удивленно к после некоторой паузы сказал:

- Согласен. А кто председатель?

- Ты, товарищ Сталин, - говорит Молотов".

Из справки зам. начальника УН KB Д г. Москвы В. Н. Романченко: "С целью недопущения в г. Москву эвакуируемых лиц из районов военных действий, прибывающих неорганизованным порядком, на подступах к г. Москве установлены на шоссейных дорогах заставы... Для предупреждения возможности оседания в г. Москве лиц, прибывающих из районов военных действий в одиночку и неорганизованном порядке, при отделениях железнодорожной милиции вокзалов г. Москвы организованы распределительные пункты по отправке прибывающих к месту их назначения".

Конец июня. Нарком по строительству СССР в 1939-1946 годы СЗ. Гинзбург в беседе с историком ПА. Куманевым вспоминал: "В Кремль были вызваны руководители промышленных наркоматов и ряда важнейших хозяйственных учреждений. В Овальном зале с кратким сообщением к нам обратился Сталин. Все присутствовавшие стояли. Откровенно заявив об очень трудном положении, создавшемся на фронте, он предложил в первоочередном порядке отправить на Урал и ввести в действие броневые станы, которые необходимы для производства танковой брони... Рабочее собрание в Кремле было непродолжительным и немногословным".

Е. А. Телегуев, приехавший учиться в Москву из Иркутска и записавшийся добровольцем в Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения (ОМСБОН), вспоминал: "В свободное от боевой учебы время 1 прогуливался по улицам Москвы. Замечал уважительное, предупредительное отношение граждан ко мне - юноше в военной форме. Как-то зашел в магазин, чтобы купить белого хлеба. Стал в очередь. Продавщица заметила меня - худенького юношу в военной форме, спросила: - Товарищ боец! Что вы хотите купить? Несколько смущенный таким вниманием, ответил: - Булочку за 7 копеек.

Продавщица и стоявшие в очереди жен-шины дружно заговорили, стали приглашать купить булочку без очереди. Продавщица дала мне не одну, как я просил, а две булочки. На мои попытки отказаться от одной и расплатиться, она настояла на своем, деньги не взяла. И она, и другие женщины говорили, чтобы я набирался сил для того, чтобы бить нацистских бандитов. Уходил из магазина смущенный, с горячим желанием оправдать надежды женщин".

Начало июля. Американский писатель Эрскин Колдуэлл, работавший корреспондентом в Москве, вспоминал: "В Москве, разумеется, было введено затемнение, и первая ночь, которую я провел на улицах погруженной во мрак столицы, навсегда останется в моей памяти. Ходить по улицам после комендантского часа можно было только тем, кому выдавались специальные пропуска. За несколько минут до полуночи я вышел из отеля на улицу Горького. Справа в темное небо врезались башни Кремля, словно перенесенные сюда из какой-то средневековой сказки. В мирное время улица Горького была запружена людьми до двух-трех часов ночи. Но теперь я видел лишь одиноких прохожих, которые торопились вернуться домой до полуночи. Иногда в темноте медленно проезжали редкие автомобили с погашенными огнями, и лишь у некоторых чуть светились узкие прорези на фарах. Ровно в полночь улицы опустели. Я шел вперед почти ощупью. Неожиданно из темноты передо мной возникли три фигуры - женщина и двое мужчин в гражданской одежде, и потребовали пропуск. Рассматривая его, они задали мне несколько вопросов. Я, запинаясь, ответил по-русски. Один из них протянул мне пропуск обратно, и все трое растворились в темноте так же бесшумно и таинственно, как и появились. Я чиркнул спичкой, загородил ее ладонями и закурил. Руки у меня дрожали. Первый раз в жизни я зажег спичку на улице во время затемнения, и мне казалось, что вот-вот у меня над ухом просвистит пуля. Прошло несколько минут, и я увидел, что кто-то закуривает на другой стороне улицы. Позднее я узнал, что курить и зажигать спички на улицах запрещалось только во время воздушной тревоги. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я обнаружил, что избегать столкновения с фонарными столбами не так уж трудно. Потом я заметил, что почти в каждом подъезде стоял дежурный, на углах они стояли группами по три-четыре человека. Через полчаса меня остановили снова. В общей сложности за эту ночь мне пришлось предъявлять пропуск одиннадцать раз - милиционерам и дежурным. Начинало светать, и город стал обретать форму и конкретность. Я спускался к Красной площади, и вид знакомых зданий вернул меня к действительности. Нет, я был в Москве, а не на неведомой планете, где вдруг погасло солнце. В шесть часов, когда я подходил к отелю, из подъездов начали выходить люди. По мостовой катили грузовики, автобусы, мотоциклы, ярко вспыхивали огни светофоров, поднимались темные шторы - жизнь в Москве входила в обычную колею".

1 июля. Постановление СНК СССР "О всеобщей обязательной подготовке населения к противовоздушной обороне".*

Образован Комитет продовольственного и вещевого снабжения Красной Армии, председателем которого назначили А. И. Микояна.

Исполком Моссовета принял постановление "О порядке эвакуации детей из Москвы".

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "Ночью с 2 до 2 часов 45 минут была тревога. Суетились во дворе сильно. Выстрелов слышно не было. По-видимому, до Москвы не долетели".

1-2 июля. Ночью в Кремле прошло совещание партийных и советских руководителей столицы. Бывшая тогда секретарем Куйбышевского райкома партии Н. М. Шахова вспоминала: "В два часа ночи с 1 на 2 июля 1941 года мне позвонили и сказали, что в Кремле должны собраться все секретари райкомом. На совещании выступили руководители партии и правительства. Они сообщили нам о том, что страна находится в опасности, надо поднять народ, создать народное ополчение. Совещание длилось примерно полчаса, и после этого мы направились в свои районы. Совещание, я бы сказала, носило неофициальный характер, и проводилось в виде беседы. Были намечены сроки. 6 июля дивизии народного ополчения должны были быть сформированы по всем районам".

2 июля. Открылся для эксплуатации Внуковский аэропорт.

3 июля. Выступление в 6 часов 30 минут утра по радио И. В. Сталина с обращением к советскому народу в связи с нападением Германии на СССР.

Писатель Илья Эренбург вспоминал: "Третьего июля рано утром мы слушали речь Сталина; он, видимо, волновался -слышно было, как он пил воду, да и начал он непривычно, назвал нас "братьями и сестрами", "друзьями". Сталин объяснял военные неудачи внезапностью нападения, говорил в 'вероломстве" Гитлера. Одновременно он повторил, что благодаря германо-советскому пакту мы выиграли время и смогли подготовиться к обороне. Все слушали молча. Днем я ходил по городу. В Москве было жарко. Люди разговаривали на бульварах, в скверах, возле подъездов. На Пушкинской площади в витрине "Известий" висела большая карта. Москвичи мрачно смотрели на нее, потом расходились по домам. Кто знает, сколько было в каждом из нас недоумения, горечи, тревоги! Но нам было не до исторических оценок -фашисты рвались к Москве!"

А. А. Андреева вспоминала: "Я слышала, как и все, знаменитое обращение Сталина к народу в начале войны. Тогда он вдруг вспомнил свое семинарское прошлое и обратился к нам: "Братья и сестры". Он был в совершенном панике, едва говорил явно сведенными от страха губами, все время пил воду. Было хорошо слышно, как в паническом страхе стучат зубы о стакан с водой".

Первые отряды юношей и девушек (не моложе 16 лет) отправлены в Подмосковье и в другие области на строительство оборонительных сооружений.

4 июля. Постановление ГКО "О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения".

Постановление исполкома Моссовета: в течение пяти дней эвакуировать учащихся 1-6-х классов и детей из детских садов и яслей.

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Мил

gpar"C 1 часа 45 минут до 3 часов ночи третья воздушная тревога. Кроме аэростатов заменил ничего не было заметно. Летели и держаны? Или летели в направление к Молено имели в виду более отдаленные объяты? День исключительной духоты. Жара f. Ym почему-то не поливают. Отъезды да массовые, уже не первый день, в организованном порядке, школами, яслями" петлями, учреждениям и... Около 6 часов ее-сера раскаты грома, гроза, дождь".

5 июля. Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Моск-вн VIII. Миллера; "Вчерашняя гроза не ос-кяша. Душно, 29°. Ровно в 1 дня четвертая тревога по Москве, в разгар дневной работы. Отбой в 2 часа дня. Следовательно, либо не стремились в Москву, либо отбиты от Москвы, либо нападали на окрестные объекты".

6 июля. Указ Президиума Верховного Соки СССР "Об ответственности за распространение в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу населения".

К исходу дня в Москве сформировано двенадцать дивизий народного ополчения, которые вступили 120 тысяч москвичей и 50 тысяч ополченцев из Подмосковья. Дивизиям был отдан приказ об их переводе в лагеря, расположенные в 20-30 километрах паидуог столицы, где ополченцы должны идо получить боевую подготовку.

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Мил-spa: Опять жарко, душно, 28°. Ночью в 1 час щп (5-я), поданная слабой далекой сире-щноне по радио. Кончилась через 3А часа, причем по радио сообщили, что эта тревога касалась Москвы. В Москве все было вне шостВчемдело?" Писатель Михаил Пришвин записывает: "Москва и Ленинград, потихоньку эвакуируйся, уверенно никто не скажет, что Москва не будет взята немцами. Но всякий знает, 10 Россия останется неразбитой страной и Москвы".

7 июля. Постановление исполкома Мос-иегаоб эвакуации взрослого населения, и в первую очередь семей рабочих оборонных Приятии с грудными детьми.

Издан приказ начальника противовоз-"7Шй обороны Москвы о завершении 8 Ш организации пожарных команд при доме.

8 июля. Из дневника начальника германского Генерального штаба сухопутных сил генерал-полковника Гальдера: "Непоколебимым решением фюрера является сровнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов".

И. В. Сталин принял английского посла (Стаффорда Криппса. Их беседа продолжалась более часа.

9 июля. Постановления ГКО "О противовоздушной обороне Москвы" и "О мероприятиях по борьбе с десантами и диверсантами в г. Москве и прилегающих районах".

10 июля. Вторая беседа Сталина с Крип-псом. В ней' принял участие нарком иностранных дел В. М. Молотов.

12 июля. Молотов и Криппс подписали следующее соглашение: "Правительство Союза ССР и Правительство Его Величества в Соединенном Королевстве заключили настоящее Соглашение и декларируют о следующем:

1. Оба Правительства взаимно обязуются оказывать друг другу помощь и поддержку всякого рода в настоящей войне против гитлеровской Германии.

2. Они далее обязуются, что в продолжение этой войны она не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия".

В цирке шапито Центрального парка культуры и отдыха имени Горького была показана премьера большого циркового представления. Центральным номером программы было выступление дрессировщика Н. П. Волкова с его питомцем - шимпанзе Чарли. После длительной и настойчивой дрессировки человекообразной обезьяны Волкову удалось создать интересный цирковой аттракцион. Чарли жонглировал, катался на велосипеде. В новом цирковом представлении участвовали также Каран Д'Аш1, воздушные гимнасты Бараненко, эквилибристы на лестнице Си-мадо, гимнасты на китайских ремнях Афанасьевы, клоуны Жак и Мориц и другие.

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: Жара убийственная. В ночь на сегодня, около двух часов, загудели гудки где-то на окраинах, заездили машины и мотоциклетки, но не было ни сирены, ни сообщения по радио. По-видимому, это отголоски какой-то дальней тревоги".

13 июля. Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера; "Жара чуть-чуть полегче. Внешний вид города сильно изменился: дворы опустели, нет почти ни одного ребенка. Взрослые на улице (сегодня воскресенье). Многие уехали, особенно "зажиточные" ("буржуазия")".

14 июля. Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "Снова жара и духота. Гудение моторов над Москвой все непрерывнее днем и ночью. Видимо, сторожим усердно".

15 июля. Из радиорепортажа французского писателя Жан-Ришар Блока для своих соотечественников: "Сегодня ко мне заглянул один русский друг из Харькова, и мы решили пройтись по городу. В трамваях и троллейбусах возвращаются из пригородов люди с охапками сирени, васильков и прелестных лесных цветов, которые здесь называют "ночными фиалками". Множество людей выходят из продовольственных магазинов с большими пакетами крупной и сочной клубники. Это Крым посылает ее столице. В витринах булочных и магазинов, как и прежде, - горы цветной капусты, тыквы, огурцов, знаменитые русские колбасные изделия и разнообразный ассортимент белого и черного хлеба. Но необычным было скопление народа у тех витрин" где вывешиваются сводки, около географических карт, которыми облеплены снаружи газетные киоски, перед многокрасочными плакатами на антифашистские темы и едкими карикатурами, изображающими нацистских главарей. Вслух читают хлесткие четверостишья, которыми известные или еще неизвестные поэты сопровождают эти карикатуры. То и дело слышится слово "Гитлер", сопровождаемое соответствующими эпитетами".

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "Жарко. Ночью, около одного часа утра, был пожар где-то за Савеловским вокзалом. Мчались машины, гудели, свистели, шум стоял невероятный, похоже было на тревогу. Не спалось".

16 июля. ГКО принял решение о строительстве Можайской линии обороны в 126-130 километрах от Москвы.

Указ Президиума Верховного Совета СССР об учреждении в Красной Армии института военных комиссаров.

17 июля. Бюро МГК ВКП(б) учредило для частей народного ополчения боевые знамена "в целях укрепления воинской дисциплины и поднятия боевого духа бойцов и командиров".

1 Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "На утреннем дежурстве (3 часа 30 минут - 6 часов утра) наблюдал дикую сцену очереди у продовольственной лавки и неоднократного ее разгона. Предполагался день еще "свободной" торговли (слова т. Молотова с год назад, что у нас продовольственных карточек не будет). Оказалось, что с утра уже действуют продовольственные карточки, хотя они еще не везде введены... Безобразное отношение обитателей нашего дома к дежурству. Особенно уклоняются молодые рабочие с военных заводов, освобожденные по своей квалификации от призыва в армию".

18 июля. Постановление СНК СССР о введении карточек на продовольственные и промышленные товары в Москве, Ленинграде и некоторых городах Московской и Ленинградской областей. Работающие получали карточки на своих предприятиях, иждивенцы - в домоуправлении. Карточки выдавались на месяц. "Прикрепляли" москвичей к одному из ближайших магазинов. При покупке товара продавцы отрезали талон.

Рестораны, кафе, шашлычные, закусочные, чайные, вокзальные буфеты продолжали торговать без карточек, но с 200% надбавкой.

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "Резкая перемена погоды: прохладный (+16°), с ветром, серый день.... В Москве хвосты, хвосты - за хлебом. Трудно понять, почему так, ибо определенный паек при выдаче должен был бы казаться проще, чем при свободном наборе разных видов хлеба. Или продавцы затрудняются резанием купонов? Шестая воздушная тревога в Москве с 7 до 7 часов 40 минут вечера. Взрывов и даже слышно не было. Не долетели? Сбили" Не собирались долетать? На сей раз крыши домов заняты были борющимися с пожарами.

19 июля. Указ Президиума Верховного Совета СССР о назначении Сталина наркомом обороны СССР. Постановление исполкома Моссовета дополнительной эвакуации членов семей рабочих и служащих из г. Москвы". Для эвакуируемых выделялась одна тысяча вагонов.

Постановление Президиума Верховного Совета СССР о досрочном освобождении от наказания со снятием судимости авиаконструктора АЛ. Туполева и около двадцати его сотрудников. Газета "Вечерняя Москва" сообщала: "Увеличился завоз зелени на Тишинский рынок. Колхозы доставляют огурцы, салат, ягоды, редис Колхозы "Луч" и имени Максима Горького систематически торгуют молоком. Колхозники Кунцевского, Ленинского и Звенигородского районов доставили много свинины. На Арбатском рынке продается цветная капуста. Молоком на рынке, как обычно, систематически торгует несколько колхозов. На Даниловском рынке идет особенно оживленная торговля картофелем, молоком, мясом, ягодами".

20 июля. В "Литературной газете" опубликовано сообщение о том, что в кинотеатрах столицы начинается показ первого полнометражного киносборника "Победа за нами!"

21 июля. Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы Н. Н. Миллера: "День теплый, но не жаркий, около 20°. Облачка. Седьмая воздушная тревога в Москве от 10 до 10 часов 40 минут утра. Меня застала на пути в баню. Просидел в бомбоубежище в Петровских линиях, взрывов не было слышно. Идет усиленная маскировка Москвы",

21-22 июля. В 22 часа 7 минут начался первый налет вражеской авиации на Москву. Около 250 тяжелых бомбардировщиков эскадрильи "Легион Кондор" пытались прорваться к столице" но в большинстве были рассеяны на подступах к городу. Было сбито 22 самолета. Налет продолжался пять с поло-g^j часов. Одна фугасная бомба попала в пробила перекрытие Георгиевского зала Большого Кремлевского дворца, но по счастливой случайности не взорвалась.

Американский писатель Эрскин Колдуэл вспоминал: "На здания и улицы сыпались тысячи зажигательных бомб величиной с рекордный оранжерейный огурец. Недели учебных тревог дали свои результаты: пожарным и московским гражданам, дежурившим на всех крышах, удалось обезопасить свой город от огня. "Зажигалка" не успевали упасть, как ее засыпали песком или швыряли в бочку с водой, которые стояли на всех чердаках и крышах. Алые сполохи занимающихся пожаров, как правило, гасли почти сразу же - пожарные быстро справлялись с огнем... Сотни прожекторных лучей вонзались в небо. Непрерывно били зенитные батареи, расположенные кольцом вокруг Москвы, а также зенитные пулеметы и легкие пушки, установленные на крышах".

Писатель Михаил Пришвин записывает: "В 10 вечера, когда еще было светло, прилетели самолеты врага и сыпали на Москву до 4-х часов утра зажигательные бомбы. Вышли из подвала около четырех, кругом везде были пожары большие и меленькие".

А. А. Андреева вспоминала: "В поле, расстилавшемся перед нашими домами в Коптеве, выкопали "щель" - примитивное укрытие от бомбежки, собственно окоп, канаву выше человеческого роста. При звуках сирены полагалось туда бежать и отсиживаться. Помню две тревоги: одну условную - никто не знал, что это репетиция. Я была совершенно вне себя от страха, не могла стоять на ногах. Интересно, что это была единственная тревога, когда я боялась: все, причастное страху, во мне прошло за ту ночь. Настоящей тревоги 22 июля я уже не испугалась. Ночь мы простояли в "щели", потом выбрались в поле, а по всему горизонту - огонь. Там была Москва. Ее от нас отделяло большое пространство, и она пылала".

22 июля. Маршал войск связи И. Т. Пересыпки н в беседе с историком Г. А. Куманевым вспоминал: "Вечером 22 июля я неожиданно был вызван к Сталину, который работал тогда в небольшом особняке, недалеко от станции метро "Кировская", В приемной вождя находился начальник Управления связи Красной Армии генерал-майор Николай Иванович Галич... В кабинет Сталина сначала был вызван я. Там был и начальник Главного политуправления РККА комиссар 1-го ранга Мехлис. Он сидел за столом и под диктовку Сталина что-то писал. Как я понял, готовился какой-то документ о руководстве Западного фронта... Затем в кабинет был приглашен Галич, и Сталин не без раздражения спросил его:

- Почему так плохо работает наша военная связь?

Начальник Управления связи Красной Армии довольно сбивчиво стал объяснять сложившуюся ситуацию, объясняя нечеткую и неустойчивую работу связи недостатком сил и средств связи в наших войсках, тяжелой военной обстановкой и т. п. Сталина доклад генерала не удовлетворил и, завершая этот неприятный разговор, он объявил Галичу об освобождении от занимаемой должности. Генерал вышел из кабинета, а со мной состоялся краткий разговор. Сталин заявил, что начальником Управления связи назначаюсь я с сохранением за мной и поста народного комиссара связи СССР. Помимо этого я стал и заместителем наркома обороны".

23 июля. Бомба весом полтонны с немецкого самолета упала на Театр имени Вахтангова и разрушила его.

Постановление исполкома Моссовета "Об организации Городского бюро по выдаче продовольственных и промтоварных карточек". Созданы районный и участковые бюро.

24 июля. Газета "Вечерняя Москва" опубликовала извещение Моссовета: "Жители города Москвы! Московский Совет сообщает вам о том, что с 24 июля Московский метрополитен с 9 часов вечера прекращает свою работу для того, чтобы женщины с детьми имели возможность спокойно укрываться в метрополитене до объявления воздушной тревоги. Вход в метрополитен с 9 час. вечера до сигнала "воздушная тревога" разрешается только детям и женщинам с детьми. Вход в метро с громоздкими вещами категорически воспрещается. Разрешается брать с собой в метрополитен одеяла, узелки и маленькие чемоданы с питанием для детей".

25 июля. Моссовет опубликовал "Разъяснение": "Статья шестая постановления Исполнительного Комитета Московского Городского Советов депутатов трудящихся "о работе предприятий и учреждений после сигнала "воздушной тревоги" означает, что по сигналу воздушной тревоги фабрики и за, воды не должны прекращать свою работу, а администрация фабрик и заводов обеспечивает нормальную работу предприятий.

Фабрики и заводы прекращают свою работу по распоряжению директора или его заместителя при непосредственной опасности, грозящей предприятию. Администрация предприятий обязана быстро и организованно вывести рабочих и служащих в бомбоубежище при непосредственной опасности, грозящей предприятию".

Писатель Михаил Пришвин записывает: "Все смотрят в небо. Огромный пожар со стороны Тушина".

26 июля. Началась эвакуация Академии Воздушного Флота в Свердловск. В помещениях Петровского подъездного дворца на Ленинградском проспекте, которые занимала академия, разместился штаб Авиации дальнего действия.

Опубликовано извещение командования МПВО Москвы: "В целях сохранения оконных стекол командование МПВО г. Москвы рекомендует жителям жилых домов, руководителям предприятий и учреждений во время сигнала "воздушная тревога" открывать окна. Свет в квартирах, комнатах, учреждениях и предприятиях должен выключаться".

28 июля. Первая фронтовая бригада московских артистов выехала на Западный фронт в район Вязьмы.

29 июля. На площади Свердлова выставлены для обозрения остатки фашистского бомбардировщика, сбитого над Москвой.

30 июля. Сталин принял личного представителя президента США Франклина Рузвельта - Гарри Гопкинса, которого сопровождал посол США в Москве Л. Штейнгарда. В беседе принял участие нарком иностранных дел СССР В. М. Молотов.

31 июля. Сталин имел вторую беседу с Гопкинсом. Она длилась 2 часа.

Приказ коменданта Москвы: "В двухнедельный срок покрыть все деревянные элементы чердаков и покрытий огнезащитной известковой краской".

Июль. В книге воспоминаний "Неувядаемый цвет" Н. М. Любимов писал: "А москви-

Ни квартирных склок, ни пе-*П в автобусах, троллейбусах, трамва-ребранок ^ттт1Л ночью на крышах

* М**ми людьми сами собой рождались **** союзы. Москвичи подтянулись. За-окна светонепроницаемой бума-

Дежурные ЖИЛЬЦЫ строго следили за соблюдением правил маскировки и - чуть заметят - звонили в квартиру и говорили "у вас одно окно просвещает". Женщины девушки ходили с противогазными сумками через плечо. Сумки придавали им воинственно-важный вид, но так им и не пригодились".

Началась эвакуация заводов "Калибр", "фрезер", "Красный пролетарий", "Станко-ДИР, "Динамо", "Москабель" и других.

На случай налета вражеской авиации мавзолей замаскирован под обычный дом. Погашены и зачехлены звезды на Кремлевских башнях

1 августа. Образовано Главное управление тыла Красной Армии, начальником которого назначили А. В. Хрулёва.

С этого дня, на месяц раньше срока, начались занятия на старших курсах высших учебных заведений.

3 августа. День железнодорожника. Прошел Всесоюзный воскресник.

На стадионе ЦДКА в Сокольниках состоялся розыгрыш первенства Москвы по легкой атлетике, в котором приняло участие более двухсот спортсменов. Командное пер-веяство завоевали: в первой группе - легко-атлеты "Динамо", во второй группе - "Пищевик" и в третьей "Нефтяник".

Из дневника врача "Скорой помощи" А. П Дрейцера: "Сегодня я приступил к своей новой работе. Я - выездной врач станции "Скорой помощи"... Станция метро "Красные ворота". На мостовой лежит девушка с разбитой головой. Рядом с ней ящик с мороженым. Соскочила на ходу с троллейбуса, ящик "перетянул" - упала, голову разбила о край тротуара. В карете пришла в себя. Больно. Плачет. Сквозь слезы шепчет: "Все моровое растает"".

Из дневника поэтессы Веры Инбер: "Необычная роспись Москвы. Падающая звезда,кая на ракету. Женщина с кастрюлей на вместо каски тушит бомбы".

6-7 августа. В эту ночь над столицей был совершен первый в истории авиации ночной таран, уничтожен вражеский бомбардировщик. За этот подвиг младшему лейтенанту Виктору Талалихину присвоили звание Героя Советского Союза. В конце октября 1941 года он, защищая родной город, погиб.

Археолог М. Г. Рабинович вспоминал: "По сигналу тревоги мы заняли посты на чердаке1. Нам с аспирантом Мальцевым было хорошо видно через слуховое окно, как вражеский самолет поставил в ясном небе дымовое кольцо, как стали прилетать бомбардировщики и сбрасывать в это кольцо свой груз -на этот раз только фугаски. Слышался звон выбитых взрывной волной стекол, грохот падения чего-то тяжелого, нас подбрасывало немного на нашем чердаке... Вот наконец прозвучал отбой. Можно спуститься вниз. В нашем здании вылетело лишь с десяток стекол. А звону было! Но на улице много осыпавшейся штукатурки, битого кирпича, стекла. У Никитских ворот памятник Тимирязеву лежит на боку. На Никитском бульваре бомбой снесло полдома - и повисла над бездной кровать. На Воздвиженке (тогда улице Коминтерна) зияет пустыми окнами дом рядом с кино: бомбы попала внутрь. А Кутафья цела, хоть нам и показалось сверху, что там взметнулся взрыв".

7 августа. Постановление исполкома Моссовета о временном изъятии мотоциклов у государственных учреждений и отдельных граждан для усиления технической оснащенности пожарных команд.

8 августа. Из дневника врача "Скорой помощи" А. Г. Дрейцера: "Участились воздушные тревоги. Население быстро и ловко тушит зажигалки. В 11 часов вечера вызов в метро "Сокол". Внизу в четыре ряда на полу лежат люди, больше женщины и дети. Лежат они в определенном порядке. Каждая семья имеет свой участок. Стелят газеты, потом одеяла и подушки. Дети спят, а взрослые развлекаются по-разному. Пьют чай, даже с вареньем. Ходят друг к другу в гости. Тихо беседуют. Играют в домино. Несколько пар шахматистов, окруженных болельщиками. Многие читают книги, вяжут, штопают чулки, чинят белье - словом, устроились прочно, надолго. Места постоянные, "абонированные". По обе стороны туннеля стоят поезда, где на диванах спят маленькие дети".

10 августа. Состоялся всеславянский митинг, который открыл писатель Алексей Толстой.

Всесоюзный радиокомитет в 18 часов 30 минут организовал передачу по радио первого концерта английской музыки.

11 августа. Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "Понедельник. Еще лето, днем тепло, но осень уже чувствуется в каком-то холодке порою. Выбитые окна не вставлены, ночью в комнатах свежо. О дровах и думать не приходится. Предстоит зима суровая и голодная, да еще с бомбежками в придачу".

13 августа. Из дневника врача "Скорой помощи" А. Г. Дрейцера: "За городом война еще не ощущается. Дачи, правда, пустуют. 2 часа дня. В аптеке пожилая супружеская чета. У мужа приступ бронхиальной астмы. Старушка все твердит ему: "Бросай курить, Петя*. Это все у тебя от курева. Правда, доктор?" Старик отмахивается от нее. Везу обоих домой в уютную светлую комнату. Укладываем старика в постель... 10 часов вечера. ВТ1. На площади пьяный мужчина лет

40 попал под авто. Его держат 2 милициионера, от которых он отбивается. Темна Шщ. юсь обнаружить повреждения. Пьяный". рвался из рук милиционеров, ударил в щ фельдшера, сбил с ног другого. Площади брань! Укладываем на носилки и в сопровождении милиционера несем в вьпрезп тель. В Орликовом переулке в маленькомдомике помещается вытрезвитель. На улик темно, но шофер знает точно место и останавливает машину у дверей, С трудом веку "больного", он упирается, ругается, вступая в драку. Дежурные милиционеры и фельдшер, люди опытные, быстро его укрощают, валят на пол, полотенце, смоченное в нашатырном спирте, вкладывается в его шашсук накладывается на лицо. Дикий крик, но он уже наполовину укрощен. Передают его двум здоровенным женщинам - раздевальщица Те валят его на диван и раздевают догола в одну минуту. Сзади через голову снимаете! вся одежда, причем в сторону откатывала несколько пуговиц. Потом втаскивают в прохладную ванну, моют мылом и мочалкой,* тирают и покорного ведут в спальню. Гош мужчина всегда смирнее одетого, чего нельзя сказать про женщин. В спальне я его оаш риваю - повреждений нет, и через нескошг ко минут он спит сном праведника рядом с товарищами по тем же подвигам. В нерв" комнате все его вещи и деньги переписывают и тщательно укладывают в мешок с № мером. Утром ему возвращают все вещи в деньги за вычетом 25-40 руб. - в зависши сти от степени его буйства".

14 августа. Исполком Моссовета прида решение о реконструкции проезжей части улицы Горького - от площади Пушкинае площади Маяковского.

В ЦПКиО им. Горького открылась вы ставка боевых трофеев.

15 августа. Сталин принял посла США Л. Штейнгардта и посла Англии С. Крита Они передали ему личное послание от премьер-министра Англии Черчилля и президента США Рузвельта, в котором было вы сказана предложение о созыве в Москве совещания представителей трех стран Ш распределения сырья и вооружения.

17 августа. В ЦПКиО им. Горького прошел митинг, посвященный обороне город

18 августа. Из дневника врача "Скоро" помощи" А. Г. Дрейцера: "Сегодня один тфинх врачей рассказал интересный случай на "скорой". На Моховой, в верхнем эта-жида глухая и подслеповатая старушка 75. Никак не могла усвоить правил светомаскировки. По вечерам всегда зажигала до. Ни управдом, ни милиция не могли сладить с глухой. Поздно вечером во время ВТ в ее окне снова появился свет. Выстрел в окно. Шальная пуля или часовой для острастки выстрелил. Пуля попала в голову старушки. Вызвали "скорую". Старушка мертва. Везут в приемный покой. Раздели. Под гримом "старушки" оказался 40-летний мужчина".

22 августа. Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы ИЛ Миллера: "Москва обезлюдела заметно. Главное, что нет московского населения,все какие-то бабы колхозного типа, много алкоголических людей среднего возраста, одежда и внешний вид достаточно плачев-к. Трамваи довольно свободные, отчаянно омыхаюг, визжат, воют, а вечерами дают на нках такие световые эффекты, что лучше всякого сигнала отчетливо означают трамвайные пути. Что это? Расхлябанность или выполнение чьих-то указаний? Ни налета, ни тревоги ночью в Москве не было".

123 августа. Артистка Москонцерта Е. А. аумова записывает: "Скандал с пожарником, дежурным по Дому актера ВТО: не пошли во время тревоги в убежище, надо было тегировать". 24 августа. Антифашистский митинг еврейского народа. Принято следующее обращение: "Братья евреи во всем мире! Подрывайте всеми мерами ресурсы фашистов в любой части света! Проникайте в самые жизненные отрасли смертоносной индустрии гитлеровских палачей и парализуйте их любой ценой! Бойкотируйте их производство везде и всюду. Разглашайте везде и на любом языке нескончаемые зверства, чинимые гитлеровскими каннибальскими полчищами на своем кровавом пути! Действуйте со священной самоотверженностью неукротимых партизан! Ни один еврей не должен умереть, не воздавши фашистским палачам за невинно пролитую кровь! Разверните повсеместно широкую агитацию за солидарность и действенную помощь Советскому Союзу, оказывающему героическое сопротивление носителям смерти и разрушений!"

25 августа. Англо-советское вторжение в Иран.

В ЦДРИ открылась выставка оборонного плаката и лубка.

31 августа. В этот воскресный день на стадионе "Динамо" состоялся финальный футбольный матч на "Кубок Москвы". Команда "Динамо" выиграла у команды завода им. Фрунзе со счетом 8:0.

Конец августа. Американский корреспондент Маргарет Борг-Уайт, находившаяся во время одного из налетов немецкого авиации на Москву на крыше здания английского посольства, вспоминала: "На крышах домов позади посольства перекликались дежурные. Голоса были ребячески звонкими, и я поняла, что там дежурит одна из детских пожарных команд, которые начали организовываться в последние дни. Когда вновь посыпались зажигательные бомбы, я разобрала, как мальчишеский голос кричит*.

- Следующая, чур, моя!

- Как бы не так! Моя очередь!

Мы с генералом сообразили, что мальчишки спорят за право погасить следующую бомбу - каждый жаждал поставить личный рекорд!"

Лето. В книге воспоминаний "Неувядаемый цвет" Н. М. Любимов пишет: "Все лето 1941 года Борис Пастернак неукоснительно дежурил, когда ему это полагалось по расписанию, на крыше "Луврушинского дома"1, меж тем как пламенный советский патриот Асеев, откликавшийся в газетах едва ли не на каждую годовщину Красной Армии лефовско-барабанной дробью:

Сияй, пунцовая, Пятиконцовая, Красноармейская звезда! мигом выкатил из Москвы, едва лишь загрохотали первые гитлеровские орудия, за что получил вдогонку двустишие:

Внимая ужасам войны, Асеев наложил в штаны...меж тем как Луговской, Кирсанов и другие, задолго до войны призывавшие в своих стихах читателей держать порох сухим, нанимали вместо себя дежурить кого-либо из простонародья, а пролетарский писатель коммунист Федор Гладков, игравший роль, как "Анатэмс" Леонида Андреева, "некоего ограждающего" вход в бомбоубежище, властной рукой пытаясь оттолкнуть постороннюю женщину, объявил ей: "Здесь только для писателей!" Женщина в свою очередь оттолкнула его еще более мощной, рабочей мозолистой рукой и, второпях приняв его за существо одного с нею пола, на что физиономия и прическа Гладкова давали ей некоторые основания, проговорила: "Пошла ты к черту, старая блядь!" - и благополучно проникла в привилегированное бомбоубежище".

1 сентября. Учебный год в московских школах отменили, так как большинство детей были эвакуированы, к тому же боялись, что в школу может угодить бомба. Были созданы "консультативные пункты", куда школьники приходили на два часа три раза в неделю, слушали объяснения учителей и получали домашние задания.

Газета "Вечерняя Москва" сообщала: "Много публики было вчера в зоопарке. Посетителей очень заинтересовали выступления на эстраде парка известных дрессировщиков Горбачевой и Быстрова с прирученными животными".

2 сентября. Открылся новый сезон в Концертном зале им. П. И. Чайковского.

3 сентября. Бюро МК ВКП(б) и исполком Моссовета приняли постановление о строительстве Большого кольца Московской Окружной железной дороги.

4 сентября. Постановление исполкома Моссовета "О временном изъятии для нужд МПВО мотоциклов у государственных учреждений, предприятий, организаций, граждан г. Москвы".

5 сентября. Постановление ЦК ВКП(б) "О сборе теплых вещей и белья среди населения для Красной Армии".

6 сентября. Сберкассы столицы приступили к оплате выигрышей по облигациям Государственного займа Третьей пятилетки (выпуск третьего года). Накануне городское бюро проверки выигрышей разослало своим клиентам 119 извещений о том, что на их облигации выпали выигрыши.

Постановление ГКО "О переселении немцев из г. Москвы, Московской области и Ростовской области". Они направлялись в Казахстан.

7 сентября. В Колонном зале Дома Союзов состоялся антифашистский митинг советских женщин. Образован Антифашистский комитет советских женщин. Его председателем избрали B.C. Гризодубову.

8 сентября. Председатель военной коллегии Верховного суда СССР В. В. Ульрих заочно, без возбуждения уголовного дела приговорил к расстрелу 161 политического заключенного из отбывавших наказание в Орловской тюрьме, и в их числе М. А. Спиридонову и XX Раковского.

10 сентября. В Государственном музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина открылась выставка "Героическое прошлое русского народа".

12 сентября. Сталин разослал всем фронтам телеграмму: "В каждой стрелковой дивизии иметь заградительный отряд из надежных бойцов численностью не более батальона (в расчете по одной роте на стрелковый полк), с задачей приостановки бегства одержимых паникой военнослужащих, не останавливаясь перед применением оружия".

Газета "Вечерняя Москва" сообщала: "Дочь Федора Ивановича Шаляпина - Ирина Федоровна - передала в дар Московской государственной консерватории имени ПЛ Чайковского принадлежавшие ее отцу вещи: рояль, его портрет кисти художника А. Бенуа и личную переписку".

13 сентября. Решением Мосгорисполкома при нем образовано Архитектурно-планировочное управление (с 1944 года - Управление по делам архитектуре, с 1951 года-Архитектурно-планиров очное управление, в 1961 года - Главное архитектурно-планировочное управление - ГлавАГГУ г. Москвы), с 1988 года - Главное управление архитектуры и градостроительства г. Москвы - Глав-мосархитектура).

14 сентября. Из дневника врача "Скорой помощи" АХ Дрейцера: "8 часов утре. Воскресенье. На квартире лежит без сознания молодой человек лет 28, студент. Пьян. Выкачиваем из желудка с полведра вина. Приходит в себя. Пьет он потому, что "на войне, на фронте неудачи" Советую ехать самому на фронт".

17 сентября. Постановление ГКО "О всеобщем обязательном обучении военному

делу граждан СССР". Оно вводилось с 1 октября 1941 г. Обучению подлежали граждане СССР мужского пола от 16 до 50 лет без отрыва от работы на фабриках, заводах, в учреждениях и колхозах.

Состоялась премьера нового художественного фильма "Маскарад" по одноименной дра-меМ. Ю. Лермонтова. Режиссер С. Герасимов, в роли Арбенина - Н, Мордвинов. Нины - Т. Макарова, баронессы Штраль - С. Магарилл.

19 сентября. В Государственном Историческом музее открылась выставка "Великая Отечественная война".

20 сентября. В Камерном театре состоялась премьера спектакля Г. Мдивани "Батальон идет на Запад". Режиссер А. Я. Таиров. Действие пьесы начиналось 22 июня 1941 г.

21 сентября. На Москве-реке состоялись традиционные соревнования по академической гребле на приз газеты "Вечер-

Москва". Общекомандный приз выиграл "Спартак".

26 сентября. Погиб в бою писатель АД Гайдар (Голиков).

27 сентября. Газета "Московский большевик>> сообщала: "Библиотеки столицы укомплектовали несколько передвижек. Они предназначены для обслуживания москвичей, укрывающихся в метро в часы воздушной тревоги. Библиотека имени М. Ломоносова открыла передвижку на платформе у эскалатора станции метро "Охотный ряд". На станции "Площадь Свердлова" работает передвижка библиотеки № 21".

На Ходынском поле приземлился самолет" на котором в Москву прибыла совместная англо-американская миссия.

28 сентября - 1 октября. Московская конференция представителей СССР, США и Великобритании В. М. Молотова, У. А. Гарри -мана и лорда У. Бивербрука по вопросам взаимных военных поставок.

Уинстон Черчилль писал в книге своих мемуаров: "28 сентября наша миссия прибыла в Москву. Ее приняли холодно, и совещания проходили отнюдь не в дружелюбной атмосфере. Можно было подумать, что мы были виноваты в том тяжелом положении, в котором сейчас очутился Советский Союз, Советские генералы и должностные лица не давали никакой информации своим американским и английским коллегам.

Они даже не сообщили нам, на какой основе были исчислены потребности русских в наших драгоценных военных материалах. Членам миссии не было оказано никакого официального приема почти до последнего вечера, когда их пригласили на обед в Кремль. Не следует думать, что подобные встречи между людьми, занятыми самыми серьезными делами, не могут помочь ходу дела. Наоборот, неофициальный обмен мнениями создает ту атмосферу, которая позволяет достичь соглашения. Но сейчас подобного настроения почти не чувствовалось, и можно было подумать, что это мы приехали просить об одолжении".

Начальник охраны Большого театра А. Т. Рыбин вспоминал: "Сталин пригласил глав делегаций Гарримана и лорда Бевербрука посмотреть "Лебединое озеро". Мне позвонили: Ждите гостей". Через несколько минут под, катили машины. Заглавную партию Одетты исполняла Галина Уланова. Ее партнером

был прекрасный танцовщик из Ленинграда Константин Сергеев. Довольные гости дружно хлопали на весь пустой зал".

Переводчик В. М. Бережков вспоминал: "Я впервые увидел Сталина в конце сентября 1941 года на позднем обеде в Кремле, устроенном в честь миссии Бивербрука - Гарримана. Гости собрались в помещении, примыкавшем к Екатерининскому залу, незадолго до 8 часов вечера. Все ждали появления Сталина. Наконец отворилась высокая дверь, но это был не он, а два офицера из его охраны. Один остановился у двери, другой занял позицию в проти воположном углу. Прошло еще минут десять. Видимо, в этом был определенный смысл: свое появление хозяин" преднамеренно затягивал, чтобы подогреть нетерпение публики... Дверь снова открылась, и вошел Сталин. Взглянув на него, я испытал нечто близкое к шоку. Он был совершенно не похож на того Сталина, образ которого сложился в моем сознании. Ниже

среднего роста, исхудавший, с землистым усталым лицом, изрытым оспой. Китель военного покроя висел на его сухощавой фигуре. Одна рука была короче другой - почти вся кисть скрывалась в рукаве. Неужели это он? Как будто его подменили... Медленно ступая кавказскими сапогами по ковровой дорожке, он со всеми поздоровался. Рука его была совсем маленькой, пожатие вялым".

У. Гарриман вспоминал: "Сталин хорошо понимал, что огромные военные усилия Русских людей не связаны с поддержкой ими коммунистической системы. Сталин, и это я хочу подчеркнуть, был реалистом. В сентябре 1941 г. он сказал мне: "Мы не питаем иллюзий, что они1 сражаются за нас. Они сражаются за мать-Россию"".

А. И. Микоян пишет "Согласно протоколу от 1 октября 1941 г. США и Англия обязывались в период с момента подписания протокола и До июля 1942 г. поставлять Совет-^му Союзу ежемесячно: 400 самолетов, 500 TaHK0B" а так*е алюминий, олово, свинец, некоторые виды обмундирования и т. д. Все это лишь в незначительной части удовлетворяло наши потребности".

29 сентября. Объединенный пленум МК и МГК ВКП(б). Обсуждался вопрос "О ходе заготовок, отгрузки в г. Москву и подготовки к хранению картофеля и овощей".

Из дневника врача "Скорой помощи" А. Г. Дрейцера: "Дома отравилась девушка 19 лет. Выпила склянку йодной настойки. Родители лежат в обмороке, сестра мечется по комнате, а сама больная лежит на диване без чувств. На столе письмо в Красную Армию. Оказываю ей помощь. Она "жить не хочет". Она на заводе испортила деталь (это не в первый раз), ее все ругали, даже "добрый" мастер. Переговорил с комсомольской ячейкой. Встретились в больнице. Потолковали. Потом возвращаю ей письмо в Красную Армию. В отчаянии она это письмо написала жениху в Красную Армию. Обрадовалась, что письмо не отправлено. Обещает больше таких "глупостей" не делать",

30 сентября - 2 октября. Начало наступления немецких войск численностью два миллиона человек на Москву (операция "Тайфун").

1 октября. Первый день всеобуча - военного обучения мужчин от 16 до 50 лет.

4 октября. Из дневника врача "Скорой помощи" А. Г, Дрейцера: "Вокзалы запружены уезжающими. На привокзальных площадях очереди с вывесками организаций на шестах. Толпы людей сидят на своем скарбе. Только ВТ разгоняет эти толпы на время. Наживаются носильщики, люди с тачками и воришки".

5 октября. Образован Всеславянский комитет для связи с антифашистским движением в славянских странах под председательством генерал-лейтенанта А. С. Гундорова.

Футбольный матч на первенство страны по футболу между московскими командами "Динамо" и "Спартак" закончился победой динамовцев со счетом 7:1.

В Сокольниках состоялся традиционный массовый осенний кросс на 5 километров. Чемпионами Москвы стали Серафим Знаменский и Евдокия Васильева.

7 октября. Постановление Моссовета "О дополнительной эвакуации женщин и детей из Москвы".

8 октября. Постановление ГКО о минировании и подготовки вывода из строя московских предприятий.

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "В Москве какое-то сугубо катастрофическое, "безразличное" настроение. Магазины пусты; исчезло даже кофе, которого никто не покупал, ибо нет молока; в сырном магазине продают кумыс (!); жиров - никаких. И опять усиленно нажимают с эвакуацией детей (три дня назад раздавали детские карточки на молоко, след [овательно], рассчитывали на пребывание детей в городе). Какое-то смутное ощущение грядущей катастрофы. Это чувствуется, носится в воздухе. И слухи, слухи: Орел отдан, Вязьма отдана, немцы под Малоярославцем и т. д. Сегодня это настроение особенно ощутительно".

9 октября. Из дневника врача "Скорой помощи" А. Г. Дрейцера: "Памятник Тимирязеву поставили на прежнее место...1 В квартирах появились печки (буржуйки), а с ними и пострадавшие от угара.

10 октября. Постановление ГКО об эвакуации в сжатые сроки в глубь страны большинства столичных предприятий крупной промышленности и населения.

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "Холодный ясный день. Ночью заморозок... Настроение у населения какое-то странное. Я бы сказал, как в 17-м году. Откуда это - трудно понять. И слухи, слухи..."

В кинотеатрах состоялась премьера художественного фильма "Дело Артамоновых".

11 октября. Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "Продукты в Москве исчезают. Очереди колоссальные. Подвоз явно прекратился".

12 октября. Постановление ГКО "Об охране Московской зоны обороны". Начало строительства баррикад в Москве.

13 октября. Постановление ГКО об эвакуации Большого и Малого театров, МХАТа и Театра им. Евг. Вахтангова.

14-15 октября. Из дневника врача "Скорой помощи" А. Г. Дрейцера: "2 часа ночи. В метро "Казанский вокзал" в вагоне ночует целая семья. Беременная женщина лет 30, двое ее детей и мамаша. Беременную надо срочно везти в роддом. Имеем путевку в 8-й роддом. Молодая соглашается, но мать ее устраивает скандал: "Не пущу туда! Мне далеко будет туда ездить! Везите в Сокольники!" Объясняем, что в Сокольниках мест нет, что время не терпит, что сейчас война и выбирать места не приходится. Ничего знать не хочет мамаша. Проснулись соседи по вагону, пришла милиция, персонал из медицинской комнаты. Все уговаривают мамашу согласиться. Ничего не помогает. Дочь ослушаться старухи не смеет, а старуха бушует. У молодой схватки. Она начинает колебаться, а старуха как на нее прикрикнет: "Не позволю ехать туда, и все тут! Лучше возьму ее домой, там пусть родит. Сама буду принимать. А в 8-й ее не пущу, далеко мне ходить!" Звоним в Сокольники. Принять не могут. Старуха забирает дочку домой, ругая по пути и нас, и милицию, и соседок".

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "Уже вечером стреляли зенитки, около девяти часов, но тревога была объявлена

Начальник охраны Большого театра А. Т. Рыбин вспоминал: "Проезжая утром 16 октября по Москве, Сталин видел, как люди тащили мешки с мукой, вязанки колбасы, окорока, ящики макарон и лапши. Не выдержав, он велел остановиться. Вокруг быстро собралась толпа. Некоторые стали хлопать, а смелые спрашивали:

- Когда же, товарищ Сталин, остановим врага?

- Придет время - погоним, * твердо сказал он и никого не упрекнул в растаскивании государственного добра.

А в Кремле немедленно созвал совещание, спросил:

- Кто допустил в городе беспорядки? Все молчали. Берия даже закрыл глаза.

Шахурин кратко доложил обстановку. Сталин предложил Щербакову выступить по радио, чтобы вселить в людей уверенность в победе над врагом, восстановить в городе нормальную жизнь, ввести в строй остановленные предприятия и открыть все магазины, организовав торговлю. Затем принимал Г. Жукова, П. Артемьева, Б. Шапошникова, А. Вознесенского, Н. Кузнецова, М. Калинина. От В. Молотова Сталин потребовал, чтобы все дипломаты сегодня же уехали в Куйбышев. Последним пришел комендант Кремля генерал Спиридонов с предложением эвакуировать саркофаг с Лениным. Сталин спросил:

- Какое у вас предложение? Берия советует эвакуировать в Куйбышев.

- Лучше на Урал или в Сибирь. Там надежней

Так и порешили. Вечером сняли часовых от саркофага. Вместе с Власиком и Румянцевым Сталин медленно спустился по лестнице к саркофагу, молча постоял, беззвучно шевеля губами. Затем так же медленно поднялся наверх. Утром мавзолей опустел. Специальный вагон сопровождал наш сотрудник Вялых.

Поздно вечером снова повалил густой снег. Можайское шоссе за городом оказалось запруженным отступающими красноармейцами и спасавшимися от фашистов беженцами. Среди людей понуро брели коровы и свиньи. Перед машиной появилась женщина, которая едва тянула санки с домашним скарбом и двумя плачущими детишками. Не то

"иов около 3 часов ночи до 4 часов 30 ми-grr. Зенитки били сильно. Бомбы, говорят, Крымском мосту и на Волхонке зажига-хтыше. и в других местах. Большое зарево $ севере, по-видимому, за городом. Бомбы оде сброшены все до тревоги".

15 октября. Постановление ГКО "Об эва-р-щии столицы СССР г. Москвы". Согласно этому постановлению Москву должны были покинуть правительство, управление Генштаба, посольства, наркоматы, военные академии. Крупные заводы, электростанции, мосты и метро следовало заминировать.

Начальник охраны Большого театра А. Т. рыбин вспоминал: "Вечером 15 октября Берия с Щербаковым собрали в НКВД первых секретарей райкомов. Перетрусивший Берия лживо заявил: "Немецкие танки уже в Одинцове. Связь с фронтом прервана. По решению ГКО необходимо заминировать все крупные заводы и важные объекты. Оставьте по пятьсот человек от района для защиты Москвы. Детей и стариков ночью эвакуируйте. Раздайте все продукты населению, чтобы не досталось врагу". Наш театр и ближнюю дачу' немедленно заминировали. В городе возникли беспорядки, подогретые слухами, будто Сталин уехал на Калининский фронт или куда-то еще подальше... Где же он был в ту роковую ночь? Шофер Митрюхин помнит, что из Кремля Сталин хотел ехать на ближнюю дачу. Румянцев начал его отговаривать под предлогом, будто там уже сняты шторы, отвернуты краны, выключено отопление и тону подобное. Но Сталин все равно приказал ехать. Ворота были уже на запоре. Орлов стой стороны доложил обстановку. С досадой крякнув, Сталин сказал: "Сейчас же все разминируйте". Пришлось Орлову отпирать ворота и топить печку в маленьком домике, где тоже имелась кремлевская "вертушка". Пока Сталин разговаривал с командующими, прибывшие саперы разминировали основной дом".

16 октября. Навстречу немецким танкам из Москвы выступили спешно сформированные рабочие батальоны и дивизии народного ополчения. Осенью в боях приняли участие до 140 тысяч плохо вооруженных московских ополченцев. Треть из них погибли или были ранены, защищая столицу.

ропя шофера двигаться с места, Сталин удрученно смотрел на это жутковато безмолвное зрелище". 1

Нарком авиационной промышленности А. И. Шахурин, вызванный в этот день к Сталину, вспоминал: "В ходе беседы Сталин спросил: "Как дела в Москве?" Я сказал: был на заводах утром. На одном из них удивились, увидев меня. "А мы, - сказала одна работница, - думали, что все уехали". На другом - рабочие возмущены тем, что не всем выдали деньги; им сказали, что увез директор, а на самом деле не хватило в Госбанке дензнаков. Трамваи не ходят, метро не работает, булочные и другие магазины закрыты. Сталин обернулся к Щербакову: "Почему?" И, не дождавшись ответа, начал ходить. Потом сказал: "Ну, это ничего. Я думал, будет хуже". И, обратившись к Щербакову, добавил: "Нужно немедленно наладить работу трамвая и метро. Открыть булочные, магазины, столовые, а также лечебные учреждения. Вам и Пронину надо сегодня выступить по радио, призвать к спокойствию, стойкости, сказать, что нормальная работа транспорта, столовых и других учреждений бытового обслуживания будет обеспечена". Помолчав еще немного, Сталин поднял руку: "Ну, все"".

В книге воспоминаний "Неувядаемый цвет" Н. М. Любимов пишет: "16-го проснулся рано. Голос диктора сорвал меня с кровати. В сознании, в памяти осталось только вот это: положение на фронте ухудшилось. Диктор делает особенно сильное ударение на последнем слове.... Я все-таки пошел в редакцию1. От вида московских улиц у меня перед глазами завертелись багровые круги. По Садовой со стороны Кудринской площади и по Тверской к центру движется толпа с узлами и рюкзаками. Идут люди разного возраста. Среди них ни одного простолюдина. Идут две довольно нарядно одетые девочки. Взрослых около них не видно. У старшей, подростка, в одной руке электрический чайник, другой она ведет свою, по-видимому, младшую сестренку, у которой в другой руке кукла не намного меньше ее ростом. Вал накатывается на вал этого безмолвного прибоя. Во всех глазах ужас, переполняющий человека, которого настигает погоня. А по тротуарам гуляющей походкой идет простонародье, весело переговаривающееся и поглядывающее на безмолвную толпу... В тот день я, не ощущая усталости, бродил по Москве, заглядывал в магазины. Всюду шли толки о том, что директора таких-то фабрик и заводов, не рассчитавшись с рабочими, хапнули денежки, набили чемоданы барахлом и на казенных машинах драпанули. Рабочие перехватывали их на Ярославском шоссе, по которому они катили, и реквизировали свою зарплату. И теперь я уже слышал другие слова, произносившиеся московским простонародьем. "Будь, что будет!" сменилось словосочетанием: "Хуже не будет!""

Археолог М. Г. Рабинович вспоминал: "Улица Герцена2 почти пуста. Но, выйдя на бульвары, я впервые понял, что происходит в городе. По кольцу шли перегруженные донельзя, обвешанные людьми и узлами трамваи. Автомашин не было (как оказалось, все, кто мог, уехали на них еще ночью). Навстречу мне бежала разгоряченная, несмотря на холод, взбудораженная толпа - и каждый почти нес или вез какие-то пожитки. Попадались и кошки, и фикусы, и, конечно, швейные машинки - словом, все, что может схватить в отчаянии человек. Старики и старухи надрывались под тяжестью огромных, развалившихся узлов, таща их вдвоем-втроем. Все двигались на восток - к вокзалам, к Таганке, к Рязанской дороге, останавливаясь на заторах, переругиваясь, толкаясь, окончательно теряя голову. Это был единственный день за многие годы, когда не работало наше метро. У входов на станции стояли наряды милиции и комендантские патрули".

А. А. Андреева вспоминала: "Утром было объявлено, что в 12 часов передадут важное сообщение. Все знали, что это выступление к объявлению сдачи города. И вот в полдень по радио сказали, что важное сообщение переносится на 16 часов... В 16 часов объявили, что где-то открывается магазин, а какой-то троллейбус пойдет другим маршрутом".

Из дневника журналиста Н. К. Вержбиц-кого: "У баб в очереди установился такой неписаный закон: если кто во время стрельбы бежал из очереди - обратно его не пускать. Дескать, пострадать, так всем вместе. А трус

2 Ныне Большая Никитская улица.

"индивидуалист (шкурник) пусть остается ^рртошки".

Из дневника ученого секретаря Комис-ашпо изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "В толпе говорят о приходе немцев в нынешнюю ночь, о том, что Москву хотят считать (как Париж) открытым городом1, о той, что будто бы оборона от налетов уже да".

16-17 октября. Постановление ГКО об эвакуации из столицы высших органов власти СССР и РСФСР, военных и гражданских учреждений, посольств. Паника среди жите-ieif Москвы в связи с приближением к городу немецких войск.

Из справки начальника УНКВД г. Москвы и Московской области:

"16 октября 1941 г. во дворе завода "То-одмеритель" им. Молотова в ожидании зарплаты находилось большое количество рабочих. Увидев автомашины, груженные личными вещами работников Наркомата авиационной промышленности, толпа окружила их и стала растаскивать вещи. Раздаюсь выкрики, в которых отдельная часть рабочих требовала объяснения, почему не выданы деньги и почему, несмотря на решение правительства о выдаче месячного заработ-ка, некоторым работникам выписали только за две недели...

Группа лиц из числа рабочих завода № 219 (Балашихинский район) 16 октября с. г. напала на проезжавшие по шоссе Энтузиастов автомашины с эвакуированными из г. Москвы и начала захватывать вещи эвакуированных Группой было свалено в овраг шесть легковых автомашин.

В рабочем поселке этого завода имеют место беспорядки, вызванные неправильными действиями администрации и нехваткой денежных знаков для выплаты зарплаты.

Пои, директора завода по найму и увольнению Рыгин 16 октября, нагрузив автомашину большим количеством продуктов питания, пытался уехать с заводской территории. Однако на пути был задержан и избит рабочими завода. Бойцы вахтерской охраны завода напились пьяными, щ

16 октября с. г. в 7 часов утра рабочие колбасного завода Московского мясокомбината им. Микояна, уходя из цехов в отпуск, растащили до 5 тонн колбасных изделий. Беспорядки были прекращены с помощью партактива, сторожевой охраны комбината и бойцов истребительного батальона...

На обувной фабрике "Буревестник" (Сокольнический район г. Москвы) из-за нехватки в Сокольнической конторе Госбанка денежных средств задержалась выплата зарплаты и выходного пособия рабочим. В связи с этим 16 октября с. г. в 17 часов рабочие, выражая недовольство, снесли ворота и проникли на территорию фабрики. На этой фабрике зафиксировано несколько случаев хищения обуви.

Директор фабрики "Рот Фронт" (Кировский район г. Москвы) Бузанов разрешил выдать рабочим имевшиеся на фабрике печенье и конфеты. Во время раздачи печенья и конфет между отдельными пьяными рабочими произошла драка. По прибытии на место работников милиции порядок был восстановлен.

17 октября с. г. рабочие завода электротермического оборудования (Таганский район г. Москвы), вооружившись чем попало (молотки, лопаты), окружили территорию завода. Требуя выдачи зарплаты, рабочие никого не выпускали с завода.

На Шарикоподшипниковом заводе № 2 (Ленинский район г. Москвы) рабочие собирались большими группами и проявляли намерения сломать станки.

17 октября на Ногинском заводе № 12 группа рабочих в количестве 100 человек настойчиво требовала от дирекции завода выдачи хранившихся на складе 30 тонн спирта. Опасаясь серьезных последствий, директор завода Невструев вынес решение сгустить спирт в канализацию.

Ночная смена вахтерской охраны завода оставила пост и разграбила склад столовой с продовольствием, вследствие чего питание рабочих сорвано. Группа рабочих этого же завода днем напала на ответственных работников одного из главков Наркомата боеприпасов, ехавших из города Москвы по эвакуации, избила их и разграбила вещи...

16 октября в связи с тем, что на заводе № 58 не была выдана зарплата, рабочие холили толпами, требуя денег. Со стороны отдельных рабочих имели место выкрики "Бей коммунистов" и др. Группа рабочих подделала ключ к складу химикатов, похитила спирт и организовала пьянку".

16-18 октября. Сотрудник НКВД Б. Я. Чме-лев вспоминал: "Единственная дорога, которая еще связывала Москву с другими городами страны, - это была дорога на Рязань. Все другие были либо перекрыты немцами, либо обстреливались. Уже стали грабить магазины, прежде всего ювелирные, а наши группы уже задерживали этих негодяев. Я помню, что мы отправили в трибунал одного из таких ворюг, который пытался вывезти на детской коляске два чемодана с бриллиантами и золотом... Два полных чемодана! У людей уже появилось неверие в то, что Москву удастся удержать, народ побежал из города. Кто в чем. Хватали какие-то чемоданчики, портфельчики, сумочки, набивали каким-то барахлишком. Народ шел валом по Рязанскому шоссе. Начинался исход из Москвы".

17 октября. В книге воспоминаний "Неувядаемый цвет" Н, М. Любимов пишет: "На Арбатской площади я услышал по радио выступление секретаря Московского комитета партии Щербакова - более пространное, нежели выступление Пронина1, и несколько более вразумительное. Можно было предположить, что у немцев что-то застопорилось, и что Москву если и сдадут, то, во всяком случае, не сегодня".

Из дневника журналиста Н. К. Вержбиц-кого: "В церкви Преображения аккуратно - и всенощные, и литургии. В овощных магазинах только картошка (очереди) и салат (без очереди). Есть еще уксусная эссенция. А в газетах сообщения о богатом завозе овощей в Москву".

18 октября. Из дневника журналиста Н. К. Вержбицкого: "Истерика наверху передалась массе. Начинают вспоминать и перечислять все обиды, притеснения, несправедливости, зажим, бюрократическое издевательство чиновников, зазнайство и самоуверенность партийцев, драконовские указы, лишения, систематический обман масс газетную брехню подхалимов и славословия... Страшно слушать. Неужели может держаться город, у которого такое настроение?"

19 октября. Комендант Москвы генерал-майор К. Р. Си ни лов вспоминал: "С 19-го город жил более или менее нормальной жизнью. Город охранялся войсками, патрулированием как днем, так и ночью. Население приняло активное участие в охране города, о всяких ненормальностях сигнализировало и по телефону, и в письмах. Если бы население не приняло бы такого участия, то наверняка нам не удалось бы поддержать такой порядок. Поддержка со стороны населения была оказана большая не только в поведении, но и в практической помощи по вылавливанию всех нарушителей общественного порядка".

Председатель исполкома Моссовета B.IL Пронин вспоминал: "Идем вместе с АС Щербаковым по темному и пустынному Кремлю. Нас пригласили на заседание Государственного Комитета Обороны... Слышу громкий, с акцентом голос Берии: "Оставлять следует Москву, иначе передушат нас здесь, как курят". Молотов молчит. Пришли на заседание. Сталин ходит хмурый, спрашивает: "Что будем делать с Москвой?" Все молчат. Тогда он говорит: "Я думаю, Москву сдавать нельзя". Первым подает голос Берия: "Конечно, товарищ Сталин. О чем разговор?" Остальные тоже соглашаются. Сталин, обращаясь к Маленкову: "Пиши постановление о введении в Москве осадного положения". Затем, через несколько минут, спрашивает: "Написал? Читай!" Маленков зачитывает свой текст. Сталин раздраженно бросает. "Мальчишка, тебе только волостным писарем работать". И к Щербакову: "Пиши, что я буду говорить". Так появилось знаменитое постановление о введении с 20 октября в Москве и прилегающих районах осадного положения".

Из дневника журналиста Н. К. Вержбицкого: "В очереди:

- Почему нет хлеба?

- Еще не привезли.

- Почему не везут?

- Нет транспорта.

- А где транспорт?

- На нем коммунисты удрали".

Из дневника врача "Скорой помощи" А. Г. Дрейцера: "На базарах и на улицах продают краденые конфеты и шоколад. Говонутый человек в шинели. Оказывается, это Николай Ильич Подвойский. Да, тот самый Подвойский" соратник В. И. Ленина, один из руководителей штурма Зимнего дворца в 1917 г.! Теперь, несмотря на свои годы, он снова встал на защиту завоеваний Октябрьской революции. Спокойное, осунувшееся лицо. "Торопить работниц нет необходимости" - говорит он, - работают, не отрываясь, до поздней ночи, только в темноте уходят спать". Беседуем с работницами. Как и всюду, прежде всего интересуются делами на фронте, спрашивают, не падали ли ночью бомбы на Красной Пресне. У некоторых дома остались ребятишки. Прощаясь" Николай Ильич тихо говорит: "Хорошо бы увеличить работницам норму каши" работа-то тяжелая"".

Распоряжение Исполнительного Комитета Моссовета: "Московский Совет предлагает всем управляющим домами и комендантам общежитий немедленно приступить к отоплению жилых домов и общежитий".

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "Понедельник. Дождь, слякоть, туман, +3°. Настроение жителей ужасающее: очереди за продуктами, всего больше за хлебом. Словно все ушли в заботу исключительно о питании. Никакого гражданского чувства. Очень напоминает конец 1917 г. перед захватом власти большевиками. Попадающиеся военные отряды - чаще всего без всякого оружия - бредут как-то устало и уныло. Песен - никаких. Мчатся бесконечные грузовики, как это ни удивительно, часто пустые. Между жителями и этими серыми военными - никакой связи: ни душевной общности, ни сожаления, ни поддержки"..

21 октября. Приказ командующего войсками Московского военного округа П. А. Артемьева войскам Московского гарнизона приступить к постройке огневых точек и баррикад в окрестностях столицы, на площадях и улицах города.

Из дневника журналиста Н. К. Вержбиц-кого: "Преображенская площадь, 12.30 дня. Пасмурно. За облаками над головой начинается усиленное пускание снарядов. Гудят вражеские самолеты. Дрожат стекла и воздух. Совсем близко, шагах в 300, на берегу Яузы", начинает гневно и оглушительно рявкать зенитка: Где-то послышалось буханье

mr, будто мясокомбинат разгромлен. По ядам проходят гурты скота. По Садовой гоняют куда-то несметное количество свиней, Темные личности бродят около и тянут в подворотни свиней чуть ли не на глазах петухов".

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Мил-тера: "Воскресенье. Утром -2° и снег, днем -дождь, туман, гололедица, улицы не убраны, доорадочное движение транспорта, часто пустые грузовики. Народ как шалый бредет во всех направлениях с узлами, чемодана-ян, Бегут последние остатки евреев. Проис-юдит какая-то "деевреизация" Москвы. Увил ш. доктор БОТКИНСКОЙ больницы, и едущие избрали директором Очкина, уехал Самосуд1, и актеры Большого театра избрали Голованова".

ВМГК ВКП(б) позвонил секретарь Горьковского обкома ВКП(б) и спросил, куда направлять эшелоны вагонов с партийными работниками Московского комитета партии. Ему ответили, чтобы направляли обрат-до Москву.

20 октября. За подписью И. В. Сталина опубликовано постановление ГКО, в котором, в частности, говорилось:

"Оборона столицы на рубежах, отстоящих на 100-200 километров западнее Москвы, поручена командующему Западным) фронтом генералу армии т. Жукову, а на начальника гарнизона г. Москвы генерал-лейтенанта т. Артемьева возложена оборона Москвы на ее подступах...

1. Ввести с 20 октября 1941 г. в городе Москве и прилегающих к городу районах осадное положение...

4. Нарушителей порядка немедля привлекать к ответственности с передачей суду Военного Трибунала, а провокаторов, шпионов н прочих агентов врага, призывающих к на-рению порядка, расстреливать на месте".

Председатель исполкома Моссовета В. П. Пронин вспоминал: "Приезжаем с председателем Краснопресненского райисполкома MB. Поповой на участок строительства между Москвой-рекой и Кунцевом. Здесь трудились работницы "Трехгорки". Докладывает о ходе постройки немолодой, подтя

фугасных бомб... Вся обстановка боя. Ничего не изменилось на площади. Недвижно вытянулись очереди, в особенности большая за портвейном (18 руб. 60 коп. пол-литра), не дрогнула и очередь за газированной водой. У витрины с газетами стоит кучка и внимательно читает сообщение о том, что под Орлом мы сдерживаем натиск, а под Малоярославцем отступили. Около автобусной остановки стоит юноша и читает "Севастополь" Ценского. Из рупора летят боевые звуки "Богатырской симфонии" Бородина. Плетется пьяненький, роясь у себя в карманах. Красноармейцы тянут пиво около киоска... Куда делись в Москве нервные люди?"

Сводка коменданта гарнизона Москвы генерал-майора К. Р. Синилова: "Народному комиссару внутренних дел Союза ССР. Доношу, что за истекшие сутки с 20 часов 19 октября 1941 г. до 20 часов 20 октября 1941 г. задержано 1530 человек, из них: провокаторов -14 человек дезертиров - 26 человек нарушителей порядка - 15 человек прочих нарушителей - 33 человека отставших от частей, 1442 человека. Всего - 1530 человек. Отправлены в маршевые части через Московский пересыльной пункт 1375 человек.

Осуждено: к тюремному заключению на разные сроки -7 человек, к высшей мере наказания - расстрелу - 12 человек".

22 октября. Из дневника журналиста Н. К. Вержбицкого: "У меня цифры, сделанные чернильным карандашом на ладонях, на запястьях, на тыловой стороне ладони: 31,62, 341,5004... Это места, которые я занимал в разных очередях. Посмотришь, и у всех такие же "знаки антихриста"".

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "Эвакуируемые и бегущие отдали свои карточки (или продали?) остающимся, поэтому отпуск товаров крайне медленный: у иной бабы на 20 разных карточек приходится килограммы масла или сахара; отвешивание товара, подсчет билетиков, надувание продавцами неграмотных - таковы результаты. Сегодня вдруг решено перештемпелевать все карточки с занесением этих карточек в новые списки!!! Работа адская, за неделю до новой раздачи карточек".

23 октября. Из дневника журналиста Н. К. Вержбицкого: "Сейчас, в 4 час. дня, против моего окна в переулке какому-то старику раскроило череп осколком зенитного снаряда. % В "Метрополе" выбиты все стекла, На театральную площадь упала фугаска... Продолжают судить и расстреливать шкурников и расхитителей (16 октября)... С неба падает черный снег. Это остатки документов, сожженных в печах центрального отопления. Маленькие черные бабочки".

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "Я доехал на метро до площади Маяковского, но в 6 часов 15 минут1, поднимаясь по эскалатору, был возвращен "в преисподнюю". Публики - масса. Люди "живут" в метро - с подушками, постелями, детьми, провизией, Я -сбоку рельсов, в туннеле на досках - провел все время с 6 часов 15 минут до 8 часов 15 минут; тревога длилась два часа".

Перерегистрация продовольственных карточек, выданных на октябрь.

24 октября. Комендант Москвы сообщил: "Военный трибунал приговорил к расстрелу: Писарева И. Е., сборщика конторы Сою-зутиль, за контрреволюционную агитацию и распространение провокационных слухов; Левина П. Г., директора холодильника мясокомбината, за самовольное оставление вверенного ему хозяйства, что нарушило нормальную работу холодильника, и за дезертирство; и Хохлова И. М., шофера первой автобазы Треста хлебопечения, похитившего и продавшего на сторону 1836 килограммов хлеба. Приговоры приведены в исполнение".

В газете "Вечерняя Москва" опубликована статья полковника Хитрова, который учил москвичей, как возводить баррикады на улицах, а истребителям танков, вооруженным бутылками с горючим, советовал занимать дома, которые расположены перед препятствиями.

Из дневника врача "Скорой помощи" А. Г. Дрейцера: "В городе стало спокойно. Холодно. Печурки, жаровни, электрические приборы - все в ходу. Из пострадавших домов многие временно переезжают в квартиры эвакуированных. Население привыкает к бомбежкам и реву артиллерии. За Брянским вокзалом забаррикадированы боковые улицы. На окраинах баррикады. Население помогает саперам переносить мешки с песком".

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Милдера: "Анархия растет в направлении к чужой площади; появляется и антисемитизм, пока не вырывающийся наружу, но заметный в неуловимых проявлениях. По Садовой усиленное движение - нынче видел свиное хозяйство, явно свиной совхоз: мелкие свиньи, сзади боровы, на телеге укрытые сосунки".

25 октября. Началась выдача продовольственных карточек на ноябрь.

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "Энтузиазма населения Москвы не видно. "Баррикады" или "противотанковые сооружения" воздвигаются без воодушевления и даже без умения: никто не любопытствует, все молча и быстро проходят мимо, а военные улыбаются и иногда говорят, что это все пустяки. И еще черта в поведении жителей: чудовищные очереди около налитков (продают скверное виноградное вино) и стремление пить все; я столкнулся с фактом изготовления напитка из... ленола, приобретенного как аптекарский препарат".

Начало работы коллегии при МК ВКП(б) по выявлению коммунистов, поддавшихся панике 16-17 октября. Коллегия исключила из партии 950 московских коммунистов за трусость, мародерство, бегство с возглавляемых ими предприятий и уничтожение партийных билетов.

25-27 октября. Из дневника журналиста Н. К. Вержбицкого: "Церковь Преображения на Преображенской площади (Почему ее -площадь - не переименовали?). Обедня. Сотни две молящихся. Кондукторша с сумкой и болтающимся рулончиком билетов быстро входит, хлопая дверью, как в вагоне. Зычно говорит ктитору: "Дайте две свечки по 60 копеек!" Ставит свечки у Миколы, точно передвигает стрелку.

В правом приделе после ектеньи диа-ю басом в святых вратах бубнит без передышки сотни имен: убиенных Николая, Георгия, Дионисия, Семена, Иоанна, Матвея... Окончив читать, запевает: "Во блажени-ем успении..." Все молящиеся подтягивают: "Со святыми упокой". Дрожат пламена свечей и лампадок, дрожат разноцветные стекла окон - снаружи грохочут зенитки и лопаются снаряды.

В левом приделе стоит окруженный вздыхающей толпой поп в стихире и проповедует о вреде обжорства, о том, что нужно возлюбить ближнего, как самого себя, и во всем положиться на мудрость и благость Господа Бога.

Ложатся двугривенные в тарелки с надписью: "В пользу храма" На стене паперти надпись: "Во избежании крика, ругани и драки просьба к приходящим давать милостыню вне паперти, на дворе". Рядом с надписью портрет плотника Иисуса, изгнавшего торгующих из храма".

26 октября. Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "Население доведено до единого устремления: спастись, ценою ли разорения или бегства, или ценою подчинению врагу, - только бы уйти из нынешнего положения. Есть ли русский народ?"

27 октября. Из дневника москвички Маруси К.: "Что делать? Строить баррикады!... Я на заставе строю баррикады. Теперь я уже умею мешать цемент и класть кирпичи, есть еще специальность. Дождь, грязь, идет стрельба, но работа продолжается. Объявляют воздушную тревогу, и пришлось бежать в убежище".

28 октября. Начальник охраны Большого театра А. Т. Рыбин вспоминал: "В четыре часа утра у колонн Большого театра взорвалась полутонная бомба, разрушившая часть фасада. Воздушная волна вместе с обломками рамы и стекол швырнула меня через все фойе в стену. На другой стороне она вышибла окна в гостинице "Метрополь" и сорвала часть крыши. Погибло много прохожих".

Археолог М. Г. Рабинович вспоминал: "Какой-то немецкий ас прорвался-таки среди бела дня через нашу противовоздушную оборону и сбросил с удивительной точностью три бомбы: одну - на здание ЦК, что на Отарой площади, другую - на Большой театр, третью - на университет. Эта упала как раз в центр парадного дворика нового здания перед памятником Ломоносову. Взрыв был огромной силы, и даже у нас на истфаке -метров за триста, позади трех рядов домов -не осталось ни стекла целого, повыбило перегородки, сорвало штукатурку. Едва справившись со светомаскировкой, бегу после отбоя тревоги к Аудиторному корпусу. Воронка от бомбы сравнительно небольшая -тем хуже для окружающих зданий. Бюст Ломоносова лежит на земле, устремив в серое октябрьское небо спокойно недоумевающий взор. Крыша Манежа вздыбилась лохмотьями. На Аудиторном корпусе какой-то дикий переплет изуродованных металлоконструкций. Купол библиотеки сбило набок, как котелок старого, подгулявшего щеголя. Зияют провалы окон и дверей".

С. Аллилуева вспоминала: "В Москву я приехала 28 октября - в тот самый день, когда бомбы попали в Большой театр, в университет на Моховой и в здание ЦК на Старой площади. Отец был в убежище, в Кремле, и я спустилась туда. Такие же комнаты, отделанные деревянными панелями, тот же большой стол с приборами, как и у него в Кунцево, точно такая же мебель. Коменданты гордились тем, как они здорово копировали Ближнюю дачу, считая, что угождают этим отцу. Пришли те же лица, что и всегда, только все теперь в военной форме. Все были возбуждены - только что сообщили, что разведчик, пролетев над Москвой, всюду набросал небольших бомб".

Из дневника журналиста Н. К. Вержбиц-кого: "На Тверской стояла очередь за сыром. Рядом упала фугаска. Очередь многих недосчиталась".

В помещении бывшего театра народного творчества открылся московский театр "Мюзик-холл" с джазом и кордебалетом. В первой программе выступили старейшие русские клоуны "Бим - Бом" (И. А. Радунский и М. А. Камский), эксцентрики Буяковские, жонглер Нази-Ширяй и другие.

29 октября. Из дневника врача "Скорой помощи" А. Г. Дрейцера: "Большие дома окрашиваются в разные цвета для лучшей маскировки. ВТ участились. Бывает 6 [раз] в сутки... 7 часов вечера. На улице пылает легковая машина. Вскоре загорается огромное здание ЦК партии. К счастью, в доме никого нет. Пламя быстро перекидывается от одного окна к другому и из одного этажа на другой. Еще несколько бомб. Летят стекла. Воздушная волна сшибает людей. Много легкораненых. Их перевязывают тут же. Очень деятельно работают женские бригады".

Погиб при налете немецкой авиации на Москву драматург Александр Афиногенов, возглавлявший литературный отдел Совинформбюро. Он пришел на совещание в ЦК ВКП(б), и роковая бомба попала в здание еще до начала заседания.

30 октября. Решение исполкома Моссовета: "Обязать Отдел торговли Московского совета прекратить на деле коммерческую торговлю по продовольственным и промышленным товарам, использовав коммерческие магазины для торговли среди городского населения по карточкам".

Из дневника журналиста Н. К. Вержбиц-кого: "По тротуару, пыхтя, идет пожилая женщина с небрежно надвинутым платком. Одной рукой прижимает к груди разорванный желтый абажур. В другой - фикус с обнаженными корнями. Вокруг воронки фанерные заборы. Припав к забору, стоит женщина и ревет:

- Послала дочь за солью... Не вернулась... Согласна полгода есть без соли, лишь бы ее нашли... хоть мертвую".

31 октября. На Московском автозаводе имени Сталина издан приказ директора И. А. Лихачева: "Учитывая осадное положение города Москвы, в обеспечении нормальной работы двух смен приказываю:

работу производить в цехах, занятых выполнением спецзаданий, су точно - 24 часа, с тремя часовыми перерывами, и сутки отдыха. Начало смены в 8 часов утра".

Октябрь. Начальник контрразведывательного отдела УНКВД г. Москвы и Московской области СМ. Федосеев вспоминал: "В тот осенний месяц вместе с дождями, слякотью и первыми холодами вошла в город тревога за будущее Москвы, становившейся прифронтовым городом. Столицу, уже слышавшую грохот мощных орудий - линия фронта проходила в получасе езды от Москвы, - покидали не успевшие еще эвакуироваться в глубь страны старики и дети. Товарные станции и подъездные пути многих промышленных предприятий были забиты железнодорожными составами со станками

.тугим оборудованием - поезда не успевавают вывозить их на восток. Рядом лежали угаданные в ящики картины и скульптуры -0 росток эвакуировали и музейные ценно-спг. Над затемненной маскировкой Москвой поднимались, чтобы зависнуть на всю ночь, сотни огромных аэростатов воздушного заграждения. По пустынным улицам через весь город в эти ночные часы ускоренным маршем проходили войска - подкрепление фронту, а он неумолимо приближался к стояще. Ирке казалось, что нет ни сил, ни времени остановить эту раскрученную на полную мощь рвавшуюся к Москве страшную военную машину, которая по планам тех, кто ею управлял, должна была войти в город до /ноября 1941 года. Утверждают, что именно на этот день Гитлер назначил торжественное прохождение своих войск по случаю захвата Москвы".

На станции метро "Кировская" (ныне "Чистые пруды") разместили штаб ПВО Москвы и несколько отделов Генштаба РККА. Пассажирское движение не прерывалось. Вдоль перронов установили временные глуше стены, и поезда следовали мимо этой станции без остановки.

Создано Управление оборонительного строительства при Исполкоме Моссовета. Первоначально руководство строительством укреплений осуществляла созданная Моссоветом в июле 1941 года оперативная группа, которая и была преобразована в управление. Возглавлял оперативную группу, а затем руководил управлением заместитель председателя Исполкома Моссовета М. А. Ясное. Управление осуществляло деятельность но привлечению населения к строительству оборонительных сооружений, мобилизации транспорта и строительных материалов, организации производства оборонительных конструкций. Упразднено в 1942 году. Начальник Инженерного отдела шта-БО Москвы Ю. Ю. Каммерер вспоминал: "Город в кромешной темноте. Не столько видятся, сколько угадываются окрашенные белым кромки тротуаров, столбы и др. препятствия на пути пешехода. Впереди шин бежит безжизненная полоска света, просочившаяся через узкую щелочку в наморднике" надетом на автомобильную фару. Ходишь, как в дремучем лесу, чуть ли

не ощупью. Город казался холодным, пустым, мертвым. Лишь позднее, когда отогнали немцев подальше от города, ввели ограниченное, крайне скупое освещение улиц".

Н. М. Любимов в книге воспоминаний "Неувядаемый цвет" писал: "В бесстыдно подлые дни октября 1941 года, когда большинство московских высокопоставленных "патриотов" удирало, не позаботившись о тех, кого они еще недавно заверяли в непобедимости Красной Армии и в своей собственной неустрашимости, Татьяна Львовна! прочла мне свою эпиграмму:

"Умремте ж под Москвой, Как наши предки умирали!" - Сказал нам Алексей Толстой И очутился... на вокзале.

Толстой здесь, разумеется, образ собирательный. Впрочем, Толстой, находясь в то время уже в Горьком, и в самом деле процитировал лермонтовские строки в статье "Москве угрожает враг" ("Правда" от 18 октября 1941 года)".

Конец октября. "Скверная погода. Мелкий холодный дождик, - вспоминал председатель Исполкома Моссовета В. П. Пронин. - Приезжаем с А. С. Щербаковым2 на постройку укреплений в Ленине Подходим к противотанковому рву. На его дне в непролазной грязи видим с полсотни фигур. Скользим вниз и спрашиваем, из какой они организации. Отвечают: артисты и работники Большого и других театров. Усталые, мокрые лица. У всех один вопрос: что на фронте? Просят помочь хорошими лопатами и дровами для сушки одежды. Предлагаем: не прислать ли сюда взамен театральных работников какой-нибудь другой коллектив? Обиделись: "Что мы, дезертиры, что ли? На фронте-то еще тяжелее. Все перетерпим, все выдержим, лишь бы отстояли нашу Москву...

Московский городской суд и народные суды стали военными трибуналами. Судьи получили право заканчивать свои приговоры словами: "Приговор окончательный и обжалованию не подлежит". Расстреливали в сарае во дворе Московского городского суда

1ТЛ. Щепкина-Куперник.

21-й секретарь MK и МПС ВКП(б) в 1938-1945 гг.

(Каланчевская улица, 43), так как перевозить приговоренных к высшей мере наказания по городу было накладно).

В книге воспоминаний "Неувядаемый цвет" Н. М. Любимов пишет: "По московским улицам летал пепел, пахло жженой бумагой: это в учреждениях жгли документы, в квартирах - партийные и комсомольские билеты, сочинения и портреты Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина".

Октябрь - ноябрь. Из Москвы и Московской области эвакуировали 498 предприятий союзного и союзно-республиканского значения. Вместе с предприятиями-уезжали сотни тысяч рабочих, инженеров и членов их семей.

1 ноября. Маршал Советского Союза Г. К. Жуков вспоминал: "Я был вызван в Ставку. И. В. Сталин сказал:

- Мы хотим провести в Москве, кроме торжественного заседания по случаю годовщины Октября, и парад войск. Как вы думаете, обстановка на фронте позволит нам провести эти торжества?

Я ответил:

- В ближайшие дни враг не начнет большого наступления. Он понес в предыдущих сражениях серьезные потери и вынужден пополнять и перегруппировывать войска. Проавиации" которая наверняка будет двигать, необходимо усилить ПВО и подвить к Москве истребительную авиации с соседних фронтов".

2 ноября. Из дневника журналиста Н. К. жикого: "С нашего переулка видно на

It более 20 аэростатов. Они похожи на щечных дафний планктона, внезапно фативших свое скачкообразное движе - в воде...)ыл в бане. Парился. Голые люди, разма-I вениками, обсуждали - как быть, если ется тревога? Оказывается, можно про-ать париться. А если на баню упадет бомба? Все равно как умирать - голому или му". ноября. Из дневника врача "Скорой по - А. Г. Дрейцера: "Опять на вокзалах по-, то масса людей. Видел женщину с тремя детьми, которые цеплялись за ее юбку. На спине у нее два мешка. Я оглянулся, когда она прошла, и тут только заметил у нее подмышкой двух-трехнедельного младенца, который висел головой вниз. Голова посинела. Окликнул ее и указал на ребенка. Остановилась, свалила мешки, ребенка взяла на руки. Остальным сунула в руки по куску хлеба. Сама заплакала".

5 ноября. Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "В Москве много безработных, в частности рабочих, рассчитанных с заводов и не уехавших с ними; много прямо молодых людей, их пытаются уловить для военных целей, но это плохо удается".

6 ноября. Вечером на станции метро "Маяковская" состоялось торжественное заседание Моссовета, посвященное 24-й годовщине Октябрьской социалистической революции.

М. Г. Красовский вспоминал: "Канун праздника 24-й годовщины Октября был обычным из таких тревожных дней. Москва не одевалась в кумач, как это было в мирное время. По городу ходил, в основном, военный транспорт, на многих улицах можно было встретить передвижные аэростаты противовоздушного заграждения. В этот день я со своим взводом находился в резерве. Примерно в 14 часов в комнату офицеров вошел командир батальона капитан А. С.

Хорт и подал команду "В ружье". Через три минуты взвод в полной боевой готовности был представлен коменданту Московского Кремля генералу Н. К. Спиридонову, который поставил такую задачу: "Взводу необходимо отправиться на станцию метро "Маяковская" и поступить в распоряжение комиссара госбезопасности Шадрина. Две машины для вас находятся в строевом дворе четырнадцатого корпуса".

В это время по радио в Москве была объявлена воздушная тревога. Посадив взвод на машины, я тут же выехал из Кремля через Боровицкие ворота. Манежная площадь и улица Горького, по которым я ехал, были пустынны. Конкретной задачи я не знал. Были различные догадки, но они не оправдались.

На площади Маяковского я обратился к группе милиционеров, стоявших у входа в метро. Мне ответили, что комиссара Шадрина я могу найти в верхнем вестибюле станции. Я доложил ему о прибытии в его распоряжение. Он приказал взвод спешить, спустить по эскалатору в нижний вестибюль, а мне предложил в служебном отделении получить пропуск. Получив его и не читая, спустился по эскалатору в нижнее помещение.

Каково же было мое удивление, когда я увидел настоящий зрительный зал. По всему вестибюлю были рядами расставлены стулья, а в торце зала была построена импровизированная сцена, на ней стоял длинный стол президиума, накрытый красным сукном, и находилась трибуна. Во всех тоннелях контактные линии были отключены, кроме одной, идущей с Белорусского вокзала к "Маяковской". Так как была объявлена воздушная тревога, участники торжественного заседания шли на него по тоннелям. Личный состав моего взвода использовался, как вооруженная сила, осуществляющая пропуск идущих на заседание из тоннелей в зал...

В 16 часов 50 минут участники заседания были на своих местах, а в 16 часов 55 минут от Белорусского вокзала подошел метропо-езд из двух вагонов, в котором на заседание прибыл весь состав Государственного Комитета Обороны во главе с И. В. Сталиным.

В 17 часов председатель Моссовета В. Пронин открыл заседание и предоставил слово для доклада И. В. Сталину. Все участники заседания, в том числе и я, молодой лейтенант, остро переживая сложившуюся обстановку к этому дню в Москве, с обостренным вниманием слушали, что говорит председатель ГКО. Мы возлагали большие надежды на то, что именно от этого заседания, от выступления Сталина произойдет какой-то поворот в ходе войны, что уже готова какая-то сила, способная не допустить врага в столицу. Сталин говорил медленно, с большим грузинским акцентом. В его словах чувствовалась озабоченность и тревога, хотя он и пытался придать своему голосу уверенность. Сталин в своем докладе сорвал с гитлеровцев маску "национал-социалистов" и показал их звериный облик. Он говорил: "И эти люди, лишенные совести и чести, люди с моралью животных, имеют наглость призывать к уничтожению великой русской нации, нации Пушкина и Толстого, Глинки и Чайковского, Суворова и Кутузова". На этом заседании Сталин со всей решительностью и уверенностью заявил: "Немецкие захватчики хотят вести истребительную войну с народами СССР. Что ж, если немцы хотят иметь истребительную войну, то они ее получат".

Выступление Сталина на торжественном заседании имело исключительное значение, оно вселило уверенность в советских людей в неизбежности разгрома врага.

Должен рассказать о таком факте. На станции справа и слева стояли по два вагона, в которых справа был организован буфет, а слева - гардероб. В период сбора участники заседания прогуливались по вестибюлю, тихо разговаривая, и никто из них даже не заглянул в буфет. Да и обстановка не располагала к этому: немцы под Москвой, а в городе объявлена воздушная тревога. И совершенно другую картину можно было наблюдать после окончания заседания. Люди приободрились, стали говорить громко и улыбаться. После завершения этого мероприятия я со своими солдатами возвратился в Кремль".

Из дневника ученого секретаря Комиссии по изучению истории Москвы П. Н. Миллера: "Ок[оло] 7.30 выступление т. Сталина на торжественном заседании Моссовета по поводу 24-летия революции. Оратор говорит очень быстро, по-видимому, читает речь. Одновременно, без объявления тревоги, идет усиленная стрельба зениток".

7 ноября. На Красной площади в 8 часов утра начался торжественный парад войск Московского гарнизона, который передавали в прямом эфире по радио. За пехотой на низкорослых мохнатых лошадях проскакали конники генерала Л. М. Доватора. Потом по брусчатке двинулись самоходная артиллерия, танки, зенитные батареи. После их прохождения с трибуны Мавзолея выступил с речью И. В. Сталин, помянувший добрым словом полководцев дореволюционной России: "Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков - Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!" Прямо с парада войска отправлялись на фронт.

В. И. Ступин вспоминал: "В ночь на 7 ноября нас подняли в 4 часа утра. Я тогда подумал: идем воевать. Куда движемся - никто не объясняет. Вступаем на Петровку. На тротуарах стоят жители. Потом кто-то сказал, что они приветствовали участников парада. Нет, женщины занимали очередь за хлебом.

А о том, что будет парад, и подумать не могли. Спускаемся к Большому театру. И только здесь замечаем что-то необычное. Конница, моряки. Гулкая тишина. Нам объявили приказ: мы идем на парад. Если прорвутся немецкие самолеты - не поддаваться панике, сохранять выдержку и достоинство. До последней минуты все держалось в тайне. В древности говорили: если готовится великое событие, люди должны посмотреть на небо и суметь прочесть начертанные на нем небесные письмена. В тот день небо было заодно с людьми. Оно стало цвета солдатской шинели. Повалил густой мокрый снег. Самая подходящая для такого парада погода -меньше угрозы с воздуха".

Начальник охраны Сталина Н. С. Власик вспоминал: "Утром 7 ноября т. Сталин встал очень рано. Было еще темно, на улице бушевала метель, нанося огромные сугробы снега. Я проводил его на Красную площадь ровно в 8 часов, т. Сталин и руководители партии и правительства поднялись на мавзолей. Под бой часов из Спасских ворот на горячем коне появился принимающий парад Маршал Советского Союза т. Буденный. Парад начался. Объезжая войска и поздравляя их с праздником.?: Буденный слышал в ответ такое горячее и дружное "ура!", что я увидел, как проленилось лицо у т. Сталина, каким оно стало радостным и довольным".

Комендант Москвы генерал-майор К. Р. Синилов вспоминал; "После парада настроение совершенно изменилось. В очереди другие разговоры, появилась уверенность. После парада произошел перелом в разговорах, настроениях, даже внешний перелом был заметен. То, что произошло в сознании, внутри каждого, нашло отражение в поведении. 7-го и в последующие дни народ стал совсем иным: веселый, смеющийся, жизнерадостный, улыбающийся, особая твердость появилась, уверенность".

Из дневника журналиста Н. К. Вержбицкого: "Невеселый праздник. По улице идет "демонстрация" - две сотни женщин и мужчин, подтянутые поясами, с лопатами и ломами на плечах. Холодно, ветер. Падает тяжелый снег. Огромная очередь за картошкой, за керосином, за хлебом".

Распространение президентом США Рузвельтом ленд-лиза на СССР.

8 ноября. ТАСС сообщало: "Из всех районов столицы выехали на Западный фронт делегации трудящихся столицы с подарками бойцам, командирам и политработникам - славным защитникам Москвы".

9 ноября. Ю. Б. Борев пишет: "Рассказывал литератор Даниил Мельников. 9 ноября 1941 года, в день очередной годовщины Мюнхенского пивного путча, немецкое радио передавало речь Гитлера. Конечно, завтра ее полный текст ляжет на стол Сталина. Но обстановка была напряженной, и он хотел знать содержание выступления Гитлера раньше. Мельникова, начальника отдела ТАСС по пропаганде, направленной на противника, вызвали для синхронного перевода. Вождь сидел у торца длинного стола. Переводчик - у другого конца стола, у радиоприемника. Сталин был подавлен, жалок, но слушал внимательно, не перебивая. Лишь когда Мельников перевел характеристику большевиков, заметив, что оратор употребил более резкое слово, попросил: - Переводите точно.

Речь была безобразно грубой и оскорбительной. Гитлер говорил, что падение Москвы - дело считанных часов. Немецкие офицеры видят в полевые бинокли Кремль. Нет такой силы, которая остановила бы славную немецкую армию. Гитлер поносил Сталина и партию. Мельников боялся произносить эти слова.

К концу речи голова Сталина стала клониться и, наконец, опустилась на руки, лежащие на столе. Переводчика охватил страх: что делать - уйти? Переводить дальше?.. Тут бесшумно приоткрылась дверь, и Власик, бдительно наблюдавший за ним, поманил его пальцем".

11 ноября. На экраны кинотеатров вышел документальный фильм "На защиту родной Москвы".

В закусочной на углу площади Дзержинского и Малого Черкасского переулка токарь-инвалид Гречишкин стал читать вслух подобранную на улице фашистскую листовку. Его арестовали и осудили на десять лет лишения свободы.

12 ноября. Из дневника врача Б. Сахаровой: "В 10 час. вечера по радио проиграли всего два куплета "Интернационала" и объявили ВТ1. Ровно через десять минут объявили: "Граждане г. Москвы, сигнала ВТ не было. Произошла техническая ошибка". Хорошая игра на нервах!"

Газета "Вечерняя Москва" сообщала: "Прозвучал сигнал воздушной тревоги. Улицы Москвы быстро опустели. Прохожие укрывались в ближайших убежищах. Патрулировавший по улице красноармеец тов. Варей-ник неожиданно услышал шум и крики. Около одного из бомбоубежищ он увидел толпу. Оказалось, что двое подвыпивших молодых людей затеяли здесь драку. Красноармеец предложил гражданам немедленно разойтись. В ответ хулиганы начали ругаться. Подошел сотрудник милиции, но драчуны и ему не подчинились. Нарушители порядка оказались Ильей Макаренковым и Александром Семеновым. Они были преданы суду Военного трибунала. Приговор был справедливый: пять лет лишения свободы каждому".

Середина ноября. Маршал Советского Союза Т. К. Жуков вспоминал: "Бои, проходившие 16-18 ноября, для нас были очень тяжелыми. Враг, не считаясь с потерями, лез напролом, стремясь любой ценой прорваться к Москве своими танковыми клиньями. Но глубоко эшелонированная артиллерийская и противотанковая оборона и хорошо организованное взаимодействие всех родов войск не позволили противнику прорваться через боевые порядки 16-й армии. Медленно, но в полном порядке эта армия отводилась на заранее подготовленные и уже занятые артиллерией рубежи, где вновь ее части упорно дрались, отражая атаки гитлеровцев... ГКО, часть руководящего состава ЦК партии и Совнаркома по-прежнему оставались в Москве. Рабочие Москвы трудились по 12-18 часов в сутки, обеспечивая оборонявшие столицу войска оружием, боевой техникой, боеприпасами. Однако угроза столице не миновала: враг, хотя и медленно, но приближался к Москве".

19 ноября. Телохранитель И. В. Сталина А. Т. Рыбин вспоминал: "В филиале Большого театра на Пушкинской улице состоялся необыкновенный концерт артистов оперы и балета. Начался он в час дня. Трижды прерывался из-за воздушных тревог, во время которых тенор Ф. Бобков прямо в сценическом костюме поднимался на крышу и вместе с дежурными тушил зажигалки. А завершился уже в шесть вечера. От имени присутствующих и отсутствующих фронтовиков горячо поблагодарил командующий j5 к армией генерал Рокоссовский".

Об этом первом концерте филиала Большого театра вспоминала также И. Кузнецов; "В филиале все было как прежде: и гардероб, и дорожка на лестнице, и бархатная обивка кресел и ярусов. Концерт начался... Но не прошло и двух номеров (мы еще не сопели полностью поверить тому, что находился в театре), как на авансцену вышел М. Габович (тогда директор филиала). Он под-ил руку, прося внимания, и сказал: "Товарищи, в городе объявлена воздушная тревога. Просим вас соблюдать спокойствие и покинуть зал. Желающие могут пройти в метро "Площадь Свердлова". После "отбоя" будем продолжать наш концерт". Все чинно встали и, не торопясь, вышли из зала, где притуши-ли огни. В фойе было светло и тепло. Вряд л кто-нибудь пошел в метро. Все дружно встали в очередь в буфет... 1)и" - то хлопали зенитки, но это никого не беспокоило. Про-шло минут тридцать, и раздался звонок. Концерт продолжался: Н. Обухова пела лирическую песню Дунаевского "Ох ты, сердце". Зал сидел не шевелясь. Но снова вышел М. Габович, и кто-то в партере произнес его голосом: Товарищи, опять тревога" Снова все выхо - в фойе. И хотя капельдинеры советуют не подходить к окнам, большинство греется около радиаторов. В театре не холодно, греются, наверное, "впрок".

Первое отделение кончилось. Но не успели еще М. Бессмертнова и В. Голубин откланяться после исполнения адажио из "Щелкунчика" которым открылось второе отделение, как снова появился М. Габович. На этот раз зал засмеялся. Смеялся партер, бенуар, бельэтаж, и уж совершенно изнемогла от хохота наша галерка! Но хотя смеялся и сам М. Габович, занавес все-таки медленно опустился. Все опять вышли в фойе. Снова минут тридцать мы грелись у радиаторов, пока звонок не возвестил "отбой". Е. Степанова пела восхитительную "Арию с колокольчиками" из "Лакме". В. Кудрявцева и А. Ру-денко танцевали дуэт из балета "Сильфида", и вдруг снова появился Габович. И тоща кто-то, сидящий за нами, звонким мальчишеским голосом выкрикнул четверостишие. Не бог весть какое поэтическое откровение было в этом экспромте:

Габович появляется, Тревога объявляется, Публика ругается, Не хочет уходить!

Но правды ощущения было достаточно.

- Продолжать концерт! - закричала галерка и затопала ногами. - В нас не попадут!

- Объявляйте дальше!

Теперь уже весь зал снизу доверху весело бушевал. Но из зала все-таки пришлось уйти. Отменить тревогу было не в праве Га-бовича...

Наконец длинный заливчатый звонок. Все снова двинулись в зал... Лемешев выступил последним. Он пел песню Левко из "Майской ночи" русские народные песни, среди них не было ни одной грустной: он пел "Вдоль по Питерской", "Дуня-тонкопряха", а на громовой "бис" всего зала - неожиданно "Теритомбу"! Мы смеялись, но на нас "шикали", чтобы не мешали. Но вот Лемешев поклонился, и на него одновременно с аплодисментами полетели из верхних боковых лож цветы. Конечно, цветы эти не были куплены в магазине (там их в это время и в помине не было). Зеленые веточки, щедро сыпавшиеся сверху, еще утром росли в цветочных горшках на подоконниках...

Так с этого дня скромная афиша филиала Большого театра заняла свое постоянное место на стендах военной Москвы".

Из дневника врача "Скорой помощи" А. Г. Дрейцера: "Участились автомобильные катастрофы. В этом виноваты: темнота, с одной стороны, и с другой - то, что военные шоферы не знакомы с правилами столичного уличного движения".

20 ноября. Отдел РУД Управления милиции Москвы извещал: "Для предотвращения аварий на улицах, проезжая часть которых в настоящее время сужена, устанавливаются габаритные огни. Проезд транспорта на этих улицах допускается лишь в промежутках, огражденных в направлении движения: слева красным, а справа зеленым огнями. На улицах с закрытым проездом устанавливается один красный фонарь посередине".

21 ноября. Указ "О налоге на холостяков, одиноких и бездетных граждан СССР". С1 октября 1941 года этим налогом стали облагаться одинокие и семейные, но не имеющие детей граждане: мужчины в возрасте от 20 до 50 лет и женщины от 20 до 45 лет.

22 ноября. Опубликовано сообщение коменданта Москвы: "За хищение легковых и грузовых автомашин Военный трибунал приговорил Швацбург В. П., Балтинина О. А. и Русакова Г. Г. к высшей мере наказания -расстрелу. Выборнова Ю. П., Выборнова СП. и Рехтлан Е. Г. - к 10 годам лишения свободы. В отношении приговоренных к высшей мере наказания - расстрелу - приговор приведен в исполнение".

23 ноября. Из дневника журналиста Н. К. Вержбицкого: "Был в центре. Москва поразительно опустела. Прошел из конца в конец Ильинку (4 час. дня), и за это время мимо меня проехало едва 4 авто, причем два - военных. А милиционер все же стоит с бездельным белым жезлом на перекрестке и густо курит. В ГУМе работает едва десяток магазинов, галантерейных. Мрак, пустыня, тишина".

24 ноября. Газета "Вечерняя Москва" сообщала; "Вчера на Пионерских прудах1 открылся каток "Спартака". На ледяном поле тренировались хоккеисты и хоккеистки "Спартака", "Динамо", "Буревестника" и других клубов".

Из дневника врача "Скорой помощи" А. Г. Дрейцера: "Граждане ездят за город. Там из-под снега откапывают мерзлую морковь и свеклу. На улице с 5 часов выстраиваются очереди на ночевку в метро. До объявления ВТ пускают стариков и женщин с детьми".

27 ноября. В зале Московского комитета по делам физкультуры и спорта начался шахматный турнир на звание чемпиона столицы 1941 года.

29 ноября. Маршал Советского Союза Г. К. Жуков вспоминал: "Я позвонил Верховному Главнокомандующему и, доложив обстановку, просил его дать приказ о начале контрнаступления. И. В. Сталин слушал внимательно, а затем спросил:

- А вы уверены, что противник подошел к кризисному состоянию, и не имеет возможности ввести в дело какую-нибудь новую крупную группировку?

- Противник истощен. Но если мы сейчас не ликвидируем опасные вражеские

вклинения, немцы смогут подкрепить свои войска в районе Москвы крупными резервами за счет северной и южной группировок своих войск, и тогда положение может серьезно осложниться.

И. В. Сталин сказал, что он посоветуется с Генеральным штабом. Я попросил начальника штаба фронта В. Д. Соколовского, который также считал, что пора вводить в действие наши резервные армии, связаться с Генштабом и поддержать наше предложение о целесообразности начала незамедлительного контрнаступления. Поздно вечером 29 ноября нам сообщили, что Ставка приняла решение о начале контрнаступления и предлагает представить наш план контрнаступательной операции".

31 ноября. Запрещена продажа вина в московских магазинах. Пол-литра водки, стоившей по государственной цене 13 рублей 50 копеек, стало возможно купить лишь на рынках за 40 рублей.

Ноябрь. К. Ф. Телегин вспоминал: "Повсюду баррикады, надолбы, проволочные заграждения, заложенные мешками с песком или забитые щитами из толстых досок окна магазинов и первые этажи государственных учреждений. На заснеженных бульварах, в парках подняли в небо стволы зенитных орудий, тут же как бы притаились огромные китообразные тела аэростатов. Жилые и многие служебные здания на важнейших направлениях посуровели и будто нахмурили брови. Через прищур заложенных камнями окон -амбразур - выглядывают стволы пулеметов, снайперские винтовки. На балконах, укрытых ящиками или мешками с песком, расположились истребители танков с запасом гранат и бутылок с горючей смесью".

Сын Л. П. Берии Серго Берия вспоминал: "Москва готовилась к обороне. В зоопарке появились крупнокалиберные 100-миллиметровые зенитные орудия. Осколками от разорвавшихся снарядов были усеяны и площадь Восстания,**! Садовое кольцо, и двор нашего дома по Малой Никитской. Когда начинался налет, родители, если не находились в те часы на службе, заходили в дом. Как и большинство москвичей, ни отец, ни мать бомбоубежищем не пользовались. Его просто не было поблизости".

Академик В. И. Вернадский записал: "Крупные неудачи нашей власти - результате ослабления ее культурности: средний уровень коммунистов - и морально, и интеллектуально - ниже среднего уровня беспартийных. Он сильно понизился в последние годы - в тюрьмах, ссылке и казнены лучшие дхщи партии, делавшие революцию".

На экраны кинотеатров вышел новой фильм "Свинарка и пастух".

Киносценарист Евгений Габрилович в своих воспоминаниях "Последняя книга" приводит один из рассказов председателя Комитета по делам кинематографии ИХ Большакова о просмотре нового фильма Сталиным на Ближней даче: "Был по обычаю поздний час, спокойно и мирно взирал на кинотворение Вождь, смирно, не закрывая век, дремали соратники. Вдруг, примерно на половине экранных хитросплетений, Сталин встал и вышел из зала. Не проронив объяснений. Возникло смятение. Находчивей всех оказался Молотов.

- Прекратить! - крикнул он. Вспыхнул свет, замолк стрекот проектора.

Молотов резко оборотился к Большакову:

- Что за мерзость вы нам привезли?! Соратники подхватили:

- Вздор! Околесица! Клевета!

И еще минут пять гремели оценки того же калибра. Молотов завершил:

- Фильм запретить! Чем вы думаете, когда везете сюда картины? Что у вас вообще происходит в кино?

Большаков сидел помертвев. И именно в этот момент погибели вошел Вождь, застегивая на ходу ширинку.

- Что случилось? - спросил он. - За чем остановка? Давайте смотреть. Отличнейшая картина.

Воцарилось безмолвие. Да такое, какое бывало только при Сталине. Ни шороха.

- Оборвалась пленка, - сказал кто-то из Политбюро".

Ноябрь- декабрь. Маршал Советского Союза Г. К. Жуков вспоминал:."Доблестным и самоотверженным был труд рабочих и инженеров на оставшихся в Москве предприятиях. Работали на устаревшем оборудовании, т. к. все ценное было эвакуировано. Людей было мало, но военное производство наладили в самый короткий срок. На Московском автомобильном заводе организовали производство пистолетов-пулеметов системы Шпагина - ППШ. Затворы к ним поставляли Первый подшипниковый завод и завод им. Серго Орджоникидзе. В декабре от этих предприятий потребовали дать продукции в 35 раз больше, чем в ноябре. И дали! На Втором часовом заводе выпускали взрыватели к минам. Троллейбусный парк Ленинградского района делал гранаты. Танки ремонтировали "Серп и молот" и "Красный пролетарий". Там же производили боеприпасы. Автопарки ремонтировали боевые машины. Кондитерская фабрика "Рот-Фронт" выпускала пищевые концентраты. Небольшие предприятия, ранее снабжавшие населения галантереей, теперь отправляли фронту противотанковые гранаты и взрыватели для боеприпасов".

1 декабря. К этому времени в Москве из 4,5 миллиона жителей осталось 2,5 миллиона.

К городскому водопроводу подключили скважину на Соколиной горе в Измайлове.

2 декабря. Началось строительство лесных завалов на подступах к Москве.

4 декабря. После переговоров Сталина с главнокомандующим вооруженными силами Польской республики генералом Вл. Сикорским и послом Польской республики в СССР Ст. Котом в честь последних в Кремле был дан обед.

Из дневника журналиста Н. К. Вержбиц-кого: "На Пресне столкнулся танк с трамваем. Кузов трамвая свалился, как шляпка гриба".

На экраны кинотеатров вышел документальный фильм "Парад наших войск на Красной площади в Москве".

5 декабря. День Конституции СССР. В отличие от прошлых лет он объявлен рабочим днем.

Началось контрнаступление советских войск под Москвой. Немецкий солдат А. Фортгеймер писал 6 декабря домой: "Дорогая жена! Здесь ад, русские не хотят уходить из Москвы. Они начали наступать, каждый час приносит страшные для нас вести. Холодно так, что стынет душа. Вечером нельзя выйти на улицу - убьют. Умоляю тебя - перестань мне писать о шелке и резиновых ботинках, которые я должен был привезти тебе из Москвы. Пойми - я погибаю, я умру, я это чувствую".

8 декабря. Решение исполкома Моссовета: "Установить норму выдачи на одного человека в месяц:

соли - 400 (четыреста) грамм, спичек - 3 (три) коробки". 13 декабря. Газета "Правда" опубликовала сообщение Совинформбюро: "Провал немецкого плана окружения и взятия Москвы. Поражение немецких войск на подступах Москвы".

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков вспоминал: "Красная Армия в битве под Москвой впервые за шесть месяцев войны нанесла крупнейшее поражение главной группировке гитлеровских войск. Это была наша первая стратегическая победа над вермахтом. Когда меня спрашивают, что больше всего запомнилось из минувшей войны, я всегда отвечаю: битва за Москву. В суровых, зачастую катастрофически сложных и трудных условиях наши войска закалялись, мужали, набирались опыта и, получив в свои руки даже минимально необходимое количество боевых и материальных средств, из отступающей, обороняющейся силы превратились в мощную наступающую силу. Благодарные потомки никогда не забудут трудовых героических дел советского народа и боевые подвиги не только отдельных воинов, но и целых соединений в тот труднейший для нашей страны период. В битве под Москвой была заложена прочная основа для последующего разгрома фашистской Германии".

14 декабря. Постановление ГКО о разминировании Москвы.

Из агентурной сводки: "Магазин № 3 -беседует группа женщин. Одна из них говорит: "После такого сообщения (о разгроме немцев под Москвой) легче на сердце. Наша Красная Армия одержала ряд побед и погнала проклятых немцев. А то раньше читаешь газеты или слушаешь радио, и страх брал, неужели они придут в Москву". Другая женщина, на вид лет 45, говорит: "Красной Армии трудно выбивать немцев. Они делают заграждения и ледяные горы, и наши не могут их взять". Женщина лет 35 говорит: "Хорошо я не поехала из Москвы, понадеялась, что Москву не сдадут. И если т. Сталин подписал постановление о защите Москвы, значит, Москву должны отстоять. Так оно и вышло".

В магазине на Б. Серпуховской улице в очереди было много женщин и мужчин.

Одна из женщин говорит: "Сейчас немец Москву не бомбит, но это только затишье перед бурей - немцы соберутся с силой, и снова будут бомбить Москву". Пожилой мужчина ей отвечает: "Не хочется слушать радио - каждый день сообщают, сколько сбили самолетов и уничтожили танков. Это неправда. Бели бы это было так, то немцы давно бы пешком ходили, а они еще сильны, и пешком ходить не думают". Другая женщина говорит: "Нет, немцам теперь капут. Наши их бьют, и одеты они плохо, морозов не переносят. Грабежом всех не оденут".

В магазине № 8 завода СВАРЗ (Сокольники) большие недовольства отсутствием регулярной доставки хлеба. Говорят, закрепили всех за магазинами, и сиди теперь без хлеба. Или: "Дура я, сюда прикрепилась, вон теперь мучайся весь месяц", "Нужно прикрепиться в булочную, где есть своя пекарня, там всегда есть хлеб", и так далее".

15 декабря. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о переезде аппарата ЦКВКП(б) из Куйбышева в Москву.

16 декабря. Из дневника журналиста Н. К. Вержбицкого: "Бабы в очереди рассказывают, как хорошо гадает на картах один старичок в Черкизове. У него в сенях очередь, как за сахаром. Одной нагадал, что сын вернется с легкой раной, так и вышло. Гонорар берет продуктами".

16-17 декабря. Советско-британские переговоры в Москве (миссия А. Идена).

17 декабря. Из дневника журналиста Н. К. Вержбицкого: "У Елисеева! открылась коммерческая продажа. Кило мяса - 80 руб., кило сахара - 50 руб. Кило масла - 120 руб."

18 декабря. Газета "Вечерняя Москва" сообщала: "В магазине совхоза "Братцево" появились в продаже оранжерейные цикламены - красивые белые, оранжевые и огненно-красные цветы. Десятки тысяч таких цветов получит магазин к Новому году. Будут в продаже к Новому году также хризантемы, белая и нежно-фиолетовая сирень. Ожидается первая партия оранжерейных ландышей".

19 декабря. Комендант Москвы опубликовал следующий свой приказ: "В целях недопущения использования враждебными элементами голубей, находящихся у частных лиц, приказываю в трехдневный срок сдать голубей в Управление Милиции города Москвы по адресу: Петровка, 38. Лица, не сдавших голубей в указанный срок, будут примечены к ответственности по закону военного времени".

Газета "Вечерняя Москва" сообщала: "Трамваи линии "Б" снова начали курсировать по своему проходящему через весь город кольцу. От Октябрьской площади трамваи "Б" идет по Крымскому валу, Крымскому мосту, улице Льва Толстого, Плющихе, мимо зоопарка, по Б. Грузинской, Лесной, улице Дурова, через Комсомольскую площадь, по Комсомольской, Бауманской улице, Сыромятникам, улице Чкалова, через Таганскую и Добрынинскую площади".

22 декабря. Из дневника журналиста Н. К. Вержбицкого: "У колхозников подешевела картошка - 6-7 руб. Так они отзываются на наши победы. Немец отступает, и они отступают... Кило лука у колхозника - 28 руб."

24 декабря. Из агентурной сводки: "Постановление правительства о проведении денежно-вещевой лотереи встретило живейшие отклики населения Г. Москвы. В период реализации во всех общественных местах, в трамваях, очередях, магазинах, банях, на фабриках и заводах темой разговоров всех групп населения г. Москвы была эта лотерея. Абсолютное большинство трудящихся г. Москвы положительно реагируют на это мероприятие".

Из другой агентурной сводки за этот день: "Работница завода Волкова говорит: "Война кончится, и все равно будет плохо. Опять будут жар загребать чужими руками". Вторая работница, Катя, спрашивает: "А кто будет загребать жар?" - "Известно кто, партия и Сталин. Говорят, что Романов1 был плохой. А уж так плохо не жили, как теперь. Разве ради нас затеяна война? Нет, ради него. Он боится, что ему капут, а нам все равно. Немец против нас не идет, а идет против большевизма. Если бы их, проклятых, было бы поменьше, и войны бы не было. Кричат о войне, а хлеб весь немцу отдали. Сами теперь сидят да лапу сосут".

Приходит в цех завода и. о. технорука Стрыкуль и говорит начальнику инструментального цеха Петрову: "Бели я в понедельник не выйду на работу, считай, что меня нет в живых. Я не могу больше так жить. Жену зарежу, и сам застрелюсь. К весне не один я буду таким, а многие найдутся. Не один я голодаю, а сотни тысяч. Вот, что наделала война и наша мудрая политика"

Беседа женщин на почте № 24. Домохозяйка лет 45 говорит: "По радио сообщают, что немца отбили, заняли несколько населенных пунктов, а он сидит себе крепко и не очень далеко от Москвы. В сильные морозы удержался, а уж летом его трудно будет отогнать". Вторая: "Говорят, что немец уже взял обратно Можайск и Рузу. К лету формируется такая сила, что вряд ли их удержать под Москвой". Третья: "Немец отрезал Украину, Донбасс и возьмет Сибирь. На что ему тогда Москва, Рязань, Тула? Мы останемся без всего и погибнем, как в Ленинграде народ. Там уже людоедство началось. Так и у нас будет".

Разговор в очереди за хлебом в магазине № 20. Пожилая женщина говорит: "Немец давно готовился к войне. У него все заводы не теряли ни одной минуты, работали на оборону, а наши дома да паркеты строили". Работница лет 50: "Нам на собрании говорили о том, чтобы мы не поддавались вражеским разговорам относительно законов питания. Конечно, запасы у немца не такие, как у нас. У него все есть. Вон под Москвой бросал ведь и печенье, и другие сладости. А бросал-то выработки наших фабрик. Выбрасывал то, что ему давали. К примеру сказать, солдаты у немца имеют при себе ром и шоколад. Об этом газеты осенью писали. А наши красноармейцы мешок сухарей с собой берут в армию".

Беседа Семена со сторожем Беляевым. На вопрос Семена о жизни Беляев отвечает: "Да что теперь за жизнь? Маюсь, доживая свой век. Раньше, конечно, я лучше жил в несколько раз. Сам хозяином был. А как пришла эта власть лодырей и голоштанников, так кулаком посчитали и раскулачили. Все растащили, разворовали - я уехал в Москву... Местность наша сейчас занята немцами. Надо бы показать голоштанникам, чтобы они не разбазаривали чужого имущества. Да вот еще не известно, как они там - удержатся или нет, а поэтому пока приходится молчать. Нет еще ничего твердого".

Высказывание гражданина в форме красноармейца: "Как надоело воевать! Я автоматчик, и пулю всегда готовлю себе. Попадаться в плен к немцу плохо, и если убежать с фронта, то запрячут тебя в сталинские лагеря, презираемый человек будешь. Попасть в сталинские лагеря - что в немецкие. Так уж лучше пулю в лоб. Иногда подумаешь: и за что мы воюем, за что гибнут миллионы молодых жизней? Задумаешься, и не знаешь. Я член партии, был четыре раза на передовых позициях. В первом бою я попался в плен из-за нашего начальства. Немец еще за 15 км, а наши приказывают отступать. Я чувствую, что вся тяжесть этой проклятой войны ложится на плечи только рабочего класса. Вы думаете, на армию не действует, что в Москве только и говорят, как бы сытно поесть?""

Газета "Вечерняя Москва" сообщала: "На Трубной площади организуется продажа новогодних елок. В ближайшие дни будет организована продажа елок и на других бульварах, скверах и площадях Москвы. В частности, у Покровских и Никитских ворот, на Пушкинской площади, площади Восстания и т. д."

26 декабря. Из дневника журналиста Н. К. Вержбицкого: "По улице без конца тягачи везут немецкие танки, автомобили, броневики с дырами от снарядов в кулак. У одного танка не двигаются гусеницы, и [он] тащится, как на полозьях, разрывая в снегу две широкие полосы. Болтаются оторванные щиты. У некоторых снесены башни. На одном грузовике истерзанный остов легковой машины. На огромных санях в ящике навалены колеса, шестерни, вентиляторы, баки, трубы, диски, штурвалы и пр. Весь этот плачевный обоз тянется на восток. Все это пойдет в дело".

Газета "Вечерняя Москва" сообщала: "Этого хорошо одетого, с прямым пробором через всю голову человека хорошо знали в биллиардных гостиниц "Москва" и "Метрополь". Под личиной биллиардного "болельщика" он часто заходил сюда. Но не биллиард привлекал его. Ю. Д. Боль был крупным спекулянтом. Он продавал по взвинченным ценам спирт, вина, консервы. Откуда преступник доставал спирт и вино? Один источник удалось установить. Заведующий зуботехнической лабораторией врачебного коллектива Мосгоркоопинсоюза Е. М. Матвеевский и агент лаборатории С. Г. Хроменко присвоили полученные для лабораторий 20 литров спирта, и большую часть его "уступили" Болю.

Дело рассматривалось в Военном трибунале Москвы. Боль был приговорен к десяти годам лишения свободы с конфискацией всего имущества, Хроменко - к пяти годам и Матвеевский - к трем годам лишения свободы".

29 декабря. Из дневника врача "Скорой помощи" А. Г. Дрейцера: "Переселяют москвичей из одних домов в другие. Консервируются дома на радость управдомов. Начинают возвращаться одиночки эвакуированных с востока".

31 декабря. Археолог М. Г. Рабинович вспоминал: "В такой день час пик, особенно в метро, не в шесть, а в десять вечера. Едут по большей части компаниями, назначают встречи на такой-то станции, у такого-то вагона. И у всех почти - кульки, большие и малые: иногда явственно вырисовывается бутылка, хоть и не пьяный это праздник. Притом все торопятся: боятся не доехать к полночи. Словом, милый обычай, которому скоро уж триста лет, - встречать Новый год в веселой компании, проводить эту зимнюю ночь без сна, желать счастья близким и просто любому встречному - милый старый обычай еще прочно держится".

Из дневника журналиста Н. К. Вержбицкого: "На каждого москвича выдано по 2 бутылки вина. Но мясо и масло многие в декабре недополучили".

Декабрь. Ученик 7-го класса Игорь Опарин записывает: "К Москве тянулись эшелоны с войсками, с боеприпасами для армии. Продовольствие, топливо и все другое, нужное для населения, в город приходило в небольшом количестве. Дома стояли темные, не отапливаемые, с выбитыми окнами от взрывных бомб вражеских фугасок. Люди в комнатах сидели в шубах, валенках, перчатках и изредка выходили на улицу немного пройтись. В комнатах было от 5 до 7 градусов. Электричество было выключено на всю зиму, и люди сидели в темноте, некоторые - с маленькими коптилками. Но эти люди были счастливцами для того времени. Газ в дома не подавался за отсутствием топлива. Жители пили холодную воду и ели хлеб. Остальное, если и было, то не на чем было его разогреть. В домах, где

В книге воспоминаний "Неувядаемый цвет" Н. М. Любимов пишет: "Зимой 41-42 гг. нам пришлось не сладко. Москва опустела - это бросалось в глаза на улицах. Наземный транспорт работал плохо. Из-за нехватки горючего дрова и прочие грузы перевозили на троллейбусах. Не эвакуировавшихся жильцов нашего дома съютили на зиму в один корпус, но, съютив, топить перестали и в этом корпусе. В комнате, куда нас переселили, было минус 1, минус 2. Пеленки для девочки жена согревала за пазухой. Снабжение, конечно, лучше, чем в Ленинграде, но не так уж намного. Кроме хлеба, выдававшегося по карточкам бесперебойно, и небольшого количеству сахару, в нашем магазине два раза выдали соленые огурцы, к Первому мая побаловали рыбой".

было газа, выдавали керосин, но в таком алом количестве, что его не хватало и на половину месяца. Не хватало жителям также и продовольствия. Но была возможность найти пропитание. В подмосковных колхозах после уборки капусты оставались зеленые листья. Они лежали под льдом и снегом толщиной 50 сантиметров. Они были мороженые, но люди брали их с удовольствием. Чтобы добыть себе эти листья, население затрачивало много труда. Люди вооружались топорами, лопатами, мешками, ломами и отправлялись на поиски. Ехали на трамваях, троллейбусах и на своих двоих - и приходили на поле, покрытое снегом... По дороге, ведущей к полю, шла лавина народу, а с поля, счастливые и улыбающиеся, покрякивая под своей ношей, шли уже нарывшие себе на неделю пропитание люди".

НАЗАД