С.М. Киров "Избранные статьи и речи 1912-1934"

С.М. КИРОВ ИЗБРАННЫЕ СТАТЬИ И РЕЧИ 1 9 1 2-1 9 34

КРАТКИЙ БИОГРАФИЧЕСКИ ОЧЕРК

ДЕТСТВО И ЮНОШЕСКИЕ ГОДЫ

На северной окраине России в маленьком захолустном городе Уржуме полвека тому назад, 27 (15) марта 1886 года, родился человек, который стал одним из самых замечательных и ярких людей нашей эпохи, помощником, сподвижником и другом Сталина.

Детство Кирова (Кострикова) было тяжелым, суровым. Протекало оно в горькой нищете в уездной глуши заброшенного среди болот и лесов уездного города бывшей Вятской губернии, теперь - Кировской области.

Вятская губерния была хороню знакома политическим изгнанникам. Уржум, стоящий далеко от железной дороги, считался одним из самых глухих городов Приуралья. Городская беднота была обречена на голодную жизнь. Многие уходили на заработки на Урал или в Сибирь.

Отец Кирова Мирон Иванович Костриков перебивался со дня на день случайной работой. Одно время служил объездчиком в лесничестве, потом выручал гроши, пуская на постой во двор своего домишка приезжавших на базар крестьян, таких же бедняков, как и он сам. Мирон Костриков упорно старался побороть нужду - и все безуспешно. Ему оставался один выход - искать работы где-нибудь на стороне. Оставив семью, он отправился на Урал и пропал там без вести.

Сыну Кострикова Сереже в это время едва минуло четыре года. У него были еще две сестры - одна моложе, другая старше его. Дети остались на руках матери - Екатерины Кузьминичны, или Кузьмовны, как звали ее соседки. Мать надрывалась, чтобы кое-как прокормить детей. В глухом городишке она бралась за всякую работу: ходила к местным купцам и чиновникам на стирку, на поденщину, брала на дом шитъе. Но в Уржуме было много бедняков, готовых взяться за любую работу, а чиновники и лавочники, как и везде, были скупы и прижимисты. Тяжелым трудом давался Кузьмовне каждый гривенник! Непосильная работа, заботы о детях, вечная нужда подорвали силы. Когда Сереже было семь лет, Екатерина Кузьминична умерла от чахотки.

Пришлось старой бабушке Меланье Авдеевне, которая тут же в Уржуме служила в няньках, бросить место и взять на свое попечение сирот. Но нехватило ни сил, ни грошовой пенсии за мужа-солдата, погибшего на Кавказе, чтобы вырастить внуков дома.

Пенсии получала Меланья Авдеевна всего три рубля в месяц, да рубль семьдесят копеек квартирных на год. На такие деньги и думать нечего было прожить, с тремя ребятами и подавно. Оставалось одно - отдать ребят в сиротский приют. Меланье Авдеевне пришлось отвесить много поклонов уржумским богатеям-попечителям, но они приняли в приют только одного Сережу.

Сереже только что исполнилось в это время восемь лет, он горько плакал, не хотелось ему итти в приют, но делать было нечего.

Голодно, холодно, неприютно было в "Доме призрения малолетних сирот", долго не мог Сережа привыкнуть к унылой, безрадостной жизни. Кормили мало, одевали плохо, а молиться заставляли подолгу. Только изредка Сережу отпускали на побывку к бабушке.

Хоть и тяжело было жить в приюте, но Сережа не терял бодрости.

В противоположность большинству приходских воспитанников, он был крепким, резвым и жизнерадостным мальчиком, первым во всяких играх и выдумках, проявлял большую независимость характера и сознание собственного достоинства.

Приютских ребят, остриженных наголо, одетых в бедную, плохо сшитую одежду, бледных и сутулых, постоянно дразнили, а иногда и поколачивали на улице упитанные сынки уржумских богатеев.

Напали как-то купеческие сынки и на Сережу, но он дал такой отпор, так обработал кулаками одного из приставших к нему балбесов, что после этого затрагивать Сережу уже не решались. Он сделался подлинным героем в глазах приютской детворы.

Приютских детей обучали в церковно-приходской школе. В эту же школу отдали и Сережу.

Учился он хорошо, был любознательным и способным, окончил школу одним из первых. В 1897 году Сережу как одного из лучших учеников приютское начальство направляет в городское училище. И здесь Сережа учится отлично.

Пытливым умом Сергей уже охватил различие в положении и судьбе встречавшихся на его пути людей: богатым все можно, им. все блага жизни, а беднякам - только нужда, только обиды и унижения. Все симпатии, все сочувствие Сергея на стороне этих последних.

Особенное внимание Сергея и его сочувствие вызывали жившие в Уржуме политические ссыльные - студенты и рабочие. Уржумские обыватели сторонились ссыльных, называли их "крамольниками", говорили о них всегда с некоторым страхом, с оглядкой.

Уже одна эта таинственность возбуждала в Сергее чрезвычайный интерес, к тому же еще политические ссыльные и приезжавшие в Уржум на летние каникулы студенты пели в роще за городом такие замечательные, бодрые, совсем особенные песни.

Сергей умел и любил петь, а песни "политических" так хорошо запоминались, хотя слова были порой непонятны для ребят.

В 1901 году, пятнадцати лет, Сергей оканчивает городское училище, и его как одного из лучших учеников уржумское благотворительное общество отправляет учиться в Казань в низшее механико-техническое училище.

Председатель уржумского благотворительного общества вручил Сергею для передачи в училище обязательство "одевать Сергея Кострикова по установленной форме, снабжать всеми учебными пособиями и своевременно вносить установленную плату за правоучение", а также предоставить ему "необходимые для учебных занятий удобства". Однако на деле вся помощь Сергею ограничилась назначением стипендии по пяти рублей в месяц. Правда, один из уржумских "благодетелей" дал еще Сергею рекомендательное письмо к своей родственнице, жившей в Казани, и та приютила Сергея, устроив его в темном коридоре на сундуке. Здесь долгое время и жил Сергей: спал скорчившись на коротком сундуке, занимался и чертил по ночам на кухне, когда кухарка кончала уборку посуды.

Среди учащихся казанского технического училища было не мало бедняков. Но и среди этой бедноты Киров был одним из наиболее нуждающихся.

Преподаватели технического училища вспоминают, что Сергей Костриков форменным образом голодал, не имея возможности заплатить даже за самый дешевый обед.

Три года учебы Сергея в Казани - это три года тяжелых лишений. На прошении о выдаче пособия рука чиновника написала ответ: "Выдавать по 5 рублей три месяца". Однажды Сергей был временно исключен из училища, потому что не мог внести плату за ученье.

Но тяжелая нужда не надломила Сергея. И в казанском училище он все три года один из первых в учебе и из класса в класс переходит с наградами. Он с увлечением подолгу работает в мастерских училища, с таким же увлечением работает на практике.

По воспоминаниям его товарищей и учителей можно проследить, как в эти годы складывался характер Кирова. В нем уже тогда проявляются твердость, упорство, независимость и в то же время какая-то особая теплота к товарищам, к близким по нужде и лишениям людям, замечательное благородство - черты, отличавшие Кирова во все периоды его жизни, его борьбы.

Вот случай, достаточно характеризующий отношение Сергея Кострикова к своим близким товарищам.

Сергей, долго, напряженно работая, вместе с одним из знакомых студентов сконструировал и смастерил маленький мотор. Работа удалась, ею восхищались все его друзья. Но вот один из товарищей попадает в беду; он не может больше ходить на занятия: окончательно износились штаны. Киров, "с задумываясь, продает на рынке мотор, над которым так много работал. На эти деньги покупаются там же, на базаре, новые штаны.

Инспектору училища, грубияну и самодуру, Сергей открыто, при всех советует изменить свое отношение к ученикам. Твердость и достоинство Кострикова озадачивают даже старого царского служаку, и он больше не рискует издеваться над учениками. За этим поступком Сергея скрывается большее, чем обычная юношеская смелость, - в эти годы начинает складываться его политическое сознание.

1901 - 1904 годы, годы учения Кирова в казанском механико-техническом училище, - это период нарастающего подъема революционного движения во всей стране.

В крупных промышленных центрах проходили массовые стачки рабочих, принимавшие иногда всеобщий характер, все чаще отмечались волнения крестьян, особенно на Украине и в Поволжье, усиливались революционные настроения в широких слоях передовой интеллигенции, особенно среди студенчества. В Казани, которая была довольно крупным университетским центром, общий революционный подъем, охвативший страну, особенно сильно сказывался в быстром росте нелегальных революционных студенческих организаций.

Ученики казанского технического училища, близко соприкасавшиеся со студенчеством, также не оставались в стороне от быстро нараставшего революционного движения.

Началось со сравнительно невинных протестов против преподавания ненавистного для учащихся предмете - закона божьего. Позднее разыгралось крупное столкновение учащихся механико-технического училища со своим начальством, закончившееся сходкой и уличной демонстрацией.

Костриков, не испросив установленного разрешения у училищного начальства, отправился с несколькими товарищами на организованный студентами спектакль и был там обнаружен инспектором технического училища в тот момент, когда перед театром студенты готовились устроить демонстрацию.

На другой день Кострикова с товарищами посадили в карцер, а затем хотели выгнать из училища.

Все училище поднялось на ноги, в раздевальной собрались все учащиеся и потребовали к себе для объяснений начальство, а так как начальство струсило и не явилось, то ученики с пением студенческих песен вышли на улицу и перед квартирой директора спели ему "вечную память".

Губернатор секретным донесением сообщал, что 19 ноября "ученики промышленного училища, выйдя из училища в 5 час. вечера после занятий толпой, с пением студенческих песен прошли всю Грузинскую улицу до Державинского сада, откуда по требованию полиции разошлись по домам".

Начальство было напугано революционным выступлением учащихся, и Кострикова оставили в училище.

В Казани был большой завод Крестовникова, поставлявший на всю Россию мыло и свечи. Крестовников был злейшим эксплоататором. Его завод был каторгой для рабочих. На этот завод ученики механико-технического училища направлялись на практику. Сергей наблюдал, как живут рабочие крестовниковского завода, и вот что он пишет в Уржум своей крестной, поздравляя ее с наступающим праздником пасхи:

"Да, наступает праздник. . . но не для всех: например, здесь есть завод Крестовникова (знаете, есть свечи Кре-стовникова). Здесь рабочие работают день и ночь и круглый год без всяких праздников, а спросите вы их: зачем вы и в праздники работаете? Они вам ответят: если мы не поработаем хотя один день, то у нас стеарин и сало застынут, и нужно снова будет разогревать, на что понадобится рублей 50, и 70, и 100. Но, скажите, что стоит фабриканту или заводчику лишиться 100 рублей? - ведь, ровно ничего не стоит. Да, как это подумаешь, так и скажешь - зачем это один блаженствует, ни черта не делает, а другой никакого отдыха не знает и живет в страшной нужде, почему это, как вы думаете?" В том же письме Сергей рассказывает, какое сильное впечатление произвела на него новая пьеса, написанная одним казанским гимназистом.

"В настоящее время, - заканчивает Сергей, - этот гимназист уже по всей вероятности выставлен из училища. Ведь, вам известно, наверное, что у нас в России в училищах велят делать только то, что нужно начальству, и так же думать. Если же ученик начал развиваться, как следует, и начал думать лишнее, то его обыкновенно гонят и выгнать им ничего ровно не стоит. Ну, разве это не скотство?"

Приезжая на каникулы в Уржум, Сергей близко сходится с политическими ссыльными. Еще мальчиком он учился у них революционным песням. А теперь Сергей целые часы проводит в разговорах с ссыльными, берет у них революционную литературу. Свои первые технические навыки он использует для того, чтобы смастерить гектограф. На нем он вместе с одним из товарищей тайком печатает революционные листовки и разбрасывает их на базарной площади, куда съезжаются крестьяне окрестных деревень.

В Казани Сергей устанавливает связь с подпольными студенческими и рабочими кружками. Он читает нелегальную революционную литературу, жадно вслушивается в ведущиеся на кружках споры.

С изучением революционной теории Сергей соединяет и здесь революционную практику: он организует похищение из того самого технического училища, в котором учился, ручного печатного станка и передает его в подпольную организацию для печатания революционных листовок.

В ГОДЫ ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 1905-1907 гг.

В 1904 году Киров оканчивает казанское техническое училище и в самый канун революции 1905 года уезжает в Сибирь, в Томск. Он - уже революционно настроенный юноша, полный твердой решимости отдать свои силы на борьбу с царящим насилием. В Томске Киров устраивается чертежником в Городской управе и поступает на вечерние общеобразовательные курсы, чтобы подготовиться в Технологический институт.

Но в Технологический институт Сергею Мироновичу попасть не удалось: революционная волна вздымается все выше. Преступно затеянная в 1904 году правительством Николая Романова война с Японией вскрыла перед самыми широкими массами народа гнилость царизма.

"Царское правительство рассчитывало, что война поможет ему укрепить свое политическое положение и остановить революцию. Но его расчеты не оправдались. Война еще более расшатала царизм.

Плохо вооруженная и обученная, руководимая бездарными и продажными генералами, русская армия стала терпеть одно поражение за другим" 1.

Взятие японцами крепости Порт-Артур, разгром царской

1 История ВКП(б), Краткий курс, стр. 53.

армии под Мукденом, гибель в Цусимском проливе царского флота, посланного из Балтийского моря на помощь осажденному Порт-Артуру, - все это означало, что война окончательно-проиграна царской Россией. Царское правительство оказалось вынужденным заключить позорный мир с Японией. На рабочих, на крестьян была возложена вся тяжесть лишений и жертв. Гнев и возмущение трудящихся города и деревни прорывались в форме все более и более грозных революционных выступлений. Революционная литература стала находить невиданный, спрос и живейший отклик в массах. Нелегальные революционные кружки создавались повсюду: на заводах, на фабриках, в мастерских, в учебных заведениях, наконец, в армии и флоте.

На общеобразовательных курсах в Томске Киров завел дружбу с рабочими-печатниками. Особенно близко он сошелся с братьями Кононовыми, при их содействии вступил в революционный кружок и в конце 1904 года стал членом большевистской группы Томской социал-демократической организации, в то время объединенной.

Вот как один из членов подпольного кружка описываег в этот период Кирова: невысокого роста, плотный, с только пробивающимися усиками, с откинутыми назад волосами, в потрепанной тужурке, в черной или синей косоворотке. Взгляд из-под немного нахмуренных бровей пытливый и внимательный.

Скромный, даже несколько застенчивый, Сергей Миронович своей вдумчивостью, решимостью и глубокой преданностью делу революции быстро завоевывает глубокое уважение всех, кому приходится с ним близко соприкасаться.

В подпольном кружке социал-демократов Киров впервые читает брошюру Ленина "Что делать?". Люди, знавшие Кирова в те годы, вспоминают, что брошюра произвела на него сильнейшее впечатление.

В конце 1904 года Киров входит в состав "подкомитета" социал-демократической организации. Сергей Миронович энергично берется за революционную работу, печатает на гектографе и мимеографе листовки, ведет агитацию среди рабочих, горячо отстаивая ленинские позиции.

Начинается бурный 1905 год. Кровавое воскресенье 9 января грозным эхом прокатывается по всей стране. Готовится выступление и в Томске.

12 января, в "татьянин день", день традиционного студенческого праздника, томские либералы устраивают политический банкет, намереваясь продемонстрировать свои оппозиционные настроения, не идущие далее весьма скромной и "пристойной" критики тех или иных мероприятий царского правительства.

Сергей Миронович по решению социал-демократического" подкомитета организует "захват" банкета: проникает на собрание с двумя сотнями членов партии и революционно настроенных рабочих и превращает либеральный банкет в революционный митинг. На импровизированном митинге распространяются революционные прокламации и выступает оратор с призывом принять участие в подготовляющейся Томским социал-демократическим комитетом демонстрации.

На Кирова вместе с несколькими другими товарищами комитетом возложена непосредственная организация демонстрации. Сергей Миронович, поддерживаемый большевистски настроенными рабочими, настаивает на том, чтобы это выступление было-вооруженным. Хотя револьверов, да и то очень плохих и старых, хватило только для пятнадцати-двадцати человек, - все же решено организовать вооруженную демонстрацию.

18 января на демонстрацию собралось несколько сот рабочих и студентов. Во главе дружинников Киров охранял знаменосца демонстрации, своего друга, рабочего-печатника Иосифа Кононова. Сначала демонстрация проходила беспрепятственно,, но на главной улице города на демонстрантов напали городовые и казаки и открыли огонь. Демонстранты дали ответный залп из револьверов; среди нападающих замешательство, несколько казаков упало с лошадей, видимо, от неожиданности и испуга. Но замешательство скоро прошло, обстрел демонстрантов возобновился. Несколько демонстрантов тяжело ранено, и около ста человек избиты и получили легкие ранения. Смертельно ранен Иосиф Кононов. Демонстрация разогнана. Сергей Миронович едва спасся от озверевших казаков; у него шашкой рассечено пальто.

Некоторые товарищи вспоминают, что испуг и бегство казаков от неожиданного залпа из двух десятков плохоньких револьверов произвели большое впечатление на Кирова: стало быть, путь избран правильно, нужно только лучше организовать массы и крепче вооружиться. В тот же вечер после демонстрации Киров, рискуя попасть в лапы озверевших жандармов.

проходит сквозь полицейские патрули, разыскивает где-то в покойницкой труп Кононова, на груди которого оставалось спрятанным знамя. Киров спасает из рук полиции революционное знамя томских рабочих, обагренное кровью павшего бойца.

26 января социал-демократическим комитетом были организованы похороны Кононова, на которые собралось около двух тысяч человек. Похороны превратились в крупную демонстрацию. Демонстранты были исполнены такой грозной решимости, что полиция не рискнула снова на них напасть.

Те, кто шли за гробом Кононова, читали на ходу листовку "В венок убитого товарища". Написал эту листовку Киров со своими товарищами. Листовка была отправлена за границу, и там в большевистской газете "Вперед" ее в траурной рамке напечатал Ленин. Здесь же была напечатана корреспонденция о томской вооруженной демонстрации.

Через несколько дней после демонстрации, 2 февраля, Кирова впервые арестовала полиция, накрывшая подпольное партийное собрание. Жандармы доносят по начальству, что "Костриков отказался от показаний по делу об его аресте". Донесение красноречиво. Киров в девятнадцать лет был уже крепким революционером-большевиком.

Первый арест Кирова длился около двух месяцев. Все арестованные вместе с Кировым отказались от всяких показаний. Полиции, не получившей в руки никаких улик, пришлось выпустить арестованных.

Выйдя из тюрьмы, Киров немедленно вновь принялся за революционную работу. Он заведывал нелегальной типографией Томского комитета социал-демократической партии, руководил рабочими кружками.

14 июня Томский комитет социал-демократической партии организовал траурный митинг на могиле Иосифа Кононова; присутствовало более тысячи человек. Митинг охранялся вооруженной боевой дружиной комитета. Сотня казаков во главе с полицеймейстером проехала мимо, но предпочла не вмешиваться. Митинг от имени Томского комитета социал-демократической партии открыл Сергей Миронович.

В июле 1905 года Сергей Миронович был избран в состав Томского комитета РСДРП.

Летом 1905 года в Томской организации, особенно в связи с происходившей конференцией Сибирского союза социал-демократических организаций, сильно обостряются разногласия между большевиками и меньшевиками. Сергей Миронович стоит во главе группы большевиков, которая вскоре фактически превращается в самостоятельную большевистскую организацию. День за днем нарастает волна революции. Приходит осень

1905 года.

Девятнадцатилетний Киров по поручению Томского комитета руководит забастовкой железнодорожников на узловой станции Тайга, в 80 километрах от Томска, где работает свыше тысячи железнодорожных рабочих. Киров организует кружки, выступает на митингах, неустанно разъясняет рабочим неизбежность решительной схватки с самодержавием. Он собирает отряд дружинников из железнодорожных рабочих, достает для них оружие, вместе с ними учится владеть оружием.

Разгоралась всеобщая забастовка железных дорог. Стачечному комитету на станции Тайга, во главе которого стоял Сергей Миронович, фактически принадлежала вся власть на станции и на прилегающем участке железной дороги. Стачечный комитет разоружал жандармов и полицию и вооружал отобранным оружием рабочих, давал разрешение на отправку поездов, фактически руководил железнодорожным движением; в стачечный комитет шли не только рабочие, но и их жены со всякими жалобами и с просьбами о помощи.

Октябрь 1905 года. Железные дороги остановились по всей стране, почта и телеграф бездействуют, всеобщие забастовки охватывают крупнейшие промышленные центры. Сила правительства парализована. Перепуганный насмерть царь вынужден итти на уступки. 17 октября издается царский манифест с обещанием неприкосновенности личности и политических свобод. Большевики разъясняют, что манифест-ловушка, что царское правительство хочет выиграть время, собраться с силами и потом ударить по революции. Большевики призывают рабочих к оружию, к подготовке вооруженного восстания.

Подавляющее большинство Томского комитета социал-демократической партии - на позиции меньшевиков. Меньшевики твердят, что время забастовок и вооруженных выступлений прошло, надо думать только о лучшем использовании "дарованных" свобод. Меньшевики выдвигают основной задачей для данного момента - проведение "демократических" выборов в Городскую думу. Киров, отстаивающий ленинские позиции, - необходимость подготовки к вооруженному восстанию, - в Томском комитете остался почти в одиночестве.

20 октября, всего через три дня после опубликования "всемилостивейшего" манифеста, черная сотня с крупными купцами во главе, под руководством губернатора, с благословения архиерея, учиняет в Томске зверский погром: черносотенцы поджигают дом Управления железной дороги, где укрылись участники происходившего по соседству митинга. Около 300 человек сожжено, убито и изувечено. Жертв было бы еще больше, если бы боевая дружина во главе с Кировым не организовала вооруженный отпор черносотенным бандитам.

По требованию большевистски настроенных рабочих социал-демократический комитет шире развертывает организацию дружин. Черносотенцы и полиция трусливо поджимают хвосты и не отваживаются на новое выступление.

Декабрьское вооруженное восстание в Москве - высшая точка развития революции 1905 года. Героические рабочие дружины, слабо вооруженные и немногочисленные, но крепко поддерживаемые всем рабочим населением Красной Пресни и других рабочих окраин Москвы, в течение ряда дней держат в страхе царское правительство.

Но декабрьское восстание сломлено, реакция поднимает голову. По всей стране - аресты, разгром революционных организаций. По Сибирской магистрали, находившейся до того фактически в руках рабочих, движутся во главе карательных экспедиций царские генералы. Побитые японцами, они теперь показывают свою "воинскую доблесть", вешая и расстреливая безоружных рабочих. В Томске - также массовые аресты. Арестуют и Кирова накануне предполагавшегося его отъезда в Москву, куда организация направляла его за оборудованием для подпольной типографии. На квартире у Кирова жандармы нашли нелегальную литературу. Это было в январе 1906 года. Через несколько месяцев Киров добивается при содействии Томского комитета освобождения до суда под денежный залог.

Киров выходит из тюрьмы и снова немедленно принимается за революционную работу. По поручению комитета он вместе с другими товарищами организует большую нелегальную типографию. Под домом на Аполлинариевской улице, на окраине Томска, роют подвал, вход остроумно маскируют ящиком с эемлей, который передвигается на роликах. Работать исключительно трудно, - пришлось вынуть свыше 300 кубометров земли, по ночам вытаскивать землю на двор и тщательно ее разравнивать, чтобы не возбудить подозрения соседей. Непривычные к такой работе, товарищи стерли руки до крови, но работы ни на один день не прекращали.

Задание было выполнено в короткий срок (около полутора месяцев). Типографию уже готовились пустить в работу, как в дом, где помещалась типография, нагрянули жандармы. Великолепно замаскированной типографии они не обнаружили, но "ремонтных рабочих", в том числе и "уржумского мещанина Сергея Миронова Кострикова", арестовали. Это было в середине июля 1906 года. При аресте никаких доказательств "преступной деятельности" обнаружено не было, дело о нелегальной типографии жандармам создать не удалось. Товарищей Сергея Мироновича скоро освободили, а его после семимесячного заключения судили по старому "делу". Жандармерия сводила счеты с пролетарским революционером. 27 (14) февраля Киров был приговорен судом после уменьшения срока по несовершеннолетию (ему еще не было 21 года) на 1 год 4 месяца заключения в крепости. Победа реакции чувствовалась и в тюрьме. Тюремщики показывали свой нрав. Издан был закон, по которому телесные наказания вводились в тюрьмах даже для политических заключенных.

Киров готовится к побегу, но побег не удается. Два года (считая предварительное заключение) Киров проводит в томской тюрьме. Часты острые столкновения с тюремщиками. При малейших попытках протеста в тюрьму вводят солдат, начинается стрельба по окнам камер. Нередко среди заключенных оказываются раненые, а иногда и убитые. По ночам Кирову слышны прощальные крики смертников, которых уводят на казнь. Но Киров крепко держит себя в руках. Он готовится к будущей борьбе, не теряя даром ни одного дня. Он много читает, упорно, настойчиво работает над собой, помогает учиться товарищам по заключению, успешно ведет и в тюрьме борьбу с меньшевиками и эсерами.

Летом, 29 (16) июля, 1908 года заканчивается срок тюремного заключения Кирова. Он переезжает в Иркутск, так как в Томске его знает буквально каждый шпик и городовой. В Иркутске Сергей Миронович налаживает старые связи с рабочими, понемногу восстанавливает разгромленную организацию. Однако оставаться долго в Иркутске Кирову не пришлось: та самая, организованная Кировым, типография (в Томске на Аполлинариевской улице), которую, несмотря на все старания, не могли обнаружить жандармы в июле 1906 года, через три года - 7 апреля 1909 года - провалилась (в прямом, а не в переносном смысле этого слова). Когда начали раскапывать место происшедшего обвала, нашли типографское оборудование. Таким образом, жандармы все-таки нашли типографию, которую Киров устроил в Томске, и теперь изо всех сил разыскивали ее организатора, чтобы учинить над ним жестокую расправу.

Киров в мае 1909 года скрывается из Иркутска, уезжает на Северный Кавказ, в город Владикавказ (теперь Орджоникидзе).

НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ 1909 г. - февраль 1917 г.

Владикавказ был главным городом Терской области, местом пребывания наказного атамана Терского казачьего войска, соединявшего в своем лице высшую гражданскую и военную власть в области. При всем том это был довольно глухой провинциальный мещанско-чиновничий город с большим количеством военщины. На окраинах города, в слободах жил "мелкий люд": наемные рабочие, мелкие кустари и ремесленники, мелкие торговцы и т. д. В слободах жило немало горцев, особенно осетин и ингушей.

Во Владикавказе было только два более или менее крупных промышленных предприятия: мастерские Владикавказской железной дороги и небольшой цинковый завод. В то ,же время в городе был огромный кадетский корпус, где из сынков казацкого дворянства, а также горских феодалов царизм воспитывал надежные кадры архичерносотенного офицерства. Владикавказ был исстари одним из главных опорных пунктов колонизаторской политики царизма на Кавказе, осуществлявшейся правительством в союзе с горскими феодалами, кулаками и горским духовенством путем жестокого угнетения и прямого ограбления горских народных масс.

Социал-демократической организации во Владикавказе тогда не существовало: она была разгромлена полицией еще в 1906-1907 годах.

1908-1912 годы - годы черной реакции - были труднейшей порой для революционной работы. По приезде во Владикавказ Сергей Миронович приступает к восстановлению большевистской партийной организации, устанавливает связи с рабочими типографий, железнодорожных мастерских и т. д., ведет среди них пропагандистскую работу, устанавливает связи с отдельными приезжающими во Владикавказ товарищами, поддерживает отношения и помогает своими советами, указаниями большевистским организациям ближайших рабочих центров (Грозного, Минеральных Вод и т. п.). Одновременно Сергей Миронович работает в местной газете "Терек" и на ее страницах, преодолевая цензурные рогатки, разоблачает политику царского самодержавия и "героев" третьеиюньского режима.

Много времени Сергей Миронович проводил за книгой - дома в своей скромной комнатушке или в библиотеке. Часто он уходил с книгой за город, порой отправлялся в горы, забирался в горские аулы, беседовал с горцами, изучал их быт, вслушивался в их жалобы, на конкретных фактах изучал практику колонизаторской политики самодержавия. Как бы случайно Сергей Миронович в 1912 и 1913 годах бродил по горным ущельям около Эльбруса как раз во время известного "бунта" кабардинцев, пытавшихся силой отстоять свои права на горные пастбища (на Золке). Во время своих путешествий Сергей Миронович опять-таки "случайно" встречался и знакомился со скрывающимися в горах вожаками кабардинских крестьян.

Для Сергея Мироновича это был период огромной работы над собой, той работы, которая в ближайшие годы принесла такие богатые плоды.

Во Владикавказе Киров встречается со своей будущей женой - Марией Львовной Маркус, верным другом Сергея Мироновича до последнего дня его жизни.

Осенью 1910 года Сергей Миронович собирает впервые после долгого перерыва рабочую массовку в лесу за городом. На массовке он выступает с простой по форме и глубокой по содержанию' речью. Правда, на первой массовке только пятнадцать рабочих, но лед уже сломан, начало массовой работы заложено.

Однако в августе 1911 года, после двухлетних поисков, жандармы обнаруживают Сергея Мироновича и арестовывают его по делу томской типографии. После двухмесячного путешествия по этапу, по всем пересыльным клоповникам, 4 ноября 1911 года Сергея Мироновича привозят в Томск и сажают в тюрьму, в хорошо знакомое ему "Томское исправительное арестантское отделение № 1".

Через четыре месяца, 16 марта 1912 года, - суд. Но тут властей ждал чрезвычайный конфуз: Сергей Миронович с 1906 года значительно изменил свою внешность, и главный свидетель обвинения, полицейский пристав, арестовавший в

1906 году в доме по Аполлинариевской улице довольно оборванных, небритых и нечесанных рабочих, отказался в прилично одетом молодом человеке опознать того самого рабочего парня, которого он арестовал пять лет тому назад. К тому же суд не мог не считаться с начинавшимся по всей стране новым революционным подъемом. И... "уржумский мещанин Сергей Миронов Костриков" оправдан "за отсутствием улик".

Сергей Миронович снова во Владикавказе, снова с владикавказскими рабочими и снова в редакции газеты "Терек". Здесь он помещает свои статьи под псевдонимом "С. Киров". Этот литературный псевдоним стал в годы революции новой фамилией Сергея Мироновича, под которой он стал известен миллионам людей.

В ноябре 1912 года в "Тереке" помещается за подписью "С. Киров" статья "Простота нравов", в которой Сергей Миронович, переступив все границы подцензурной печати того времени, разоблачает роль Государственной думы, реакционность и низкопоклонство членов Думы, именовавших себя "представителями народа".

По реакционному избирательному закону 16 (3) июня

1907 года в Думу могли попадать в подавляющем большинстве только вполне верные правительству чиновники, помещики, попы и крупные буржуа.

Правительству Николая Романова нужна была Дума как ширма для внутреннего, и особенно для "внешнего" употребления. При всяком затруднительном случае, ведь, можно было сослаться, что такой-то закон, особенно ненавистный трудящимся массам, одобрен "представителями народа". И еще того важнее - за границей, когда нужно было хлопотать (а это приходилось делать частенько) о новом иностранном займе, царскому правительству, очень важно было иметь в руках этот козырь: займы правительства одобрены-де "представителями народа", и потому нечего опасаться за целость и сохранность денег, одолженных царю.

Реакционные III и IV Государственные думы с успехом выполняли эту предназначенную для них постыдную роль ширмы, прикрывавшей насилие и мракобесие царского самодержавия.

Дума фактически стала одной из опор власти Николая Романова.

И вот в глухом провинциальном городишке никому неведомый до тех пор "С. Киров" осмеливается разоблачать бутафорскую роль мнимых "представителей народа". Он помещает в газете статью, в которой заявляет, что "на спине России взгромоздился такой "парламент", в котором большинство одарено одной добродетелью: прекрасно владеть "резиной" 1, что "паяцы вроде Пуришкевича играют роль посланников народа", что "страна должна принимать законы из рук людей, достойных, быть может, какого угодно звания, но только не звания народных представителей".

Киров указывал в статье на "удивительную способность политических деятелей, сидящих направо", "перекрашивать себя в случае надобности".

"Это депутатское хамелеонство объясняется тем, - продолжает Киров, - что огромное большинство наших депутатов, в силу многих условий, имеет весьма отдаленное отношение к населению... поэтому на всякое свое поведение они смотрят с точки зрения "как прикажете". Понятно, человека, нападающего на одну из опор царского самодержавия, ожидала самая суровая кара.

Против автора статьи и издателя газеты возбуждается уголовное преследование. Прокурор владикавказского окружного суда ведет следствие, которое тянется полгода. Но тут подоспел "высочайший манифест" по поводу 300-летия дома Романовых, и окружный суд постановил дело производством прекратить, а вещественное доказательство (конфискованный номер газеты "Терек") - уничтожить.

1 Прозрачный намек на то, что многие депутаты Государственной думы участвовали в организации еврейских погромов. - Ред.

В августе 1914 года Россия вступила в мировую войну. Против меньшевистско-эсеровского отречения от революции и предательского лозунга о сохранении "гражданского мира" во время войны большевики выдвинули лозунг "превращения войны империалистической в войну гражданску ю".

Годы империалистической войны были годами все усиливающейся нужды и лишений для широких масс рабочих и крестьянской бедноты как по всей России, так и особенно на Северном Кавказе, где основная масса так называемого "иногороднего" крестьянства и горских народов жила и до этого в самых тяжелых условиях.

Терская область 1 считалась казачьей областью, хотя казаков там было менее одной пятой всего населения и вдвое меньше, чем горцев.

Накануне империалистической войны 1914-1918 годов терское казачество владело 60% годной для обработки земли, в разное время отнятой казаками у горцев. По официальным данным за 1916 год, на одну мужскую душу казачьего населения Терской области приходилось 14,4 десятины земли, на горца - всего около 4 десятин, большая часть которых была негодна для обработки. Значительную часть населения составляли крестьяне, так называемые "иногородние", которые, как правило, своей земли не имели, а арендовали ее у богатых казаков на кабальных условиях или батрачили у этих казаков, подвергаясь жестокой эксплоатации. Особенно тяжело было с землей в горной Чечне, горной Осетии, Ингушетии и Дагестане.

Вообще казаками были заняты лучшие, плодороднейшие земли, а худшие - каменистые, малодоступные, с трудом поддающиеся обработке, - были оставлены горской бедноте.

К тому же казаки были освобождены от налогов, и вся тяжесть обложения падала на горцев, которые официально на чиновничьем языке именовались "проживающими на территории Терского казачьего войска".

Терская область включала в свои границы почти весь нынешний Орджоникидзевский край (без северо-восточных районов бывшей Ставропольской губернии), а также нынешние автономные советские социалистические республики: Северо-Осетинскую, Кабардино-Балкарскую и Чечено-Ингушскую.- Ред.

Неуклонно проводя руками казаков и чиновничества политику ограбления горских народов, царское самодержавие оставляло их в полной темноте и невежестве. Своей письменности у горских народов не было. Грамотность же на арабском языке была, конечно, недоступна огромному большинству населения. Как правило, грамотными (и то относительно) были только муллы. Например, в Чечне грамотных насчитывалось менее 1% (0,8%) всего населения.

Загнанные в горы "туземцы сельского сословия", как именовали горцев на своем суконном языке царские колонизаторы, вынуждены были искать какого-то выхода, так как земли местами нехватало для пятой части горского населения. Местные кустарные промыслы, и без того слабые, приходили в упадок, не выдерживали конкуренции с развивавшейся в России крупной промышленностью. Горцы массами уходили на отхожие промыслы, где выполняли самую грубую, черную работу.

Но в горах все же оставалось слишком много людей, у которых не было порой даже кукурузной лепешки. На казачьи станицы никогда не прекращались набеги, в горах никогда не прекращалась вооруженная борьба.

Казацкие атаманы и местные власти, конечно, не оставались в долгу, жестоко расправляясь с попавшимися им в руки участниками лихих набегов, отправляя их массами в тюрьмы и на каторгу. Но никакие кары и насилия не могли сломить и укротить горцев: борьба, то несколько затихая, то усиливаясь, фактически продолжалась беспрерывно.

Столкновения были не только с казаками, но нередко и с соседними горскими народами - из-за земли и из-за горных пастбищ. Нападения, угон лошадей и скота, убийства были заурядным явлением.

Исконная политика всех поработителей - "разделяй и властвуй" - усердно проводилась и здесь. Русские власти, воспитывая казаков в фанатической ненависти к горцам, в то же время усиленно разжигали антагонизм между отдельными горскими народами.

На фоне этих чрезвычайно сложных и обостренных межнациональных отношений особое значение приобретало классовое расслоение, сказывавшееся более или менее отчетливо у всех национальностей. Среди казачества был изрядный слой бедноты, терпевшей притеснения от сановной и богатой казачьей верхушки. Русские крестьяне, так называемые "иногородние", ненавидели богатых казаков - своих алчных эксплоа- таторов.

У горцев были свои князья (у кабардинцев), потомки старых феодалов (у осетин) и своя торговая буржуазия, владельцы табунов лошадей, больших стад скота, прибравшие к рукам лучшие из оставшихся у горцев земель. Они находили себе крепкую опору в духовенстве, в муллах. Здесь во взаимоотношениях еще полностью царила та первобытная дикость и патриархальщина, о которой с такой горечью говорил не раз Ленин.

Если всем вообще подданным русского царя отнюдь не полагалось заниматься политикой, то здесь, в горах Северного Кавказа и в его предгорьях, люди жили слухами - по местному "хабар", - распространявшимися с поразительной быстротой, но зачастую содержавшими чудовищные небылицы, сфабрикованные муллами, местными феодалами или кулаками в своих корыстных целях. Газет и книг у горцев, почти поголовно неграмотных, не было и в помине. Единственной книгой, которую можно было найти в горах, был коран на арабском языке.

Промышленность во всем крае была развита чрезвычайно слабо. За исключением Грозненских нефтяных промыслов и железной дороги, крупных промышленных предприятий в крае не было. Мелкие кустари и ремесленники, рабочие мелких предприятий были темны, отсталы, проникнуты мелкобуржуазными стремлениями и предрассудками. Все это создавало исключительно сложную и трудную обстановку для работы большевиков.

Такой Терская область была ко времени Февральской революции 1917 г.

В дни Февральской революции во Владикавказе организовался Совет рабочих и солдатских депутатов, в котором в огромном большинстве были меньшевики и эсеры.

Широкие массы народа, опьяненные первыми успехами революции, оказались на некоторое время в плену у соглашательских партий.

"Перед большевистской партией встала задача - разъяснение опьяненным от первых успехов рабочим и солдатским массам, что до полной победы революции еще далеко, что пока власть находится в руках буржуазного Временного правительства, а в Советах хозяйничают соглашатели, меньшевики и эсеры, народу не получить ни мира, ни земли, ни хлеба, что для полной победы необходимо сделать еще шаг вперед и передать власть Советам" 1.

Киров, во главе маленькой группы большевиков, принимает активное участие в организации Владикавказского совета. В противовес меньшевикам и эсерам, всячески старающимся наводнить Совет представителями служащих и буржуазной интеллигенции, Сергей Миронович организует выборы в Совет от рабочих Владикавказа.

Киров с огромной энергией и энтузиазмом развертывает массовую партийную работу, вовлекая в ряды партии наиболее активных рабочих. Лично организует рабочие профессиональные союзы, в частности среди самых отсталых групп владикавказских рабочих - строительных рабочих и домашней прислуги.

Быстрее, чем где-нибудь, здесь, на Северном Кавказе, организуются и силы контрреволюции: собирается казачий Войсковой круг, организующий свое правительство во главе с архичерносотенным депутатом Государственной думы от терских казаков Карауловым.

Горское дворянство и горская буржуазия в союзе с мусульманским духовенством создают "Центральный комитет объединенных горцев", позднее превратившийся в "горское правительство", во главе с крупным помещиком князем Каплановым и владельцем нефтяных промыслов Чермоевым. В одной Терской области оказалось несколько правительств. Но у каждого из этих правительств было весьма мало реальной власти, и приказы их принимались к исполнению лишь тогда, когда они отвечали интересам и стремлениям руководящих групп на местах.

В этот период кадеты, меньшевики и эсеры были по горло заняты всевозможными съездами и совещаниями, до одури заседая на всяких пленумах, в президиумах, комитетах и правительствах.

Небольшая группа владикавказских большевиков во главе с Кировым отдавала все свои силы работе в массах, разъясняя

История ВКП(б), Краткий курс, стр. 173.

рабочим, солдатам, горцам, казакам подлинный смысл Февральской революции, терпеливо и настойчиво подводя их к пониманию необходимости неослабной борьбы за освобождение от эксплоатации помещиков и капиталистов, разоблачая изменническую тактику соглашательских партий. Киров выступал буквально каждый день, а иногда и по нескольку раз в день на собраниях, на митингах. Простой и понятный язык, образная речь, всегда полная едкого сарказма, огромный темперамент борца и страстная преданность идеям революции делали Сергея Мироновича наиболее популярным, любимым оратором.

Как только узнавали, что на том или ином собрании должен выступить Киров, двери ломились от напора желающих послушать вдохновенную речь подлинного народного трибуна.

Меньшевики и эсеры как огня боялись его острого языка, разоблачающего их предательскую позицию, его едких, бичующих насмешек; они выдвигали своих лучших ораторов на те собрания, где выступал Киров, и все же неизменно терпели поражение.

В ПЕРИОД ПОДГОТОВКИ И ПРОВЕДЕНИЯ ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

В апреле 1917 года В. И. Ленин выступил со своими знаменитыми Апрельскими тезисами, давшими партии и пролетариату ясную революционную линию перехода от буржуазной революции к социалистической. Сергей Миронович эти тезисы сразу же положил в основу всей своей политической работы на Северном Кавказе.

В мае Киров выступил во Владикавказском совете от имени фракции большевиков с резким протестом против постановления так называемого "Гражданского комитета" 1, вводившего ограничения свободы собраний и митингов, и против решения Войскового круга о введении смертной казни для

1 При Временном правительстве "Гражданский комитет" во главе с гражданским комиссаром был высшей властью на местах - в губернии и области. На деле гражданский комиссар пользовался властью в той мере, в какой ему оказывали поддержку руководящие в данный момент группы населения, прежде всего местные Советы (бывшие тогда еще в руках меньшевиков и эсеров). - Ред.

"бандитов". Реакционность того и другого постановления была очевидна. Контрреволюционное казачество в союзе с горскими князьями и горской буржуазией хотело заткнуть рот "смутьянам" - рабочим и беднякам-крестьянам, ничего не получившим от Февральской революции и выражавшим недовольство таким положением. Смертная казнь, восстанавливаемая для "бандитов", давала контрреволюционерам средство для решительной расправы с теми, кто пытался вступить на путь открытой борьбы с ними.

Несмотря на преобладание в Совете меньшевиков и эсеров, отнюдь не имевших склонности всерьез выступать против казачьих верхов, Владикавказский совет большинством голосов принял резолюцию большевиков, предложенную Кировым. В ней постановление "Гражданского комитета" квалифицировалось как попытка задушить завоевания революции, и Совет, решительно протестуя против постановления, заявлял, что признает его для себя необязательным. У дворца Караулова решено было организовать митинг протеста, и в Центр была послана телеграмма с протестом против действий Караулова. Временному правительству пришлось сместить своего не в меру распоясавшегося представителя.

На усиление влияния большевиков контрреволюционные элементы отвечают хитросплетенной системой провокаций. Казачьими верхами усиленно распространяются слухи, что большевики призывают горцев грабить и захватывать казачьи станицы. В то же самое время кабардинские князья, осетинское офицерство, кулаки и торговая буржуазия горцев совместно с муллами, выполняя поручение Центрального комитета "союза горцев", распространяют "хабар": большевики - "шайтаны" (дьяволы), они-де уничтожают мечети, отнимают жен и детей, вооружают против горцев казаков. . .

В самом Владикавказе в начале июля происходит спровоцированное контрреволюционными элементами столкновение солдат 135-го полка с приехавшими на базар ингушами. Солдаты зверски расправляются с безоружными горцами.

Весть об этом моментально разносится по близлежащим горным аулам; ингуши вооружаются, готовясь мстить за нанесенные обиды. Межнациональная вооруженная борьба готова уже разгореться. Видя в этом величайшую опасность для дела революции, Киров, рискуя жизнью, отправляется в ингушские аулы, чтобы вскрыть перед горцами корни контрреволюционной провокации и предотвратить готовую вспыхнуть межнациональную войну.

Кирову удается не только остановить вооруженное выступление ингушей, но и установить непосредственные связи с лучшими, революционно настроенными представителями ингушей, которые впоследствии не раз выступают на поддержку революции.

Большое значение Киров придает работе среди горской бедноты; он устанавливает тесные связи и крепко поддерживает революционную партию осетинской бедноты "Кермен". Эта партия хотя и не имела четкой программы, но являлась действительно революционным объединением осетинской бедноты и решительно боролась за ее интересы. У некоторых большевиков были большие сомнения, как относиться к этой партии, которая не имеет последовательной революционной программы, не приняла программы большевиков. Киров зло высмеивал таких буквоедов, указывая, что "Кермен" возглавляет бедноту, борется за интересы бедноты и идет вместе с большевиками против всех тех, кто является врагами большевиков. Партия "Кермен" сыграла большую положительную роль в революционной борьбе на Тереке, и позднее, в мае 1918 года, значительная часть керменистов - все лучшие ее элементы вступили в коммунистическую партию.

В августе 1917 года Киров, по поручению большевистской организации и Владикавказского совета рабочих и солдатских депутатов, едет в Петроград. На обратном пути из Петрограда Киров узнает, что в начатом генералом Корниловым мятеже активное участие принимает так называемая "дикая дивизия" (в составе которой были горские национальные части). По инициативе Сергея Мироновича от Центрального комитета горских народов направляется специальная делегация в "дикую дивизию" для разъяснения контрреволюционных замыслов Корнилова. Это имело большое значение, так как именно на "дикую дивизию" Корнилов возлагал большие надежды. После разъяснительной работы делегации "дикая дивизия" отказалась от активного участия в мятеже.

По возвращении во Владикавказ Киров снова развертывает огромную агитационную работу, выступает в заседании Совета с докладом о московском Государственном совещании и корниловском мятеже, делает доклад о текущем моменте на собрании солдат и офицеров владикавказского гарнизона. Он выступает изо дня в день, настойчиво разъясняя политику большевиков и те задачи, которые они ставят перед собой в дальнейшей революционной борьбе.

Наконец, настойчивая разъяснительная работа владикавказских большевиков приносит свои плоды: осенью 1917 года - еще до Октябрьской социалистической революции - руководство Владикавказским советом переходит в руки большевиков.

5 октября делегатом от Владикавказа и от Кабарды на II Всероссийский съезд Советов избирается Киров. В Петрограде Киров, не ограничиваясь работой на съезде Советов, принимает непосредственное участие в октябрьских боях.

Возвратившись во Владикавказ, Киров 17 (4) ноября выступает на заседании Владикавказского совета в переполненном доотказа городском театре с ярким, вдохновенным докладом об октябрьских событиях.

Нужно отметить, что в резолюции Совета по докладу Кирова не был поставлен вопрос о переходе власти в руки Владикавказского совета. Сергей Миронович считал, что поставленная Лениным задача - подвести рабочий класс и беднейшее крестьянство к пролетарской социалистической революции - на Северном Кавказе еще далеко не была выполнена и что прямая постановка вопроса о захвате власти пролетариатом в условиях Северного Кавказа неизбежно должна была повести к отрыву революционного авангарда от основных масс трудящихся города и деревни и к немедленному разгрому революционных сил организованными силами казачьей и горской контрреволюции.

Именно поэтому в резолюции Совета, принятой по докладу Кирова, не был поставлен вопрос о переходе власти в руки Владикавказского совета. Далее мы увидим, что позиция Сергея Мироновича была вполне правильной.

В течение ряда дней в десятках докладов, выступая на рабочих собраниях, в клубах, в кино, Киров снова и снова разъясняет рабочим, солдатам, горцам, всем трудящимся значение и смысл Великой Октябрьской социалистической революции, открывающей широчайшие перспективы для национального хозяйственного и культурного возрождения угнетавшихся царизмом народов Кавказа.

К этому времени происходит окончательное и формальное обособление большевистской организации во Владикавказе. До ноября владикавказские большевики хотя и вели упорную и настойчивую работу по разоблачению предательской тактики меньшевиков, однако, считаясь с особенными условиями Владикавказа, являвшегося опорной базой и гнездом казачьей и дворянско-горской контрреволюции, не создавали самостоятельной большевистской организации. Оставаясь в рамках формально единой организации, владикавказские большевики ставили себе задачей полное завоевание всех рабочих, состоящих в объединенной организации. В ноябре эта задача оказалась выполненной. На городском партийном собрании произошел раскол по вопросу об отношении к Учредительному собранию, и из собравшихся 500 человек на платформе меньшевиков оказалось. . . 10 человек, и из них всего один или двое рабочих!

После этого собрания меньшевистская организация фактически перестала существовать во Владикавказе.

Гарнизон Владикавказа был также завоеван большевиками. Но казачья и горская контрреволюция не дремала и тотчас же после Октябрьской революции объединилась уже формально, образовав так называемое "терско-дагестанское правительство". Это был союз казачьих верхов с горской буржуазией и горскими феодалами для отпора пролетарской революции. Нужно сказать, что и это правительство было в значительной степени эфемерным, его мало кто принимал всерьез. Войсковой круг признавался казаками, "горское правительство" признавалось горцами, но приказы того и другого, как мы уже говорили, выполнялись постольку, поскольку они отвечали интересам руководящих в данный момент и в данном месте групп населения. Реальной опорой контрреволюции были вызванные с фронта части "дикой дивизии" и казачьи полки. Опираясь на них, контрреволюционеры повели решительное наступление против рабочих революционных организаций на Тереке, широко применяя методы провокации и разжигая межнациональную борьбу всеми средствами, вплоть до провокационных убийств самых видных и уважаемых представителей той или иной народности.

Одновременно контрреволюционеры, опасаясь, что солдаты, возвращавшиеся по демобилизации с турецкого

С. М. КИРОВ 1903 -1904 г.

С. M. КИРОВ 1910 г.

фронта, окажут поддержку местным революционным силам, начали бешеную агитацию против них, распуская слухи, что вооруженные солдаты - это сплошь большевики, что они идут грабить и уничтожать казачьи станицы и горские аулы.

Казачья контрреволюция, а иногда и чеченские контрреволюционеры разбирали железнодорожные линии, останавливали воинские эшелоны, разоружали солдат. Солдаты, встретив неожиданное сопротивление, нередко пробивались вперед силою оружия. По линии железной дороги порой происходили настоящие бои. Это полностью отвечало планам казачьей и горской контрреволюции.

Однако, не довольствуясь этим, контрреволюционеры разжигают в то же время войну между горцами и казаками. Снова применяется испытанный метод: в декабре 1917 года организуется около станицы Грозной провокационное убийство представителя горцев шейха Дени Арсанова, который ехал по приглашению казаков для мирного разрешения спорных между казаками и горцами вопросов.

В ответ на это горцы сожгли казачью станицу Кахановскую, а казаки в свою очередь захватили и сожгли ряд горских аулов.

Контрреволюционеры добились своего: вопросы классовой борьбы и прежде всего самый острый на Тереке вопрос - земельный - были сняты с очереди разгоревшейся межнациональной борьбой.

При этих условиях контрреволюционерам можно было не стесняться и во Владикавказе.

Самарская пешая дружина 1, вооруженная опора Владикавказского совета, была разоружена. 30 декабря Владикавказский совет постановил: "признать Советскую власть и подчиниться распоряжениям Совета Народных Комиссаров". На другой же день банды офицеров-горцев по приказанию контрреволюционного "горского правительства" напали на Совет, разгромили его и арестовали президиум во главе с Буачидзе. (Киров случайно в этот вечер не был в Совете.) Разгромили также и партийный комитет большевиков. На улицах контрре-

Дружинами назывались воинские части, сформированные во "время империалистической войны из признанных негодными для строевой службы на фронте. - Ред.

волюционеры расклеили плакаты с призывом убивать большевиков.

5 января на улицах Владикавказа появляется новый отряд контрреволюции: в город вступает контрреволюционное казачество, которое начинает расстреливать горцев, прежде всего ингушей.

"Горское правительство" во главе с крупным помещиком князем Каплановым спокойно взирает на расправу казачьей контрреволюции с горской беднотой.

Казачьи офицеры усиленно разыскивают Кирова, и ему приходится уехать из Владикавказа. 7 января Киров с большим риском пробирается в Пятигорск.

Во Владикавказе полная анархия: в центре города хозяйничают "самооборонческие" отряды черносотенного офицерства, но они не рискуют заглядывать в рабочие слободы - Курскую, Молоканскую, где порядок поддерживают рабочие отряды самообороны. Большевистская организация во Владикавказе уходит в подполье.

Такое же примерно положение было и во многих других местах в Терской области.

В Моздоке, небольшом городишке с населением преимущественно из богатых казаков и помещиков-овцеводов, хозяйничал в это время казачий "военный совет" (он именовал себя также, в целях демагогии, "военно-революционным комитетом") во главе с полковником Рымарем и есаулом Пятирублевым. В ноябре 1917 года этот "военный совет" созвал съезд казаков Моздокского отдела 1.

Задачей съезда было собирание контрреволюционных сил, а формально он ставил своей целью выработку мер против нападений горцев. На съезде казаки жаловались, что их некому защитить, нет твердой власти. Присутствовавший на этом съезде большевик, представитель Георгиевского 2 совета, внес предложение созвать Терский областной съезд трудового народа, который и должен будет создать твердую власть. Предложение это было принято; областной съезд решено было созвать также в Моздоке. По всей области были разосланы

В казачьих областях отделы являлись административными подразделениями области. - Ред.

2 Георгиевск - небольшой город недалеко от Моздока; туда перебрались из Грозного некоторые большевики. - Ред.

воззвания с приглашением на съезд. Съезд собрался 7 февраля (25 января) 1918 года. В организации съезда принимали непосредственное участие казачьи офицеры, но большевики также мобилизовали свои силы для участия в съезде. Пятигорскую группу представителей на съезд возглавлял Киров, владикавказскую группу - большевик Ной Буачидзе.

Буржуазно-помещичья, казачья и горская контрреволюция ставила себе определенную задачу: добиться утверждения съездом уже начатой казачьей верхушкой подготовки войны против ингушей и чеченцев (наиболее ограбленных и потому наиболее беспокойных непосредственных соседей терских казаков). Это был новый провокационный маневр контрреволюции, подготовлявшийся в широком плане.

Перед большевиками стоял огромной важности принципиальный вопрос - какой тактики держаться на съезде перед лицом вооруженной до зубов контрреволюции, ловкими маневрами в ряде случаев увлекавшей за собой широкие массы трудящихся казаков и горцев.

К немедленному признанию пролетарской революции и Советской власти массы крестьян, казаков и горцев были несомненно не подготовлены. При этих условиях прямо поставить на съезде вопрос о немедленном признании власти Совета Народных Комиссаров значило изолировать большевиков, отбросить от них большинство делегатов съезда, толкнуть население в объятия контрреволюционного казачьего офицерства и не менее контрреволюционных горских феодалов и буржуазии, нефтепромышленников Чермоевых, князей Каплановых и их сподвижников, дать толчок войне между казаками и чеченцами и облегчить разгром большевиков.

Большевики с Кировым во главе решили применить другую тактику - тактику объединения всех трудящихся против наступавшей казачьей и буржуазно-феодальной горской контрреволюции.

Большевиками совместно с меньшевиками-интернационалистами и "левыми" эсерами было выдвинуто и осуществлено предложение о создании "социалистического блока" - тактического объединения на съезде всех партий, которым угрожала обнаглевшая контрреволюция. К этому блоку присоединились также правые меньшевики и эсеры, втайне лелеявшие надежду протащить на съезде любезную их сердцу "учредилку".

"Социалистический блок" выступил под лозунгами объединения всех революционных сил и организации на местах действительной власти трудящихся, организации отпора контрреволюции и немедленного прекращения межнациональной войны.

Главным оратором и фактическим руководителем "социалистического блока" был Киров.

И вот на съезде, организованном контрреволюционным казачьим офицерством, в окружении реакционно настроенных казаков, на съезде, где в немалом количестве присутствуют те же казачьи и осетинские офицеры (в то же время ингуши и чеченцы совсем не приглашены на съезд), Киров, благодаря тщательно продуманной тактике, благодаря необыкновенной силе своего пламенного красноречия, добивается большинства (сначала, правда, незначительного), стоявшего за отказ от похода на чеченцев и ингушей.

Киров выступает еще и еще раз. С каждым новым выступлением этого скромного человека, заряженного гигантским запасом революционной энергии и обладающего способностью просто и понятно разъяснять сложнейшие вопросы, слушают все более охотно, приветствуют все более горячо.

Дело доходит в конце концов до того, что открытые контрреволюционеры, вроде полковника Рымаря, вынуждены убраться со съезда, а его приспешники и единомышленники вынуждены молчать на съезде, больше того - вынуждены, стиснув зубы, изображать на лицах сочувствие речам и предложениям Кирова, чтобы не потерять окончательно влияния на рядовых делегатов съезда.

Крайне интересным было выступление Кирова на Моздокском съезде по поводу так называемого "заявления 132-х". На съезде под влиянием агитации "левой", непримиримой группы большевиков было составлено и поступило в президиум съезда за подписью 132 делегатов предложение немедленно обсудить вопрос об отношении к власти Совета Народных Комиссаров 1. Ясно, что принятие этого предложения в данной обстановке привело бы неизбежно к полному разгрому большевиков.

Киров от имени "социалистического блока" выступает против этого предложения, угрожающего внести раскол в ряды

1 Часть казаков готова была пойти на признание Советской власти в надежде получить вооружение и санкцию на военное выступление против горцев. - Ред. ,

большинства съезда, которое с такими невероятными трудностями удалось создать. Съезд принял предложение Кирова и снял с обсуждения вопрос об отношении к Совету Народных Комиссаров. Однако все речи Кирова были пропагандой за признание Октябрьской революции и власти Совнаркома.

По предложению Кирова, учитывавшего неустойчивый состав делегатов съезда и крайне тяжелое внешнее окружение съезда, в Моздоке был выбран временный Народный совет Терской области. Съезд обратился с составленным Кировым воззванием к народностям Терской области. Съезд был объявлен "первой сессией Народного съезда Терской области", и сейчас же была назначена вторая сессия съезда - уже в Пятигорске, где Совет находился под руководством большевиков и воинскими частями также руководили большевики. На новый съезд были посланы приглашения всем народностям Терской области, в том числе также ингушам и чеченцам.

29 (16) февраля в Пятигорске открывается вторая сессия Терского областного народного съезда.

На этом съезде большевики с Кировым во главе выступают уже признанными руководителями подавляющего большинства съезда.

В то же время правые эсеры и меньшевики, чувствуя, что почва ускользает у них из-под ног, формально еще оставаясь в рядах "социалистического блока", снюхиваются с представителями открытой или скрытой контрреволюции и совместно с ними пытаются провокационными маневрами если не сорвать съезд, то по крайней мере подорвать по силе возможности его значение.

Так, они пытаются взять на испуг и не допустить на съезд с громадным трудом и риском приехавшую делегацию ингушей и чеченцев.

Однако провокация социал-предателей на этот раз не удается. Делегаты ингушей и делегат чеченцев, мужественный боец революции Асланбек Шерипов, появляются на съезде, и съезд встречает их бурной овацией; даже делегаты казаков приветствуют прибывших.

Несмотря на продолжающиеся кровавые провокации на местах, на съезде торжественно устанавливается мир между чеченцами, ингушами, осетинами, казаками, между всеми народами Терской области.

17 (4) марта съезд большинством 220 против 22 при 40 воздержавшихся под бурные аплодисменты принимает предложение большевиков о признании власти Совета Народных Комиссаров. Съезд посылает торжественную телеграмму председателю Совета Народных Комиссаров Ленину. Тактика терских большевиков, руководимых Кировым, увенчивается полным успехом.

По предложению большевиков с Кировым во главе съезд, несмотря на возражения меньшевиков и эсеров, принимает решение переехать всем составом в центр Терской области - Владикавказ - и там организовать правительство Терской области.

21 (8) марта, в 12 часов ночи, съезд под звуки оркестров, встречаемый массой рабочих и трудящихся города, торжественно прибывает во Владикавказ в поезде из товарных вагонов, разукрашенных флагами. Контрреволюционные офицеры, правда, устроили провокационную стрельбу из винтовок, но реального сопротивления съезду оказать не решились.

Во Владикавказе областной народный съезд избрал Терский совнарком с большевиком Ноем Буачидзе во главе.

Немедленно по прибытии съезда во Владикавказ возобновились провокационные убийства, организуемые контрреволюционерами. К самому зданию, где заседал съезд, привозят трупы обезображенных осетин, убитых ингушами. Волна негодования охватывает осетинские селения, раздается призыв к кровавой мести. Осетинские и ингушские селения, расположенные иногда совсем близко друг от друга, обносятся окопами, начинается настоящая война между осетинами (которых поддерживают представители других народностей, а также и казаки) и ингушами. Особенно острое положение создается между ингушским селением Базоркино и осетинским селением Ольгинское, расположенными в километре друг от друга. Киров во главе делегации от Народного областного съезда выезжает на место, под пулями идет в окопы, уговаривает немедленно прекратить междоусобную войну, доказывает, что она выгодна только врагам трудящихся.. Его товарищ по делегации балкарец Калабеков падает под пулями, но Киров не отступает и, производя неотразимое впечатление на горцев своей смелостью и решительностью, в конце концов добивается примирения враждующих сторон.

В середине лета с очевидностью выясняется, что предстоит борьба не на живот, а на смерть с бандами Деникина, наступающими с севера. В связи с наступлением Деникина удваивают свою энергию и местные контрреволюционеры; многие казачьи станицы превращаются в вооруженные опорные базы контрреволюции. Своими силами терским большевикам с этими задачами было не справиться.

На Кирова возлагается ответственное поручение ехать в Москву и там добиться помощи людьми, оружием, средствами.

Киров выезжает в Москву и забирает там оружие для северо-кавказских большевиков. В конце августа Сергей Миронович через Царицын и Астрахань по Калмыцким степям (Ростов уже был занят Деникиным) добрался до Георгиевска с транспортом оружия и боеприпасов. Но пробраться обратно на Терек ему уже не удается. Пробыв несколько недель в Пятигорске 1, Киров возвращается опять в Москву и подготовляет новую, более крупную экспедицию на помощь Северному Кавказу; однако на этот раз Сергею Мироновичу не удается добраться даже до Георгиевска. Деникин овладевает Северным Кавказом и вынуждает XI армию красных отступить по пустынным пескам, по безлюдным степям на восток, к Астрахани.

Киров в декабре 1918 года, после безуспешной попытки пробраться на Терек, вынужден вернуться в Астрахань.

Работа Кирова на Северном Кавказе, его самоотверженная борьба за установление межнационального мира, успешно проведенное им объединение горской и русской бедноты под знаменем Советов, под лозунгами - мир, хлеб и свобода, имели значение далеко за пределами Северного Кавказа.

В крае, где господствовала дикость и патриархальщина, где, казалось, была безгранична власть казачьего и горского офицерства, мулл, горских князей и кулаков, Киров с горстью большевиков, которыми он руководил, создал крепкий фронт борьбы за Советскую власть.

В крае, который был русской Вандеей, где контрреволюция собирала и накапливала свои силы, Киров сумел революционизировать тыл белогвардейских армий, тем самым отсро

1 Приезд Кирова на Северный Кавказ в августе - сентябре 1918 года документально не установлен, но подтверждается рядом товарищей. - Ред.

чив и ослабив подготовляемое контрреволюционерами наступление на молодую республику Советов.

ВО ГЛАВЕ ГЕРОИЧЕСКОЙ ОБОРОНЫ АСТРАХАНИ

В Астрахани открывается новая героическая страница-революционной большевистской работы Кирова. Астрахань, находилась на стыке деникинского и колчаковского фронтов. Задачей на этом участке фронта являлось не дать возможности соединиться белобандитским войскам Колчака и Деникина.

К моменту прибытия Кирова в Астрахань в январе 1939 года положение там создалось исключительно тяжелое.

Уже с декабря 1918 года в Астрахань начали подходить вконец измученные труднейшим переходом через безлюдные астраханские степи части XI армии. По сути дела это уже были не организованные воинские части, а изголодавшиеся, обессилевшие, чуть ли не сплошь зараженные тифом массы людей, нуждавшихся в безотлагательной медицинской помощи, в длительном отдыхе, в восстановлении своих физических и моральных сил. О боеспособности этих отрядов, проделавших героический переход, в котором погибли тысячи людей и самые крепкие бойцы истощили все свои силы, конечно, в данный момент не могло быть и речи.

В самой Астрахани в это время почти не. было крепких красноармейских частей, а между тем именно в этот момент там крайне необходимы были надежные вооруженные силы.

В Астрахани - большом приволжском торговом городе с преобладающим мещанско-купеческим населением, с большим количеством церквей и попов, центре астраханского казачьего войска - к концу 1918 года собралось много помещиков, бывших царских офицеров, попов, крупных и мелких буржуа, бежавших из областей, охваченных гражданской войной, и надеявшихся подальше от красной Москвы найти себе убежище и простор для контрреволюционной работы.

Промышленного пролетариата в собственном смысле слова в Астрахани почти не было, за исключением рабочих нескольких сравнительно небольших судоремонтных заводов. Рабочие водного транспорта, матросы, грузчики, рабочие рыбных промыслов были крайне отсталы, неорганизованны; в огромном своем большинстве это были крестьяне, еще не порвавшие непосредственных связей с деревней.

Таким образом, силы контрреволюции в Астрахани были; представлены очень густо, а в противовес этому крепкого-революционного пролетарского ядра не было. Советские органы работали еще очень плохо. Многие важные отрасли работы находились в руках левых эсеров (Комиссариат просвещения, Комиссариат земледелия; в качестве заместителей левые эсеры работали и в других комиссариатах).

На почве тяжелого продовольственного положения не без успеха велась в широких массах городского населения контрреволюционная белогвардейская агитация, распространялись провокационные слухи. Работе контрреволюционных элементов не давалось надлежащего отпора в силу слабой организованности и недостаточной сознательности рабочих, которые сами поддавались иной раз белогвардейской провокации. В профсоюзах и на многих предприятиях орудовали меньшевики, ведя разлагающую работу. Ко всему этому присоединилась жесточайшая эпидемия тифа, занесенная в город и все время питаемая вновь и вновь подходившими частями XI армии.

Извне же, с востока, Астрахани угрожал в то время кол - чаковский генерал Толстов, собравший отряды контрреволюционного казачества; с Каспийского моря к устью Волги подходили военные корабли интервентов-англичан, а вокруг Астрахани в рыбацких поселках и крестьянских селах зачастую верховодили кулаки, поддерживавшие связь с белобан- дитами.

Командование XI армии обосновалось в Астрахани еще до приезда Кирова; во главе Реввоенсовета стоял небезызвестный прихвостень Троцкого - Шляпников. Вместо того чтобы работать, Шляпников развел склоку и разваливал работу по укреплению и оздоровлению положения.

Киров вскоре по своем прибытии в Астрахань занял фактически руководящее положение как в Реввоенсовете армии, так и в жизни города. Он быстро ориентировался в обстановке и определил важнейшие задачи, на которых должны быть сосредоточены все силы.

Первая задача - воссоздать из того добротного человече- ского материала, который представляли собой революционные

"бойцы XI армии, новую, крепко сколоченную, твердо организованную армию, с которой снова перейти в наступление и "чистить Северный Кавказ от Деникина.

Вторая задача - установить . в Астрахани революционный порядок и во что бы то ни стало удержать Астрахань как наиболее удобный пункт для переформирования армии и как опорный пункт революции, охраняющий устье Волги от белогвардейцев и не дающий Колчаку и Деникину сомкнуть силы и создать единый контрреволюционный фронт.

Третья задача - обеспечить сохранение связей, помощь и руководство коммунистам, работавшим в подполье в Баку, в Закавказье, на Северном Кавказе, а также красным партизанским отрядам Дагестана и Терека, находившимся в тылу у Деникина.

Ввиду исключительно трудного положения и прежде всего для отпора внутренней контрреволюции, которая - это ясно чувствовалось - снова поднимала голову 1, в Астрахани вскоре по прибытии туда Кирова организуется Временный военно-революционный комитет, который является высшею властью в Астраханском крае. Председателем Ревкома избирается Киров. На следующий день Сергей Миронович выпускает обращение "Ко всем рабочим и трудящимся Астраханского края", в котором он требует от всех сознательных и честных граждан чрезвычайного напряжения сил для борьбы с хозяй- ственной разрухой, с тифом, для помощи Красной Армии.

Обстоятельства были действительно чрезвычайные. Пришлось первым же приказом Ревкома (от 27 февраля 1919 года) ввести сокращение хлебного пайка всему населению ввиду крайне ограниченных запасов муки в Астрахани.

Ряд приказов Ревкома посвящен борьбе с тифом, они имеют задачей мобилизовать не только врачей и работников медицинских учреждений, но и все решительно население на борьбу с надвинувшимся на город ужасным бедствием.

Приказ Ревкома от 7 марта предписывает установить работу во всех гражданских учреждениях "применительно к работе военного ведомства" не только до, но и после обеда ввиду необходимости довести работу "до максимальной степени интенсивности".

1 В августе 1918 года Астрахань уже пережила очень крупное контрреволюционное восстание, организованное казачьим офицерством. - Ред.

Киров в этот период не только руководит Ревкомом и организует работу всех и всяческих военных и гражданских учреждений, но он спешит непосредственно связаться с рабочими массами, почти ежедневно выступает на партийных, профессиональных, рабочих и красноармейских собраниях. Сергей Миронович за короткое время успевает обеспечить крепкое настроение, поднять революционную энергию в массах. А именно сейчас это было особенно необходимо: 10 марта белогвардейцами был поднят мятеж, очень ловко ими организованный, - у них был тщательно продуманный и четко выполнявшийся план, были значительные силы, много оружия и опытные командиры, офицеры и генералы.

Но большая работа, проведенная под руководством Кирова, сказалась: мятежникам был дан сокрушительный отпор, и через два дня мятеж был подавлен.

В приказе Реввоенсовета Каспийско-кавказского фронта и Ревкома от 11 марта, подписанном Кировым, - категорическое требование:

"Всех бандитов, мародеро в и сопротивляющихся велениям Советской власти расстреливать н а мест е".

Так как в Астрахани в тот период собралось немало людей, враждебных Советской власти, пытавшихся организовать саботаж в момент выступления белогвардейцев, в приказе объявлено:

". . .кто не желает работать, тот не должен есть. Все продовольствие-только работающим на Советскую Росси ю". Киров лично руководил борьбой с белобандитами, и именно благодаря его энергии и находчивости удалось быстро сломить белогвардейцев и ликвидировать восстание с сравнительно небольшими потерями с нашей стороны.

13 марта уже публикуется в газетах подписанный Кировым приказ Реввоенсовета, командующего военной флотилией и Ревкома о ликвидации мятежа:

"Красная армия, Красный флот и революционные рабочие Астрахани дружным ударом разбили впрах контрреволюционные банды, и Рабоче-крестьянская власть приобрела новые силы для борьбы за святой идеал, за социализм.

Белые банды еще раз должны будут убедиться в том, что, выступая против Советской власти в Астрахани, они тем самым идут против всей Советской России, которая" непобедима, которая каждым днем своего существования доказывает это". Через несколько дней Сергей Миронович издает специальный приказ Ревкома о порядке оказания скорейшей помощи семьям погибших бойцов и всем пострадавшим от белогвардейского восстания.

Для характеристики тягчайшего продовольственного положения в тот период приведем телеграмму члена Реввоенсовета Анисимова от 3 апреля 1919 года, адресованную в Ревком Кирову:

"Примите экстренные меры к снабжению населения продовольствием смертность больных громадная от недоедания доходит до колоссальных размеров точка Выдача населению из запасов отдела снабжения пшеницы доведена до минимальных размеров на днях выдачу прекратим точка Результаты телеграфировать № 336

Член Реввоенсовета Анисимов

Начштаб Нихсаев".

В этой труднейшей обстановке Сергей Миронович не падает духом и не знает колебаний - он поспевает всюду, всех ободряет, воодушевляет своими пламенными речами и личным примером на преодоление всех и всяческих препятствий.

В ряду сохранившихся записей речей Кирова за этот период первой по времени является блестящая, полная мощного революционного энтузиазма речь от 26 марта, посвященная провозглашению Венгерской социалистической советской республики.

Мы здесь приведем воспоминания одного бывшего венгерского военнопленного:

"Я и все военнопленные плохо понимали русский язык. Но этот язык правды был нам понятен. Сергей Миронович призывал нас, вместе с русскими пролетариями, защищать завоевания Октября и вступить в красногвардейские отряды. После этой речи, протискиваясь к столу, мы спешили скорее записаться в красногвардейский отряд. Шестьсот венгерцев в тот день записалось в Красную гвардию".

На пленуме Астраханского горсовета 31 мая Сергей Миронович сообщает о захвате в Каспийском море парохода, на котором ехали белогвардейские агенты.

Это чрезвычайно интересный эпизод. На форт Александровский в Закаспии (форт был в руках белых) под руководством Кирова был произведен внезапный налет нашей флотилии, причем форт был захвачен врасплох настолько быстро и неожиданно, что радист даже не успел передать сообщение о нападении. Целые сутки радиостанция форта, уже находившаяся в наших руках, работала с Гурьевом, где был штаб генерала Толстова, и с Петровском, откуда поступали депеши Деникина для Колчака.

Киров лично занимается расшифровкой донесений Деникина Колчаку и по одной из телеграмм устанавливает маршрут следования по Каспийскому морю деникинского посланца к Колчаку генерала Гришина-Алмазова. Киров организует захват судна, на котором едет Гришин-Алмазов, и находит там письма и документы Деникина, которые раскрывают стратегический план белогвардейцев.

Свои доклады о положении на фронтах гражданской войны, вкрапливая туда вопросы международного положения и важнейшие вопросы нашей внутренней политики, Сергей Миронович, как правило, делал через каждые две недели на объединенных собраниях Горсовета, Совета профессиональных союзов, представителей фабрично-заводских предприятий и на других массовых собраниях. Таким образом Сергей Миронович держал в курсе важнейших событий весь партийный и беспартийный актив, заражая сотни и тысячи людей своим без-траничным энтузиазмом, революционной решимостью и здоровым, ничем непобедимым оптимизмом.

Сергей Миронович никогда не прикрашивал действительности, строго выполняя ленинский завет - говорить рабочим то, что есть.

Откровенно говорил он о величайших трудностях, создающихся на фронте и в тылу. Ни в какой мере не преуменьшал успехов Деникина, захватившего 1 июля 1919 года нашу пролетарскую твердыню - Царицын.

Сергей Миронович прямо говорил о той величайшей опасности, которая создалась для Астрахани вследствие прекращения сообщения по Волге и возможного захвата белыми железной дороги Астрахань - Саратов, последнего средства сообщения с центром и единственного пути подвоза продовольствия, без которого Астрахань не могла продержаться буквально ни одного дня.

Но, сообщая самые тревожные, самые мрачные вести о де- никинском фронте, Сергей Миронович тут же напоминал о наших успехах в борьбе с Колчаком и всю свою речь умел пропитать таким мощным революционным оптимизмом, что в результате самых тяжелых его сообщений создавался новый прилив энтузиазма:

"Советская власть все равно опять восторжествует и не даст белобандитам возможности терзать пролетарское тело!"

После докладов Сергея Мироновича энтузиазм охватывал слушателей, и нередко тут же после собрания начиналась запись добровольцев на фронт на защиту подступов к Астрахани.

А нужда в укреплении сил на ближайших участках фронта была огромная. Дело в том, что первую, с большим трудом сформированную Кировым из остатков XI армии, крупную и надежную часть - 33-ю дивизию, - командование Южного фронта в июне вынуждено было взять из Астрахани для усиления других участков фронта, так как положение там было в это время исключительно тяжелое.

С уходом 33-й дивизии Астрахань фактически оставалась без сколько-нибудь серьезной защиты, а как раз в это время Деникин начал все крепче и крепче наседать с запада, отлично учитывая важность захвата Астрахани. Дальнейшая оборона Астрахани в этот момент многим казалась делом совершенно безнадежным.

Предатель Троцкий вместе с теми "специалистами", которыми он себя окружил, уже давал в это время из штаба главнокомандующего указания о необходимости эвакуировать Астрахань - в целях "выравнивания фронта". Уже многие коммунисты в Астрахани сложили чемоданы. Однако Киров" и Реввоенсовет заявили решительный протест против предательских приказов Троцкого и обратились непосредственно к В. И. Ленину. Ленин дал ответ: "Астрахань защищать до конца".

В своем докладе на партконференции 3 августа Сергей Миронович заявляет:

"...пока в Астраханском крае есть хоть один коммунист, устье реки Волги было, есть и будет советски м!"

Киров, опираясь на призыв Ленина, переломил в короткий срок эвакуационные настроения, еще теснее сплотил коммунистическую организацию - гражданскую и военную, сумел вдохнуть в партийных и беспартийных большевиков Астрахани новую энергию и выполнил приказ Владимира Ильича.

Был ряд моментов исключительно опасных, особенно в начале июля, непосредственно вслед за взятием Деникиным Царицына. Но Киров, подкрепляя добровольцами те отряды, которые обороняли подступы к Астрахани, усиленно вел в то же время новые формирования. В трудные минуты Сергей Миронович сам появлялся на опасных участках фронта и своим мужеством и решимостью вдохновлял бойцов на новую борьбу, на новые победы.

Отметим здесь один эпизод, весьма характерный для этого особенно тяжелого периода.

Аэропланы интервентов почти ежедневно появлялись над Астраханью, сбрасывая бомбы, убивая людей, зажигая пожарь" и чрезвычайно нервируя широкие массы населения.

Должный отпор авиации противника дать было невозможно, так как наша "авиация" состояла всего из трех или четырех действующих самолетов устарелой конструкции и? сильно изношенных (их именовали попросту "гробами"); к тому же и горючего почти не было. Безнаказанность белых налетчиков создавала гнетущее настроение среди всего населения, в том числе среди рабочих и красноармейцев.

Киров с этим помириться не мог: он вызвал летчиков Ще- кина и Короткова и убедил их взяться за почти безумное предприятие -- вступить в бой с противником, силы которого во много раз и во всех отношениях превосходили наши силы.

Отважные красные летчики выполнили поручение, вступили в воздушный бой с противником, подбили и заставили снизиться один из самолетов противника (летчика и наблюдателя- английских офицеров - забрали в плен), остальные самолеты обратились в бегство.

Успех наших славных летчиков сильно поднял настроение в Астрахани и, главное, показал, что даже и при нашей отсталой-технике борьба с воздушным противником вполне возможна.

В июле белогвардейщина в самой Астрахани снова поднимает голову: попы и офицеры организуют заговор и ставят себе задачу - завладеть городом, организовать отравление всех руководящих коммунистов и единственной находившейся в Астрахани небольшой красноармейской части. Заговор был раскрыт, и его участники уничтожены.

Во все время своего пребывания в Астрахани Киров, разбивая гигантскую работу по укреплению обороны и ликвидации прорывов, которые обнаруживались чуть ли не ежедневно на том или другом участке боевой или гражданской работы, продолжал самым интенсивным образом поддерживать связи с подпольными партийными организациями и с партизанскими "отрядами, действовавшими в тылу у противника. Киров лично принимал товарищей, с опасностью для жизни прибывавших Каспийским морем на рыбачьих лодках из Баку и Петровска (ныне Махач-Кала), снаряжал обратно надежных товарищей с оружием, письмами, деньгами, с коммунистической литературой на разных языках. Значение этой работы для товарищей, действовавших в Баку, в Закавказье, на Северном Кавказе, было огромно, так как только через Астрахань они могли сноситься с Москвой, только через Астрахань могли получить необходимую помощь и руководящие указания.

В то же время и Сергей Миронович получал от кавказских товарищей крайне важную информацию о положении в Закавказье и на Северном Кавказе и немедленно сообщал полученные сведения в ЦК партии, В. И. Ленину.

Нужно отметить, что сношения с Баку имели большое значение и непосредственно для Красной армии и в частности для обороны Астраханского района.

Сергей Миронович сумел, опираясь на героическую работу революционных пролетариев Баку и Петровска и революционных моряков Каспия, организовать получение из Баку и Пет-ровска контрабандным путем, на рыбачьих лодках, большого количества бензина и смазочных масел, так необходимых для наших военных автомобилей и особенно для военной авиации.

В июне из Баку, где владычествовали буржуазные националисты и англичане, на утлом баркасе через Каспийское море приехал в Астрахань Г. К. Орджоникидзе с товарищами. В Астрахани впервые встречаются С. М. Киров с Г. К. Орджоникидзе. Между ними завязывается тесная, боевая дружба, длившаяся до конца их славной жизни.

Снабженный мандатом для проезда за подписью Кирова, Серго Орджоникидзе направляется в Москву для секретной информации Совета Обороны и Совета Народных Комиссаров о политическом и военном положении на Северном Кавказе и в Астраханском крае.

К августу положение под Астраханью улучшается. Многократные атаки белых на разных боевых участках отражаются с успехом. Становится уже очевидным, что Астрахань под руководством Кирова удалось отстоять. Теперь можно ставить вопрос о подготовке наступательных операций. В своих речах Сергей Миронович все чаще указывает на непосредственную близость решительного перелома на деникинском фронте.

Август - октябрь - это период подготовки XI армии к наступлению на противника, к борьбе за освобождение от белогвардейцев Царицына и Северного Кавказа. Эту работу Сергей Миронович проделывает вместе с В. В. Куйбышевым, прибывшим в Астрахань осенью 1919 года.

Но, конечно, и этот период ни в какой мере не может быть назван периодом сколько-нибудь спокойной работы. Об этом ясно говорит короткая, но исключительно сильная, огненная речь Кирова на одном из митингов в Астрахани 4 сентября 1919 года. Он говорит, что вся Россия разделилась на два борющихся лагеря - буржуазию и пролетариат. Кто прячется от этой борьбы - тот дезертир и предатель своего класса.

"Довольно быть беспартийными! - заканчивает с огромным подъемом свою речь Сергей Миронович. - Идите или к нам, или в противный нам лагерь, но не болтайтесь между нами и не мешайте нам! Середины уже нет и не может быть!"

Сергей Миронович, именем всего поднявшегося на борьбу пролетариата, требует, чтобы каждый честный трудящийся, большевик или беспартийный, немедленно встал в ряды бойцов большевистской армии, борющейся под руководством великого Ленина и его ближайшего помощника - товарища Сталина.

В ноябре XI армия перешла к наступательным действиям. Первой задачей в этом направлении было ликвидировать отряд белого казачества под командой генерала Толстова, который не переставал угрожать Астрахани с востока.

План операции против генерала Толстова был составлен под непосредственным руководством Кирова, наступление было начато 18 ноября и в десятидневный срок закончено с полным успехом. 1 декабря 1919 года Сергей Миронович сообщает в Москву ЦК партии, В. И. Ленину о результатах этой блестяще проведенной операции. XI армия под руководством Кирова принимает активное участие в осуществлении сталинского плана разгрома Деникина. 3 января 1920 года одновременным натиском частей X и XI армий взят Царицын.

СНОВА НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ. В ТБИЛИСИ

После взятия Царицына начинается под руководством товарища Сталина решительное наступление наших войск против Деникина. XI армия по плану, разработанному непосредственно по указаниям Кирова и Серго Орджоникидзе, двигается на Северный Кавказ по тем самым безлюдным, голодным степям, по которым армия отступала под ударами Деникина в 1919 году. Теперь, ровно через год, теми же путями, но в обратном направлении выполняется тщательно подготовленное и продуманное героическое наступление той же XI армии, правда, значительно укрепленной новыми силами.

29 февраля наши войска занимают Ставрополь.

17 марта Киров вылетает из Астрахани на фронт в город Святой Крест на старом, изношенном самолете, настоящем "летающем гробе". Самолет терпит аварию в момент посадки, но, к счастью, Киров остается жив и невредим.

Наступление на Северном Кавказе продолжается далее под совместным руководством Кирова и Серго Орджоникидзе и в короткое время завершается блестящим успехом. 30 марта Сергей Миронович вместе с Серго Орджоникидзе прибывает во Владикавказ, только что занятый частями Красной армии. Деникинские войска разгромлены, Северный Кавказ очищен от белобандитов.

В ночь на 28 апреля 1920 года красный бронепоезд вступает в столицу Азербайджана на помощь восставшим против муссаватистов 1 бакинским рабочим.

Муссаватисты - партия буржуазных тюркских националистов. Во время интервенции они выполняли роль лакеев сначала германского, а затем английского империализма. - Ред.

5 мая, через неделю после освобождения Баку от мусса- ватистов, на собрании бакинских большевиков Киров провозглашает:

"Все то, чем богат сейчас Азербайджан, все то, что является приманкой для всех западноевропейских стран. . . - над всем этим должен быть поставлен рабоче-крестьянский советский коммунистический знак".

Еще в феврале - марте 1920 года на имя Кирова приходят от Ленина одна за другой срочные телеграммы с предложением напрячь все силы и, по открытии навигации, ". .. не теряя ни часа, с максимальными предосторожностями, перевезти всю нефть из Гурьева.. ." Киров буквально на другой день после своего прибытия в Баку организует отправку в Астрахань первых транспортов той драгоценной нефти, которая вскоре привела в движение пароходы и паровозы и помогла оживить парализованную промышленность Страны Советов.

После освобождения Северного Кавказа от белогвардейцев Киров, в качестве члена Северо-кавказского ревкома, включается в работу по организации Советской власти на Северном Кавказе.

Характерно, что Киров немедленно после занятия Северного Кавказа Красной армией делает доклад по земельному вопросу на заседании Северо-кавказского ревкома, происходившем 27 апреля под председательством Серго Орджоникидзе, и вносит предложение "очистить притеречные (т. е. лежащие по реке Тереку) земли для ингушей и чеченцев".

29 мая 1920 года Киров получает новое чрезвычайно важное поручение: он назначается полпредом РСФСР в меньшевистскую Грузию; на него возлагается реализация только что заключенного с правительством Ноя Жордания договора. Перед отъездом из Москвы Киров в личной беседе с Лениным получает директивы о работе. 20 июня Сергей Миронович уже в Тбилиси. Там в день своего прибытия он произносит пламенную речь перед собравшимися около здания полпредства тбилисскими рабочими и передает пролетариям Грузии привет от пролетариев России.

Нельзя сказать, чтобы меньшевистское правительство была обрадовано прибытием советского посла.

В письмах к Ленину и Сталину из Тбилиси Киров рассказывает о том, как принимало его меньшевистское правительство. Меньшевики встречали полпреда Советской страны почетным караулом, а потом окружили Кирова шпионами, буквально не давая ему ступить шагу. Вынужденные после разгрома Деникина и провозглашения Советской власти в Азербайджане подписать мирный договор с Советской Россией, меньшевики все более и более осязательно чувствовали непрочность своего владычества и трепетали перед Советской Россией и ростом идей коммунизма в Грузии.

В силу договора с РСФСР от 7 мая 1920 года грузинское правительство обязано было отвести войска из пограничных с РСФСР районов и с горных перевалов, но из страха перед Красной армией оно не решалось это обязательство выполнить. Грузинское правительство по договору обязано было не оказывать никакой помощи, в каком бы то ни было виде, белым армиям, сражающимся против Советской России, но меньшевики пользовались всяким случаем, чтобы переправить в Крым деникинцев-офицеров или по сходной цене перепродать Врангелю бензин и нефть.

Правительство Ноя Жордания вынуждено было принять в Тбилиси посла РСФСР и представительство Внешторга, но, объятое страхом за свое существование, оно в каждом дипкурьере готово было видеть перебирающегося на территорию Грузии вождя нового коммунистического восстания. Поэтому советское полпредство в Грузии и все, кто входил в какое бы то ни было соприкосновение с "агентами Москвы", были окружены стеной сыщиков и шпионов, которые арестовывали каждого, кто решался входить в полпредство или в торговое представительство. Меньшевистское правительство задерживало "по ошибке" дипкурьеров и "по ошибке" же вскрывало их багаж, приносило извинения и опять продолжало трусливо шкодить. Меньшевики сделали даже наглую попытку снять советский флаг со здания торгового представительства РСФСР.

Но больше всего боялись и яростнее всего ненавидели меньшевики грузинских коммунистов, а по договору от 7 мая они обязались прекратить преследования коммунистов, освободив арестованных из тюрем. Ясно, что и этого пункта договора меньшевики не выполняли.

В Метехском замке, в тюрьмах других городов - в нарушение договора с РСФСР - томились десятки, сотни груэинских коммунистов без суда, без следствия. Беспрерывно производились новые и новые аресты, закрывались коммунистические газеты и т. д. Письма Кирова из Тбилиси, его сообщения в Наркоминдел, а также ноты меньшевистскому правительству Грузии с необычайной яркостью рисуют жалкую беспомощность, растерянность и злобу лакеев иностранной буржуазии, оставленных на произвол судьбы своими господами. С дикой злобой и ненавистью расправлялись меньшевистские сатрапы с рабочими и крестьянами своей страны. После кровавой расправы над восставшим крестьянством Южной Осетии агенты меньшевистского правительства согнали к советской границе тысячи осетин.

Киров настойчиво и решительно протестует против нарушения договорных прав Советской страны, посылая правительству Ноя Жордания чуть ли не ежедневно резкие ноты, в которых он разоблачает всю фальшь и лицемерие меньшевистских калифов на час.

В начале сентября Сергей Миронович принимает участие в I съезде народов Востока в Баку. Вскоре по своем возвращении в Тбилиси (около 10 сентября) он получает новое дипломатическое назначение - участвовать в качестве представителя Советской России в переговорах о заключении перемирия, а потом и мира, с Польшей. В переговорах с поляками Сергей Миронович принимает самое деятельное участие.

После подписания договора с Польшей Киров возвращается на Северный Кавказ. Здесь в качестве члена Кавказского бюро ЦК, вместе со своим ближайшим другом Серго Орджоникидзе, по указаниям, а иногда и при непосредственном участии товарища Сталина, Сергей Миронович проводит очень сложную, в условиях многонационального Северного Кавказа, работу по укреплению рядов партии, по созданию и укреплению Советской власти. За этот период Сергей Миронович часто выступает с речами и докладами на больших собраниях во Владикавказе, в Пятигорске и других местах, разъясняя важнейшие решения партии и правительства.

В ноябре 1920 года наступает исторический день для народов Северного Кавказа. Собирается съезд народов Терской области. На этом съезде товарищ Сталин оглашает деклара- цию об образовании Автономной Советской Горской республики. После речи товарища Сталина и выступлений Кирова и Серго Орджоникидзе съезд в своей резолюции торжественно приветствует предложение об образовании Автономной Горской республики как "великий акт социальной справедливости".

В феврале 1921 года Киров выполняет задачу огромного политического значения. В момент восстания, поднятого рабочими и крестьянами Грузии против меньшевистской тирании, Сергей Миронович подготовляет помощь восставшим и с этой целью организует переход через Кавказский хребет дигорских партизан Северной Осетии (через Гебский перевал) и частей Красной армии (через Мамисонский перевал). Эти переходы были делом исключительного геройства и самоотвержения. В зимнюю пору, засыпанные снегом, перевалы считались абсолютно недоступными даже для отдельных смельчаков, не говоря уже о целых воинских отрядах. Пламенный революционер Киров сумел вдохнуть в людей невиданный энтузиазм и воодушевить их на выполнение такой задачи, осуществление которой казалось совершенно немыслимым.

На Северном Кавказе Киров неустанно работает над сплочением партийных рядов, над большевистским воспитанием членов партии; он (ведет жестокую борьбу с троцкистами, выступившими против Ленина, против партии, уже тогда пытавшимися сорвать великую борьбу рабочего класса нашей страны за построение социалистического общества.

В январе - феврале 1921 года Киров выступает с целым рядом докладов (к сожалению, не сохранившихся) о роли и задачах профсоюзов. Он последовательно и твердо отстаивает ленинскую позицию в профсоюзной дискуссии. Троцкисты разгромлены: на Терской областной партконференции 16 февраля 1921 года за платформу Ленина подано 172 голоса, за троцкистскую платформу - 3 голоса. Киров единогласно избирается делегатом на X съезд партии. На съезде он выбирается кандидатом в члены ЦК.

После возвращения с X съезда Киров продолжает в качестве члена Кавказского бюро ЦК энергичную работу по сплочению и укреплению партийных рядов, по созданию и налаживанию правильной работы органов Советской власти, комсомола, профсоюзов на Северном Кавказе и в Закавказье. С докладами о X съезде партии, о внутреннем и внешнем положении Советской федерации он выступает во Владикавказе, в Пятигорске, в Тбилиси, в Баку.

По указаниям товарища Сталина, под непосредственным руководством Кирова создается Горская республика, объединяющая народы Северного Кавказа.

16-22 апреля Киров руководит Учредительным съездом Горской республики во Владикавказе. Здесь он произносит ряд блестящих по форме и глубоких по содержанию речей. Особенно замечательна его речь о шариате 1. В этой речи Сергей Миронович говорил:

"Вы знаете, что мы допускаем шариат для укрепления власти трудящихся. Как вы это сделаете - этот вопрос ни с какой стороны нас не интересует. Это ваше дело. Пройдет время - будет подлинный коммунистический рай. Но все же это не значит, что все во всех отношениях на земном шаре будут острижены под одну гребенку. Возможно, что человечество очень и очень нескоро заговорит на одном общем для всех языке". И дальше:

"Здесь утверждается рабоче-крестьянская власть бедноты. Тут нужно прямо и твердо сказать, а не кивать на какую-то дипломатию, если кто недоволен, что Советская власть идет в защиту рабочих и крестьян и решительным образом требует создавать такие органы, которые укрепили бы ее как в центре, так и на окраине". В первых числах мая Киров участвует в работах пленума Кавказского бюро ЦК партии во Владикавказе и избирается в состав президиума Кавказского бюро. В конце мая Киров в Тбилиси.

Летом 1921 года (12-17 июня) Кирову довелось еще раз выступить на борьбу с меньшевиками в Закавказье. Но теперь

1 III а р и а т - религиозное право мусульманских народов, определяющее религиозные, брачно-семейные, имущественные, правовые и морально-бытовые отношения мусульман, - имел глубокие корни в широких массах населения Чечни, Ингушетии и среди мусульман-осетин.

Единственно правильной политикой Советской власти в тот период было, разрешая шариат (несмотря на всю его чрезвычайную реакционность), вести линию на постепенное перевоспитание отсталых горских масс.

В настоящее время шариат как религиозно-правовой кодекс в СССР нигде не применяется. - Ред.

меньшевики уже "не ходят в министрах". Они укрылись в некоторых профсоюзах Грузии и пытаются там организовать саботаж Советской власти. С трибуны I конференции профсоюзов Грузии Киров разоблачает предательскую роль и подлое лицемерие меньшевистских "радетелей" рабочего класса.

В начале июля Сергей Миронович участвует в работе пленума Кавказского бюро ЦК РКП (б) в Тбилиси. В работах пленума принимает участие товарищ Сталин.

Киров участвует в разрешении обострившихся в это время пограничных споров - между Грузией, Арменией и Азербайджаном.

РУКОВОДИТЕЛЬ ТРУДЯЩИХСЯ АЗЕРБАЙДЖАНА

В июле 1921 года Киров - в Баку. Он избирается секретарем ЦК коммунистической партии Азербайджана. В то время страна начала переходить на рельсы мирного хозяйственного строительства. Неотложной стала задача восстановления разрушенного империалистической войной и интервенцией народного1 хозяйства. Нужно было заставить на всю мощь работать промышленность, транспорт и сельское хозяйство.

Не легкие задачи возложила партия на Кирова. Первое - положить конец жестоким раздорам в рядах Бакинской организации, возникшим из-за разногласий по вопросам национальной политики, обеспечить проведение в Азербайджане четкой линии Ленина - Сталина в национальном вопросе, восстановить единство рядов крупнейшей пролетарской партийной организации в Закавказье.

Второе - возродить нефтяную промышленность, восстановить бакинские нефтяные промыслы, доведенные до крайней степени разрушения хищническим хозяйничаньем интервентов и муссаватистов.

Киров с величайшей осторожностью, но твердо и последовательно исправляет ошибки тюркских коммунистов. В то же время он одергивает не в меру ретивых молодых товарищей, в борьбе с национал-уклонистами позабывших об особенных условиях многонационального Азербайджана.

Вместе с Серго Орджоникидзе Киров ведет в Закавказье упорную и успешную борьбу с великодержавным шовинизмом и с местным национализмом. Эта борьба закончилась разгромом национал-уклонистов.

Киров смело и решительно ставит вопросы хозяйственного укрепления отсталых сельских районов Азербайджана (развертывание крупных работ по орошению, внедрение культуры хлопка и т. д.), настойчиво борется за насаждение грамотности, поднятие культурного уровня тюркской деревни, уделяет огромное внимание выращиванию национальных кадров, борьбе за освобождение порабощенной женщины-тюрчанки.

Почва выбита из-под ног национал-уклонистов, и они уже не находят себе поддержки в рядах партийной организации.

Через каких-нибудь полгода Киров, отчитываясь на IV съезде компартии Азербайджана о своей работе, имеет все основания заявить, что внутренняя борьба, так долго раскалывавшая ряды коммунистов Азербайджана, ликвидирована.

Установление правильной национальной политики и разгром национал-уклонистов в Азербайджане создали необходимые условия для выполнения указаний Ленина и Сталина об объединении Закавказских республик в Закавказскую федерацию.

Создание Закавказской федерации открыло надежный путь к изживанию местного национализма, к установлению действительного братского сотрудничества народов Закавказья в деле строительства социализма.

Киров был одним из основателей Закавказской федерации, работая над ее созданием рука об руку с Серго Орджоникидзе, под его непосредственным руководством.

Успешная работа Кирова в Баку скоро дала большие результаты.

"Азербайджанская коммунистическая партия, во главе с товарищем Кировым, быстро разгромила национал-уклонистов.

Бакинский пролетариат, верный интернациональному знамени Ленина - Сталина, выступил в первых рядах борцов за образование и укрепление Закавказской федерации" 1.

Не случайно именно в Баку собирается в конце 1922 года

1 Л. Берия. К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье, стр. 124.

I Закавказский съезд Советов. Выступая на съезде, Киров говорил:

"Пусть темно для западноевропейских рабочих сегодня, но они увидят величайшее солнце, которое озаряет Советскую страну. Этого солнца не заслонит никакая реакционная соглашательская политика". На съезде избирается первый Закавказский ЦИК. Дорога к социалистическому расцвету Закавказья проложена, создана основная предпосылка для превращения в дальнейшем республик Закавказской федерации - по новой Сталинской Конституции - в союзные республики.

Первая, решающая часть этого мудрого плана Ленина - Сталина была выполнена Серго Орджоникидзе при непосредственном и ближайшем участии Кирова. Киров до самого отъезда своего из Баку (декабрь 1925 года) является одним "3 руководителей Закавказской федерации.

На Кавказе в трудных условиях его многонационального состава на опыте подтвердилась правильность ленинско-ста- линской национальной политики.

На Кавказе в течение веков сталкивались в жестокой борьбе между собою многочисленные племена и народы Европы и Азии. Царское правительство, а после Октябрьской революции местные буржуазные националисты разжигали дикую межнациональную вражду, приводившую к зверским побоищам, к взаимоистреблению.

Водворив мир и содружество народов на Кавказе, Киров вместе с Серго Орджоникидзе и с лучшими большевиками Закавказья дал поучительнейшее доказательство великого значения, великой силы национальной политики Ленина - Сталина, и в день двадцатипятилетия Бакинской партийной организации Киров с гордостью мог заявить:

"Здесь, в Баку, на этом огромном пересечении дорог, ведущих во все углы земного шара, мы здесь на деле, в жизни, на практике, сумели осуществить один из величайших пунктов нашей программы - международное, межнациональное братство". Много и упорно работал Киров над ленинским воспитанием азербайджанских коммунистов, в особенности над воспитанием тюркских партийных кадров, сплачивая партийные ряды под знаменем Ленина - Сталина.

Сергей Миронович неустанно призывал молодежь овладевать ленинизмом. В докладе на V съезде АКСМ он говорил: "Изучайте Ленина, знайте его жизнь от доски до доски, знайте великие заповеди гениальнейшего во всем человечестве вождя до последней запятой". В 1923-1924 годах Киров вместе с Серго Орджоникидзе борется со всеми антипартийными группировками и прежде всего с троцкизмом. Бакинская организация, руководимая верным учеником Ленина - Сталина, дает жестокий отпор попыткам троцкистов расшатать единство партии, столкнуть ее с ленинского пути.

В 1924 году Троцкий выпускает свою гнусную книжонку с клеветой на нашу партию, на ее вождя Ленина, на героическую историю большевизма. Бакинские большевики, руководимые непоколебимым большевиком С. М. Кировым, требуют беспощадной борьбы с троцкизмом. В резолюции, принятой на расширенном пленуме Бакинского комитета АКП(б) 2 декабря 1924 года по докладу Кирова, говорится:

"Попытки заменить ленинизм троцкизмом должны встретить сильный и решительный отпор со стороны всей партии, как это было не раз в предшествующие годы".

Киров говорил на XIV Бакинской партийной конференции: "Вокруг Троцкого группируется все то, что против большевизма, против ленинизма, против коммунистической партии".

Величайшей трудности задача стояла перед Кировым в борьбе за нефть. Без нефти немыслимо было восстановление народного хозяйства. Ленин требовал установить постоянное наблюдение за работой бакинских промыслов.

Бакинская нефть - это был не только внутренний вопрос Советской страны. Вопрос о нефти приобретал международное значение. Иностранные капиталисты не отказывались от надежды вернуть себе промыслы. На Генуэзской конференции "ни заявили, что кредиты на восстановление народного хозяйства Советская страна получит только в том случае, если бакинские промыслы будут возвращены их прежним владельцам.

Советская делегация, в составе которой находился и представитель Закавказья Нариманов, отвергла кабальные условия капиталистов. Страна начинала своими силами восстанавливать нефтяную промышленность.

С первых же дней приезда в Баку Киров берется за эту огромную работу. Он буквально изо дня в день бывает на промыслах, на нефтеперегонных и механических заводах, наблюдает, изучает людей, изучает условия и все особенности работы, быстро схватывает самое главное и со всей присущей ему энергией берется за дело.

А положение нефтепромыслов было не из легких. Начать с того, что Баку жил всегда привозным хлебом, а хлебом Советская страна была тогда совсем не богата. Баку зачастую приходилось испытывать острые продовольственные затруднения. Допотопное оборудование промыслов и заводов было в самом жалком состоянии, обеспечить же материальное снабжение нефтяной промышленности было исключительно трудно. Ведь это было время, когда вся наша промышленность в целом и особенно металлопромышленность едва начинала восстанавливаться. И, наконец, что было всего важнее: вследствие плохого продовольственного снабжения и тяжелых условий работы сильно сократились кадры рабочих-нефтяников.

Но энергия Кирова неисчерпаема, его настойчивость непреодолима. Он заботится и о продовольствии, и о техническом снабжении промыслов, о рабочих и технических кадрах, об установлении твердой трудовой дисциплины. Его глаз всюду, его совет, а зачастую и решающее слово - в каждом значительном вопросе.

Собираются, сплачиваются кадры старых нефтяников. Киров подолгу беседует с инженерами и с рабочими. Он у каждого поднимает энергию, всех вдохновляет на борьбу в победу.

По прямым указаниям, по настояниям Кирова развертывается успешная работа по освоению новых нефтеносных площадей: на площади Солбаз (Солдатский базар) под непосредственным повседневным руководством Кирова создается по заранее разработанному плану первый советский промысел.

На Солбазе до революции нефтепромышленники пытались уже работать, но им получить там нефть не удалось. Скептики предостерегали, что все затраты будут напрасны. Но Киров беседует с геологами, с инженерами, со старыми производственниками-рабочими и приходит к убеждению, что нефть на

Солбазе должна быть и, следовательно, промысел организовать нужно.

Киров вникает во все детали работы, бывает на промысле чаще, чем работники Азнефти. Заботится об оборудовании, о материалах, о транспорте, обходит много раз каждую буровую. Весной 1922 года первые две скважины вошли в эксплоа- тацию. Промысел по требованию рабочих был назван именем товарища Кирова.

Киров форсирует работы по засыпке Биби-Эйбатской бухты (ныне Бухты Ильича). Здесь сопротивление маловеров еще сильнее, а старые служащие "нефтяных королей" сознательно тормозят дело, стремясь сохранить в неприкосновенности нефтяные богатства на этом участке до возвращения своих "господ".

Киров, изучая самым серьезным образом вопрос о засыпке Бухты, приходит к убеждению, что работу проводить нужно, и сам берется за дело так же, как и на промысле Солбаз.

В это начинание не верят даже многие коммунисты. Они шлют жалобы в Москву, дело изображают так, что Киров выбрасывает в море драгоценнейшие силы и средства. Вопрос доходит до Центральной контрольной комиссии. В апреле 1923 года из первой буровой на Бухте забил мощный фонтан нефти.

Нужно здесь, пожалуй, еще добавить, что уже во время работы Кирова в Баку Бухта Ильича давала около 10 процентов добычи Азнефти, а позднее значение этого промысла еще более возросло.

Медленно, но неуклонно на промыслах восстанавливается жизнь. В середине 1922 года Баку начинает уже регулярно вывозить нефть. Каждый год дает рост добычи на миллион тонн. Промыслы спасены. Количество действующих скважин увеличено вдвое.

Товарищ Сталин выдвигает перед бакинцами смелый план технического перевооружения промыслов. Старая желонка 1 - свидетель рабского труда - отжила свой век. Ее должен заменить глубокий насос. Тихоходное ударное бурение, введенное капиталистами еще в прошлом веке, должно уступить место вращательному.

1 Желонка - большая железная бадья, спускавшаяся на канате в нефтяную скважину и служившая для вычерпывания нефти. Работа с желонкой была одной из самых тяжелых работ на промыслах. - Ред.

Киров руководит разрешением этой задачи: опираясь на лучшие кадры бакинских пролетариев, он разбивает сопротивление рутинеров, вдохновляет упавших духом, увлекает за собой колеблющихся. Киров - первый в борьбе за освоение новой техники.

А трудности были большие: консервативные или подкупленные старыми хозяевами промыслов инженеры уверяли, что вращательное бурение в бакинских условиях невозможно. Некоторые геологи вторили им, заявляя, что благодаря особенностям геологических пластов в Баку инструменты неизбежно будут ломаться.

Введение вращательного бурения и особенно замена желонки глубокими насосами вызывали чрезвычайное сопротивление отсталых слоев рабочих. Работавшие на желонках рабочие опасались, что с введением насосов они совсем останутся без работы.

Киров неустанно детально, тщательно разъяснял рабочим на собраниях и в беседах, которые вел при посещении промыслов, все огромное значение и выгодность для самих рабочих технических нововведений. Он беседовал с техниками, инженерами и многих превратил в энтузиастов новых методов работы.

Меньшевики, эсеры, дашнаки 1, контрреволюционеры всех мастей, используя предрассудки отсталых рабочих, вели усиленную агитацию против технических нововведений, распускали панические слухи, сеяли гнусную клевету, организовали вредительство в процессе самой работы.

Под твердым руководством Кирова в Баку были вскрыты и разгромлены контрреволюционные группы, создавшиеся по заданиям и на средства крупнейших капиталистов, прежних владельцев нефтяных промыслов, организовавшие в широких

1 Дашнаки - партия "Дашнакцутюн" - армянская буржуазно-националистическая партия.

Дашнаки стремились к созданию отдельного армянского буржуазного государства из русской и турецкой частей Армении. В 1918-1920 годах, встав во главе буржуазной республики Армении, дашнаки превратили ее в опорный пункт англо-французских интервентов и белогвардейских сил Закавказья в борьбе с Советской властью.

После установления Советской власти в Армении (29 ноября 1920 года) лидеры дашнаков эмигрировали и продолжают борьбу против Советской Армении. - Ред.

размерах систематическое вредительство, неоднократно устраивавшие поджоги промыслов. Все препятствия под руководством Кирова были сломлены, и техническая реконструкция нефтяной промышленности развертывалась быстро и успешно. Выполнение задачи, поставленной товарищем Сталиным, была обеспечено.

Накануне своего отъезда из Баку в декабре 1925 года Киров на VII съезде АКП(б) мог с законной гордостью сказать: "В нашей нефтяной промышленности сейчас совершается величайшая промышленная революция". На съезде Советов Азербайджана Сергей Миронович говорил:

".. .если вы вспомните то нефтяное кладбище, которое осталось нам здесь после господства муссавата, вы должны будете согласиться с тем, что мы несомненно достигли здесь громаднейших успехов". Огромную часть своего внимания и своих сил отдавая нефтяной промышленности, Киров ни на минуту не забывал и об отсталой и темной азербайджанской деревне, о необходимости крепить союз бакинского пролетариата с азербайджанской деревней.

"Можно произносить много красивых речей, можно сколько угодно хвалить свою работу, но до тех пор, пока мы не выведем крестьян из нынешней обстановки сельского хозяйства, наша работа не достигнет настоящих успехов".

Так говорил Киров на III Азербайджанском съезде Советов.

Одним из условий материального и культурного подъема" азербайджанского крестьянства Киров справедливо считал развитие технических культур в Азербайджане, в первую очередь хлопководства.

"Огромная будущность ожидает нашу республику, - говорил Киров на VI съезде АКП(б) в мае 1924 года, - если мы сумеем в достаточной степени сделать пригодными для ценных культур наши громадные азербайджанские степи. В этом отношении первейшую роль должен будет играть хлопок". Сергей Миронович уже в то время вплотную ставит вопрос о механизации сельского хозяйства: он лично дает указания, куда направить и как распределить те несколько десятков тракторов, которые были получены для Азербайджана из-за границы.

Киров едко высмеивает тех горе-специалистов сельского хозяйства, которые пытаются доказать, что буйвол гораздо лучше трактора, так как "у буйвола ноги хорошие", а "для трактора надо иметь квалифицированного шофера". Киров беспощадно бичует тех, кто мирится с отсталостью, с бескультурьем, патриархальщиной азербайджанской деревни, кто недооценивает важность борьбы с этой отсталостью.

"Принято думать, что половина населения Азербайджана снимает свою чадру. Это глубокая ошибка. Чадру носит не только половина населения Азербайджана. .. 90 процентов нашего населения до сих пор пребывает в чадре темноты, невежества, безграмотности и - надо сказать прямо - культурном невежестве... Нужно добиться всеми средствами, силами и мерами, чего бы это ни стоило, чтобы "чадру" эту дольше не носили". Так говорил Киров на III Азербайджанском съезде Советов в декабре 1923 года.

Настойчиво и решительно Сергей Миронович вел борьбу за раскрепощение тюрчанки. В этой области ему приходилось преодолевать скрытое, а порой и явное сопротивление не только в широких массах беспартийных, но и в рядах партии и даже у некоторых руководящих работников-тюрок.

С помощью Сергея Мироновича, под его непосредственным руководством, в Баку был создан "Дом тюрчанки", опорный пункт широкой массовой работы среди тюркских женщин. Около "Дома тюрчанки" воспитался смелый и решительный отряд первых женщин-активисток, проводивших героическую борьбу за освобождение тюрчанок от вековых пут экономического и семейного рабства.

Киров был инициатором широкого жилищного строительства в Баку. Он лично наблюдал за постройкой новых домов для рабочих, интересуясь, просматривая, проверяя каждую деталь.

При непосредственной помощи Кирова был построен в Баку трамвай. Грязные, запущенные рабочие окраины под руководством Кирова быстро преображались.

Широкие задачи, смелые социалистические планы Киров осуществлял с неизменным успехом, так как ни на минуту не терял непосредственной связи с теми скромными, незаметными участниками социалистической стройки, честная, беззаветная работа которых решает успех каждого дела. Киров ясно видел и твердо намечал главную задачу и отдавал этой задаче все силы. Занятый огромной работой, он всегда находил время разобрать жалобу промыслового рабочего на неправильное распределение квартир или ответить на письмо комсомолки, которая обращается к нему за советом о том, в какой, вуз ей итти учиться. Нередко Киров заглядывал в жилища бакинских рабочих-нефтяников, беседовал об их делах, расспрашивал об их нуждах.

Вся работа Сергея Мироновича в Баку, как и везде, где он работал, была прежде всего работой в массах. Киров обладал исключительной способностью находить доступ к сокровенным мыслям и чаяниям трудящихся масс и поднимать массы на преодоление самых тяжелых препятствий. Таким Киров был везде и всегда. Он в совершенстве владел ленинско-ста- линским стилем работы.

За 4'/2 года работы в Азербайджане Киров завоевал горячую любовь рабочих, коммунистов и беспартийных, и всех трудящихся. Его выступления, его глубокие по содержанию и ясные, доступные по форме речи волновали, крепко запоминались тысячами и тысячами людей. Рабочие-тюрки, плохо знавшие русский язык, говорили после речей Кирова, что переводчик им не нужен, они и так понимают своего Кирова. Это происходило потому, что пламенные речи Кирова были прямым продолжением его практики талантливейшего организатора, дальновидного, вдумчивого руководителя, внимательнейшего товарища и друга бакинских рабочих.

Работа Кирова в Баку - это подготовка к первой пятилетке на одном из самых важных участков хозяйственного фронта Страны Советов.

Под руководством Кирова бакинские нефтяные промыслы начали давать Советской стране то драгоценное "черное золото", которое, растекаясь по железным дорогам, заводам и фабрикам, возвращало к жизни нашу промышленность, наш транспорт.

ВО ГЛАВЕ ЛЕНИНГРАДСКИХ БОЛЬШЕВИКОВ

Декабрь 1925 года. XIV съезд партии. Враги партии, подлая зиновьевская оппозиция, ведут атаку против ленинского ЦК, открыто выступают против ленинского плана построения социализма в нашей стране, делают попытки сбить партию с ленинского пути, подменить ленинизм троцкизмом, ставя себе задачей восстановить капиталистическое рабство в нашей стране.

Предательская вылазка новой оппозиции против ЦК, против партии отбита, капитулянтские "теории" оппозиции отвергнуты подавляющим большинством партийного съезда, оппозиция разгромлена. Вся партия объединилась вокруг своего ЦК, вокруг товарища Сталина. Дело Ленина - Сталина осталось непоколебимым.

Решительно разоблачая зиновьевцев, являвшихся плохо замаскированными троцкистами, Киров фактами доказывал, что они получили мандаты на съезд в результате подлого двурушничества, обманув ленинградских большевиков. До съезда зиновьевцы всячески восхваляли ЦК, ни слова не заявляли о разногласиях, и только на съезде они противопоставили себя ЦК. Разбитые на съезде, зиновьевцы не подчинились партии. Они начали преступную борьбу против решений XIV съезда.

Перед партией на очереди неотложная, ответственнейшая задача: выправить ряды ленинградских большевиков, часть которых оказалась в сетях наглой демагогии, обмана и клеветы Зиновьева и его приспешников.

Еще во время XIV съезда товарищи Орджоникидзе, Киров, Микоян выезжают в Ленинград, выступают на собрании партийного актива Выборгского района, твердо стоявшего на партийной позиции, а также на партийных собраниях ряда заводов Ленинграда.

После XIV съезда ЦК партии для разъяснения ленинградским большевикам решений съезда и окончательного разоблачения эиновьевской оппозиции направляет в Ленинград группу членов ЦК: товарищей Молотова, Ворошилова, Кирова, Калинина, Андреева и других.

Занимавшие руководящие посты в Ленинградской организации враги партии - зиновьевцы встретили облеченных довернем и любимых всей партией членов ЦК нескрываемой злобой и ненавистью. Они пытались закрыть доступ членам ЦК на партийные собрания, срывать собрания, на которых выступали члены ЦК, встречая их выступления свистом, улюлюканьем, пытались подтасовывать состав собраний, чтобы фальсифицировать решения партийных коллективов. Но члены ЦК и в их числе Киров твердо выполняли возложенное на них поручение, встречая горячий отклик у рабочих-партийцев. Они выступали ежедневно на заводах и фабриках, разоблачая ложь и клевету Зиновьева против ЦК, против партии, против великого дела строительства социализма, раскрывая перед ленинградскими пролетариями буржуазную сущность оппозиционных "теорий", разоблачая преступную "тактику" оппозиционеров, развязывающих силы контрреволюции.

Киров выступает 6 января на заводе "Электросила", 7 января - на фабрике "Красный ткач", 8-го-на фабрике "Красный маяк", 11-го - на заводе имени Егорова, 12-го - на объединенном собрании коллективов "Красного гвоздильщика" и "Электроаппарата", затем на "Красном путиловце", на целом ряде других заводов и фабрик, на собраниях профсоюзных работников, комсомола.

В течение месяца по приезде в Ленинград С. М. Киров сделал 15 докладов на заводах и фабриках. 6 февраля в докладе на IX Чрезвычайной конференции Петроградского района Сергей Миронович подводит итоги разгрома зиновьевцев.

"Достаточно было каких-нибудь четырех-пяти недель для того, чтобы здесь, в Ленинграде, произошел полный перелом. Это, товарищи, говорит о том, что партия как жила, так и живет здоровой жизнью".

Сложнейшие вопросы партийной политики становятся в речах Кирова для всех понятными, не допускающими ни малейших сомнений.

За внешним спокойствием речей Кирова все чувствуют огонь большевистской страстности, величайшую решимость и преданность делу партии.

На партийных собраниях провокаторы-зиновьевцы пытались организовать прямой саботаж, встречали Кирова, как и других верных защитников линии ЦК, дерзкими выкриками, свистом. Но Киров начинает говорить, и они вынуждены замолчать: все собрание с напряженным вниманием слушает ясную, убедительную речь Кирова. Он быстро захватывает аудиторию, покоряет слушателей. Киров заканчивает, и все, полные энтузиазма, поднимаются и приветствуют того, кто только что в простых, всем доступных словах разъяснил самое главное, самое нужное, рассеял все сомнения, укрепил веру в дело рабочего класса, в дело партии Ленина - Сталина.

Кирова, которого совсем недавно еще не знали в Ленинграде, провожали бурной, восторженной овацией на каждом собрании, после каждого его выступления - будь то в заводском коллективе, на профсоюзном или комсомольском собрании, на районной или губернской партконференции. Авторитет Кирова рос на глазах у всех. Скоро Киров, непоколебимый борец за генеральную линию партии, сделался самым нужным, близким, родным для всех трудящихся города Ленина.

Потеряв возможность обманывать Ленинградскую организацию, быстро теряя остатки влияния среди членов партии, зиновьевцы попытались оторвать ленинградский комсомол от партии. Но, подчеркивал Киров, верхушка Ленинградского комсомола, зиновьевские выкормыши, не отражала настроений комсомольских масс Ленинграда. Поэтому она легко была разгромлена и вскрыта. Ленинградская комсомольская организация вновь заняла подобающее ей место в комсомоле.

В докладе на собрании комсомольского актива Выборгского района 15 января 1926 года С. М. Киров вдребезги разбивает все хитросплетения зиновьевцев и призывает комсомол итти по пути сплочения и единства со всей партией.

"Мы видим, что ленинградский пролетариат и ленинградские коммунары пошли уже по этому пути, и немного дней пройдет, товарищи, до того, когда вся стотысячная Ленинградская организация в унисон со всем миллионом членов партии, объединенная вокруг Центрального Комитета нашей партии, с решениями XIV съезда в руках, пойдет смело вперед и. будет действительно по-настоящему, по-большевистски, по-революционному отстаивать заветы товарища Ленина, а за нею пойдет и комсомол". 10 февраля 1926 года собирается Чрезвычайная губернская партийная конференция, на которой ленинградские большевики разоблачают ложь и обман зиновьевской оппозиции и заявляют о своей полной готовности бороться до конца за дело

социализма под испытанным руководством ленинского ЦК и вождя партии - товарища Сталина.

Отвечая на приветствие московской делегации, под бурные аплодисменты всей конференции Киров заверяет делегатов Москвы, что Ленинградская организация рука об руку с Московской организацией и со всеми остальными организациями нашего Советского Союза будет укреплять великую миллионную ВКП(б). Больше 97% большевиков Ленинграда полностью одобрили решения XIV съезда партии и осудили зиновьевскую "новую оппозицию". Последняя представляла уже тогда генералов без армии.

Киров - секретарь Севзапбюро ЦК и первый секретарь Ленинградского губкома, руководитель ленинградских большевиков, пролетариев города Ленина.

"Дорогие товарищи, - писал Киров из Ленинграда бакинцам в феврале 1926 года. - На-днях закончилась Чрезвычайная губпартконференция, на которой подведены итоги работы Ленинградской организации после XIV съезда партии. Оказалось, что за шесть недель, прошедших со дня окончания съезда, сто с лишним тысяч коммунаров Ленинграда вполне разрешили стоящую перед ними задачу. Они по-ленински оценили всю сущность новой оппозиции партии и решительно, как и следовало ожидать, встали на защиту всех решений съезда, лишив какого бы то ни было политического кредита свою делегацию на съезде. . ." 1926 год был не легким годом для Ленинградской организации. Снизу доверху шла перестройка партийных рядов. По требованию широких партийных масс с руководящих постов в районах, на заводах, в цехах, в профсоюзах, в комсомоле изгонялись политические банкроты - зиновьевские приспешники. Выдвигались сотни, тысячи новых товарищей на руководящую работу.

В этой огромной перестройке - всюду и везде направляющая рука Кирова, его зоркий глаз. Он присматривается к людям, быстро оценивает, на кого можно крепко положиться. Беседует с одним, с другим, третьим, подкрепляет советом, своей теплой и твердой улыбкой, товарищески поправляет возможные на первых шагах ошибки, во всех вселяет ту же уверенность, какой полон сам; своим личным примером, своим словом и советом в каждом поднимает энергию, преданность партии, великому делу пролетарской революции.

Замечательный организаторский талант Кирова развертывается в это трудное время во всем блеске. Пророчества оппозиционеров о якобы неизбежном развале работы, наглые заявления зиновьевцев о том, что без них Ленинградская организация никак не сможет обойтись, опровергнуты на деле.

Удаление зиновьевских выучеников, которые напрягали все силы к тому, чтобы сорвать великое дело социалистического строительства, зажимали активность и инициативу широких масс, подменяли ленинскую политику антипартийным политиканством, выдвижение на место зиновьевцев массы новых свежих работников из рядовых членов партии сразу принесло оживление, бодрость, повышенный интерес, подъем работы решительно повсюду.

Ровно через год после своего приезда в Ленинград, в январе 1927 года, Киров, отмечая несомненные успехи во всех областях работы, с полным правом от имени XXIV Губернской партийной конференции заявляет:

"Мы, товарищи, уже можем твердо сказать, что те шатания, те колебания, та неуверенность в отдельных звеньях нашей партии, которые имели место, теперь изжиты".

"... шлагбаум по дороге в Ленинград для оппозиции закрыт, закрыт оконча-т е л ь н о".

Поставленный партией во главе Ленинградской организации, Киров быстро ориентируется в новой обстановке и крепко, уверенно выдвигает те вопросы, от которых в огромной степени зависит будущность ленинградской промышленности, будущность самого Ленинграда как крупнейшего пролетарского промышленного центра страны.

Полный глубочайшей уверенности в правоте учения Ленина - Сталина о возможности победы социализма в нашей стране, Киров в адресе по поводу 125-летия "Красного пути-ловца" заявляет:

"Мы растем, мы крепнем, мы строим социализм, мы его построим и вместе с тем доведем до успешного конца и дело мировой пролетарской революции",

Исключительно большое внимание, которое уделяли ЦК партии и лично товарищ Сталин Ленинградской партийной организации и поднятию промышленности Ленинграда, сыграло огромную роль в успешном выполнении того ответственного задания, которое партией было возложено на Кирова.

В апреле 1926 года в Ленинград приезжает товарищ Сталин и выступает с докладом о хозяйственном положении Советского Союза (о работе апрельского пленума ЦК) сначала на пленуме Ленинградского губкома, а затем на собрании партийного актива Ленинграда.

Подлая демагогия оппозиционеров, нагло кричавших, что Ленинградом начинают пренебрегать, что ленинградской промышленности и ленинградским пролетариям отводится третьестепенная роль в общем плане индустриализации, была разбита вдребезги. Большую роль в этом сыграла резолюция, принятая пленумом Ленинградского губкома по докладу товарища Сталина. Резолюция указывает:

"Особое значение производства средств производства в настоящей полосе развития требует усиленного внимания и к ленинградской промышленности, являющейся одним из главных центров машиностроения в нашем Союзе".

Вскоре после доклада товарища Сталина Киров выступает на съезде металлистов и во всю широту ставит вопрос о роли Ленинграда и ленинградской промышленности в индустриализации страны. Сергей Миронович говорит:

"... наша партия, а вместе с ней, конечно, и рабочий класс должны будут в последующий период нашей работы сосредоточить исключительное внимание на ленинградских заводах, на ленинградских фабриках". Киров возвращается к этому же вопросу в своей речи на торжественном заседании Губернского съезда профсоюзов в ноябре 1926 года:

"...город Ленинград и ленинградская промышленность в деле индустриализации страны должны будут сыграть, примерно, ту же самую роль, какую этот город и пролетарии Ленинграда сыграли во всех этапах нашей великой революции". У Кирова слова никогда не расходятся с делом.

Киров изо дня в день следит за работой крупнейших заводов Ленинграда-"Красного путиловца", "Электросилы", завода имени Сталина, "Большевика", Балтийского завода и многих, многих других. В самые тяжелые периоды недостатка сырья, топлива, нехватки всяких материалов Киров лично организует подвоз угля, чугуна, нефти, в особенно трудные периоды сам устанавливает порядок распределения дефицитного сырья по заводам.

Несмотря на все трудности, ленинградская промышленность быстро идет в гору и по количеству и по качеству своей продукции.

В декабре 1926 года на конференции Московско-Нарвского района Киров с законной гордостью говорит об освоении производств, не знакомых нашей промышленности в дореволюционное время, о постройке на Металлическом заводе (теперь завод имени Сталина) паровых турбин, об организации на "Красном путиловце" производства тракторов, о том, что в Ленинграде создается громадная отрасль, "... которой в нашей 135-миллионной стране принадлежит, несомненно, гигантское будущее, это - налаживающееся текстильное машиностроение".

Киров скупо, в коротких словах упоминает в докладе об этих важнейших достижениях, и он, конечно, ни слова не говорит о том, что сам десятки раз бывал на Металлическом заводе, на "Большевике", на заводе имени Карла Маркса и особенно на "Красном путиловце", что он сам следил буквально за каждой новой турбиной, что он лично рано поутру, а еще чаще поздно ночью в тракторных цехах "Красного путиловца" не раз и не два вместе с инженерами и техниками, вместе со старыми рабочими-производственниками тщательно просматривал каждую деталь вновь организуемого производства, обдумывал, как преодолеть то или иное неожиданно возникшее затруднение, всегда находя самый короткий и самый верный способ разрешения вопроса.

Под непосредственным руководством Кирова, при его повседневной помощи было впервые в СССР организовано серийное производство тракторов "Фордзон путиловский". Это было немалой победой советской промышленности, советского машиностроения. Ленинградские пролетарии могут гордиться тем, что первые советские тракторы пошли на советские поля из Ленинграда, сделанные на ленинградском заводе руками ленинградских пролетариев, что первые мощные турбины на новые советские электростанции вышли с ленинградского Металлического завода. Многие другие заводы Ленинграда осваивали производство новых машин, новых станков, новых сложных агрегатов. На заводах приступили к постройке новых корпусов, устанавливали новые станки, заграничное оборудование. Ленинград стал принимать ответственнейшие заказы на оборудование для новых строек.

Под руководством ленинского ЦК с товарищем Сталиным во главе, под повседневным руководством Кирова ленинградская промышленность, ленинградские пролетарии, преодолевая все трудности, шли к новым и новым победам.

Так делами Киров разбивал гнилые капитулянтские установки оппозиции, ее паникерские предсказания, так в повседневной практике мощной строительной работы объединял и сплачивал Киров партийных и непартийных ленинградских большевиков вокруг ЦК партии, вокруг товарища Сталина.

Ленинградская промышленность работала исстари на привозном топливе и на привозном сырье. Киров в первый же год своей работы в Ленинграде смело и' решительно ставит вопрос о создании собственной энергетической базы на местных видах топлива и об отыскании новых источников и новых видов сырья для промышленности.

Киров добивается того, что затянувшееся строительство Волховской гидроэлектростанции, наконец, заканчивается в декабре 1926 года.

"Созданная пролетариатом гидростанция, - говорит Киров на открытии Волховской электростанции, - даст новую, живую силу нашей промышленности. . .

Но всего этого нашей стране еще мало. Выдержан только первый экзамен. Выдержав его, мы должны продолжать итти вперед смелой и верной поступью".

Киров принимает непосредственное участие в разрешении вопроса о постройке мощной гидроэлектростанции на Свири и внимательнейшим образом следит за ходом работ.

Преодолевая сомнения многих "испытанных практиков", Киров смело ставит вопрос о сооружении самой северной в мире - заполярной гидроэлектростанции на реке Ниве, а также еще дальше на севере - станции на реке Туломе.

Сейчас Нивская и Туломская электростанции уже обеспечивают электрификацию Мурманска, северного участка Мурманской (ныне Кировской) железной дороги и становятся базой мощного индустриального развития Кольского полуострова.

Киров является (инициатором постройки мощной Дубровской электростанции (на торфе), дающей энергию Ленинграду. По настоянию Кирова, под его повседневным наблюдением, с его помощью реконструируются другие ранее построенные электростанции Ленинграда, во много раз увеличивается их мощность.

Энергии и настойчивости Кирова мы обязаны тем, что осенью и зимой 1934 года, в последний год жизни Кирова, ленинградская промышленность впервые за много лет была полностью обеспечена электроэнергией.

Ставя задачей замену привозного угля и нефти местным топливом, Киров повседневно ведет настойчивую борьбу за расширение добычи торфа и за широкое внедрение торфяного топлива, преодолевая и здесь огромное сопротивление неповоротливых хозяйственников, не желавших тратить усилия на освоение этого вида топлива, требующего особенных забот в неблагоприятных климатических условиях Ленинграда.

Киров сам вплотную занимался сланцевой промышленностью, выезжал на Гдовские сланцевые рудники, спускался сам по мокрым и скользким лестницам в ствол опытной проходки и на основании лично, непосредственно произведенной проверки установил, что сланцы разрабатывать можно и должно и что они послужат одним из важных источников топлива и специфического сырья для Ленинграда.

По инициативе Кирова начата разработка тихвинских бокситов и под его непосредственным руководством создается первый в Союзе Волховский алюминиевый завод.

Точно так же, когда поставлен был под сомнение вопрос о возможности разработки апатитовой руды в мерзлой тундре за Полярным кругом, Сергей Миронович сам поехал в Хибины, сам все проверил и решил: апатиты можно и нужно разрабатывать, и притом немедленно.

Сергею Мироновичу обязана наша страна организацией разработки богатейших, имеющих мировое значение залежей апатитов в Хибинской тундре. Благодаря личному вмешательству Кирова вопрос о создании гигантского индустриального комбината и нового крупного промышленного центра в мерзлой тундре, в суровых условиях Заполярья был решен твердо и бесповоротно.

Роль Кирова в освоении богатств нашего Севера огромна. По его указаниям развертывается строительство мурманских рыбных промыслов, мощного мурманского тралового флота, незамерзающего Мурманского порта, развитие Мурманской железной дороги и самого города Мурманска, превратившегося в большой промышленный и культурный центр на далеком и угрюмом Севере.

В своем докладе на IV Ленинградской областной партконференции в январе 1932 года Киров с законной гордостью говорит об успехах индустриализации Ленинградской области:

". . .далеко от Ленинграда, за Полярным кругом, развертывается на протяжении последних двух лет огромнейший Хибинский комбинат (апатиты).

Развивается новое производство, новая отрасль производства, и на этой базе вокруг Хибинского комбината создается целый новый город, город с 30-тысячным населением. В ближайшем будущем должен начать свою работу Алюминиевый комбинат, расширяют работу бокситовые рудники, шире развертывают работы по добыче всякого рода местных видов топлива...

Пример Хибин особенно показателен с точки зрения дальнейшего подъема производительных сил нашей страны.

Это нагляднейшее доказательство того, что в итоге свержения капиталистической системы создается невиданный размах развертывания производительных сил. М ы во второй пятилетке покажем, что нет такого места на земле, которое нельзя было бы поставить на службу социа-лизму"1.

По прямым указаниям и настояниям Кирова производится широкое исследование скрытых в земле богатств Кольского

Разрядка здесь и дальше, кроме оговоренных случаев, наша. - Ред.

полуострова, давшее огромные результаты: открытие залежей медно-никелевых руд (теперь уже разрабатываемых), железа, свинца, редких земель и пр.

Киров в своей замечательной речи на XVII съезде партии говорит:

"Даже на одном этом примере можно понять, в каких необъятных пределах на социалистических основах может разворачиваться дальнейший подъем производительных сил. То, что вчера казалось совершенно непробудным, куда, как говорили, Макар телят не гонял, куда в царское время только в ссылку людей ссылали, - теперь там волей большевиков, на базе природных богатств (апатиты, железо, молибден, слюда, торий, титан и др.), в полутундре, куда до сих пор нога человеческая не ступала, создан новый, быстро растущий индустриальный центр заполярного круга". Активнейшее участие принимает Киров в начатом по инициативе товарища Сталина строительстве Беломорско-Балтий- ского канала, связывающего Балтийское море и Ленинград с Белым морем и Северным Ледовитым океаном.

Много заботы и труда отдал Киров подъему сельского хозяйства Ленинградской области, количественным и качественным успехам коллективизации. Он крепко и четко поставил вопрос о превращении Ленинградской области из потребляющей в производящую. Неустанно заботился о механизации сельского хозяйства. Лично руководил организацией машинно-тракторных станций.

Под непосредственным руководством Сергея Мироновича осуществлялась в Ленинградской области на основе сплошной коллективизации ликвидация кулачества как класса.

На собраниях ленинградского актива, на пленумах Ленинградского областного комитета партии Сергей Миронович внимательно и детально разбирает все вопросы колхозного строительства, бичует недостатки работы на селе, в каждый данный момент умея найти основное звено, выдвинуть на первый план самое нужное, самое главное. Эти выступления Кирова, точно лучом прожектора, освещали путь преодоления трудностей и ошибок, вселяли огромную бодрость, желание работать засучив рукава, организовывали и сплачивали людей на упорную борьбу за выполнение задачи, поставленной товарищем

Сталиным, - сделать колхозы большевистскими, а колхозников зажиточными.

Замечательны речи Сергея Мироновича на съездах колхозников-ударников Ленинградской области. Эти речи просты, ясны и полны какой-то особенной убедительности.

"Надо понять, что если есть люди, - Говорит Киров на I съезде колхозников-ударников Ленинградской области и Карелии в марте 1933 года, - которые думают, что, находясь в колхозе, можно построить новую жизнь, сидя на печке, то из этого дела ничего не выйдет. Никак не выйдет. Нигде, ни в какой социалистической книжке не написано, что, не работая, не трудясь честно, можно построить новую жизнь. Там написано как раз обратное - надо работать, надо стараться всем нам и каждому, а того, который предпочитает сидеть на печке, - не только гнать с печки, а если он не может исправиться, - то нужно гнать и из колхоза.

. Если ты хочешь быть достойным членом колхоза, то ты должен по-настоящему, по-большевистски - как мы говорим - работать.

К стыду нашему встречаются еще такие колхозы, которые празднуют и на Фрола, и на Лавра, и по случаю всех святых, которые по случаю каждого праздника устраивают выпивки, в которых молодежь целыми ночами на мосту устраивает танцульки, а потом целый день "отдыхать" надо.. .

Лишь тот работает по-большевистски, кто выше всего ставит интересы социалистической стройки, кому дороже всего интересы нашего общего дела, кто подает пример дисциплины, более высокой производительности труда, образцового отношения к колхозному добру". Приводя в пример колхозника, у которого за год выработано 35 трудодней, Сергей Миронович продолжает:

"Я вас спрашиваю - какой социализм может получиться, если за год человек будет трудиться 35 дней?

Это у помещика выходило так потому, что он имел большие тысячи десятин земли и сам ничего не делал, а люди работали за него. Помещик все 365 дней в году был прогульщиком и жил неплохо. Но если мы с вами будем так работать, как помещик, или будем работать 35 дней в году, из этого ничего не выйдет, и наш колхоз протянет ноги". Особенно горячо Киров призывает вовлекать в активную работу в колхозах женщин:

"Колхозницы - громадный источник силы колхозов. Если женский труд поставить по-настоящему, если сделать таким образом, чтобы та обязанность, которая лежит на женщине, ребят рожать, - а вперед тоже надо будет рожать, потому что ребята нам нужны, - не мешала женщине участвовать в общей колхозной работе, то колхозная стройка пойдет вперед еще более быстрыми шагами.

Надо поставить дело так, чтобы женщина не была вынуждена слишком много сил тратить на ребенка, чтобы как только этот маленький большевичок родился, матери помочь и дело так организовать, чтобы и ребенок рос хорошо и она могла работать.

Ясли и очаги для детей надо развить очень широко. Этого требуют как наши обязанности по отношению к детям, которые только что нас приветствовали, так и задачи хозяйственной работы в колхозах. Если хорошо поработать с колхозницами, то вы увидите, какой неисчерпаемый источник новой силы мы получим". Участники съезда, колхозники и колхозницы, во время речи Кирова сидели не дыша, боясь проронить хоть одно слово, и несказанно потом удивлялись, откуда это Сергей Миронович так знает все колхозные дела и все сокровенные мысли и сомнения колхозников, как будто бы подслушал их разговоры и споры.

Киров первый выдвинул задачу широкого внедрения пшеницы на нашем Севере и, опрокинув возражения многочисленных скептиков и оппортунистов, добился полного успеха в этой области.

"Нам надо переключиться на разведение пшеницы очень смело и очень решительно", - настойчиво повторял Киров.

"Не верно, товарищи, что наш край какой-то особо бедный, озерный, болотистый. Нет такой земли, которая бы в умелых руках при Советской власти не могла быть повернута на благо человечества. Мы уже забрались за Полярный круг и там начинаем осваивать промерзшую почву, а не освоить наши здешние земли - это было бы просто позором для нас". Киров непрестанно держал в поле своего наблюдения важнейшие работы многочисленных научно-исследовательских институтов Ленинграда и часто в трудную минуту приходил на помощь смелым исследователям. Использование сланца и торфа, выплавка чугуна на торфяном коксе, добыча металлического магния, способы использования нефелина (который является обременительным отходом при добыче апатита), получение этилового спирта из древесных опилок, новые способы использования пластмасс - все это и еще десятки других крупных проблем привлекали живейшее внимание Кирова, который следил за всем, помогал всеми силами и средствами выполнению наиболее актуальных работ.

Именно при непосредственной помощи Кирова профессору Лебедеву удалось успешно завершить важнейшую работу, разрешившую проблему синтетического каучука.

Исключительно много энергии и сил, много дней напряженной работы, много бессонных ночей отдал Киров делу укрепления мощи нашей Красной армии и Красного флота, укреплению обороны Ленинграда и всего Советского Союза. Часто бывал Сергей Миронович в красноармейских частях, почти каждый год вместе с товарищем Ворошиловым он плавал на линкоре "Марат" во время маневров Краснознаменного Балтийского флота, своим бодрым большевистским словом поднимая новую энергию красноармейцев и краснофлотцев в их борьбе за освоение военной техники.

"Горячий братский привет краснофлотцам, командирам и политработникам могучего "Марата" от рабочих города Ленина и от большевиков Ленинградской организации, - пишет Киров, покидая славный корабль после одного из очередных плаваний на нем. - Пролетарии Ленинграда не сомневаются, что зоркий часовой нашего славного города - краснознаменные балтийцы крепко овладевают военной и политической учебой и тем обеспечат наше общее победоносное социалистическое строительство под руководством боевой Коммунистической партии и ее испытанного рулевого товарища Сталина. Да здравствуют неустрашимые маратовцы!" Товарищ Киров имел все основания заявить на V областной и II городской Ленинградской партконференции в январе 1934 года:

"П усть знают все, кто хочет поправлять свои безнадежные дела за счет Советского Союза, что мы сумеем организовать полный разгром противника на фронте". В немалой степени наша Красная армия и наш Красный флот успехами своего технического вооружения обязаны Кирову. За выдающиеся заслуги по укреплению обороны нашей родины С. М. Киров в десятую годовщину РККА был награжден орденом Красного Знамени.

Много внимания и забот, особенно в последние годы своей работы, уделял Киров обновлению Ленинграда, строительству новых домов, прокладке новых широких улиц, всем вопросам благоустройства Ленинграда, превращению его в подлинный социалистический город.

В своем докладе на ленинградском активе в июне 1931 года Киров подробно излагает решение ЦК партии о московском городском хозяйстве и развитии городского хозяйства СССР. Киров четко ставит задачи в области коммунального строительства, которые возникают перед ленинградскими организациями и ленинградской промышленностью в связи с этим решением ЦК партии.

"...Что такое коммунальное хозяйство? Это, в конечном счете, тот участок нашего советского хозяйства, где наши рабочие проводят если не большую часть своего времени, то во всяком случае половину. 7-8 часов рабочий работает на заводе, а остальное время он проводит в своем жилище, на улице, в саду, в театре, где хотите, т. е. проводит в коммунальном хозяйстве в широком смысле этого слова".

". .. можем ли мы сделать, - продолжает Сергей Миронович, - более того, что мы сделали для нашего коммунального хозяйства, исходя из разного рода местных ресурсов? Должен сказать прямо: можно. Не сделали только потому, что на коммунальное хозяйство, к великому сожалению, смотрели сквозь пальцы". Киров крепко предостерегал тех, кто надеялся, что помощь ЦК избавит ленинградские организации от необходимости напряженной работы:

"Было бы большой ошибкой, если бы, успокоенные последним решением ЦК, мы сказали себе: теперь займутся и нами. Занялись Москвой, займутся и Ленинградом. Это было бы неправильно - сидеть и ждать, что придет механизация, рационализация всяческих работ и пр. и пр. и что годика через 3 мы с вами будем жить в такой столице, что можно в любую Европу выезжать и хвастать, - не выйдет это, товарищи... " В декабре 1931 года Ленинград был выделен в самостоятельный административно-хозяйственный центр. В докладе на I Ленинградской городской партконференции Киров указывает конкретные очередные задачи в области коммунального строительства. Неоднократно выступает он на эту тему. Яркие речи Кирова подкрепляются его повседневной практикой, личным примером. Он детально обсуждает с архитекторами проекты новых жилых домов в Ленинграде и со всей энергией борется против стремлений "во имя дешевизны строить пониже, потеснее, поплоше". Он сам рассматривает проекты перепланировки улиц, прикидывает, как это выйдет в натуре, сам каждое утро ездит к Зимнему дворцу, когда там не ладится асфальтирование огромной площади имени Урицкого, сам проверяет, как Октябрьская дорога строит пересечку у завода "Красный путиловец" на улице Стачек, заходит по дороге в квартиры рабочих, чтобы проверить качество новой стройки.

Ежедневно утром Киров приезжает на ту или иную стройку. Он знает город Ленина лучше любого исконного ленинградца, и везде, куда он заглядывает своим зорким глазом, работа, спорится лучше, люди набираются новой энергии, все трудности разрешаются быстрее.

Нет возможности перечислить здесь даже самые крупные из тех вопросов, которые поставлены на очередь и частично или полностью разрешены при участии, по указаниям и советам, а иногда под прямым руководством Сергея Мироновича.

Рабочий стол Кирова в его кабинете в Смольном - это целая лаборатория: тут и новые краски для тканей и для окраски домов, первые слитки советского алюминия, изделия из чугуна, выплавленного на торфяном коксе, образцы редких ископаемых Кольского полуострова; тут бутылочка с этиловым спиртом, впервые добытым из древесных опилок, целая коллекция пробирок, показывающих все составные элементы и все переходные стадии образования синтетического каучука.

Кабинет Кирова был центром, куда сходились все нити гигантского строительства Ленинграда и Ленинградской области.

Не было буквально ни одной отрасли работы в Ленинграде и в Ленинградской области, где бы не чувствовались зоркий глаз и твердая рука Кирова, его вдумчивые и четкие указания.

Но больше всего и охотнее всего Киров думал и заботился о живых людях.

Рабочее снабжение, строительство домов для рабочих, для специалистов, вопросы жизни и быта рабочих, колхозников, советской интеллигенции, культурные запросы трудящихся города и колхозного села - занимали всегда важнейшее место в работе Кирова.

"Рабочий класс начинает завоевывать по-настоящему культурные вышки, и не пройдет много времени, когда весь арсенал современной культуры будет находиться в руках рабочего класса", - говорил Киров уже в 1930 году.

Одним из больших начинаний Кирова было создание на Островах (теперь - Кировские острова) гигантского Парка культуры и отдыха для трудящихся Ленинграда. Сделать жизнь веселой и радостной для сотен тысяч, для миллионов - было постоянной мыслью Кирова, вдохновлявшей его заветной мечтой.

Его заботы о молодежи, о детях, о школе, его огромная любовь к детям - всем известны.

Дети обращаются к Сергею Мироновичу со своими нуждами, со своими вопросами. Киров чутко откликается на письма детей, дает им практические, нужные советы.

"Дружным коллективом, под руководством своих учителей овладевайте знаниями, - пишет Киров пионерам и школьникам Ленинграда. - Соревнуйтесь в учебе между собой, помогайте отстающим. Настойчиво, с пионерским упорством изучайте математику, физику, химию, обществоведение, историю, родной и иностранные языки.

Изучайте нашу великую социалистическую стройку.. . Крепите дисциплину в школе. Берегите школьное имущество и учебные пособия". Сергей Миронович сурово корит лентяев, прогульщиков, опаздывающих на уроки, портящих парты, столы, стены, доски.

".. .только тот пионер, та пионерка, которые хорошо учатся, станут в будущем настоящими борцами-коммунистами".

С глубокой радостью, с волнением отмечал Киров рост новых дарований, обязательно присутствовал на концертах юных музыкантов, отобранных на конкурсах, многим из талантливых детей сам лично помогал подняться на ноги.

С раннего детства Киров любил музыку, пение; хороший оперный спектакль был для него большой радостью. Зато плохого, шаблонного исполнения он не выносил.

Киров очень много читал: газеты, журналы, вновь выходящие книги. Он знал все новинки литературы и искусства, достижения науки и техники. Киров страстно любил природу. Дни отдыха Сергей Миронович обычно проводил на охоте, проходя пешком по лесным зарослям, по болотным трясинам десятки километров. Выносливый, неутомимый, он порой доводил до полного изнеможения даже самых крепких спутников, а потом сам же над ними добродушно подшучивал.

Пройдя через величайшую нужду, через тягчайшие испытания, Киров, может быть, именно потому особенно ярко чувствовал радость жизни, радость творчества.

". . .мы здесь, на шестой части земной суши, видим, - говорит Киров на пленуме Ленинградского областного комитета партии в июле 1934 года, - как изо дня в день, из часа в час куется новое, социалистическое общество, строится действительно могучая жизнь трудящихся, и надо быть слепым, чтобы не видеть, как сейчас весь земной шар раскололся на два гигантских, но неравных полушария: на одном ночь, мрак и запустение и мертвое слов о - смерть, на другом- жизнь, работа и творчество и победное слово - вперед к новой жизни. И, товарищи, нет людей участливее тех, которые называются большевиками. На этом полушарии мы с вами несем вперед это победное знамя, и мы безусловно победим, если будем верны заветам Ленина, если будем следовать указаниям нашего любимого Сталина". В этом же 1934 году, последнем году своей жизни, своей работы, с трибуны XVII съезда партии, съезда победителей, Киров говорил:

"Успехи действительно у нас громадны. Чорт его знает, если по-человечески сказать, так хочется жить и жить. На самом деле, посмотрите, что делается. Это же факт!" Но тут же немедленно Киров добавляет:

"Но есть опасность: можно так увлечься всякими песнопениями, что перестанешь понимать, что кругом творится.

А без самокритики предупредить себя от головокружения никоим образом нельзя.

Самокритика - самое надежное, единственное и самое прочное оружие для предупреждения той болезни, которую товарищ Сталин назвал головокружением от успехов".

Киров был подлинным большевиком, он замечательно умел сплачивать вокруг себя людей, не только партийцев, но и беспартийных, объединять, вдохновлять их на упорную борьбу за дело Ленина - Сталина.

В Кирове была огромная сила, притягивавшая к нему всех, кто с ним соприкасался хоть раз в жизни. Источник этой силы - его безграничная преданность делу пролетарской революции, его глубокая принципиальность, его необычайная выдержка, решимость и твердость в борьбе за те задачи, которые поставлены партией, его проницательность и дальнозоркость.

Киров всегда безошибочно выбирал то основное звено цепи, за которое прежде всего нужно ухватиться в работе. Он ставил в порядок дня именно те задачи, успешное разрешение которых обеспечивало наши новые огромные успехи. Наперекор тем, кто всегда опасается, "как бы чего не вышло", Киров смело выдвигал крупнейшие новые проблемы и, побеждая нерешительность одних, рутину и консерватизм других, успешно шел к достижению намеченной цели, не отступая ни перед какими препятствиями.

Киров умел по-настоящему воспитывать большевиков. Вопросы партийной жизни, партийного воспитания он всегда ставил крепко и остро.

"Самое ценное, самое дорогое, самое близкое для всякого большевика - это ленинское воспитание членов нашей парт и и", -

говорил Киров и подтверждал это прежде всего своей собственной работой.

"Каждый сознательный член партии должен заниматься учебой, работать над собой не только в школе", - не раз повторяет Киров.

"Каждый день нашей практики будет ставить перед каждым сознательным членом партии все новые вопросы, и разрешить их мы сможем только в том случае, когда сознательным кадрам, руководящим кадрам нашей партии то, что называется основами ленинизма, будет действительно ясно, ясно настолько, что никакие отклонения, никакие соблазны в правую или левую сторону не смогут поколебать наших отдельных товарищей". Сергей Миронович постоянно напоминает о необходимости поднятия общего культурного уровня, общего развития каждого коммуниста:

"Возьмите такую область, как литература... Литература уже является заметной, солидной частью нашей теперешней жизни, теперь она приобретает совершенно определенное влияние на огромные слои трудящихся нашей страны. Мимо этой области может ли пройти со- знательный, отдающий себе отчет в работе коммунист? Конечно, нет. Самым внимательным образом он должен во всем этом разбираться".

"Вся жизнь партии, вся ее работа есть огромная марксистско-ленинская школа - такой она и должна быть. Мы должны поставить дело так, чтобы каждое наше мероприятие - постановление, решение, декрет имели популярное идейно-ленинское обоснование, которое должно быть доступно широким массам, широким слоям партии и беспартийным трудящимся". Киров учил крепко держать в руках надежный компас ленинизма, итти твердо и неуклонно по пути, который прокладывает достойный ученик и продолжатель дела Маркса и Ленина, великий стратег революции, вождь народов - товарищ Сталин.

Киров говорил, что каждый член партии должен

".. .иметь в своем коммунистическом мозгу настоящий ленинский компас. . . Это будет самая крепкая основа, самое главное условие для того, чтобы наша партия сохранила единство, чтобы наша партия сумела при каких бы то ни было испытаниях выйти из всяких Затруднений и остаться той действительно ленинской, действительно железной, действительно единой партией, которая приведет нашу страну к победе". Так говорил Киров в 1926 году, выступая в Ленинграде на собрании звеновых парторганизаторов. Ту же мысль он настойчиво повторяет во многих своих речах.

В духе безграничной преданности коммунизму воспитывал Киров комсомольцев, учил их бороться за чистоту ленинского учения:

"Учиться коммунизму и овладеть всей суммой знаний, накопленных человечеством, везде и во всем быть последовательным борцом за коммунизм, за чистоту ленинизма, за международную пролетарскую революцию - такова центральная задача ленинского комсомола в текущий период". Киров много раз подчеркивает острейшую необходимость большевистского воспитания комсомола.

В своей речи на пленуме Ленинградского обкома партии в октябре 1934 года Сергей Миронович напоминает о только что закончившемся призыве в армию родившихся в 1912 году.

"Эти призывники родились за два года до мировой войны. Сегодняшний призывник был двухлетним карапузиком, когда началась мировая война, был пятилетним ребенком, когда началась великая русская революция.

Этот человек сейчас идет охранять наше отечество, нашу родину. Ему 22 года. Призывники - цвет комсомола, цвет нашей молодежи, это будущее нашей страны, это самое сильное, самое ценное, что у нас сейчас есть.. И для того, чтобы из таких людей выросли настоящие, выдержанные большевики, твердокаменные революционеры, которые действительно способны защищать нашу страну по-настоящему, и физически и идейно, необходимо хорошо поставленное ленинское воспитание. Ведь мы, люди старшего поколения, мы живем, я прямо должен сказать, пускай меня поправят люди моего возраста, - мы живем на 90% багажом, который мы получили в старые, подпольные времена. И тут правильно говорят: не только книжки, а каждый лишний год тюрьмы давал очень много - там подумаешь, пофилософствуешь, все обсудишь 20 раз, и когда принимаешь какую-нибудь партийную присягу, то знаешь, к чему это обязывает, что это значит. А комсомольцы - это всходы, выросшие уже на советской ниве, прекрасные всходы, и потому им нужно уделить особое внимание, им нужна такая школа, чтобы из них выросли настоящие строители социализма". Киров постоянно бичует косность, разгильдяйство и самоуспокоенность, которые идут рука об руку и зачастую являются первопричиной крупных прорывов в нашей работе.

За несколько недель до трагической своей гибели Сергей Миронович в речи на пленуме Ленинградского обкома и горкома партии особо останавливается на этих вопросах. Он подчеркивает большую опасность того, что "у целого ряда наших работников, и здесь в области, и у вас в районах, существует глубоко вредное для нашей работы настроение, которое можно назвать настроением самоуспокоенности".

Далее Киров на конкретных примерах плохой работы по уборке исключительно хорошего урожая 1934 года показывает, "как из-за самоуспокоенности можно даже при великолепных объективных условиях терпеть неудачи в решении задач, поставленных партией".

"Самоуспокоенность - злейший враг нашей работы, - заканчивает Киров эту часть своего доклада. -Нужно, чтобы нам в повседневной практической работе всегда сопутствовала большевистская, честная, благородная внутренняя тревога за дело п а р т и и".

Оппортунизм во всех его видах, ставку на самотек Киров разоблачал беспощадно и в своих речах, и в своей практической работе.

"Пафос и энтузиазм, а не отдых и самотек! Тот, кто рассчитывает выполнить план первого года второй пятилетки сложа руки, на волнах самотека, - плохой хозяйственник и плохой коммунист", - говорит Киров на собрании ленинградского актива в январе 1933 года.

Десятки раз Киров доказывает в своих речах, что ставка на самотек - это характерная черта правых. В своей речи на совещании секретарей райкомов и председателей райисполкомов в июне 1931 года Киров, со всей остротой ставя вопрос о прорыве на топливном фронте, вскрывает причины невыполнения поставленных заданий.

"Ведь, только подумайте, товарищи, если мы, благодаря своему неумению, неорганизованности, безрукости не сумеем эти 30 тысяч рабочих бросить на дровозаготовки, не сумеем выделить нужную рабочую силу на торф, - что получится? А после этого будем говорить: "Мы, конечно, за генеральную линию партии, мы, твердокаменные большевики, "левым" и правым уклонистам даем сокрушительный отпор". А на деле что получится? Худшее проявление правого уклона, чем лишение рабочих и промышленности топлива в результате оппортунистического самотека, вряд ли найдешь". Бичуя оппортунистов и самоуспокоенность, Киров крепко ставит вопрос о необходимости решительной большевистской самокритики:

"Рассуждения некоторых товарищей о том, не слишком ли много самокритики, - очень вредная штука, - говорит Киров на XVII съезде партии. - На самом деле, если плохо, если не годится, так где же об этом говорить, как не в среде нашей партии? Если я сегодня как будто ничего, смазливенький, а завтра стал неказистым, - куда же мне итти, кроме партии, за лечением?

Только таким порядком можно мобилизовать партию. Тут иногда я, грешный человек, думаю, не страшно даже, если перегнешь; тут гораздо опаснее, если не до - гнешь, потому что "женевская" самокритика, которой там занимаются, - и так и этак, в которой не поймешь, плохо или хорошо, - нам не к лицу, нам такой самокритики не надо.

У нас, большевиков, так ведется: если самокритика - доводи до конца. И ничего тут не случится, никто никуда тут не провалится. Это только поможет исправить дело, и это предохранит партию от опасности зазнайства, о чем предупреждал товарищ Сталин". Упорно, настойчиво и последовательно ведет Сергей Миронович борьбу с теми, кто выступает против ленинской партии: с правыми, "левыми" и право-"левацкими" уродами. Перед лицом ленинградских большевиков и перед лицам всей партии, с трибуны общепартийных съездов он неустанно разоблачает контрреволюционную сущность оппозиции всех мастей и оттенков.

На XV съезде партии, в заключение своей глубокой речи, полной едкого сарказма по адресу антипартийного троцкист- ско-зиновьевского блока, Киров говорит:

" .. .я думаю, на теперешнем XV съезде надо действительно доделать то, что не было доделано на XIV съезде партии: нашу оппозицию нужно отсечь самым решительным, самым твердым и самым беспощадным образом. Этого ждет наша партия, этого ждет от нас рабочий класс, этого, товарищи, ждет от нас и международный пролетариат. . .

Все то, что путается под ногами, что колеблется и сомневается, должно быть оставлено в исторической пропасти, а нам с вами дорога только вперед и только к победа м!" 1 Киров вел решительную борьбу с правыми, являвшимися внутри партии агентурой буржуазии, и в первую очередь кулачества, бешено сопротивлявшихся развернутому партией социалистическому наступлению.

Гневно обличал Сергей Миронович предательскую позицию правых, стремившихся, как и троцкисты, снова надеть на наш народ ярмо капиталистического рабства.

На XVI партийном съезде Киров обрушивается всей тяжестью своих сокрушительных аргументов против правых:

"...вы должны, - обращается Киров к главарям правой оппозиции, - по-большевистски квалифицировать вашу программу и, не вдаваясь в глубоко теоретические изыскания, сказать прямо, что ваша программа по сути дела - программа кулацкая, выполнение которой в конечном счете погубило бы диктатуру пролетариата и привело бы к реставрации капитализма.

. . .нам надо на XVI съезде нашей партии совершенно твердо, решительно и бесповоротно покончить с правым уклоном1. Решительно, твердо и бесповоротно". В октябре 1932 года в своем докладе об итогах сентябрьского пленума ЦК на активе Ленинградской партийной организации Киров с предельной четкостью поставил вопрос о путях всяких внутрипартийных оппозиций:

"Было время, когда мы дрались с различными внутрипартийными группировками по вопросам, которые были принципиально ясны и бесспорны для громадного большинства членов нашей партии, но которые казались спорными для той или другой оппозиционной группы. Мы дрались с ними тогда внутри нашей партии, но мы в то же время предупреждали их, что борьба имеет свою логику, что всякая группа, которая будет упорствовать в своей оппозиционной борьбе против генеральной линии партии и ее ЦК, совершенно неизбежно логически скатится в лагерь контрреволюции. Сейчас все вопросы, по которым мы когда-то спорили с "левыми" и правыми оппозиционерами, решены победоносным строительством социализма в пользу ленинской линии партии".

"С врагами социализма, с людьми, которые выступают против завоеваний Октября, мы не спорим и спорить не собираемся.

Мы с ними ведем борьбу как с врагами, окончательно перешедшими на сторону белогвардейцев, в лагерь явных врагов пролетарской диктатуры.

Мы предупреждали в свое время вождей правой и "левой" оппозиции. . ., что если они во-время не остановятся, то придут в лагерь контрреволюции. Мы их предупреждали, что, упорствуя в своих ошибках, они неизбежно скатятся на путь Троцкого - человека, который оказался по ту сторону баррикад, в стане злейших врагов рабочего класса. И теперь каждый может видеть, что мы были совершенно правы, что чем дальше мы продвигаемся по пути строительства социализма, тем ярче выступает контрреволюционный характер всяких оппозиционных течений1.

В последнее время обанкротившиеся осколки разбитых партией оппозиций, правые и "левые" оппортунисты сомкнулись в объединенную контрреволюционную группу, поставившую себе задачей восстановление буржуазно-капиталистического строя. В этой группе мы находим не мало людей, частью выброшенных из партии, частью посредством двурушничества оставшихся в ее рядах.

Эти жалкие банкроты пытались поколебать железную мощь пролетарской диктатуры.

Они встретят сокрушительный отпор партии и рабочего класса, они подписали себе окончательный приговор, они стали политическими мертвецами". Эти знаменательные слова, произнесенные Кировым более шести лет тому назад, характеризуют политическую прозорливость Сергея Мироновича. В своей замечательной речи на XVII съезде партии товарищ Киров клеймит "обозников", трижды проклятых троцкистско-бухаринских бандитов.

Ведя неустанную и непримиримую борьбу с врагами партии, с врагами социализма, с врагами народа, Киров сплачивал ленинградских большевиков, партийных и непартийных, вокруг Центрального Комитета нашей партии, вокруг Сталина.

Киров питал глубокую любовь, безграничную преданность к великому вождю, учителю и другу трудящихся товарищу Сталину.

С глубоким волнением, с огромной силой говорил Киров о товарище Сталине:

"Трудно представить себе фигуру этого гиганта, каким является Сталин. За последние годы, с того времени, когда мы работаем без Ленина, мы не знаем ни одного поворота в нашей работе, ни одного сколько-нибудь крупного начинания, лозунга, направления в нашей политике, автором которого был бы нетоварищ Сталин, а кто-нибудь другой. Вся основная работа - это должна знать партия - проходит по указаниям, по инициативе и под руководством товарища Сталина. Самые большие вопросы международной политики решаются по его указанию, и не только эти большие вопросы, но и, казалось бы, третьестепенные и даже десятистепенные вопросы интересуют его, если они касаются рабочих, крестьян и всех трудящихся нашей страны.

Я должен сказать, что это относится не только к строительству социализма в целом, но и к отдельным вопросам нашей работы. Например, если взять вопрос об обороне нашей страны, то надо со всей силой подчеркнуть, что всеми нашими успехами, о которых я говорил, мы целиком и полностью обязаны Сталину.

Могучая воля, колоссальный организаторский талант этого человека обеспечивают партии своевременное проведение больших исторических поворотов, связанных с победоносным строительством социализм а".

"Товарищ Сталин, - говорит Киров, -это образец большевика в полном смысле и значении этого слова. Не случайно поэтому враги направляют свои стрелы прежде всего в товарища Сталина, воплощающего в себе непобедимость и величие большевистской партии"1.

Глубока, беспредельна была преданность Кирова делу Ленина - Сталина, делу мировой пролетарской революции.

В своем вдохновенном докладе об итогах январского объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) на собрании партийного актива Ленинградской организации ВКП(б) 17 января 1933 г. Сергей Миронович говорил:

"Товарищи, много веков тому назад великий математик мечтал найти точку опоры, для того чтобы, опираясь на нее, повернуть земной шар. Прошли века, и эта опора не только найдена, она создана нашими руками. Не пройдет много лет, как мыс вами, опираясь на завоевания социализма в нашей Советской стране, оба земных полушария повернем на путь коммунизма"1. Член Политбюро и секретарь ЦК нашей партии, Киров принимал непосредственное активное участие в разрешении всех крупнейших вопросов внутренней жизни и международной политики Советского Союза.

На Кирова ЦК нашей партии возлагает ряд труднейших и ответственнейших поручений.

Так, осенью 1930 года Киров по поручению ЦК выезжает в Закавказье, чтобы восстановить поколебленные подлым двурушником Ломинадзе единство и сплоченность рядов закавказских большевистских организаций. Киров в самый короткий срок с успехом выполняет это задание.

В 1934 году вследствие слабости и растерянности Казахстанской партийной организации создалась угроза потери богатейшего урожая в одной из житниц Советского Союза. В Казахстан ЦК партии направляет Кирова, и Сергей Миронович в короткое время организует большевистскую уборку урожая, обеспечив в самый короткий срок успешное завершение хлебоуборки и сохранение собранного хлеба.

Придавая огромное значение вопросам революционной теории, Киров участвовал в разработке ряда больших теоретических проблем (вопросы изучения истории СССР и другие).

"История большевизма, - говорит Киров в своем докладе в январе 1932 года на IV Ленинградской объединенной областной и городской конференции ВКП(б), - боевое оружие международного пролетариата в борьбе за коммунизм, непобедимое оружие рабочего класса СССР в строительстве социализма. История нашей партии учит тому, как освобождать трудящихся от гнета капитала, как завоевать диктатуру рабочего класса.

История наглей коммунистической партии есть история победоносной пролетарской революции и строительства социализма. Каждая страница, каждая строка истории нашей партии - это не просто хроника событий, это огромная глубокая наука, не зная которой нельзя делать пролетарскую революцию". Киров глубоко интересовался вопросами международного рабочего движения и хорошо знал его. Нашу революционную борьбу, наши завоевания, наши победы он всегда неразрывно связывал с борьбой пролетариата в странах капитализма.

"Все народы, товарищи, трудящиеся всего мира знают, - говорит Киров на торжественном заседании Ленсовета, посвященном десятилетию Великой Октябрьской революции, - что Октябрьская революция - это не только наша революция, что Октябрьская дорога - это не только наша дорога; каждый угнетенный, каждый эксплоатируемый, если он действительно всерьез хочет выйти на дорогу, где он будет ломать и разрушать цепи рабства, должен знать, что это дорога Октября и никакая другая".

"Начало этой революции было положено у нас, но она пределами нашего социалистического отечества ни в какой степени не ограничивается, она рано или поздно, но выйдет за пределы нашей страны и несомненно захлестнет своими красными волнами страны всего мира и несомненно сметет в историческую преисподнюю капиталистов и империалистов, угнетателей всех стран света". Киров был любимцем всей партии, пользовался огромной, исключительной любовью взрослых и детей, партийных и беспартийных большевиков, рабочих, колхозников, советской интеллигенции, всех трудящихся.

Киров руководил разгромом троцкистско-зиновьевской банды в Ленинграде, оставив оппозиционных генералов без армии. Киров был в первой шеренге бойцов за единство партии, беспощадно разоблачал всех и всяких уклонистов и оппозиционеров, вел жестокую борьбу с врагами ленинской партии, был соратником и другом великого Сталина, был одним из руководителей великой социалистической стройки, одним из тех, кто закладывал фундамент счастливой и радостной жизни советского народа.

Поэтому он был ненавистен троцкистско-зиновьевским, правым и всем прочим бандитам, врагам народа. Поэтому на Кирова был направлен удар подлых наймитов фашизма.

1 декабря 1934 года, в тот самый час, когда ленинградские большевики собрались во дворце имени Урицкого на доклад Кирова о пленуме ЦК партии, Киров у дверей своего кабинета в Смольном был сражен злодейской пулей подло подкравшегося сзади гнусного фашистского наемника, троцкистско-бухаринского бандита.

Жестокая весть о злодейском убийстве Кирова молнией пронеслась по городам и деревням, по цехам заводов и фабрик, по избам колхозников, лабораториям ученых, по детским школам и красноармейским казармам. Острой болью пронзила она нашу страну, тяжелой скорбью отозвалась в сердцах трудящихся всех стран мира.

В боли и скорби о невознаградимой утрате, в великом гневе, жгучей ненависти к фашистским убийцам - врагам народа - объединились все, кто порвал с миром насилия, нищеты, угнетения, кто под знаменем Ленина - Сталина идет вперед, к социализму, к счастливой и радостной жизни.

На удар взбесившихся контрреволюционных выродков, задумавших восстановить наемное рабство в нашей счастливой стране, наш великий народ дал твердый ответ.

Железными рядами еще теснее сомкнулся он вокруг нашей партии, вокруг нашего вождя и друга - любимого Сталина. Невиданным подъемом энтузиазма и энергии в стахановском движении показал он свою волю и непоколебимую решимость довести до победного конца строительство социализма, великое дело Ленина - Сталина, дело мирового пролетариата, за которое Киров отдал свою жизнь. Светлый образ Кирова - неустрашимого бойца, пламенного трибуна, подлинного пролетарского вождя будет жить в памяти грядущих поколений,

будет вдохновлять на новые победы в борьбе за радостную, счастливую жизнь.

Товарищ Жданов в своей речи на активе Ленинградской партийной организации ярко выразил мысли и чувства всей партии, всего нашего великого народа:

"Жизнь товарища Кирова была оборвана предательской пулей злодея в период полного расцвета творческих сил покойного Сергея Мироновича. Этот расцвет его творческих сил был тесно связан с буйным расцветом социализма, который идет в нашей стране, который так ярко цветет в Ленинграде, в этом передовом форпосте коммунизма.

Вся партия, весь рабочий класс, вся страна в эти дни замерла в одном общенародном горе. Сжалось сердце партии и рабочего класса, сжалось сердце всего народа. И весь народ во главе с партией и рабочим классом поклялся над гробом товарища Кирова отомстить злодеям, убившим его, покончить с охвостьем, с подонками контрреволюции в нашей стране, вымести с нашей земли всю нечисть, тщетно пытающуюся повернуть назад колесо истории, стреляющую в новых людей созданного нами нового человеческого общества, и победно завершить дело коммунизма в нашей стране, за которое так пламенно боролся товарищ Киров.

Вся партия, весь рабочий класс и весь народ нашего Советского Союза будет свято чтить, будет беречь, как зеницу ока, память о товарище Кирове, и он, наш народ, поставит великий памятник товарищу Кирову. Это будет не только необходимое увековечение его памяти, которое связано с наименованием именем товарища Кирова городов, областей, фабрик и заводов. Мы, партия и рабочий класс, поставим памятник Сергею Мироновичу в делах социализма, в победном шествии коммунизма вперед".

В своем письме к организациям партии, изданном в связи с злодейским убийством С. М. Кирова, ЦК партии указывал: "Не благодушие нужно нам, а бдительность, настоящая большевистская революционная бдительность. Надо помнить, что чем безнадежнее положение врагов, тем охотнее они будут хвататься за "крайнее средство", как единственное средство обреченных в их борьбе с Советской властью. Надо помнить это и быть бдительными".

ИЗ БРАННЫЕ СТАТЬИ И РЕЖИ

1912 год

ПРОСТОТА НРАВОВ

Статья в газете "Терек" 3 ноября 1912 года *

Удивительная простота нравов наблюдается в нашей политической жизни! Разительные примеры этому дает на-днях организовавшаяся новая Государственная дума. Выяснилось окончательно, что в четвертой Думе неизбежно господство черных, и притом черных весьма определенного тона, тона Пуриш- кевичей и Замысловских1. Создается положение трагикомическое вполне. В самом деле, мы так привыкли думать, что Россия в потенции хранит неисчерпаемый источник культурных сил и богатств, и вдруг на спине ее взгромоздился такой "парламент", в котором большинство одарено одной добродетелью: прекрасно владеть "резиной". А ведь принято предполагать, что в парламенте собирается цвет всей страны, гордость ее.

Глядя на наш четвертый парламент, очень легко уподобиться тому оттоману, который, посетив французскую палату депутатов, воскликнул:

- Благодарю Аллаха, избавившего мою родину от столь гибельного испытания!..

* После выхода из томской тюрьмы, в 1908 г., С. М. Киров уезжает в Иркутск. В мае 1909 г. он узнает о том, что организованная им в Томске подпольная типография попала в руки жандармов, которые усиленно разыскивают его. С. М. спешно перебирается во Владикавказ (ныне г. Орджоникидзе), живет на нелегальном положении, ведет революционную работу и работает корректором, а потом и сотрудником в либеральной газете "Терек". - Ред.

1 Пуришкевич В. М. - депутат II, III и IV Государственных дум, крупный помещик, монархист, черносотенец, основатель погромного "Союза русского народа".

Замысловский Г. Г. - депутат III и IV Государственных дум, крайний правый, черносотенец, организатор еврейских погромов, активный участник "дела Бейлиса". - Ред.

Трагизм России заключается в том, что она в политическом отношении переросла анекдотического турка. Ей уже не к лицу славословить страны, в которых "слава богу, нет парламента".

И тем не менее ей приходится "гордиться" народным представительством, в котором паяцы вроде Пуришкевича играют роль посланников народа. Страна должна принимать законы из рук людей, достойных, быть может, какого угодно звания, но только не звания народных представителей.

Усиленные старания добиться во что бы то ни стало парламента, совершенно послушного, привели к тому, чтя и сами любители послушания, глядя на "молодых" депутатов, конфузятся.

Невольно возникает вопрос: что же делать с таким административным "отбором" граждан российских? Как работать с такой палатой депутатов, в которой большинство исповедует только одно ретроградство? Казалось бы, что на все эти вопросы тщетно искать ответа, вопросы неразрешимы. Оказывается, нет! Можно и такой парламент приспособить, и он прекрасно будет работать. Ведь можно же было во-время остановить хлынувших в Думу пастырей.

В первую очередь решено обратить серьезное внимание на депутатов-чиновников. Предлагается депутатам, бывшим чиновникам и исповедующим "правую" религию, переменить политическое исповедание и перейти к националистам. Ввиду того что карьера бывшего депутата третьей Думы Гололобова, уехавшего из Таврического дворца на пост полтавского вице-губернатора, у всех еще в памяти, можно надеяться, что "чиновников" в четвертой Думе окажется гораздо больше, чем ожидают." Памятуя о своей дальнейшей карьере, многие депу- таты охотно примут предложение пересесть к Балашову и Крупенскому 1 в надежде, что такое их послушание занесется в депутатский формуляр как знак отличия по службе.

Кроме внушения депутатам-чиновникам проектируется, как сообщают газеты, сделать соответствующее предложение пра-

1 Балашов П. Н. - крупный помещик, член III и IV Государственных дум, ярый реакционер.

Крупенский П. Н. - крупный землевладелец, черносотенец, депутат II, III и IV Государственных дум. В Думе выступал с погромными речами против левых партий. - Ред.

вым вообще. Предполагается выделить ретроградов и умерить реакционный пыл остальных. В результате всех этих мероприятий и предложений надеются из октябристов, националистов и правых создать нечто среднее, на которое и будет опираться совет министров.

Невероятного в этих случаях нет ничего. Всем давно известно, что наши политические деятели, сидящие направо, отличаются удивительной способностью перекрашивать себя в случае надобности. И делают они это чрезвычайно просто. Весь этот процесс занимает ровно столько времени, сколько его потребно для того, чтобы пересесть с одного кресла на другое.

Такая простота политических взглядов господствовала и в третьей Думе. "В зависимости от обстоятельств" там происходили очень существенные перегруппировки.

Это депутатское хамелеонство объясняется тем, что огромное большинство наших депутатов в силу многих условий имеет весьма отдаленное отношение к населению. Депутаты часто совершенно не связаны с пославшими их, и поэтому на всякое свое поведение они смотрят с точки зрения "как прикажете". Куда подует политический ветерок, в ту сторону и поворачивается большинство думских законодателей. Отсюда и делают свое заключение официальные газеты, что в четвертой Думе нет черной опасности.

1918 год

ОБЪЕДИНИТЬ РЕВОЛЮЦИОННЫЕ СИЛЫ ТЕРСКОЙ ОБЛАСТИ

Доклад и заключительное слово на Народном съезде Терской области в Моздоке 11 февраля (29 января) 1918 года 1

Товарищи и граждане! Съезду угодно было по вопросу, поднятому 132 делегатами, выслушать мнение "социалистического блока". Последний возложил эти обязанности на меня. Я вполне учитываю всю трудность своей задачи.

Прежде чем изложить нашу точку зрения на поднятый здесь вопрос, я должен напомнить, что мы, социалисты разных течений, пришли сюда на съезд вовсе не за тем, чтобы демонстрировать перед съездом свои партийные различия. Напротив, наша задача - показать съезду те точки соприкосновения, которые нас объединяют, ибо мы знаем, что грозный момент, переживаемый нами, требует напряжения и объединения всех наших сил как авангарда демократии. Нам здесь нужно объединиться и создать прочный кулак, чтобы

1 Терская область до революции числилась казачьей областью, хотя казаки там составляли меньше */5 всего населения - вдвое меньше, чем горцы. Накануне империалистической войны казачество владело 60% годной для обработки земли, в разное время отнятой казаками у горцев. Составлявшие значительную часть населения так называемые "иногородние" крестьяне, как правило, своей земли вовсе не имели, а арендовали ее у богатых казаков на кабальных условиях или батрачили у этих казаков. В период Февральской революции все эти противоречия чрезвычайно обострились.

Тотчас после Октябрьской революции казачьи верхи объединились с горской буржуазией и горскими феодалами и, опираясь на вызванные с фронта части "дикой дивизии" и казачьи полки, повели решительное наступление против революционных рабочих организаций, в то же время всеми средствами разжигая вражду между казаками и горцами, между казаками и "иногородними" крестьянами, между отдельными горскими народами.

В феврале 1918 года в маленьком городке Моздоке, с преобладающим богатым казачьим населением, был созван Народный съезд Терской об-

избежать нависшей опасности). Я думаю, что для нас сейчас важнее всего указать те пропасти, которые лежат на пути перед демократией нашей области и всей страны.

Прежде чем перейти к изложению нашей точки зрения на вопрос, поднятый здесь, необходимо остановиться на другом - на характеристике текущего момента, которым живет сейчас Россия.

Несмотря на то, что мы лишены газет, мы чувствуем, что Россия переживает тяжелый момент, и нами должно руководить одно желание: спасти во что бы то ни стало завоевания революции. И если мы посмотрим на то, что делается на Руси, то для каждого из нас станет ясной необходимость того твердого общедемократического фронта, который может спасти завоевания свободы.

Если мы в этом отношении сговоримся, то тогда легко ответим на вопрос, как мы должны относиться к тем или иным органам, выдвинутым революцией.

Как живет теперь Россия?

Революционная Россия в настоящий момент разделилась на много отдельных оазисов, почти ничем между собою не связанных. В то время как в центральной России твердо установилась Советская власть, на окраинах творится совершенно иное. В Финляндии бьют на то,.чтобы оторвать ее от революционной России; на юге вся Россия разбилась на многие районы, политически ничем не связанные, ведущие между

ласти. Фактически он был организован контрреволюционным казачьим офицерством, которое и участвовало в нем в немалом количестве. В то же время ингуши и чеченцы совсем не были приглашены на съезд. Большевики мобилизовали свои силы для участия на съезде. Пятигорскую группу представителей возглавлял С. М. Киров, владикавказскую группу - большевик Ной Буачидзе.

Официальной целью съезда было создание "твердой власти". Казачье офицерство ставило себе на съезде определенную задачу: добиться утверждения съездом уже начатой казаками "войны на истребление" против ингушей и чеченцев (наиболее ограбленных и потому наиболее беспокойных непосредственных соседей терских казаков). Для "поддержки" своих предложений организаторы съезда вызвали в Моздок от каждой станицы по 50 "надежных" казаков в полном вооружении.

К немедленному признанию пролетарской революции массы крестьян, казаков и горцев не были подготовлены. При таких условиях прямо поставить на съезде вопрос о признании Советской власти значило изолировать большевиков, толкнуть население в объятия контрреволюционного

собой жестокую борьбу. Каждая область хочет жить самостоятельно: одни стремятся водворить Советскую власть, как в Петрограде, другие борются за свержение Советской власти. В последнем отношении особенно жестоко выступает "тихий Дон", который теперь превратился в широкий поток человеческой крови. На Дону засели большие силы контрреволюции, которые стараются воспользоваться былой дисциплиной казачества, силятся раздавить демократическое движение на Дону, а затем направить свои силы против центральной России. Страна, свыше трех лет изнемогавшая от страшной европейской войны, стонет теперь в тисках войны гражданской.

Россия разбилась на два враждебных лагеря. Одни борются за утверждение в России народовластия, другие не останавливаются ни перед чем, чтобы набросить на свободный народ мертвую петлю. Эта контрреволюционная волна началась с первых же дней революции.

Для народа важно было удержать власть в лице Советов рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов.

Другая часть, буржуазия и крупные землевладельцы, если и не особенно скучают без царя, то без жандармского отделения жить не могут, и они начали борьбу с нами с первых же дней революции и определенно усилили ее после того, когда буржуазии промышленной и земельной стало ясно, что трудовой народ преследует в революции цели широких эко

казачьего офицерства и не менее контрреволюционных горских феодалов и буржуазии.

Большевики с С. М. Кировым во главе решили применить тактику объединения всех трудящихся против наступления контрреволюции, лелеявшей надежду протащить на съезде любезную ее сердцу "учредилку".

Совместно с меньшевиками-интернационалистами и "левыми" эсерами большевики создали "социалистический блок" под лозунгами: объединения всех революционных сил и организации на местах действительной власти трудящихся, организации отпора контрреволюции и немедленного прекращения междоусобной и межнациональной войны. К этому блоку присоединились также правые меньшевики и эсеры. Фактическим руководителем "социалистического блока" был С. М. Киров.

На съезде под влиянием агитации нескольких "левацки" настроенных большевиков группой делегатов было выдвинуто предложение немедленно обсудить вопрос об отношении к власти Совета народных комиссаров.

С. М. Киров от имени "социалистического блока" выступает против этого предложения, угрожающего внести раскол в ряды большинства съезда, которое с такими невероятными трудностями удалось создать.

номических завоеваний. Демократия России стремится создать такой порядок, чтобы вся тяжесть наследия войны пала на плечи богатых. Демократия борется за мир, за землю, за рабочий контроль на производстве. Демократия считает, что земля должна безвозмездно перейти в руки народа. Однако, как бы законны ни были эти стремления демократии, они встречают ожесточенное сопротивление со стороны владельцев земли.

И буржуазия энергично занялась мобилизацией своих сил, в центре которых стал генерал Каледин.

И если вокруг Каледина группируются все враги народа, от Пуришкевича до Милюкова 1, то мы, чтобы должным образом встретить грозную опасность, должны выравнять революционный фронт, мобилизовав все активно-революционные социалистические силы. Мы знаем, что если победит контрреволюция, то погибнут не только большевики, но и все социалисты.

Положение в Терской области то же, что и в России. Местами господствует, худо или хорошо, Советская власть, местами царит военная диктатура, берущая за горло социалистов. II у нас, как и в России, положение крайне запуталось. Терская область разбилась на несколько частей, ведущих между собой кровавые бои. И если в России широкой волной разливается гражданская война, то у нас она представляет особенно грозную опасность. Если мы не создадим единого революционного крепкого фронта, то наше дело здесь, будет погублено.

И во Владикавказе уже, где недавно боялись на общественном собрании назвать себя кадетами, теперь смело назы-

Съезд принял предложение тов. Кирова и снял с обсуждения вопрос об отношении к Совету народных комиссаров.

Учитывая неблагоприятный состав съезда и крайне тяжелое внешнее его окружение, С. М. предложил не производить в Моздоке выборов постоянного верховного областного органа, отложив их до II сессии съезда. Съезд был объявлен "I сессией Народного съезда Терской области", и сейчас же была назначена II сессия съезда - уже в Пятигорске, где Совет и воинские части находились под влиянием большевиков. На II сессию съезда были приглашены все народности Терской области, в том числе ингуши и чеченцы. - Ред.

1 Милюков П. Н. - организатор и лидер кадетской партии, вождь русской либеральной буржуазии. После Октябрьской революции - активный, участник всех контрреволюционных выступлений на юге России, опиравшихся на помощь иностранных государств. - Ред.

вают себя сторонниками старого строя. И вот эти люди с нетерпением ждут момента, когда разные народности кинутся друг на друга.

Нам необходимо сказать на всю область, чтобы демократия объединилась, перестала заниматься перемыванием косточек друг другу.

Если мы этого не сделаем, то будем разбиты по частям. Если перед победным шествием народа ничто в мире не может устоять, то это при условии, что он идет стройными рядами. Если он идет отдельными ротами, то будет разбит.

Невольно приходится ответить на запрос "социалистическому блоку" 132 депутатов о нашем отношении к Совету народных комиссаров. Прежде чем выяснить, что такое власть Совета народных комиссаров, надо ответить, как создать такой порядок, при котором интересы демократии будут удовлетворяться в первую очередь. Путь к этому один - это утверждение истинного народовластия. Здесь хотят признать власть Совета народных комиссаров, но те товарищи, которые думают, что Совет народных комиссаров одним мановением руки может водворить порядок, ошибаются. Только сама демократия Терской области может успокоить наш край, и никто либо другой. Ведь это в прежнее страшное время думали, что Питер, [царская власть], даст все нужное всей стране, и за это страна поплатилась миллионами напрасно загубленных жизней. Не Советы, которые от нас сейчас далеко1, а сама демократия, только сам народ может вывести нас из полосы анархии. Если трудовой казак не будет жить мирно с трудовым горцем, то и Совет народных комиссаров вам не поможет. Здесь говорили, что декрет Совета народных комиссаров разрешил земельный вопрос. Вы ошибаетесь. Я сам принимал участие в создании земельного декрета. Там сказано, что вся земля с переходом власти к Советам переходит к народу. Но как получат землю Петр и Иван, там не сказано. Там важнейшая часть - инструкция, как делить землю, - написана со слов крестьян. Сам народ должен писать себе законы, и вы сами должны работать и думать, как лучше разделить земли помещиков и свободные земли. Если сам народ не организуется, не будет сам

1 Советская власть была установлена в то время только севернее Донской области, занятой бандами Каледина. - Ред.

творить законы, то декрет вам не поможет, и земли вы не разделите и вообще не получите.

До сих пор мы не жили своей жизнью. Мы жили по милости терского, горского, войскового и других правительств. Сам народ не выделил еще народной власти. Пока этого нет - в опасности и земля и все завоевания революции. Поэтому мы думаем, что, прежде чем создавать власть, надо выделить демократии свои силы и слить их в одно.

Учитывая, что каждый день организуются черные силы, думающие в братоубийственной войне задушить все завоевания революции, мы говорим, чтобы прежде всего в каждой деревне, станице, ауле народ нашел в себе силы утвердить народоправство, создав органы власти.

Между Терской областью и Советом народных комиссаров стоит с полчищами генерал Каледин, и пока там не будут разбиты контрреволюционные полчища, с севера ждать помощи нельзя. Нам надо рассчитывать только на свои силы и задушить свою контрреволюцию. Поэтому, когда мы пришли на съезд, мы в нашем приветствии к вам призывали вас создать единый фронт. Мы хотели быть образцом для вас. Мы недавно сидели в Советах врозь, теперь стоим в одном ряду. И если в Терской области можно спасти положение, то только единым фронтом. Знайте, мы, революционная демократия, на это пошли во имя того, чтобы спасти область от кошмарного шествия гражданской войны.

Мы говорили, что пойдем на все, но не пойдем на то, чтобы вырыть между нами черную пропасть. Помните, что если легко признать и провозгласить Советскую власть, то так же легко провозгласить и другую власть, от которой будет больно всем. Если вы не пойдете единым фронтом, то мы все погибли. Нам нужно расчистить кровавую атмосферу, дать населению свободно дышать, чтобы делегаты, сидя здесь, не боялись, что в станицах их дома разрушаются. У нас условия страшнее, чем на Дону. Мы все более и более погружаемся в пасть анархии. Если мы не создадим единого фронта, то на следующем съезде создастся такое положение, что демократ не будет понимать демократа. На нас наступают. Нам "не до жиру - быть бы живу".

В блоке смотрят на власть Совета народных комиссаров по-разному. Но у нас есть демократическая платформа, на которую мы призываем встать весь съезд; мы боремся за республику демократическую: рабочих, солдат и крестьян. Пусть все, кому дороги интересы крестьян и рабочих, интересы мозолистых рук, скажут: "Да здравствует Республика солдат, крестьян и рабочих!" (Бурные аплодисменты.)

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Некоторые ораторы, ссылаясь на станичные наказы, призывали признать Совет народных комиссаров. Я не отрицал этого, я говорил, что нужна народная власть, но заявлял, что для авторитета этой власти нужно объединение всех народов нашей области.

Здесь говорили: чтобы разбить ингушей и чеченцев, надо признать власть Совета народных комиссаров. Но ведь тогда завтра и ингуши соберут съезд и признают власть Совета народных комиссаров, чтобы разбить казаков. Вся беда в том, что казаками и горцами правили люди, чуждые интересам народа. Если мы будем признавать власть Советов только для того, чтобы разделаться с другими народностями оружием, то лучше не признавать этой власти. Во имя народоправства надо отказаться от гражданской войны.

Отвечая далее на возражения ораторов, С. М. Киров подчеркивает, что демократия неизбежно приходит к признанию Советской власти.

Настал радостный момент, когда все искусственные препятствия, строившиеся врагами народа, рухнули и народ сам говорит о своих болях и запросах души.

Делегаты разъедутся по домам и там расскажут о голосе народа. Все, что боится народоправства, уже трепещет. Если они очищают дорогу, когда мы не успели еще собраться, то это первая победа Моздокского съезда. Будут другие великие победы. Мы начинаем понимать друг друга. Мы продолжим наши работы, и я надеюсь, что тогда с нами будут истинные представители других народностей, которых кое-кто считает за извергов. Тогда, в более спокойной обстановке, мы не предадим своих политических убеждений под угрозой оружия и признаем искренно власть Советов. Я слышу недовольные голоса. Но кто говорит против этого, тому остается лишь чистить винтовку, точить шашку.

Наша задача - объединение, объединение и объединение. И тогда каждый шаг нашей работы будет утверждением Советской власти. Объединение даст нам спокойную жизнь, и мы услышим свободную песнь радостной, мирной жизни. Создайте демократический фронт, и вы победите все, что стоит перед вами! (Бурные аплодисменты.)

С. М. Киров предлагает принять резолюцию следующего содержания:

"Обсудив вопрос в заседании 29 января о текущем политическом моменте, Терский областной съезд демократии находит, что создавшееся в Терской области положение определенным образом угрожает революции и является весьма благоприятным для сосредоточения контрреволюционных сил, которые не упустят возможности начавшейся гражданской войны и сделают все к тому, чтобы углубить ее и расширить.

Поэтому перед революционной демократией Терской области стоит чрезвычайная задача организации всех революционных сил, могущих противостоять надвигающейся опасности, и главным образом организации сельского населения без различия национальностей.

Вместе с тем безотлагательно необходимо, чтобы революционные органы, действующие в пределах края, сошлись на мысли о том, что переживаемый революцией момент категорически диктует необходимость выявления на деле своего революционного поведения, объединения всех элементов страны, борющихся за Республику рабочих, солдат, крестьян, казаков и горцев, ибо только в борьбе за эту Республику можно успешно побеждать контрреволюцию, выступающую со всех сторон.

В ряде практических задач, диктуемых интересами революционной демократии, необходимо прежде всего создать орган власти, способный объединить демократию Терской области и явиться авторитетным в глазах масс населения без различия сословий и национальностей.

Такая власть может быть создана только на общеобластном демократическом съезде рабочих, солдатских, казачьих и крестьянских депутатов, а также представителей народностей, населяющих Терский край.

Новая власть должна поставить в плоскость практического разрешения все вопросы, выдвинутые революцией, как то:

земельный вопрос, правовой, рабочий, продовольственный, национальный, вопросы самоуправления и пр., проявить самую широкую инициативу в деле организации всей области".

Делегат съезда Науменко задает вопрос: "Кому будет эта власть подчиняться?"

Люди так привыкли кому-либо подчиняться, что, не успев создать власть, спрашивают, кому ее подчинить. Сейчас фактически вашу власть вы никому подчинить не можете, пока там, на Дону, царит Каледин. Часть Кавказской армии признала власть Совета народных комиссаров. Ей были посланы деньги, но их перехватил Каледин. Вы создайте революционную демократическую власть, и она, конечно, будет подчиняться только общенародной власти.

Резолюция ставится на голосование и принимается съездом в составе свыше 400 делегатов единогласно под гром аплодисментов на всех скамьях и многочисленной публики у входов.

ЗА РЕСПУБЛИКУ РАБОЧИХ, КРЕСТЬЯН, КАЗАКОВ И ГОРЦЕВ!

Доклад и заключительное слово на II сессии Народного съезда Терской области в Пятигорске 5 марта (20 февраля) 1918 года

Товарищи и граждане! Если на первой сессии Народного съезда в Моздоке мы говорили о том, что общероссийские условия жизни и условия жизни Терской области проходят под знаком борьбы трудового народа, то вторая сессия съезда проходит под знаком таких событий, которые должны возбудить в нас последнюю силу и волю к борьбе за осуществление наших надежд. На нашем внешнем фронте произошли события, перед лицом которых мы должны признать, что все наши стремления могут быть осуществлены только при том условии, если во всей России осуществится Республика трудовых масс.

На нашем западном фронте началось наступление германских полчищ. Этому наступлению предшествовал длительный период мирных переговоров, на которых я не хочу останавливаться, но которые закончились тем, что германский империализм наотрез отказался признать формулу революционного мира без аннексий, т. е. без захватов, и контрибуций и на основе самоопределения народов.

Германский империализм, долго наблюдавший внутреннюю жизнь России, убедился, что в самой России нет элементов, которые могли бы вернуть ее в лоно буржуазного строя. И в то время, как Россия окончательно утверждала Республику рабочих, солдат и крестьян, германские полчища двинулись в глубь России и имеют намерение проникнуть к самому революционному сердцу ее - Петрограду. Я не знаю, насколько правдивы сведения, но есть основание считать, что германские войска действительно идут на Республику Советов, и есть основание опасаться, что они не остановятся перед тем, чтобы набросить мертвую петлю на Великую российскую революцию. Германский империализм, который потерял надежду внутри России получить необходимые ему контрреволюционные силы, решил собрать свои собственные силы и выпустить кровь из российского пролетариата и идущего с ним об руку революционного крестьянства.

Есть один документ, в действительности которого вряд ли можно сомневаться, который говорит, что на согласие народных комиссаров на занятие части русской территории, германские империалисты ответили, что они "не воюют" с русским народом, но что "вопли" со всех концов России "о помощи", "заставляют" их итти против советской власти. Вот каковы "задачи" германского наступления, по словам германцев.

При таких условиях все удары контрреволюции, возможные в центральной России, сугубо угрожают и Терской области.

Поэтому, если на Моздокском съезде мы мобилизовали наши силы вокруг лозунга защиты Республики рабочих, солдат, крестьян, казаков и горцев, то теперь мы должны сплотить наши силы для еще большего торжества этого лозунга.

Говорят, что нам необходимо расширить базу нашей опоры. Но это, верное на первый взгляд, утверждение может быть опасным для дела революции в Терской области. Будем говорить откровенно - революционный год прошел, в сущности, мимо Терской области. Если Терская область и улавливала до последнего времени что-либо из Великой российской революции, то больше грязную пену революционных волн, чем ее здоровое содержание. Достаточно сказать, что после каждого переворота к нам сюда попадали все те элементы, какие выбрасывались из центральной России. Достаточно примера того генерала, который слишком увлекся удушением революции и после июльских дней очутился здесь, и не рядовым лицом, а желанным гостем - ему было поручено формирование национальных полков. {Голос: "Половцев" 1.)

1 Половцев П. - генерал, летом 1917 г. командующий войсками Петроградского военного округа. Руководил подавлением июльского выступления петроградских рабочих и разгромом "Правды". После Октябрьской революции - белоэмигрант. - Ред.

В то время как в центральной России господствовала власть Советов, здесь царила крупная земельная буржуазия. Так, например, у нас еще существует терско-дагестанское правительство, которое считает себя живым. У нас только теперь начинают сплачиваться силы революционной демократии. Только 25 января, почти через год после начала революции, демократия Терской области могла встретиться без посредников и заявить твердо, смело и определенно, что она собралась не для слов, а для революционного творчества. И если это так, то лозунг защиты Республики крестьян, рабочих, казаков и горцев должен приобрести для нас еще большее значение. Надо понять, что внешнее наступление таит в себе грозную опасность потому, что оно будет встречено не без ответа внутри России. Ибо если у настоящих революционеров сейчас болит душа и они собирают все силы для борьбы с внешним наступлением, то есть элементы, которые постараются внутри России создать условия, благоприятные для взрыва. И если мы теперь же не отметем в сторону контрреволюционные силы именно этим лозунгом, то они постараются разложить и погубить нас. Огромнейшее значение приобретает задача разделить население области на две части - имущих и неимущих - и тем дать возможность демократии осознать себя.

Вы все помните, что первым словом, какое нам пришлось услышать на Моздокском съезде, было слово война. Нам указывали на необходимость начать борьбу с теми племенами, которые создали себе такую дурную славу. Нам говорили о необходимости ударить по этим племенам так, чтобы покончить не только с абречеством, но, как говорили некоторые горячие головы, и с обоими племенами. Я хочу верить, что Это говорилось только в пылу страстей.

Вокруг нас горели костры гражданской войны. Но, так или иначе, нам удалось тогда погасить эти шовинистические порывы и предотвратить пожар войны. К сожалению, полученные вчера известия говорят о новых продолжающихся вспышках гражданской войны, и опасность организованных выступлений с той и другой стороны налицо. И я не ручаюсь, что в настоящий момент, когда я говорю это, на Сунже такое организованное наступление не ведется.

Если вы признаете, что это так, что опасность в Терской области есть, то это еще более должно убедить вас в необходимости сплотиться вокруг лозунга "Республика рабочих, крестьян, казаков и горцев". Надо сказать откровенно, что за 12 месяцев революции были испробованы все способы устроения жизни в Терской области. И ни один из этих способов не дал положительных результатов. Мы стоим еще одною ногой над пропастью.

Не надо думать, что мы могли бы своими силами потушить пожар и справиться с Терской областью. Все те, которые выступали вчера с весьма решительными заявлениями, - я думаю, что в них говорит не разум, а голос политических страстей, - если бы они выслушали внимательно нашу мирную делегацию, которая вела переговоры с ингушами, они бы поняли, что между нами и ингушской демократией уже есть связующие нити. Надо только продолжить их, и мы без оружия дошли бы до разрешения всех вопросов.

Я может быть слишком подозрителен, но обратите внимание на следующее. После 25 января в области наступило успокоение. И вдруг 15-го числа, в день открытия съезда, именно 15-16 февраля, на Сунже начались бои.

После Моздокского съезда во Владикавказе бывали ингуши, и с ними ничего не случилось. Но стоило только открыться второй сессии Народного съезда, как во Владикавказе убито три ингуша. Это были не делегаты, а только сопровождавшие их. Тот, кто знает бытовые и нравственные устои туземных народов, тот понимает, на что было рассчитано это грубое убийство. А что было бы, если бы убитыми оказались делегаты?

Черная рука работает, чтобы сорвать Народный съезд, сорвать дело единения трудящихся. Так же работает она и в Чечне.

И не только шовинисты стоят поперек революции, но стоят и те, которые еще недавно считали себя поборниками революции.

Только вчера вы слышали телеграмму из Нальчика о том, что окружной комитет не признает народной власти и заявляет о поддержке терско-дагестанского правительства в созыве им Учредительного собрания.

Все это зовет нас, товарищи, к объединению, ибо, я утверждаю, если мы не сумеем укрепиться на фундаменте единения сил трудовых народов, то наша революция в Терской области будет сорвана, будет сорван наш путь ликвидации мирным путем всех недоразумений и столкновений.

Вам будут говорить, что вот это можно делать только во всероссийском масштабе, а это только тогда, когда во всей России будет установлено единообразие. А в это время черная рука контрреволюции будет натравливать один народ на другой, и от демократии Терской области, как организованной силы, не останется и следа.

События, которые сейчас происходят на нашем западном фронте, стоят в тесной связи с тем, что произошло на Дону.

Вы знаете, что там шла титаническая борьба революции с контрреволюцией, которая завершилась победой пролетариата. И когда пал Дон, оплот реакции, началось немецкое наступление.

Вам известно, что реакционные силы, собравшиеся на Дону, находились в какой-то связи с капиталистами наших "союзных" стран. И немедленно после падения Дона империалисты решили наступать извне на Республику рабочих, солдат и крестьян.

И вы должны понять, что с падением Дона реакционные банды передвинулись на Кубань, а оттуда перейдут на Терек.

И это должно заставить нас твердо придерживаться принятого курса. Ибо никто не сумеет доказать, - я это утверждаю, - что мы вступили на неправильный путь.

За очень короткий срок сделано уже много, когда работа шла в условиях крайне неблагоприятных. В Моздоке было сказано, что в борьбе с экономической разрухой, в борьбе с анархией Терский народный совет должен уйти с головою в гущу сельской жизни.

И пока в каждом ауле, в каждой станице и селении не будет утверждено народовластие, - никто не имеет права сказать, что мы взяли неправильный курс. Дайте нам утвердить народоправство всюду и везде, без всякой примеси элементов, чуждых интересам народа, и тогда говорите, насколько правилен наш путь.

Те же депутаты, которые с Моздокского съезда вернулись сюда, говорят, что народная власть уже дает положительные результаты. (Аплодисменты.)

Характерно, что главные враги революции в Терской области, землевладельцы и князья, затрепетали после 25 января.

Кумыкские князья, которые спокойно жили вблизи Грозного даже в период власти там грозненского пролетариата, теперь совершенно растерялись.

Характерно, что все они бегут из столицы области на места, чтобы там спасти хоть что-нибудь.

Кумыкские помещики торопятся присоединить Кумыкскую плоскость к Дагестану, чтобы таким путем спасти свои земли, свое княжеское господство.

И вот, не в обиду и укор будет сказано "туземцам" - при встречах с нами их трудовые элементы всегда говорят, что мы всегда с социалистами, разделяем их взгляды и будем итти с ними рука об руку. (Аплодисменты.)

Но, к сожалению, так сложна и запутана их жизнь, что на деле они этого почти не проявляют.

Когда, например, князь Капланов, потерявший доверие у всех, должен был бежать из Владикавказа, то уже через несколько недель он председательствует на окружном съезде трудовых кумыков.

И я повторяю, что если мы все не сплотимся деятельно вокруг лозунга "Республика рабочих, крестьян, казаков и горцев", мы не только все здесь потеряем, но не окажем поддержки и тем, кто борется сейчас с опасностью извне. (Аплодисменты.)

Надо сказать, что при всем росте сознания нашей демократии мы все-таки не имеем здесь настоящего революционного сознания. Ибо и сейчас еще на съезде раздаются речи, которым здесь по-настоящему не место.

Моя речь была бы неполной, если бы я не указал конкретно на схему основ организации власти. Я не хочу быть слишком смелым, но скажу, что кто непосредственным образом не обжигался о пламя гражданской войны и не задыхался в парах человеческой крови, тот невольно призывает к творчеству власти по четырехчленным и иным системам. Когда мы возвращались с Моздокского съезда, нас многие спрашивали, как мы относимся к созыву местного Учредительного собрания. Нам говорили: пока вы не выясните своего отношения к этому вопросу, дело устроения области останется сомнительным.

Я скажу то, что говорил в Моздоке. Там мы признали одну простую истину, что для того, чтобы устроить жизнь в области, надо отбросить всех богов. Надо внимательно взглянуть на почву и посмотреть, что на ней произрастает и много ли там плевел. Мы говорили, что нам надо собрать свои силы, объединить их и выявить под углом защиты интересов трудящихся масс. Что же касается местного Учредительного собрания, то оно нас принципиально мало интересовало. Практически же мы знаем, что если оно будет создано, то в нем первую скрипку будут играть те, которых мы еще не успели сбросить в исторический тартар. (Шумные аплодисменты.)

Мы говорим, что готовы явиться в какое угодно Учредительное собрание, являться хоть каждый месяц, но только при одном условии: с надеждой на успех утвердить в нем народовластие. И пока наши ряды не упрочены, пока мы знаем, что Этой надежды нет, - ибо как раз сторонниками скорейшего созыва Учредительного собрания являются наши враги, - пока казак не может говорить с чеченцем, а ингуш с казаком, Учредительное собрание будет для нас только ловушкой.

Я знаю, что нам будут много возражать сторонники быстрейшего созыва Учредительного собрания, но я прошу их осветить одно обстоятельство: как прошли выборы во Всероссийское учредительное собрание? Результаты неизвестны до сих пор, и во многих местах области они не производились вовсе. Нам возразят: а как же съезд собирается аккуратно? Но разница между Народным съездом и Учредительным собранием огромна. Мы зовем сюда, на съезд, все живое, все энергичное, что таится в недрах демократии, наиболее активные элементы ее, которые явятся к нам во что бы то ни стало. Нас не пугает то, что при выборах того или иного депутата будет нарушена какая-нибудь формальность, - это пустяк. Но мы Знаем, что при выборах в Учредительное собрание как раз это обилие формальностей будет играть наруку нашим врагам и погубит нас.

И я кончу так, как начал: мы готовы выполнить все формальности, мы готовы явиться куда угодно, одеться в какой угодно костюмчик, но мы сделаем это тогда, когда не будем бояться встречи с нашими врагами не только на улице, но и в парламенте.

Мы готовы расширить нашу базу, наше основание -- ведь это является такою понятною истиною. Но мы говорим, что лучше опираться на три кулака, чем на четыре, если один из них будет стараться сбросить народную власть. А такие примеры в истории всех революций бывали, сколько угодно.

Если сейчас непрерывно, и день и ночь, из самого живого тела Терской области льется кровь, если расхищаются скудные богатства края, если самые цветущие места области превращаются в пустыню, то это потому, что положение мало изменилось. Хотя мы и имеем радостное явление, свидетелями которого являемся сейчас 1, но условия кругом нас страшно тяжелы. Я не знаю, как мы справимся с задачами, какие стоят перед нами, если соотношение сил на этом съезде не изменится. Я говорю с глубоким сожалением, что среди туземных депутатов здесь нет представителей тех народов2, которых здесь называли огульно врагами порядка и мира. Я не смотрю на них так безнадежно и считаю, что революционности у них имеется достаточно. И если завтра они были бы среди нас, на девяносто процентов дело революции было бы у нас спасено.

Но даже теперь я утверждаю, что, если на Сунже и Тереке льется человеческая кровь и ведется организованная или неорганизованная война, - там победителей не будет, там будут только побежденные. Когда я говорил, что на Дону льются потоки крови и что там победит революционная демократия, вы аплодировали этому, но войне на Тереке и Сунже аплодировать не придется. Поймите, наконец, что единственный путь и для вас, казаки, и для вас, горцы, - это во что бы то ни стало, ценою каких угодно жертв протянуть друг другу братскую руку. Ибо какие бы вы жертвы при этом ни приносили, они будут несравненно меньше тех жертв, какие дает война. Вот война длилась только один день -15-го - 16-го, и уже погибло с обеих сторон сто человек. Сколько их погибнет еще? Я спрашиваю воинственных - сколько они еще потеряют?

Представители горной Чечни говорят, что там народ уже задыхается: там платят 150 рублей за 5 пудов кукурузы, там голодают, там пухнут от голода. Вот к чему привел этот спо - соб ликвидации всех больных вопросов.

1 С. М. Киров имеет в виду достигнутое на съезде единство всех трудящихся против наступления контрреволюции. - Ред.

2 С. М. Киров имеет в виду ингушей и чеченцев. - Ред.

Представители казачьей фракции говорили здесь, чтобы поставить первым их вопрос о войне и мире. Товарищи казаки! Вы пропустили способ решения вашего вопроса. Для Этого надо было решить все вопросы, стоящие в программе работ съезда, - вот путь, на который мы вас звали все время. И, как и в Моздоке, мы призываем вас к этому, говорим, что единственное, что нам остается, это чтобы каждому рабочему, солдату, крестьянину, трудовому казаку и трудовому горцу шире развернуть наше революционное знамя и итти с ним к братству народов.

(Оратор покидает трибуну под гром аплодисментов, переходящих в овацию.)

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Товарищи и граждане! Мне чрезвычайно прискорбно, что при краткости времени приходится возобновлять перед вами те основные положения, какие я выдвинул в своем докладе. Но, к глубокому моему сожалению, все выступавшие по моему докладу - или, вернее, по части моего доклада - не усвоили основную линию доклада. Все положения возражающих сводятся к двум: одни говорили, что центр тяжести всего Киров направил в сторону казаков, другие утверждали, будто я не дал прямого ответа на вопрос о войне и мире. Мне особенно прискорбно слышать это от тех депутатов, которые были на Моздокском съезде. Я все время подчеркивал, что с нашей точки зрения мы не видим никакой разницы между демократией русской, казачьей и горской, и мы закрепили это даже в своем воззвании ко всем народам Терской области на Моздокском съезде. Я думаю, что это простое недоразумение. Было бы по меньшей степени странно, чтобы на демократическом съезде, в докладе представителя социалистического блока, проглядывала та племенная вражда, которую мы призваны ликвидировать. Мы зовем всех трудящихся к объединению, и я далек от мысли возлагать ответственность за все то, что происходит в области, на ту или иную национальную группу. И те, кто говорят, что в этом повинны ингушский и чеченский народы, - те творят политическое преступление. (Голоса: "Правильно". Аплодисменты.)

Но я говорил, что так же преступно считать и все казачье население враждебным по отношению к туземным народам. Я говорил о горячих головах казаков и горцев, и говорил не без основания. Тот, кто знает события в Грозном, кто читал об этом в газетах, тот помнит, вероятно, как около Назрани ингушская молодежь бросилась с винтовками на пассажиров поезда и как старики-ингуши удерживали их и спасали русских и казаков, закрывая их полами своих черкесок, своим телом. Вот горячие молодые головы из ингушей! Но и среди казаков есть такие головы. В моем распоряжении имеется документ, источник которого я не хочу называть, но который отлично известен многим казакам. В нем один казачий "военнореволюционный комитет" в очень резкой, грубой и недопустимой форме от имени казаков, которые истомились и исстрадались, требует прямо покончить дело с чеченцами войною. Я этот документ привожу не потому, что хочу кого-либо скомпрометировать, но я хочу сказать казакам, что раз и навсегда надо покончить с точкой зрения огульных обвинений целого народа. И если полного осуждения достойна та фанатичная часть туземного населения, которая подбрасывает письма с требованиями принять мусульманство, если такую агитацию мы называем преступною, то как назвать те формы выражения мыслей, какие допущены в вышеуказанном документе?

И совершенно прав тот оратор, который говорил, что мы, демократия Терской области, собрались вместе почти впервые и что нам надо договориться до конца. Ибо если мы часто будем обвинять друг друга в том, в чем мы совершенно неповинны, то из этого ничего хорошего для нашего общего дела не будет. И, конечно, не нам, социалистам, вы можете говорить, что мы обвиняем какой-нибудь народ. Зачем пришли сюда представители социалистических партий? Вы можете нас обвинять в чем угодно, в каких угодно преступлениях, но в одном преступлении вы нас упрекнуть не имеете права: будто мы возлагаем всю ответственность за происходящие сейчас в области события на один народ. Это обвинение достойно тех господ, которые сидят сейчас во Владикавказе и распускают провокационные слухи о первом почине народного творчества. Здесь мы имеем дело со всею объеди- ненной демократией Терской области и только с нею. (Аплодисменты.)

Этого заявления, я думаю, совершенно достаточно, чтобы рассеять всяческие недоразумения.

Один из ораторов говорил, что мы пришли сюда за правдой и ждем ее от новых людей - социалистов. Я готов при- ветствовать это искреннее желание найти правду. И тот же оратор сказал, что если эту правду мы не найдем, то мы погубим и революцию и Россию. И мы, социалисты, говорим, что необходимую для народа правду мы пришли сказать до конца. Вот для этой правды и составлена программа наших работ. И я имею смелость утверждать, что если мы не решим всех этих вопросов, то мы не доведем нашего правого народного дела до конца. Я говорю это потому, что один из ораторов сказал мне в ответ: достаточно признать власть народных комиссаров, и все будет сделано, все вопросы будут решены. Но кто решит их и кто сделает за нас? Ибо от принятия одной резолюции жизнь не устраивается, и демократия не будет чувствовать себя в лучших условиях.

Горская демократия знает, что горцы собирались не раз на всякие съезды и совещания и выносили не раз всякие прекрасные резолюции. Но что осталось от всех этих резолюций? - спрашиваю я горцев. Надо понять, наконец, что если мы сами не решим всех этих вопросов, то за нас никто их не решит. В нашей программе имеются все больные вопросы, которые мучают демократию: и вопрос о земле, и национальный вопрос, и рабочий вопрос, и т. д. И если мы теперь же не найдем общего языка вокруг этих вопросов, если мы теперь же не сумеем договориться до конца, то дело революции от этого не выиграет никак, и нам останется действительно решать все войною.

Когда я говорил об этих вопросах и о горячих головах, то это не значит, что я предлагал не обращать внимания на то, что делается на Сунже и Тереке. Это не значит, что я предлагал не предпринимать никаких мер и спокойно смотреть на то, как льется кровь наших братьев. Именно Киров говорил о необходимости принять немедленно такие меры, какие ясно бы указывали всем и каждому, что народная власть не может спокойно смотреть на то, как льется кровь наших братьев, поддерживающих эту власть, - будут ли то казаки или чеченцы - все равно.

Других возражений против положений, выдвинутых в моем докладе, не было. Были некоторые замечания по поводу схемы основ организации власти, но они вызваны сплошными недоразумениями, какие я постараюсь разъяснить.

Если мы на Моздокском съезде провозгласили лозунг: "Республика рабочих, крестьян, казаков и горцев", то за это время ничего нового не произошло, что бы могло поколебать Этот лозунг. Наоборот, мрачные тучи, какие сгустились над всей Россией и Терской областью, должны только упрочить этот лозунг. И пусть все те, которые не хотят признать этот лозунг, знают, что никакими учредительными сеймами, никакими иными богами они нас не соблазнят, ибо у нас есть один бог, которого мы признали на Моздокском съезде. (Шумные аплодисменты.)

И этому богу мы верим. И уже никакими фетишами с этого пути нас сбить нельзя.

Когда я говорил о четырех кулаках, то один из казаков почему-то решил, что четвертым, нежелательным и опасным, кулаком являются казаки. Надо помнить мои слова, а я говорил, что если в нашем объединении не будет хоть одного народа, то оно никогда не будет прочным. И вот теперь, когда опасности надвигаются со всех сторон, если бы мы приняли в нашу семью тех, кто уже просится к нам, этот новый кулак был бы тою силою, которая помогла бы нам окончательно упрочить дело революции. Надо отбросить все племенные различия, надо собрать ягнят всей демократии в одну семью и ни одного волка буржуазии в эту семью не пускать, ибо в момент острой опасности этот волк может всех нас поссорить. И я утверждаю, что среди чеченцев и ингушей есть непобедимое стремление быть с нами, в нашей семье. Но у них много волков, и они ходят в причудливых шкурах. И вот эти-то волки мешают чеченской и ингушской демократии слиться с нами.

Я вернусь к вопросам порядка дня съезда. Я вернусь к тому товарищу, который говорил, что достаточно признать власть народных комиссаров, а вопросов никаких решать не надо. Этот товарищ рассуждает наподобие того, как говорит буржуазия: мы готовы отдать демократию кому угодно во власть, лишь бы она не касалась этих вопросов 1. И когда демокра-

Имеются в виду вопросы о земле, о рабочем контроле и т. д. - Ред.

тия Терской области поставила эти вопросы вплотную перед помещиками, то кумыкские князья, например, стараются присоединить Хасав-Юртовский округ к Дагестану, чтобы сохранить за собою земли и положение. И я скажу больше: враги народа готовы присоединить ту или иную область не только к Дагестану, а к какой угодно отдаленной губернии или даже государству, чтобы спасти свои земли и свое богатство. И всякий говорящий, что эти вопросы не надо решать, играет наруку тем господам, которые не хотят расставаться со своими землями и экономиями при помощи каких угодно средств.

Было бы глупо, товарищи, непроходимо глупо, если бы на рабочем съезде не говорили об устроении условий труда и рабочего быта. И вот здесь съехались люди от сохи, сельчане, и вы хотите, чтобы они не решали вопроса о земле, те вопросы, без решения которых они не могут вернуться обратно; и я знаю, что когда мы разовьем наши работы, то может быть совершенно неожиданно для многих обнаружится связь земельного вопроса с теми событиями, какие имеют место в Терской области.

И, возвращаясь опять к мрачным обстоятельствам текущего момента, я хочу напомнить заявление казаков о том, что они являются давно уже социалистами и революционерами. И если, говорил этот казак, мы раньше не умели формулировать наши убеждения, то теперь наши слова тверды и определенны. И я готов приветствовать казаков за то, что их дорога и дорога честных социалистов и революционеров одинакова. Но я также приветствую слова горцев, которые они произносили на своих съездах, что пусть знают там, в России, что горцы будут не последними среди тех, с кем придется воевать всем тем, кто покушается на свободу. (Шумные аплодисменты.)

И если мы собрались сюда не для кощунства, то наше слово должно претвориться в дело. И если мы безжалостно хотим отбросить все контрреволюционные силы, то мы должны вновь подтвердить наше единение, нашу братскую общность, революционный, я бы сказал - священный союз. Мы должны сказать, что не только красота скрывается в горах Кавказа, но что эта цепь гордых скал явится той могучей преградой, о которую разобьются все силы реакции, что в диких

горных ущельях слышен не только вой ветра, но там слышна и революционная песня затаенных надежд истинных сынов демократии 1.

(Оратор покидает трибуну под громовые аплодисменты всего съезда, которые превращаются в овацию.)

На II сессии Народного съезда большевики с С. М. Кировым во главе выступали уже признанными руководителями подавляющего большинства съезда. Меньшевики и правые эсеры, формально еще оставаясь в рядах "социалистического блока", начали закулисную кампанию против большевиков, договариваясь с представителями открытой и скрытой контрреволюции.

После принятия съездом решения об организации местной власти и решения по аграрному вопросу в духе советского декрета о социализации земли большевики выдвинули на обсуждение съезда вопрос о признании власти Совета народных комиссаров. Меньшевики и правые эсеры выступили против признания власти Советов, однако, съезд большинством 220 голосов против 22 при 40 воздержавшихся принял предложение большевиков и послал приветственную телеграмму председателю СНК В. И. Ленину. - Ред.

ТЕЛЕГРАММА СЪЕЗДА В. И. ЛЕНИНУ О ПРИЗНАНИИ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ

Председателю Совета Народных Комиссаров товарищу ЛЕНИНУ.

Терский областной демократический съезд народов 4 сего марта постановил признать власть Совета Народных Комиссаров и поручил президиуму съезда приветствовать Совет.

ПОД КРАСНЫМ ЗНАМЕНЕМ СОВЕТОВ - С РЕВОЛЮЦИОННЫМ ПРОЛЕТАРИАТОМ РОССИИ!

Речь на демонстрации в годовщину Февральской революции 12 марта (27 февраля) 1918 года

Товарищи и граждане! Чрезвычайно знаменательно, что в Этот исторический день годовщины революции Терская область слилась с революционной демократией всей России. Вторая сессия демократического областного съезда только что устами представителей всех народов, населяющих Терскую область, признала власть Совета народных комиссаров.

Значение этого знаменательного дня написано на ваших красных знаменах. Но народная власть, организованная в Терской области, нуждается не в одних манифестациях, как бы внушительны они ни были. В этот опасный момент, переживаемый революцией, народной власти нужна ваша реальная поддержка, ваши силы. И под этими красными знаменами вы должны дать священную революционную клятву в том, что все силы ваши, самую жизнь вы отдадите во имя революции, во имя трудящихся масс. И эта священная клятва, которую вы первые произнесете, должна разнестись по всей области и должна быть повторена всеми народами и племенами, во имя интересов которых здесь работает демократический съезд. (Крики "ура", гром аплодисментов, овации.)

1919 год

ДА ЗДРАВСТВУЮТ СОВЕТСКАЯ ВЕНГРИЯ И СОВЕТСКАЯ РОССИЯ! *

Речь на митинге в Астрахани, посвященном провозглашению Венгерской советской социалистической республики, 26 марта 1919 года

Товарищи! Когда вы слушали краткие телеграммы о тех событиях, которые развиваются в Венгрии 1, когда вы слушали приветственные речи наших новых товарищей и братьев по оружию, мне хотелось крикнуть вам: слышите ли вы треск разрушающегося буржуазного мира? Мне хотелось спросить: видите ли вы ту необъятную пропасть, над которой стоят буржуазные государства? Товарищи, многим из вас может показаться, что все то, что совершилось в Венгрии, упало на нас, как снег на голову, многим из вас события в Венгрии могут показаться неожиданными, как они кажутся присутствующим здесь гражданам Венгрии и гражданам других стран буржуазного мира. Товарищи, думающие так, глубоко заблуждаются.

Для нас, коммунистов, то, что совершилось сейчас в Венгрии, было только вопросом времени, и мне хотелось подчеркнуть это перед нашими братьями, бывшими военнопленными. Вы помните, товарищи, что еще сравнительно недавно,

* В ноябре 1918 г. С. М. Киров как делегат от Терской области участвует в работе VI Всероссийского съезда Советов. В конце декабря во главе экспедиции с большим транспортом оружия и военных припасов С. М. отправляется на Северный Кавказ через Астрахань (так как Ростов в это время был уже занят белогвардейцами). Но пробраться на Северный Кавказ не удалось - и этот путь был отрезан белогвардейцами. С. М. остается в Астрахани и организует оборону этого важнейшего стратегического пункта, одновременно подготовляя переход в наступление. - Ред.

1 Венгерская советская социалистическая республика существовала с 21 марта по 1 августа 1919 г. - Ред.

когда вас, закованных в оковы империализма, гнали на братоубийственную бойню, мы еще в то время говорили, насколько имели к тому возможность, что буржуазный мир, затягивая кровопролитную войну, захлебнется в крови этой бойни. Вы, сбросившие сейчас оковы империализма, идущие под знаменем революционного социализма, на основе всего своего опыта, всех своих переживаний последних лет должны были если не вполне осознать, то во всяком случае почувствовать, что все те горести и несчастья, все огромные разрушения, которые буржуазный мир произвел на протяжении длинных четырех лет, что все это ни в коем случае не может пройти без наказания для буржуазного строя.

Вы видели, товарищи, как прогнивший до основания буржуазный мир наполнял кровью трудящихся полную чашу и подносил ее к своим жадным устам. Еще четыре года тому назад партия коммунистов говорила о том, что буржуазный мир совершенно неизбежно захлебнется в море человеческой крови, которая по его вине проливается. Мы тогда еще говорили, что это страшное состязание двух буржуазных коалиций ни в коем случае не может привести к победе ту или другую сторону. Перед нами вырисовывалась только одна единственная победа тех, кто ослепленный буржуазией шел на страшное кровопролитие, которое было делом капиталистов всех стран.

Мы тогда говорили, что иного выхода из тех страданий, которые выпали на долю всех непосредственно захваченных войной, нет. Был только единственный выход - это революция трудящихся. Для нас, коммунистов, не подлежало ни малейшему сомнению, что вся эта страшная братоубийственная война является не чем иным, как предсмертными судорогами буржуазного строя. И весь вопрос заключался для нас в том, успеем ли мы до окончания войны сбросить буржуазные оковы и зажечь огонь пролетарской борьбы.

Весь вопрос сводился к тому, чтобы наша пропаганда идей коммунизма шла быстрее, чем развивались предсмертные судороги буржуазного мира. И вот то, что совершается сейчас, с неизбежной неуклонностью подтверждает то положение, что оптимисты среди нас были, конечно, правы. Мы не скрываем, что еще много препятствий предстоит нам преодолеть. Мы не скрываем, что мы еще сравнительно далеки от нашей цели, что царство социализма, как бы ярко ни обрисовалось оно теперь на фоне борьбы российского и западноевропейского пролетариата, как бы ясны ни были те идеалы, в которые мы верим и во имя которых мы увлажняли кровью наши знамена, - мы знаем, что это царство еще не так близко.

Мы знаем, что впереди нам еще предстоит тяжелая и суровая борьба. Мы знаем, что в процессе этой борьбы нас ждут не одни блестящие победы, но и временные поражения. Но так или иначе, мы все же знаем, что курс на социалистическую революцию, взятый нами, - единственно правильный, единственно возможный курс. Шестнадцать месяцев тому назад мы, которых в лучшем случае прославляли за наше безумство храбрости, и не больше, мы вышли в безбрежное море разбушевавшегося империализма почти совершенно одни. За эти шестнадцать месяцев в обстановке невероятных лишений и борьбы с буржуазным миром нас жестоко бросало из стороны в сторону. Были моменты, когда наша небольшая ладья почти опрокидывалась. Мы были почти накануне смерти, но, несмотря на это, выдержали все испытания, и теперь мы пересели с нашей ладьи на крепкий пролетарский корабль. Мы видим теперь, что на нашем корабле находятся не только русские коммунисты, имеющие опору среди русского рабочего класса. Вы видите, что Ленин является рулевым этого корабля, и мало-помалу спереди и сзади подплывают все новые и новые смельчаки и садятся на наш пролетарский победонос- ный корабль. И несомненно, что этот корабль взял шестнадцать месяцев тому назад единственно возможный и единственно победоносный курс. Я еще раз повторяю, товарищи, что, как бы ни было прекрасно настоящее торжество, как бы ни был важен момент, когда к нам присоединились новые наши товарищи - венгерцы, не надо забывать, что перед нами стоят огромные задачи. Об этих задачах говорили и предыдущие товарищи. И, какие бы формы ни приняла борьба, для нас не подлежит сомнению, что не сегодня, так завтра ближайшие соседи Венгрии, которые сейчас находятся еще под буржуазным гнетом и как будто готовы набросить петлю на молодую социалистическую республику, эти ближайшие соседи Венгрии прозреют, если не сегодня, так завтра, и наша социалистическая семья будет множиться не только с каждым днем и часом, но буквально с каждой минутой. Тем не менее мы должны твердо помнить, что наша усиленная борьба, наша энергичная пропаганда, которым так много препятствий оказывает умирающий буржуазный мир, что эта борьба и эта пропаганда должны не только не ослабляться, а должны усиливаться с каждым днем, с каждым часом, с каждой минутой нашего существования. Вы должны знать, товарищи, что как бы ни прогнил этот буржуазный строй, как бы ни было безотрадно его положение, но мы сейчас находимся перед самым трудным моментом. Мы отлично понимаем, что буржуазный мир смотрит в могилу, которую он сам для себя приготовил, мы ни на минуту не сомневаемся в том, что пролетарская мощь, которую мы создали, в один прекрасный день раздавит буржуазный мир навсегда, но этот момент будет самым бурным и трудным. Надо помнить, товарищи, что, как бы много ни было нас и как бы ни было мало наших непосредственных противников, за их спиной стоят культура и средства борьбы, накопленные целыми столетиями. И если в течение этих столетий миллионы и сотни миллионов людей держались в невероятном рабстве, то теперь, какие бы усовершенствования и ухищрения ни придумывались для подрыва все растущего могущества пролетариата, нужно помнить, что пролетариат всего мира уже объединяется в одну тесную семью и сможет стройными рядами войти в социалистическое отечество.

Мы должны так же неустанно, как и прежде, так же настойчиво и неусыпно продолжать вести свою пропаганду идеалов коммунизма. Вы видите, что наша пропаганда, которой буржуазный мир ставит всяческие препятствия, чтобы только заглушить наш мощный призыв, вы видите - эта пропаганда дает блестящие результаты. В настоящее время буквально нельзя указать ни одной стороны в нашей современной жизни, которую русская социалистическая революция в конечном счете не повернула бы в свою пользу. И вам, товарищи военнопленные, которых, быть может, уже оплакали матери и жены, вам я скажу, товарищи, что вы здесь не чужие. Перенеся невероятные лишения, испытав невероятное горе и несчастья, вы в конце концов получили непосредственную возможность приобщиться к тем светлым идейным лозунгам, которые написаны на этих красных знаменах. Вы видите также, что там, где буржуазное влияние особенно сильно прососалось в пролетарскую среду, там, где буржуазный мир захватывает не только силу, но и посягает на душу пролетарскую, - даже и там

наша социалистическая пропаганда, наше дело завоевания социализма находит свой отклик, свою собственную опору.

Какое бы горе мы ни испытали, товарищи, какие бы лишения и несчастья мы ни пережили, в конечном счете мы нашли свое счастье. Еще раз повторяю вам, что, как бы ни старался издыхающий буржуазный мир воспрепятствовать нам в наших завоеваниях, какие бы преграды ни ставил, какие бы обвинения ни высказывал по нашему адресу, какие бы ужасные бури ни ожидали нас на нашем океане, - наш корабль достаточно прочно забронирован и пройдет через все препятствия.

К нам будут примыкать все новые и новые силы, и близок час, когда мы пойдем вперед, имея в своих рядах представителей уже нескольких народов. Не пройдет много времени, как в этом же зале соберутся представители всех мест, где только живет человеческая душа. Для того чтобы этот счастливый момент настал возможно скорее, нам необходимо объединиться с нашими новыми союзниками, которые не за страх, а за совесть пойдут с нами рука об руку. Пусть и они чувствуют, что нам нужно не только пополнять свои ряды, но нужно слить воедино наши сердца и души, и пусть отныне, с момента возникновения Советской власти в Венгрии, Советская Венгрия и Советская Россия будут представлять собою единое тело трудящихся, в котором будет биться единое пролетарское сердце. Только при этом условии мы действительно сможем осуществить тот союз, который нам предлагают наши новые братья, только при этом условии мы можем с новой силой поднять всесокрушающее оружие и натиском новых сил присоединить к своим рядам также тех, кто, к великому несчастью, еще придерживается союза о буржуазией и думает до сих пор, что социализм - это фантазия и что социалистическая революция в данный момент есть не что иное, как каприз, а не неизбежный закон истории, ведущий к неизбежному крушению государства эксплоататоров и созиданию нового отечества трудящихся. Итак, товарищи, да здравствует единение русских коммунистов с коммунистами венгерскими, и пусть этот новый союз явится новым залогом того, что на деле осуществится величайший лозунг, провозглашенный нами: "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!" (Продолжительные рукоплескания.)

ЦАРИЦЫН ВЗЯТ БЕЛЫМИ, НО СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ ОПЯТЬ ВОСТОРЖЕСТВУЕТ!

Доклад на пленуме Астраханского горсовета 6 июля 1919 года

Товарищи! Наше сегодняшнее объединенное заседание* открывается в тяжелой обстановке. Наша Астрахань объявлена на военно-осадном положении. По городу гуляет провокация обнаглевшей в своей бессильной ярости белой своры. Но вы знаете, товарищи, что Советская власть ничего не скрывает и не намерена скрывать от вас самой горькой правды.

У нас в руках есть анонимное письмо какого-то белогвардейца. В этом письме белогвардеец выражает уверенность, что в скором времени в Астрахань ворвутся белогвардейские отряды генерала Деникина, и тогда вы, мол, господа комиссары, все будете болтаться на столбах. И этот обнаглевший подлец смакует это удовольствие - видеть нас с вами повешенными.

Дни чрезвычайно тяжелых испытаний настали для всех нас. Еще не так давно здесь предупреждали вас о том, что над честной советской рекой Волгой нависли черные белогвардейские тучи. Наши опасения, что мы не сумеем противостоять надвигающимся бандам белогвардейцев, отчасти сбылись. Вы знаете, что пал Царицын, тот самый революционный Царицын, подступы к которому залиты кровью рабочих - верных стражей и защитников его. Пал тот красный Царицын, который четыре раза отражал бешеный натиск белогвардейцев, но на пятый раз пал. . .

Наступление Деникина на этот раз носило такой организованный характер, что трудно было устоять. Нужно сознаться, что противник обладал такими техническими средствами, которых у нас не было, к великому нашему сожалению, и в этом

* На пленуме присутствовали представители партийных и профессиональных организаций и предприятий. - Ред.

отношении перевес был на его стороне. На другом фронте пал Харьков. Вы знаете также, что белогвардейские банды захватили город Балашов по дороге от Камышина к центру. Белогвардейцы не останавливаются на занятых пунктах, но продвигаются дальше. И это движение имеет пока определенный успех.

Вы знаете, однако, что вслед за тем, как белогвардейцы занимали Харьков и Екатеринослав, наша Красная армия заняла Пермь и Кунгур, а сегодня пришло уже известие о взятии Красноуфимска. И недалек тот час, когда нога красноармейца вступит на Урал. Приуралье богато хлебом, железом и лесами. Там мы найдем хлеб для голодающих и сырье для наших фабрик и заводов. Еще недавно союзники торжественно заявили, что единственным законным правительством России, которое они признают, является правительство "повелителя всей Сибири" - Колчака. Союзники надеялись на то, что Колчак дойдет до Волги, возьмет Пензу и пойдет прямо на Москву. И союзники двинули Колчаку на помощь северными морями массу снаряжения и технической помощи. Союзники уже делили между собой карту России, но мы ударили по Колчаку и этим самым разбили не только Колчака, но и союзный империализм.

У многих из нас, однако, сейчас уже появляется сомнение в прочности Советской власти. Положение деникинского фронта для нас неблагоприятно. Очень возможно, что Деникин не остановится на своих головокружительных победах и Займет, может быть, еще несколько городов. Но не нужно отчаиваться и падать духом. Вспомним недавние успехи Колчака. Колчак зарвался и на основе своих временных успехов думал уже о полном удушении Советской власти. Но мы в момент собрались с духом и дали Колчаку такой могучий удар вооруженным кулаком в грудь, что Колчак теперь кубарем катится обратно в Сибирь.

Деникин быстро сейчас продвигается вперед, но он не может прочно закрепить у себя в тылу ни экономической, ни политической жизни. Даже на самом Северном Кавказе, который уже более полугода находится в его руках, Деникин не смог еще до сих пор организовать и наладить сколько-нибудь сносной буржуазной власти. Там еще до сих пор царствуют отдельные генералы.

Советская власть находится в тяжелом положении, но не нужно чересчур безнадежно смотреть на возможность разгромить деникинское движение: ВЦИК обратил внимание на "казачью опасность" с юга и решил мобилизовать для борьбы с нею все силы страны.

Будем надеяться, что на южном фронте в скором будущем будет перелом в нашу пользу.

Если Астрахань объявлена крепостным районом, то не нужно смотреть на это тревожно, считая положение наше опасным. Наше положение, наоборот, можно даже считать безопасным. Нам грозит опасность не со стороны Царицына, а со стороны Лагани. Но мы знаем уже, что на этом участке фронта наши части перешли в наступление и разбили белогвардейцев.

Занятие белыми Царицына-для нас это значит прекращение всякого сообщения по Волге. И в нашем распоряжении для сообщения с внешним миром и с центром остается одна только железная дорога. Но она по своей провозоспособности гораздо слабее Волги, и поэтому сидеть сложа руки нам сейчас преступно.

Несомненно, если мы будем сидеть невинно сложа ручки, белогвардейцы переправятся через Волгу, подойдут к Влади- мировке и перережут нам ту ниточку, на которой мы сейчас держимся, - железную дорогу.

Возможно, что дальше этого пункта - Владимировки - противник не пойдет, но наше положение уже будет критическим. У нас в Астрахани много разных богатств, но нет главного, без чего нет жизни, - хлеба. Запасов у нас никаких нет. Какой же выход из нашего положения? Само собой разумеется, что все меры к ликвидации дальнейшего продвижения Деникина приняты. Прилегающие к району Царицына армии делают свое дело.

Советская власть все равно опять восторжествует и не даст белобандитам возможности терзать пролетарское тело. Сейчас мы должны строго и внимательно смотреть за тем, что делается у нас в тылу. Сегодня на базаре был пущен слух, что взят не только Царицын, но и Саратов. Вы должны взять такого гражданина, сеющего подобную провокацию, и направить его по адресу - в Особый отдел. И если вам говорят успокоительно, что Царицын взят обратно, то и такого гражданина вы должны взять за шиворот и тащить по тому же адресу, ибо он такой же провокатор, как и первый. Если первый пугает нас, стараясь посеять среди нас панику и тревогу, то и вто-

рой делает свое черное дело, закрывая нам глаза на опасность и уверяя нас, что "на Шипке все спокойно". И я не знаю еще, который из этих двух провокаторов опаснее. Как у Колчака и Деникина кипит наша работа, так и наш тыл наполнен их агентами.

Белогвардейцы прислали мне анонимное письмо, что если бы Кирова и еще нескольких советских работников "убрать" с их дороги, то участь Астрахани была бы решена. Несомненно, они отчасти правы. Если в Астрахани устранить несколько активных советских работников, может быть это торжество подлых негодяев было бы обеспечено. Крепкая работа в тылу - вот лозунг, который должен быть в сознании каждого рабочего.

Нам нужно иметь не только прочный фронт, но в придачу ему еще и красный тыл. Тыл Деникина за нас, а здесь осадное положение дает нам все революционные права. И центральная Советская власть дает нам понять, что, заботясь о фронте, не нужно забывать и тыла. Шкурникам, сознательным и несознательным, не должно быть места в наших рядах. Занятие Астрахани будет сигналом к белогвардейской расправе не с одним только Кировым и коммунистами, это будет поголовная расправа со всеми рабочими, со всеми, имеющими мозолистые руки. Деникин, занимая города, дает полную волю своим разнузданным частям. У него в частях находятся отбросы из чеченцев и других горских народов Северного Кавказа.

Но пусть не радуются белогвардейские агенты, предвкушая удовольствие видеть всех нас болтающимися на столбах. Мы сами знаем, что целоваться с белогвардейцами нам не придется. Для Деникина нет других классов и сословий, кроме буржуазии и пролетариата, и он не пощадит ненавистный ему класс, так же как и никого, стоящего между этими силами. Если мы сейчас ведем разговоры, сватаемся с дезертирами из Красной Армии, то, поверьте, Деникин и Колчак этого не любят и много свататься ни с кем не будут.

Если сейчас в Астрахани наблюдается сравнительная ти - шина, то это нужно объяснить, тем, что все малодушные и имеющие белую окраску попрятались по углам и оттуда на- чинают свою грязную провокационную работу.

Все революционное в нашем городе должно быть мобили - зовано для борьбы с белыми!

19 2 0 год

ЗНАМЯ III ИНТЕРНАЦИОНАЛА - ЗНАМЯ БРАТСТВА ВСЕХ ТРУДЯЩИХСЯ

Доклад по текущему моменту на I Общебакинской партконференции 5 мая 1920 года*

Товарищи! Ровно в полночь 27 апреля у дверей, ведущих в страны Восходящего солнца, совершилось событие, от которого подгнившая буржуазная капиталистическая система мира потерпела новый удар и новое поражение. Это событие заключается в том, что изнывавший под беко-ханским игом Азербайджан повенчался с великой Советской страной - рабоче-крестьянской Россией. Правда, через несколько дней мы, вероятно, услышим, как буржуазная Европа будет по нашему адресу метать громы, будет называть это новое бракосочетание незаконным, будет указывать на то, что мы не спросили разрешения у пап Западной Европы - Ллойд-Джорджа, Клемансо, Мильерана и других. Но мы знаем, что тот союз, который был заключен на-днях, является единственно верным союзом, который рабоче-крестьянский Азербайджан заключал когда бы то ни было и с кем бы то ни было. Правда, надо сознаться, что злые языки, особенно из бывших социалистических партий, до некоторой степени будут правы, когда будут изображать перед трудящимися массами Азербайджана, что та невеста, которую приобрел революционный Азербайджан, не совсем пригожа. Она действительно не особенно ру

* В январе 1920 г. по указаниям товарища Сталина и под непосредственным руководством Кирова и Орджоникидзе развертывается наступление XI армии на Северный Кавказ. 31 марта Киров вместе с Орджоникидзе во главе частей XI армии прибывают во Владикавказ, только что занятый красными войсками, а к 1 мая они уже в Баку, где восставшие бакинские рабочие при поддержке подошедших красных бронепоездов свергли власть муссаватистов и провозгласили власть Советов. - Ред.

мяна, не особенно дебела, особенным приданым не обладает. Наша страна - Советская Россия - представляет в смысле экономическом почти в полном смысле слова сироту. Но азербайджанские массы должны в то же время знать, что их нареченная одна только остается честной, непоруганной и целомудренной, какой не имеет сейчас буржуазный мир в своих границах. От этого союза, будем надеяться, произойдет такое потомство, которого ханам и бекам производить не удавалось. От этого союза явятся такие ростки, которые сумеют оплодотворить и другие капиталистические страны. Здесь мы положим начало великому объединению народов цивилизованной Европы и так называемого отсталого, некультурного Востока.

Для того чтобы оценить положение молодой рабоче-крестьянской Азербайджанской республики, необходимо прежде всего посмотреть на вторую половину этого союза - молодого революционного жениха. Нужно, товарищи, сказать определенно, что революция в Азербайджане вспыхнула не сама по себе, не благодаря тому, что скопившиеся здесь революционные силы не находили больше выхода и взорвались, независимо от какого-либо внешнего революционного влияния. Революция в Азербайджане глубоко связана с тем, что происходило у нас в Советской России. Для того чтобы уверенно строить молодую рабоче-крестьянскую власть в Азербайджане, необходимо и теперь очень внимательно, очень серьезно следить за всем тем, что происходит в России, нужно раз навсегда сказать, в тысячный раз подтвердить, что чем больше будет укрепляться рабоче-крестьянская Россия, тем крепче будут устои Советской рабоче-крестьянской власти в Азербайджане. Я думаю, что рабочие Баку в достаточной степени хорошо и полно были ознакомлены с тем, что происходило в России; здесь, пожалуй, не во всем Азербайджане, а именно в самом Баку, каждое наше слово, каждая наша мысль улавливаются с первого же мгновения, именно здесь рабочие без различия национальностей воспринимают особенно полно те задачи, которые ставит перед собой Советская Россия. Я думаю, едва ли в этом зале найдется человек, который на одну минуту усомнился бы в прочности и незыблемости рабоче-крестьянской власти в России.

Не подлежит теперь, товарищи, не только для нас, но и для наших заклятых врагов, почти никакому сомнению, что не существует больше смертельной опасности, которая могла бы встать на пути российских рабочих и крестьян, строящих новую жизнь. Я не думаю, чтобы сейчас можно было найти здравого человека, который еще мечтал бы о воцарении в России новой соглашательской или какой-нибудь иной власти - такой, которая могла бы повернуть большевистско-коммунистический руль, твердо направляющий сейчас Россию. Даже заклятые враги говорят, что на этой территории есть только одна сила: они ее называют большевизмом, а по-нашему она называется коммунизмом. И действительно, Россия теперь приобрела такой крепкий становой хребет, так укрепилась, что мы сможем, вероятно, в ближайшие месяцы покончить с теми теневыми сторонами, которые еще сейчас в достаточной степени режут нам глаза. Опыт показал, что все попытки задушить революционную непокорную страну, откуда бы эти попытки ни исходили, извне или изнутри, оказались совершенно безуспешными. Правда, нужно сказать, что именно потому рабоче-крестьянская Россия стала до такой степени изможденной, как это мы видим сейчас, что ей пришлось пройти через невероятно тяжелые испытания, отражая не только врагов внутри, но, главное, натиск международного капитализма. Были, действительно, такие моменты, о которых можно вспомнить без содрогания только потому, что они уже прошли, потому, что они от нас очень далеко, и мы глубоко уверены, что они вновь не повторятся. Но если те неслыханные трудности, перед которыми временами оказывалась рабоче-крестьянская Россия, изобразить перед вами, то вся та огромная борьба, которую наша Советская республика выдержала, должна будет вырисовываться перед вами как невероятный подвиг, не записанный еще в истории ни одного народа. Эти два с лишком года рабоче-крестьянской революции в России представились бы каким-то сплошным кошмарным восхождением на Голгофу через море человеческой крови. И тем не менее мы можем уверенно сказать, что основной курс, основная линия нашей политики была взята вполне правильно и целесообразно. Если недавно еще мы видели, как разгружались в окраинных портах России танки, пулеметы и прочее смертоносное оружие для белых армий, то теперь в тех же самых портах начинают появляться орудия для восстановления советской хозяйственной жизни. В балтийских портах выгружают американские

паровозы, сельскохозяйственные орудия. Если еще несколько месяцев тому назад кое-кому казалось, что мы должны, пожалуй, отдать нашу большевистскую душу богу, то теперь положение изменилось. Очевидно, в Европе почувствовали, наконец, что на краю пропасти стоит не большевистская Россия, а капиталистическая Европа. Если европейская буржуазия прежде со злорадством смотрела на пожарище гражданской войны, которой была охвачена вся Россия, то теперь буржуазии капиталистических стран приходится любоваться на эти схватки не издалека, а видеть их в своей собственной стране. 1 мая буржуазии пришлось быть свидетельницей того, как восемь миллионов английских рабочих бросили заводы и фабрики и демонстративно вышли на улицу. Западная Европа понимает, что пролетариат даром с фабрик не уходит, что восьмимиллионные колонны рабочих для шуточных дел не создаются, что если идет такая рать пролетариев Европы, то, очевидно, недалек тот день, когда рабочие от пассивного протеста в форме забастовок перейдут к нашим, решительным, "азиатским" способам борьбы с капиталом. На шикарных улицах Парижа рабочие, прошедшие жесткую капиталистическую выучку, к тому же поголовно грамотные, являющиеся на фабрики не иначе, как в воротничках и манишках, громят уже кондитерские, недалек тот момент, когда они воспримут наш "азиатский" способ ведения гражданской войны. Западная Европа с каждым днем все более и более начинает понимать, что неизбежностью в современном мире является не только война империалистическая, но что такое же неизбежное явление - война гражданская. Убедившись в том, что большевистской силы в России оружием сломить нельзя, что все резервы контрреволюции, которые можно было бы двинуть, чтобы залить революционный пожар в России, уже иссякли, буржуазия Европы думает уже сейчас под тем или иным видом войти в добрососедские отношения с Советской Россией. Буржуазия в Западной Европе теперь уже думает, что чем больше они отгораживаются от России, тем более Россия приобретает соблазна в глазах западноевропейских рабочих.

Западная Европа помаленьку начинает снимать блокаду, которой была окружена Россия. Буржуазная Европа знает, что, помимо всего прочего, ей жить без России очень мудрено, так

как Россия располагает богатством всякого сырья, которого хватит не только ей самой, но в котором нуждается также изнуренная войной Западная Европа. Вот для того, чтобы выкачать нужное им сырье, с одной стороны, и для того, чтобы попробовать разжечь старую капиталистическую страсть купли и продажи в гражданах Советской страны, буржуазные хозяева Западной Европы стараются сейчас вступить с нами в деловые, торговые сношения. Правда, с нами, как Советской страной, Западная Европа открыто до сих пор пока не разговаривает. Она говорит с нами через посредников языком в достаточной степени эзоповским, заботясь, чтобы так или иначе не нарушить свою капиталистическую целомудренность. Западная Европа хочет говорить пока что только с нашими советскими кооператорами.

Мы командируем за границу людей, которые прошли большую школу в области коммерции, и думаем, что западные империалисты не сумеют обойти нас так, чтобы мы остались в дураках. Мы понимаем, что вслед за паровозами из-за границы могут попасть к нам и другие, более или менее неприятные, вещи, но мы вовсе не думаем, что если на паровозах будут английские и французские марки, то какой-нибудь рабочий или крестьянин будет особенно на это негодовать.

Я вспоминаю историю, когда во время войны на далеком Севере мы вступили в переговоры с командующим английскими войсками с таким же предложением об установлении торговых сношений и дали гарантию, что ни одна рабоче-крестьянская прокламация ни в одной спичечной коробке не попадет к ним. Этот командир сказал: "Это все правильно, но вот вы все-таки так или иначе сумеете на тех самых предметах, которые двинете в Англию, поставить большевистский герб. Если бы вы знали, каким магическим действием обладает эта небольшая, в достаточной степени плохо нарисованная фигурка: каждый рабочий, каждый житель Лондона постарается узнать, что это символизирует, и само собой понятно, что нам придется объяснить, в чем у вас тут дело, и в конечном счете это поведет к тому, что население проникнется желанием узнать все о том, что делается в Советской России".

Тут дело очень просто: капиталистическая Европа и в первую очередь миллионы ее подданных-рабочих еще не вкусили, что такое Советская власть, что такое начало социальной революции, и, конечно, помимо всего прочего, у них возникнет естественная жажда поинтересоваться, что представляет собою эта новая рабоче-крестьянская Россия.

Но мы в Советской России гарантированы от такого соблазна. Мы не имеем сейчас ни малейшего желания интересоваться тем, что такое западноевропейская "культура", потому что достаточно каждому из нас пощупать свою спину, чтобы снова почувствовать все прелести этой "культуры". Правда, русский мужик еще далек от восприятия полностью коммунистических идей, у него еще от коммунистической пропаганды поднимается в голове путанный вихрь, и нужно сказать правду, что коммунистические идеи будут проникать в эту среду болезненно, это будет сопровождаться жестокой ломкой. Но мы все-таки имеем основание быть уверенными, что этот новый период мы пройдем успешно и что та борьба новыми методами, которую сейчас начинает с нами Западная Европа, окажется тщетной, как было и до сих пор.

При новом способе единоборства, которое сейчас принимает все новые и новые формы, мы все-таки выйдем победителями, как выходили до сих пор в вооруженной борьбе. Правда, еще и на фронте вооруженной борьбы есть отдельные вспышки, оружие сверкает до сих пор на границах нашего рабоче-крестьянского отечества. Выступила на арену еще новая сила, в достаточной степени внушительная - панская Польша. Дела на этом участке борьбы в последние дни приняли весьма серьезный оборот. Польские паны сумели в достаточной степени одурачить польское население, сумели в достаточной мере распропагандировать своих людей. Белополяки бросили свои силы в одно из самых слабых мест на нашем фронте. Нашествие идет довольно стремительно, но мы полагаем, что, как бы ни были страшны эти новые враги - польская шляхта, - наш большевистский бог будет достаточно милостив к нам. Не нужно быть, товарищи, особенным пророком, чтобы предсказать, что не только польские войска, которые сейчас так быстро двинулись от Варшавы сюда внутрь России, будут отброшены назад, но и те самые исторические города за нашей теперешней границей, которые не имели еще возможности за все время великой революции испытать на практике, что такое режим Советской России, получат удовольствие наблюдать его непосредственно. В этом, товарищи, может быть порукой то, что освободившиеся огромные силы с кавказского фронта будут двинуты туда, на Запад, и они сумеют быть защитниками не только молодого рабоче-крестьянского Азербайджана, но сумеют также усмирить и ту блудницу - панскую Польшу, которая пытается стать на пути рабоче-крестьянской России. Есть у нас еще одно бедствие - хозяйственная разруха. Вы знаете, что Россия никогда не располагала особенно сильным, могущественным и гибким хозяйственным аппаратом. Но я думаю, что и здесь те начинания, которые проводятся рабоче-крестьянской властью, увенчаются успехом. Особенно теперь, когда Азербайджан идет рука об руку, в дружеском объятии с Советской Россией, и бакинская нефть потечет быстрым потоком в Россию, рабоче-крестьянская Россия получит возможность вздохнуть если не полной грудью, то в достаточной степени свободно. Если теперь по всем артериям побежит живительная черная влага, то в ближайшие же месяцы хозяйственная работа пойдет гораздо быстрее, гораздо энергичнее.

В этом важный залог восстановления хозяйственной жизни России.

Нужно сказать, что в России имеется одна сила, которая, мобилизуя все для борьбы с хозяйственной разрухой, выйдет несомненно победительницей и здесь, как она выходила до сих пор победительницей на всех фронтах. Этой силой является наша партия.

Если вспомним историю борьбы с Колчаком, то увидим, что перелом наступил только тогда, когда партия бросила все силы, которые имела, на восточный фронт. Именно тогда в течение нескольких дней наступил перелом. Так же было и на нашем фронте. Там, где коммунистическая партия бралась за дело всеми силами, заставляя каждого коммуниста думать день и ночь об одной задаче, об одной опасности, - там мы всегда выходили победителями. Точно так же победителями выйдем мы и в борьбе с хозяйственной разрухой.

Здесь хотелось бы сказать о политической линии нашей коммунистической партии, которая в конечном счете определяет всю политику Советского государства. По мере того как мы пробивались в глубины Кавказа, нам все чаще, даже из собственной нашей среды говорили, что мы стали победителями потому, что наша физиономия изменилась, что мы-де не стали уже теми красными, от которых все шарахаются в сторону, что мы-де даже не выносим вида человеческой крови, и когда выходим на фронт - начинаем митинговать и пропагандировать, вместо того чтобы рубить и стрелять. Говорят, что в нашей коммунистической политике в период последней тяжелой борьбы все острые углы стерлись, что говорить теперь о смертных казнях в России - дело совершенно невероятное, что у нас нет теперь даже и "чрезвычаек". Вот эти самые небылицы, которые распространяли о Советской России, оказались для нас в иных случаях весьма полезными. Мне самому приходилось видеть целые дивизии, которые сдавались без единого выстрела, и когда начинали со сдавшимися разговаривать, то оказывалось, что они имели о нас именно такое представление. Но вот для коммунистов, находящихся во вновь занятых местностях, эти россказни принесли и весьма много вреда. Оказалось, что эта болтовня в сильной степени подпортила наши коммунистические мозги: представители нашей партии в этих местах (не в упрек будь это им сказано) из революционных коммунистов чуть-что не превратились в каких-то христианских коммунистов, и первый манифест, который ими был выпущен, до последней степени не соответствовал нашей коммунистической политике.

Во всяком случае надо здесь сказать, что все то, что было начертано с первых дней Октябрьской революции, - все это остается на знаменах коммунистической партии совершенно незыблемым. Если мы перестали казаться какими-то вельзевулами, то это только потому, что препятствия, которые мы встречаем теперь, - не больше как карточные домики. Если раньше, например под Царицыном, приходилось биться четыре месяца, то когда мы подходим теперь - нас встречают хлебом и солью. При таких условиях особенно часто обращаться к нашему советскому трибунальскому лексикону не приходится, и, действительно, в повседневном обиходе чрезвычайные комиссии показывают свое лицо гораздо меньше, чем раньше.

Во всяком случае, говоря о Советской России, мы должны сказать, что ни от чего, что мы там сделали, мы не отрекаемся и что весь опыт, проделанный многомиллионным народом, со всеми положительными и теневыми его сторонами, целиком лежит на ответственности нашей коммунистической партии. Мы с гордостью и с большевистским мужеством в свое время, в великие Октябрьские дни, отбросили всю социал-предательскую сволочь, и на протяжении двух с лишним лет мы ни разу об этом шаге не пожалели. И теперь с той же гордостью, с тем же сознанием коммунистической правоты мы повторяем, что, какие бы тяготы мы ни переносили, какие бы отдельные ошибки мы ни делали, мы все же на протяжении двух с половиной лет ни разу не вступали на одну дорогу с людьми, которые заигрывают с капиталистами и строят глазки буржуазии. Мы с этими людьми ничего общего не имеем, мы их отбросили раз и навсегда. Об этом мы заявляли всему миру и прежде всего всем рабочим Западной Европы. И вы должны помнить: как бы мало вас ни было, какую бы численно ограниченную группу людей вы собой ни представляли, гоните от себя всех молодцов, которые умеют писать длинные революционные программы, но которые на деле всегда оказываются предателями. В этом, товарищи, главный залог успеха коммунистической партии; мы сумели на протяжении двух с половиной лет, благодаря такой непримиримой и последовательной политике, показать всему миру на деле, какую силу мы, коммунисты, собой представляем.

Мы должны перейти в общих чертах к нашим задачам здесь, в пределах Азербайджана.

Медовым дням, которые мы переживаем сейчас, надо положить конец. Надо перестать бить в торжественные литавры, а попристальнее посмотреть на азербайджанскую действительность глазами марксистов, большевиков-коммунистов.

Первое, что бросится нам в глаза, - это то, что в сущности настоящая, потрясающая самые основы буржуазного строя, революция в Азербайджане еще не произошла, что массы азербайджанского населения просто оглушены тем, что случилось, но не больше. Нужно напрячь все усилия, чтобы вызвать к активности силы трудящихся в пределах Советского Азербайджана. Нам нужно, с одной стороны, помочь всем тем, кто имеет стремление присоединиться к нам, помочь им освоить те пути, которые развертываются перед нами. С другой стороны, нам нужно добиться, чтобы огромные массы средних слоев населения поняли требования революционного порядка. Среди них есть много людей, которым место в наших рядах; но есть среди них и такие люди, которые не пойдут под нашими знаменами, - нам надо определить этих людей и отмежеваться от них.

Лучшее средство достичь этого разделения всего азербайджанского населения - это произвести первый решительный удар по беко-ханскому строю. Декрет о передаче всех земель трудовому народу без всякого выкупа - лишь первый удар по беко-ханскому строю. Именно в этом направлении нам, коммунистам, нужно приложить как можно больше сил, развернуть борьбу с беками и ханами шире, полнее.

Следующий удар должен быть по крупному капиталу. Все то, чем богат сейчас Азербайджан, все то, что является приманкой для всех западноевропейских стран, прежде всего наши нефтяные промысла, - над всем этим должен быть поставлен рабоче-крестьянский советский коммунистический знак.

Полный переворот в жизни фабрик, заводов, промыслов нужно провести решительно, безапелляционно, без всякого колебания, без какого-либо соглашательства 1.

Бот эти два мероприятия, как огромные камни, брошенные в беко-ханское азербайджанское болото, поднимут такое волнение, которое пробудит всех мещан, спящих безнадежным сном. Когда революция подойдет к основам жизни азербайджанского жителя, когда коснется земельки, на которой он сидит, то тут пробудится от сна и сожмет кулаки каждый. Тот крестьянин, который ходит по горам и полям Азербайджана и пасет баранов, как только почувствует, что пастбище можно расширить, что баранту можно умножить, не боясь бека или хана, - он станет весьма и весьма активным участником устройства Советского Азербайджана.

Не надо забывать, что революционный декрет не может быть написан иначе как человеческой кровью! Нужно это запомнить раз и навсегда, запомнить окончательно, и, чтобы не проливать человеческой крови напрасно, надо действовать решительно и твердо.

Надо нам знамя III Интернационала, знамя братства всех трудящихся развернуть здесь так, как подобает развернуть его истинным революционерам. Тому, что делается в Карабахе и в других местах Азербайджана, тому, что называется племенной враждой, должен быть положен конец окончательно, раз и навсегда, под знаменем Советов. Это может быть сделано при одном условии - если будет действовать советская органи-

1 Вскоре (27 мая 1920 г.) был опубликован декрет Азербайджанского ревкома о национализации нефтяной промышленности. - Ред.

зация, которая не знает компромиссов и соглашений, знает лишь прямоту и последовательность.

Если эти три основные задачи мы сумеем разрешить в ближайшее время, то, поверьте мне, все остальное пойдет просто и планомерно.

Сейчас очень часто нам приходится выслушивать целые делегации, являющиеся от так называемых социалистических партий. Здесь есть местные, чисто азербайджанские, разновидности их, которые мелкая буржуазия подносит нам под малопонятными для нас названиями, но мелкобуржуазная соглашательская сущность их всех чувствуется определенно.

Ни малейшей тени взаимного содружества, никаких коалиций, или, как любят говорить старые меньшевики, "контактной работы", которая была до прихода англичан и Бичерахова1, с ними теперь не должно быть.

Чтобы провести твердую революционную линию, от этих молодцов нам, коммунистам, нужно раз и навсегда отмежеваться.

Другое дело - советский государственный аппарат: он требует огромного количества людей, здесь приходится использовать и не вполне советские элементы.

В Советской России работает большое количество буржуазной интеллигенции, которая, с одной стороны, за Советскую власть, а с другой. .. если придет Деникин - наполнит, конечно, его департаменты.

При последних выборах в Московский совет депутатов произошла недопустимая вещь: в него было выбрано 40 или 50 эсеров и меньшевиков. Они прошли в Совет на плечах буржуазной интеллигенции. Эти люди способны разжижать мозги; они местами начинают так действовать и на рабочих. Это заметно в Екатеринославском районе и в Донском бассейне. Они заявляют, что стоят на платформе Советской власти обеими ногами, они говорят, что только коммунистическая партия высоко несет знамя свободы, а они-де сами за нами робко шествуют, "помогая" нам не споткнуться по дороге. Но они имеют особую способность замечать только отрицательное в действиях Советской власти. Их бичераховская психология заключается

Бичерахов Л. - полковник царской армии, затем начальник бело-эсеровского отряда, субсидируемый англичанами, боролся против Советской власти. Участвовал в оккупации Баку англичанами в июле 1918 г. - Ред.

в том, чтобы, выставляя отрицательное, умалчивать о положительном в работе коммунистической партии.

Мы должны строить жизнь под нашим коммунистическим Знаменем, и никаких других знамен нам не надо.

Это явится, товарищи, лучшей гарантией того, что наше дело пойдет быстро и успешно и мы скоро придем к нашей желанной цели, к тому, чтобы заложить основы социализма. Нам могут сказать, что мы мало знаем, что мы мало опытны и так далее, но нам нужно пользоваться опытом, который дан Советской Россией.

Мы смело подходили к каждому новому вопросу, мы с каждым днем все решительнее перестраивали жизнь по-своему, мы уже создали в России начерно Советское государство. Оно, правда, не ласкает рабочего и крестьянского взора особым блеском и внешним лоском, но его фундамент, его стены выстроены так твердо, что нет крестьянина и рабочего в России, который сомневался бы в прочности своего дела.

Я знаю, что здесь в Азербайджане есть другие трудности, тут есть резкие различия - религиозные, племенные. Это будет служить дополнительным препятствием в нашей работе, но, если мы сумеем сохранить чистоту партии и с первого дня легального существования создадим стройную партийную организацию, если будем помнить, что каждый должен отвечать за всех и все за одного, если будем уверены, что в нашей среде нет таких, которые пришли разлагать наши коммунистические ряды, - мы сумеем двинуться стройной колонной вперед, и, поверьте, наши заветы, написанные на знамени коммунистов Азербайджана, будут служить той правдой, которая примирит племенную рознь и религиозные противоречия.

Чем более мы будем жестки к своим врагам, тем более жестки мы должны быть в своей коммунистической среде к тем, кто пытается подорвать наше единство. И верьте, товарищи, что рабоче-крестьянская Россия стала великой Советской страной именно потому, что руководящая всей работой коммунистическая партия не представляет собой собрания Петровых и Сидоровых, как отдельных личностей, а составляет единое целое, коммунистическую скалу, которой распоряжается Центральный Комитет партии так твердо и уверенно, как не распоряжался еще ни один военачальник своими армиями.

Пусть не пугают нас те, которые говорят, что мы задох-

немся в атмосфере национальной вражды. Мы знаем, что мы располагаем ленинской программой, перед которой не посмеет обнажить меч ни один проклятый дашнак, ни один бесчестный муссаватист, и пройдет немного времени, как эти люди забудут собственные свои имена. (Громкие аплодисменты и крики "браво!")

Если кто-нибудь из них, из дашнаков или муссаватистов, из той или другой партии, попробует набраться смелости и начнет играть на темных религиозных или племенных чувствах, то мы сумеем обойтись с ними так, что не только голоса, а и запаха этих насильников, власть которых проклятием тяготела так долго над Азербайджаном, не будет слышно. (Громкие аплодисменты, крики "браво!")

ТРИ ПИСЬМА В. И. ЛЕНИНУ * I

Тифлис, 20 августа 1920 г.

Дорогой Владимир Ильич.

Ваши предвидения о моей работе здесь подтверждаются блестяще и на каждом шагу. О том положении, в котором оказалось здесь наше представительство, Вам Чичерин вероятно сообщал.

Достаточно сказать, что до сих пор не изжиты еще самые уродливые формы проявления к нам совершенно своеобразного, внимания со стороны агентов грузинского правительства. Эта невероятная "бдительность" привела к тому, что даже такие невинные органы наши, как представительство Нарком-внешторга, оказались не в состоянии вести какую бы то ни было работу: всякий, выходящий из помещения представителя Наркомвнешторга, подвергался задержанию или аресту, или высылке за пределы Грузии. Все мои дипломатические шаги, предпринятые к устранению этого, ни к чему не привели, и я вынужден был заявить категорически грузинскому правительству, что мы должны будем поставить грузинское представительство в Москве в такое же точно положение, в каком находимся мы здесь. И только после этого стало эаме

* В 1920 г. после заключения мирного договора РСФСР с грузинским меньшевистским правительством С. М. Киров назначается полномочным представителем РСФСР в Грузии.

Два о половиной месяца С. М. ведет борьбу посредством дипломатических нот и протестов с правительством Ноя Жордания из-за невыполнения последним важнейших пунктов мирного договора, особенно той его части, которая обязывала прекратить преследование коммунистов.

Эти письма написаны С. М. Кировым в бытность его в Тбилиси. Письма печатаются с копий, найденных в личном архиве С. М., с пометкой его рукой: "Письма товарищу Ленину"; на копиях подписи С. М.Кирова не имеется. - Ред.

чаться несколько иное отношение к нам. Много содействовало такому действию грузинского правительства по отношению к нам развитие операций Врангеля. Каждый успех Врангеля вселял здесь большие надежды, и это чувствовалось во всем. Совершенно иное настроение замечается теперь, когда мы так блестяще громим поляков. Особенно сильное впечатление произвело здесь предложение Керзона открыть мирные переговоры с Польшей. Это и ответ Чичерина на предложение Керзона произвели здесь буквально ошеломляющее впечатление. Грузинское телеграфное агентство, а также Министерство иностранных дел не нашли возможным опубликовать в газетах это сообщение, исходившее от нашего информационного отдела. Директор агентства заявил, что это сообщение "переворачивает все". . . Подробно о ходе своих работ здесь я сообщаю Чичерину и сейчас у Вас не буду отнимать время. Скажу только, что, как и следовало ожидать, пункт нашего договора, предусматривающий легальное существование коммунистической партии, оказался не по зубам здешним меньшевикам. Организованные в высшей степени прочно, грузинские меньшевики, освободив заключенных коммунистов и дав возможность остальным объявиться, немедленно предприняли широкие репрессии в отношении партии коммунистов. Пользуясь самыми невероятными, фантастическими предлогами, грузинские меньшевики повели аресты и ликвидацию партии коммунистов, и в настоящее время партия переживает чрезвычайно тяжелый момент: газеты закрыты, ряд организаций ликвидирован совершенно, многие товарищи в тюрьмах, много выслано из Грузии. Тем не менее местные товарищи делают все к тому, чтобы так или иначе продолжить свое легальное существование и ни в каком случае не забираться в подполье. 17 июля одновременно были закрыты обе выходившие здесь коммунистические газеты, сотрудники все арестованы. Сегодня товарищи подают заявление о выпуске новой газеты. Само собой понятно, что на все это я соответствующим образом реагирую. В заключение хотел бы обратить Ваше внимание на необходимость возможно скорее определить наше отношение к Армении. Этот вопрос для нас здесь имеет весьма большое значение. Надежда мусульманских и армянских масс на то, что Советская Россия разрешит, наконец, мучительные для них вопросы, может определенно поколебаться. Я об этом

неоднократно сообщал Чичерину, но, очевидно, из наших переговоров с армянской делегацией в Москве пока ничего не выходит. Тем не менее вопрос как-нибудь разрешить надо. С горячим коммунистическим приветом.

II

Тифлис, 24 августа 1920 г.

Дорогой Владимир Ильич.

Ваши заветы исполняю в точности. Думаю, что Вы достаточно хорошо осведомлены из докладов Чичерина о здешних делах, поэтому об этом говорить не буду. К настоящему письму я прилагаю статью из одной кемалистской1 газеты, характеризующую "Отношение мусульман к большевизму". По-моему, эта статья дает довольно точную характеристику того настроения, которое господствует сейчас не только в Турции, но также в Персии и других отсталых странах Ближнего Востока. Я на-днях прочитал в "Правде" отчет о Вашем докладе на втором конгрессе III Интернационала о нашем отношении к народам отсталых в капиталистическом отношении стран и думаю, что эта статья будет для Вас иметь кое-какой интерес. В ней, мне кажется, одно из многочисленных подтверждений Вашего блестящего анализа по указанному вопросу.

Не буду отнимать у Вас больше внимания.

С горячим коммунистическим приветом.

III

Р. С. Ф. С. Р. НАРОДНЫЙ КОМИССАРИАТ

ПО ИНОСТРАННЫМ ДЕЛАМ

ПОЛНОМОЧНЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ФЕДЕРАТИВНОЙ СОВЕТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ В ГРУЗИИ

Тифлис, 30 августа 1920 г.

Дорогой Владимир Ильич.

Посылаю Вам резолюции, вынесенные на заседаниях "Анатолийского и Румелийского общества защиты прав". Хотя эти резолюции приняты год тому назад, они имеют и сейчас

1 Кемалисты - сторонники вождя турецкого национально-освободительного движения Мустафы Кемаля, ныне умершего президента Турецкой республики. - Ред.

большой интерес, так как в основе программы деятельности правительства Мустафы Кемаля лежат именно эти резолюции.

Здесь особых новостей нет. Грузинское правительство по-прежнему стоит в раздумье, не зная, куда ему совершенно определенно качнуться - к нам или к Антанте. А тем временем хозяйственная жизнь Грузии расстраивается с каждым днем все больше и определеннее, и весьма уже недалек тот момент, когда Ною Жордания 1 вместе с экзархом 2 Грузии придется запеть "На реках Вавилонских" 3.

С горячим коммунистическим приветом.

Жордания Н. Н. - лидер грузинских меньшевиков, ярый социал-шовинист. С 1918 г. по февраль 1921 г. глава меньшевистского грузинского правительства, заключившего соглашение с Деникиным для совместной борьбы против большевиков. - Ред.

2 Экзарх Грузии - титул высшего представителя грузинской церкви. -

Ред.

3 Это предположение С. М. вскоре оправдалось. 25 февраля 1921 г. в освобожденный от меньшевиков Тбилиси вошел Ревком Грузии, а правительство Ноя Жордания эвакуировалось в Батуми и оттуда в Париж. - Ред.

1921 год

МНОГОМИЛЛИОННЫЕ НАРОДЫ РОССИИ, ПЕРВЫМИ ВСТАВШИЕ НА ПУТЬ ВЕЛИКОЙ БОРЬБЫ, ПЕРВЫМИ ПРИДУТ В ЦАРСТВО СОЦИАЛИЗМА

Доклад на Учредительном съезде Советов Горской ССР 18 апреля 1921 года

Товарищи! Для того чтобы подойти к осуществлению той задачи, которая стоит перед вами, - к созданию новой формы управления, для того чтобы дать основные директивы, основные указания той новой власти, которую вам предстоит избрать на этом съезде, для этого необходимо прежде всего дать себе более или менее точный и ясный отчет во всем том, что происходит сейчас по всей Российской республике. Тут нужно подходить к делу без всякого лишнего теоретизирования, а просто, прямо, непосредственно.

Всякий участвующий в создании новой республики должен знать, насколько прочно, насколько обеспеченно чувствует себя общероссийская рабоче-крестьянская власть. Только при этом условии можно будет смело, без оглядки подходить к разрешению тех миллионов практических вопросов, которые встанут перед вами с завтрашнего дня.

РАБОЧЕ-КРЕСТЬЯНСКАЯ ВЛАСТЬ УСТАНОВЛЕНА ТВЕРДО

Скрывать не буду: всякий приехавший сюда из своей станицы, аула знает, что среди населения много идет разговоров на тему о том, что Советская власть - такая власть, которая за собой особой прочности не чувствует, что очень легко может случиться так, что Советская власть будет сброшена, - в этом направлении ведется агитация среди чеченцев, путают казаков, работают злые языки среди всех народностей Горской республики. Вокруг всякого вопроса, который имеет то или иное политическое значение, создаются сплетни на тему о прочности Советской власти.

Я не буду говорить о том, что происходит в вопросе о так называемом "переселении казаков". Присутствующие здесь казаки об этом знают. Казакам говорят, что центральная Советская власть не только приостанавливает дальнейшее выселение, но будто бы намерена обратно вселить казаков, которые выселены из Сунженской линии. С другой стороны, говорят чеченцам, что всякий из вас, который рискнет переселиться в станицу, который по своей воле это сделает, - этот человек рискует своей головой, что не сегодня-завтра власть перевернется и придется жестоко поплатиться за самовольный захват казачьей земли. Об этом говориться будет специально. Я сейчас напомнил об этом, чтобы лишний раз показать, какая масса разных слухов распространяется в целях подрыва Советской власти.

Здесь, на этом ответственном Учредительном съезде, надо поставить вопрос прямо. Если действительно с прочностью Советской власти дело обстоит не совсем благополучно, нужно призвать все честное, всех, кто идет не за страх, а за совесть за Советскую Россию, чтобы организованно, единодушно выступить на укрепление и защиту рабоче-крестьянского государства. А если дело этого не требует, то можно сказать, что мы можем спокойно приступить к нашей созидательной работе.

Естественно, что, живя в аулах, в далеких ущельях, куда не заглядывает никто из центра, куда не попадают газеты, - а если попадают, то часто некому их прочитать, - население питается россказнями шептунов, которым нет другого дела, которые тем только и занимаются, что распространяют всякий вздор.

Для всяких слухов почва у нас в горах чрезвычайно богатая, и мы знаем, что в сравнительно недавнем прошлом приходилось сталкиваться с такими последствиями нашептываний и слухов, из-за которых лилась человеческая кровь, так как люди были одурачены всяким вздором.

Сейчас мы переживаем такой момент, когда можно говорить о совершающемся в стране совершенно открыто, не надо быть особо сдержанным, как это было года полтора тому назад, когда приходилось не всегда все говорить, чтобы население не особенно пугать, чтобы оно не теряло веры в правоту и надежды на успех нашего дела. Теперь ничего этого нет.

Вы знаете, что несколько месяцев тому назад мы закончили последний этап гражданской войны, борьбы с внутренней и внешней контрреволюцией. Побили Врангеля и всех тех, которые претендовали на власть в России, далеко выбросили их за пределы государства. И сейчас у нас, если не считать мелких, едва заметных на территории громаднейшего государства вспышек, можно сказать, что у нас руки совершенно, в полном смысле слова, развязаны. Мы чувствуем себя как власть особенно прочно, настолько прочно, что можем совершенно спокойно кому угодно рассказать, вывернуть на какую хотите изнанку все, что имеем сейчас, и все то, что делается сейчас в рабоче-крестьянском государстве. Мы знаем, что население настолько сроднилось с Советской властью, а мы настолько научились управлять государством, что полная откровенность для нас решительно нестрашна. Мы теперь и на местах и в центре всему населению, в том числе и вам, определенно заявляем, что рабоче-крестьянская власть в России - это не случайность, она не явилась в результате случайно выигранной войны или в результате неоконченной борьбы, которая еще может завтра повернуться иначе. Нет, это настоящая твердо установившаяся государственная власть.

Если мы полтора-два года тому назад взывали к нашим окраинам, к тем или иным областям, объясняя, что мы-де в таком-то тяжелом положении, звали на помощь и так далее, то теперь мы этот язык оставили и со всеми этими уговорами покончили; теперь мы определенно и твердо говорим, что власть рабочих и крестьян в России это есть подлинная государственная власть, поддерживаемая миллионами населения, это власть, которая имеет в своем распоряжении достаточно многочисленную и хорошо организованную Красную армию.

И со всяким, который независимо от племени, национальности, языка и состояния и всего что угодно встанет хотя бы в малейшее противоречие с интересами рабочих и крестьян России, государственная власть поступит с ним как с врагом рабочих и крестьян.

И разговариваем мы таким тоном и языком не только потому, что мы чувствуем себя прочно, а главным образом потому, что у нас слишком много государственных задач и вопросов, которые стоят перед нами. Если бы у нас было время и была возможность до некоторой степени торговаться с теми или другими группами, тогда иное дело. Но сейчас, в силу наших общегосударственных интересов, всякий день и каждая минута нам дороже, чем все то золото, которым располагает наша Республика, нам торговаться, выражаясь грубо, церемониться не приходится. Мы слишком бедны и слишком заняты; поэтому там, где рабоче-крестьянская власть встречает какое-нибудь сопротивление, там мы действуем решительным ударом и всякое сопротивление, которое мы встречаем в своей работе, устраняем и будем устранять точно такими же приемами, ибо для других приемов у нас нет ни времени, ни возможности.

Как бы ни считали вас отсталыми, вы должны знать и понимать, в каком положении может оказаться государство, которое ведет в течение почти семи-восьми лет войну.

ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНЫ ПРИВЕЛИ К ХОЗЯЙСТВЕННОЙ НЕУРЯДИЦЕ И ТЯЖЕЛОЙ НУЖДЕ

Вы знаете и помните, что международная война много миллионов людей поставила под ружье, собрала все, что было в государстве, все живое и мертвое - все было двинуто на фронт. И в конечном итоге все, что было создано трудами поколений, было погублено самым безжалостным образом. Миллионы человеческих жизней загублены, загублено несметное количество всяких материальных богатств.

Это было в стране, которая и до того времени далеко не отличалась особым избытком продуктов промышленности, сельского хозяйства и прочего.

Дальше наша страна вступает в период революционной борьбы, снова начинается уничтожение.

Каждый из вас видел, в какие формы выливается гражданская война в смысле уничтожения всяких благ и средств.

Вы знаете, сколько аулов сравнены с землей. Вы знаете, какое количество станиц приведено в расшатанное состояние. Вы знаете, что на железных дорогах нет ни одного нетронутого места, все уничтожалось. Каждый понимает, что в период гражданской войны всякий хозяин не следит уже, чтобы все в хозяйстве было в порядке, чтобы не расхищалось его добро, а умножалось, об этом не думали, а всякий думал о том, как бы сохранить свою голову и как бы поудачнее бить своего противника. Вот какой философией руководствовался каждый гражданин в период гражданской войны.

Естественно, когда ставится вопрос о жизни или смерти, - человек не щадит ничего, он жертвует всем, вплоть до своей жизни, чтобы выйти из борьбы победителем.

И вот три с лишним года мы вели такую борьбу. Естественно, наше государство за это время понесло очень тяжелые потери.

Не нужно скрывать, - нужно сказать прямо, что мы сейчас находимся в состоянии ужаснейшего обнищания, ужаснейшей нужды во всех отношениях. У нас нет самого необходимого, самого насущного, что в мирной обстановке может понадобиться на каждом шагу. Сейчас вы необходимого не найдете не только в селах, аулах, но даже и в городах. Голод, нужда дошли до крайних пределов. Не могу не вспомнить здесь той картины, которую мы видели в глухом Дагестане или здесь, на Тереке: когда женщине нужно было выйти за водой, то объявлялось, чтобы мужчины сидели дома, не выходили на улицу, ибо женщины выходили за водой в чем мать родила, - им нечем было прикрыть свою наготу.

Вот до каких пределов дошла наша рабоче-крестьянская Россия в смысле отсутствия самого необходимого и насущного.

Это положение сейчас, по окончании гражданской войны, раскрылось перед нами во всей своей наготе.

Таким образом выходит, что внешне в смысле борьбы мы чувствуем себя совершенно обеспеченными людьми. Нас теперь никто не беспокоит, и будем надеяться, что никто и не осмелится беспокоить.

Но выявляется другой фронт - фронт экономической неурядицы и хозяйственной нужды.

Если дагестанская женщина должна искать случая для того, чтобы, пойдя за водой, не быть под угрозой пытливого и не совсем целомудренного взгляда какого-нибудь молодца, то наши рабочие в России чувствуют себя плохо в другом отношении: временами бывает решительно нечего есть.

Здесь помимо общих причин, последствий жестокой войны, сказывается и то, что население огромной России, миллионы людей далеко еще не целиком втянуты в интересы рабоче-крестьянского государства. Некоторые смотрят еще так: лишь бы у меня в Ардоне было хорошо, а что будет в Иваново-Вознесенске, то это меня не касается. Бывает также вот что: когда нам нужно что-нибудь просить у государства, то оказывается нас полмиллиона, а когда заходит речь о том, чтобы помочь государству спасти от голодной смерти московских рабочих, оказывается у нас населения не полмиллиона, а только двести тысяч. Это говорится не в виде упрека. Нужду государства надо почувствовать. И если посмотреть ту Красную Армию, которая вчера проходила перед вами такими стройными рядами, когда вы вскроете душу этой армии, то увидите, чем болеет рабоче-крестьянская армия. И если посмотрите в сердце красноармейца, вы в нем прочтете, что вместе с мужественной стойкостью, которая поражает каждого из людей, это сердце наполнено огромнейшими страданиями. Подчас буквально сгибаются колени под тяжестью ноши, которую они несут на своих плечах. Наша эмблема - красное знамя, которое видим всюду, - не только красного цвета - это знамя буквально насыщено кровью, и нужно быть слепым, чтобы не видеть, как с него широкими ручьями льется настоящая человеческая кровь.

Вот каково положение. Мы хотели бы, чтобы были обеспечены интересы не только угнетенных горских рабочих и крестьян; задача, которая стоит перед нами, это - задача освобождения трудящихся всего мира. Об этом нужно говорить совершенно прямо, откровенным языком.

СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ НА ПУТЯХ НОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ ПОБЕДИТ РАЗРУХУ

Нужно сделать так, чтобы все наши съезды представляли собою коллективную, общую работу и чтобы они приняли несколько иной характер и давали другие результаты, чем те, которые были до сих пор. Мало того, чтобы собраться, принять резолюции и разойтись. Нужно почувствовать себя хозяином всей нашей государственной семьи, нужно, чтобы все, что будет сделано и записано на этом съезде, действительно являлось обязательным, как коран для правоверного магометанина. И нужно с оружием в руках карать как врага Советской власти человека, не желающего выполнять те обязанности, которые написаны на знамени нашей революции. Мы теперь всегда и всюду стараемся дать населению совершенно неприкрашенную, яркую характеристику всего того, что происходит в нашей Республике. Мы говорим, что власть нужна такая, которая справится с самым опасным фронтом в Республике - фронтом нужды: нам нужна власть рабочих и крестьян. Несмотря на всю нашу отсталость, некультурность, неумение работать, слабую практику в области государственного управления, несмотря на это, мы, несомненно, если захотим, сумеем расшевелить многомиллионные массы рабочих и крестьян, сумеем заинтересовать каждого в судьбе своего государства. И мы, несомненно, выйдем из этого трудного положения.

Всякий из вас на примере своего хозяйства знает, что тут нехватает этого, там недочет в том, кто-то собирал, кто-то ремонтировал, но каждый чувствует, что всему этому скоро будет конец, что нужны новые источники, нужны новые ресурсы, которые бы дали широкий государственный размах работе, чтобы все машины завертелись, чтобы все то, что сейчас мертво, заснуло - фабрики и заводы, - чтобы они зашевелились. И чтобы этого достигнуть, центральная Советская власть в данный переходный момент, когда от войны мы переходим к другой работе, к осуществлению других задач, вовсе не желает изображать из себя сатрапа, который сидит наверху и ничего знать не хочет; она, наоборот, протягивает руки к населению и старается вызвать в нем желание работать и инициативу. Мы, учтя момент и взвесив прошлое, решили установить отныне такие приемы управления, чтобы дать возможность более широким пластам народа подняться к участию в государственной работе. И здесь, когда вам будут докладывать о нашей продовольственной работе и земельном вопросе, вам скажут, что разверстка, замененная налогом, означает не только новую форму продовольственной политики, но открывает совершенно новую хозяйственную полосу вообще.

Мы хотим сделать так, чтобы население, сознающее нужду государства, понимающее задачи государства, имело развязанные руки и получило возможность вкладывать в свое хозяйство все то, чем оно располагает.

Мы все, конечно, за Советскую власть и уважаем коммунистическую партию и во всех наших резолюциях все клятвенно заверяем в своей готовности содействовать проведению тех огромных задач, которые стоят перед нами; но когда тот или иной гражданин приходит домой, для него его хозяйство становится выше всяких хозяйственных интересов Республики. Так будет еще до тех пор, пока мы не научимся жить по-коммунистически.

Государственная Советская власть понимает, что тут насилием взять нельзя, что нужно действовать так, чтобы найти другой выход, найти точки соприкосновения между интересами рабочих и крестьян.

С этой стороны и нужно рассматривать новую продовольственную политику. И мы полагаем, - по крайней мере в России мы уже это чувствуем, - результат этой политики будет хороший. Крестьянские массы это учли, и их не особенно доброжелательные отношения теперь резко изменились, они снова идут плотными, твердыми рядами с рабоче-крестьянским правительством.

Мы полагаем, что на окраинах эта политика также даст свои благоприятные результаты.

Во всяком случае то, что намечается в этой области, и то, что отчасти уже сообщалось, это должно быть принято отнюдь не как какая-нибудь уступка или как результат неуверенности Советской власти в том, что она прочна; это отнюдь не означает, что мы - новые соглашатели и соблазняем кого-то своими уступками, чтобы добиться большей устойчивости. Это вздор. Новая экономическая политика диктуется вовсе не этим, а тем, чтобы создать больший интерес у большего количества населения к государственной работе, к укреплению нашей страны, к умножению материальных, экономических богатств рабоче-крестьянского государства.

Так обстоит дело у нас внутри страны. И мы думаем, что эта новая политика даст много новых возможностей дальнейшего укрепления рабоче-крестьянского государства.

СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ СУМЕЕТ СУРОВО РАСПРАВИТЬСЯ С ТЕМИ, КТО ПОГЖТАЕТСЯ ПОЙТИ ПРОТИВ НЕЕ

Все то, что здесь рассказывают о кронштадтских событиях, о широких волнениях, которые происходят в России,-это вздор.

Мы знаем, как во многих аулах изображались кронштадт- ские события: будто бы дело доходило до того, что пора складывать рабочим и крестьянским; представителям свои пожитки и бежать в дикие ущелья. Нет. То, что было, то ушло безвозвратно. То, что произошло в Кронштадте, было действительно самым настоящим, вооруженным бунтом: кронштадтское "правительство" возглавлялось бывшими царскими генералами, руководилось нашими политическими противниками - меньшевиками и эсерами, все это было, и была самая настоящая драка, отчасти происшедшая потому, о чем я говорил, - слишком тяжело и голодно в центре. Люди под влиянием ежедневной нужды очень легко поддаются на всякие авантюры.

Но кончилась эта авантюра печально не для нас, а для тех, кто хотел пошатнуть рабоче-крестьянское государство.

И если Советская власть очень часто прибегает к широким уступкам трудовым слоям населения, то она в то же время жестоко наказывает за измену, где бы она ни происходила, хотя бы и в Кронштадте. Горцы должны почувствовать и понять, что всякие новые попытки в этом направлении будут оканчиваться тем же, чем окончилось в Кронштадте. Горский народ был отрезан от нас еще совсем недавно огромным фронтом, на котором стояли враги, вооруженные с ног до головы и снабженные лучшей современной военной техникой, всеми теми чудовищами, вроде танков, которые вам вчера показывали. Это ведь их техника! Если и в то время горцы смотрели с огромной надеждой на ту власть, которая сидела чуть ли не в одной Московской губернии, то теперь не имеется основания сомневаться, что мы можем хотя бы на одну йоту почувствовать себя непрочно. Всякий, кто встретит в ауле у себя какого-нибудь агента, шептуна, вроде Ахмета Цаликова 1, который попробует нарисовать ему картину возможного возврата к прошлому, пусть плюнет этому человеку в глаза и предложит оставить все несбыточные надежды.

Прошлое ушло в историческую вечность. И каждый, к какой бы партии и группировке он ни принадлежал, должен

1 Цаликов А. Т. (Ахмет) - помощник присяжного поверенного, осетинский меньшевик, буржуазный националист. В 1921 г. - член контрреволюционного Азербайджано-Северокавказского комитета, образовавшегося в Тбилиси, ставившего своей целью борьбу против большевиков на Кавказе. После советизации Грузии эмигрировал за границу. - Ред.

твердо и определенно сказать себе: Советская власть есть и будет, в этом нечего сомневаться.

Нет такой силы и возможности внутри рабоче-крестьянской России, которая могла бы не только сбросить, а хотя бы только поколебать власть в этом огромном государстве. Поэтому все те, у кого есть истинное и искреннее желание укреплять рабоче-крестьянскую власть, те должны на это отдать все свои силы, а тот, кому эта власть наступает на мозоль, - должен смириться. Если же она кого-нибудь задевает слишком, тот должен как-нибудь сжаться. Другого выхода нет. Если барашек нужен Советской власти, то, как ни перекрашивайте его в черный цвет, она его возьмет, если только барашек не пойдет сам и на своем бараньем языке не заявит, что принадлежит Советской власти.

Наша задача и задача населения всех республик, входящих в огромную Советскую федерацию, сводится именно к тому, чтобы везде и всюду, приехав в аулы, собравши стариков и молодых, прямо сказать: "Хорошо ли, плохо ли, полагается по шариату или не полагается, - Советская власть никуда не уйдет. Единственный способ избавиться от Советской власти - это последовать примеру Чермоева, Джабагиева, Цаликова: забрать все, что есть, и направиться в отдел пропусков и взять пропуск на проезд, сначала поехать в Грузию, потом дальше куда-нибудь, за пределы нашей огромной РСФСР. Если душа не терпит, то надо постараться переломить себя, - будет легче, так как рано или поздно мы приведем все в советский порядок".

Теперь, по окончании гражданской войны, мы чувствуем себя твердым государством, которое может и имеет право разговаривать с каждым, как с сыном одной огромной семьи, где никаких раздоров и междоусобиц поднимать нельзя. И что это действительно так, об этом свидетельствует не только то, что мы вам заявляем здесь и имели честь докладывать, - об этом так же думают и наши противники, наши враги.

НАШЕ ВНЕШНЕЕ ПОЛОЖЕНИЕ УПРОЧИЛОСЬ

Прочность всякого государства зависит не только от того, как внутри дело обстоит, но зависит и от того, как смотрят на него соседи.

Вы хорошо знаете, что было время, когда у нас здесь было несколько государств, от Базоркино нельзя было проехать в

Ольгинское 1, потому что там уже было другое государство. Так было недавно.

То же самое представляла и наша Республика. Она была окружена со всех сторон бандитами, которые имели огромное желание каждый день и каждую минуту наброситься на рабочих и крестьян России. Если это перевести на время, то выйдет, что полгода мы воевали с отечественными врагами и три года воевали с иностранной контрреволюцией, ибо белогвардейцы все для войны получали от Антанты. Оттуда все шло.

Теперь мы посмотрим, как сейчас о нас думают в Западной Европе. Вы знаете, Европа нас за государство не считала и делала все, чтобы завоевать Советскую Россию, бросала на это большие деньги и т. д. А теперь, когда пришлось барону Врангелю, не как библейскому, а как новоявленному маленькому Ною, сесть в ковчег и выехать за наши пределы, наше положение стало настолько приличным, так что мы ходим сейчас по Европе, как и всякий там живущий.

Раньше мы, чтобы провезти туда хотя бы одного человечка посмотреть, как живут в буржуазном мире, брали массу пропусков и документов, и нельзя было все-таки проехать, чтобы не быть где-нибудь арестованным.

Сейчас ничего подобного нет. Сейчас представители рабоче-крестьянского государства в Европе во многих местах если не первые люди, то приняты в "самом хорошем обществе". Если вчера они считались "бандитами" и опасными, которых нельзя допускать в буржуазные страны, то теперь ничего подобного нет. Сейчас с ними разговаривают таким языком, на котором принято говорить с представителями организованных твердых государств. И там, где нам не открывали двери вчера, сегодня - "почет и уважение", не боятся, что ты коммунист, что ты большевик, который устроил беспорядок в России. С нами разговаривают как с представителями огромной организованной страны. Даже когда мы делаем какую-нибудь неосторожность и даем повод вмешаться в наши дела, этого вмешательства не происходит. Антантовские пароходики, скользя мимо Черноморского побережья во время недавних событий в Грузии, только для приличия дали несколько зал-

1 Базоркино- ингушское, Ольгинское - осетинское селения, расположенные в километре друг от друга. Здесь были наиболее ожесточенные столкновения между ингушами и осетинами в 1918 году. - Ред.

нов по железной дороге, проложенной по берегу, - и этим дело ограничилось. А раньше, если грузинское правительство сказало бы: "Пойдемте бить большевиков", если бы меньшевики закричали о помощи, то вся Европа стала бы им помогать, очередь устроила бы, чтобы помогать бить русскую большевистскую Красную Армию. Теперь эта мода прошла. Теперь Европа все чаще и чаще посылает таких людей, которые разговаривают не винтовками, а дипломатически ведут переговоры во фраке и белых перчатках, как полагается в буржуазных государствах.

НЕТ СЕЙЧАС ТАКОГО БУРЖУАЗНОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА, КОТОРОЕ МОГЛО БЫ ХОДИТЬ СПОКОЙНО, ПО БЕЗОПАСНОЙ ДОРОЖКЕ

Это происходит вовсе не потому, что мы выцвели, побледнели, легче стали брать на поворотах, чтобы не свалиться под откос автомобилю, на котором едет русский пролетариат. Нет, мы какими были, такими и остались. Так же будем заниматься тем делом, которым занимались, вести борьбу за интересы трудящихся и будем помогать освобождению всех угнетенных и обиженных на всем свете. Изменились не мы, изменилось положение нашего противника, самой Антанты. Если вчера Антанта представляла из себя нечто могущественное и грозное на земном шаре, то теперь от такой Антанты не осталось и следа. И теперь об этом антантовские бабушки рассказывают как о прошлом.

Прежде по малейшему мановению английского адмиралтейства английский флот запирал все выходы и входы великой Советской страны. Теперь ничего не выходит. Всякий приказ наталкивается на то, во что сейчас уперлись главные бандиты на международном поприще - руководители буржуазной Англии. Эта страна исстари славилась тем, что прекрасно била всех на морях и называлась "владычицей морей". Последняя война показала, что она не менее могущественна и на суше. Теперь эта могущественная страна, которая дирижировала всем миром и задавала тон, от которого до сих пор очень солоно, - она сейчас стоит перед вопросом своего собственного существования. Миллионы английских рабочих забастовали самым настоящим, самым безжалостным в отношении буржуазии образом, - эта штука может легко привести к тому, что в Англии произойдет революция. И скрывать не станем: несмотря на то, что мы как бы узаконили главу английского правительства - Ллойд-Джорджа (он для нас в высокой степени заманчивая персона), недавно заключили с ним договор, - но все-таки "торговать" с рабочими нам приятнее, чем якшаться с антантовской буржуазией. Пророчествовать не стану, но возможность такого поворота не исключена. Об этом говорит и знает само английское правительство, которое и день и ночь занято тем, чтобы собрать надежные воинские части английской армии, поставить их во все уголки государства, чтобы в каждую минуту быть готовым верным ударом расправиться с бастующими рабочими. Удастся это или нет - я не знаю. Но, во всяком случае, государство, которому приходится ставить одну часть населения против другой, это государство переживает очень невеселое время.

У нас таких вещей не бывает. А там, где рабочие напирают на буржуазию, мы там приложим свои руки самым настоящим образом. (Аплодисменты.) Мы бастующим английским рабочим скажем: поможем всем, чем можем. Люди мы небогатые. Все, что от нас зависит, сделаем, но главное - посоветуем вам: поставьте дело так, чтобы ваша коммунистическая партия, которая у вас есть, повела бы вас вперед, ибо только она может вывести вас из тяжелого положения. Если, бросив работу на заводах и фабриках, станете ходить заложив руки в английские штаны и ждать, то так у вас ничего не выйдет. Дождетесь того, что было с ленскими рабочими в 1912 году, о чем мы вспоминали вчера. Это дело не подходит. Если остановите английские фабрики и заводы и шахты будут заливаться водой, конечно, буржуазия не будет на вас смотреть и, конечно, будет бить. Чтобы не дождаться этого момента, есть один исход: как в Октябрьскую революцию, взять инициативу в свои руки, подойти, развернуться и хлопнуть самому, действовать так, как это у нас было в Октябрьскую революцию. Приехали в Петроград - такой-то полк - за нас, такой-то - против. Мы видим, что с той стороны, у Керенского, не твердо. Одни говорят: "соглашательством действуйте", другие - "уступками". Нет, таким моментом надо пользоваться. И мы начали наступать. Из Питера тогда вся буржуазия стала катиться на юг и на север. Такое положение сейчас по всей Европе. Нет такого правительства, которое могло бы ходить совершенно спокойно, по безопасной дорожке. Всякое правительство в Европе сейчас ходит по канату, балансируя, как бы не сломать себе голову. Это не слова, а действительность. Об этом свидетельствует то, что происходит в Англии, что наблюдается в Германии. То, что было у нас во времена керенщины, - примерно то же сейчас в Германии. Если слышим: "могущественная культура, огромное государство", - это вздор. Теперь этого нет. Это было в старой Германии, а сейчас в Германии что ни область, то и свое особое положение, все держится на вооруженной белогвардейской солдатчине и больше ни на чем. Даже и в Англии все старые пружины теперь лопаются и трещат. Таким образом, то изменение отношений к нам, которое произошло в Европе, совсем не объясняется тем, что мы стали более причесанными и выцвели за эту гражданскую войну. Если понадобится, покраснеем еще больше, но не побледнеем ни на йоту. Это мы заявляли всегда. (Аплодисменты.)

С Англией плохо. Дома у английской буржуазии неблагополучно. Пока они занимались Российской республикой и смотрели за рабоче-крестьянской Россией, вместо того чтобы посмотреть у себя дома, они свои дела просмотрели, так как дом-то оказался разоренным. И теперь, что ни день, все начинает разваливаться по всем швам. От прежнего авторитета не остается и следа. Дело дошло до того, что на предложение персидского правительства вывести войска Англия отвечает: "С полным нашим удовольствием". (Аплодисменты.)

Если недавно те же английские генералы успешно заправляли войной против Мустафы Кемаля на турецком фронте, то теперь настолько изменилось положение, что турецкая делегация принята в Лондоне и начинаются деликатные перего- воры. Дело дошло до того, что кемалисты бьют по носу Антанту, а несчастным грекам настолько плохо, что они растрепаны совершенно. (Аплодисменты.)

При таких условиях ничего другого не остается, как стать на путь переговоров, которые уже начались с турецким правительством. Политика хождения по канату сейчас заставляет Антанту искать дружественных отношений и устанавливать торговую связь с теми, с кем они вчера воевали, кого хотели уничтожить. Хорошо, отвечаем мы, если придет к нам паровоз из буржуазной Америки, мы купим и скажем: "С полным удовольствием". (Аплодисменты.) Наши советские рельсы его выдержат. Подписывая с нами договоры, страны Антанты знают, что одновременно мы устанавливаем дружественные отношения с врагами Антанты - с правительством Ангоры, которое, конечно, ближе нашему советскому сердцу, ибо борется с нашими врагами за свое освобождение. (Аплодисменты.) И Антанте приходится мириться с этим, так как выхода у нее нет. Это лишь доказательство того, до какого состояния европейские государства доведены: им приходится молиться и корану, и евангелию, и чему угодно. Главная наша задача была в том, чтобы с мертвой точки сдвинуть европейский порядок, и мы его нарушили несомненно. Весь европейский лоск покрыли самым настоящим нашим "азиатским" налетом, и не сегодня-завтра трещины, которые продолжают углубляться нашими договорами и нашими братскими отношениями с западноевропейскими коммунистами, еще больше увеличатся. Таким образом все приводит к тому, что Антанта разваливается. Нет уже больше былой стройности, нет того величия. Напрасно страны Антанты поклялись защищать друг друга до последней капли крови. Клятву пришлось нарушить. Каждый сам себя защищай. Поучителен пример маленькой Грузии, которая попала в самое трудное положение, и Антанта должна была бы встать по всем правилам на защиту ее от грузинских рабочих и крестьян, так как Грузия является членом Лиги наций. Если теперь английским рабочим придется взять за горло Ллойд-Джорджа, Париж не отзовется, а скажет: "Как-нибудь сами справьтесь, так как у нас здесь тоже плохой ветер дует и с каждым днем и часом у нас, в нашей мировой столице, все более популярным становится коммунист". Вот какое положение сейчас в Европе. Таким образом, если мы говорим, что внутри у нас вопиющая нужда в самом необходимом и жизненном, то в смысле политическом рабоче-крестьянское государство прочнее, чем любое государство Европы, и можно сказать, что мы живем в самом счастливом, обеспеченном государстве.

Кто-то из буржуазных представителей Европы сказал, что в Советской России можно наблюдать смену одного наркома другим и третьим и все-таки в России проводится одна политическая линия. Ничего подобного нет ни в одном европейском государстве. Там идет правительственная чехарда, вызываемая обостряющейся борьбой между капиталом и трудом. Эта борьба принимает такой характер, что хотя нет открытых вооруженных столкновений, но те, которые находятся во главе государств, сидят не крепко. Со времени, когда стал признанным факт существования рабоче-крестьянской страны, ломаются все министерские кресла Западной Европы.

НЕ УПУСКАЯ НИ ОДНОЙ МИНУТЫ, ЗАБОТИТЬСЯ ОБ УКРЕПЛЕНИИ РАБОЧЕ-КРЕСТЬЯНСКОГО ГОСУДАРСТВА

Сейчас наша задача внутри страны - добиться того, чтобы всякий честный и порядочный человек, который понимает хотя немного больше того, что есть у него под носом, сознательно относился к строительству рабоче-крестьянской власти. Все должны понять, что сейчас нужно не упускать ни одной минуты, возможно дружнее и храбрее подойти к нашему фронту нужды, потому что от этого будет зависеть не только удовлетворение собственных экономических интересов каждого трудящегося, но это и перед лицом европейских государств поможет нашим интересам. А мы знаем, что существование Советской власти в одном оазисе - России - полностью и окончательно обеспечено не будет, а в то же время каждый лишний день нашего прочного существования расшатывает Европу.

Советская Россия самым фактом существования ведет агитацию среди всех народов, и всякий, кто в Европе упомянет о нас, о том, что Россия первая подняла знамя мировой революции, тем самым покоряет сердца рабочих и, несмотря на старания бандитов в Кронштадте, агитирует за нас, указывая, что все же в Кремле сидит Совнарком.

Народ в Европе видит и знает, что рабочие и крестьяне России крепко держат власть в своих руках. Это в России, самой некультурной стране, рабочие и крестьяне не только взяли власть, но и правят государством свыше трех лет. Враги говорили, что правят какими-то особыми приемами: грабят, режут, насилуют, глотают живых кроликов и умирают голодными. Но оказывается, что и в нужде и в радости поют "Интернационал" и верят в правоту своего дела. Очевидно, на русских рабочих клевещут, так как они вовсе не звери. Этого достаточно, чтобы Европа революционизировалась.

Теперь нам нужно не только подписывать торговые договоры, но и делать все, чтобы содействовать укреплению рабочекрестьянской власти, и, как прежде мы все несли на фронт войны, теперь нужно нести на фронт хозяйственной нужды.

По мере того как мы будем побеждать на этом последнем фронте, перед нами все шире и шире будут открываться двери к нашей конечной цели. Для всемерного содействия борьбе на фронте хозяйственной нужды мы решили использовать все возможности не только внутри нашей страны, но и вне ее.

Мы не задумаемся заняться торговлей, "спекуляцией" в международном масштабе. Мы посылаем для этой цели всюду нашу советскую агентуру. Мы объявили свободными для входа иностранных торговых судов все наши советские порты, куда могут иноземные торговцы привозить любые товары, за которые мы будем платить золотом, сырьем, которым располагаем в изрядных размерах.

Идем мы и дальше: можем дать под разработку иностранным капиталистам огромные нетронутые лесные пространства, залежи угля и прочее.

Для нас все равно, куда они будут отправлять это сырье. Куда угодно, в любую страну! Только бы не попасть нам в новое рабство, только бы скорее видеть и там, в Европе, красное знамя, раздвинуть фронт борьбы, которая закончится победой труда над капиталом.

Капитал Европы, конечно, против нас, но тем не менее и капиталистам не так весело, как это принято думать: им также приходится изощряться, искать выхода, - сказываются последствия продолжительной войны и хозяйственное истощение в результате ее.

Мы сейчас находимся в такой стадии существования, когда вскрываем все возможности к укреплению рабоче-крестьянского Советского государства: мы заключаем торговые соглашения с капиталистическими странами, мы даем возможность проявить инициативу всей огромной массе крестьянства, которая еще не может воспринять коммунистические идеалы, которая укрепляет свое собственническое мелкобуржуазное хозяйство. Как бы ни был ответственен и труден тот момент, который переживает Советское государство, мы все же имеем и много возможностей для того, чтобы начать со всех сторон обогащать и укреплять Советскую Россию. Возможность развернуть настоящие широкие творческие силы рабочих и крестьян нашей страны мы имеем полную. (Аплодисменты.)

Каждый наш успех будет немедленно отзываться в Европе и на Востоке. На нас смотрели с полной безнадежностью и думали, что как только в России окончится гражданская война и рабочие и крестьяне примутся за восстановление разрушенной промышленности и сельского хозяйства, тогда мир будто бы увидит, какие большевики безнадежные хозяева.

Нам нужно сейчас как можно скорее показать, что мы способны не только разрушать, но умеем и созидать, а это явится огромным плюсом в деле освобождения трудящихся. (Аплодисменты.)

НА ПУТИ В ЦАРСТВО СОЦИАЛИЗМА

Задача наша поставлена. Наш последний партийный съезд совершенно откровенно вскрыл и перетряхнул весь хлам. Оказалось, что мы приехали к мирной гавани очень усталыми. Но мы установили, что в огромной, многомиллионной России, для того чтобы осуществлять те священные заповеди, которые имеются на всех языках, и идеалы лучших умов человечества и подлинных защитников угнетенных, - для этого в России еще найдутся силы.

Наступает новая эра, когда царство небесное строится здесь, на земле, созидается братская жизнь. Мы поставили Россию на верный и надежный путь, и, идя по нему, мы скоро получим подкрепление с разных сторон и, несомненно, победим.

Многомиллионный трудящийся народ, вышедший на свободную социалистическую дорогу, не может, если бы даже и захотел, повернуть назад и надеть цепи рабства, которые с таким трудом разбил.

Многомиллионный народ, открывший новые горизонты, как бы он ни устал, он хочет жить и радоваться, он идет к счастью, и ничто не ввергнет его в анархию.

Этот народ первым вышел на путь великой борьбы и первым придет в царство социализма.

(Продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию.)

О ШАРИАТЕ

Речь на Учредительном съезде Советов Горской ССР 21 апреля 1921 года

Товарищи! Я немного времени отниму у вас только для того, чтобы дать некоторый отвод не совсем точному толкованию отношения Советской власти к вопросу, который долго и слишком горячо дебатировался здесь сегодня.

Дело в том, что горячность эта совершенно понятна потому, что между нами, носителями рабоче-крестьянского красного знамени, и многомиллионным Востоком наши противники стараются вбить клин, часто спекулируя именно на этом вопросе - на вопросе о шариате.

Как мыслим мы это дело?

С первого дня мы заявили, как мы относимся к религии. Во что каждый верует, этого мы ни с какой стороны не касаемся. Можно молиться, верить и надеяться на что хочешь; это первое положение установлено нами давно.

Что такое шариат - все вы знаете. Если бы весь вопрос сводился только к религиозной стороне дела, все было бы просто. Но тут затрагивается другая область-область общего управления.

И вот маленькие справки из той области, как Советская власть смотрит на этот вопрос.

Что такое Советская власть? Это такая власть, которая должна быть в полном смысле слова властью рабочих и крестьян. Управлять может крестьянин и рабочий и каждый выбранный ими, лишь бы эта власть была такой властью, которая народу, рабочим и крестьянам, была понятна и близка от начала до конца, и все то, что наполняет Советскую власть, было бы целиком и полностью воспринимаемо и непосредственно было бы годным для этих широких трудящихся масс.

Отсюда вывод. Раз это так, - а это несомненно так, - то нельзя придумать власти рабочих и крестьян, которая была бы по методам своей работы одинаковой для всех народов.

Если мы будем по одному шаблону строить нагни суды, - о чем говорилось здесь, - естественно, из этого решительно ничего не выйдет. Это совершенно определенно и понятно. Отсюда, с этой трибуны, ответственные представители Советской власти вам не раз говорили: "Если вы желаете судиться по шариату - судитесь по шариату: это дело ваше" - в том смысле, что, очевидно, только такая форма суда в данном случае понятна народу. Только на основании такого судопроизводства для известных групп национальностей, живущих здесь, Советская власть будет понятна, доступна и может быть ими воспринята.

Вот как просто стоит для нас этот вопрос. И только то, что в старое время сплошь и рядом этот вопрос принимал здесь совершенно неправильную, уродливую форму, привело к тому, что здесь товарищи из отдельных национальностей подходили к нему несколько сгоряча.

Никоим образом наша коммунистическая партия никогда не собиралась устанавливать какого-либо контроля над вашим шариатом. Это дело ваше. Коммунистическая партия не касается этого вопроса ни с какой стороны.

Те новые формы вашей внутренней жизни, которые намечаются здесь, должны отвечать двум требованиям: чтобы власть трудящихся, бедноты была глубоко понятна народным массам - это раз, с другой стороны - чтобы все ваше устройство и какие угодно учреждения и новые суды служили на пользу и для укрепления рабоче-крестьянской власти. Вот два требования, которым и должна отвечать Советская власть, где бы она ни была - в Москве, в Назрани или Константинополе. Только при этих условиях мы сумеем осуществить те общие идеалы, которые нами здесь развивались так долго, в течение всего съезда.

Мы вовсе не стараемся вести какой-то экзамен религии. Это ваш мир. Еще повторяю, это дело не касается нас. В этом смысле я мог бы привести целый ряд фактов из советской практики, и все их так или иначе знают.

Здесь один из делегатов заявил: тут как будто все предлагается, что нужно нам, но чувствуется определенное недоверие к нам и какая-то, как он сказал, дипломатия. Это буквально его выражение.

Этот человек не может понять самого простого. Я скажу, что никакой дипломатии нет. Пусть он присмотрится, что делается среди его единоверцев в Турции. Мы видим, что турецкий народ раскололся пополам. Получилось константинопольское правительство, которое продалось Антанте, - там существует свой шариат, и знаем другое правительство, анатолийское, где во главе стоит Мустафа Кемаль, - там тоже шариат. Очевидно, шариат служит народам или группам людей, но не наоборот.

Основное требование к форме судопроизводства, которая интересует вас и которая здесь устанавливается, мною уже изложено.

Мы заявляем: устраивайте это дело как угодно, ибо это дело ваше, только не должно быть отступлений от работы на пользу укрепления рабоче-крестьянского государства.

Больше решительно ничего не нужно, и вся наша "дипломатия", о которой говорил здесь т. Измайлов, сводится именно к этому.

Он говорил: "Если дадите шариат, то дайте целиком и полностью".

Но что такое "целиком и полностью"? Вот здесь-то мы и видим самую форменную, настоящую дипломатию. У нас в смысле устройства рабоче-крестьянской власти на местах нет ни малейшей дипломатии. Вся дипломатия сводится к тому, что независимо от племени, языка и верования нужно создать прочные советские основы жизни. Если под сенью шариата или чего другого разовьют агитацию, враждебную Советской власти, - верно с этим мы будем бороться, антисоветские группы разгоним, будем и впредь всегда разгонять.

Это наша задача. Я не знаю, может быть, многие принадлежащие к разным верованиям нас не понимают, но мы такими уже родились и не умрем, а будем жить и развиваться в дальнейшем. Берите нас, какие мы есть. Я думаю, что всякий, на какой бы точке зрения он ни стоял, нас поймет в конце концов.

Те резолюции, которые завтра предложат здесь в окончательной форме, должны быть поняты так, что единственная дипломатия, которую мы преследуем, - это освобождение всех угнетенных национально и экономически в пределах Горской республики. Если эту заповедь принимаете, то мы говорим дальше: в области религиозной делайте что хотите. Это не касается нас.

И дальше мы говорим: создавайте свои школы на вашем родном языке, на каком языке хотите - это ваше дело. Если хотите устраивать суды на своих основаниях, - делайте это как вам угодно. Никакого контроля коммунистическая партия не может и не должна наводить в этом отношении. Но помните, что все эти формы жизни, и школы и все организуемые нами институты, должны стремиться к одному - чтобы укрепить здесь власть рабочих и крестьян.

Приведу такой пример: предположим, завтра волею Христа или Магомета поднимется генерал Деникин и пойдет в суд шариата и отдаст себя на волю революционного правосудия. И этот шариатский суд (я, правда, этого не допускаю), вместо того чтобы сделать усекновение генеральской головы Деникина, окружит его ореолом мученика, - такого суда ни один рабочий и крестьянин, преданный настоящей власти, не допустит.

Однажды ингуши, обсуждая вопрос о грабежах и разбоях, в своем постановлении сказали так: судите грабителей судом шариата, но по закону Военно-революционного трибунала. Это то самое, что действительно нужно для укрепления рабоче-крестьянской власти.

Напрасно упрекали нас, что здесь какая-нибудь дипломатия. Единственная дипломатия наша заключается в том, чтобы возможно больше дать средств для укрепления власти вашей, трудящейся бедноты. Но переворачивать советский аппарат для того, чтобы он служил прикрытием черных воронов, врагов наших, этого мы не потерпим. В Москве была такая обстановка, когда в Кремле часы на башне играли "Коль славен наш господь", а теперь часы играют нагл коммунистический "Интернационал". Мы не знаем и не хотим знать, как мыслят сидящие под куполами этих башен, но "Коль славен..." играть им не позволим. А религия - их дело. Это - собственное их дело, и только.

Пусть в душе какой-нибудь архиепископ и не стоит за Советскую власть и пусть мысленно поет контрреволюционные мотивы, но когда это выльется наружу, когда получится угроза государству, тогда мы будем никуда негодными людьми, если не предупредим это зло.

Если благодаря автономии, шариатскому суду и прочему попытается развязать руки контрреволюция, мы тогда скажем: этот шариат не годится. Если шариат потребует, чтобы сегодня взяли меня за глотку, меня как представителя рабоче-крестьянской власти, - я, как и Советская власть, умирать не хочу, защищаться буду, и уже тогда разрешите взять за горло того, кто собирается душить Советскую власть. Как видите, философия очень простая.

Вы знаете, что мы допускаем шариат для укрепления власти трудящихся. Как вы это сделаете - этот вопрос ни с какой стороны нас не интересует. Это ваше дело. Пройдет время - будет подлинный коммунистический рай. Но все же это не значит, что все на земном шаре во всех отношениях будут острижены под одну гребенку. Возможно, что человечество очень и очень нескоро заговорит на одном общем для всех языке.

Если такая точка зрения кое-кем считается неудобной и кое-кто думает, будто бы мы вам не доверяем, а разыгрываем дипломатию, то это говорит о том, что есть среди вас такие элементы, которые хотят воспользоваться вопросом о шариате, чтобы поссорить собравшихся здесь. Могут сказать: "Мы просили шариат, но с нами разыграли дипломатию". Это говорит о том, что есть элементы, которые недовольны Советской властью вообще.

Здесь утверждается рабоче-крестьянская власть бедноты. Тут нужно прямо и твердо сказать, а не кивать на какую-то дипломатию, если кто недоволен, что Советская власть идет в защиту рабочих и крестьян и решительным образом требует создавать такие органы, которые укрепили бы ее как в центре, так и на окраине.

Совершенно неправильно говорили, что Советская власть пошла на уступки и прочее. Здесь никаких уступок нет. Здесь просто союз отдельных национальностей. И мы вовсе не такие дураки, извините за грубость, что, придя в совершенно новый для нас мир, стали бы навязывать вам то-то и то-то. Скажем, если бы мы приехали в Чечню и сказали бы: "Разговаривай только по-русски", это покажется смешным. Также смешно показалось бы, если бы мы пришли и сказали: "У вас есть шариат, а у нас в Москве никакого шариата нет. Бросьте ваш шариат и берите нашу московскую форму суда, а свою бросьте".

Чеченский язык плох или неплох, я не знаю: язык как язык, каких много; и если вам угодно устраивать ваши судебные учреждения - устраивайте как хотите, но помните одно: не пойте на чеченском языке "Боже, царя храни", хотя бы на чеченском или другом языке - мы этого не допустим. (Аплодисменты.)

То же самое надо сказать и о шариатском судопроизводстве. Если будут восстановлены в ваших судебных руководствах старые законы и старые положения и если вместо портрета товарища Ленина в помещении суда будет висеть портрет Николая II, извините, такое помещение должно быть запечатано при всем нашем уважении к шариату. (Аплодисменты.)

Вопрос о шариате - тот же самый, как и вопрос об языке. Нам все же было бы приятно, если бы, проходя в школах все науки на чеченском языке, для укрепления власти рабочих и крестьян ученики интересовались бы тем, что написано в нашей рабоче-крестьянской азбуке, интересовались бы рабочей и крестьянской мудростью и - в лучшем случае - мудростью коммунистической.

Когда ингуши в Назрани задали мне вопрос, как мы смотрим на религию, я им сказал: "Эти мечети кто разрушил? Найдите хоть одну мечеть, которая разрушена была бы представителями рабоче-крестьянской власти или нашей Красной Армией. Этого вы не укажете".

И после этого здесь говорят о каком-то недоверии, о каком-то политическом подвохе. Это вздор, это форменная ерунда. Рабочие и крестьяне, будь то татарин или русский, кто угодно, они не могут подходить дипломатически к рабочим и крестьянам других народов.

Мы идем в этом вопросе совершенно открыто. Никакого тайного замысла здесь нет. Если кто путает и нас и вас, - это безусловно наши общие враги, которым выгодно воспользоваться религиозным моментом и начать сеять рознь, затормозив съезд, чтобы он разделился, и тем попытаться сорвать рабоче-крестьянскую власть.

Это вздор. Между рабочими и крестьянами всех национальностей и всех горских народностей никакой дипломатии не

существует. Если мы ловкие дипломаты в отношении контрреволюции, то обманывать бедноту - чеченцев, ингушей, осетин - рабочих и крестьян - это значит обманывать самих себя.

В тех резолюциях, которые здесь будут предложены ша- риатистами и коммунистами, особой разницы не будет - мы договоримся; а всех остальных, которые хотят нас запугать, без всяких сомнений выгоняйте и продолжайте дело укрепления власти рабочих и крестьян.

Давайте создавать более близкие вам формы рабоче-крестьянского общежития, и, надеюсь, вы сделаете это здесь подавляющим большинством съезда.

Мы умышленно просили открыть по этому вопросу прения, чтобы сказать не только о нашем понимании шариата, а сказать также: когда приедете на места, то скажите, что все было сделано соответственно вашим чаяниям и нуждам трудящихся.

Приступайте к окончательной постройке такой рабоче-крестьянской власти, в прочности которой не сомневался бы ни один из делегатов, хотя бы он был сторонником шариата.

1922 год

РЕЧЬ НА I СЪЕЗДЕ СОВЕТОВ СОЮЗА СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК

30 декабря 1922 года

Товарищи! Товарищ Сталин в своем докладе сегодня сказал, что настоящий день является днем торжества новой, рабоче-крестьянской России. Товарищи, я не энаю, как относятся к этому те, которые живут близко к главному источнику Советской власти и коммунизма - в Москве, но я ручаюсь, что все те рабочие и крестьяне, которые пришли сюда с отдаленных окраин, они как нельзя больше торжествуют в сегодняшний день. У нас у всех в памяти старая Россия. Мы знаем основную заповедь царского режима: гнет, унижение, национальная травля. Мы помним, как нам еще в детстве пели песни о том, что там, на далеких и диких окраинах, живут какие-то безумцы, которые занимаются, как, например, чеченцы, только тем, что неустанно ползут на берег и точат свой кинжал. Вы помните, как все делалось для того, чтобы отдельные народности стонали под сапогом, торжествовавшим тогда в России. И только теперь, только спустя пять лет, мы получили полную возможность собраться в единое целое, в единую братскую семью. Жадно раскрывая друг другу объятия, мы в сегодняшний торжественный день произносим: "Да здравствует Союз Советских Социалистических Республик!"

Я думаю, что этот день должен быть ознаменован нами так, чтобы остался живой памятник совершающегося сейчас. Я думаю, что не пройдет много времени, как нам станет тесно в этом прекрасном, блестящем зале. Я думаю, что скоро потребуется для наших собраний, для наших исключительных парламентов более просторное, более широкое помещение. Я думаю, скоро мы почувствуем, что под этим огромным ку-

полом уже не умещаются великие звуки "Интернационала". Я думаю, что скоро настанет такой момент, когда на этих, скамьях нехватит места делегатам всех республик, объединенных в наш Союз. Поэтому от имени рабочих я бы предложил нашему союзному ЦИКу в ближайшее время заняться постройкой такого памятника, в котором смогли бы собираться представители труда. В этом здании, в этом дворце, который, по-моему, должен быть выстроен в столице Союза, на самой красивой и лучшей площади, там рабочий и крестьянин должны найти все, что требуется для того, чтобы расширять свой горизонт. Я думаю, что вместе с тем это здание должно являться эмблемой грядущего могущества, торжества коммунизма не только у нас, но и там, на Западе.

О нас много говорят, нас характеризуют тем, что мы с быстротою молнии стираем с лица земли дворцы банкиров, помещиков и царей. Это верно. Воздвигнем же на месте их новый дворец рабочих и трудящихся крестьян, соберем все, чем богаты советские страны, вложим все наше рабоче-крестьянское творчество в этот памятник и покажем нашим друзьям и недругам, что мы, "полуазиаты", мы, на которых до сих пор продолжают смотреть сверху вниз, способны украшать грешную землю такими памятниками, которые нашим врагам и не снились.

Товарищи! Может быть, этот момент послужит лишним толчком к тому, чтобы европейский пролетариат, все еще спящий в большинстве своем, все еще не уверенный в торжестве революции, все еще сомневающийся в правильности тактики коммунистической партии, чтобы он при виде этого волшебного дворца рабочих и крестьян почувствовал, что мы пришли всерьез, навсегда, что идеи Советской власти, идеи коммунизма проникли так же глубоко, как сверла бакинских рабочих вонзаются в землю.

Может быть, тогда они поймут, что настал, наконец, такой момент, когда надо тряхнуть проклятую капиталистическую землю так, чтобы все, что гнуло нас в течение веков, было сброшено в бездну истории. И на этом новом, румяном, красном, революционном земном шаре мы, трудящиеся, родившиеся в жалких хижинах, дружными, стройными рядами пойдем из этих жалких хижин в волшебные дворцы с великим гимном Интернационала.

19 24 год

ЛЕНИН И РАБОЧИЙ КЛАСС

Речь на открытии партийного клуба Бакинской организации 22 апреля 1924 года

Товарищи! Вы знаете, что говорить о жизни незабвенного Ильича - это то же, что говорить о жизни и движении русского пролетариата. Так тесно переплелась вся личная жизнь Владимира Ильича с судьбами русского рабочего движения.

Ровно 54 года тому назад на берегах великой русской реки родился человек, которому суждено было потрясти весь мир. В это время рождался также застрельщик мировой революции - русский рабочий класс.

Ленин рано обнаружил данные вождя мирового пролетариата. Уже с ранней юности он проникается теми идеями, которым отдал всю свою жизнь.

Есть интересные воспоминания Марии Ильиничны о том, что, когда был казнен старший брат Ленина, эта роковая весть потрясла его. И не потому, что это был его старший брат. Он видел ошибки в деятельности народовольцев - партии, к которой принадлежал казненный. Но эта казнь не могла не повлиять на выработку мировоззрения Ильича. Получив эту весть, он сказал: "Нет, мы пойдем не таким путем. Не таким путем надо итти".

Уже в то время он намечал новые методы революционной борьбы пролетариата. К 25 годам Ильич так знал Маркса, как мы еще не знаем его и до сих пор.

ПРОВИДЕЦ ПРОЛЕТАРСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Уже тогда путь и исход борьбы были для него ясны - этот путь говорил, что только захватом власти революционным пролетариатом начнется перестройка человеческого общества на новых, коммунистических началах. Но 30 лет тому назад еще никто так не думал и когда появились первые книги Ильича, многим стало ясно, что в будущем он развернет все силы своего обширного ума.

Уже с тех пор Ильич начал завоевывать прочное руководящее положение в революционной среде. Он был гений прежде всего. Он был гений и в отношении силы воли. Трудно найти равного ему по характеру.

И своей дорогой он шел уж не так "просто". В оценке же окружающих его людей он был беспощаден.

Постепенно он вырастает в вождя мирового пролетариата. Если проследить историю партии, то видно, как давно уже он приобрел авторитет.

МАРКС И ЛЕНИН

Маркса он знал от корки до корки. Он всегда и неизменно возвращался к великому учению и в нем он черпал свои силы и свои откровения. Он был великим последователем Маркса.

Целая эпоха отделяет друг от друга этих людей. При Марксе только зарождалась борьба с капиталом. Ленин же жил в эпоху, когда революционный пролетариат уже сложился в класс. Ленин развил учение Маркса. В применении марксизма он сочетал широту русской натуры с американским практицизмом.

ТЕОРЕТИК И ПРАКТИК

Когда Ленин руководил 150-миллионным народом, в особенности крестьянством, ему помогал его практицизм.

Сочетание глубочайшего теоретика с не менее глубоким практиком сделало из него огромного, необычайного революционера, какого еще не видал мир.

Ленин прекрасно знал этапы развития капитализма в России. Он видел небольшую кучку пролетариата и огромную массу крестьянства. Уже в 1905 году, когда многие из нас теряли голову при развертывавшейся буржуазной революции, Ильич ясно поставил вопрос о крестьянстве. И мы поняли, что у нас должно быть государство рабоче-крестьянское. Необходимость рабоче-крестьянского союза глубоко врезалась в наше сознание. Ильич не сомневался ни на одну минуту, что подлинными носителями социализма могут быть только рабочие, вместе с тем он пришел к выводам, что пролетариат не может один совершить революцию, что он может ее осуществить в союзе с крестьянами.

ЛЕНИН И ВОСТОК

В деятельности Владимира Ильича следует отметить его интерес к угнетенным национальностям Востока. И в вопросе об угнетенных национальностях Ильич нам дал не меньше откровении, чем в других областях.

Если русский мужик называет Ленина отцом, то люди желтой, черной и всех рас с неменьшим правом также называют его отцом. В масштабе мировой борьбы за социализм он учел огромную армию Востока.

Мы видим громадное движение в странах Востока, где капитализм только развивается. Только гениальный Ильич мог предвидеть, что Восток может стать революционным. В этом его огромная заслуга.

ИМПЕРИАЛИ^ТИЧЕСКАЯ ВОЙНА И РЕВОЛЮЦИЯ

Все, кто знал Ильича, могут констатировать факт, что империалистическая война сильно повлияла на развитие его мировоззрения. В то время социал-соглашатели Гильфердинг, Каутский и другие утверждали, что война оправдается, что она создаст какую-то новую эпоху для демократии. И только Ильич отнесся глубоко отрицательно к этой мерзкой бойне. Он определенно заявил, что капитализм хочет утопить в крови революционное движение европейских рабочих. Тогда его голос был одинок. Но уже в Циммервальде он находит сторонников. Никто, как Ильич, не разоблачал эту войну. Он делал все возможное, чтобы она была последней. Он говорил: мир погибнет, если не повернет своих штыков против своих угнетателей.

От этого у меньшевиков волосы становились дыбом. Но воля Ильича не знала препятствий. Теперь мы видим, что его гениальная тактика была плодотворна. Уже тогда, уходя с меньшевистских дискуссий, Ильич говорил, что в момент захвата власти пролетариатом меньшевики будут по ту сторону баррикад. Он не ошибся. Тогда же создавались гнусные легенды о германском золоте, запломбированном вагоне и т. д. Но Ильич твердо ковал свои заповеди против войны и выковал то, что называется III Интернационалом.

ЛЕНИН - ОРГАНИЗАТОР ПАРТИИ

История нашей партии есть история жизни и деятельности Ильича. В деле создания Российской коммунистической партии (большевиков) он показал себя как великий организатор. Наши враги, соглашаясь, что у Ленина светлый ум, отнимали у него организаторские способности.

Его уменье предвидеть, огромная энергия и настойчивость, его непримиримость в борьбе с оппортунизмом дали ему возможность организовать величайшую в мире партию. Наши враги за границей отлично учитывают, что самый злейший враг их - это наша организация.

В нашей партии много твердых людей, но таких, как Ленин, не было. Вступавшим в Коминтерн он диктовал жесткие условия. Он сумел создать колоссальный авторитет нашей партии.

Настанет пора, когда извлекут из архивов документы, где зафиксирована гигантская работа Ильича. Но есть и другие документы, говорящие об Ильиче, как о великом провидце. Он предсказал империалистическую войну и Февральскую революцию. Когда же настал февраль, Ильич писал, что назревает другая революция, которая поведет рабочих и крестьян против английского и французского капитала. Он не ошибся.

Можно сказать, что изучение международного революционного движения -- это есть изучение самого Ленина.

ЧЕЛОВЕК И ТОВАРИЩ

Скажу несколько слов о Ленине как о человеке. Более сердечного человека никто из нас не встречал. Он был многогранен. Он находил ключи к сердцу каждого из нас. Был ли такой член партии, который не знал бы его сердечности!

В кругу товарищей он видел всех насквозь, но этого не показывал. Он всегда был доступен и общителен. С рабочими и крестьянами он подолгу мог говорить о мелочах. Даже наши враги были очарованы Ильичем.

Никто не знал так человечество, как он, и только этим можно объяснить его революционную смелость.

СОХРАНИМ В ПАРТИИ ДУШУ ИЛЬИЧА

Ленин умер. Но уйдя от нас в могилу, он только вчерне успел закончить гигантскую работу.

Он заложил фундамент будущего социалистического строя.

Каждый из нас, выросший в коммунистической партии, чувствует руководящую руку Ильича.

И если мы сумеем сохранить в партии душу Ильича, то мы доведем его постройку до конца. Нам все же теперь уже легче. У нас надежный, проверенный партийный компас, и мы дорогу найдем.

Ильич говорил нам: идите вперед и вперед, чтобы зверский капитализм больше не бросал на поля сражений рабочих и крестьян.

Из его наследства мы создадим ленинизм. Только один путь к будущему - изучение ленинизма.

Проникнемся же вдохновением нашего вождя, возненавидим всеми фибрами нашей души все, что порабощает и оскорбляет человека.

1926 год

ЛЕНИНГРАДСКИЙ КОМСОМОЛ ПОД РУКОВОДСТВОМ ЛЕНИНСКОЙ ПАРТИИ БУДЕТ ПО-БОЛЬШЕВИСТСКИ ОТСТАИВАТЬ ЗАВЕТЫ ЛЕНИНА

Доклад на собрание комсомольского актива Выборгского района 15 января 1926 года

Товарищи! Мне поручено сделать вам доклад о работах XIV съезда нашей партии. Я должен заранее оговориться, что" я остановлю ваше внимание только; на самом главном и самом основном, что было на последнем нашем партийном съезде.

Вы не сомневаетесь, конечно, в том, что наш съезд имел исключительное значение. Вы знаете, что мы впервые получили возможность заняться строительством нашего государства без прямых, непосредственных помех со стороны наших врагов, и поэтому эти последние полтора года, прошедшие со времени XIII съезда, во многих отношениях являются для нашей партии экзаменационным периодом. И когда мы подводим - что и было сделано на съезде - общие итоги нашей работы за эти полтора года, мы должны с полной уверенностью сказать, что даже при самой строгой оценке всего того, что сделано нашей партией, - пусть эту оценку производят не только наши друзья, но даже наши враги, - и те должны будут признать, что у нас позади остался кусок времени, заполненный очень большим содержанием.

Я думаю, что едва ли есть необходимость подробно характеризовать состояние страны и прежде всего нашего хозяйства. Ведь основной работой, основным углом зрения нашей партии за последние полтора года было именно восстановление экономического состояния нашей страны. И я думаю, что каждый член партии, каждый комсомолец, по-моему, каждый здоровый человек, у которого голова на плечах и который способен разбираться в том, что он видит, всякий такой человек должен сказать, что мы действительно за последнее время совершенно" определенно шагнули вперед. У нас принято сейчас, подводя итоги нашему промышленному хозяйству, говорить, что мы подошли почти что к довоенному уровню. Цифра - 95 процентов довоенного уровня - сейчас как будто никем не оспаривается можно сказать, что как раз к XIV съезду нашей партии мы закончили восстановительный период работы в области нашего промышленного хозяйства. Все то, что мы получили в наследство, все то разорение, всю ту разруху, вокруг которой мы ходили, временами чуть ли не предаваясь отчаянию, - все это мы сумели залечить, и сейчас, вступая в новый год, мы должны уже себе ставить задачу иного порядка - задачу не равнения по довоенному уровню, а задачу реорганизации нашей промышленности и дальнейшего развертывания ее, о тем чтобы более или менее быстро превзойти все то, что было сделано до сих пор.

Если мы посмотрим на наше сельское хозяйство, то и здесь мы тоже уже сошли с мертвой точки, на которой стояли. Правда, у нас имеется еще много препятствий, начиная с того, что наша многомиллионная крестьянская масса, еще отсталая, находится на довольно низкой ступени культуры, что мы еще подвергаемся различным стихийным невзгодам, что мы в отношении усовершенствования нашей сельскохозяйственной техники отстаем, что мы находимся в условиях, когда перед нами стоят чрезвычайно серьезные и острые затруднения, не дающие возможности сельскому хозяйству развиваться так быстро, как нам хотелось бы. Но, несмотря на все это, нельзя отрицать того, что и в этой области нагла партия, наша власть сделала, как я говорил, очень заметные, совершенно реальные успехи. Я думаю, что каждый из вас - не нужно для этого обращаться к каким-нибудь статистическим и прочим скучным исследованиям - что каждый из вас, просто наблюдая окружающую жизнь, видит, что имеется определенная разница между тем, что у нас было два года тому назад, и тем, что мы имеем сейчас.

Даже самые заскорузлые люди, которые думают, - правда, не совсем серьезно - притти в ближайшие годы на наши по - хороны, - и эти люди, несмотря на большую ненависть к нам, несмотря на то, что они нас обвиняют в тысяче смертных грехов, все же признают, что большевистская, коммунистическая партия показала себя не только в области разрушения, но и в области созидания, что большевики умеют не только сокру-

шать то, против чего они борются, но они умеют и созидать, возглавлять государственную власть в многомиллионной стране, окруженной со всех сторон врагами, готовыми каждую минуту воспрепятствовать мирному существованию этого многомиллионного народа, большевики и при этих условиях мало-по-малу, потихоньку создают государство, прочное государство, проч- ное, которому, даже по мнению врагов, могут позавидовать наши недоброжелательные соседи.

Вот с каким примерно, говоря в общих чертах, балансом мы подошли к отчетному периоду нашей работы, т. е. к XIV съезду нашей партии. И вот с первых же дней работы съезда, как вы теперь все: знаете, у нас в жизни партии обнаружились такие явления, которые заставили наш съезд, всю партию в целом чрезвычайно серьезно задуматься над тем, что мы имеем. Всем товарищам, которые стояли близко к нашей партийной жизни, было известно, что еще задолго до съезда у нас в партии намечались отдельные течения, которые в об- щем и целом отходили от основного русла движения нашей партии; но так как мы давно условились, чтобы нам не особенно роскошествовать по части развертывания разногласий, по части того, чтобы без особой нужды не выносить отдельных вопросов, имеющих спорный характер, на широкую дискуссию, то ЦК поступил совершенно правильно, когда всячески ста- рался эти отдельные разногласия, отдельные недомолвки в на- шей партии изживать, ликвидировать внутри Центрального Комитета партии.

Вы помните, что Владимир Ильич неоднократно предупреждал нас о том, что увлекаться дискуссиями наша партия сейчас не может. Мы понимаем, что каждая дискуссия имеет свои положительные стороны. Каждый член партии откроет лиш- нюю книжку, внимательнее следит за газетами, внимательнее слушает, что говорится на собраниях. Словом, всякая дискуссия помогает каждому члену партии лучше усваивать основы марксистско-ленинского учения. Но наряду с этим дискуссия имеет и много отрицательного, и бывают дискуссии, которые в отрицательном смысле могут сыграть большую роль, чем в смысле их положительной стороны. И вот, исходя из этого, Центральный Комитет партии - я думаю, вы согласитесь со мной - поступал правильно, когда старался изживать появившиеся разногласия внутри ЦК - верховного органа партии.

Вы знаете, что разногласия были по вопросу, который вам очень близок. Разногласия были по вопросам комсомола и особенно, я бы сказал, по вопросу о комсомоле в деревне. Я не думаю, что вам надо разъяснять, какое значение имеет комсомол для партии, для государства и т. д. Мы уже давно условились, что комсомол есть в известном смысле "приготовительный класс" нашей партии. Если в этом "приготовительном классе" дело обстоит благополучно, то завтра и в партии дело будет обстоять также благополучно. Но если в комсомоле дело будет обстоять так, как оно обстоит здесь, в Ленинграде, на некоторых фабриках и заводах (например, вчера на фабрике "Скороход" я наблюдал это), то тогда и в партии дело будет неважно. Если мы в этом "приготовительном классе" не произведем соответствующей работы: во-первых, если мы не подтянем самих учащихся; во-вторых, если мы не обеспечим их добропорядочным педагогическим персоналом, если мы не примем всех мер для того, чтобы поставить это дело как следует, то ясно, что последствия для партии получатся нежелательные. Это, товарищи, в городе.

Что же касается деревни, то вы, конечно, знаете, что там дело обстоит еще более сложно. Ведь в городе у нас есть фабрики, заводы, партия, профсоюзы, вообще всякие такие атрибуты нашего с вами существования, благодаря которым мы на это самое подрастающее поколение влияем с самых разнообразных сторон и подчас незаметно можем очень быстро охладить горячие головы молодого поколения и повернуть их в определенное русло. В деревне не то. В деревне все разбросано на десятки тысяч верст, раскидано бог знает как: пространства колоссальные, темнота местами невероятная. Там даже в "старших классах" и то дело, можно сказать, на все ноги хромает, а что же сказать о "приготовительном классе"? И тут мы были свидетелями таких явлений, - об этом вы тоже слыхали, - когда у нас стихийно создавались разного рода организации молодого поколения в деревне, когда это подрастающее поколение, вырвавшись из-под влияния всяких наших органов, государственных, партийных и прочих, создавало свои самочинные организации, ничего общего ни по духу, ни по задачам с нашей партией не имеющие. И если бы они получили достаточное развитие, то это были бы как раз противодействующие нам организации, которые противоборствовали бы нам на местах. Все это свидетельствует о чем? Прежде всего о той сложности обстановки, которая у нас в деревне имеется.

Вы помните, что у нас очень пространно одно время дебатировался вопрос о том, как же нам быть с деревенским комсомолом, как нам сделать, чтобы не вышло так, что у нас зажиточные слои - вернее, дети зажиточных слоев - не захватили бы все влияние в деревне и не повели бы за собой всю эту громадную молодую деревенскую массу. Стоял вопрос о приеме в комсомол в деревне. Это вы все хорошо знаете. Особенно много у нас возникало разговоров по вопросу о том, не создать ли, дескать (было такое предложение со стороны некоторых), такие организации в деревне, на манер, скажем, женских делегатских собраний, которые впитывали бы в себя, организовали бы вокруг себя эту самую молодую, подрастающую массу, стоящую вне комсомола. Вопрос с внешней стороны как будто бы не бог весть какой, - на самом деле, при тех условиях, о которых я вам говорил, именно в деревне он имеет, конечно, громадное значение. Само собой понятно, что мы относительно незначительную часть деревенской молодежи объединяем в нашем комсомоле, громадные же массы ходят мимо. Они ко всему приглядываются, кое-что видят, кое-что понимают или стараются понять, словом, так или иначе, у них возникают соответствующие запросы. И тут, конечно, нужно очень крепко подумать, прежде чем решиться на то или другое мероприятие. Поэтому большинство Центрального Комитета нашей партии решительно восстало против создания всякого рода дополнительных организаций молодежи, помимо тех, которые существуют у нас в деревне. Если бы мы встали на путь создания такой дополнительной организации (каково будет ее название, дело, конечно, не в этом), находящейся вокруг комсомола, получившей известные легальные формы своего существования, тем самым мы дали бы своими собственными руками кулацкой молодежи легальный выход, легальный способ борьбы с нашим комсомолом в деревне. Вопрос этот у нас стоял, и было решено так, как настаивало большинство нашего Центрального Комитета1.

Перед съездом партии мы имели дискуссию по вопросу

1 По указанному вопросу XIV съезд ВКП(б) в своей резолюции "О работе комсомола" вынес следующее решение:

"При этом необходимо всемерно избегать мероприятий, могущих разорвать связь между пролетарской и крестьянской частью союза. С этой точки зрения съезд считает нецелесообразной предлагавшуюся некоторыми

о том, каким образом пополнять нашу партию. Этот вопрос был поднят, как вы, вероятно, слышали, некоторыми из членов Центрального Комитета как раз здесь у вас, в Ленинграде. Был выдвинут проект развернуть партийные ряды так, чтобы вовлечь в партию к следующему - XV - съезду нашей партии примерно 90 процентов рабочих от станка. Но пока считали, основываясь на жизни ленинградских фабрик и заводов, получался более или менее подходящий вывод - действительно здесь есть фабрики, где в коллективах громадный процент рабочих от станка, - но, когда прикинули эти 90 процентов в союзном масштабе, то получилась такая арифметика, что по ней нам нужно было бы иметь в партии вместо нынешнего миллиона - миллионов пять человек. Само собою разумеется, что так поставить дело ни ЦК, ни партия, ни съезд не могли. Съезд поступил совершенно разумно, когда указал, что в этом отношении нам пересматривать нашу политику нет никакого основания. На XIII съезде мы так и записали, что нужно вовлекать как можно меньше интеллигентского, чиновничьего, буржуазного и другого элемента, других групп и брать как можно больше рабочих, главным образом рабочих квалифицированных. Мы прекрасно это понимали, и едва ли курс нашей партии мог заслужить какой-нибудь упрек. Никогда нельзя было указать на злоупотребления с нашей стороны в смысле привлечения нерабочих элементов в наши организации. При известной строгости можно сказать, что кое-какие плевелы нужно выбрать из нашей партии; мы выбирали-выбирали, просеивали-просеивали, но эти плевелы, конечно, еще имеются. Сказать, что их большой процент, который может повлиять на нашу партию, внести мелкобуржуазный, нэпманский дух и другие вредоносные течения, - для этого нет никаких оснований, так как все-таки основной стержень, основной кадр, основной актив нашей партии, конечно, преимущественно рабочие.

Вот со всеми этими вопросами и с рядом других, о которых буду говорить дальше, мы подошли к съезду нашей партии.

товарищами особую от РЛКСМ организацию середняцкой беспартийной крестьянской молодежи вокруг комсомола в виде постоянных делегатских собраний. Такие организации неизбежно развивали бы тенденцию превращения в другой, чисто крестьянский союз, в противоположность РЛКСМ и партии" ("ВКП(б) в резолюциях", ч. II, стр. 77, изд. 5-е). - Ред.

На съезде прения вокруг этих вопросов развернулись так, как они, пожалуй, не развертывались никогда. Достаточно указать, что прения по отчету о работе ЦК нашей партии заняли круглым счетом недельку. Обычно было так, что весь съезд заканчивался в течение недели, а тут семь дней и семь ночей, говоря по-библейски, ходили около основного вопроса - отчета ЦК партии. И это одно уже свидетельствует, что мы подошли, видимо, к такой полосе, когда у нас в партии накопилось кое-что нездоровое. И это, товарищи, не случайно.

Я уже вам указывал, что за последние полтора года наша работа стала очень богата содержанием. Надо сказать, что несмотря на все наши успехи, несмотря на то, что мы достигли очень многого, нас, в свое время, Владимир Ильич, неоднократно предупреждал, что в партии могут возникнуть разного рода болезни, разного рода недомогания не только в тот период, когда партия живет в полосе военного коммунизма, но могут возникнуть такие вопросы, которые могут поставить партию в гораздо более трудное положение, чем то, в каком она находилась, когда решала военные задачи, И каждый с этим согласится. Ведь в военный период нашей работы перед нами лицом к лицу стоял наш враг. Каждый из нас, начиная с маленького и кончая большим, видел этого врага, видел его совершенно отчетливо, знал откуда он идет и какими способами ему надо сопротивляться. Сейчас совершенно другое дело. Сейчас обстановка как будто бы мирная, но хозяйственный и другие переплеты такие сложные, что здесь враг может подстеречь нас гораздо успешнее, чем в военное время. Мы сейчас вступаем в полосу великого строительства, в полосу, которая наряду с успехами создает в очень большие затруднения, выдвигает большие вопросы.

Громадное место занимал до съезда и занимает сейчас вопрос о возможности строительства социализма в одной стране. Этот вопрос принял такую жгучую форму не случайно. Со стороны может показаться, что этот вопрос больше теоретический, чем практический. Но это неверно. То, что он принял такой жгучий характер, объясняется тем, что строительство социализма в одной стране принимает реальную форму. Это не просто спор, как мы спорили в старое время - можно или нельзя принимать участие в министерствах, а мы тогда еще и в министерских передних не бывали, нас туда еще не приглашали, обычно посылали куда-нибудь-подальше. Тогда это был на 70 процентов теоретический спор, а вот сейчас вопрос о строительстве социализма в одной стране приобретает насущный интерес для сегодняшней нашей работы. Если не ответить на этот вопрос с полной определенностью, то вся наша работа в значительной степени затруднится. И вот, к великому сожалению, в рядах нашей партии оказались люди, которые выразили на этот счет совершенно определенные сомнения.

Вы, конечно, понимаете, что просто выйти на кафедру и" сказать, что "я не верю в строительство социализма в одной" стране", - так просто не скажешь, таких чудаков нет. Но вот, например, мы в Центральном Комитете нашей партии решаем вопрос о монополии нашей внешней торговли. Обсуждаем этот вопрос всесторонне, и вот, предположим, что я вношу предложение о том, что монополию внешней торговли надо отменить и дать возможность вести за границей частные обороты, как у нас здесь, ввести своего рода нэп во внешней торговле. Всякий из вас догадается, что это вопрос не только внешней торговли, а это вопрос в конечном счете как раз тот, о котором я вам только что говорил, - это вопрос с возможности строительства социализма в одной стране, потому что прежде всего надо, подводя итоги, ответить на следующий вопрос: что мы имеем в нашем с вами советском отечестве? Ведь социализм можно строить только тогда, когда действительно у нас что-то такое социалистическое есть, а если, подытожив всю нашу работу за восемь с лишним лет с Октябрьской революции, мы скажем, что у нас социализмом даже не пахнет, тогда, конечно, вопрос о строительстве социализма в одной стране отпадает.

И вот отсюда вытекает другой вопрос - вопрос о том, что такое представляют собой наши государственные предприятия. Большинство Центрального Комитета, а теперь и весь съезд и вся партия, как вы знаете, стоят на той точке зрения, что наши государственные предприятия являются предприятиями последовательно социалистического типа. Но, к великому сожалению, опять же были у нас и, кажется, даже до сих пор остаются, такие люди, которые думают, что, пожалуй, скорее наши предприятия - госкапиталистические, чем предприятия последовательно социалистического типа. Вот теперь представьте себе на минутку, что наши государственные предприятия действительно являются предприятиями гос - капиталистическими, следовательно, капиталистическими в ко - нечном счете. И если мы посмотрим под этим углом на все "стальное, что мы имеем в нашей стране, то получится: мы имеем частного собственника-крестьянина в деревне, в руках государства у нас предприятия госкапиталистического характера, следовательно, где же говорить о возможности строительства социализма в одной стране? Оказывается, социализм у нас только в наших коллективах, в наших ячейках, а дальше никакого социализма реального у нас нет, потому что, за что ни возьмись, в лучшем случае имеется госкапитализм. Если это так, - а некоторые утверждали, повторяю, что наши промышленные предприятия, железные дороги, банки и прочее, что это предприятия государственно-капиталистического типа, - если так, тогда, конечно, всякий вопрос о строительстве социализма в одной стране отпадает. А если он, товарищи, отпадает или если он даже не отпадает, а у нас только зарождаются сомнения в том, что наши государственные предприятия являются предприятиями социалистического типа, тогда, предположим, вам, ставшим на такую точку зрения, завтра предлагают отправиться на фабрики и заводы и вести, скажем, агитацию за поднятие производительности труда. Приходите вы, предположим, на "Красный выборжец", собираете там беспартийное собрание и с присущей вам, комсомольцам, горячностью и настойчивостью начинаете "разоряться" среди рабочих на тему о том, что вот, мол, ребята, надо поднять, нажать, навалиться и прочее, и прочее, и в то же время рассказываете им, что "вы работаете на госкапита- листическом предприятии". И сами рабочие - допустим - так понимают. Что бы из этой работы у вас вышло? Если грубо говорить, послали бы вас ко всем чертям с этой фабрики, ибо ни один рабочий, ни один понимающий человек никак не мог бы воспринять вашей агитации. Если я работаю на предприятии госкапиталистическом, то, следовательно, есть какой-то капиталист, который является хозяином этой фабрики. С какой же стати я, рабочий, буду принимать ваши советы на тему о поднятии производительности труда? Конечно, в программу рабочего это не входит. Это было бы то же самое, что было у нас в старое время, когда мы приходили к рабочим, работающим на капиталистических фабриках. Тогда никому не могло притти в голову говорить о поднятии производительности труда; наоборот, мы говорили тогда, что нужно волынить, бастовать, итальянить - слово "бузить" тогда не было известно, а то сказали бы, что нужно бузить вокруг и около каждого мастера, инженера и прочее и прочее, т. е. мы делали как раз обратное тому, что делаем сейчас.

Однако никто из наших беспартийных рабочих, даже отсталых рабочих, которые иногда по адресу нашей власти и нашей партии отпускают, под тем или другим влиянием, слова не совсем приемлемые, все-таки никогда не скажет, что он работает на фабрике, которая ничем не отличается от фабрики, находящейся в руках капиталистов, - он все-таки это понимает. Правда, он пожалуется на то, что ему плохо платят, что расценки низки, что вообще то или другое нехорошо, что есть та или другая прореха, но основной вопрос он понимает: как бы он ни жаловался и ни грустил, какие бы крепкие слова он по нашему адресу ни отпускал, он знает, что он работает не на капиталиста, и мы все это знаем. Таким образом, в этом вопросе как будто бы у подавляющего большинства не может быть никаких разноречий.

Однако перед съездом партии, так же как и после съезда, обсуждение этого вопроса у нас развернулось очень широко. В частности тут, в Ленинграде, мне приходилось слышать от очень ответственных товарищей: "Конечно, нельзя назвать наши предприятия капиталистическими, но они и не совсем социалистические". - Почему? - "Потому, что есть разница в оплате труда, есть директор фабрики, есть рабочие, есть сдельщина и прочее и прочее". Но разве этим определяется сущность социалистического или капиталистического предприятия? Нужно понять одно, понять, что мы начали управлять предприятиями, сделали их последовательно социалистическими в течение нескольких лет, предварительно разрушив старое, а нужно сказать, что разрушение было колоссальное. Когда мы пришли и создали новое наше государство, то мы за восемь лет не смогли его изменить настолько, чтобы всякому рабочему, всякому трудящемуся человеку жилось бы много лучше, чем при капитализме. Мы изменили условия, но количество наших материальных благ далеко не то, которое было в старое время. Но сейчас вопрос измеряется не этим, а тем, на кого сейчас работает рабочий класс - работает ли он на себя, на государство, которым управляет рабочий класс, работает ли он на все миллионы народа, находящиеся под руководством рабочего класса, или он работает на другой класс, который пользуется плодами труда рабочего класса. Двух ответов на этот вопрос быть не может.

Следующий вопрос, который вызвал большие разговоры, - вопрос о нэпе. Этот вопрос точно так же имеет самое непосредственное отношение ко всему тому, что у нас происходит.

Вы понимаете, что наряду с положительными успехами в области нашего хозяйства на почве нэпа растут и отрицательные моменты. Все это мы прекрасно понимали, но мы также хорошо знали, что на основе нэпа, несмотря на его отрицательные стороны, нашему хозяйству будет дана возможность развить производительные силы нашей страны гораздо полнее, чем это было в период военного коммунизма. И вот здесь возникает уже новый спор о том, что представляет собою наша новая экономическая политика. Были люди, которые определяли новую экономическую политику одним словом-"отступление". Что в самом деле выходит с нэпом, что лучше развивается - элементы ли социализма или элементы капитализма? Тут надо взять большой промежуток времени для того, чтобы проследить систему нэпа, проследить, что она нам дает. Ведь мы имеем четырехлетнюю практику. Если нэп является отступлением, то надо проследить за эти четыре года практики нэпа, что случилось с хозяйством в нашей стране. Я думаю, что не надо терять времени, чтобы доказывать вам, что за четыре года мы сделали очень приличный шаг вперед.

Есть очень интересные цифры, - вы, вероятно, их видели, - цифры нашего Госплана, которые впервые подводят итоги тому, что мы сейчас имеем в нашем хозяйстве. Правда, наши статистики еще не совсем хорошо научились считать, так что ошибки у нас иногда бывают, иногда и очень серьезные, но все-таки эти цифры кое-что говорят, и, как строго ни подходи к этим цифрам, как их ни проверяй, прямо или косвенно, все-таки выходит, что элементы социализма за эти годы растут быстрее, чем элементы капитализма.

О чем это говорит? Прежде всего это говорит о том, что на основе новой экономической политики, несмотря на те отрицательные стороны, которые она несет с собой, мы все-таки сможем защищать совершенно точно и определенно наше социалистическое преуспевание. Успех, значит, на нашей стороне. Таким образом, та формула, которую нам дал в свое время товарищ Ленин, провозглашая новую экономическую политику: "кто кого" - мы капитализм или капитализм нас, "чья возьмет", - сейчас разрешается совершенно точно и определенно: взяла наша. Несмотря на то, что развиваются разные отрицательные стороны, все-таки мы имеем рост социалистических элементов гораздо больший, чем рост элементов капиталистических. О чем это говорит? Это говорит, что определять нэп только как отступление ни в коем случае нельзя. Новая экономическая политика - очень сложная система, которую Владимир Ильич в первый период ее введения определял так: сейчас, говорил он, мы подошли к такому рубежу, что нам надо немножко отойти, передохнуть и снова пойти вперед. Тут сидят товарищи военные, которые знают, что когда борешься с кем-нибудь, как мы боремся с капитализмом, то не всегда надо бить в лоб; иногда надо брать обходом, обойти, а бить прямо в лоб иногда бывает очень опасно. Несмотря на очень почтенные и серьезные силы, если не сделаешь это обходное движение, можно растерять все на свете.

Вот такой план - план не только движения в лоб, но и более сложных обходов, которые дали бы отдельным частям передохнуть, избрать новый путь, новую дорожку, - определяет сущность новой экономической политики. Между тем у многих из наших товарищей это преломляется совершенно иначе. Новая экономическая политика изображается ими так, как будто бы растут только отрицательные элементы нэпа: частная торговля, нэпман бухнет так, что не сегодня-завтра все задавит. Одним словом, все то, что есть отрицательного, заслоняет в глазах этих товарищей те общие достижения, которые мы на почве этой системы нэпа имеем.

Наконец, товарищи, последний существенный вопрос, который занимает нашу партию, - пожалуй, не менее серьезный, чем все остальные вопросы, - это вопрос о нашей деревне. Вы, конечно, достаточно знаете о том, что есть у нас бедняк, середняк, кулак. Это теперь как будто и есть те три сосны, в которых некоторые, по-моему, заблудились. Новая экономическая политика - это же ведь основа смычки рабочего класса с крестьянством. Конечно, она сыграла свою роль и в нашей деревне. Деревня оживилась, появились те успехи, о которых я вам говорил, деревня подняла свое хозяйство. Конечно, на этой почве усилились те самые социальные брожения, которые у нас в деревне имеются. И вот наша оппозиция обвиняла большинство Центрального Комитета в том, будто наш Центральный Комитет маленько кулацкий уклон взял. Так оно выходило. Правда, вслух этого твердо не говорили. Говорили только о том, что появился в природе такой популярный человек - теперь это уже европейская знаменитость - "профессор" Богушевский, который написал какую-то очень страшную статью, - это вы все наверное слышали,- и что, дескать, Центральный Комитет партии допустил это, что это написано в центральном органе и что Богу- шевский-де дал новую директиву партии. Помаленьку некоторые стали рассказывать разные вещи на тему о том, что действительно мы, большинство Центрального Комитета, начинаем уклоняться, и не только относительно Богушевского, а что по целому ряду мероприятий Центральный Комитет как будто недостаточно отчетливо ведет ленинскую линию, недостаточно мы защищаем бедноту, недостаточно внимательно относимся к интересам бедных слоев и слишком уж широко распахиваем двери для развития этого самого кулака. А тут еще на грех в этом году у нас произошел весьма серьезный просчет в деле хлебозаготовок. Это тоже поставили в вину нам, большинству ЦК, и сказали: видите, вы не замечаете, что в деревне кулак расцвел таким пышным, махровым цветом, что он забрал все на свете, что у него 60 с лишком процентов хлебных излишков и что благодаря вашему попустительству кулак не хочет этот хлеб продавать. Одним словом, все стало складываться в такую сторону, что у нас среди большинства членов Центрального Комитета якобы получился крен в кулацкую сторону, и пошли маленькие - правда, шепотком вначале, но достаточно отчетливо слышные - предупреждения о том, что у нас вообще начинается какое-то перерождение Центрального Комитета партии. Словом, обвинения были совсем нехорошие, и все это главным образом на почве будто бы нашей неправильной политики в деревне.

Наша политика в деревне, как вам известно, определена особенно отчетливо XIV партийной конференцией1. Мы там этот вопрос обсуждали самым подробнейшим образом. На этой самой конференции были впервые разобраны очень отчетливо те процессы, которые происходят в деревне за последнее время; было указано, что беднота попадает в сугубо тяжелое положение вследствие развития определенных течений в деревне, что кулачок воспользуется всеми благами свободного товарооборота; было указано, что в партии может создаться таким образом два уклона: одна сторона будет как будто бы забывать рост кулака и его влияние в деревне, а другая может забыть основное звено, на которое мы опираемся в деревне, - того середняка, о котором так много спорили. На октябрьском пленуме2 мы еще отчетливее отчеканили наше отношение к бедняку и пути помощи ему со стороны государства. И вдруг после этого нам преподнесли такую вещь, что наш ЦК приобрел кулацкий уклон.

Еще задолго до съезда мы у некоторых наших ответственных работников видели некоторую забывчивость по части основного звена, которое мы имеем в деревне, - серед

1 XIV конференция РКП (б) происходила 27-29 апреля 1925 г. "Главное теперь состоит в том, чтобы сомкнуться с основной массой

крестьянства, поднять ее материальный и культурный уровень и двинуться вперед вместе с этой основной массой по пути к социализму". - Так сформулировал товарищ Сталин центральную задачу партии в тот период (см. доклад товарища Сталина "К итогам работ XIV конференции РКП(б)". "Вопросы ленинизма", стр. 128, изд. 9-е).

Конференция осудила капитулянтские "теории" открытых и скрытых оппозиционеров и утвердила установку партии на победу социализма в СССР, приняв соответствующую резолюцию. - Ред.

2 Октябрьский пленум ЦК происходил 3-10 октября 1925 г. В своем докладе на XIV партсъезде товарищ Сталин отмечал:

"Основная задача, стоявшая перед нами на октябрьском пленуме Центрального Комитета, состояла в том, чтобы не дать сорвать ту политику, которую мы выработали на апрельской конференции, политику прочного союза с середняком, не дать эту политику сорвать, так как у нас наметились в партии настроения, которые считали, что политика прочного союза с середняком неправильна или неприемлема. Наметились также настроения, что политика прочного союза с середняком означает будто бы забвение бедноты, что будто бы через голову бедноты старается кто-то устроить прочный союз с середняком. Это глупо, товарищи, но это факт, ибо такие настроения были" ("Стенографический отчет XIV съезда ВКП(б)", стр. 44-45.). - Ред.

няка. Многие из очень ответственных работников, уделяя много внимания кулаку, его росту, опасности этого роста, стали совершенно забывать об основном звене, на котором сейчас строится наша деревенская политика. Смешно, конечно, говорить, что вдруг наша коммунистическая партия забыла бедняка, - это сплошной вздор, но нужно помнить еще другое: мы вступаем в полосу, когда приходится сказать, что если на нашей стороне не будет подавляющего большинства крестьянства, то погибнет революция.

Приведу очень простой и, на мой взгляд, очень показательный пример. Возьмите сейчас состав нашей вооруженной силы. В подавляющем своем большинстве - это крестьянство и в очень большой части - середняцкое крестьянство. Возьмите экономическую сторону: подавляющее большинство деревенской продукции находится в руках середняка. Таким образом, с какой бы стороны мы ни подошли - с количественной ли стороны или с качественной, - вы видите огромное значение группы середняцкой. Когда часть товарищей стала об этом забывать, то вокруг этого вопроса поднялись очень большие разговоры. Мы вынесли эти вопросы на съезд, и на съезде развернулись дебаты по этому поводу. Вы знаете, до каких размеров они дошли. Оппозиция приписывала нам целый ряд смертных грехов, но от этих обвинений в конечном счете она должна была сама отказаться.

Вот примерно в кратких чертах те разногласия, которые были у нас до съезда и которые в основном развернулись у нас на съезде.

Приехали мы на съезд. В первый же день съезда уже обнаружилось нечто такое, что говорит не о кулацком или бедняцком уклоне, а о том, что у нас в отдельных звеньях партии определенный крен.

После отчета ЦК мы заслушали, как вы знаете, содоклад Зиновьева, которого "уполномочила" на это ленинградская делегация и еще два-три делегата из других мест. Вот тут два слова в разъяснение оппонентам. Нас все время спрашивают: "С каких пор в партии, на партийном съезде, нельзя говорить откровенно, что думаешь?" Мы отвечаем: "Можешь говорить все, что тебе угодно, никто тебе не помешает; можешь говорить с утра до ночи, если красноречиво говоришь, съезд и это вынесет, а вот содоклада мы никак не можем принять". По какому вопросу мы выслушали содоклад? По отчету Центрального Комитета партии за полтора года совместной работы. Одно требование этого содоклада показывает, что имеется оппозиция, имеется совершенно другая линия, чем та, которую выдвигает генеральный секретарь Центрального Комитета партии. И это тогда, когда мы на всех конференциях, по всему лицу наглей советской земли приняли резолюции, что мы приветствуем генеральный штаб, что мы за единство и прочее. Ведь всякий понимает, в чем тут дело. И мы, конечно, были тысячу раз правы. Теперь на всех империалистических колокольнях звонят во все колокола, что у большевиков трещина, и т. д.

Кончился содоклад, и дальше - знаменитое голосование против резолюции по отчету Центрального Комитета партии. Теперь все это уже начинает покрываться временем, хотя бы двух-трехнедельной давностью. Теперь уже начинают объяснять это другим. Один из делегатов съезда, с Гвоздильного завода, говорил мне, что они голосовали против потому, что так вышло технически. "Мы, - говорил он, - были поставлены в такие условия, что должны были голосовать против". Но это не объяснение: вышло "против". Технически ли, механически или еще как-нибудь, но получилось "против". (Голос: "Химически".) Вот тут подсказывают: химически. Может быть и так, но как ни поверни - выходит "против", "за" никак не получается. Как было дело, товарищи? Имейте в виду: вначале мы руки подняли кто "за", кто "против", но так как это вопрос колоссальной важности, это не то, что бюро коллектива переизбрать, так мы решили поименно каждого человека переспросить: "Иванов, ты "за" или "против"?" Терпеливо сидели несколько часов, нас 665 делегатов было, и мы каждого по фамилии выкликали и спрашивали, и он говорил - "за" или "против". И здесь ленинградские делегаты говорили "против". Руки, значит, поднимали "технически", сказали "против" потом тоже как-то случайно, и теперь приехали сюда, в Ленинград, и говорят: "У нас времени не было, не успели, не обсудили, перерыва не сделали, по частям не голосовали, за основу не голосовали, а в целом сразу приняли". Одним словом, как-то не выходит никак "за", а все-таки выходит "против". (Смех.) Ну, товарищи, хотя я и назвал вас "приготовительным классом", но все-таки вы люди взрослые, - если вам предложат резолюцию, в которой вы, предположим, не разобрались, толком не прочитали, просто не сумели разобраться, времени нет, надо через две минуты голосовать, - скажите: будете вы голосовать или нет. Ведь закричите, как вы умеете это делать (смех) - дайте прочитаем, переговорим с активом, как это у нас делается, и только, дескать, после этого голоснем. Это так и бывает. Как можно навязать голосование, да еще на съезде партии, по столь серьезному вопросу, кого можно заставить крикнуть "да" или "нет" механически или технически? Никак это не выйдет.

Таким образом, имея налицо все эти разногласия, оппозиция, видимо, имела в виду дать свою платформу. Мы, грешные люди, глубочайше убеждены в том, что они хотели в этом содокладе развернуть свою платформу. Когда мы предложили резолюцию, оппозиционеры • внесли некоторые "поправочки" такого характера, что они ставили на дыбы всю нашу резолюцию. Мы тогда сказали: вы эти поправки положите в карман, вот вам резолюция, желаете - голосуйте "за", не желаете - голосуйте "против", как хотите. Ну, это у них не вышло. Просчет получился.

Теперь съезд кончился - как же быть? Оппозиционеры остались в меньшинстве. Кроме той делегации, которая явилась уже с готовым мнением по всем вопросам, никто к ним не присоединился, ничего у них не вышло. И вот дальше мы видим, уже после подведения итогов работы съезда, заявление о том, что, дескать, съезд партии кончился, решения съезда для нас обязательны, мы их проводить будем и прочее. Казалось бы, не о чем и разговаривать. Но я думаю, что вы согласитесь со мной, что разговаривать все-таки есть о чем. Разговариваем мы тут до двух часов ночи иногда, а иногда и маленько позже, и никак не можем договориться. Дело изображают так, что как будто за спиной ленинградских делегатов стоит Ленинградская организация. Так дело изображали - что, дескать, "нас послали", "мы уполномочены заявить", "мы имеем право предложить", и т. д. и т. п. Когда мы на съезде произвели это голосование, тогда половина ленинградской делегации вернулась сюда обратно и здесь заручилась свежими мандатами на крупных предприятиях. Им удалось изобразить дело так, - как нам теперь на заводах рассказывали, - что "Ленинград бьют", "надо нам подтянуться, плечом к плечу, надо гамузом нажать" и прочее и прочее. А вы знаете, что у нас в партии - народ артельный: "Если наших обижают, то давайте подмахнем". Вынесли резолюции на Обу- ховском заводе и других, хотя в это время решение съезда по отчету ЦК уже было принято. Вынесли такие резолюции: "Мы целиком и полностью поддерживаем нашу делегацию, которая отражает наше, мол, мнение", и т. д. и т. п. Оппозиционеры опять в Москву приехали и привезли делегатов от заводов с "приветствиями" - вы это читали в газетах, - где говорится, что "мы, ленинградцы, за них".

Когда мы приехали сюда, то застали здесь двойную бухгалтерию. Может быть, вам тут тоже откроют страничку из этих бухгалтерских книг, скажут: "Мы стоим за резолюцию, но мы стоим и за ленинградскую делегацию; съезд поступил правильно, но и ленинградская делегация поступила правильно, защищая. . . " и прочее. Товарищи, согласитесь, что если дело пойдет так, что в одном месте одно будет правильно, в другом - совсем другое, а завтра - что-нибудь третье, то получится, что у нас будет не партия, а какой-то базар. Нужно все-таки помнить, что, несмотря на все эпитеты, которыми нас награждают, называя нас чуть ли не полуварварами, нет ни одного серьезного человека, который пытался бы опровергнуть, что более сильной, сплоченной, могущественной партии, чем ВКП(б), во всем мире не найдешь. Это знают все. (Бурные аплодисменты.) Все прекрасно понимают нашу роль в международном революционном движении. Если бы действительно обнаружилось то, что наметилось, то ни один достопоря- дочный член партии не мог бы спать ни одной ночи спокойно на тех угольках, которые подогрели оппозиционеры к XIV съезду партии. Вот почему с таким жаром и настойчивостью, в частности, сторонники большинства съезда, которые признают и разделяют до последней запятой то, что было принято съездом, защищают свои позиции.

Если, товарищи, мы действительно с завтрашнего дня хотим наметить новые вехи нашей дальнейшей работы, новые вехи нашего движения вперед по пути к социализму, хотим действительно итти по этому пути успешно, то ведь главное и основное условие заключается в том, чтобы ряды нашей партии не были расстроены ни в одном месте, так как малейшая

Заминка, сбивчивость, сдвинутость наших стройных рядов повлечет за собой глубоко отрицательные моменты в нашей работе и в нашей жизни. Вот почему ЦК партии так внимательно и настойчиво добивается того, чтобы выслушать подлинный голос Ленинградской организации. Мы на съезде, до съезда и после съезда, мы, большинство ЦК, ни на одну минуту не сомневались в том, что подавляющее большинство испытаннейших революционеров Ленинграда, лучших членов нашей партии, несомненно, находится в заблуждении, а не разделяет тех ошибочных взглядов, которые развернула оппозиция на съезде. (Аплодисменты.)

Теперь, товарищи, несколько слов о нашем комсомоле. Тут греха таить нечего и скрывать ничего нельзя. Мы знаем, что то, что происходило в рядах нашей партии, перекочевало явным образом и в наш комсомол. Если мы со стороны ряда взрослых товарищей, членов нашей партии, встречаем такое поведение, то в рядах комсомола мы сплошь и рядом видим прямо бесшабашные настроения. За последние десять дней мы наблюдали колоссальнейший переворот в стотысячной организации Ленинграда. Не подлежит никакому сомнению, что как бы ни были разгорячены головы у известной части ленинградского комсомола, но все-таки он найдет в себе мужество и спокойствие для того, чтобы действительно от доски до доски разобраться во всем том, что происходит, и он не замедлит последовать за лучшими, испытанными отрядами нашей партии. (Аплодисменты.)

Еще два слова, товарищи, на тему о том, что нам всюду и везде говорят: "Вот вы, ответственнейшие товарищи, приехали сюда и разрушаете Ленинградскую организацию". Товарищи, поймите, съезд кончился, 665 делегатов сейчас находятся в разных уголках нашего советского отечества, и все с трепетом ждут голоса Ленинградской организации, с трепетом ждут ответа на вопрос - действительно ли все 100 тысяч ленинградских коммунаров идут целиком и полностью за теми 65 делегатами, которые представляли собою на XIV съезде партии оппозицию. Поэтому мы говорим: "Правда, здесь происходит много болезненных явлений, но всякий честный коммунар, всякий, кто искренно стремится объединиться вокруг Центрального Комитета и съезда нашей партии, должен прежде всего стараться стать в одни ряды со всей

ВКП(б)". (Аплодисменты.) Если мы, товарищи, этого достигнем, если каждый из ленинградских коммунаров действительно проникнется сознанием этой необходимости, не страшны никакие надрывы в отдельных частях нашей великой миллионной семьи коммунаров. (Аплодисменты.) Мы видим, что ленинградский пролетариат и ленинградские коммунары пошли уже по этому пути, и немного дней пройдет, товарищи, до того, когда вся стотысячная Ленинградская организация в унисон со всем миллионом членов партии, объединенная вокруг Центрального Комитета нашей партии, с решениями XIV съезда в руках, пойдет смело вперед и будет действительно по-настоящему, по-большевистски, по-революционному отстаивать заветы товарища Ленина, а за нею пойдет и комсомол. (Бурные аплодисменты. Собрание стоя приветствует товарища Кирова.)

ВЕРНОСТЬ ЛЕНИНСКОМУ ЗНАМЕНИ - КЛЮЧ К ПРЕОДОЛЕНИЮ ВСЕХ ТРУДНОСТЕЙ

Из доклада на заседании коммунистической фракции съезда председателей уездных, волостных и городских исполкомов Ленинградской губернии 19 января 1926 года1

ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ЗАДАЧИ

Товарищи! Мне поручено сделать вам отчетное сообщение о работе XIV съезда нашей партии, но я думаю, что было бы более целесообразно, если бы мы прежде, чем перейти к общему обзору нашего съезда, остановили свое внимание, хотя бы на короткое время, на общей обстановке, в которой находится СССР. Эти оба вопроса, на мой взгляд, связаны между собою самым непосредственным, самым тесным образом, и, если не дать себе точного отчета о том положении, которое занимает сейчас наш Союз, будет до некоторой степени трудно разобраться в тех основных вопросах, которые стояли в порядке дня недавно закончившегося XIV партийного съезда.

Несколько недель тому назад наше правительство в лице такого органа, как Госплан, сумело подытожить в цифрах то хозяйственное положение, которое сейчас занимает наш Союз. Эти знаменитые цифры Госплана обошли сейчас всю нашу печать, они еще до сих пор дебатируются во всей европейской печати как на страницах газет наших друзей, так и наших врагов. Я думаю, что для многих даже живущих в Советском Союзе эти цифры являются в достаточной степени неожиданными. Ведь надо сознаться, что до самого последнего времени у нас в некоторых слоях населения имеется еще некоторого рода скептицизм, неверие в те действительные успехи, которых мы достигаем. У нас еще в оценке нашего внутрен-

1 Печатается по сокращенной стенограмме, - Ред.

него и особенно хозяйственного положения часто исходят из того, что мы имели примерно два-три года тому назад, когда мы еще не могли достаточным образом связать концы с концами, привести нашу хозяйственную систему в более или менее единое, связное, стройное целое. Вот эти самые последние цифры Госплана как раз и делают первые попытки представить все наше хозяйственное положение в такой стройной, выдержанной системе. Я не берусь утверждать, что эти цифры совершенно точны. У нас на этот счет очень много еще прорех; вы все знаете, что мы даже в отдельных ячейках нашего хозяйства сплошь и рядом не можем подсчитать точно, что мы имеем; мы сплошь и рядом не можем свести концы с концами, порой не можем этого сделать с достаточной точностью в каком-нибудь небольшом сельском кооперативе. Этот же недостаток имеется у нас и в общегосударственной хозяйственной системе, но все-таки, несмотря на отдельные возможные неточности, "в общем и целом" нужно признать, что эти цифры с достаточной отчетливостью, с достаточной полнотой дают характеристику того, что мы имеем. О чем говорят эти цифры, товарищи? Я не буду приводить вам этих цифр подробно, я укажу только на самые главные. Все эти цифры сводятся в конечном счете к одному - рассматриваем ли мы состояние нашего сельского хозяйства, исследуем ли мы на основании этих цифр нашу промышленность, мы приходим к одному и тому же выводу: и в сельском хозяйстве и в нашей городской промышленности мы к концу прошлого и началу текущего года уперлись в так называемый довоенный уровень. Вы помните, что годика два тому назад мы выдвинули лозунг: восстановить наше хозяйство во что бы то ни стало до довоенного уровня,- и вот как раз в канун 1926 года мы можем уже смело утверждать, что и в области нашего сельского хозяйства и в области нашей промышленности мы к этому уровню подошли. Нехватает у нас очень немного процентов для того, чтобы та или иная отрасль поравнялась полностью с довоенным уровнем. Конечно, с точки зрения тех задач, которые мы ставим перед собой, с точки зрения того, что мы еще восемь с лишком лет назад поставили себе задачей строить социалистическое общество, - эти достижения не могут считаться головокружительными, ибо каждый из нас помнит и должен помнить в данном случае, что довоенный уровень, уровень сельского хозяйства и нашей промышленности, который мы имели накануне свержения царского самодержавия, - этот уровень в общей системе мирового хозяйства считался и не мог не считаться в полном смысле слова нищенским.

Можно утверждать, что если царское самодержавие, а затем и буржуазно-помещичий строй пали, то одной из основных причин их падения явилась нищета страны, огромная отсталость как наглей деревни, так и нашего города. Так что с точки зрения тех задач, которые мы ставим перед собой, эти достижения не бог весть какие. От этих достижений голова кружиться не может ни у какого здорового человека. Но если мы сравним эти достижения с тем, что нам досталось в наследство после того, как мы сумели с оружием в руках отстоять свое советское отечество, - тогда каждый сознается, что эти достижения имеют огромное, колоссальное значение. Ведь у всех в памяти тот период времени, когда мы находились буквально в какой-то хозяйственной трясине. Ведь если взять период нашего существования, скажем, три, три с половиной года тому назад, то, я думаю, каждый из вас, если покопается в памяти, должен будет вспомнить, что едва ли нам верилось в возможность того, что через три года мы будем говорить о довоенном уровне нашего хозяйства. Я полагаю, что три года тому назад мы думали совершенно иначе. Мы думали о том, как бы нам расползавшееся по всем швам наше хозяйство хоть как-нибудь немножко связать, чтобы выбиться из периода систематической голодухи, систематических недостатков во всех областях нашего хозяйства. И вот, несмотря на это, подходя к 1926 году, мы видим, что наше положение в этом смысле меняется очень резко, и особенно в этом отношении характерны последние полтора года. Тут мы можем с полным правом утверждать, что мы переживаем буквально бурный период расцвета нашего сельского и городского промышленного хозяйства. Я не буду брать отдельных отраслей нашего хозяйства, но скажу, что мы сейчас имеем такие отрасли хозяйства в нашей промышленности, которые уже перерастают довоенный уровень. Я думаю, что все-таки для вас не подлежит никакому сомнению, что мы вступили сейчас в очень бурную полосу интенсивного восстановления нашего хозяйства.

Что касается нашего деревенского хозяйства, то я думаю, что вы могли бы поделиться гораздо более подробными данными, чем те, которыми я располагаю. Я хотел бы вам только указать на одно, что если мы возьмем развитие сельского хозяйства по нашему Союзу, то мы здесь наблюдаем чрезвычайно интересное, чрезвычайно ценное явление для нашего хозяйства - явление, заключающееся в том, что наше сельское хозяйство восстанавливается не только в количественном отношении, не только в том отношении, что увеличиваются запашки, увеличивается количество собираемого хлеба, но у нас, особенно в тех местах, где земля представляется очень ценной, наше крестьянство под влиянием той огромной культурной работы, которую ведет Советское государство, постепенно переходит от отсталых к более ценным культурам. Если вы посмотрите на южные волости, то вы увидите, как с каждым годом, из года в год вытесняются те отсталые культуры, которые заполняли наши советские поля в прошлом; наше крестьянство помаленьку, но совершенно закономерно переходит на более ценные, на более необходимые для нашего государства культуры. Такие культуры, как хлопок, которые представляют собою огромнейшую ценность, такие культуры, на которые мы до сих пор еще тратим громаднейшие деньги, - их закупают для наших текстильных фабрик за границей, мы не имеем возможности пополнять наши фабрики своим сырьем. И вот такие большие, такие ценные культуры начинают в жизни нашего сельского хозяйства занимать все больше и больше места. Нельзя также не заметить, - каждому из вас это видно, а в нашей черноземной полосе этого абсолютно нельзя не заметить, - как быстро крестьяне начинают переходить к более совершенным, к более современным способам обработки земли.

Ведь надо, товарищи, сознаться, что, несмотря на высокую задачу, которую мы ставим перед собой, несмотря на колоссальнейшую революцию, которую мы с вами проделали, все-таки еще и до сих пор подавляющее большинство крестьянских хозяйств у нас работает таким орудием, как соха времен святого Владимира. Каждый из вас понимает, что при этих орудиях производства свершить промышленную революцию в нашем хозяйстве - задача абсолютно невозможная. Если несколько лет тому назад товарищ Ленин бросил громадного значения лозунг о необходимости электрифицировать нашу страну, то это, товарищи, надо понимать в самом широком смысле слова. Электрификация заключается не только в том, что мы построим такое-то количество Волховстроев или еще какие-нибудь такого же рода гиганты. Электрификация нашего хозяйства должна заключаться в техническом переоборудовании как нашей промышленности, так и нашего сельского хозяйства - в самом широком, в самом обширном смысле этого слова. Электрификацию отнюдь нельзя понимать в том смысле, что в один прекрасный момент даже в наших захудалых деревушках в хатах крестьян вместо лучины будет гореть электрический свет. Дело не только в этом и даже, пожалуй, не столько в этом, а главным образом в том, чтобы путем вот этих новых технических основ нам перевернуть всю нашу технику не только в области промышленности, но и в области нашего сельского хозяйства.

И вот сейчас, несмотря на все еще громадную отсталость нашей деревни, мы все-таки мало-помалу начинаем переходить к новым, более усовершенствованным способам обработки. Тут надо сказать, что те достижения, которые мы имеем, являются, конечно, очень заметными в жизни нашей страны, но ни в коем случае нельзя себя обольщать мыслью, что мы здесь находимся накануне такого преуспевания, что можно спать спокойно. Это, конечно, неверно. Впереди у нас в этой области еще колоссальный кусок работы. Нам нужно дойти до довоенного уровня в общей системе нашего хозяйства, нам нужно дальше совершенствовать ту работу, которая в сельском хозяйстве в ближайшие пять лет должна привести нас к "обновленной земле", очень красноречиво описанной в одной книжке, которую неоднократно хвалил наш великий учитель товарищ Ленин 1. Это, конечно, не та обетованная земля, о которой пишется в библейских книжках, а это та обновленная земля, которая имеет место здесь, на грешной планете, и которая называется Соединенными штатами Америки. Владимир Ильич всегда настойчиво рекомендовал эту книжку, в которой описана вся современная сельскохозяйственная американская техника. Когда мы сравним то, что имеем сейчас, с тем, что имеет сейчас американское сельское хозяйство, то между нами и ими получится, конечно, громаднейшая пропасть. И вот нам эту пропасть нужно заполнить во что бы то ни стало. Но если мы согласимся на том, что мы сейчас не только сдвинулись с той

1 Имеется в виду книжка Гарвуда "Обновленная земля". - Ред.

мертвой точки, на которой стояли три года тому назад, если мы действительно согласимся с положением, что наше хозяйство, в том числе и сельское, переживает, как это всем заметно, бурный период своего развития, то, я думаю, что при прочих необходимых для созидательной работы условиях мы, крепко напрягая наши силы, несомненно сумеем перешагнуть и через эту полосу и пойдем еще дальше.

Я думаю, что наше государство и наша партия сумеют повести работу в области революционизирования нашего хозяйства. Все это, конечно, будет возможно, при непременном условии, если нам, паче чаяния, не учинят помехи какие-нибудь из многочисленных наших недругов, это - с одной стороны; с другой стороны - если наша партия сумеет и впредь вести достаточно определенную и достаточно понятную для каждого рабочего и для каждого крестьянина работу и политику, вокруг которой мы могли бы и впредь так же успешно объединять миллионы населения нашей огромной страны.

Вот если эти два условия будут соблюдены, то, очевидно, не будет никаких оснований сомневаться в том, что, несмотря на предстоящие впереди серьезные трудности, мы сумеем перейти в дальнейшем в полосу уже подлинного, настоящего великого строительства нашего социалистического государства.

ВНЕШНЕЕ ПОЛОЖЕНИЕ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

Трудно, конечно, строить это государство, находясь восемь с лишним лет в полосе железного окружения со стороны империалистических держав. Делали мы разного рода попытки, чтобы как можно полнее, как можно ближе связаться с западноевропейскими странами. Вы помните, что мы переживали полосу усиленных попыток привлечения иностранного капитала, в форме ли концессий или в другого рода формах, чтобы восполнить те недостатки, которые имеются сейчас в нашем хозяйстве, но в общем вся наша политика, вся наша работа в этом направлении до самого последнего времени принесла очень ограниченные результаты: мы все еще с этой стороны в достаточной степени изолированы.

И вот, несмотря на то, что мы не имеем никакой материальной, осязаемой помощи извне, несмотря на то, что империалисты попрежнему продолжают окружать нас китайской стеной, мы все-таки имеем возможность восстанавливать с достаточным успехом наше хозяйство, Это говорит, конечно, не только о нашем умении, не только о нашей большевистской дерзости, - это говорит о таких богатых объективных условиях, в которых находится наша страна.

Я думаю, что каждый из вас понимает, что страна протяжением от Ленинграда до Владивостока, от Архангельска до Эривани, страна с колоссальными, далеко еще не использованными природными богатствами, страна, имеющая громадный внутренний рынок, дает возможность нашему правительству и нашей партии без внешней помощи, без внешнего рынка поднимать и развивать наше хозяйство. Поэтому, несмотря на отсутствие какой-нибудь заметной поддержки, несмотря на то, что нам чинят всякого рода препятствия в деле нашего преуспевания, наш Союз окреп настолько, что он занял совершенно определенное, по праву ему принадлежащее место в семье всех народов.

Если мы три-четыре года тому назад занимали на земном шаре совершенно нелегальное положение, если мы еще четыре года тому назад жили в своего рода подполье, если человек, выехавший с советским паспортом, скажем, в Европу, должен был претерпевать самые невероятные затруднения, то сейчас, в тот период, который мы с вами переживаем, уже нет ни одной страны, ни одного государства, где бы на наш 150-миллионный Союз смотрели как на какую-нибудь нелегальную организацию,- теперь, я говорю, таких государств и таких народов в природе уже не существует. Мы, благодаря тем успехам, о которых я говорил вкратце в начале доклада, заняли совершенно законное, совершенно определенное место в семье всех народов. Теперь самым высоким представителям современного империализма приходится скрепя сердце входить во взаимоотношения с нашим Союзом. О чем это говорит? Прежде всего не о том, что сердца империалистов, наших врагов, под влиянием восьмилетнего нашего существования стали мягче. Нет, их сердца какими были зверскими в отношении к нам, такими и остались. Но правильным является то, что наш Союз, которым можно было несколько лет назад пренебрегать совершенно безнаказанно, теперь, в силу всех обстоятельств, на которые я указывал, является такой единицей на мировых весах, которую просто так не скроешь, мимо которой не пройдешь, не заметив ее, а, наоборот, проходя мимо которой приходится очень внимательно, очень тщательно задуматъся над всем тем, что создавалось на этой самой шестой части земного шара. На этой частичке всего мира постепенно, понемногу за восемь лет создалось такое государство, которое приобрело совершенно твердый, совершенно определенный вес во всей системе мирового хозяйства.

. Газеты пестрят изо дня в день известиями о непрекращающемся движении на Востоке. Я думаю, что не каждый даже из товарищей коммунистов отдает себе отчет в том, что происходит сейчас на Востоке. Еще к великому прискорбию, некоторые относятся к восточным народам с известным недоверием к их революционному настроению, к их революционной настойчивости и последовательности, между тем это совершенно неверно. Дело не в том, товарищи, как мы можем отнестись к тому или иному восточному народу, а дело в той объективной обстановке, которую ни один народ в мире не сможет отрицать в том положении, которое сейчас создалось. Во всех восточных колониях, среди восточных народностей положение такое: что бы ни сделали, что бы ни предпринимали империалисты, - все это в конечном счете поворачивается против них же самих, и как бы они ни изощрялись в отношении восточных колоний, - ничего кроме разжигания революционных страстей и освободительных войн они вызвать там не могут. Временно, правда, как в Персии, англичанам удалось заглушить не только революцию, но даже демократическое движение, и после той бескровной революции, которая там была совершена несколько недель тому назад, когда был свергнут шах персидский, - англичанам удалось через несколько дней посадить в Персии другого шаха. Но все Это является только кратковременным эпизодом, в результате которого революционное движение должно будет только усилиться и только обостриться. И тут, товарищи, основное заключается в той объективной обстановке, которая там создалась. Если бы нужно было грубо выразить те соотношения, которые существуют между восточными колониями и западноевропейскими государствами, то надо было бы уподобиться железнодорожникам и сказать, что западноевропейские государства - это современные тяжелые, усовершенствованные паровозы, а восточные колонии - это тендер, который питает паровоз, и для всякого не только стрелочника, но и для всякого человека понятно, что если мы паровоз от тендера отделим, то никакое сколько-нибудь продолжительное движение паровоза невозможно. Вот, грубо говоря, точно такие же соотношения существуют между современными капиталистическими государствами и восточными колониями. Восточные колонии представляют те источники питания для европейского империализма, которые представляет тендер для паровоза. Именно поэтому с таким остервенением западноевропейские державы подавляют всякое движение в восточных колониях.

Тут дело, товарищи, не только в кровожадности; мы это опишем как угодно, и как мы умеем это делать, но дело в том, что объективно у них нет решительно никакого другого выхода. Они должны делать все, употребить всякие способы для того, чтобы эти колонии удержать в своих собственных руках. Отсюда те непрерывные войны, которые мы наблюдаем на Востоке. Войны не только среди таких народов, как, скажем, 400 с половиной миллионов китайского народа, но даже у такой горсточки людей, как, скажем, рифы, о которых вы Знаете, и войну, с которыми ведет Франция на протяжении очень долгих месяцев и которая все еще не может кончиться ничем. Чем объясняется та напряженность борьбы, которую мы видим со стороны народов, населяющих колонии? Она объясняется тем, что эти народы сейчас подошли к такому рубежу своего существования, что приходится отстаивать уже не только ту или иную часть своих политических прав, но они сплошь и рядом становятся на грани необходимости защищать свое физическое существование. Именно поэтому, если вы своим взором обойдете по всему огромному Востоку, вы не встретите ни одного уголка, где бы было тихо, спокойно и где были бы совершенно мирные взаимоотношения между эксплуататорами и эксплуатируемыми. Нет ни одного уголка на этом огромном, подавляющем, в смысле количества населения, всю остальную часть земного шара, Востоке, где бы не наблюдался в том или ином виде и размерах революционный огонек. Поэтому тысячу раз был прав Владимир Ильич, который при всяком случае обращал наше внимание на те гигантские, колоссальные возможности революционных освободительных войн, которые могут развернуться на Востоке. Подумайте хотя бы над одним только движением, которое мы сейчас видим в Китае.

Правда, я соглашусь с вами, что разобраться в этом движении очень трудно. Эти многочисленные генералы, носящие очень сложные, трудно выговариваемые имена, еще больше запутывают положение и дают еще меньше возможности разобраться по существу происходящего там движения, но я думаю, что каждый из вас признает одно, что в общем и целом можно всех этих генералов наемных и ненаемных расставить по 2 шеренгам - одна шеренга: те, которые борются за независимость, освобождение многомиллионного китайского народа; другая часть делает все для того, чтобы этому освободительному движению противопоставить замыслы империалистов, замыслы угнетателей, противопоставить все то, что было до сих пор в Китае.

Война продолжается с огромнейшим ожесточением. Временами наступает как будто бы затишье, но все это затишье напоминает затишье перед бурей при малейшей новой перестановке сил, при ближайшей новой возможности там снова и снова должна будет развернуться война в самом широком, жестоком смысле этого слова. Вся временная передышка, которую там дают, характеризуется тем только, что во время этой передышки втягиваются все более и более широкие массы китайского народа в это движение. Многомиллионный китайский народ в общей своей массе сейчас все более и более сознает необходимость во что бы то ни стало сбросить империалистическое иго. Многомиллионный китайский народ, как и наш народ в свое время, понял значение своих собственных сил, уверовал в собственные свои силы и он все более и более становится твердым в том отношении, что знает, что без всякой империалистической помощи, без всяких внешних угнетений он сам выйдет из того, временами первобытного. состояния, которое представляют из себя китайские провинции. Так или иначе, товарищи, это движение на Востоке в истории освободительного движения человечества будет зачтено и сыграет, несомненно, одну из первейших ролей. Вот это обстоятельство дает новые силы, новые возможности и наш Советский Союз все больше и больше укрепляет свое положение.

Если мы, товарищи, как я уже говорил, не имеем реальной помощи извне, со стороны западно-европейских государств, то мы имеем громадное моральное сочувствие со стороны трудящихся, со стороны западно-европейских рабочих. Можно смело утверждать, что если бы не громадные волны, не широкое движение среди трудящихся, среди широких масс Западной

Европы, то неизвестно - пользовались бы мы и теперь той мирной передышкой, которую мы сейчас с вами имеем. Не подлежит никакому сомнению, что в отношении сдерживающих моментов для западно-европейской буржуазии, все еще лелеющей надежду посчитаться с нашим Союзом, - западноевропейские рабочие играют далеко не последнюю, чтобы не сказать первую роль. Я не буду напоминать вам о тех успехах, которых нам удалось достигнуть в смысле более тесных взаимоотношений с английскими тред-юнионами и т. д. Я об этом сейчас не распространяюсь, но скажу одно - вы знаете, что мы являемся виновными во всякого рода пропаганде, агитации и проч.: достаточно вспыхнуть где-нибудь забастовке - виноваты большевики; если провалится потолок в соборе и задавит несколько сановников - виноваты русские большевики, - словом, что бы ни случилось - во всем виноваты большевики; что бы, где бы ни случилось - обвиняли наших агитаторов.

Теперь помаленьку как будто бы эта сплетня начинает затихать и затихать под влиянием одного, на мой взгляд, очень многозначительного факта.

УКРЕПЛЕНИЕ СВЯЗЕЙ С МЕЖДУНАРОДНЫМ ПРОЛЕТАРИАТОМ

Вы знаете, что за последний год мы с вами наблюдали громаднейшее паломничество со стороны европейских рабочих в Советский Союз. Мы несколько десятков западноевропейских делегаций пропустили по нашим городам и деревням - делегаций, пожелавших воочию убедиться в том, что собою представляет Советский Союз. В составе этих делегаций мы видели не только членов коммунистических партий, не только представителей желтого Интернационала, - мы видели там и просто беспартийных рабочих. За самым ничтожным исключением, за исключением лишь тех, которых может, очевидно, как горбатого, только могила исправить, подавляющее большинство из них, посмотрев на все, что они видели в Советской стране, возвращались к себе на родину полнейшими нашими друзьями. Всякому рабочему, который честно, попросту смотрел на работу трудящихся нашего Союза, становилось совершенно очевидным, что действительно рабочие и трудящиеся Советского Союза не на словах, а по-настоящему, на деле, строят социалистическое государство, что те трудящиеся, которые восемь

лет назад разрушали дворцы и поместья феодалов, оказываются способными не только разрушать, не только сокрушать, но умеют и строить. За короткий промежуток времени европейские рабочие увидели, что у нас проделана колоссальнейшая, совершенно невиданная работа. Европейские рабочие увидели, какие огромные творческие возможности открывает в себе рабочий класс, когда он становится господином положения, диктатором в государстве. Эти рабочие увидели, что свершается то, о чем они читали лишь в полулегальных книжках, именно - что настанет когда-нибудь счастливый период, когда власть в государстве будет в руках рабочих, когда каждый из угнетенных будет принимать непосредственное участие в государственном строительстве, когда в эту работу будут вовлечены огромные миллионы людей и будет положено основание тому великому будущему, которое называется социализмом. Об этом европейские рабочие только мечтали, читали в книжках, а здесь они, приехав, увидели это на деле, увидели реально, что действительно изо дня в день, понемногу, кропотливейшим образом это совершается. Действительно, это может произвести переворот в голове не только беспартийных, но даже и представителей желтого Интернационала. То, что видишь, - от этого не уйдешь, не отмахнешься. Это движение, это паломничество в Советский Союз сыграло и играет колоссальную роль в деле укрепления наших взаимоотношений с трудящимися Западной Европы. В самом деле, представьте себе, что ваш покорнейший слуга рассказывал бы где-нибудь, - если бы представился случай, на широком собрании, например, в берлинских кварталах, - какие мы с вами хорошие люди. Конечно, я был бы последним дураком, если бы не похвалил всех нас. Я глубочайше, как и вы, убежден, что самая лучшая порода людей на свете - это, конечно, большевики. В этом нет никакого сомнения, хотя бы судя по пословице, что "всяк кулик свое болото хвалит". Но представьте себе положение европейского рабочего, который вас слушает. Когда я ему разведу все эти Волховстрои и всякие такие вещи, он скажет: "Хорошо поешь, но неизвестно, где сядешь, ничего этого я не видел и не знаю, как это есть на самом деле". Совершенно другое дело, когда рядом со мной выступит воспитанник "почтенного" предателя социализма Карла Каутского и начнет рассказывать то же, что мы с вами рассказываем. Как вы думаете, какое это впечатление произведет на европейского рабочего? Я думаю, что если он нам с вами не совсем поверит, то, когда он послушает этого "желтого" человека, он сделает выводы гораздо большие и скажет: "Если этот "желтый" человек, который вчера воевал с большевиками и вешал всех собак на Советский Союз, теперь, побывав там, рассказывает, что там дело делается не плохо, а даже совсем подходяще, то наверное, он, мерзавец, еще не все рассказывает. Наверное на самом деле там еще лучше, чем он говорит, потому что вчера только этот человек говорил, что там, кроме крови, кроме того, что живых людей глотают, ничего больше нет, а теперь говорит, что там есть социалистическая промышленность, что там - полнейшая свобода рабочего класса, что там - громаднейшая восстановительная работа, что там - теснейший союз между рабочими и крестьянами" и прочее и прочее. Рабочий слушатель сочтет необходимым сделать из этого естественный и логический вывод: "Не все он говорил, что-нибудь да скрывает; было бы хорошо, если бы я сам съездил туда и посмотрел, что там делается". Отсюда мы видим следующее: не успеет вернуться домой одна делегация, как к нам стучат: "Не можете ли принять еще человек пятьдесят, которые едут из разных весей и градов?" Как в Мекку - священный город мусульман - круглый год шагают длинными вереницами верующие мусульмане, так теперь идут к нам; мы сами превратились, как бы в эту самую Мекку, куда идут с горячей надеждой посмотреть и научиться, как надо создавать социалистический строй, как надо создавать социалистическое государство.

Если взвешивать общее соотношение сил, которое имеется, то как будто бы мы и впредь можем с достаточной уверенностью, с достаточной надеждой продолжать строить наше социалистическое государство, но только при одном, товарищи, условии, о котором я хочу сказать в заключение. Трудности, как я говорил вначале, огромны. Ведь шутка сказать, товарищи, - пусть каждый всерьез задумается над задачей, которую мы сейчас поставили, - • уже одно то, что мы сокрушили, разбили старую царскую и буржуазную Россию, является невиданным в истории человечества. Это такой след, о котором тысячелетиями будет помнить человечество, оно будет помнить, что в великую Октябрьскую годину победа угнетенных рабочих и крестьян в одном из уголков земного шара перевернула вверх дном все их государство. Это является величайшим, небывалым в истории человечества актом. А какую задачу, товарищи, мы должны разрешить в конечном счете? Ту задачу, которую конкретно, ярко, наглядно трудно еще себе представить. И понятно, что трудности впереди колоссальные. Нам, которые являются воспитанниками старого строя, нам, которые сплошь и рядом проникнуты многочисленнейшими предрассудками, нам - людям, которые еще далеко не со всей кожей и костями проникнуты тем, что называется настоящим социализмом, нам, которые будут иметь в дальнейшем еще тысячи всевозможных препятствий, - обольщаться тем, что мы вышли на дорогу, на которой не будет ни одного ухаба, нельзя. Но можно сказать одно: черновую работу мы несомненно закончили, основные вехи, основные столбы установлены, стены здания, которое мы строим, поставлены, и как будто бы общая объективная обстановка складывается таким образом, что и впредь мы можем камень за камнем воздвигать это здание, но, как я сказал, при одном очень серьезном условии - при благополучии нашего внутрипартийного положения.

ПО КАКИМ ВОПРОСАМ СПОРИЛА ОППОЗИЦИЯ С ПАРТИЕЙ

Мы только несколько дней назад подытожили на XIV парт- съезде всю ту огромную работу, которую мы проделали, и мы постарались проанализировать, проверить наше внутрипартийное положение. На вопросах, которые стояли перед съездом партии, я подробно останавливаться не буду. Остановлюсь только на самом основном и главном. Вы знаете, что у нас на съезде развернулись довольно широкие разногласия по разного рода вопросам.

К числу этих вопросов относится прежде всего вопрос о возможности построения социализма в одной стране.

Второй вопрос - о том, как нам дальше относиться и как расценивать новую экономическую политику.

Следующий вопрос, вызвавший разногласия (я останавливаюсь только на самых главных вопросах), - это вопрос о нашей деревне.

Все эти три вопроса имеют очень существенное, очень крупное значение для всей нашей дальнейшей работы. Взять хотя бы вопрос о возможности построения социализма в одной стране. Может показаться, что этот вопрос имеет только теоретическое значение. На самом деле это, конечно, не так, и далеко не случайно, что именно через восемь лет после Октябрьской революции этот вопрос встал на нашем партсъезде и принял такую острую форму. Восемь лет мы строим наше социалистическое государство. Восемь лет мы работаем в деле воссоздания и дальше будем говорить уже о пересоздании нашей хозяйственной системы, и все-таки не случайно, что именно сейчас у нас встал вопрос о том, возможно или невозможно построить социализм в одной стране. Когда мы совершали с вами Октябрьскую революцию, казалось бы, тогда и нужно было поставить этот вопрос. Когда после свержения капиталистической системы мы провозгласили социалистическую революцию, тогда, казалось, и надо было спросить себя: а что же дальше, сможем ли мы дальше построить социалистическое хозяйство? Тогда этот вопрос в такой степени как сейчас не стоял. Тогда вообще обстановка была совершенно иная. Едва ли не каждый из нас верил в возможность на завтра революции на Западе. А вот теперь пришла полоса, когда западноевропейская революция, как вы знаете, запаздывает и неизвестно, в какую годовщину нашей революции нас поддержит. Тем не менее мы все-таки существуем. Тем не менее мы как будто бы что-то строим, и вполне естественно задать себе, вопрос: что же мы строим? Строим ли мы действительно социалистическое государство или, быть может, какое-нибудь другое государство, ничего общего с социализмом не имеющее? Таким образом, вопрос о строительстве социализма в одной стране сейчас для нас имеет самое непосредственное, прямое, практическое значение.

Каждый из трудящихся должен сейчас действительно ответить себе на вопрос: а что же дальше? В первые годы нашей революции мы были заняты обороной государства, защищали каждую пядь земли, отстаивали независимость нашей страны. Теперь эта полоса прошла. Теперь мы занимаемся в полном смысле слова строительством. Мы сейчас вступаем в полосу великого строительства. Позволительно задать себе вопрос: во что же выльется это самое строительство? Возможно ли строительство социализма в одной стране? Нет никакого спора о том, что окончательное торжество коммунистического строя возможно только в мировом масштабе. Спор идет не об этом.

а о том, возможно ли вести успешное социалистическое строительство в одной стране, притом такой стране, как наша, стране отсталой и на девяносто процентов сельскохозяйственной, можно ли строить и построить социалистическое государство в капиталистическом окружении? Подавляющее большинство на съезде отвечает на этот вопрос положительно. Прошедший период нашей работы и те грядущие перспективы, которые мы намечаем на ближайшие годы, говорят о том, что это строительство возможно. Когда мы анализируем проблему создания нашего государства сейчас, то видим, что несомненно элементы социализма в нашем государстве крепнут гораздо быстрее, чем элементы капитализма.. Вы понимаете, что охарактеризовать наш строй одним словом нельзя; нельзя сказать, что мы живем в социалистическом государстве, но нельзя сказать и того, что мы живем в государстве капиталистическом, а можно сказать, что наше государство находится в переходном периоде: от капитализма мы отплыли, а к социализму мы еще не приплыли; мы находимся где-то на перепутье, и чем дальше по времени мы будем уходить от великих Октябрьских дней, при условии если у нас будут крепнуть элементы социализма, - тем самым мы все дальше будем отходить от капитализма и приближаться к социализму. Вот какой период мы сейчас переживаем.

Поэтому необходимо проверить, что растет быстрее - элементы социализма или элементы капитализма. Это решает дело. Если элементы социализма растут медленнее, а элементы капитализма быстрее, то настанет такая минута, когда у нас элементы социализма замрут и будет процветать без помех капитализм. Отсюда идет спор о том, что представляет собою наша государственная промышленность. Мы считаем, - и съезд тоже так считает, - что наша государственная промышленность, фабрики, заводы, железные дороги, находящиеся в руках государства, представляют собою предприятия последовательно социалистического типа, что эти предприятия находятся в руках самого рабочего класса, что хозяином этих фабрик, заводов, железных дорог является рабочий класс, следовательно, здесь налицо элемент социализма. В основе именно эти предприятия являются социалистическими, а все окружающее - наше сельское хозяйство как частное хозяйство, имеющаяся у нас частная промышленность, частная торговля и прочее и прочее, представляют собою капиталистические элементы или среду, питающую эти капиталистические элементы. Теперь нужно взвесить, какие из этих элементов растут быстрее.

Когда я в начале своего доклада говорил вам о знаменитых цифрах Госплана (очень рекомендую их просмотреть), то нужно сказать, что они говорят о том, что те элементы, та часть хозяйства, которая целиком находится в руках рабочего класса, растет быстрее, чем растет частное капиталистическое хозяйство. Да, растет нэпман в городе и кулачок в деревне, увеличивается частный оборот - это верно, но если взять в общем и подсчитать, то окажется, что частное капиталистическое хозяйство растет медленнее, чем растет хозяйство социалистическое, а это решает дело, решает дело в том отношении, что нам нужно и впредь навалиться так, чтобы еще быстрее развивались наши социалистические элементы, чтобы они не могли увядать под влиянием развивающихся капиталистических элементов. Если мы на этом условимся, то увидим, что строительство социализма в одной стране возможно, и это мы доказываем на практике, а также путем подсчета, который мы производим 1.

Но были люди, которые в этом отношении выражали сомнение по многим основаниям. Эти основания заключались в том, что страна наша слишком бедна, у нас отсталое сельское хозяйство, нет большой промышленности, нет десятка миллионов рабочих. Эта техническая отсталость и прочие элементы становятся поперек дороги возможности строить социализм в одной стране. Но после тщательного обсуждения всех этих вопросов на съезде подавляющее большинство съезда пришло к заключению, что строительство социализма в одной стране несомненно возможно. Отсюда вытекает и наше отношение к новой экономической политике.

Вы все, конечно, знаете сущность нашей новой экономической политики. Некоторые, наблюдая за тем, как проводится нэп в городе и деревне, пришли к выводам такого порядка, что, дескать, новая экономическая политика это есть отступление, как, мол, в свое время говорил Владимир Ильич, и здесь

1 По контрольным цифрам Госплана доля обобществленных фондов равнялась в тот период 11,7 млрд. (в червонных рублях), а у частных владельцев капитальных фондов насчитывалось не более 7,5 миллиарда. См. доклад товарища Сталина на XIV съезде партии ("Стенографический отчет XIV съезда ВКП(б)", стр. 34, Гиз, 1926 г.;. -Ред.

поставили точку. Мы, большинство съезда, считаем, что это безусловно заблуждение. Ленин действительно говорил о первом этапе новой экономической политики, что это отступление. Вы, может быть, помните его слова о том, что сейчас наступил такой период, когда нам надо несколько отступить, а потом, разбежавшись, снова шагнуть вперед. Ленин это говорил в момент, когда мы с вами, увлекшись военным коммунизмом, с трудом поворачивали на всякого рода новую экономическую политику. Вспомните, с каким сопротивлением на местах встречали этот самый нэп. Многим казалось, что это сдача всех позиций, что мы идем назад, что ни о каком социализме не может быть и речи. Но вот теперь, товарищи, прошло четыре года проведения новой экономической политики, и мы можем проверить: что мы-отступали за эти четыре года или нет? Если бы новая экономическая политика была только отступлением, - очевидно, мы бы в лучшем случае топтались на месте, но не было бы тех плюсов, которые мы несомненно сейчас имеем. Значит нэп не есть только отступление, как думают некоторые. Это есть очень сложный стратегический маневр, при котором временами мы отступаем, временами перестраиваем наши ряды и снова наступаем. Словом, это целая система, при помощи которой мы развиваем наши производительные силы в таком направлении, что, давая выход частному капиталу, мы в то же время в гораздо большей степени развиваем наши социалистические элементы, и я уже сказал, что наша практика говорит о том, что социалистические элементы у нас растут быстрее, чем элементы капиталистические.

Наконец, последний вопрос, имеющий связь со всеми остальными, - это вопрос о крестьянстве.

У нас на съезде и до съезда развернулась дискуссия на тему о том, как же на основе нэпа, на основе целого ряда мероприятий, которые мы провели за последние годы, как то: допущение аренды земли и наемного труда в деревне, - как на этой основе изменяются классовые отношения в деревне.

Некоторые считают, что на основе всех наших мероприятий в деревне замечается слишком быстрый, слишком заметный рост кулака, что кулак, пользуясь своими экономическими преимуществами, помаленьку начинает захватывать под свое влияние все отрасли деревенской жизни, что дело дошло до того, что кулак начинает вносить поправки не только в работу председателей волисполкомов, но что он начинает вносить поправки во всю нашу государственную работу. В качестве иллюстрации указывают на то, что кулак якобы "регулирует" заготовки (которые у нас потерпели очень заметный изъян в этом году). Вы знаете, что в области хлебозаготовок мы не выполнили плана, который наметили, - мы не смогли вывезти того количества хлеба, которое предполагалось. Действительно, товарищи, был такой просчет, огромный и болезненно сказывающийся до сих пор на нашем государственном организме, но некоторые объяснили этот просчет тем, что громадное количество излишков находится у кулака, что кулак встал в оппозицию к государству и что тем самым создались эти недочеты. Мы полагали, что то обстоятельство, что растет кулак, это ни для кого, так сказать, не должно являться новостью. Нэп совершенно неизбежно должен был к этому привести. Усиление товарооборота между городом и деревней, оживление частных хозяйственных отношений - все это в конечном счете должно было вызвать соответствующие социальные изменения в деревне. Когда мы вводили нэп, то знали, что в городе должен возникнуть нэпман. Никто не должен удивляться тому, что прошел, предположим, год нэпа и в городе вырос нэпман, - это было неизбежно. Но, если поставить вопрос: в угоду ли нэпману был введен нэп? - я думаю, что ни один из вас не ответит положительно на этот вопрос. Что нэпман извлекает выгоду из той хозяйственной обстановки, которая есть, в этом нет сомнения, но что мы будто бы провозгласили нэп в угоду нэпману - это вздор. Мы провозгласили нэп ради развития производительных сил страны, а что на этой почве могут произрастать известного рода отрицательные явления - в этом нет сомнения.

На съезде задавали такой вопрос: а аренда земли в деревне и наемный труд - это уступка кулаку или нет? Мы отвечаем, что нет. Как нэп не есть уступка нэпману, так и аренда земли и наемный труд в деревне не есть уступка кулаку, а это - мероприятие, направленное к развитию производительных сил в деревне. Что на этой почве может подработать кулак - это другой вопрос, но все эти мероприятия в деревне исчерпать тем, что сказать, что это делается в угоду кулаку, - это полнейший вздор. Это значит сказать, что наша партия и ЦК в области нашего сельского хозяйства становятся на точку зрения интересов кулака. Этого ни один здоровый человек в мире не может сказать. Если мы действительно завтра в городе возьмем курс на нэпмана, а в деревне - на кулака, то о каком социализме можно разговаривать, а тем более о строительстве соцализма в одной стране? Это сплошной вздор. Ни один здоровый человек этого утверждать не может.

Вопрос о строительстве социализма в одной стране, вопрос об отношении к нэпу, к кулаку - все это явления одного и того же порядка, проистекающие из того, о чем предупреждал Владимир Ильич, когда он говорил, что перед нашей партией в период восстановления нашего хозяйства после военного коммунизма могут встать такие задачи, которые партии придется решать с гораздо большим трудом, чем все задачи, стоявшие в период военного коммунизма. И это, товарищи, как нельзя больше правильно. То, что было в период военного коммунизма, - в этом разбирался каждый из рядовых членов партии. Враги у нас были перед лицом. Каждый из нас видел - где мы и где враги. Каждый в то время отстаивал судьбы диктатуры рабочего класса. Не то сейчас. Сейчас борьба далеко не прекратилась. Мы переживаем полосу так называемого "мирного" строительства. Но это именно так называемое мирное строительство в кавычках. На самом деле борьба продолжается, как было и прежде, денно и нощно, но только ведется в других формах - в формах более сложных и более скрытых. Взять хотя бы тот же самый нэп. Это, товарищи, не есть только накопление нашего национального богатства, - это новая форма борьбы, о чем нам говорил в свое время товарищ Ленин.

Товарищ Ленин ставил вопрос так: "кто кого" - чья возьмет: мы ли возьмем капитализм или капитализм возьмет нас? Каждый день нашей работы в кооперации, в совете, в каком угодно нашем учреждении - все это есть не просто организационная работа, а все это борьба, отстаивание наших социалистических позиций. Вот как стоит вопрос.

И, когда сейчас мы перешагиваем за довоенный уровень, эта борьба все более и более усложняется, и поэтому естественно, что в такой сложной обстановке вырастает очень много и отрицательных явлений, которые подействовали определенным образом на известную часть нашей партии. Это мы видели на нашем съезде. Отсюда все те разногласия, которые перед нами развернулись. Нам говорили об опасностях растущего кулака, нам намекали на то, что мероприятия наши в деревне наруку кулаку, являются уступкой кулаку. Нам выражали сомнения в возможности строительства социализма в одной стране. Нам указывали на то, что трудно утверждать, будто наши государственные предприятия являются предприятиями последовательно социалистического типа. О чем это говорит? В конечном итоге о том, что затруднения, которые мы перед собой имеем, у некоторых создают ложную перспективу, закрывают перед их глазами дорогу действительного нашего движения вперед, по социалистическим, ленинским рельсам. Отсюда та дискуссия, которая с таким ожесточением и оживлением развернулась на нашем партсъеэде. Вопросы, как вы видите, не только чистой теории, но и живой практики. Вопросы такие, от правильного разрешения которых зависит вся наша дальнейшая работа.

Особенно подробно на съезде дебатировался вопрос о деревне.

Мы указывали представителям оппозиции, видевшим огромную опасность в растущем кулаке, что ни один из нас роста кулацкого элемента в деревне не отрицает, но мы говорим: кулак не настолько в настоящее время разбух, что есть основание кричать "караул". Мы говорим, что попрежнему нужно продолжать в деревне ту политику, которую мы практиковали до сих пор. Вы помните, Владимир Ильич говорил, что 10-20 лет правильных отношений с крестьянством - и победа революции обеспечена даже в мировом масштабе. О чем это говорит? О том, что Владимир Ильич придавал вопросу о крестьянстве колоссальное, решающее значение в наших условиях. И это несомненно так. Вокруг этого вопроса главным образом сосредоточивались все наши разговоры и до съезда и в особенности во время него. Подавляющее большинство съезда пришло к выводу, что как прежде мы держали курс на союз с середняком, опираясь на бедняка, так этот курс должен продолжаться и сейчас.

Мы этот курс полностью несомненно не осуществили. Бедняк с нами, но середняк сплошь и рядом идет за кулаком. Середняк сплошь и рядом вне нашего влияния. Середняк очень часто вне нашей советской орбиты. Это надо нам исправить во что бы то ни стало. Тут, товарищи, разговор идет не о симпатиях к бедняку, или середняку, или кулаку, а о реальных взаимоотношениях. Об этом надо говорить, пока это не навязнет в зубах у каждого члена партии. Если мы не сумеем действительно по-настоящему закрепить союз этих трех групп - рабочего класса, деревенской бедноты и середняка, то дело должно повернуться в другую сторону: рабочий класс и беднота останутся на одной стороне, а вся остальная деревенская масса - на другой. Столкновение этих двух групп, если бы они образовались, станет неизбежным, ибо, не говоря о большинстве населения, большинство всей деревенской мощи будет находиться по ту сторону, и нам придется всем петь отходную самым безнадежным образом. Для того чтобы этого не случилось, съезд сказал, что политика в деревне должна остаться прежняя, та, которая была до сих пор, т. е. опора рабочего класса на бедноту и союз со средним крестьянством. Нужно сделать этот союз отчеканенным, таким, чтобы он был выдержан от начала до конца. Тогда неизбежный рост кулака на основе свободных товарных отношений в деревне нам не будет страшен. Мы тогда при помощи этого союза и имея целый ряд рычагов в руках государства (налоговая система и ряд других мероприятий) можем обуздывать кулака, обуздывать его мероприятиями легально-государственно-советского порядка, не прибегая к насильственным мерам: к раскулачиванию и прочему. Большинство съезда нашей партии оставалось на этой точке зрения.

НЕ ЗА СТРАХ, А ЗА СОВЕСТЬ ВЫПОЛНЯТЬ РЕШЕНИЯ СЪЕЗДА

Я не скрою от вас, товарищи, что на этот раз дискуссия на съезде прошла в чрезвычайно острой форме. Подробности всего этого вам известны. Укажу вам только, что мы уже давно не наблюдали в жизни нашей партии, чтобы по отчету ЦК, решающему вопросу на любом съезде, мы получили 65 голосов против одобрения линии ЦК нашей партии.

Оппозиция исходила главным образом отсюда, из Ленинграда. Она объясняла это голосование случайными причинами, тем, что голосование резолюции было поставлено не в том порядке, как следовало бы поставить, что резолюцию не голосовали сначала "за основу", а сразу в целом, не голосовали по отдельным параграфам и прочее. Но мы, грешные люди, думаем, что как бы это ни объясняли, - техническими причинами или иначе, - все-таки никак нельзя найти достаточных оснований для того, чтобы оправдать поведение этого меньшинства в 65 человек, у которого поднялась рука против, когда мы одобряли линию поведения ЦК нашей партии.

Съезд и собирается для того, чтобы каждый делегат съезда мог честно, по-большевистски, откровенно изложить свою точку зрения по поводу того или другого вопроса - любой делегат съезда может поставить перед партией какой угодно вопрос, каким болеет член партии или вся организация - никакого запрета на этот счет в нашей практике не существует. Наоборот, все это желательно и необходимо. Но заявления оппозиции на съезде были клеветническими. На протяжении полутора лет между XIII и XIV съездами, мы проводили разные местные конференции, обсуждавшие общую линию партии, но нигде, никогда ни одним словом никто не заикался о том, будто руководящая часть ЦК партии к 1926 году скатывается с ленинских рельсов, катится куда-то под откос, берет совершенно угрожающую линию поведения, против которой надо поднимать руки. А именно такие утверждения слышали мы на съезде нашей партии.

Решения съезда вам известны, и теперь нам остается только одно - признать правильность этих решений. Я думаю, что подавляющее большинство партии убеждено в том, что все эти спорные вопросы мы несомненно разрешили правильно. Никакого другого ленинского, большевистского решения этих вопросов на данной стадии нашей революции быть не должно и очевидно не могло быть. Решения эти приняты, и перед нами сейчас стоит задача, принимая во внимание важность тех вопросов, которые дискуссировались, разъяснить всем молодым членам партии те ошибки, которые допустила на нашем съезде оппозиция. Надо каждому члену партии сделать понятными те решения, которые наш съезд вынес, а они будут понятны только в том случае, если мы совершенно открыто, совершенно прямо изложим и точку зрения меньшинства, нашей оппозиции, разберем ее самым детальным образом, чтобы для каждого члена партии стало ясным, почему решение большинства правильно и почему позиция меньшинства неправильна. Здесь мы очень часто со стороны некоторых, на мой взгляд слабонервных, слышим: "Чего же вы хотите? Съезд кончился, разве вы четвертовать оппозицию хотите?" Это неверно: такими заявлениями хотят разговор пустить по совершенно другим рельсам. Речь идет вовсе не о крови и не о четвертовании, а о разоблачении. Тут ничего не сделаешь: если ты ошибку совершил, ее надо вынести на свет если не божий, то наш, коммунистический, посмотреть ее со всех сторон, разобрать на составные части и помочь товарищам разобраться в том, как дошли они до жизни такой и как они пришли к таким ошибочным выводам. Нужно помочь такому товарищу исправить свою ошибку, если он может исправить, и затем предупредить остальных товарищей, всю партию в целом. Если у тебя случится так, что ты в одно несчастное для тебя утро будешь хромать на левую ногу, то ты постепенно можешь так передвинуться налево, что станешь левее самой левой стороны. (Смех.) Будет очень звонко и красиво, что ты, дескать, против нэпмана, против кулака, против наемного труда, против всяких уклонов и соглашательских вещей, что ты совершенно "левый" человек, но что ты можешь при этом слишком далеко зайти, дорогой товарищ, в этом нет сомнения, как нет сомнения в том, что одинаково опасно для тебя и для партии - заберешься ли ты слишком вправо или слишком "влево".

Всякий уклон, всякий отход от партийной позиции для нас сейчас, в такое время, которое мы с вами переживаем, чрезвычайно опасен. Я уже указывал в связи с теми вопросами, которые вообще стоят перед нами, что обольщать себя тем, что у нас "тишь, гладь и божья благодать", - неправильно.

Трудности у нас впереди еще колоссальные, и поэтому всякая расхлябанность в партии, всякие уклонения в разные стороны- вправо или "влево" - несомненно принесут нам громадный вред в нашей работе. Разногласия были. Разногласия Эти мы разрешили. Решения съезда имеются, и мы теперь предлагаем эти решения считать единственно-правильными, которые сейчас только и могут иметься в нагнем распоряжении. Эти решения надо проводить не за страх, а за совесть, не путем простого, формального подчинения, а проводить по-настоящему. Нам сплошь и рядом представители оппозиции говорят: "Мы, конечно, решения съезда признаем. Съезд кончился. Резолюцию будем осуществлять и решения съезда проводить". Но когда мы ведем разговоры о том, что произошло на съезде, когда мы объясняем в Ленинградской организации те ошибки, которые допустила оппозиция, то выходят те, которые эти ошибки совершили, или сторонники их, и здесь же начинают доказывать, что они все-таки были правы, и, не- смотря на то что есть решения съезда и что они признали эти решения, они говорят: "А наши ребята тоже поступали правильно, мы их уполномочили, в обиду не дадим, выгонять их нельзя".

Мы считаем такую постановку вопроса вредной не только для Ленинградской организации, но и для всей партии. Если в известной части партии создается такое мнение: "Съезд решить - решил, решениям съезда подчиняюсь, но и ленинградская делегация тоже права", тогда выходит, что у нас две правды: одна - в одном кармане, другая - в другом, одна - правда большинства, а другая - правда меньшинства. Мы как революционные практики принимали решения на съезде вовсе не для того, чтобы сдать их в Истпарт или Академию наук, а для того, чтобы завтра реально осуществлять по-революционному все то, что приняли. Но как мы будем это осуществлять с двумя правдами? Никакого осуществления не выйдет. Каждый рабочий, каждый крестьянин, который нас поддерживает, будет думать так: мы строим социализм, а есть люди, которые говорят, что его не построишь; если так строить, то ничего не построишь. Если будешь строить избу, поставишь сруб, а мимо пройдет Мария Петровна и скажет: "Сидор, а ведь тебе избы не построить", то Сидор почешет за ухом и скажет: "Да ведь и вправду не построить". И действительно, мы ничего не сможем построить, если будем думать так и этак; нужно что-нибудь одно. Это возможно при одном условии, когда в партии не будет ни двойной, ни тройной, никакой другой бухгалтерии, а будет одна единственная, большевистская правда, написанная на съезде нашей партии. Вот при таких условиях, товарищи, возможна та великая работа, которая возложена самой историей на нас с вами. Вот почему с такой страстностью и горячностью развертывается эта дискуссия.

Я думаю, что вы наблюдали и наслушались много разговорчиков, которые идут по Ленинграду. Тут дело не в том, что ущемлено самолюбие кого-либо, - дело не в этом, а в том, как, в каком порядке, какими рядами пойти партии завтра. Поэтому я думаю, что вы согласитесь со мной, что это не только вопрос Ленинградской организации, но и всей партии, и можно без всякого преувеличения сказать, что все наши делегаты - 665 человек, которые были на XIV съезде, которые сейчас разъехались по всему необъятному СССР, - несомненно с напряженнейшим вниманием ждут вместе со своими организациями, как преломятся решения съезда в одной из лучших организаций - в передовой нашей Ленинградской организации.

Партия в целом с напряженным вниманием ждет, что скажут по поводу всего, что произошло на XIV съезде, сто тысяч членов и кандидатов Ленинградской организации. Именно по - этому-то ЦК послал сюда несколько членов ЦК и Политбюро, чтобы помочь сторонникам съезда, большинства съезда, имеющимся здесь, в Ленинграде, помочь всем этим ста тысячам имеющихся здесь членов и кандидатов партии детальнейшим образом разобраться, в чем дело, что именно имело место на XIV съезде. Поэтому, товарищи, по поводу тех, которые с очень большим рвением и горячностью обвиняют в частности нас, приехавших сюда, что мы якобы посеяли какую-то рознь, что мы разрушили устои, годами создававшиеся в Ленинградской организации, - мы должны сказать, что это неверно. Нельзя скрывать, что в организации сейчас обстановка нездоровая, временами здесь бывает чрезвычайно тяжело. Ленинградская организация переживает очень болезненный, лихорадочный период, в этом нет сомнения. Но это, товарищи, логически совершенно неизбежное явление после всего, что произошло на съезде. Я думаю, вы признаете правильным, что мы на всех собраниях говорим: "Товарищи ленинградцы, если вам действительно дорого единство и прочность Ленинградской организации, вы должны вопрос поставить иначе, а не так, чтобы сохранить единство Ленинградской организации за счет единства партии". Вы подходите к решению вопроса, говорим мы, не с того конца. Вам надо сказать всем ста тысячам партийцев в Ленинграде: "Объединитесь вокруг решений XIV съезда нашей партии и Центрального Комитета, избранного этим съездом. Если вы вокруг этого Центрального Комитета сумеете объединиться, тем самым вы сумеете создать единство и в Ленинградской организации. Без единства в партии не может быть единства в Ленинградской организации".

Вот, товарищи, какие трудности стоят перед нами и какие последствия проистекают от того или иного разрешения этого безусловно очень серьезного и очень большого вопроса.

В заключение скажу только одно. Мне сдается, что самая тяжелая опасность, которая может выпасть на долю нашего государства и нашей партии, заключается в том, что если мы спутаем наши собственные партийные ряды. Это самая преступная, самая недопустимая вещь. Нет более серьезной опасности для революции, для диктатуры пролетариата, чем нетвердость наших собственных рядов.

Мы сумели отбить тысячи опасностей. Мы сумели в полном одиночестве, в самых тяжелых условиях защищать нашу рабоче-крестьянскую родину. Я думаю, что впредь от всякой внешней помехи мы отбиться безусловно сумеем. Но горе нашей революции, горе диктатуре пролетариата, если мы запутаем наши собственные коммунистические ряды. Мы уже два года живем без Ленина, без великого вождя и основоположника нашей партии и государства. Мы Ленина заменяем миллионом членов партии, тем огромным коллективом, который мы сейчас имеем. Единство этого коллектива нам нужно сохранить во что бы то ни стало. Если мы это единство сохраним, мы добьемся того, что наша действительно историческая Ленинградская организация снова займет то почетное место, которое принадлежит ей по праву. Я думаю, что, невзирая на ту лихорадку, которую мы переживаем, на ту огромную встряску, которая выпала на долю нашей партии, пройдет немного недель, и мы снова под знаменем, оставленным нам Лениным, с ключами строительства социализма в руках, с теми ключами, которые он нам завещал, мы все вместе, весь миллион членов партии - и Ленинградская организация в первых рядах - мы пойдем теми путями, которые нам указаны, и будем изо дня в день с большевистской выдержкой, с ленинской решимостью проводить в жизнь те действительно важные решения, которые принял XIV съезд нашей партии. (Продолжительные аплодисменты.)

РАБОТАТЬ НЕ ПОКЛАДАЯ РУК НАД УКРЕПЛЕНИЕМ ЖЕЛЕЗНОГО ЕДИНСТВА ЛЕНИНСКОЙ ПАРТИИ

Заключительная речь на XXIII Чрезвычайной ленинградской губернской партконференции 12 февраля 1926 года

Товарищи, работа нашей XXIII конференции подошла к концу. Вы все знаете, какие условия, какие обстоятельства привели нас на XXIII конференцию. Я думаю, что выражу общее мнение, если скажу, что все мы с полнейшим вниманием, хладнокровием и выдержкой отнеслись ко всем тем вопросам, которые стояли перед нами. Я думаю, что ни один из нас ни на одну минуту не сомневается в том, что мы нашли безусловно правильное, безусловно ленинское решение вопросов, стоящих перед нами. (Аплодисменты.)

Мы, товарищи, заслушали также обширный доклад по вопросу о том положении, в котором находятся сейчас у нас основные командные высоты - социалистическая промышленность. Мы из доклада видели, что в общем и целом можно сказать: наша партия, наше пролетарское государство преуспевают; но мы также должны сказать, что наряду с этим перед нами, товарищи, открывается полоса достаточно серьезных, достаточно крутых затруднений. Мы знаем, что наряду с успехами за последнее время перед нами выдвигаются новые, очень сложные, очень серьезные задачи в деле дальнейшего поднятия нашей социалистической промышленности. Но мы твердо, с надеждой смотрим на будущее и полагаем, что эти новые затруднения и эти новые осложнения наша партия, а с ней вместе рабочий класс сумеют преодолеть успешно при одном условии, что мы выполним то, что мы обещали на нашей Чрезвычайной XXIII губернской конференции - во что бы to ни стало, всем и каждому в отдельности, работать не покладая рук над укреплением единства, железного единства нашей ленинской партии. (Аплодисменты.)

В наших резолюциях, товарищи, мы приняли на себя целый ряд обязательств. Я думаю, что ни у кого из вас нет и тени сомнения в том, что мы эти обязательства выполним. Я думаю, что вся наша стотысячная организация, начиная с сегодняшнего дня, немедленно приступит к реализации всего того, что мы здесь с вами решили. Это будет лучшим доказательством и лучшим свидетельством выполнения нашего основного обязательства - поработать над дальнейшим восстановлением нашего хозяйства, укреплением нашего государства и сохранением единства нашей партии во что бы то ни стало. (Аплодисменты.)

Товарищи, вся внутренняя и внешняя объективная обстановка, несмотря на целый ряд серьезных затруднений, стоящих перед нами, говорит все-таки о том, что мы и дальше можем с тем же успехом продолжать дело нашего великого социалистического строительства. Самое главное, самое близкое для нас, товарищи, - это единство нашей партии. Если может разразиться какое-нибудь несчастье над нашими головами, то это несчастье будет заключаться в том, что если действительно дрогнут ряды наглей могущественной, монолитной ленинской партии. Мы уверены в том, что этого не будет, как этого не было до сих пор: малейшую трещину, малейший надлом в нашей партии мы умели преодолевать решительно и твердо. Это мы сделали и на нашей XXIII губернской партийной конференции; это мы сделаем всегда, если заметим, что в огромных рядах нашей партии на том или ином фланге ее дрогнут те или иные колонны.

Товарищи, восемь с лишним лет тому назад из этого самого зала наша партия, ведя за собою рабочий класс, вышла на первые баррикады пролетарской социалистической революции. Восемь с лишним лет идем мы по этой твердой ленинской дороге, преодолевая препятствия, сметая затруднения, вырастающие на нашем пути. Я думаю, что не ошибусь и выражу волю конференции, если скажу, что и сегодня мы выйдем из этого зала полные той же беззаветной веры в нашу глубочайшую историческую правоту, будем продолжать ту величайшую мис-

сию, которая возложена на нас человечеством, продолжим великую работу, начатую восемь с лишним лет тому назад, для того чтобы добиться конечной цели - торжества пролетариев всех стран и угнетенных всего мира.

Для этого, товарищи, нам нужно прежде всего и главным образом единство, твердость и решительность нашей великой ВКП(б). Если мы это сумеем соблюсти, если мы сумеем это сохранить, то все остальное будет обеспечено. Какие бы препятствия ни стояли на нашем пути, какие бы тучи ни нависали над нашей коммунистической головой - мы их сумеем рассеять.

Да здравствует же великая ВКП(б)! (Бурные аплодисменты.)

Товарищи, объявляю XXIII Чрезвычайную ленинградскую губернскую конференцию ВКП(б) закрытой.

(Все поют "Интернационал".)

МЫ ВЫШЛИ НА ШИРОКУЮ ДОРОГУ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СТРОИТЕЛЬСТВА

Доклад на торжественном заседании VIII губернского съезда ленинградских металлистов 19 апреля 1926 года1

СССР -САМОЕ ТВЕРДОЕ И УСТОЙЧИВОЕ ГОСУДАРСТВО В МИРЕ

Товарищи, мне поручено сделать доклад о международном и внутреннем положении нашего Союза.

Я думаю, будет вполне достаточно, если я остановлю ваше внимание только на самом основном, на самом существенном, чего мы не можем не заметить сейчас как внутри нашей страны, так и вне ее. Вы знаете, товарищи, с каким багажом мы приступили к делу социалистического строительства в нашей стране. У вас у всех сохранился в памяти тот тяжелый восьмилетний путь, который мы прошли. Вы знаете также, товарищи, что было время, когда многим из нас те великие задачи, которые мы перед собой поставили, казались почти неразрешимыми. Многие из нас полагали, что та задача, которую поставил перед собой рабочий класс нашей страны, едва ли окажется ему по плечу. Но эти годы и эти сомнения ушли далеко. Мы сейчас уже с полным сознанием и с гордостью можем сказать, что мы вышли на достаточно просторную и достаточно прочную дорогу подлинного, реального социалистического строительства.

Вы знаете, товарищи, что самым сложным в нашей работе в области воссоздания нашего хозяйства являлся тот период, когда мы начали осуществлять новую экономическую политику. Это был тот период нашей работы, когда на наши головы как раз больше всего сыпалось утверждений, что вот, мол, наконец и сами большевики, сама Советская власть становятся на путь постепенного растворения в буржуазном окружении. Но вот

1 Печатается по сокращенной стенограмме. - Ред.

прошли годы, и мы видим нечто иное, чем то, что нам предсказывали. Если в начале новой экономической политики мы имели в области нашей промышленности 18, максимум 20% довоенного уровня, то сейчас в общем и целом мы стоим на уровне 95% довоенного времени. Если наше сельское хозяйство в начале новой экономической политики едва добралось до 50% довоенного уровня, то сейчас оно перешагнуло уже за 90%. Одних этих цифр достаточно для того, чтобы сказать, что мы не только не стоим на одном месте, но что наше дело действительно развивается с достаточно определенной, с достаточно заметной стремительностью.

Я уже не говорю, товарищи, о нашем росте за последние годы, о чем вы, конечно, все знаете. Вы все знаете, что в прошлом году в области промышленности мы сделали надбавку на целых 64%, в этом году мы думаем шагнуть вперед на 30 - 40% и надеемся, что не обманемся.

Если в прошлом году наш государственный бюджет имел 2 миллиарда 900 миллионов червонных рублей, то в текущем году мы подходим уже к 4 миллиардам рублей.

Все эти цифры говорят о том, что дело советского строительства и укрепления нашего государства развивается настолько заметным темпом, что нужно быть слепым, чтобы этого не видеть. Теперь уже прошла та пора, когда хорошие отзывы о нашей работе можно было слышать почти исключительно из наших собственных уст. Было время, когда мы находились на положении тех куликов, которые хвалят свое болото. Теперь мы уже выбрались из этого периода нашего существования, сейчас мы имеем свидетельства о наших успехах не только со стороны наших друзей, но и со стороны наших недругов.

Вы, товарищи, вероятно, внимательно следите за газетами, и, надеюсь, вы читали переписку между Наркоминделом и секретарем Лиги наций по поводу приглашения советского правительства принять участие в работах предварительной комиссии, которая должна подготовить конференцию по разоружению, созываемую в ближайшее время1. Я вам очень рекомендую как-нибудь на сон грядущий повнимательнее почитать эту пере

1 Имеются в виду письма генерального секретаря Лиги наций (от 18 и 19 марта 1926 г.) Наркоминделу с приглашением советскому правительству принять участие в предварительной конференции по разоружению

писку - она чрезвычайно любопытна. Вдумайтесь в каждую фразу и каждое слово советской ноты, и вы поймете, товарищи, что тот язык, которым наш дипломат разговаривает с этой самой почтенной Лигой наций, каждое слово, каждая буква этой ноты свидетельствуют о том значении, которое мы сейчас в этом самом международном концерте приобрели.

Три-четыре года назад мы такие ноты обычно писали в пространство, это называлось: всем, всем, всем. . . Для того, чтобы все услышали, для того, чтобы никто в отдельности придраться к нам не мог.

Сейчас мы уже начинаем разговаривать с нашими недругами, адресуя наши разговоры самым непосредственным образом. Конечно, это упало не с неба, это свидетельствует о том, что мы внутри своей страны сумели укрепиться таким образом, что сейчас можем уже выйти на любую политическую международную арену.

На это мы приобрели теперь не только моральное, как это было раньше, но и чисто реальное право. Мы сейчас можем в отношении твердости и устойчивости своего государства поспорить с любым государством в мире. Но, товарищи, было бы, конечно, ошибкой полагать, что у нас все на целых 125% так уже выросло и укрепилось, что дальше итти и торопиться некуда. Это, конечно, неверно. Именно потому, что мы с вами все время торопимся и не покладая рук день и ночь трудимся над укреплением нашего государства, - именно потому явились те положительные результаты, о которых я вам вкратце сообщал. Не подлежит, конечно, никакому сомнению для каждого честного рабочего, что нам и дальше необходимо двигать дело тем же самым темпом, каким мы разворачивали работу до сих пор, а в известном смысле, может быть, и с большим упорством.

ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ СТРАНЫ - ОСНОВНОЙ ПУТЬ ПРЕОДОЛЕНИЯ

ВСЕХ ТРУДНОСТЕЙ

Каждый рабочий великолепно понимает, что, доведя народное хозяйство до довоенного уровня, ни одной минуты нельзя

в Женеве и ответная нота Наркоминдела генеральному секретарю Лиги наций (от 7 апреля 1926 г.), подтверждающая отказ СССР принять участие в конференции, созываемой на территории страны, в которой в 1923 г. было совершено гнусное убийство т. Воровского. - Ред.

останавливаться на этих достижениях, а, наоборот, надо, не теряя ни одной исторической минуты, двигаться во что бы то ни стало дальше. Каждый из нас повседневно чувствует недостаток в промышленных товарах, с чем мы встречаемся на каждом шагу, каждый из нас видит те высокие цены на наши изделия, которые существуют в рознице, с чем мы сталкиваемся и все вместе и каждый в отдельности. Ни один из нас не может спокойно смотреть на состояние производительности труда, где за последнее время у нас также появляются некоторые тревожные моменты.

Все эти вопросы, а также вопрос о заработной плате неизменно стучатся в двери нашего с вами государства.

Затруднения, товарищи, налицо, они очень заметны вследствие непрерывного роста платежеспособности населения нашей страны как в городе, так и в деревне. Несмотря на все напряжение наших фабрик и заводов, сколько бы они ни выбрасывали продукции, эта продукция с громадной стремительностью поглощается, и на рынках все снова и снова ощущается в ней недостаток.

Для того чтобы изжить это явление, нам необходимо принять все меры к дальнейшему развитию нашей промышленности. Одновременно нам нужно принять все меры к тому, чтобы наше хозяйство и впредь развертывать таким образом, чтобы оно становилось все более и более самостоятельным. Если мы хотим построить социалистическое государство в нашей стране, нам нужно прежде, всего обеспечить рабоче-крестьянские советские границы не только с точки зрения военной, но нужно позаботиться и о других фронтах, нужно сделать все, чтобы основательно подковать наше государство и со стороны хозяйственной.

Совершает ошибку тот, кто думает, что мы с нашим врагом - империализмом Западной Европы - ведем войну только вооруженной рукой, только вооруженной силой. Нет, это не так, - во всех областях нашей жизни мы находимся на военном положении.

Таким образом, на одном из основных и главных фронтов нашей борьбы - в области экономики - нам необходимо так обеспечить наше государство, чтобы оно было возможно меньше ущемляемо со стороны наших врагов. Для этого нам нужно развивать все отрасли нашего хозяйства не только в количественном, но и в качественном отношении. Нам нужно сделать все возможное для того, чтобы нашу страну индустриализировать. Нам нужно повернуть дело нашей промышленной работы таким образом, чтобы в действительности, а не в мечтах, не в теории, не в резолюциях только, а на деле усеять нашу рабоче-крестьянскую советскую землю заводами, при помощи которых мы могли бы собственными руками и собственными средствами создавать все нам необходимое не только в смысле предметов личного потребления, но и в смысле средств производства для нашего хозяйства. Без этого условия, товарищи, никакого социализма в нашем государстве мы не построим. Без этого условия нам нельзя будет чувствовать себя обеспеченными как следует со стороны опасности от наших врагов - империалистов... Если мы и впредь будем лишены возможности собственными руками создавать средства производства, то перед нами будет только один выход получать эти орудия и средства из-за границы, т. е. находиться в положении зависимости от сильных европейских капиталистических государств, быть в таком положении, что во всякое время дня и ночи без всякого вооруженного вмешательства в наши дела эти западноевропейские государства могут затормозить нашу хозяйственную жизнь, когда им это заблагорассудится.

Вот для того, чтобы этого не было, и для того, чтобы нам обеспечить подлинную возможность социалистического строительства, - для этого нам необходимо индустриализировать нашу страну во что бы то ни стало. Эта задача, товарищи, нелегкая, это не то, что восстановить старый завод, оставшийся нам от капиталистов, это не то, что перебрать старые, заржавелые станки и пустить их в ход, это не то, что заставить дышать, заставить гореть стоявшую потухшей несколько лет ту или иную печь, - это значит создавать на нашей земле новые заводы по последнему слову современной техники.

Ведь, товарищи, надо понять, что если мы взяли на себя историческую миссию - построить такое общество, которое было бы во всех отношениях образцовым, вышестоящим по сравнению с любым западноевропейским государством. Нам надо добиться того, что если сейчас мы с вами смотрим через далекие пространства с завистью на Северо-Американские Соединенные Штаты, на их технику, на их колоссальные заводы и фабрики, то, ведь, товарищи, должен пройти известный исторический отрезок времени, и мы с вами должны смотреть на Америку уже не вперед, а оглядываясь назад. Мы должны добиться такого состояния, чтобы обогнать эти страны во всех отношениях.

Таким образом, вы видите, что дальнейшая наша работа сопряжена еще со множеством и множеством огромных испытаний. Параллельно с преобразованием нашего промышленного хозяйства и индустриализацией нашей страны нам необходимо будет подтягивать и наше сельское хозяйство, нам надо будет отучить мужика молиться Николаю чудотворцу и пахать сохой времен святого Владимира. Нам надо сделать так, чтобы он действительно, не на словах, а на деле, приобщился к электрификации и прочим таким вещам, которые пока еще фигурируют у нас везде только в виде диковинок, а нам надо их действительно внедрить в наше сельское хозяйство самым органическим способом.

Нам необходимо будет не забывать и о той области нашей государственной работы, которая называется культурой. Если наша страна, как и теперь, будет на 60°/о лаптем хлеб резать, если наша страна будет наполовину еще безграмотной, то, конечно, ни о какой индустриализации страны разговаривать нам с вами не придется.

Нельзя дать мужику трактор и прочие усовершенствованные орудия производства, если он все еще на Николая чудотворца надеется гораздо больше, чем, скажем, на бензиновый двигатель. Надо повернуть и эту область работы таким образом, чтобы она шла параллельно с основной нашей хозяйственной работой. Работа, как вы видите, огромнейшая, которая требует от нашего государства и от рабочего класса прежде всего громаднейших жертв и громаднейших усилий.

Но надо помнить, товарищи, что все-таки основная линия нами, очевидно, взята совершенно правильно, но если мы сумели в течение такого короткого времени, что и сами не ожидали, восстановить свое хозяйство почти до довоенного уровня, то, я думаю, и на новых путях, по которым нам дальше придется поднимать наше огромное хозяйство, мы эту задачу также осуществим.

ПОЧЕТНАЯ РОЛЬ ЛЕНИНГРАДСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В ДЕЛЕ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ СТРАНЫ

Здесь мне хотелось бы сказать несколько слов о тех уже более узких задачах, которые стоят непосредственно перед нами, живущими здесь, в Ленинграде.

Вы все, товарищи, понимаете ту роль, которую играла, играет и должна играть ленинградская промышленность. Но вот сейчас, когда мы переводим рельсы нашей работы в сторону индустриализации нашей страны, здесь, товарищи, ленинградская промышленность по всем своим историческим, фактическим и каким угодно правам должна будет занять исключительное место.

Дело сложилось таким образом, что если есть действительно самый квалифицированный, самый надежный уголок в нашем Союзе, где можно было бы с достаточным успехом создавать орудия и средства производства, то это, несомненно, Ленинград. И поэтому наша партия, а вместе с ней, конечно, и рабочий класс должны будут в последующий период нашей работы сосредоточить исключительное внимание на ленинградских заводах, на ленинградских фабриках.

Это кратчайший путь в постановке дела машиностроения и производства всех прочих предметов оборудования, необходимых для нашей промышленности.

Отсюда, товарищи, вы понимаете, какая непосредственная задача стоит перед вами. Ясное дело, что в этой работе ленинградскому металлисту предстоит взять в руки в полном и буквальном смысле слова первую скрипку, ибо ему нужно будет взять на свои плечи главную тяжесть той работы, которая предстоит нам здесь.

Я думаю, что все объективные условия говорят за то, что эта работа будет выполнена. Во всяком случае здесь, в Ленинграде, нет ни одного учреждения, которое бы не имело того или иного соприкосновения с хозяйством и которое не заботилось бы об этих задачах завтрашнего дня. Начиная с партийных, советских, хозяйственных и всех прочих организаций, мы видим, как здесь, в Ленинграде, все учреждения ставят эти вопросы. Каждая организация со своей точки зрения взвешивает ту программу, которую она должна осуществить в этом деле. Это, конечно, должно служить лучшим залогом, лучшей гарантией того, что мы эту задачу так или иначе разрешим безусловно с успехом.

Но не надо, товарищи, отрицать того, что и здесь нам, возможно, придется выдержать не меньшие, а в некоторых отраслях даже большие трудности, чем те, которые стоят перед рабочими всего Союза.

Мы знаем, в каком состоянии сейчас находится наш уже почти полуторамиллионный город, мы знаем, что за период гражданской войны и разрухи он вынес на себе большую тяжесть. Всякий вопрос, который мы ставим перед собою, напоминает нам об этом. Нет сейчас ни одного собрания, ни одного разговора с рабочими, где бы не поднимался вопрос, скажем, о той огромной жилищной нужде, которая все острее и больше чувствуется здесь, в Ленинграде.

Необходимо, конечно, будет сделать все для того, чтобы так или иначе это дело поднять. Вы знаете, что для того, чтобы поднять его так, как этого бы нам всем хотелось, мы, конечно, не имеем пока еще никакой объективной возможности: мы очень сильно стеснены в средствах.

Но я думаю, что той программы, которая намечена в этом отношении, будет вполне достаточно для того, чтобы сгладить остроту положения.

Встают, встанут и, конечно, всегда будут стоять в нашей работе вопросы о положении рабочего класса и прежде всего - о его заработной плате. Как вам уже указывали, в той полосе затруднений, которую мы переживаем сейчас, нам нужно проявить совершенно твердо и совершенно определенно чрезвычайную экономию.

ЗА ПОВЫШЕНИЕ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ ТРУДА И ЖЕСТКОЕ ПРОВЕДЕНИЕ РЕЖИМА ЭКОНОМИИ

Мы сейчас делаем все для того, чтобы сохранить тот уровень заработной платы, который у нас имеется, и, конечно, каждый сознательный рабочий согласится с нами в том, что сейчас нельзя говорить, что мы выйдем из положения, если завтра поднимем заработную плату на тот или иной процент, а все остальное - рост цен в розничной торговле и прочее - не изменится.

Нет, каждый рабочий прекрасно понимает, что надо начинать с другого конца - с повышения производительности труда в Широком смысле этого слова, с борьбы за повышение производительности труда всем фронтом, как со стороны хозяйственников, так и со стороны самих рабочих.

Упорная борьба за снижение розничных цен на наши продукты потребления является более надежным, более верным, наилучшим способом действительного удержания заработной платы на том уровне, на каком она находится сейчас.

Я не буду говорить, товарищи, об остальных задачах, которые стоят сейчас перед нами, но я не могу не обратить вашего внимания на то обстоятельство, о котором здесь уже говорилось, а именно на то, что если мы хотим действительно по-настоящему осуществлять свои задачи в области индустриализации, то нам необходимо с завтрашнего же дня - вернее, с сегодняшнего дня - действительно развернуть всем фронтом, как можем сделать только мы, большевики, а с нами вместе и весь рабочий класс, борьбу за режим экономии.

Я на этом вопросе останавливаюсь только потому, что мне думается, что многим из нас этот лозунг-"борьба за режим экономии" - не совсем ясно представляется. Многие товарищи ставят эту задачу в достаточной степени ограниченно, на самом же деле этот вопрос имеет сейчас колоссальнейшее значение.

Мне приходилось слышать вопросы со стороны рабочих, которые говорили: "Неужели вы серьезно думаете, что путем этой грошевой, мещанской экономии можно что-то сделать, что-то получить?"

Этот вопрос объясняется тем, что товарищи, задававшие его, недостаточно широко представляют себе это дело.

Надо повести сейчас борьбу не только в узком смысле слова за сбережение копейки, а надо сделать все к тому, чтобы действительно создать из нашего государства такой аппарат, который работал бы по возможности с точностью часового механизма.

Только таким порядком можно будет действительно по-настоящему перелицовать наше хозяйство и действительно твердой поступью итти вперед.

Что же, товарищи, мы видим? К сведению тех, которые полагают, что этот режим экономии не сможет нам дать особенно заметных, особенно реальных результатов, я много примеров приводить не буду, а приведу один.

Есть у нас такое учреждение, которое называется Чаеуправлением. В этом самом Чаеуправлении начали помаленьку проводить режим экономии, проводить, конечно, не бог знает каким военным порядком, проводить с прохладцей, как мы в большинстве случаев такие вещи проводим.

И что же оказалось? Достаточно было совершенно ничтожного нажима на это самое Чаеуправление для того, чтобы у них оказалась экономия в 1 миллион 200 тысяч целковых. Вы, товарищи, подумайте, сколько у нас в Советском Союзе разного рода Чаеуправлений! Вы все знаете, что учреждений у нас разных, всяких "хозов" и прочих столько, что, если бы написать словарь, получилась бы огромнейшая книга.

Но если даже с каждого такого "хоза" получить не миллион, а на круг полмиллиона целковых экономии за год, то ясно, к чему это, товарищи, приведет даже при самом прохладном отношении к этой самой экономии! Представьте себе, что если мы этот самый режим экономии начнем проводить по нашей большевистской привычке с некоторым нажимом, что если мы заставим каждого "хоза" и "зава" и всех прочих, вниз от них идущих, маленько крякнуть под нажимом в борьбе за режим экономии, то нет сомнений, что процент сбережений все больше и больше будет возрастать.

Второй пример - относительно наших штатов. Вы все знаете о том учреждении, которое называется Югосталью. Это - учреждение почтенное во всех отношениях. В этом учреждении полтора года назад служащих было 250, а сейчас там имеется 900 человек. Конечно, работа расширилась - это мы все понимаем, но вы смотрите, в какой прогрессии растет штат этого учреждения.

Вы знаете также, товарищи, какую большую роль в жизни нашего государства играет наша кооперация. Каждый из нас является членом того или иного кооператива, каждый из нас, как правоверный христианин великим постом, время от времени отдает должное кооперации - ведет соответствующую кампанию по вовлечению, привлечению, по взносам и прочее. Недавно был съезд уполномоченных Центросоюза и там подсчитали, что благодаря так называемому "умелому" ведению дел самые непосредственные растраты - короче говоря, самое ничем не прикрытое прямое воровство - приводят в кооперации к тому, что там разворовали в течение года 1 миллион 800 тысяч целковых.

Это, товарищи, то, что удалось записать. А вы знаете, что растрата и воровство - это такая штука, которую не всегда можно поймать, а тем более записать.

Вот, товарищи, те болячки, которые зияют на нашем теле и которые нам надо срезать, выжечь каленым железом во что бы то ни стало не только потому, что они безобразны, но и потому, что это может дать нашему государству действительно громаднейшее обновление во всех отношениях.

Мы сумеем наряду с той экономией, которая естественным образом отсюда проистечет, сделать, организм более здоровым, более подвижным, более работоспособным.

Безобразия, товарищи, доходят до того, что я не могу вам не напомнить одного случая - этот случай был описан в газетах.

Дело было в центре нашего Советского Союза, в городе Москве, в московском отделении Иваново-вознесенского текстильного треста.

Сидел там какой-то заведующий торговой частью, наверное, к стыду нашему, член нашей коммунистической партии, как это чаще всего в таких случаях бывает. И вот на-днях он сделал заказ в типографии Штаба Рабоче-Крестьянской Красной Армии на 100 тысяч этикеток для наклейки на мануфактурные кипы. Заказ был выполнен в 20 тысячах экземпляров и принят. На этикетках была изображена крестьянка. Приняли заказ, он понравился, заказали еще 600 тысяч этикеток. Когда весь заказ был выполнен и его преподнесли этому самому "заву" торговой части, он посмотрел, и что с ним случилось - трудно сказать, но почему-то ему крестьянка на этикетках не приглянулась, и этикетки были забракованы. Дело было брошено, но на нем потеряли несколько тысяч целковых, а в результате эти этикетки пришлось продать частному человеку за 27 целковых.

Вот, товарищи, как будто мелочь, пустой эпизод, но разве можно равнодушно об этих эпизодах говорить в тот момент, когда каждая советская копейка должна взвешиваться на вес золота, когда мы сейчас сплошь и рядом буквально задыхаемся от недостатка самых пустых вещей, когда зачастую почти на полном ходу останавливаются целые цеха на фабриках и заводах только потому, что мы не можем найти 50-100 тысяч целковых, чтобы получить из-за границы небольшие приспособления, делать которые сами, к сожалению, мы пока что еще не в состоянии.

В тот момент, когда мы просматриваем свой государственный рабоче-крестьянский бюджет и с факелами днем и ночью ищем каждую копейку, положенную не на место, внимательным образом взвешиваем каждый расход и стараемся сделать все, чтобы ни одной копейки не израсходовать бесполезно, а тем более вредно для государства, - в этот самый момент мы в нашей советской, коммунистической печати читаем те анекдоты, о которых я вам только что рассказал.

И когда мы посмотрели, что за человек этот почтенный "зав", которому не понравилась крестьянка на этикетках, то оказалось, что это действительно субъект во всех отношениях любопытный.

Он работает в качестве "зава" не больше не меньше как 17 месяцев, из этих 17 месяцев он 11 месяцев сплошь находился в разъездах. Вы видите, вместо того чтобы действительно заниматься непосредственно тем делом, к которому он приставлен, этот человек гарцует из города в город, из села в село, собирает командировочные и все, что вообще сопряжено с такими поездками, а в результате перед вами получаются подобные образцы работы такого солидного учреждения, как московское отделение Иваново-вознесенского треста.

Это, товарищи, взятые на выдержку примеры тех зияющих ран, которые у нас имеются и которые вытравить нам во что бы то ни стало необходимо. Если мы к этой работе подойдем вплотную, мы это сумеем сделать несомненно. Я не говорю, что можно убить сразу нескольких зайцев одним выстрелом, но, для того чтобы это дело провести действительным образом, нам необходимо вокруг лозунга экономии сейчас мобилизовать все внимание не только нашей партии, но всего рабочего класса, и, конечно, профсоюзов в первую очередь. Нам надо каждому зарубить себе на носу необходимость этой борьбы. Надо обдумать всяческие способы и методы, чтобы как можно плотнее и надежнее охватить эту самую работу, и вы, товарищи, увидите, что не пройдет много времени, как мы сумеем, во-первых, выжать эти застрявшие в разных расщелинах громадные миллионы рублей, а во-вторых, сумеем наш государственный механизм очистить от той ржавчины, которая к нему пристала на протяжении этих восьми лет. В этой борьбе за режим экономии рабочему классу надо поставить дело таким образом, чтобы поднять наше хозяйство как можно выше, потрясти его как можно покрепче, чтобы та сволочь, которая к нему присосалась, отпала раз и навсегда. (Аплодисменты.)

Тут нечего бояться того, что дело зайдет слишком далеко, что мы кое-кого больно зацепим, смущаться нам ничем не приходится, если мы только хотим этот режим экономии действительно осуществить полностью на всех фронтах. Вот, товарищи, какие основные вопросы стоят перед нами сейчас внутри нашего государства.

МЕДЛЕННО, НО ВЕРНО НАЗРЕВАЕТ РЕВОЛЮЦИЯ ЗА РУБЕЖОМ

В заключение скажу несколько слов о том, какая внешняя обстановка сейчас нас окружает. Вы все понимаете, что сейчас как будто бы мы переживаем такое время, что извне особой, непосредственной угрозы предвидеть ниоткуда нельзя, как будто бы мы обеспечили себя достаточно полно для того, чтобы продолжать начатую работу.

Конечно, никто не может быть пророком и сказать, что мы имеем полную гарантию в этом отношении. Это не так, но рост сочувствия со стороны рабочего класса к нам на Западе, громадное сочувствие к нам со стороны угнетенных народов Востока и третий фактор - наше внутреннее состояние - все эти три силы достаточно гарантируют нашу дальнейшую более или менее спокойную работу.

Однако, если мы не видим сейчас определенного стремления устроить очередной нажим по адресу рабоче-крестьянского государства, то, с другой стороны, нет и такого отношения, чтобы нам кто-нибудь где-нибудь хотел бы за хороший или, во всяком случае, приличный процент оказать какое-нибудь содействие. Очевидно, и с этой стороны мы должны будем больше надеяться на себя. С другой стороны, надо знать и то, что если перспективы западноевропейской революции, на которую мы все в свое время весьма и весьма определенно рассчитывали, как будто теперь становятся неопределенными, то все-таки в общем, если посмотреть на все окружающее нас, нельзя сказать, чтобы там была действительно тишь, гладь да божья благодать и чтобы какому-нибудь Болдуину или еще кому-нибудь там не снились тревожные сны.

Состояние легких контузий западноевропейский капитал переживает непрерывно.

Правда, он делает все к тому, чтобы заглушить волны ре-

волюции. Свидетельством этому служат китайские события, о которых вы также знаете. Китайский народ сейчас оказался в таких жестких японо-английских клещах, вырваться из которых ему будет очень нелегко.

Это верно, но так же верно и то, что прошла уже та пора, когда можно было 400-миллионный народ трепать как вздумается совершенно безнаказанно. И даже, несмотря на то, что там наблюдается отлив революционной волны и что там пущены в ход такие жесткие империалистические клещи, не надо быть пророком, чтобы скаэать, что не пройдет много времени, как измученный, исстрадавшийся многомиллионный китайский народ сумеет эти империалистические клещи разжать и снова выйти на дорогу борьбы за свое элементарное человеческое освобождение. (Аплодисменты.)

Если нельзя на Западе предвидеть таких жарких вспышек в грядущие дни, то, товарищи, все-таки каждый из вас, следя за рабочей хроникой в Западной Европе, видит то здесь, то там то забастовку, то локаут, то какие-нибудь иные неприятности для господ капиталистов, что говорит об усиливающейся там жестокой классовой борьбе.

Вот, товарищи, те общие черты, которыми характеризуется сейчас внешнее положение. В общем и целом, товарищи, выходит, что как бы медленно ни развивались революционные события, какими бы осторожными шагами, на первый взгляд, история сейчас ни шагала, но все-таки, если мы взвесим все за и против, дело исторически складывается таким образом, что время как работало, так и продолжает работать на нас. Наша революционная коммунистическая мельница работает быстрее, надежнее, веселее, чем мельница капитализма.

Очевидно, тот исторический приговор, который рабочий класс России восемь лет назад произнес над капиталистическим строем, - этот приговор историей оправдывается все больше и больше.

Нам, как непосредственным деятелям революции, непосредственным строителям социализма в нашей стране, хотелось бы, конечно, видеть большее, хотелось бы, чтобы революционные волны вздымались выше и возможно скорее поглотили бы в бездну проклятый капиталистический строй.

Но что история идет в эту сторону - в этом нет ни малейшего сомнения. Все остальное, товарищи, будет зависеть от нас с вами и прежде всего, товарищи, от вас, рабочих-металлистов. Вы в великие Октябрьские дни вышли в первой шеренге к той исторической баррикаде, которая была взята здесь, в Ленинграде.

Вы заняли первые, самые ответственные позиции в этой, тогда, казалось, еще неравной борьбе. Вы, товарищи, победите, я думаю, и впредь, если вас не покинет та металлическая твердость, которая вам принадлежит по праву, и если и впредь вы сумеете сохранить ту же железную выдержку и спокойствие, если вы сумеете сохранить хладнокровие даже в самые жестокие моменты, которые все еще возможны впереди. Не подлежит никакому сомнению, что победит то великое дело, ради которого мы здесь, в городе Ленина, восемь с лишним лет назад вышли на борьбу и провозгласили величайший лозунг освобождения всех обиженных, угнетенных и порабощенных. Не подлежит никакому сомнению, что наш призыв к борьбе будет, наконец, услышан и теми, которые гнут свою спину под тяжестью империализма на Западе, и теми, которые проливают сейчас свою кровь под натиском того же империализма на Востоке. (Аплодисменты.)

КОМСОМОЛ- АКТИВНЕЙШИЙ УЧАСТНИК СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ СТРАНЫ

Доклад об итогах апрельского пленума ЦК ВКП(б) па расширенном пленуме Ленинградского губкома ВЛКСМ 12 мая 1926 года1

О ХОЗЯЙСТВЕННОМ ПОЛОЖЕНИИ СТРАНЫ

Товарищи, я думаю, что многое из того, что происходило на последнем пленуме ЦК нашей партии2, вам в достаточной степени известно, поэтому я думаю, что нам придется останавливаться только на самых основных, характернейших вопросах, которые сейчас занимают всю нашу партию, весь рабочий класс и, я полагаю, всех тех, кто действительно серьезно работает над созданием социалистического строя в нашей стране.

Вы знаете, товарищи, что последний наш пленум носил в смысле своего содержания чрезвычайный характер. Можно без преувеличения сказать, что он будет иметь в работе нашей партии не меньшее значение, чем, пожалуй, любая очередная партийная конференция.

По существу оно так и было: основной вопрос - о положении нашего хозяйства, стоявший на последнем пленуме, предполагался к обсуждению на очередной партийной конференции, но так как вопросы нашего хозяйственного строительства буквально выпирают из всех щелей нашей повседневной работы, этот вопрос пришлось поставить во всей его полноте на последнем пленуме.

1 Печатается по сокращенной стенограмме. - Ред.

2 С. М. Киров имеет в виду пленум ЦК ВКП(б) 6-9 апреля 1926 г. с участием членов Президиума ЦКК и членов Центральной ревизионной комиссии. Пленум особо тщательно обсудил вопросы хозяйственного положения и хозяйственного строительства, вопросы конкретного осуществления генерального курса на индустриализацию страны, провозглашенного XIV партсъездом. - Ред.

Вы, товарищи, вероятно, согласитесь со мной в том отношении, что наше государство сейчас переживает такую историческую стадию, в которой решение хозяйственных вопросов должно считаться самым основным и самым главным, и, конечно, с полной серьезностью товарищи осознают ту мысль, что все наше дальнейшее социалистическое строительство будет зависеть от того, в какой степени будет развиваться наше народное хозяйство.

Я не скрою, что в нашей партии, а особенно вне нашей партии, за последние месяцы очень внимательно дебатируется вопрос о том, что наше хозяйство вступило сейчас в полосу чрезвычайно тяжелых затруднений. В общем и целом это мнение, товарищи, правильно. Весь вопрос заключается только в том, какую глубину, какое содержание представляют собою эти затруднения: являются ли они настолько глубокими и серьезными, что возникает опасение - преодолеет ли партия эти затруднения, или эти затруднения такого порядка, как все бывшие затруднения, которые мы усилиями партии совместно с вами разрешали более или менее успешно.

Для того чтобы подойти к этому вопросу, необходимо сделать некоторое отклонение, некоторое отступление в небольшую историю этого вопроса.

Вы знаете, товарищи, что к строительству нашего хозяйства мы приступили вплотную сравнительно недавно. Только за последние годы мы получили возможность максимально, почти на все сто процентов, направить наши силы на эту сторону нашей работы. Можно сказать, что более или менее успешно и заметно наше движение пошло вперед с момента перехода к так называемой новой экономической политике. Память у вас моложе моей, и вы должны хорошо помнить, с каким недоверием, я бы сказал скептицизмом, некоторая часть нашей партии подходила к вопросу о новой экономической политике. Тогда некоторым казалось, что, несмотря на то, что новая экономическая политика была провозглашена вождем нашей партии товарищем Лениным, все-таки с применением этой новой экономической политики мы идем назад, а не вперед в деле социалистического строительства. Теперь мы уже имеем ряд лет практики новой экономической политики, которые дали нам возможность подытожить достаточно точно, с цифрами в руках, успехи в этой области.

Я не буду загромождать свое сообщение длинным рядом цифр, приведу самые основные, самые общие цифры, их, по-моему, необходимо запомнить. Эти цифры следующие. Накануне проведения новой экономической политики наша промышленность достигала примерно 18-20% довоенного уровня. Как вы видите, наша промышленность достигала едва одной пятой того уровня, на котором она пребывала до войны.

Наше сельское хозяйство к тому времени достигало 48%, в лучшем случае 50% довоенного уровня. Вот это обстоятельство, товарищи, необходимо особенно запомнить. Что мы сделали на основе новой экономической политики? В данное время наша промышленность, как вы знаете, достигает почти что довоенного уровня. Мы достигли сейчас 95% того уровня, на котором промышленность находилась в 1913 году; наше сельское хозяйство достигает 91% довоенного уровня. Еще любопытнее то, что чем дальше мы отходили от первых лет новой экономической политики, тем быстрее развивалось наше хозяйство. Так, например, в прошлом году наша промышленность по сравнению с предыдущим годом продвинулась вперед на целых 64%.

Мы видим прирост рабочих в индустрии за один только последний год почти на полмиллиона человек. Эти цифры говорят о том, что мы действительно проделали громаднейшую работу. В промышленности нехватает 5%, в сельском хозяйстве 9% для того, чтобы сравняться с довоенным временем, т. е. с 1913 годом.

Вы видите, что нет никаких оснований приходить в уны- ние. Если бы мы и впредь могли двигаться такими шагами, какими двигались до сих пор, - а вы видите, что эти шаги иногда достигали по сравнению с предыдущим годом 64% прироста продукции, - то можно было бы опасаться, что у нас в известный период может начаться даже головокружение от тех успехов, которые мы имеем.

Для того чтобы резче оттенить вам то, чего мы сейчас достигли, я сошлюсь на практику западноевропейских стран. Мы все, товарищи, свыклись с тем, что мы страна отсталая, что нам, конечно, далеко до того, чтобы равняться с такими высокоразвитыми в техническом отношении странами, как, скажем, Англия, Франция, даже Италия. О Германии говорить не буду, ибо эта страна находится сейчас в очень серьезном международном ущемлении. Но посмотрите на так называемые великие державы-победительницы (которые вышли из войны победителями) - чего они достигли за время, прошедшее после окончания империалистической войны. Оказывается, что ни одна из этих стран - ни Англия, ни Франция, ни Италия, - ни тем более Германия после разорения, причиненного им во время империалистической войны, до настоящего дня не могут восполнить тех потерь, которые они понесли, т. е. они не могут до сих пор подравняться к довоенному уровню. Это звучит парадоксом, это кажется чем-то невероятным. В самом деле - гражданской войны они не переживали, затруднений внешних и внутренних в той степени, в какой испытывали мы, они не знали, и тем не менее, работая в установившихся буржуазных условиях, эти страны, казалось бы, имевшие все объективные условия для скорейшего излечения ран, которые им были нанесены во время войны, не находятся до сих пор в том хозяйственном состоянии, с которым они вступили в войну. Единственная страна, которая перешагнула довоенный уровень на десятки процентов, - Соединенные Штаты Америки. Вы знаете, что эта страна за время войны не столько потеряла, сколько заработала.

Для чего я вам это привожу? Для того, чтобы вы убедились, каких колоссальнейших успехов при всех затруднениях, внешних и внутренних, которые мы переживали, сумели мы достигнуть за восемь лет нашей с вами послеоктябрьской работы.

ОЧЕРЕДНАЯ И РЕШАЮЩАЯ ЗАДАЧА - СОЗДАНИЕ ТЯЖЕЛОЙ ИНДУСТРИИ

Как развивалось, товарищи, наше хозяйство? С момента введения новой экономической политики нужно считать, что мы пережили две полосы хозяйственного развития.

В первый момент мы под натиском голодовки, под натиском недостатка продовольственных продуктов большую часть нашего внимания сосредоточили на нашем сельском хозяйстве. Правильна ли была такого рода политика? В то время она была правильна. Каждый товарищ понимает, что если мы хотим построить социалистическое государство, то, переводя это на другой язык, нужно сказать, что в первую очередь нужно создать высокоразвитую промышленность. Если у нас не будет высокоразвитой промышленности, то ни о каком социализме в нашей стране говорить не придется. Оказывается, однако, что мы начали это дело с восстановления сельского хозяйства. Несмотря на те сомнения, которые были в некоторых частях нашей партии, опыт показал, что мы поступали совершенно правильно: приступая к восстановлению нашей промышленности, нужно было подвести базу под эту промышленность, обеспечить рабочий класс в достаточной степени продовольствием. Для промышленности, развитие которой мы должны были поставить на очередь, необходимо было создать рынок, потому что внешнего рынка перед нами не было. Ввиду этого мы главное внимание сосредоточили на деле восстановления нашего сельского хозяйства. Мы поступили, как видите, совершенно правильно.

Построив базу для промышленности, восстановив сельское хозяйство, мы перешли к другой части работы - ко второму пункту нашей хозяйственной программы - к восстановлению легкой индустрии, т. е. такой, которая изготовляет средства потребления.

Наша легкая индустрия, в частности в Ленинграде, во многих частях перешагнула довоенный уровень. Таким образом, следующая наша задача - это переход к восстановлению и дальнейшему расширению нашей тяжелой индустрии. Это как раз, товарищи, та программа нашей хозяйственной работы, которую нам начертал в свое время вождь нашей партии товарищ Ленин. В самом начале нашей восстановительной работы он говорил:

"Спасением для России является не только хороший урожай в крестьянском хозяйстве - этого еще мало, - и не только хорошее состояние легкой промышленности, поставляющей крестьянству предметы потребления, - этого тоже еще мало, - нам необходима также тяжелая индустрия. А для того, чтобы привести ее в хорошее состояние, потребуется много лет работы" \ Вот та программа, которая была написана в двух словах товарищем Лениным и которая в общем и целом охватывает весь ход той хозяйственной работы, которую мы с вами проделали. И когда мы сейчас прикидываем эту программу

Ленин, Соч., т. XXVII, стр. 349. - Ред.

к тому положению, которое мы имеем в настоящее время, то выходит, что первые два пункта этой программы мы уже выполнили в достаточной степени и подошли к осуществлению третьего пункта этой программы, т. е. к созданию тяжелой индустрии, той отрасли нашей промышленности, которая должна будет дать нашей стране не предметы потребления, а, как принято выражаться в учебниках политической экономии, орудия и средства производства.

И когда вы, товарищи, посмотрите постановления XIV съезда нашей партии, вы увидите, что самым основным и самым ударным в решениях съезда является как раз тот вопрос, который характеризуется двумя словами: "индустриализация страны", как раз тот самый вопрос, вокруг которого скрестились все разногласия в нашей партии, как раз тот самый вопрос, от того или иного разрешения которого будет зависеть наше дальнейшее социалистическое строительство.

ДОГНАТЬ И ПЕРЕГНАТЬ КАПИТАЛИСТИЧЕСКИЕ СТРАНЫ

В чем наша основная задача? Эта задача выражается в организации социалистического общества. Что это значит? Это значит, что нам надо организовать наше промышленное хозяйство так, чтобы оно во всех отношениях превосходило современное капиталистическое хозяйство. Эта задача, если мы соразмерим ее с тем, что мы имеем сейчас в западноевропейских развитых капиталистических странах, представляется как будто бы буквально неосуществимой. Но, товарищи, надо смотреть на вещи совершенно прямо и трезво и надо сказать, что если мы не сумеем этого осуществить, если мы не сумеем поставить свое промышленное хозяйство на такой уровень, чтобы американское хозяйство осталось позади нас, то никакого социализма у нас, конечно, не будет. Это всякий должен понять. Только на основе высокоразвитой техники в нашей промышленности и в нашем хозяйстве можно будет говорить о преобразовании всех сторон нашей государственной, общественной и всякой другой жизни. Это бесспорная истина.

На словах это очень просто, а на деле это такая трудная, такая громадная задача, преодолеть которую нисколько не легче, а гораздо труднее, чем преодолеть те затруднения, которые мы имели на наших вооруженных фронтах. И поэтому, когда мы успокаиваем себя мыслью о том, что мы пребываем в мирном состоянии, что над нами не каплет, что мы ведь работаем в мирной обстановке, - это и верно и не верно. Верно это в том отношении, что мы не ведем открытой гражданской войны, но не верно потому, что мы ведем изо дня в день, из ночи в ночь, из часа в час войну на экономическом, на хозяйственном фронте и из этой войны мы должны выйти победителями в полном смысле этого слова, т. е. мы не только должны вызволить свою страну из разрухи, должны не только обеспечить страну в смысле восстановления нашего хозяйства, но должны построить такое хозяйство, такую промышленность, которые были бы буквально во всех отношениях выше любого хозяйства, выше промышленности любой из современных капиталистических держав. Вот какая задача, товарищи, стоит перед нами. Если это верно, - а я думаю, что этого оспаривать нельзя, - то должно быть верно и другое, а именно, что нам сейчас необходимо перейти к осуществлению того лозунга, который продиктован последним съездом нашей партии, - к индустриализации нашей страны. Надо под всю нашу промышленность, под все наше хозяйство мало-помалу подвести новую техническую базу, - вот как стоит вопрос, товарищи.

Степень завоевания социалистических начал будет зависеть прямым и непосредственным образом от осуществления этой основной задачи - индустриализации нашей страны. Я думаю, что эта мысль бесспорна. Во всех беседах, указаниях и печатных трудах Ленина она проходит красной нитью. Я думаю, что каждому члену партии и каждому комсомольцу эта истина в достаточной степени ясна и понятна.

Вопрос этот, казалось бы, бесспорный, а если посмотреть на последнюю дискуссию, если разобрать детально, вокруг чего вращалась эта дискуссия, то окажется, что она вращалась вокруг этого вопроса. Когда мы начинаем рассуждать вообще о новой технике, об индустрии, то все кажется бесспорным - ни один член партии не может возразить против этого, ибо это очевидно, бесспорно, ибо это аксиома, но когда подходим к .вопросу, как нам дело делать, то тут начинаются разговорчики. Вот вокруг этого вопроса и началась тревога - не теперь, a еще до съезда нашей партии. Вы помните, что раздались разговорчики, что хозяйственное дело зашаталось, что мы переживаем громадный кризис в смысле недостатка товаров, что ощущается недостаток в товарах в деревне, и т. д. Это заставило ЦК партии не отодвигать вопрос о нашем хозяйстве до очередной партконференции, а поставить его на апрельском пленуме ЦК партии. Вопрос этот не терпел никакого отлагательства, ибо вокруг хозяйственных затруднений, которые мы, несомненно, переживали и которые мы переживаем до сих пор, стали наслаиваться небольшевистские взгляды; были такие колебания и разговоры, - кое-кому казалось, будто мы скатываемся на другие рельсы. Нужно было под этот вопрос, который рассматривался на съезде, подвести практическую программу, чтобы уяснить, как поступать сегодня, завтра и т. д.

РЕОРГАНИЗОВАТЬ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ НА ОСНОВЕ НОВОЙ ТЕХНИКИ

В чем выражались и выражаются наши затруднения?

Основное затруднение, которое мы переживаем, которое имеет место еще и сейчас, лежит в области нашей промышленности: соотношение между промышленностью и сельским хозяйством у нас таково, что мы сейчас не можем удовлетворить в достаточной степени всего того спроса, который предъявляет нам крестьянское хозяйство. Есть, конечно, много причин так называемого субъективного порядка, т. е. такого порядка, который целиком зависит от нас с вами. Здесь целый ряд недочетов, здесь неумение работать, неумение торговать, неумение изготовлять хорошую продукцию, вообще миллионы всяких других причин. Все это есть, и все это правильно, но все-таки самое основное - это, как у нас принято выражаться высоким стилем, - диспропорция между промышленностью и сельским хозяйством. Эта диспропорция практически, в обыденной жизни, выражается в том, что у нас продуктов промышленности меньше, чем спрос на эти продукты. Спрос превышает имеющееся количество промышленных продуктов. Отсюда получаются все те основные неувязки, которые мы сейчас имеем. Вот это - самое главное, это - самое отрицательное в нашем хозяйственном положении.

Для того чтобы мы могли полностью осуществить нужное соотношение промышленности и сельского хозяйства, нам необходимо реорганизовать всю нашу промышленную технику таким образом, чтобы она давала максимум продукции. А спрос на продукцию промышленности растет. Крестьянское хозяйство поднимается, рабочий класс также крепнет, потребности у него растут, растет и спрос на всякую продукцию. Словом, с какой бы стороны мы ни подошли к этому вопросу, нам надо начать создавать внутри нашей страны такие очаги, которые позволили бы нам реорганизовать нашу промышленность на новых началах. Что для этого необходимо? Для этого необходимо построить такие заводы, которые дали бы нам возможность своими собственными руками, своими собственными силами и средствами изготовлять машины, станки и все прочее, что необходимо для легкой индустрии, для крестьянского хозяйства и т. д.

Вот, товарищи, так стоит вопрос и только так могут быть разрешены все те основные затруднения в области нашей промышленности, которые имеют у нас место в данный момент. Когда вы поймете, как много нам нужно сделать для того, чтобы перевести все наше дело на новые рельсы, вы увидите, почему в свое время в некоторых слоях партии получилось такое недоверие к возможности выкарабкаться из того положения, в каком мы сейчас находимся, почему получилось недоверие к тому, что мы сами, без всякой посторонней помощи, сумеем справиться с этим делом.

Следом за этим у нас встает вопрос о том, каким образом мы можем это сделать. А сделать, товарищи, надо очень много, еще раз повторяю, как в общесоюзном масштабе, так, быть может, чуть ли не в первую очередь, у нас здесь, в Ленинграде. Если мы берем курс - а мы его берем - на индустриализацию нашей страны, нам надо на всех тех центрах, где сосредоточена тяжелая индустрия, - а Ленинград занимает первое место в нашем Союзе в этом отношении, - сосредоточивать максимум работы.

Мы здесь уже подошли к такому состоянию, что, например, в легкой индустрии у нас использован основной капитал, который имелся в нашем распоряжении, примерно на 95%; имеется запасец всего в 5%. Мы его используем, но наше дело должно застопориться, если пойдем дальше так, как шли раньше. В тяжелой индустрии мы использовали 75% возможностей, которые имеются; остается небольшое звено, которое нам надо еще так или иначе использовать, а дальше нужно ставить дело на новые рельсы.

Это значит, товарищи, что если мы, например, подойдем к Путиловскому заводу, то нужно будет делать то, что частично и делается: нужно реорганизовать мастерские, нужно устанавливать новые станки и машины, - короче говоря, нужно ставить дело на совершенно иные рельсы; а то в некоторых мастерских, куда вы заходите, днем - ночь и ночью - ночь, там еще такая темень, которая пахнет десятилетней давностью. На основе старой техники поднимать индустрию не представляется никакой возможности, нужно дело реорганизовать.

МЫ ИМЕЕМ ВСЕ НЕОБХОДИМОЕ ДЛЯ УСПЕШНОГО СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СТРОИТЕЛЬСТВА

Как это сделать, откуда почерпнуть необходимые средства и все остальное, что для этого нужно? Тут, конечно, ждать, что откуда-то на нас что-то свалится, что кто-то нам что-то подарит, - не приходится - вы ведь прекрасно все в этом разбираетесь. Единственный источник, на который можно рассчитывать, - это источники нашей собственной страны. Есть ли у нас какие-нибудь источники? Несомненно, есть. Уже один тот факт, что мы хозяева всех тех благ, которые имеются в нашей громадной, 150-миллионной стране, раскинутой на одной шестой части земного шара, хозяева колоссальнейших природных богатств, которых не имеет безусловно ни одна современная держава, уже одно то, что все это находится сейчас в наших рабоче-крестьянских руках, показывает, что это может и должно быть повернуто только в сторону производительного использования. Уже одно это дает материальную базу для того, чтобы мы на этой основе могли совершить эту новую промышленную революцию. Далее, в наших руках имеются не только материальные блага, но в наших руках имеются и государственные рычаги, а государственные рычаги измеряются не только количеством милиционеров, имеющихся в данной стране, - они измеряются и целым рядом других аппаратов, которые для государства и для государственного строительства имеют колоссальное значение. Возьмем такие организации, как банки. Банки, товарищи, вещь почтенная и полезная, нужно только их повернуть должным образом. Если банки находятся в руках государства, в руках рабочих, то при помощи этих банков при настоящей организации дела можно повернуть хозяйство так, что все средства, которые имеются не только у нас с вами, но которые имеются и в руках частного капитала, можно в значительной степени оборачивать на дело социалистического строительства. Путем банков можно громадные миллионы, которые имеются в нашем крестьянском хозяйстве, также поворачивать на дело нашего социалистического строительства. Словом, в наших руках имеется ряд могущественнейших возможностей, при помощи которых можно все имеющееся в стране направлять по совершенно определенному руслу, централизовать и целесообразно затем направлять это по расходящимся ручейкам, которые дадут возможность оживлять и реорганизовывать наше промышленное хозяйство.

Буржуазия, в частности английская, действует иначе, у нее дело обстоит проще. Если у них происходят какие-нибудь материальные затруднения в том или другом звене государственной машины, то они измыслят какую-нибудь авантюру: зажмут Индию, зажмут Китай. Ведь независимо от того, белый ли это народ, желтый ли он, из него можно выжимать при известной настойчивости достаточно серьезные ресурсы. Мы к такого рода нажиму прибегать не можем. Можно было бы похлопотать относительно займов. Всякая страна, кроме нас с вами, живет и работает в значительной степени за счет всяких займов. Даже Ротшильд, богатейший человек в мире, без кредита не обходится. Ни одно самое богатое государство без кредита не обходится. Только мы, единственная страна, лишены возможности работать с займами. В газетах часто мелькают сообщения о том, что там-то ведутся разговоры о займах. Разговоры-то мы ведем, - народ мы вообще разговорчивый и за словом в карман не лезем, благо за восемь с лишком лет революции нам уже приходилось разговаривать на всех языках, со всеми народами и со всеми расами, но все-таки до сих пор мы выговорили всего-навсего полтораста миллионов взаймы, и то у кого? - у немцев, которые сами, с позволения сказать, чуть ли не на ладан дышат в хозяйственном отношении, но от своей скудости они дали нам (и то о процентах до сих пор не договорились) 150 миллионов. Что же касается всех остальных держав, всех остальных народов, то тут дело обстоит из рук вон плохо.

Но допустим, товарищи, невозможное; допустим, что с завтрашнего дня все капиталисты под влиянием наших благих намерений в деле устройства социалистического государства прониклись бы такими добродетелями, что открыли бы перед нами свои кошельки: занимай сколько хочешь. А мы разослали бы своих гонцов во все концы света - с участием комсомола даже - и назанимали бы направо и налево. Конечно, на занятые деньги мы бы сумели сделать очень много, но вы понимаете, что деньги даром не даются. Деньги даются под известный процент, и чем больше ты занял, тем больше, конечно, ты платишь процентов, тем больше ты закабаляешься. Если хорошо нахватал, то приходится платить такой процент, от которого ты задохнешься. Тогда перед нами встала бы дилемма: не то проценты платить, не то индустрию строить. Так что мы непрочь брать в меру, но рассчитывать на рационализацию нашей промышленности, на развертывание у нас индустрии за счет внешних займов - это дело вредное и безнадежное. Это была бы кабала, а не индустриализация страны.

Значит, единственный источник, самый верный, самый надежный, - собственный советский карман. Когда мы говорим об этом вслух, - а мы говорим об этом вслух, печатаем в газетах, - то зубоскалы, которые, к великому сожалению, в природе еще остались, которые имеются среди русских эмигрантов, болтающихся за границей, вроде Милюкова, эсеров, меньшевиков, читая это, надрывают животики и говорят: "Какие молодцы! Ходят без штанов, а говорят, что за свои собственные средства поставят такую индустрию, на которую Форд американский будет смотреть с завистью". Действительно, выходит, что это как будто бы немного смешновато. Они говорят, что это - очередное большевистское очковтирательство, что люди зашли в тупик, дальше ехать некуда. Враги говорят, что это - очередное пускание пыли, на что большевики большие мастера, что рабочие-де им поверили, что, кстати, это дает возможность не повышать заработную плату, потому что, мол, поднимают индустрию, что это дает возможность увеличить и налоги, взимаемые с крестьян, потому что раз завтра мы дадим американскую технику, то почему сегодня не заплатить лишних 50 тысяч рублей. Есть и среди нас такие "товарищи", которые звонят: паровоз подошел к последней станции - стоп, дальше ехать некуда.

Конечно, можно посмеяться над всякой мыслью, но я думаю, что достаточно посмотреть серьезно, чем мы на самом деле располагаем, чтобы каждому грамотному человеку стало ясно, что можно увеличить собственные средства и осилить это дело собственными силами. Я приведу в пример такую страну, как Соединенные Штаты Америки. Этой страной стоит поинтересоваться: она интересна нам не только потому, что там есть сногсшибательные миллиардеры, а потому, что Это единственная страна, которая живет главным образом и преимущественно своим собственным рынком, своими собственными внутренними ресурсами. Английские лорды страдают теперь главным образом потому, что все хозяйство у них построено на вывозе, в частности на вывозе угля, на тех угольках, которые так горячо разгорелись и которые потихоньку поджаривают лордов 1. В Америке такого положения нет и не может быть, потому что в смысле самостоятельности Америка - единственная в своем роде страна: громадная территория, громадные внутренние богатства, которые дают возможность поворачивать дело как угодно.

Если поковырять на нашей грешной советской земле как следует, вооружившись наукой, конечно, не эксплоататорской, не капиталистической, а трудовой наукой, то можно найти величайшие богатства. Если принять во внимание, что эти богатства находятся в наших с вами руках, в руках трудящегося народа, то можно совершить колоссальные дела. Это можно не только мыслить теоретически, но все это можно осуществить на практике при известной выдержке, напористости, нажиме.

Вот на этом, товарищи, и построены те решения, которые вынесены нашим последним пленумом в развитие решений XIV съезда нашей партии. Я думаю, что эти решения целиком и полностью должны будут оправдаться нашей жизнью.

1 Намек на забастовку углекопов в 1926 г., переросшую во всеобщую стачку (с 4 по 12 мая), дезорганизовавшую всю хозяйственную и политическую жизнь Англии. - Ред.

Если мы, действительно, сумеем воспринять эти решения так, как их надо воспринять, разжевать их так, чтобы в каждую, даже пионерскую, печенку эти решения залезли соответствующим образом, мы сумеем продвинуть это дело. Но надо помнить одно, надо помнить, что это - дело трудное, что это - дело тяжелое, что мы на этом деле набьем шишек сколько угодно.

Что значит построить индустрию? Это значит использовать основной капитал, доставшийся нам от капиталистов, и создавать новый основной капитал на новых началах. Возьму, к примеру, Путиловский завод. Я на-днях справлялся, во что оценивается Путиловский завод. Я получил справку, что Пу-тиловский завод оценивается в 45-46 миллионов золотых рублей. Вот и подумайте, почесав в комсомольских затылках, сколько десятков миллионов рублей надо для того, чтобы построить такие новые заводы. Возьмем текстильную фабрику: казалось бы, не такое уж сложное дело, - а чтобы построить даже скромненькую фабрику, с небольшим числом рабочих, но которая отвечала бы последнему слову техники, надо миллиончиков 7-8-10. Это в достаточной степени говорит о том, как много надо поработать.

Мы все-таки думаем, что мы не напрасно поставили эту задачу. Она не упала нам, как снег на голову, мы подошли к ней в процессе нашей хозяйственной работы.

И вот теперь, ставя перед собой эту задачу, мы говорим: первое, что нам надо сделать, - это поставить по-настоящему накопление средств внутри нашей страны. Это не значит, что, разойдясь с сегодняшнего собрания, вы должны откладывать в кубышку по копейке. Не об этом речь идет, а речь идет о государственном накоплении, речь идет о том, что надо стараться организовать наше хозяйство таким образом, чтобы по возможности все сто процентов ресурсов, стекаясь по разным каналам, сосредоточивались в нашем государственном кошельке. Тут должны быть не только одни "казенные" деньги, выражаясь по-старому, они всегда у нас, а надо привлекать и нэпманские капиталы, и крестьянские капиталы, и страховые капиталы, привлекать через банки, всякими другими путями, и все это накапливать в общей государственной кружке. Для чего нам нужно это накопление? Во-первых, для того, чтобы производить обновление старого основного капитала, заменять его новым основным капиталом, более стойким в техническом отношении, и, во-вторых, необходимо наряду с этим создать некоторые резервы, некоторые страховые суммы во всех областях нашей жизни, нашей государственной, хозяйственной и всякой другой работы.

СДЕЛАТЬ НАШ ГОСУДАРХЛВЕНШШ И ХОЗЯЙСТВЕННЬШ АППАРАТ ПРОЩЕ, ДЕШЕВЛЕ, ДОСТУПНЕЕ

Вот отсюда, товарищи, и возникает тот модный вопрос, который сейчас фигурирует везде и всюду, а именно, режим экономии. Ну, о нем, я думаю, вам говорилось достаточно много, достаточно подробно, каждый это понимает, и я о нем говорить не буду, я только хотел бы сказать одно. У нас режим экономии понимается недостаточно хорошо. Часто товарищи понимают режим экономии как работу, которая дает непосредственно копеечку. Скажем, на заводе нужно произвести какой-нибудь расход. И вот смотрят, нельзя ли тут сэкономить. Конечно, это правильно, но, товарищи, режим экономии надо понимать гораздо шире. Вы меня уж извините за те горькие слова, которые я скажу дальше. Под режим экономии, безусловно, надо подвести, - а, по-моему, об этом мало говорят и пишут, - борьбу со всем этим проклятым бюрократизмом. Мы это дело приняли как будто бы к исполнению, но что мы его не исполнили - в этом нет сомнения; что мы эти заветы не выполнили - об этом никто спорить не имеет права. Чему учил Ленин? Прочитайте его огненные слова, они должны обжигать совесть каждого коммуниста. Он говорил, что наше пролетарское государство надо организовать так, чтобы весь аппарат был как можно более дешев, как можно более прост, как можно более доступен для всякого трудящегося. Вот три основные требования, которые он предъявил нашему государству.

Разберем по совести, что представляем мы собой, что представляет собой вся наша государственная машина: правительственный аппарат, хозяйственный и прочие, которые у нас имеются. Если говорить по совести, - а тут мы люди свои и втирать очки друг другу нет необходимости, - то нужно сказать прямо: наше несчастье, наше коммунистическое несчастье, особенно ответственных людей, заключается в том, что мы перестали чувствовать ту государственную сложную бюрократическую махину, которую мы вырастили за 8 лет. И действительно, когда попадаешь в среду не совсем подходящую, то в первый день чувствуешь себя несколько неловко, но проходит неделька, месяц, смотришь - попривык и думаешь, что так и должно быть. Вот и теперь мы думаем, что так и должно быть, а давайте проделаем для опыта такую махинацию: возьмем любого из нас, скажем, меня, почтенного человека, обратим в беспартийное состояние, сделаем просто гражданином, дадим в руки какую-нибудь бумагу, ходатайство по какому-нибудь законному делу, по самому простому вопросу, и скажем ему: "Иди и ходатайствуй". И вот, товарищи, я ручаюсь своей головой, что Амундсен, вылетевший вчера на Северный полюс, скорее откроет полюс, который он обещался найти, найдет и благополучно вернется, чем мы добьемся толку с этой бумагой. (Смех.) Это факт, подлинный факт, и над этим следует подумать - и вот почему: у нас членов партии больше миллиона, комсомольцев - 2 миллиона, в общем семья в 3 миллиона, а всего у нас народу живет 150 миллионов. Построить социалистическое государство мы, 3 миллиона, не сможем, нам нужно включить в эту государственную работу всю эту громаду, без этого никакого социализма и коммунизма нам не увидеть, это вы знаете из того, что писал Ильич. Это верно, а раз это верно, то верно и другое. Когда кто-нибудь из вас, комсомольцев, носящих комсомольский значок, приходит в учреждение, к совбарышне, то она, увидев, что это комсомолец или комсомолка, иначе к вам относится, разговор другой, маленько вас боится: "Это такой народ, с которым только свяжись - греха не обобраться". Если приходит партийный человек, скажем, я - почтенная особа, секретарь губкома, то дело идет еще лучше на лад - все стоят, руки по швам, в два счета можно добиться чего угодно. А когда приходит гражданин, советский работник, служащий, но беспартийный, то он будет ходить из лабиринта в лабиринт, не поймет, куда и итти. Мы расплодили столько этажей, столько учреждений, что очень сложно разобраться, куда надо по какому делу ходить, и получается бесконечное хождение. Я даже рассказываю вам еще не все. Мы испытали это на своей собственной шкуре. Если у нас дело не вышло, мы сейчас же в райком, поставим вопрос так, что только, держись. По совести говоря, так бывает. А куда пойдет гражданин? В лучшем случае он вернется, выйдет из учреждения, подойдет к дежурному милиционеру и спросит: "Не знаешь ли, дескать, как пойти в такой-то трест, в такой-то главк" и прочее. Походит, походит, плюнет и скажет: "Да ну вас ко всем чертям". О чем это говорит? Это говорит о том, что нагла машина, наш аппарат слишком тяжел, слишком сложен, слишком малодоступен.

Какое отношение это имеет к режиму экономии? Самое непосредственное и нисколько не меньшее, а может быть и большее, чем простое сбережение копейки. Потому что аппарат очень сложный, работает очень медленно, колеса вертятся страшно тяжело, скрипят - и смазал бы, да не найдешь, где скрипят, где надо смазать, потому что столько деталей, подшипник на подшипнике, и какого механика ни посади, все равно ничего не выйдет до тех пор, пока мы не упростим эту машину. Чтобы вы отчетливо поняли, я приведу вам пример из области промышленной практики и на этом примере покажу, к чему приводит эта бюрократическая система.

Я был на пленуме Московско-Нарвского райкома и слышал там, что на "Треугольнике" отчетность измеряется 28 пудами бумаги. Вот теперь и дайте самому бойкому из вас, даже целой комиссии, эти 28 пудов. Попробуйте поднять их - тяжеловато, а как разобраться, что написано в этих 28 пудах? Ведь это все надо прочитать. Очень ошибаются те, кто говорит, будто все равно эти отчеты никто не читает. Если бы не читали, я бы сказал: ну, пропали 28 пудов бумаги. Но в том-то и дело, что читают, в этом-то весь вопрос. Там все размежевано: здесь калонги, здесь шины, здесь то-то, здесь это. И все это будет сосчитано. Будут эти чудаки сидеть над счетами, будут все высчитывать, выкладывать. И пусть бы они считали, и на это можно согласиться, но ведь они считают и наш хлеб кушают и наши советские ставочки глотают, да еще и по приличному разряду, да еще и всякие другие требования предъявляют. И пока они все это высчитают, пока они эти ставочки используют, да пока эти 28 пудов придут с выводами обратно на "Треугольник", оказывается, что все это сделано впустую. Вот это и есть бюрократизм, самый безобразный, самый бесшабашный, самый отчаянный бюрократизм. Спросите любого хозяйственника, как он ходит с разными своими проектами, с разными своими планами по плановым органам и как они там проводятся. Действительно, иной раз легче достать снежок будущей зимы, чем получить во-время утверждение планов и ходатайств.

Когда мы говорим о режиме экономии, надо расширять это понятие и надо сюда включать и борьбу с этим проклятым бюрократизмом. Ведь здесь и время даром теряем, и людей лишних держим, и хлеб наш они зря едят, а в результате все делается так, чтобы так или иначе затормозить, осложнить работу нашего хозяйственного восстановления. Разбух наш аппарат, слишком много всяческих надстроек. Он еще насчитывает только 9-й год своего существования, еще пионером должен был бы быть (если перевести на наш язык), а на самом деле это уже старик. Сейчас полезно сосредоточить все внимание практической и научной мысли на том, чтобы омолодить наш государственный аппарат, - вот задача, которая стоит перед нами самым неотложным образом. (Аплодисменты.)

Не буду приводить примеры того, что могла бы дать борьба за экономию в другом отношении, в смысле бережливого обращения с копейкой, правильного направления и употребления этой копейки и т. д. и т. п. Этих примеров вы наслушались, они ходят как анекдоты. Не везет например "Треугольнику": во вчерашней или сегодняшней "Правде" появилось сообщение о накладных и других непроизводительных затратах. Там есть механик или мастер - приведена его фамилия. Механик этот служит на "Треугольнике". Подсчитали, что он 31 день находился на "Треугольнике", а 470 дней числился в командировке - вот какие штуки у нас бывают. Когда стали разбирать это дело, то оказалось, что он был в командировке в Москве, что-то там собирал, но во всяком случае это стоило государству 5 тысяч рублей. О таких случаях вы можете прочитать в любой газете.

Теперь подходим к тому, чтобы это дело борьбы за режим экономии оформлять и обобщать. Например, в Ленинграде, когда мы подводим итог возможного сокращения всяких расходов в наших трестах, трестовских управлениях, не касаясь заводов (я беру эти данные из сведений Промбюро), то оказывается, что они могут дать в год около 2 - 2% миллионов рублей чистеньких, а когда мы всерьез захотим провести режим экономии, то, как утверждают, мы можем сэкономить, как одну копеечку, 10 миллиопов рублей. Что значит экономия в 10 миллионов рублей в нашей ленинградской практике? Это значит разрешить в этом году основной вопрос в области ленинградской промышленности, который мы не можем разрешить до сих пор из-за отсутствия средств. У нас была составлена программа по новому строительству, по восстановлению и изысканию новых средств. На это дело нехватает 20 миллионов рублей с лишним. Вот если мы сможем сэкономить 10 миллионов в год, то, принимая во внимание, что наш капитал в промышленности оборачивается два раза с лишним, у нас получается 20 миллионов рублей с лишним. Что это значит? Это значит, что нам нужно пошевелиться, порастрясти кое-кого в Ленинграде, чтобы сэкономить 20 миллионов рублей для промышленности. Мы можем найти их в Ленинграде, и мы можем их найти, коснувшись только наших правлений трестов, не касаясь даже ниже стоящих аппаратов и организаций. А если мы просмотрим все организации в области промышленного хозяйства и все советские аппараты и прочее, то вы должны согласиться, что мы сумеем тут сберечь громадные средства.

Я думаю, товарищи, что вы согласитесь со мной, что если в этой области нужно проводить большую работу, то нужно большую работу проводить и в области борьбы с излишествами. Не будем каяться, но грехов здесь хоть отбавляй. Дайте какого угодно исповедника, а этих грехов он отпустить не сумеет. Нужно подходить к этому делу вплотную и выжигать безобразия самым решительным образом. У нас наблюдаются позорные явления - казнокрадство, хищения, воровство, растраты, расточительность. Это дело приобрело такие права гражданства, что куда ни кинь - везде на эти дела натыкаешься. Вы знаете, как это дело поставлено у хозяйственников, но мы уж на чужих не будем пенять. В комсомоле у нас это тоже есть, в профсоюзах у нас это имеется, в партии у нас это тоже налицо. И что еще, товарищи, опасно, так это то, что мы так привыкли к расточительству, к растратам и воровству, что начинаем смотреть на это дело спустя рукава. Мне пришлось делать доклад недалеко отсюда, в Пскове. Я говорил о том, что нам необходимо бороться с растратами самым беспощадным образом. Люди, конечно, соглашались, как всегда. В этом вопросе у нас как будто разногласий нет. Но после меня выступил губернский прокурор, конечно, член нашей партии, и говорит: "Киров, конечно, прав, что с растратами надо бороться, но только он забывает одно, что в нагнем советском законодательстве растрата это есть такое понятие, что надо доказать, что человек растратил государственные деньги со злым умыслом. Если это будет доказано, то его за эту штуку можно расстрелять, а уж изоляцию можно прилепить какую угодно. Но ежели злостность умысла не доказана, то это выходит как упущение, и тогда, принимая во внимание пролетарское происхождение, комсомольский стаж и все такое прочее, полагается ему выговор, перевод на менее ответственную работу и т. д.". Я на это ответил на том же самом собрании, что если перевести это не на юридический язык, а на наш простой человеческий язык, то получится такая вещь: если я завтра пропью губкомовские деньги, то вы должны будете доказать, что я это сделал со злым умыслом, обозлился на 40-градусную - дай-ка я тебе покажу с губко- мовскими-то деньгами. И если вы не докажете злого умысла, я скажу: шел я с губкомовскими деньгами, комсомольцы встретились, ребята хорошие, пошли и выпили, - то, "принимая во внимание мое губкомовское происхождение и все прочее. . ." (Смех.) Это не так смешно, товарищи, как грустно. Это говорит о том, что даже наши советские законодатели не могут иначе мыслить. Если гибнут кровные советские, рабоче-крестьянские миллионы, то надо доказать, что тут злой умысел, что тут контрреволюция, а если не доказал - то и взятки гладки.

Если вспомните то, что я говорил с самого начала, то вы должны будете со мной согласиться, что, кончивши гражданскую войну на военном фронте, мы не кончили еще войны за завоевание социализма в нашей стране. Мы эту войну ведем на хозяйственном фронте. Как поступают с красноармейцем, если он в боевой обстановке покидает фронт? Его за это расстреливают, не спрашивая, почему он покидает боевой фронт. Когда этот же красноармеец расхищает в период гражданской войны военное достояние, что ему за это бывает? Если, скажем, исчезли патроны, которыми уничтожаются враги Советской власти, что ему за это делают? Его предают за это военно-полевому суду. Когда мы ведем сейчас войну на фронте восстановления нашего хозяйства и когда здесь глотают, расхищают миллионы, что это такое? Иначе, как изменой социализму, это назвать нельзя. Если говорить по-настоящему, говорить по-большевистски, по-коммунистически, иначе Это квалифицировать нельзя. Вслед за пленумом и Центральный Комитет всячески нажимает на эту сторону дела и заставляет нас мобилизовать все свое внимание и сосредоточить все силы вокруг этого вопроса.

Я думаю, что изложенного мною для вас достаточно, чтобы понять, что мы поставили перед собой задачу, безусловно разрешимую. Объективные условия, чтобы разрешить эту задачу, перед нами налицо, и все будет зависеть лишь от того, насколько мы с вами сумеем эту задачу воспринять так, как это подобает воспринять ленинцу, большевику, комсомольцу, а все остальные условия есть, несмотря на все трудности, которые стоят перед нами. Если мы сумеем мобилизовать все общественное мнение - и партийных и советских учреждений и т. д. - вокруг всех тех вопросов, которые я поставил, то, несомненно, мы эту задачу сумеем разрешить!

РОЛЬ КОМСОМОЛА НА ФРОНТЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СТРОИТЕЛЬСТВА

Я не хочу говорить вам комплиментов, но должен сказать (это мой личный взгляд), что комсомол может сыграть тут гораздо большую роль, чем кто-либо другой, и вот почему: у вас есть большое желание, у вас есть большие возможности, у вас есть большая восприимчивость, большая чуткость, большая энергия, большой пыл; а здесь нужно все приложить: здесь нужен и холодный рассудок, здесь нужна и выдержка, здесь нужен и темперамент, здесь нужен революционный пыл, иначе эту задачу не выполнить, иначе вопрос, который стоит перед нами, не разрешить.

Может ли комсомол проявить себя так, как он хотел бы? Я думаю, что может. Сейчас у нас, в Ленинграде, не только комсомольцев, но молодежи вашего возраста (это шире, чем брать только комсомольцев) имеется от 20 до 25% всего населения, а это большое количество, это величайшая сила. Это самый подвижный, самый бойкий, самый восприимчивый элемент; это такая сила, которая может совершить величайшее дело. И вот здесь, по моему мнению, вам необходимо развернуть отнюдь не меньшую, а большую работу, чем та, которую развертывает наша партия. Прежде всего вы знаете, что в деле строительства социализма, помимо всего, что я говорил (что является нашей общей задачей), нам необходимо выращивать, воспитывать командиров социалистического хозяйства, социалистической работы. Где мы главным образом и преимущественно будем их черпать? От вас. Эта работа рассчитана, конечно, не на сегодняшний день, не на ближайшие месяцы, а, как это видно из того, что я вам цитировал из Ленина, понадобятся годы, пока мы создадим тяжелую индустрию. К тому времени вы, все ваше поколение, будете взрослыми людьми. Вы должны будете выполнять основную задачу, которая начертана перед нами. То поколение, которое подходит к разрешению этого вопроса, наметит программу, приступит к черновой работе, а самая главная работа, самое большое содержание работы падет на ваши головы. Тут необходимо от взаимных комплиментов перейти к тому, чтобы дать вам самый главный, боевой лозунг - лозунг усиления вашей учебы, учебы не в общем смысле, а производственной учебы: фабрично-заводского ученичества, бригадного ученичества, всех других видов ученичества. Вы должны проявить здесь максимум напористости и настойчивости, ибо нет другой возможности стать вам действительно красными командирами нашей промышленности, а ведь отсюда, из ваших рядов мы будем брать этих командиров. Следующее учреждение, мимо которого вам проходить нельзя, в которое вы должны вдохнуть новую душу, - это производственные совещания. Мы знаем все отрицательные стороны этой работы, знаем неправильный взгляд хозяйственников на эту работу. Все это надо перевернуть. Речь идет о том, чтобы вовлечь в это дело комсомольцев, вовлечь самым настоящим образом.

Дальше, товарищи, вы знаете, что мы должны вести город рука об руку с деревней. Только на основе индустриализации мы сумеем действительно, не только на словах, а и на деле хозяйственно, экономически укрепить союз рабочих и крестьян. Я ведь вам говорил о том, что мы сможем удовлетворить потребности крестьянства только в том случае, если мы поднимем индустрию. И вы как проводники индустрии должны быть самой настоящей, самой прочной связью с деревней, вы должны быть основным цементом, скрепляющим этот союз.

И, наконец, товарищи, нам необходимо иметь в виду всю ту обстановку, в которой мы сейчас находимся, когда мы должны десять раз взвесить, прежде чем израсходовать каждую копейку. Это должно отозваться и на вашей комсомольской работе. Вы также должны проявить величайшую бережливость не в личном отношении, конечно, а в той организации в целом, которая именуется Коммунистическим союзом молодежи. Все отрасли вашей работы, так же как и нашей партийной, надо рассматривать с точки зрения бережливости, экономии, чтобы каждая копеечка давала новую советскую копеечку.

И, наконец, в заключение, товарищи, я хотел бы вам сказать еще о том, что вам надо добиться во что бы то ни стало того, чтобы сделаться образцом строителей новых фабрик и новых заводов. Молодой рабочий должен явиться застрельщиком в этом деле. Вот если бы нам удалось осуществить эту задачу, - а нечего греха таить, мы еще от этого далеко, - то мы гораздо легче и гораздо скорее разрешили бы и все другие стоящие перед нами задачи.

Я пробовал собрать цифры относительно отрицательных сторон работы взрослых рабочих и молодого поколения. Тут трудно сказать, кто кого обгоняет. Возьмем прогулы, которые очень больно отзываются на наших фабриках и заводах, и тут надо прямо сказать, что трудно разобраться, кто кого обгоняет - старики ли молодняк или молодняк стариков. В одном случае одни обгоняют других, в другом случае обратно, но в общем друг от друга недалеко уходят. Надо воспитывать комсомольцев так, чтобы там черпать кадры новых красных командиров для нашего хозяйства. Надо сделать комсомольца действительно передовым рабочим на фабрике и заводе. Если мы этого не сделаем, я скажу прямо, мы поставим под большую угрозу всю нашу дальнейшую работу. Если мы не найдем средств и возможности поставить воспитание комсомольцев таким образом, чтобы на фабриках и заводах они служили образцом, то дело социализма окажется под большой угрозой. Это надо понять, и поэтому все те вопросы, которые вытекают из решений апрельского пленума, должны быть восприняты каждым членом партии, каждым комсомольцем, каждым рабочим как вопросы жизни и смерти нашего социалистического государства в буквальном смысле этого слова.

В этом нет ни малейшего сомнения, ибо неуспех в области индустриализации означает неуспех в области строительства социализма.

Второе, что отсюда вытекает. Если наше молодое поколение, которое выросло в период, последовавший за революцией, в период, который сейчас ознаменовывается решающим поворотом в организации социалистического хозяйства, если эти молодые кадры всеми ста процентами своих способностей и возможностей не воспримут стоящих перед нами задач, если они не воспримут всей важности максимального разрешения этих задач, то мы с вами, товарищи, социализма не построим.

Наконец, товарищи, последнее, самое главное, самое основное - единство наших собственных рядов. Я сказал вам, что социализм не построишь только руками коммунистов и комсомольцев, - социализм можно построить только руками всех трудящихся; это вы прекрасно знаете, но это можно сделать только при одном непременном условии - при единстве наших рядов. Если ряды коммунистов и комсомольцев, авангарда всех трудящихся, под влиянием того или другого дрогнут, если пошатнутся наши собственные ряды, тогда и среди десятков миллионов трудящихся, строящих социализм, начнется разброд. Для того чтобы успешно строить социализм, чтобы действительно осуществлять индустриализацию нашей страны со всеми вытекающими отсюда последствиями, нам в нашей коммунистической, комсомольской семье необходимо приложить все усилия, как мы это делали до сих пор и как завещал Ленин, приложить все силы к тому, чтобы ряды нашей партии были действительно железными, чтобы наше сознание было стальным в твердом проведении ленинских заветов. Если мы это выполним, мы индустрию построим, социализм организуем. (Бурные аплодисменты.)

ПАРТИЯ НАЙДЕТ СРЕДСТВО ПРОТИВ РЕЦИДИВОВ ТРОЦКИЗМА. СОЦИАЛИЗМ МЫ СТРОИМ И ПОСТРОИМ

Из доклада об итогах XVпартконференции на собрании партийного актива Ленинградской организации ВКП(б) 9 ноября 1926 года 1

Товарищи, прежде чем приступить к изложению вопросов, которыми занималась последняя Всесоюзная партийная конференция, я должен в двух словах остановиться на работах Объединенного пленума ЦК и ЦКК2, который предшествовал нашей конференции. Объединенный пленум кратко занимался теми же вопросами, которые стояли на общесоюзной конференции; на одном вопросе организационного порядка пленум остановился довольно подробно.

РЕШЕНИЕ ОБЪЕДИНЕННОГО ПЛЕНУМА ЦК И ЦКК ОБ ОППОЗИЦИИ

Вы знаете, что нашей конференции предшествовали события исключительной важности в жизни нашей партии. Вы знаете, что накануне самой конференции наша партия оказалась лицом к лицу с выступлением оппозиции, которая повела энергичную, рассчитанную атаку на ЦК партии и тем самым на партию в целом. Я не буду подробно останавливаться на этом. Вы все это прекрасно знаете. Мы, присутствующие здесь, были также свидетелями одной чрезвычайно знаменательной экскурсии, которую совершил сюда, под предлогом навестить

Печатается по сокращенной стенограмме. - Ред. 2 Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) происходил 23 октября

1926 г.

Пленум утвердил тезисы докладов на предстоящей XV партконференции и назначил товарища Сталина докладчиком по вопросу об оппозиции и о внутрипартийном положении. - Ред.

своего больного дядюшку или папашу, Зиновьев. Для каждого из вас понятно значение этого выступления.

Пленум не мог пройти мимо последних событий, несмотря на то, что к тому времени уже было опубликовано известное письмо за подписью представителей оппозиции, где они отказывались от дальнейшего ведения фракционной работы, отмежевывались от тех "ультра-левых" групп, которые вели атаку против Коминтерна, отмежевывались от Оссовского, обещали не подавать больше "политической руки" Медведеву и Шляпникову. Несмотря на это, пленум не мог пройти мимо этих событий.

Как раз по инициативе членов ЦК и ЦКК, работающих в Ленинграде, на Объединенном пленуме было внесено предложение, заключавшееся в том, чтобы, принимая во внимание совершенно исключительное нарушение партийной дисциплины со стороны оппозиции, независимо от того, как пойдет работа общесоюзной конференции, уже на пленуме сделать соответствующие организационные выводы, чтобы обеспечить в дальнейшем спокойную работу нашей партии.

Предложение, которое мы внесли, которое было принято подавляющим большинством на Объединенном пленуме ЦК и ЦКК и опубликовано затем в газетах, вам известно. Я думаю, что Ленинградская организация в целом - я тут уж поступлюсь своей скромностью, ибо я являюсь также членом ЦК партии - должна одобрить тот шаг, который члены ЦК - ленинградцы - сделали на Объединенном пленуме ЦК и ЦКК (аплодисменты), внося предложение о выводе Троцкого из состава членов Политбюро, о выводе Каменева из состава кандидатов в члены Политбюро и, наконец, решение о необходимости освободить Зиновьева от работы в Коммунистическом Интернационале.

К этому же времени, товарищи, мы имели на руках постановление почти всех - если не ошибаюсь, то решительно всех - центральных комитетов крупных коммунистических партий Запада и Востока, которые также не считали возможным дальнейшее пребывание Зиновьева во главе Коммунистического Интернационала.

Вот к этому в общем сводились все организационные решения, которые были приняты на последнем нашем пленуме. Необходимо также оговориться, что оппозиция, вернее вожди оппозиции, выступили на этом пленуме для нас - по крайней мере для меня - совершенно неожиданно. Они изобразили дело так, будто бы ничего и не произошло. Ну, заходили на "Авиаприбор", посетили Путиловский завод, развернули неслыханную агитацию против ЦК партии, признали, что они ведут систематический фракционный подкоп под ЦК партии... ". . .Но ведь потом, - говорили они, - мы признали все эти ошибки, мы почувствовали ту громадную тревогу, которая охватила партию, мы почувствовали все те последствия, которые могут проистекать из дальнейшей фракционной борьбы, и поэтому во-время отказались от всех фракционных методов работы".

Они пришли на пленум и сидели, как турецкие святые, как будто бы в партии ничего не случилось. Они заявили, что и в дальнейшем готовы итти на всяческие миролюбивые шаги.

Троцкий с несвойственной ему скромностью попросил разрешения Объединенного пленума изложить свою точку зрения по тем вопросам, которые были затронуты в тезисах товарища Сталина. Главное, он хотел объясниться по поводу того пункта, где указывается на то, что оппозиция заражена социал-демо - кратическим уклоном.

Я думаю, что Объединенный пленум поступил совершенно правильно, вынеся известное вам решение.

Вы, конечно, понимаете все значение и всю глубину вопросов, стоявших на XV партконференции1. Мы не имеем никакой возможности в деталях и подробно знакомиться на сегодняшнем собрании со всеми работами и решениями конференции. Я думаю, что нам придется волей-неволей ограничить свою задачу, и ограничить ее чрезвычайно существенно, изменив и порядок изложения вопросов, которыми мы занимались, и не вдаваясь в детали этих вопросов. Я думаю, и нужды в этом особенной нет, потому что все это, за исключением только некоторой части, уже опубликовано в печати, и, конечно, обязанность и долг каждого члена партии самым тщательным, самым детальным образом изучить весь тот печатный материал, который опубликован в связи с работой XV конференции.

1 В порядке дня XV партконференции (26 октября - 3 ноября 1926 г.) стояли четыре вопроса: 1. О международном положении; 2. О хозяйственном положении страны и задачах партии; 3. Итоги работы и очередные задачи профсоюзов; 4. Об оппозиции и о внутрипартийном положении (доклад товарища Сталина). - Ред.

ОБ АНГЛО-РУССКОМ КОМИТЕТЕ

Существенное и важное значение, товарищи, имеет международное положение. Совершенно неизбежно вновь пришлось остановиться на вопросе, которым всем вам уже в достаточной степени пришлось заниматься, - на характеристике периода, переживаемого теперь капитализмом.

Еще на съезде и после съезда очень много и долго мы спорили по вопросу о характеристике того состояния, в котором находится сейчас капиталистический мир. Вы знаете, что подавляющее большинство нашей партии оценивает это положение как относительную, частичную стабилизацию капитализма. Оппозиция выступила с другой точкой зрения на международную обстановку. Спор по этому вопросу заключался не только в теоретической дискуссии, но неизбежно повлек за собою и постановку ряда практических вопросов (об Англо-русском комитете, о едином фронте, вопросы польский, китайский), которые, в конечном счете, упирались в эту основную характеристику современного капиталистического периода. Если бы хотя на одну минуту согласиться с Зиновьевым и другими, которые в самый разгар, в начале английской забастовки провозгласили, что капиталистическая стабилизация крахнула, то отсюда, конечно, нужно было бы сделать соответствующие практические выводы, к которым наша оппозиция нас и призывала.

Теперь мы имеем целое полугодие английской забастовки, имеем громадный опыт, на котором можем проверить правильность нашей оценки положения капиталистического мира.

Мы с вами очень долго и часто останавливались на знаменитой английской забастовке, детально разбирали соотношение классовых сил, которое сложилось в Англии. Прошло уже полгода, в течение которого мы неустанно "четвертовали" современных вождей английских тред-юнионов. И что же? Несмотря на то, что налицо все объективные данные, которые должны были бы повести к огромному подрыву авторитета вождей английских профсоюзов, оказывается, что на перевыборах, на съездах профсоюзов эти самые вожди оказались избранными уже не только на срок, но даже и пожизненно.

Все это я говорю к тому, что, очевидно, тысячу раз прав был наш Центральный Комитет, говоривший, основываясь на завете Владимира Ильича, - что компартии не должны игнорироватъ профсоюзную работу, они должны завоевывать организованные в профсоюзах массы. Тактика, которую наша партия и Коминтерн наметили в отношении английского рабочего движения, - единственно верная тактика. Если бы мы хотя на одну минуту послушались совета (что особенно настойчиво рекомендовал Троцкий) о немедленном взрыве Англо-русского комитета и принятии ряда мер, вытекающих отсюда, - ничего, кроме международного конфуза и кроме торжества Амстердамского и II Интернационалов, мы бы не имели. Опыт и события последнего времени это наше предположение оправдали.

ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА

Я говорил, что на всех деталях работы конференции остановиться нет возможности. Однако нельзя обойти крупнейшие вопросы - о хозяйственной политике и о профсоюзах.

Резолюция партконференции является документом, намечающим новые задачи, которые вытекают теперь из хозяйственной обстановки. Мы закончили восстановительный период нашего хозяйства, закончили его в более быстрый срок, чем сами рассчитывали, закончили, опираясь исключительно на внутренние ресурсы, и, что самое главное, с положительным балансом для социалистических элементов. Теперь мы вступаем в новую полосу, и перед нами стоят новые задачи. Обстановка становится более сложной, и усложняется борьба с капиталистической стихией.

Нам теперь предстоит строить новые предприятия, развертывать усиленно электрификацию, вводить новую технику, - без этого невозможно дальнейшее движение к социализму. А это требует большого напряжения наших сил и средств. Это еще и еще раз подчеркивает необходимость более тщательного, умелого использования образующихся внутри страны накоплений, для того чтобы направить их на индустриализацию.

Необходимость проведения режима экономии, удешевления и упрощения наших аппаратов, необходимость развития кредитного дела, займов и особенно сберегательных касс для вовлечения средств населения на поддержку промышленности - все это выдвигается теперь с особенной настойчивостью. К этим задачам должно быть приковано сейчас внимание партии.

Новый период выдвигает вместе с тем и необходимость перестройки наших аппаратов. Эти аппараты зародились при военном коммунизме или в начале новой экономической политики, в начале восстановительного периода. К новым задачам и условиям нового периода они мало приспособлены. Этим безусловно придется заняться теперь партии. Действовать сгоряча, с размаху тут, конечно, нельзя, а надо сначала присмотреться, что, как, в какой части не прилаживается, что и чем надо заменить.

О ПОСТРОЕНИИ СОЦИАЛИЗМА В НАШЕЙ СТРАНЕ

Следующий вопрос - основной и решающий все дело нашей революции - вопрос о построении социализма в нашем Советском Союзе.

Прежде чем перейти к этому вопросу, я должен сделать некоторое отступление. Когда вы будете внимательно читать материалы XV конференции, вы там заметите, что, кажется, в речи Каменева, проскользнула такая мысль: "почему, в сущности говоря, этот вопрос сейчас возник?"

Ведь это и в самом деле с первого взгляда может показаться странным. Мы отпраздновали уже девятую годовщину Октября, девять лет мы строим социализм, и вот теперь, в начале уже десятого года, занимаемся вопросом о том, можно ли в самом деле строить в нашем Советском государстве социализм, или нужно об этом деле еще подумать.

Что вопрос этот ставился и раньше, я думаю, все вы знаете.

Всякий, кто внимательно читал сочинения Ленина, знает, что Владимир Ильич этот вопрос не раз ставил и неоднократно к нему возвращался. Но никогда этот вопрос не приобретал еще такой актуальности, какую он приобретает сейчас, и это, конечно, не случайно.

До сих пор в области нашей экономики мы занимались восстановлением нашего хозяйства. Мы старались максимально использовать оставшийся от капиталистов и помещиков основной капитал. Это значит, что после гражданской войны, когда нам в наследство осталась до последней нитки разрушенная экономика и когда на всех фронтах действовали могучие, разрушающие нашу экономику силы, наша работа напоминала работу оборонительную. Мы старались удержать от дальнейшего разрушения всю вашу экономическую систему.

И вот мало-помалу, из года в год, мы пришли к такому положению, когда хозяйство восстановлено почти целиком на 100%. Применяя военную терминологию, надо сказать, что на нашем хозяйственном фронте мы сейчас от обороны переходим, в полном смысле слова, к наступлению. Вот в этом, по-моему, и заключается главная причина того, что именно теперь, как раз в девятый год нашего существования, вопрос о путях дальнейшего развития встал во всей своей полноте. Вопрос этот стоял и обсуждался достаточно хорошо на последнем парт- съезде, но, по-моему, он никогда так полно и всесторонне не обсуждался, как на XV конференции. Самое существенное в этом вопросе, что обычно опускает оппозиция, сводится к тому, что весь символ веры так называемого "европейского социализма", то есть меньшевизма, говорит о невозможности построения социализма в нашей стране.

На конференции воскрес старый спор, который мы вели в свое время с Троцким. Вы прекрасно проработали вопрос о троцкизме, вы прекрасно знаете сущность и значение того теоретического положения, которое выдвигал Троцкий, - теории о "перманентной революции". Обсуждение этого вопроса приводит к основному вопросу о движущих силах революции. От характера этих движущих сил, от направления и развития этих сил зависит все содержание нашей революции. Я не имею никакого желания и думаю, что и от вас не услышу требования о том, чтобы воспроизводить перед вами все те цитаты, которые фигурировали и, наверное, еще долго будут фигурировать в наших суждениях по этому поводу. Я приведу вам только одну цитату для того, чтобы подчеркнуть, как Ленин в начале нашего хозяйственного строительства смотрел на строительство социализма в нашей стране.

Ко второй годовщине Октябрьской революции Ленин собирался напирать брошюру под названием "Экономика и полипика в эпоху диктатуры пролетариата", но, как он сам сказал, не имел времени и возможности эту брошюру написать. Поэтому он ограничился небольшой журнальной статьей по этому вопросу. Содержание этой статьи сводится к нескольким конспективным теоретическим положениям, а потом приводятся иллюстрации в подкрепление высказанных положений. Иллюстрации эти касались заготовок хлеба для снабжения рабочих в крупных промышленных центрах.

Товарищ Ленин, приводя итоговые цифры тогдашних хлебозаготовок, пишет:

"Эти цифры ясно говорят о медленном, но неуклонном улучшении дел, в смысле победы коммунизма над капитализмом. Это улучшение достигается несмотря на неслыханные в мире трудности, причиняемые гражданской войной, которую русские и заграничные капиталисты организуют, напрягая все силы могущественнейших держав мира.

Поэтому, как бы ни лгали, ни клеветали буржуа всех стран и их прямые и прикрытые пособники ("социалисты" II Интернационала), остается несомненным: с точки зрения основной экономической проблемы, диктатуре пролетариата у нас обеспечена победа коммунизма над капитализмом. Буржуазия всего мира именно потому бешенствует и неистовствует против большевизма, организует военные нашествия, заговоры и прочее против большевиков, что она превосходно понимает неизбежность нашей победы в перестройке общественного хозяйства, если нас не задавить военной силой. А задавить нас таким образом ей не удается"1. На чем основывает товарищ Ленин эту уверенность в том, что мы действительно медленно, но неуклонно и верно идем к делу социалистического переустройства нашей страны? Он приводит справку о том, каким образом протекали у нас государственные хлебозаготовки, которые тогда вел Наркомпрод. Товарищ Ленин приводит справку о производстве и потреблении хлеба в 26 губерниях, из которой видно, что государством в 1918/19 году заготовлено для городов 40,9 миллиона пудов хлеба, а мешечники поставили в города тоже свыше 40 миллионов пудов хлеба (40,6 миллиона пудов). Таким образом, половина хлеба, который имелся тогда, доставлялась в наши крупные рабочие центры мешечниками, но половину поднимало на своих плечах государство. Это было после двух лет нашей социалистической работы.

На этом основании товарищ Ленин делает совершенно определенный вывод, указывая на те действительно крупнейшие достижения, которые мы в этом случае имели. Он считает, что этот момент, взятый даже сам по себе, является уже иллюстрацией несомненной успешности нашей работы в деле социалистического переустройства нашей страны. 1 Ленин, т. XXIV, стр. 509-510.

Если бы Владимир Ильич свою статью "Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата" писал в нынешнем году, накануне XV партконференции, когда из всех хлебозаготовок, которые ведет сейчас наше государство, этот мешечник, теперь называемый у нас частником, сумел заготовить всего только 6,5%, я думаю, что те строки, которые я процитировал, были бы Владимиром Ильичем написаны еще гораздо более энергично, гораздо более внушительно, так, что можно было бы и должно было бы понять их и тем, которые до сих пор все еще отрицательно смотрят на успешность строительства социализма в нашей стране.

Основное и главное, вокруг чего идут сейчас споры в нашей партии, заключается вот в чем. Если взять нашу действительно отсталую, действительно недостаточно культурную страну, которая называется Советским Социалистическим Союзом, со всем ее многомиллионным населением, со всем тем, что есть в этой стране, - то можем или не можем мы не только строить, но и построить социалистическое общество у нас без государственной помощи со стороны западноевропейского пролетариата? Этот вопрос стоял у нас на съезде, стоял он и раньше, но особенно острую форму, как я говорил, он принимает сейчас.

Наш Центральный Комитет, а теперь и Всесоюзная партконференция и вся наша партия полагают, что, несомненно, не исключено такое положение, - мы к этому должны быть готовы каждую минуту, - что при известном сочетании международных сил возможна организованная вооруженная интервенция в нашу страну, и тогда все наше социалистическое строительство может быть опрокинуто вверх дном.

Но, кроме этого препятствия, мы не усматриваем никакого другого препятствия, которое было бы непреодолимо при развертывании социалистического строительства в нашей стране. Мы полагаем: с Великой Октябрьской революции весь мир вступил в период величайшего исторического переворота, который называется эпохой социалистической революции; эта социалистическая революция положила себе начало в нашей стране. В нашей стране мы имеем все необходимое, чтобы вести эту социалистическую работу, продолжать ее и закончить. (Аплодисменты.)

Единственное препятствие, которое мы усматриваем, - это всегда возможное вооруженное вмешательство в наши дела, ни что другое. Ни наша культурная отсталость, ни отсутствие у нас достаточного количества технических средств - все это не является решающим в этом деле. Конечно, было бы смешно говорить, что мы можем абсолютно о этим не считаться. Это, конечно, вздор; конечно, мы с этим должны считаться; конечно, на этом пути будут встречаться всякие затруднения и осложнения, но эти затруднения и эти осложнения не могут играть решающей роли. Мы социалистическую революцию начали, продолжаем, и мы ее победоносно закончим на основании тех сил и средств, которыми располагает наша страна.

ОППОЗИЦИЯ НАСТАИВАЕТ НА СВОИХ МЕНЬШЕВИСТСКИХ

ОШИБКАХ

Троцкий выдвигал также другой очень любопытный момент. Я рекомендую обратить на него внимание. Он сомневался не только в том, что можно нашими внутренними силами построить социализм в нашей стране, но он сомневается даже в том, что мы его действительно успешно строим.

Троцкий ставит под сомнение социалистический характер всей нашей работы.

Дело решает направление развития самого хозяйства. Недаром же мы почти целый год собираем статистические данные о том, как развивается социалистический сектор и как развивается капиталистический сектор хозяйства. Это же решает дело. А вовсе не то,что оппозиционеры в шпаргалках писали: "Подумаешь, строят социализм, а у них безработица; подумаешь, строят социализм, а зарплату прибавить по-человечески не могут!"

Дело заключается в том, какой сектор, какое крыло нашего хозяйства развивается.

Каменев также приходит к выводу о невозможности построения социализма в нашей стране. По Каменеву выходит, что при всех наших естественных богатствах мы, очевидно, не только обогнать, но даже догнать капиталистический мир не сумеем.

Оппозиция еще раз на XV конференции заявила, что никакого настоящего строительства социализма в нашей стране до возникновения мировой революции ожидать не приходится. Здесь и обнаруживается вся сущность спора, который мы ведем с оппозиционным блоком.

Что говорят меньшевики по поводу нашего Октября? Они говорят буквально то же самое, что и оппозиция, только более откровенно, более настойчиво. Возьмите любого из них, почитайте любую социал-демократическую газету, выходящую в Европе. Везде вы найдете, что, мол, ни о каком успешном строительстве социализма в нашей стране не может быть и речи, ибо то, что мы называем Великой Октябрьской социалистической революцией, с точки зрения меньшевиков, есть историческая авантюра, ибо предпосылок для победы социализма в нашей стране, по их мнению, нет.

Вы понимаете, что если бы в этом вопросе, который является основным звеном нашей программы, партия хотя на один момент скатилась на точку зрения оппозиционного блока, то завтра же от строительства социализма и всей нашей революции решительно ничего бы не осталось.

Как же можно, после того как мы совершили колоссальную работу, - когда выяснилось, что социалистический сектор у нас действительно развивается, что мы капиталистические остатки из года в год оттесняем все больше и больше, - как же можно говорить: видите ли, темпа нехватит, ресурсов нехватит, еще чего-то нехватит... (Смех.)

Говорят и о том, что страна наша по преимуществу аграрная, крестьянство - в громадном большинстве, рабочие - в ничтожном меньшинстве, беднота, некультурность, а тут еще оппозиция оказалась в жалком меньшинстве (смех); какой же социализм построишь, если не поможет западноевропейский пролетариат? Вот если он поможет, то социализм будет, а если не поможет, то, как Зиновьев здесь часто выражался, "сматывай удочку". . . (Смех.)

Ленин, если не ошибаюсь, на IV конгрессе Коммунистического Интернационала указывал в докладе на то, что, несмотря на всяческие затруднения, мы все-таки успешным образом строим наше социалистическое общество, и в качестве материального доказательства нашей успешной работы указывал, что мы сумели отложить на дело нашей промышленности двадцать миллионов рублей. Товарищ Ленин считал это величайшим в то время завоеванием и говорил: видите ли, какие фундаменты мы закладываем; маловато, говорит, это, но все-таки это кое-что уже значит.

А теперь мы можем делать гораздо большие вложения. Один миллиард советских целковых, отложенный на восстановление нашего хозяйства, четыре года назад казался делом совершенно невозможным. Нам бы на это тогда сказали: вздор, фантазия! А как это выходило? В одном году-184 миллиона, в следующем - 491 миллион, дальше 1 миллиард. Надо быть положительно слепым, чтобы всего этого не видеть!

По Каменеву выходит, что единственное, на чем мы можем базироваться при нашей бедности, - это на развитии всякого рода частного предпринимательства. Отсюда мы можем брать средства для индустриализации путем налогов.

Оппозиция утверждает, что в области торговли, и особенно в деревне, мы капитулируем перед этим частным капиталом самым стремительным образом. Так вот оказалось, что в деревенской торговой сети частная торговля во всем Союзе составляет ничтожный процент. По части розничного оборота оказывается, что частный капитал составляет сейчас 40%, а государственно-кооперативный- 60%; а в 1923/24 году оборот частного капитала составлял 57% всего оборота, а оборот государственной торговли и кооперации - всего 43 %. Весь торговый оборот у нас увеличился, но если разложить по отдельным отраслям нашей торговли это увеличение, то мы имеем следующее: у кооперации и у госторговли оборот возрос почти в 3 раза больше, чем у частника.

Не буду говорить о темпе; я указывал, что есть такие сомнения, будто в области темпов дело у нас обстоит слабовато. В этом отношении особых цифр приводить не надо. Мы условились на одном: если мы в будущем году совершим умеренный шаг вперед в деле развития нашего промышленного хозяйства - примерно на 18 %, то и это, по сравнению со странами высокоразвитого капитализма, превзойдет обычные нормы даже довоенного периода.

О ПУТЯХ И МЕТОДАХ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ СТРАНЫ

Спор идет о том, каким образом проводить индустриализацию нашей страны.

По этому вопросу конференция в сущности подтвердила то, что неоднократно обсуждалось на пленумах ЦК нашей партии. Те цифры, которые я вам вскользь приводил, в достаточной степени, я думаю, говорят, что мы не скупимся на дело индустриализации, но мы должны помнить, что индустриализация должна осуществляться в соответствии с развитием нашего сельского хозяйства. Мы знаем, что громадный крестьянский рынок представляет, несомненно, колоссальнейшую базу для развития этой индустрии, но эта база сохраняет свое значение только до тех пор, пока будет известная пропорциональность, соразмерность между темпом развития крестьянского хозяйства и темпом развития нашей индустрии.

Мы думаем, что крестьянство не может оказаться материально безучастным в деле индустриализации нашей страны, но основывать индустриализацию на эксплоатации крестьянства было бы гибельной политической ошибкой для нашей партии.

При подсчете ресурсов, которые можно извлечь из разных каналов, все-таки возникает некоторое сомнение: хватит ли этого? Как же мы можем итти таким быстрым темпом дальше? Насколько все это возможно? У нас подсчитано, что в дооктябрьское время в нашей бывшей капиталистической России капиталисты и помещики поглощали для своей собственной утробы ровно 50% всей прибавочной стоимости, которая создавалась в стране. Какое положение сейчас? Все 100% прибавочного продукта, производимого в нашей стране, возвращаются обратно на дело расширения нашего государственного хозяйства и улучшения жизни трудящихся. В этом секрет действительно успешного и действительно быстрого движения вперед, которым мы и отличаемся. У нас есть еще очень много источников, на которых наша конференция останавливалась и на которые нужно нажать.

Мы привыкли думать, что наша страна в достаточной степени выправилась, что население уже не находится в таком сугубо безвыходном положении, в котором оно находилось 4-5 лет тому назад, но по части использования сбережений у нас дело обстоит плохо. В настоящем году все сбережения достигают суммы примерно 90 миллионов рублей. Если сравнить с довоенным временем, то это составит всего-навсего 6% тех сбережений, которые в старое царское время находились во всяких банках, в ссудо-сберегательных кассах и т. д.

Ну, мы, конечно, и не собираемся достигать всей довоенной нормы сбережений в данный период, но все данные говорят о том, что сбережения могут явиться одним из серьезных источников индустриализации нашей страны.

Здесь оппозиция выдвигает другое. "Вы, - говорит она,- товарищи, слишком мало нажимаете на более верный и более надежный источник, а именно на налоги". Здесь Зиновьев, который в свое время не так чтобы вплотную занимался этими вопросами, даже перещеголял всех. Он у нас, в Ленинграде, был гораздо скромнее, чем в партячейках в Москве, где он в пять минут подсчитал, что можно в любое время взять миллиард целковых. Когда он занялся более детально этим вопросом, то на Путиловском заводе он сказал, что можно собрать и больше миллиарда, а на XV конференции он сказал, что если не миллиард, то во всяком случае миллионов семьсот можно собрать, если поднажать на нэпманов, на сельхозналог и так далее.

Можно так повернуть дело, что вся экономическая основа смычки между городом и деревней, между рабочим классом и крестьянством может рассыпаться в пух и прах, если мы хотя на одну минуту последуем советам Преображенского и Зиновьева. Само собой разумеется, такая сверхиндустриализация решительно нам не пристала. Кроме тех источников, которые наша партия уже предопределила, других не найти; итти же вслед за оппозицией, делающей невероятную ошибку в курсе на сверхиндустриализацию, не приходится.

XV ПАРТКОНФЕРЕНЦИЯ О ТРОЦКИСТСКОМ БЛОКЕ

Наконец, товарищи, последний вопрос, который сейчас и, невидимому, порядочный промежуток времени в будущем будет занимать нашу партию, - это вопрос о нашем внутрипартийном положении. Я думаю, что вы найдете время и возможность детальнейшим образом изучить доклад товарища Сталина на XV конференции об оппозиционном блоке. Нельзя сказать, что. то, что случилось на XIV съезде, то, что произошло на XV конференции, - все это случайно.

Основной пружиной, которая породила все эти внутрипартийные осложнения, явился исторический поворот, который мы в деле строительства социализма в нашей стране сейчас переживаем. Пройдет еще некоторое время, и мы сможем более полно охватить взглядом эту эпоху, которая сейчас проходит перед нами. И я думаю, что эта эпоха нисколько не менее значительна по своей грандиозности, чем пройденные ранее этапы нашей революции. Сейчас мы должны будем закладывать совершенно новые, исключительные по своему значению основы нового хозяйственного быта, нового строя.

Товарищи, вы помните выступление Оссовского, который написал свою знаменитую философию о двух партиях, о том, что наша партия в силу своего объективного положения сейчас вынуждена защищать капиталистов. Ведь все это, товарищи, не случайно. Оссовский совершенно правильно заявляет, что единство партии имеет решающее значение, но по Оссовскому выходит, как это ни странно, что сохранение партийного единства возможно лишь, по сути дела, при системе буржуазной демократии. Вот до чего доходили наиболее смелые и откровенные сторонники оппозиционного блока.

Тут дело не только в том, что у Троцкого нет большевистских традиций. Вы, товарищи, подумайте, что совсем еще недавно Каменев писал: "Троцкий вошел в нашу партию как индивидуалист, который думал и думает, что партия должна троцкизмом подправлять ленинизм", далее Каменев говорил, что "Троцкий - не большевик". Сокольников нам в свое время говорил, что в сущности Троцкий - это меньшевик.

Зиновьев в свое время красноречивейшим образом предсказывал несомненную и бесспорную гибель дела революции, если бы мы на момент перешли в каком-либо решающем вопросе на сторону троцкизма.

Теперь оказалось, что все эти люди объединились в блоке, принципиальные основы которого должны быть вам хорошо понятны, если вы вспомните драку между троцкистами и нами в свое время, когда очень горячую и активную роль в этой драке играл Зиновьев. Троцкий, с которым мы вели перманентную и непрерывную драку, на этой конференции с чрезвычайной последовательностью изложил весь свой троцкистский символ веры. Отсюда всем нам стало ясно, что все остальные, примыкающие к этому блоку и образующие на первый взгляд что-то разноплеменное, оказывается, составляют блок очень одноплеменный, выдержанный и ясный. Всем стало ясно, что Зиновьев, так много потрудившийся в борьбе с троцкизмом, сдал свои позиции и перекочевал в лагерь троцкизма. Правда, Каменев на поставленный ему нами в упор вопрос, как он думает насчет Троцкого, заявил, что по части того специфического, что носит в партии название троцкизма, он не согласен с Троцким. Но вы не забывайте, говорил Каменев, что мы, оппозиционный блок, заставили Троцкого написать документ, в котором он признал правоту Ильича в спорах с ним, т. е. с Троцким.

Но мы-то прекрасно понимаем цену всяческим заявлениям и признаниям. Все дело заключалось в том, что троцкизм Троцкий старался подмаслить ленинизмом и так изобразить все дело, будто никакой тут разницы нет: мол, иногда я ошибался, иногда Ильич ошибался, иногда он признавался, что тут выходило не так, иногда я в этом признавался, иногда он меня поправлял, иногда я его поправлял.

У Троцкого вышло так: я, дескать, человек прожженный, я годами могу сидеть и молчать, затаив свое троцкистское дыхание; куда угодно отправьте - на горячие, на холодные, на какие угодно воды, - встану перед партией во фронт, если надо будет, и... обругаю партию, если представится случай. Все что угодно делайте - у меня выдержка есть. А это (Каменев, Зиновьев) народ, видите, хлябает, несколько месяцев прошло, попали в переплет, а теперь - в кусты. Посмотрим, как дело пойдет дальше. (Аплодисменты.)

Все ведет к тому, о чем мы в свое время говорили: как только этот блок стал более или менее намечаться, мы сказали, что имеем перед собой совершенно выявленный рецидив троцкизма.

На XV партконференции мы получили выкованный, ярко выраженный блок, который идет целиком и полностью на поводу у Троцкого. Дернет Троцкий за ниточку - заговорит Зиновьев, потянет за другую - что-то пролепечет Каменев. Но ничего нового мы здесь не имеем. Что здесь нам двадцать тысяч раз повторял Зиновьев? Он говорил, что 1926 год - это не 1923 год. Что это за Америка? Как будто мы наоборот хотим сказать. Что следует из этого заявления Зиновьева?