В.А Артемов "Карл Радек: идея и судьба"

ОТ АВТОРА

В Москве 30-х гг. ходил такой невеселый анекдот. В камере на Лубянке встречаются трое, они спрашивают друг друга: "За что сидишь?"

- Я за то, что ругал видного партийного деятеля Радела.

- Я за то, что поддерживал Карла Радека.

- А я - Радек.

Кто же он, Карл Радек? Безудержный фанатик мировой революции, способной принести всему человечеству счастье на земле? Последний интернационалист ленинской когорты революционеров? Активный борец против сталинского диктата в партии после смерти Ленина? Или подобострастный песнопевец антинародного сталинского режима после первых же лет немилости и опалы, лизоблюд у партийной кормушки, придворный шут диктатора? Апологет железной диктатуры одной партии, ярый хулитель буржуазной демократии, непримиримый враг эволюции и демократической альтернативы?

В вышедших на Западе книгах о Карле Радеке одни авторы считают его безвинной жертвой сталинских репрессий, другие склонны поставить его перед судом мировой истории за причастность к поддержке и укреплению сталинского строя1. Ныне Карл Радек реабилитирован в юридическом и в политическом плане, с него сняты все нелепые обвинения. Но уроки его жизни и деятельности в международном рабочем движении могут помочь современному читателю разобраться в сложных перипетиях политической борьбы в нашей стране, ибо их механизм в принципе остался прежним, цели очерчены ясно: возврат к прошлому социальному эксперименту или поиск новых, демократических путей развития многострадальной страны. Поняв всю противоречивость Радека как исторической личности, мы должны попытаться понять, насколько реальной и исторически обусловленной была та альтернатива сталинскому, казарменному социализму, которую предлагал и отстаивал Радек на протяжении своей активной политической жизни.

Автор этой политической биографии Карла Бернгардовича Радека ставит в центр всего повествования анализ эволюции его взглядов на перспективы мировой пролетарской революции. А они. складывались под воздействием трех революционных бурь XX в. - революций 1905-1907 гг. и 1917 г. в России и Ноябрьской революции 1918-1919 гг. в Германии. Именно эти мирового значения события дали импульс для всей последующей деятельности Радека, иного, кроме революционного пути он для себя не мыслил. Они в итоге и определили его жизненную судьбу. Потому Радек пал жертвой не только кровавого диктатора, но стал заложником утопической идеи революционного ниспровержения всего старого мира, разрушения уже воздвигнутого мирового фундамента хозяйства и культуры и создания новой цивилизации и нового человека. Но в построенном утопическом казарменном мире уже не было места для самого Радека, он оказался лишней фигурой на политической шахматной доске хозяина этого "нового мира". Сбылись для Радека пророческие слова Н.А. Бердяева о том, что "революция есть судьба и рок" .

Карл Бернгардович Радек, он же Берлинер, он же Парабеллум, он же Андрей, К. Бремер, Рамзей Карлсон, Макс, Обсерватор, Константин Ремер, Артур Штрутхан, Сергей Волков и проч..., и проч..., подпольных кличек ему было не занимать, их хватило бы еще на десяток партийных функционеров. Вся жизнь Карла Бернгардовича Радека (1885-1939 гг.) была неразрывно связана с международным рабочим и коммунистическим движением. Он был членом социал-демократии Королевства Польши и Литвы, РСДРП, социал-демократической партии Германии, РКП(б)-ВКП(б), вплоть до июля 1924 г. занимал различные ведущие посты в Коммунистическом Интернационале, активно сотрудничал в его печатных органах - журнале "Коммунистический Интернационал", в "Бюллетене Коммунистического Интернационала", в бюллетене "Международная пресс-корреспонденция", в журнале "Коммунистическая революция", газетах "Правда" и "Известия". Долгие годы К.Б. Радек фактически являлся публицистическим рупором Коминтерна на Западе, стоял у истоков тактики единого рабочего фронта в начале 20-х гг., затем примкнул к Троцкому . "Детская болезнь радикализма недолго продолжается, и всякий начинал свою партийную работу с убеждением, что с него начинается история партии" , - напутствовали молодого революционера руководители польской социал-демократии в Галиции в начале века. Они ошиблись, это не относилось к К. Радеку. Веру в мировую революцию он пронес через всю свою сложную, противоречивую жизнь, полную взлетов и падений. Именно это дало возможность английскому историку и публицисту У. Лернеру назвать Радека "последним интернационалистом" , его склонность к авантюризму в жизни и в политике позволила Ю.Г. Фельштинскому считать Радека "Остапом Бендером русской революции" , а Д.А. Волкогонову оценить его как "блестящего памфлетиста и эквилибриста парадокса" .

Интернационалист Карл Радек - по рождению еврей, по гражданству австриец, по натуре - космополит, по призванию - профессиональный революционер-публицист. Но не из тех, кто сам идет на баррикады, а из тех, кто своими статьями эти баррикады готовит, а затем уходит в сторону. Пусть эта книга явится опытом политической биографии Карла Радека, одного из гех, кто искренне уверовал в созидательноразрушительную силу мировой революции и диктатуры пролетариата.

11риступая к ней автор не раз задавался вопросом: Вправе ли мы сегодня судить тех людей, которые вольно или невольно завели наш народ в глубокую пропасть, совсем не похожую на храм торжества социалистической идеи. Или, может быть, следует пойти вслед за библейской заповедью - не судите, да не судимы будете? И на память приходят слова Игоря Северянина, написанные им в новогоднюю ночь 1929 года:

Зачем православные Бога забыли,

Зачем шли на брата, рубя и разя...

И скажут они: "мы обмануты были,

Мы верили в то, во что верить нельзя...

116; Его же. Карл Радек: "Пусть время и опыт покажут, кто и в чем ошибался..." // Исторические портреты. Под ред. акад. Г.Н. Севостьянова. М. 1993. С.286-318; Его же. Карл Радек и Германия (1908-1919 гг.) // Исторические записки. Научн. труды историч. фак-таВГУ. Вып.4. Воронеж, 1999. С. 134-152; Artemov V.A. Karl Radek. Im Banne von Dogmen oder auf der Suche nach einer neuen Taktik) 1918/1919)? // Beitrage zur Geschichte der Arbeiterbewegung. 1991. Nr.2. S. 160-165; Печенкин C.B. Карл Радек и "розламовская оппозиция" в СДКПиЛ // Россия и Германия в XX веке. Межвузовский сб. науч. трудов. - Воронеж, 1999. С.52-64; Сироткин

B. Г. Лицо и маски Карла Радека// Его же. Вехи отечественной истории. М., 1991,

C. 130-143; Фелыитинский Ю.Г. Как добывали деньги для революции // Вопросы истории. 1998, № 9, С.34-51; Его же. Был ли причастен К. Радек к гибели К. Либкнехта и Р. Люксембург? // Вопросы истории. 1997, №9, С.3-35; №10, С.З- 33; №11, С.3-24; 1998, №2, С.3-29.

4 Деятели СССР и революционного движения России. - С. 596.

5 Lemer W. Karl Radek: The Last Internationalist. Stanford, 1970.

6 Фелыитинский Ю.Г. Как добывались деньги для революции // Вопросы истории. 1998, № 9, С.50.

7 Волкогонов Д. Ленин: политический портрет. Кн.1, М., 1994, С.65.

8 Северянин И. Народный суд // Юность. 1990. № 10, С.61.

ПЕРВЫЕ ШАГИ В РАБОЧЕМ ДВИЖЕНИИ

"Превосходно пишет в нашем духе..."

Карл Бернгардович Радек (Копель Собельсон, или Собельзон) родился .4 октября 1885 во Львове, в семье почтового служащего и был вторым ребенком. Рано лишившись отца, Карл вырос под влиянием своей матери, Софьи Лиферант, народной учительницы. Еврей по рождению, он не получил религиозного еврейского воспитания, считал себя поляком и вырос под влиянием симбиоза двух культур - польской и немецкой, так как дома говорили по-польски и по-немецки. Его идеалом был Адам Мицкевич, поэт и революционер. Вся семья матери состояла из самоучек - старший брат матери, пивовар, знал языки и увлекался философией, другой дядя, офицер австрийской армии, восхищался творчеством I ейне. Семья испытывала постоянные материальные нехватки, переехала после смерти отца на родину матери в Тарнов, жили в бедном квартале ремесленников, быт и заботы которых Карл знал с детских лет.

В детстве Карл (дома его звали Лолек) мало играл с другими детьми, больше читал книги и газеты. Он был маленького роста, очень близорук, щуплого телосложения, зубы выдавались вперед, привычка гримасничать еще более делала его непривлекательным. Но живые глаза свидетельствовали о любознательности, жажде жизни и деятельности. Это осталось на всю жизнь, так же как и тяга к постоянному самообразованию. Он был с детства завзятый зубоскал и мама часто говорила: "У тебя язык работает быстрее головы". Он создал себе свой собственный книжный мир и жил в нем, часто разочаровываясь, когда созданные им иллюзии разбивались о жесткую прозу реальной жизни.

В политическую жизнь он включился в гимназии, из которой его два раза исключали за "политику", и лишь летом 1903 г. ему удалось сдать экстерном экзамены на аттестат зрелости. В 14-летнем возрасте Карл познакомился с группой рабочих-социалистов, начал читать немецкую социалистическую литературу. Первыми марксистскими сочинениями, прочитанными Радеком, были "Эрфуртская программа", известный труд А. Бебеля "Женщина и социализм", речи Ф. Лассаля и "История германской социал-демократии" Ф. Меринга.

Он рано завязал контакты с редакциями польских социалистических изданий "Проминь" и "Напшод". Первый журналистский опыт в этой газете - рецензия на книгу немецкого социал-демократа М. Шиппеля "11роизводство сахара" - был подписан псевдонимом "Карл Радек", взятым из книги С. Жеромского "Сизифов труд". Карла покорил образ главного героя Анджея Радека, боровшегося против насильственной русификации польской гимназии и выступавшего в защиту польской культуры. Краковский период жизни Радека принес ему первые радости и первые серьезные удары судьбы - он начал учиться в университете, познакомился с работами деятелей социал-демократии Королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ), которые произвели на него "ошеломляющее впечатление", принял участие в их распространении в Королевстве Польском, опубликовал первую статью в органе этой партии "Червоны штандар". Радек окончил гимназию на "хорошо" и "отлично", и образованный дядя дал ему немного денег для развлечений. Но уже тогда проявился характер - вместо развлечений 18-летний Карл отправился в Мекку зарубежной славянской эмиграции тех лет - в Швейцарию.

В конце 1903 г. он был уже в Цюрихе. Этот город являлся центром польских и русских политэмигрантов всех политических окрасок. Здесь собрались бакунисты и бланкисты, марксисты и толстовцы, английские суфражистки и польские националисты. Немецкий левый социал- демократ П. Фрелих писал об атмосфере Цюриха тех лет: "Это были большей частью люди, которые, несмотря на свою молодость уже накопили первый жизненный опыт, уже сидели в тюрьмах, были в ссылках и оказались вырваны из своей общественной среды и оторваны от своих семей. Они жили обособленно от учащейся буржуазной молодежи, стремившейся к получению престижных должностей и обеспеченному положению. Эти молодые эмигранты серьезно относились к своему делу, меньше думали о хлебе насущном, чем о будущем человечества. В их колонии одинаково уважали мужчин и женщин. Царили свободные взгляды и в то же время строгая аскетическая мораль"1.

Радек уехал в эту цитадель эмиграции, надеясь прожить гонорарами в социал-демократических изданиях, завести нужные знакомства среди ведущих социалистов Европы и "теоретически учиться социализму". В Цюрихе и Берне он познакомился с Г. Плехановым, Г. Зиновьевым, впервые услышал выступление Ленина, из которого "ничего не понял". Во время поездок в Германию познакомился с К. Каутским, по словам Радека, "с трепетом"2.

Знакомство с Ф. Дзержинским повлияло на решение работать в рядах СДКПиЛ, в секцию которой он вступил в 19-летнем возрасте. Из Швейцарии Радек завязал переписку с Р. Люксембург, которая вначале отнеслась к нему очень сдержанно, так как знала о его конфликте в студенческой краковской организации "Рух", где Радек был обвинен в присвоении чужих книг, и. его стычках с редактором "Напшода" Э. Геккером. Предубеждение против личных качеств Радека у нее осталось на всю жизнь, порой он был ей просто неприятен3. Но его талант публициста она всегда ценила по достоинству. Летом 1905 г. она писала

Л. Тышке (Иогихесу): "Обрати внимание, как этот Радек превосходно пишет в нашем духе"4. Речь шла о статьях Радека в варшавском еженедельнике "Глос". Их первая встреча состоялась 20 октября 1905 г., и Люксембург посоветовала ему использовать свой талант в стране, где шла революция. Она надеялась, что Радек и Ю. Мархлевский помогут иайти еженедельнику свою линию в этой революции.

В Польше Радек стал одним из ведущих авторов в прессе СДКПиЛ, редактировал орган социал-демократических профсоюзов, издал (анонимно) их программу. Вместе с Ю. Мархлевским и А. Малецким он редактировал газету "Червоны штандар". Дня Радека годы революции стали временем политической учебы под руководством мастера политической конспирации и организационной работы Лео Тышко (Иогихеса).

"Он всегда показывал нам, что любая написанная строчка должна служить конкретной политической цели, что революционная журналистика не литература, а борьба с пером в руке"5, - вспоминал Радек. Однако организационные методы Иогихеса были дня Радека неприемлемы. "Всякую партийную оппозицию он рассматривал как бунт против него... Диктатура и притом такой сильной личности становилась пережитком. Борьба все более обострялась, приняла самые ожесточенные формы, выродилась в грубейшие личные обвинения и кончилась расколом партии в 1912 г."6, - писал он. Радек называл Лео "партийным тираном", не владевшим пером и опиравшимся на талант и идеи своей жены Р. Люксембург.

Сведений об участии Радека в практической революционной борьбе нет, хотя он сам позднее писал: "Мне приходилось с группой рабочих захватывать типографии буржуазных газет, дабы обеспечить ежедневное издание нашего нелегального центрального органа"7. В 1906 г. он был трижды арестован, в тюрьме на текстах О. Рикардо и А. Смита изучал одновременно политэкономию и английский язык, читал Платона в оригинале, изучал марксизм и русский язык, перевел работу К. Каутского "Экономическое учение Карла Маркса". По распоряжению генерал-губернатора Варшавы в октябре 1907 г. Радек был выдан австрийским властям без права возвращения в Царство Польское. Из Г алиции Радек выехал в Финляндию, откуда вскоре вместе с JI. Тышкой через Швецию отправился в Берлин, где была организована редакция теоретического журнала СДКПиЛ "Пшеглонд социал- демократичны" и других партийных изданий. Начался немецкий период в революционной биографии К. Радека. Радек принес в германское рабочее движение опыт революционной борьбы 1905 года, революционный энтузиазм массовых выступлений польских рабочих и попытался соединить его с немецкой организованностью.

В рядах германской социал-демократии

В феврале 1908 г. К. Радек поселился в Берлине и активно включился в политическую жизнь немецкого рабочего движения, не порывая связей с Польшей. В октябре 1908 г. он вступает в ряды СДПГ, его знанию немецкого языка завидовали многие польские эмигранты. В отличие от Розы Люксембург, которая так и не избавилась от славянского акцента, Радек имел отличное немецкое произношение и легко излагал свои мысли на бумаге по-немецки. Он сотрудничал с "Лейп - цигер фольксцайтунг", франкфуртской "Фольксштимме", "Бремер бюргер-цайтунг", "Форвертс", в теоретических журналах "Нойе цайт" и "Пшеглонд", писал для "Пшеглонд социал-демократичны" обзоры материалов зарубежной прессы по международным вопросам, продолжал работу для "Червоны штандар", На VI съезде СДКПиЛ в декабре 1905 г. Радек входил в секретариат съезда и сделал содоклад о профсоюзном движении, в котором защищал тезис о необходимости легализации деятельности социал-демократических профсоюзов и уча- стия членов СДКПиЛ в других легальных профобъединениях. Это вы- звало серьезные возражения у многих делегатов съезда, первые трения Радека с ЦК партии. В 1909 г. - новый конфликт, на этот раз вызванный обвинениями его подруги Елены Богоявленской, члена РСДРП, активно работавшей в лодзинской организации под партийным псевдонимом "Ночь", в сотрудничестве с русской полицией.

Основные расхождения между Радеком и руководством СДКПи <1 состояли в вопросе о легализации профсоюзов, отношения к ППС левице и к кооперативному движению, а также по национальному вопросу. Радек стремился к созданию массовой рабочей партии и объединению с частью ППС-левицы. В 1910 г. он вошел в ряды оппозиции Главному правлению СДКПиЛ8.

С осени 1908 г. Радек работает в "Лейпцигер фольксцайтунг", центре консолидации немецких левых социал-демократов, одновременно изучает в местном университете историю Китая и посещает семинар по международной политике К. Лампрехта. Он делает для себя главный вывод - нужно перейти от радикальных протестов против колониализма непосредственно к массовой подготовке революционной борьбы, к борьбе за изменение характера германского и международного рабочего движения.

В 1908 г. Радек знакомится с Р. Гильфердиншм, автором знаменитого труда "Финансовый капитал", который довольно пренебрежительно отзывался о попытках левых социал-демократов реформировать партию. "Чего вы лезете с этими разногласиями в прессу - зачем это?... Масса не может разбираться в новых сложных вопросах. Мы должны идти к партийному руководству, а оно должно давать массе готовые решения. Партию надо повернуть налево, но это можно и надо сделать только че- \)сл руководство", - говорил он молодому публицисту. Для Радека, уже Ю1 да стремившегося к развитию инициативы масс, такие советы были неприемлемы. "Опыт революции 1905 г., в которой я принимал участие, научил меня лучше, чем все марксистские книги, понимать громадное шачение революционной инициативы масс не только как проводника революционного учения Маркса, но и как источник новых революционных идей. Присмотревшись в Германии к руководящему слою социал- демократии, я с самого начала глубоко сомневался в том, будет ли он способен решительно повернуть от периода парламентской борьбы к периоду массовых революционных боев, приближение которых мне качалось очевидным"9, - вспоминал позже Радек. Он решительно отклонял предостережение Гильфердинга о невозможности перенесения опыта русской революции на германские условия.

Ситуация в польской социал-демократии тем временем обострялась, На краевой конференции в Кракове в августе 1910 г. встал вопрос

о возможности посылки делегатов на международные социалистические конференции и съезды непосредственно от местных организаций. Гак, несмотря на возражения Иогихеса Радек попал на конгресс Второго Интернационала в Копенгагене в 1910 г. На Копенгагенском конгрессе II Интернационала Радек был членом отдельной группы от СДКПиЛ., он отклонил требование ограничения морских сил на основе соглашения между Германией и Англией как "утопическое", так как считал, что его нельзя будет обосновать в рейхстаге при помощи обычных социал-демократических аргументов.

"В замешательстве узнала я о том, что Радек сделал в комиссии по милитаризму, чего не мог предположить ни один человек"10, - писала Р. Люксембург Л. Тышке. После переговоров с французскими и немецкими делегатами она написала заявление, которое Радеку пришлось зачитать на комиссии конгресса. Радек утверждал, что он не хотел ни на йоту умалить стремление социал-демократов к миру. Напротив, он якобы выступал за наибольшую эффективность социал- демократических требований и лишь хотел раскритиковать пацифистские иллюзии, подчеркнуть, что войне можно воспрепятствовать лишь революционной классовой борьбой. Как бы то ни было, определенные (причем сильные) радикалистские и максималистские тенденции были ему свойственны уже тогда.

Дискуссия об империализме

Эти тенденции наглядно проявилась в ходе дискуссии об империализме и военной опасности в германской социал-демократии. Еще в 1909 г. Радек отмечал инертность германской социал-демократии в разработке вопросов отношения партии к внешнеполитическим проблемам и видел "необходимость развития марксизма применительно к изменившимся условиям пролетарской внешней политики". Он сразу занял антивоенную позицию на левом фланге СДПГ.

Он призывал рабочих "показать своей активностью правящие классам, что бросать пролетариат на поля сражений - дело опасное, ибо он, пролетариат, - не безответное стадо баранов"11. В полемиче- ской статье "Внешняя политика германской социал-демократии" РаT дек защищал антимилитаристскую платформу К. Либкнехта и дал ретроспективный обзор становления социал-демократической внешней политики, раскрыл наличие двух основных узлов империалистических противоречий между Англией и Германией. Как отмечал лидер гамбургских левых Г. Лауфенберг, Радек не зря снискал себе репутацию "хорошего знатока международных поворотов в мировой политике"12.

Специализируясь в области внешнеполитической публицистики и н з будучи специалистом в вопросах экономики, Радек сконцентрировал все внимание на наиболее близких ему вопросах - на анализе соотношения внешней политики и экономики монополистического капитализма и вытекающих отсюда задачах рабочего движения. Поэтому мы не находим в его сочинениях подробного анализа экономической природы империализма, что, конечно, повлияло на односторонность и догматичность его исследования (хотя сам автор предостерегал от попыток разбора империализма вне связи с организацией монополий, таможенной политики и проч.) Он считал империализм "закономерным результатом последней фазы капиталистического развития", за которой якобы неизбежно последует крах.

Особенность германского империализма Радек видел в переходе ог традиционной континентальной политики к мировой экспансии, в его агрессивном характере, в экспорте капитала как важнейшей черты "мирной" экономической экспансии вместо вывоза товаров и в проникновении государства во все сферы жизни общества. Он дал подробный анализ путей проникновения германского капитала в европейские страны, в Китай, Турцию, Марокко, усиления немецких интересов на море и превращения в связи с этим англо-германского конфликта в "хронический". Корни его Радек находил в столкновении империалистических интересов крупной промышленной и торговой буржуазии обеих стран. "Англо-германский конфликт есть конфликт империалистический, он не может быть устранен, пока английский капитал претендует на мировую гегемонию, а немецкий домогается для себя части этой гегемонии". Поэтому соглашение между этими странами может носить лишь временный характер. В другом месте он прямо указывал на его возможную определяющую роль в развязывании мировой войны и давал отпор защитникам гонки немецких морских вооружений.

Напряженность международной обстановки объяснялась Радеком действием непримиримых противоречий самого капитализма. С одной стороны, основным условием его развития являлась уверенность в поступательном ходе экономического прогресса, с другой - наличие постоянной угрозы экономических кризисов. Он называл такое состояние "политическим алкоголизмом".

Радек очень односторонне подходил к анализу воздействия на рабочий класс милитаризации экономики и всей общественной жизни и гонки вооружений. Показав, что они вызывают неуклонный рост налоговых тягот на рабочих и цен на предметы первой необходимости, замедление покупательной способности населения колониальных стран, он пытался доказать отсутствие заинтересованности пролетариата развитых капиталистических государств в расширении производства. Радек видел в этом свидетельство фактического снижения как относительного, так и абсолютного уровня жизни рабочего класса. Он констатировал, что никакая колониальная политика не может улучшить положение рабочего класса, она всегда якобы ведет к его ухудшению, подрывает корни социальных реформ, лишает смысла парламентаризм, закрывая пути публичного обсуждения внешней политики империализма.

Отметим, что четкого определения империализма он не дал, что порождало представление об империализме лишь как о форме капиталистической экспансионистской политики. Вместе с тем обстоятельное проникновение в историю германского колониализма, анализ ведущего места англо-германских противоречий и их воздействия на всю систему международных отношений делало работы Радека интересной попыткой представителя леворадикального направления в СДПГ определить расстановку сил на мировой арене в канун империалистической войны.

В области антивоенной тактики рабочего движения Радек выдвигал максималистскую концепцию "Империализм против социализма!" Он не видел сил, способных противостоять захватнической политике германского империализма, кроме рабочего класса. В пацифистские устремления немецких буржуазных кругов он не верил, так как считал, что они способны выступать лишь против угрозы войны между самими капиталистическими державами, но "ничего не имеют против эксплуатации некультурных народов". Поэтому соглашения между империалистами будут неизбежно направлены против национально-освободительной борьбы народов Востока и будут иметь временный характер. Радек отрицал возможность успеха борьбы против гонки вооружений и видел выход лишь в борьбе за социализм. Он полагал, что в развитии капитализма есть определенная экономическая граница, в направлении которой он объективно развивается и поэтому социализм неизбежен.

В постановке перспективных и тактических целей и задач Радек был очень противоречив. Он возражал против представлений о социализме как об очень отдаленном будущем, основанных на непонимании исторического предела империализма и пропаганде мирного врастания социализма в капитализм. Радек выдвигал альтернативу "Все или ничего! Социализм или безумие империалистического пожара!" Он утверждал, что социализм уже давно превратился "из далекой звезды, указывающей путнику дорогу, в реальный факт, для которого общество экономически созрело". Но он считал, что из факта объективной зрелости капитализма для революции еще не следовал факт субъективной готовности масс к этой революции в Германии.

"Массы еще не прониклись сознанием того, что империализм является последней картой капитализма... Социалистическое воспитание масс далеко не соответствует достигнутой зрелости материального базиса, материальных предпосылок социалистической революции". Поэтому Радек говорил об этом как о перспективе, выдвигая в качестве задачи дня реальные шаги. "Нам остается только одно: в борьбе за демократию собираться с силами для борьбы против империализма и всей своей агитацией, всеми своими действиями подготовлять тот момент, когда стихийный взрыв, наконец, свалит его с ног, и мы сможем сломить ему шею". Под "стихийным взрывом" Радек понимал не автоматический крах капитализма, а взрыв противоречий, конфликты как международные, так и внутренние, взрывы классовой борьбы.

Вместе с тем концепция Радека явно страдала признаками революционного нетерпения, лозунг близкой социалистической революции рассматривался им как логическое завершение борьбы пролетариата против империалистической колониальной политики, гонки вооружений, борьбы империалистов за мировое владычество. Все теоретические построения Радека базировались на ошибочном тезисе о том, что капитализм уже полностью исчерпал себя как общественно-экономическая система и уже "не является фактором экономического прогресса", что он "стремится не развивать производительные силы своей родной страны, а заглушить их". История показала мощные резервы капиталистического общества не только в Германии, но и в мировом масштабе.

Другой причиной прямолинейной постановки Радеком вопроса о путях борьбы за предотвращение войны была общая для многих радикалов надежда на одновременную мировую пролетарскую революцию. "Уже самый интернациональный характер империализма показывает, что эта борьбы не может вестись в пределах одной нации... Узы международной солидарности... превратятся в железное кольцо, сковывающее рабочий класс всех капиталистических стран в одну боевую колонну. А в предстоящем бою между империализмом и пролетариатом они превратятся в еще более тесное кольцо, которое задушит капитализм"13, - считал Радек.

Радек выступил в этой общегерманской партийной дискуссии прежде всего против взглядов теоретиков центризма К. Каутского, I*. Гильфердинга, О. Бауэра, на трудах которых он учился марксизму и авторитет которых признавал, но теперь выступил против них. Это было замечено левыми радикалами Гамбурга и Бремена.

I \ Лауфенберг отмечал: "Первое изображение всемирно-исторических связей на общественно-политической основе предпринял К. Радек. Работа нашла мало признания. Но она достойна прочтения из-за изобилия подробностей и анализа как раз взаимосвязей, приведших к войне"14. Известно, что брошюра и статьи Радека конспектировались и изучались сторонниками левых социал-демократов в Бремене15.

Положительным в выступлениях К. Радека была критика попыток решить проблемы борьбы за мир чисто парламентскими средствами и международными резолюциями, путем соглашений между правительствами без учета воли народов, своевременной и нужной была инициатива широкого обсуждения в партийной прессе большого круга проблем, связанных с тактикой рабочего движения в новых условиях. Активное участие в нем приняли многие известные сторонники левого направления в европейской социал-демократии - Ю. Мархлевский, Р. Люксембург,

А. Паннекук. Однако последний разделял не только верные положения концепции Радека, но и его подход к империализму лишь с внешнеполитической и внешнеэкономической стороны. Перспектив развития капитализма в новейшее время ни он, ни Радек увидеть не смогли.

Радек был в гуще внутрипартийной борьбы в СДПГ и СДКПиЛ. "Германская социал-демократия представилась мне при близком соприкосновении с ее буднями чем-то совершенно другим, несоответствующим той картине, которая существовала в головах польских и русских революционеров, изучающих ее по решениям съездов и по литературе"16, - писал он. В 1910 г. в германской социал-демократии проходила дискуссия о тактике в связи с уроками движения за демократизацию политической системы страны. Германские левые - Р. Люксембург, К. Либкнехт выступили с лозунгом борьбы за демократическую республику. Влившись сразу в ряды левого течения в СДПГ, Радек безоговорочно поддерживал и пропагандировал идею массовой политической стачки, отношение к которой стало водоразделом между основными социалистическими течениями.

В конце марта 1910 г. состоялась встреча Р. Люксембург с К. Радеком с целью согласования общей линии против Правления СДПГ. Радек как представитель бременских левых поддержал тезис Р., Люксембург о необходимости агитации не только за всеобщее избирательное право, но и за демократическую республику. Общей базой для сотрудничества была пропаганда русской революции 1905 г., однако, он предостерегал от слепого копирования русской тактики в немецких условиях. "Видеть в русском влиянии главную причину того оживления немецкого движения, которое наблюдалось в 1905 г., явно неправильно - писал он. - Это оживление явилось в результате развития внутренних германских отношений... благородный пример славной борьбы русского рабочего класса помог несколько скорее найти те резкие формы, в которые вылилось обострение классовых отношений в самой Германии"17.

Несмотря на взаимную неприязнь Радек всеми средствами поддерживал политику Р. Люксембург, изучал ее работы и в своих многочисленных статьях этого периода ссылался на нее. Проблемы тактики должен был обсудить очередной съезд СДПГ и Радек накануне выступил со статьей "Перед партийным съездом". Он отмечал, что идея массовой стачки завоевала симпатии многих рабочих в условиях обострения экономических и политических условий в Германии. Однако факты ухудшения экономического положения рабочих привели Радека к ошибочному выводу о приближении новой волны массовых выступлений: "Стрелка барометра настроений рабочего класса показывает бурю", - писал он и выдвигал в качестве боевого лозунга призыв "Долой капиталистическую систему!"18 Правда, сопровождая его различными оговорками, указывая на необходимость учета всего создавшегося положения в целом, на рост противоречий между настроениями масс и партийным руководством, на наличие острых разногласий между левыми и правыми в самой партии. Тем не менее сама постановка вопроса как актуальной задачи дня была явно утопичной, грозила уводом рабочего движения в сторону от решения насущных задач, игнорировала общедемократические цели и реальные тактические задачи. Она отражала подход к капитализму как к отжившей свой век системе, была опрометчивой и пагубной. В то же время выдвижение Радеком на первый план задачи борьбы за социализм как гарантии предотвращения войны, тезис о возможности мирной политики лишь при социализме фактически обезоруживал народные массы, лишал их надежды на возможность предотвращения мировой войны. Это позволило правым силам в партии усилить нажим на представителей левого течения в СДПГ.

В 1910 г. на свет вновь были извлечены старые обвинения в адрес Радека. Он вполне обоснованно считал, что причина конфликта была в его расхождениях во взглядах с руководством Польской социал-демократа- ческой партии Галиции и Силезии. ЦК СДКПиЛ защищал его не очень усердно, обвинения были подхвачены и социал-демократической, и буржуазной прессой Германии. Причины обвинений лежали не в личной (хотя Радек уже успел нажить и личных врагов), а в области политической. Второй председатель СДПГ Ф. Эберт (будущий президент Веймарской республики) откровенно заявлял: "В партии назрел леворадикальный нарыв и мы его вскроем"19. Роза Люксембург крайне жестко писала К. Цеткин: "Радек принадлежит к числу продажных девок, мы еще будем иметь из-за него неприятности, поэтому лучше держаться от него подальше"20. После получения этого письма К. Цеткин поспешила тюке отмежеваться от Радека: "Мы не должны отождествлять наше дело с личными делами Радека. Он - не весь радикализм, даже не знаменосец радикализма"21. В чем крылись причины такой неприязни?

СДКПиЛ переживала в это время глубокий раскол, сторонники главного правления партии во главе с Р. Люксембург и Я. Тышкой, "шжондовцы" занимали сторону меньшевиков в организационных и тактических разногласиях в РСДРП. Напомним, что СДКПиЛ входила и российскую социал-демократическую партию на правах автономной организации. В число "зажондовцев" входили также Ю. Мархлевский, Ф. Дзержинский, А. Варский. Оппозицию Главному правлению составляли Я. Ганецкий, А. Малецкий, Ю. Уншлихт, В. Домбровский и К. Радек - "розламовцы". Они поддерживали большевиков и составляли ядро Варшавской организации. Радек участвовал в конференции членов оппозиции в феврале 1911 г. в Кракове, специально приехав для этого из Берлина. Это вызвало подозрение Ф. Дзержинского в том, что работа оппозиционеров направляется из-за рубежа. Он прямо об- нинял Ганецкого в связи с немецкой полицией22. Однако, отсутствие единства в рядах самой оппозиции по профсоюзному вопросу и объединению с ППС-левицей опровергает это мнение. Радек в числе прочих подписал заявление 14 оппозиционеров от 1 апреля 1911 г., направленное против политики Главного правления СДКПиЛ.

Все это вызвало всплеск различных обвинений в адрес К. Радека. Иогихес был против его сотрудничества в социал-демократической печати Германии и старался поставит его под свой партийный контроль, чтобы не допустить критики политики правления своей партии ш границей. Одновременно он запретил публиковать статьи К. Радека а журнале "Пшеглонд социалдемократичны". Известно, что Л. Иогихес собирал компромат о прошлом К. Радека и просил Ф. Дзержинского дать ему имеющиеся об этом сведения23.

Естественно, Ленин защищал Радека от нападок руководителей Главного правления и подчеркивал, что "тов. Радек и в 1909 и в 1910 гт. работал много и успешно, как сотрудник Центрального Органа с.-д. партии России"24. Комиссия по пересмотру решения партийного суда над Радеком, созданная "разломовцами" в 1913 г. под председательством Д. Луначарского, отвергла все обвинения в его адрес и предложила продолжать считать его членом СДКПиЛ и РСДРП.

Публикация в геппингенской левой социал-демократической газете "Фольксштимме" статьи "Навстречу революции" вызвала наступление руководства СДПГ на левых социал-демократов. В духе концепции Радека газета связывала мировую войну с европейской революцией и призывала социалистическую прессу стать факелом, освещающим путь рабочего класса к социалистической революции. Ее появление привело к увольнению редактора А. Тальгеймера и последующему исключению Радека из СДПГ, разросшемуся в шумное "дело Радека"25. События в Геппингене в конце 1911 - в начале 1912 г. были проявлением стремления правления СДПГ лишить левых возможности излагать свои взгляды в партийной прессе и желания реформистского большинства в партии создать себе повсеместно опору в лице угодных ему редакторов. Радикальные взгляды Радека (именно он был связующим звеном между штутгартскими и бременскими леворадикалами) лишь облегчали борьбу с левыми взглядами в партии. На съезде СДПГ в Хемнице в 1912 г, Ф.Эберт потребовал исключения К.Радека из партии за неуплату членских взносов. Весьма примечательно, что именно Р. Люксембург выступила ровно через год на съезде СДПГ в 1913 г. в Иене против пребывания Радека в этой партии. Против Радека выступили также член правления СДПГ Мюллер, председатель партии Ф. Эберт и известный социал- демократический юрист К. Розенфельд26. В защиту Радека решительно выступили бременские левые и К. Либкнехт. Хотя он был формально исключен из рядов СДПГ, бременская организация решением общего собрания приняла его в свой состав.

Мы слегка коснулись кухни принятия персональных решений в польской и немецкой социал-демократии в угоду политическим амбициям их руководства вовсе не для того, чтобы выступать третейским судьей в оценке моральных качеств нашего персонажа. Автор этих строк видел в центральном архиве бывшей ГДР досье из газетных вырезок, тщательно собранных и подклеенных полицейскими чиновниками, в которых Радека обвиняли чуть ли не во всех смертных грехах. Но когда обывательские сплетни и слухи берут на вооружение свои же товарищи по партии для решения твоей судьбы, то невольно задумаешься над ценой партийной морали и дисциплины. Не тогда ли были получены Радеком первые уроки политической грязи и безжалостного шельмования попавших в опалу соратников. Однако, вся эта история не помешала Р. Люксембург накануне войны признать: "В политическом отношении мы теперь делаем общее дело"27.

Радек в это время довольно терпимо относился к К. Каутскому, которого продолжал считать сторонником ортодоксального направления, надеялся на сглаживание противоречий между ним и левыми радикалами. Он вообще считал, что в Германии отсутствуют условия для по- пиления глубоких идеологических трещин в "стане радикалов", надеялся, что перед лицом надвигающегося взрыва социальных противоречий произойдет сплочение революционных марксистов вместе с Каутским. Надежды на возможность единства с Каутским выражали и другие близкие к левым социал-демократы, например, главный редактор бременской газеты А. Генке.

В то же время противоречия между формирующимся леворадикальным направлением и Правлением партии углублялись. Ни одна из сторон не пыталась найти какой-либо приемлемый компромисс, не стремилась к консенсусу. Бескомпромиссная идейная вражда неизбежно вела в этих условиях к дальнейшей дифференциации и к ослаб- пению партии. Реформисты укрепляли свои позиции в Правлении и социал-демократической фракции рейхстага, в редакциях газет, обвиняя левых в "доктринерстве", "фанатизме", "сектантстве". Левые в спою очередь отвечали обвинениям в проведении политики, враждебной рабочему классу, во "фракционности". Тактика поиска врагов в собственном стане была роковой для рабочего движения и чревата фагическими последствиями для пролетариата. Хотя Радек вместе с другими леворадикалами искал новые формы распространения рево- шоционных идей и пытался разбудить инициативу самих рабочих, он не всегда верно оценивая настроения самих рабочих масс, не видел преобладания у них мирных, парламентских настроений и развивал те- inc о признаках революционной ситуации в стране. Но надежды левых на близкую революционную бурю накануне войны не оправдались.

Радек был одним из тех революционных теоретиков и публицистов, под влиянием которых формировались представления революционно настроенных немецких рабочих, в первую очередь, молодых. Радек критиковал преклонение германской социал-демократии перед парламентаризмом, хотя и не отрицал его необходимость вообще. Конечно, он отдавал предпочтение массовым выступлениям рабочих в защиту своих политических и экономических прав и видел в парламентской работе лишь вспомогательное средство для защиты интересов рабочих и облегчения их положения. Однако вместе с тем Радек верно подмечал ограниченные возможности парламента в Германии, где господствующие круги всегда имели возможность просто засунуть его постановления под сукно. "Мы не заявляем: на место буржуазного парламента нужно поставить парламент народный, который защищал бы интересы народа против буржуазии. Это было бы не реальной борьбой, а платоническим протестом"28, - писал он в 1912 г.

На Иенском съезде СДПГ в 1913 г. левые социал-демократы выдвинули в противовес проектам резолюции Правления о стачке и налоговом вопросе свои собственные предложения. Они требовали отклонения налогов как прямых, так и косвенных, рассчитанных на покрытие расходов на милитаризацию. Радек осуждал поведение Правления и фракции СДПГ в рейхстаге, не поднявших массы на решительную борьбу против роста милитаризма и усиления реакции. Он поддерживал проект резолюции левых, который требовал мобилизации всех сил пролетариата для перехода к более решительным действиям. Уже тогда его точка зрения во многом совпадала по этому вопросу с линией большевиков, считавших, что партия должна осознать, что вся политическая обстановка неудержимо влечет ее к эпохе массовых акций.

Видя всю сложность ситуации в партии, Радек в предвоенный период все же не стоял на позициях раскола германской социал- демократии, ибо понимал, что без масс левая оппозиция Правлению - ничто. Вместе с тем он продолжал верить в то, что в период революционного подъема рабочим легко удастся побороть сопротивление партийной и профсоюзной бюрократии, что и приведет к организационной и идейной победе левого революционного направления.

Откликаясь на балканский кризис 1912 г., Радек выдвигал на первое место его экономические причины, хотя и не отрицал полностью и его национальное содержание. Хотя он продолжал считать, что "борьба за создание национальных независимых государств не является исторической задачей рабочего класса", все же на Балканском полуострове рабочий класс, по его мнению, должен был положить "свой голос на весы решения этой демократической задачи"29, так как это создает лучшую почву для развития пролетарской борьбы.

Прямолинейный радикализм Радека вызывал возражения других видных представителей левого крыла партии из-за его одностороннего, часто максималистского подхода к весьма сложным и весьма противоречивым процессам во внутренней жизни Германии и борьбы против угрозы империалистической войны. Признание пролетариата и его партии единственной силой, способной противодействовать гонке вооружений, на практике означало отказ от активной борьбы за мир как широкого демократического движения.

Ориентация на рабочий класс как важную силу в демократическом антивоенном движении была в принципе правильной, но тактические выводы, обрекавшие другие слои на роль пассивного наблюдателя, неверными, так как вели к фетишизации роли рабочего класса в антивоенной борьбе. "Широкие массы еще несознательных рабочих, а также массы крестьянства и городской мелкой буржуазии не имеют иных, отличных от наших интересов. Но они бессильны, у них нет средств, организации и ясного сознания для серьезного выступления против войны"30, - писал Радек в 1912 г. Не имея сплоченной организации, левые силы в Европе, не могли рассчитывать на объединение под эгидой пролетар- i'кой борьбы самых широких слоев народа. Широкая и откровенная дискуссия о разоружении вскрыла наличие весьма разных подходов различных представителей марксизма в СДПГ к этой важнейшей проблеме. (>на показала также, что критика пацифизма была верна лишь отчасти, in к как исключала любое, даже временное сотрудничество с буржуазным движением за мир и обрекала левых на сектантство.

Хемницкий съезд СДПГ в 1912 г. продемонстрировал победу центри- с 1C кой линии в оценке характера эпохи, в определении стратегии и тактики борьбы против империализма и гонки вооружений. Фракцию СДПГ в рейхстаге, Правление партии вполне удовлетворяла накатанная тактика реформизма и парламентаризма. Их девиз "организация ради организации" объясняет тот факт, что таким ничтожным в сущности вопросом как небрежное отношение Радека к уплате членских взносов занимался це- >1ы й съезд партии в 1913 г. Как справедливо отмечают немецкие авторы И, Штеффен и А. Вимерс, СДПГ изолировала левых и сама себя обокра- tid, лишившись критически настроенных элементов. Этот изъян в дни ноябрьского переворота 1918 г. рикошетом ударил по всей нации:

Правота оценок Радеком сущности империалистической агрессивной политики Германии сказалась в дни предвоенного кризиса 1914 юда. Он писал в бременской газете о надвигающихся событиях: "(удьбами народных масс распоряжается горстка тупых дипломатов и юнералов. Народные интересы нации не требуют войны. Рабочие! Вам придется проливать кровь не за свободу своей нации, а за свободу эксплуатации для германского капитала"31. Он раскрывал попытки буржуазной прессы представить положение так, будто дело касалось насущных интересов нации в отпоре "кровавому душителю русского рабочего класса" и о поддержке союзной Австрии. Радек верно определял империалистическую суть конфликта. "Мы вновь и вновь раскрытии опасность войны в нашей газете и на собраниях не только потому, что верили, что это наиболее подходящее средство агитации и знание фактов убеждало нас в том, что угроза войны не призрак, при помощи которого можно поднять рабочих на бунт, но и потому, что мы иеерьез принимали военную опасность"32, - вспоминал в годы войны 11. Фрелих. Тем не менее война застала врасплох и революционеров и реформистов.

1 Steffen J.,Wiemers A. Aufzum letzten Verhor...S.17.

2 Деятели CCCP...C.596.

3 Frolich P. Rosa Luxemburg. Gedanke und TatFrankfurt am М., 3. Aufl. 1967. S. 143; Stampfer F. Erfahrungen und Erkenntnisse. Aufzeichnungen aus meinem Lcben. Koln. S.l 16.

4 Luxemburg R. Gesammelte Briefe.Bd.4.B.,1984.S.143.

5 Radek K. Rosa Luxemburg, Karl Liebknecht, Leo Jogiches.Berlin.S.63..

6 Ibidem,S.64.

7 Деятели CCCP...C.597.

8 См. подробнее: Печенкин С.В. К. Радек и "розламовская оппозиция в СДКПиЛ // Россия и Германия в XX веке. Воронеж. 1999. С.52-64.

9 Радек К. Портреты и памфлеты. М. 1934. Т.2. С.70.

10 Luxemburg R. Gesammelte Briefe. Bd. 3. S. 225.

11 Радек К. Германская революция. Т.1. М., 1925. С. 24,26.

12 Laufenberg H.,Wolfheim F. Moskau und die deutsche Revolution. Hamburg, 1920. S.35.

13 Радек К. Германская революция. Т. 1. С. 154, 91, 81-86, 124, 142, 119, 137, 163,142, 144.

14 Luufenberg H.,Wolfheim F. Imperialismus und Demokratie. Hamburg. 1914. S.2.

15 Eildermann W. Jugend im ersten Weltkrieg. Tagebucher,Briefe,Erinnenmgen.

B.,1972.S.32,24,25.

16 Деятели CCCP...C.599.

17 Радек К. Германская революция. T.l. С.28.

18 Там же, С.30, 36.

19 ZStA-Potsdam.Nachlass Lobe.N 56,В1.5.

20 Luxemburg R. Briefe.Bd.4,S.206.

21 Ibidem,S.25 8.

22 См. Печенкин С.В. Указ. соч., C.56, 58.

23 РЦХИИДНИ. Ф.270. On. 1. ДД. 100, 108,134, 135, 240

24 Ленин В.И. Полн. собр. соч., Т.54. С.362, 363.

25 См.: Schiiddekopf О.-Е. Der Revolution entgegen.Materialien und Dokumente zur Geschichte des linken Fliigels der deutschen Sozialdemokratie vor dem ersten Weltkrieg // Archiv fur Sozial-geschichte. IX.Band.1959.

26 См. Печенкин С.В. Указ. соч., С.65.

27 Luxemburg R. Gesamm.Briefe.Bd.4.S.258.

28 Радек К. Германская революция. С. 136.

29 Radek К. Die Balkanfrage // Bremer Burger-Zeitung.1912, l.,14,15.0ktober.

30 Радек К. Германская революция. С. 138.

31 Bremer Biirger-Zeitung. 1914,31. Juli.

32 Die Zummerwalder Bewegung.Bd.l .Ptotokolle.Haag.l967.S.426-

A.

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

Партия молчала...

11срвая мировая война, величайший исторический кризис начала номою века, создавала совершенно новые условия деятельности рабочего движения во всех без исключения странах. Буржуазия прибегла к тактике штыкания рта противникам войны. Наступил период временного замешательства, растерянности в рядах революционных марксистов, вы- ниились расхождения между словом и делом партий II Интернационала, 11очти все они одобрили военные бюджеты своих государств и таким портом проголосовали за империалистическую войну, которую раньше осуждали. Национальное чувство, патриотизм победили так долго и ищпельно пропагандируемый принцип пролетарского интернациона- шмма. Русский поэт и певец А. Вертинский писал в эти годы:

Я не знаю, зачем и кому это нужно,

Кто послал их на смерть недрожавшей рукой.

Только так беспощадно, так зло и ненужно Опустили их в Вечный покой!

Действительно, в самом начале войны понять было трудно, чья это ииИиа.

11ачало войны застало Карла Радека в Берлине. Он писал в своей ав- тбиографии: "Партия молчала. По кабакам шла пьянка, пушечное мясо иыгилось заглушить свою тревогу. Мы, левые радикалы, метались, как VI прелые, проклинали партию, что она не дает сигнала, хотя бы к массо- iH.iM демонстрациям"1. Он разыскал в Берлине, в рейхстаге редактора

А. Генке и уговаривал его проголосовать против военных кредитов, дате паписал ему мотивировку голосования. Но на следующий день, это Пыио роковое 4 августа, Генке не решился плыть против течения и вышел из зала во время голосования. Голосовал за кредиты и К. Либкнехт, пытавшийся таким образом сохранить единство партии. Началась полицией "гражданского мира", отказ от политической борьбы и объединение усилий всех партий для военной победы германской армии.

Традиционная ленинская оценка поведения лидеров СДПГ в начале мировой войны как "предательство", "подлость" и "измена" нас сего- д I in удовлетворить уже не может. Было ли это просто грехопадение под нлпинием обстоятельств или такая линия соответствовала историческим фндициям партии? Представители второй точки зрения считают, что Мирке, Энгельс и Бебель заложили традиции защиты социал- лсмикратией своего отечества и поведение партии 4 августа 1914 г вполне им соответствовало. Противники такой точки зрения, в том числе и Ленин, заявляли, что речь шла не об оборонительной, а о захватнической империалистической войне, следовательно, налицо была измена решениям Второго Интернационала и принципам интернационализма со стороны вождей. А массы были просто обмануты. Такая полярность точек зрения вполне соответствовала степени обострения идеологической конфронтации революционеров и реформистов в международном рабочем движении накануне и в годы войны.

Каждая сторона искала в войне аргументы для подтверждения своей правоты: революционеры - для немедленного свержения ненавистного им строя, реформисты - для нахождения путей интеграции рабочего класса в буржуазную систему и примирения с государством. Война была трагедией, но она пришлась кстати обеим сторонам. Вопрос заключался лишь в том, как они намеревались использовать сложившиеся реально исторические условия.

Ленин и его сторонники, к числу которых мы должны отнести лишь с небольшими оговорками Карла Радека, увидели в начавшейся войне благоприятный шанс для начала великой мировой революции. Грандиозный социальный кризис и небывалые доселе жертвы и тяготы должны были подтолкнуть массы к ней, армию следовало революционизировать при помощи агитации.

Но реальные факты говорят о том, что рабочий класс Германии в своем большинстве рассматривал себя уже в качестве части своей нации и своего отечества, даже буржуазного. Можно рассматривать самые разные обоснования военной политики СДПГ и социал-демократических профсоюзов, учитывать настроения народа, стремление к отпору русскому царизму, британскому империализму, надежды на улучшение собственного положения при помощи реформ, необходимость защиты социал-демокра- тических и профсоюзных завоеваний и сохранения организаций - все это в конечном счете выливалось в тот факт, что немецкие рабочие считали Германскую империю реальной и необходимой базой своего существования, своей деятельности и хотели ее сохранить. Как ни парадоксально, но патриотизм германского рабочего движения в ходе десятилетий укрепился благодаря его собственным действиям, направленным против классового государства... Своим решением в пользу одобрения военных кредитов и внутриполитического "гражданского мира" для победы немецкого оружия социал-демократы хотели защитить и свои собственные завоевания. Социал-демократы не хотели своими руками рубить сук, на котором сидели. Они считали себя связанными с буржуазными партиями своей страны в борьбе против общего внешнего врага и стремились подавить любое революционное движение, ослаблявшее эту борьбу и эту связь.

Едва ли можно считать, что рабочие Германии возлагали все надежды на революцию, на противников "гражданского мира", на немно- шч исленные и слабые группы радикальных социалистов, боровшихся против одобрения военных кредитов и политики 4 августа2.

Думается, что следует учитывать наличие не только двух конфрон- I ирующих течений в СДПГ, но и по-иному оценить роль центристской антивоенной оппозиции на втором этапе войны, отказаться от изображен шя его как лицемерного направления, призванного отвлечь рабочих ш якобы единственно возможного пути достижения демократического мира, попытаться также проанализировать многообразие пацифистских концепций внутри самой антивоенной оппозиции. Ныне уже не тдится оценка направлений в этой партий по принципу "черное - белое", они были сложнее, имели многообразные оттенки и проходили через отношение к военным кредитам, гражданскому миру, к прави- 1сльству, буржуазным партиям.

К. Радек весьма безнадежно оценивал ситуацию в эти первые дни иойны. Он писал: "Социал-демократическая пресса представляла уже iciicpb смердящую клоаку, отравляющую своим зловонием рабочую массу, вся она перешла на службу империализму. В первые дни у меня, как, наверное, у многих товарищей было чувство, что незачем пиши""3. Бременскую левую газету можно была теперь из-за военной цензуры использовать лишь для показа грядущих тягот войны. Подобное чувство подавленности и безнадежности испытывал другой социалист, живший также в чужой ему стране - Ю.О. Мартов. Он писал: "Моральная подавленность, уныние, граничащее с отчаянием... при пиле распада Интернационала... ужас положения и фальшь социал- патриотической фразы"4.

Отношения с Розой Люксембург после 1912 г. в связи с расколом польской социал-демократии оставались напряженными, поэтому Радек поддерживал связь в Берлине главным образом с К. Либкнехтом, Ф. Мерингом и Ю. Борхардгом. В сентябре он встретился в Бремене с лидером гамбургских левых радикалов профессором Г. Лауфенбергом и молодым партийным публицистом Ф. Вольфгеймом, работавшим прежде в США в организации "Индустриальные рабочие мира". Было решено начать издание пропагандистских антивоенных брошюр. Лауфенберг также имел очень натянутые отношения с Р. Люксембург, но согласился координировать свои действия с берлинской оппозицией через Радека.

С начала войны Радек укрепил свои связи с издателем левого просветительского журнала "Лихтштрален" Ю. Борхардтом, читал на организованных Борхардгом курсах для рабочих лекции по истории империализма. Одновременно он поддерживал переписку с бывшим левым радикалом К. Генишем, занявшим в первые дни войны патриотическую позицию, тщетно пытаясь удержать его в русле революционного течения5. Он продолжал сотрудничество с левой газетой "Бремер бюргер- цайтунг", советовал своим бременским друзьям создавать пропагандистские кружки для выяснения позиций прежних сторонников. Оживление дискуссии наступило лишь после смелого голосования Либкнехта против военных расходов в декабре 1914 г. Радек вновь пытался повлиять на Генке, склонить его присоединиться к Либкнехту. Но тот ответил, что голосовать против бюджета не будет, так как профсоюзная бюрократия в Бремене усилилась, среди рабочих не видно никакого движения, а "он человек семейный и не может рисковать"6.

Линия фронтов была затушована, было трудно определить, с кем идти дальше. Руководимая Генке газета не давала четкой характеристики войны. Заголовки статей звучали победно: "Большая решающая битва на Востоке. - Русские отброшены далеко от границы. - Дальнейшие победы на Западе. - Заняты французские города". А. Паннекук уехал в Голландию, И. Книф был призван в армию. Радек все еще пытался воздействовать на Генке. "Было бы чертовски жаль, если бы Вы, один из старой гвардии, имеющий марксистскую подготовку, пролетарское чутье, не пошли бы вместе с нами"7, - писал он Генке. Но Генке пошел вместе с Каутским.

В этих условиях Радек публикует свои антивоенные статьи в "Лихтштрален", в одном из немногих легальных органов левой социал-демократии. Именно этот журнал назвал в августе 1914 г. мировую войну "чудовищным преступлением", хотя и возлагал вину за ее развязывание на дипломатов и государственных мужей. Это требовало уточнения и конкретизации, четкого анализа ее экономических, политических и идеологических пружин.

Неизбежность войны видели все, она витала в воздухе, но мало кто думал, что она начнется так быстро. "Кто серьезно верил до 30 июля 1914 года в то, что Европа в короткое время станет ареной опустошительной мировой войны? Кроме маленькой кучки посвященных людей - никто. Даже если бы знающие об этом еще громче подняли бы свой голос, широкие массы народа слушали бы их без интереса, они высмеивали и вышучивали предостерегающих"8, - писал левый социал-демократ Г. Берлинер.

Уже в ноябре 1914 г. Радек начал печатать в "Лихтштрален" под псевдонимом "Парабеллум" большую статью "Марксизм и проблемы войны", которая явилась стержнем первых левых оценок истоков и причин мировой военной катастрофы. В ней наглядно проявились как сильные, так и слабые стороны его антивоенной концепции.

Радек рассматривал войну как неизбежное порождение империализма, сущность которого определял как "политику, с помощью которой державы хотят привести еще неразвитые страны к современному капитализму". Ядром империализма у него выступал колониализм, вьюоз товаров и капитала из развитых стран в колонии и вывоз сельскохозяйственных продуктов из них, гонка вооружений. Такие вопросы экономической сущности империализма как капитализма монополистического у Радека вольно или невольно отступали на задний план. Примат политики над экономикой был характерен для всех его работ, опубликованных и "Лихтштрален", направленных против экономических теорий Каутского и Гильфердинга. Утверждая тезис о "выравнивании соотношения между капиталистическими странами, обусловленного способом произ- 1И)детва", Радек в то же время подчеркивал неравномерность развития отдельных стран капиталистического мира. Именно это он считал главной причиной войн в новую, империалистическую эпоху. Следствием гикой неравномерности явился растущий натиск капиталистических cjpan на некапиталистические сферы приложения капитала и обострение противоречий между ними. Современная война - это "война за нласть в мире, война за решение вопроса, кому из капиталистических стран достанется большая доля"9.

Эти наблюдения за экономическим содержанием борьбы капиталистических стран за передел мира были в основном верны. Однако они ипоиь и вновь приводили Радека к ошибочному выводу об исторической обреченности капитализма якобы уже полностью изжившего себя как общественно-экономическая система. "Исторический прогресс не снизан сегодня с развитием какого-либо капиталистического государства. Наоборот, империалистическая политика возможна и необходима лишь потому, что все современные государства стремятся сохранить современное экономическое состояние".

Прямо неверным было утверждение о том, что при капитализме "производство не может быть приспособлено к потребностям потребления". Радек брал в расчет лишь одну сторону капитализма, одну (енденцию - стремление к реакции внутри страны и экспансии вне ее. ' )то вело к одностороннему выводу о том, что империалистическая поли гика есть ни что иное как простое стремление капиталистов продлить жизнь капиталистического строя. "И мировая война империализма есть поэтому война против социализма"10, - заявлял Радек. Такое прямолинейное противопоставление неизбежно должно было при- нссти его к полному отождествлению антивоенной борьбы с борьбой ш социализм и обеспечивало сближение с большевиками, выдвигавшими лозунг превращения империалистической войны в гражданскую, н с позицией К.Либкнехта, провозгласившему лозунг "Главный враг - и своей собственной стране".

Весной 1915 г. Радек выступил против теории "рабочего империализма", которую защищали вожди немецких социал-демократических профсоюзов В.Гейне, и А.Виндиг, стремившиеся доказать, что война прямо выгодна рабочему классу, ибо она приведет к улучшению его положения. Радек разъяснял, что "война приведет к банкротству мно- I их мелких предпринимателей, к еще большей концентрации капитала и укреплению союза крупных предпринимателей. В итоге товары не станут дешевле, а условия труда - лучше, и выигрыш в случае победы получат лишь привилегированные, высокооплачиваемые слои рабочего класса, "Сегодня победа ни одной из капиталистических групп не сможет обеспечить монополию на мировом рынке и число рабочих, которые смогут получить свои "чаевые", значительно уменьшится" п,- писал он. Другим результатом станет давление пролетаризированного крестьянства на европейский рынок труда вследствие замедленного роста восточноазиатской промышленности. В отношении Германии Радек оказался полностью прав, опустошительный послевоенный кризис ударил в первую очередь по рабочим и мелким промышленникам, что и явилось одной из причин Ноябрьской революции.

К. Либкнехт посоветовал Радеку отправиться в Швейцарию для налаживания связей с французскими, итальянскими и швейцарскими интернационалистами. Здесь Радек договорился с руководителем швейцарских центристов Р. Гриммом о присылке корреспонденции в его газету "Бернер тагвахт" из Германии, вел переговоры с А. Балабановой, участницей русского и итальянского социал-демократического движения, представлявшей в годы войны левое крыло в ИСП. Встретить Ленина в этот раз ему не удалось, но он познакомился в Швейцарии с Манифестом ЦК РСДРП, который произвел на него огромное впечатление. "Я был полностью согласен с оценкой войны и с оценкой Интернационала, но, находясь под влиянием обстановки в германской социал- демократии, первых слабых шагов, которые мы делали в Германии, я считал, что путь к гражданской войне еще далек, что нельзя еще ставить вопроса о расколе"12, - вспоминал Радек. По совету Гримма Радек взял себе псевдоним "Парабеллум" (от латинского "si vis pacem para bellum"), означавшего "если ты против войны, то готовь войну за мир".

В Швейцарии он встретился также с Л.Д. Троцким, П. Аксельродом, выступил с докладом о положении в Германии в союзе иностранных рабочих в Цюрихе. Троцкий вспоминал: "Радек стоял в германской партии на стороне крайних левых, и я надеялся найти в нем единомышленника. Действительно, Радек самым резким образом отзывался о правящем слое социал-демократии. В этом мы были едины. Но к своему удивлению я обнаружил в разговоре с ним, что он совсем не думает о возможности пролетарской революции в связи с войной, как и вообще в ближайшую эпоху. Нет, сказал он, для этого производительные силы человечества в целом еще недостаточно развиты. Я слишком привык слышать, что производительные силы в России недостаточно развиты для завоевания власти рабочим классом, но я до тех пор не мог и предполагать подобного ответа от революционного политика. Вскоре после моего отъезда из Цюриха Радек поместил в том же самом "Айнтрахт" длиннющий реферат и подробно доказывал, что капиталистический мир еще мо созрел для социалистической революции"13. В частных беседах с Ф, Абрамовичем Радек горячо доказывал возможность победы цен- фильных держав в войне. В Берлин он привез в декабре 1914 г. еще не- и'шестные германским левым антивоенные материалы. Именно тогда, после голосования Либкнехта против военных кредитов оживилась практическая антивоенная деятельность левого течения в СДПГ14.

(Г Работники левые теперь до зарезу нужны"

Из-за угрозы ареста (вояж Радека В Швейцарию не ускользнул от внимания немецкой полиции) Радек в начале 1915 г. окончательно уезжает в Швейцарию. Известно, что он уже 23 января выступил на собрании социал-демократических рабочих в Цюрихе. Затем он читал лекции по империализму в школе швейцарских социал-демократов, начал писать для гриммовской "Бернер тагвахт", продолжал сотрудничать в "Бремер бюргер-цайтунг" и "Лихтштрален", а также входил в редколлегию газеты "Газета Роботнича", орган "розламцев" в Цюрихе, принимал участие в выпуске ее первых двух номеров в Цюрихе.

Встреча с Лениным и Зиновьевым привела к установлению единства взглядов по главным вопросам. Разногласия выявились лишь по вопросу об отношении к лозунгу самоопределения наций и раскола социал-демократии. Радек поддерживал устойчивые связи с голландскими левыми Г.Гортером и А.Паннекуком, через него Ленин получил брошюру Гортера "Империализм, мировая война и социал- демократия". От Радека Ленин узнал о намерении Гортера издавать международный журнал революционных социалистов под редакцией Паннекука15. План этот не был осуществлен, но большевики сумели организовать выпуск журнала "Коммунист" на русском языке, к сотрудничеству в котором были привлечены Радек и Паннекук.

Связи с германскими левыми поддерживались через жену Радека Ро- iy Радек, работавшую в берлинском госпитале, и через И.Книфа и его любовницу Ш.Корнфельд16. В письме И.Арманд в начале июня 1915 г. Ленин просил ее узнать о возможности приезда Радека из Берна в Зе- ренберг. Примерно 19 июня он повторил свое приглашение в письмах к самому Радеку17. Ленин хотел лично обсудить с Радеком возможность участия в конференции интернационалистов разных направлений, созываемой по инициативе итальянских и швейцарских центристов. Он считал, что перед этим необходимо сплотить левых, то есть сторонников революционных действий против войны, изложить свой проект резолюции конференции, выделить 2-3 ораторов (одним из которых он предлагал Радека). Ленин констатировал совпадение своей точки зрения по тгому вопросу с позицией Радека. О переписке с Радеком он сообщал Г.Зиновьеву в начале июля и выражал опасения, что Гримм постарается собрать сторонников центристского направления без левых.

3 июля К.Радек в письме Ленину предлагал написать брошюру с изложением взглядов ЦК РСДРП об отношении к войне и перевести ее на иностранные языки. Ленин считал, что нужно "обязательно обеими руками ухватиться за план брошюры"18. По его просьбе Радек перевел на немецкий язык документы конференции заграничных секций РСДРП в Берне 14-19 февраля 1915 г.19 Радек к предстоящей первой международной социалистической конференции написал проект резолюции левых социал-демократов, который вызвал критические замечания Ленина из- за отсутствия осуждения социал-шовинизма и слишком "академического характера". Ленин считал, что этому документу следует придать более агитационный, боевой характер. В письме Зиновьеву Ленин советовался: предлагать ли Радеку внести поправки в его проект о решительной борьбе с оппортунизмом, о гражданской войне и о расколе с оппортунистами. Другой вариант он видел в том, чтобы составить свой собственный проект и в случае его провала голосовать за резолюцию Радека20. В дальнейшем Ленин пришел к выводу о необходимости подготовить свой проект декларации, в котором популярно изложить революционную тактику и уточнить империалистический характер войны.

Радек отвечал Ленину, что он не возражает против включения в тезисы самой резкой критики социал-патриотов и написал второй вариант проекта резолюции. В этот вариант Ленин также внес существенные поправки - о гражданской войне, революционном свержении своих правительств, уточнил цели Англии и Франции в войне21. Ленин параллельно подготовил проект большевиков на основе решений Бернской конференции и поручил Радеку перевести его. Он также торопил с изданием брошюры "Социализм и война". Некоторые трения возникли также при определении формы итогового документа - Радек предлагал форму тезисов, Ленин - декларации, хотя и не настаивал, полагая, что форма не столь важна, важно последовательное изложение революционных принципов. Ради достижения единства левых сил он не настаивал на включении формулировки "гражданская война", считал возможным говорить пока лишь о "массовых действиях"22. Как показала практика революционной прессы в Германии такой иносказательный термин позволил открыто писать и агитировать в пользу революционного окончания войны23. Самое главное требование, которое Ленин предъявлял к документу, было требование объявить беспощадную борьбу социал-шовинизму.

В своей автобиографии Радек несколько смягчает расхождения с Лениным, утверждая о "полном единстве". Но не совсем прав и. Я.Г.Темкин, когда делает акцент на разногласиях между ними. В нашей литературе вообще сложилась далекая от истины картина - Ленин всегда прав, Радек большей частью ошибается, колеблется, увиливает, тормозит и т.п. Естественно, расхождения между ними в период подготовки первой конференции оппозиции войне были часты, продолжа- jnicb они и в последующее время, но это были споры о подготовке революционного выхода из войны для свержения старого порядка

Радеку вообще было свойственно более мягкое отношение к цен- фистской оппозиции, он все еще склонен был считать центристов ошибающимися марксистами. Ленин полностью отказывал им в принадлежности к марксизму, вернее, считал их представителями "фальсифицированного марксизма". Радек ошибался в оценке поведения 1\Гримма, надеясь, что тот пойдет с левыми, он считал оппозицию в I ермании "продуктом брожения в массах", а большевиков - "ориентировкой малой группы революционеров", также как и группу Ю.Борхардта, которую Ленин так старательно стремился привлечь к сотрудничеству в рядах Циммервальдской левой24. Радек знал, что влияния в массах немецких рабочих эта группировка не имела и выражала взгляды немногих немецких и иностранных интеллигентов. В сильнейшем, в 1917 г. немецкие интернационалисты отказали Бор- хардту в доверии25. С условиями революционной антивоенной борьбы п России Радек был знаком намного хуже Ленина. Однако важен тот факт, что на совещании русской и польской делегаций в первых числах сентября 1915 г. был принят проект, составленный Радеком и скорректированный Лениным. Ленин снял свой вариант, не желая обострять отношений перед Циммервальдской конференцией.

Накануне конференции Радек выступил с большой обзорной статьей, носвященной анализу принципа интернационализма в истории Первого и I Vioporo Интернационалов. Он посчитал необходимым возразить утверждениям многих социал-демократов о том, что интернационализм возможен лишь в мирное время, а так как П Интернационал был инструментом пжого мирного времени, то потребность в нем автоматически исчезла с начала войны. Лишь после войны он может быть возрожден вновь на основе взаимных уступок и взаимопрощения его партий. Радек подчеркивал, что лишь трезвая оценка причин краха П Интернационала может создать условия для создания нового, третьего Интернационала. Если Первый Интернационал был формой централизованного руководства классовой борьбой пролетариата, то Второй - лишь Интернационалом общих лозунгов и соглашений. Борьба против реальной опасности войны требовала изменения тактики пролетариата. "Сопротивление опасности мировой войны требует применения социальной силы пролетариата вне пар- памента, что, конечно, не снимает необходимости в парламентской деятельности. Рабочие партии не могли легко приспособиться к новым требованиям. Новая тактика требовала поставить на кон завоеванные до сих пор уступки. На такие ответственные решения вожди не пошли, так как и сами они полностью приспособились к эпохе постепенного прогресса"26. Развитие по такому пути Радека явно не устраивало, как не устраивала его и тактика прежнего Интернационала.

Он считал, что поскольку Интернационал был лишь органом демонстрации общих принципов, то он оказался неспособным к действенной борьбе против угрозы войны и без боя сдал позиции, свернул знамена и включился в "национальную работу". Есть ли путь взаимного прощения, реальный путь его восстановления? Нет, отвечал Радек, этот путь лежит лишь через лозунг массовых внепарламентских действий. "Нужно всем фразам о человеческих ценностях, которые следует спасать, противопоставить вопрос: Чему должен служить новый Интернационал, что он должен делать?"27. Поскольку война неизбежно приведет к резкому обострению всех социальных противоречий, которые нельзя будет смягчить парламентской работой, то новый Интернационал должен быть Интернационалом действия, то есть Интернационалом революции. Несколько позже Радек посвятил этому вопросу целую серию статей в газете "Фольксрехт"28. В статье для журнала "Лихтштрален" на эту же тему он обвинял старый Интернационал в подталкивании буржуазии на мирное разрешение социальных конфликтов, защиту труда и улучшение социального страхования. Так уже в годы войны рождалась идея будущего коммунистического Интернационала, пока еще нереальная ввиду отсутствия его возможных членов.

На конференции в Циммервальде 5-8 сентября 1915 г. Карл Радек участвовал как делегат от краевого правления СДКПиЛ, то есть левой польской оппозиции, и присоединился к революционерам- интернационалистам. Делегатам была роздана переведенная Радеком на немецкий язык брошюра Ленина и Зиновьева "Социализм и война". На первом заседании Радек выступил с докладом с обоснованием проектов резолюции и манифеста Циммервальдской левой, в котором не было упоминания о лозунге гражданской войны в своей стране, так как он явно не хотел обострения отношений с центристскими противниками войны. Тем не менее он выступил против Г.Ледебура, отказавшегося от обещания голосовать против военных кредитов. Циммервальдская конференция окончилась поражением большевиков, так как из 38 делегатов их поддержали лишь 7 человек, а большинство отклонило подготовленную Лениным резолюцию о превращении гражданского мира в гражданскую войну, назвав ее "детской и опасной бессмыслицей"29.

Радек вместе с Лениным и Зиновьевым был избран в Бюро Циммервальдской левой и стал ее секретарем. Председателем всего объединения был избран Р.Гримм. Радек написал отчет левой группы о конференции, в который Ленин считал необходимым внести характеристику брошюры "Социализм и война" и позиции группы "Наша Заря". Ленин настойчиво просил Радека прислать ему проект резолюции левых и их заявление по поводу голосования за манифест. Он предупреждал Радека, что "лояльность Гримма - лишь фраза". По мнению Ленина, Радек по наивности терпел интриги Гримма с задержкой рас- иространения документов конференции30. Ленин писал Арманд 15 ян- паря 1916 г. о "трениях" с Радеком в связи с дискуссией по национальному вопросу. Но уже в следующем письме, 19 января этого года он сообщал: "Конфликт с нашим молодым другом - поляком разрешился благополучно; было только некоторое "недоразумение" (это он об пом заявляет). Теперь все идет хорошо; составление журнала уже началось; он должен быть издан в январе месяце"31. Речь шла о журнале "Форботе", органе Циммервальдской левой. Радек 12 октября 1915 г. сообщил Г.Роланд-Гольст о согласии Ленина участвовать в журнале, даже в случае сотрудничества в нем Л.Троцкого32. А.Паннекук согласился участвовать по настоянию Ленина и Радека33.

Однако Троцкий в итоге переговоров отказался от участия и обосновал свой отказ неприязнью лично к Радеку, который "за этот год совершил эволюцию от бледно-розового интернационалиста к ленинскому экстремизму"34. Но причиной было опасение захвата большевиками лидерства в Циммервальдском объединении. Вообще, борьба за гегемонию в новом органе велась остро - голландцы стремились обеспечить свое лидерство, Троцкий - изменения ситуации в свою пользу, Ленин стремился превратить его в орган пропаганды революционного окончания войны.

После изменения статуса журнала и превращения его в приватное издание Г.Роланд-Гольст и Паннекука Ленин получил гарантии о прайс свободного выражения своего мнения в случае принципиальных расхождений. Но все же он считал, что именно Радек повлиял на Ро- шшд-Гольст в пользу перевода большевиков из членов редакции на положение сотрудников.

Так какие же реальные трения и разногласия омрачали в этот период отношения между Радеком и Лениным?

('тарая "польская" болезнь

Настоящие трения с Радеком начались после выхода в "Газете Ро- ботничей" тезисов по национальному вопросу польской группы "роз- ламовцев", автором которых был К.Радек и его статьи "Право народов на самоопределение" в журнале "Лихтштрален" (затем перепечатанной в голландской "Трибуне" 25 декабря 1915 г.). Радек солидаризировался с голландскими левыми (Гортером, Паннекуком, Ван Равен- стайном) и с Р.Люксембург в отрицании этого лозунга, несмотря на то, что он был включен в Манифест Циммервальдского движения. Он категорично заявлял, что "в капиталистическом государстве права на самоопределение народов нет, не было и не может быть". Догматический подход к определению приоритетов в освободительной борьбе пролетариата, умаление роли возможностей парламентской борьбы в шщиту демократических требований, отнесение идей национального самоопределения исключительно к периоду образования буржуазных наций привели Радека к выводу об "исторической ошибочности" лозунга самоопределения наций, его "несоциалистичности". Радек утверждал, что "он может на практике ввести в заблуждение пролетариат", так как "укрепляет в нем веру в то, что он в независимых странах имеет такое право и что долгом социал-демократии является поддержка любой национально-освободительной борьбы"35.

Однако, признавая, что лозунг права наций на самоопределение пустил глубокие корни в сознании самой широкой массы рабочего класса, Радек объяснял этот факт "собственными интересами рабочего класса, поднявшегося на борьбу против империализма и национального угнетения и решившего сбросить старые "идейные одежды мелкобуржуазной революционности". Весьма путанные объяснения и аргументы Радека против "утопического права на самоопределение" вместе с поддержкой борьбы против угнетения и подавления других народов еще более затемнили проблему. В статье "Аннексии и социал- демократия" Радек повторял эти же аргументы, противопоставляя демократической борьбе за самоопределение революционную борьбу пролетариата против империализма, против аннексий, эксплуатации других народов. Верно подмечая, что экономически капитализм уже перерос национальные рамки, отклоняя аннексии и национальное угнетение, он не ставил вопрос о свободе отделения угнетенных наций36.

В.ИЛенин в ответной статье "Революционный пролетариат и право наций на самоопределение" отмечал, что "нелепо противопоставлять социалистическую революцию и революционную борьбу против капитализма одному из вопросов демократии, в данном случае национальному... Совершенно немыслимо, чтобы пролетариат, как исторический класс мог победить буржуазию, если он не будет подготовлен к этому воспитанием в духе самого последовательного и революционнорешительного демократизма". Ленин связывал требование права наций на самоопределение как пропагандистского средства на данном этапе развития с признанием равноправия наций и интернациональной солидарности. Ленин считал общую революционную программу Радека "прекрасной", но явно недостаточной. Признавая, что он "прекрасно" борется с немецкими социал-патриотами, Ленин отмечал его либерально-буржуазную позицию в оценке русских условий, умолчание

о необходимости выдвижения требования отделения всех угнетенных наций на демократической, интернационалистской базе37.

Несмотря на все резкие замечания Ленина в адрес Радека в связи с расхождением позиций по национальному вопросу, Ленин продолжал сотрудничать с ним, Радек был ему нужен как связующее звено с левыми в Германии, Голландии и Польше. Он писал А.Г.Шляпникову в марте 1916 г.: "Радек из них (левой польской оппозиции - В.А.) лучший; работать вместе с ним было полезно (между прочим и для Цим- мернальдской левой), и мы работали. Но Радек тоже колеблется. И наши тактика здесь двусторонняя:., с одной стороны, помочь Радеку двину гься влево, объединить всех, кого можно для Циммервальдской лени й. С другой стороны, ни на йоту не допускать колебаний в основном". Ленин считал, что в вопросе о самоопределении Радек "запутал- I и", )то - "старая польская болезнь"38.

Отношения резко ухудшились в связи с публикацией в "Газета Ра- По и ничей" резолюции совещания редакции, состоявшегося в июне I 'Л 5 г. В документе критиковался лозунг поражения царской России в мшше и высказывалась поддержка группе "Наше слово", защищался имис о необходимости единства в РСДРП. Ленин подтверждал готовность большевиков работать вместе с польской оппозицией в рамках Циммервальдской левой, но указывал на непримиримость расхождений в вопросе о расколе в РСДРП и отношении к каутскианству. Одновременно он подчеркивал, что такие члены левой польской оппозиции как Радек "ведут архиполезную работу в немецкой с.-д.печати"39. 1*пдек был ему нужен как союзник в борьбе за лидерство в Циммер- мпльде, но это был часто непредсказуемый союзник.

В письме Радеку в самом начале февраля 1916 года Ленин извещает

14 о о прекращении совместной работы большевиков и редакции "Газеты Работничей" в русских и польских делах. Ленин больше не обращался лично к Радеку и поддерживал с ним связь через Зиновьева: "Мне противно писать Радеку, раз он хочет склоки"40. Положение усугубилось трениями в редакции журнала "Коммунист"41. Ленин постоит ю подчеркивал связь проблемы права наций на самоопределение с "опросом об аннексиях, резко писал о задержке Радеком материалов дня второго номера "Форботе". Радек сам обострял конфликт. Так, в статье "Спетая песня" он назвал ирландское восстание "путчем", что нмзвало гневную реакцию Ленина, посчитавшего это "неприличным педантством и неумным доктринерством Радека"42.

Но что бы ни было между ними Радек, несомненно, много сделал для пропаганды основных идей и документов Циммервальдской левой на страницах немногочисленной левой прессы Германии. Сразу после конференции в Циммервальде он опубликовал в "Лихтштрален" статью "Первый шаг" и в течение октября 1916 - января 1916 гг. вел постоянную рубрику "Международное обозрение", в которой рассказывал об укреплении левых антивоенных сил в разных странах. Радек считал образование Циммервальдской левой первым, хотя и скромным шагом на пути к восстановлению разрушенного Интернационала, созданию длительных связей между социалистами революционного направления и образованию нового, чисто революционного Интернационала.

Радек сожалел, что немецкая революционная группа "Интернационал", в которой он видел "мозг и сердце немецкой оппозиции", не участвовала в конференции. Он очень сдержанно характеризовал позицию центристских участников конференции, надеясь на возможность дальнейшего сотрудничества с ними. "Мы не хотим, конечно, обособиться от тех, кто причины краха Интернационала еще не видит во всей их полноте и еще не делает необходимые выводы из этой великой катастрофы рабочего движения. Нет, речь идет о том, чтобы вместе идти с каждым, кто стоя на почве социализма, борется с изменой ему на деле. Но одновременно следует бороться со всеми половинчатостями, неясностями, так как лишь таким путем мы сможем постепенно стать действительной силой"43, - писал он. Главным пороком центристов он считал защиту ими демократических требований, неосуществимых, по его мнению, при капитализме.

Радек обращал внимание в первую очередь на укрепление позиции интернационалистов в таких странах как Германия, Франция, Россия, Австрия, отмечал первые ростки антивоенной оппозиции в Англии. Он информировал немецких рабочих о деятельности левых в социал-демократической федерации Сены, о роли Мергейма и Бур- дерона, сообщал о присоединении к Циммервальдским документам румынских социал-демократов, съезде швейцарских социалистов в Аарау, о публикации в швейцарской партийной прессе манифеста австрийской партийной оппозиции.

В "Международном обозрении" значительное место уделялось положению В российском социал-демократическом движении. Радек безоговорочно осуждал линию русских социал-демократов во главе с Плехановым, хотя и признавал, что их взгляды пользуются значительной поддержкой в обществе. Считая Мартова и Аксельрода представителями "промежуточных групп", он называл их "честными интернационалистами". Но его симпатии были целиком на стороне большевиков, он пытался отмести обвинения их в сектантстве и заявлял, что никакие расхождения "не могут, однако, разрушить наше боевое содружество"44.

В период подготовки второй циммервальдской конференции трения между Радеком и большевиками, в первую очередь, с Лениным усилились. Радек фактически отошел от коллегиальной работы в Бюро Циммервальдской левой, хотя и продолжал уверять Ленина в том, что был и остается его верным соратником. На наш взгляд, Я.Г.Темкин не прав, утверждая, что "Радек начал, а Мартов продолжил перекрашивание интернационалистических лозунгов в цвета, радующие взор социал- шовинистов"45. Хотя Радек на заседании ИСК в начале февраля 1916 г. возражал против включения в повестку дня предстоящей конференции вопроса о праве наций на самоопределение, но по целому ряду вопросов он шел вместе с Лениным, например, о публикации материалов ИСК в швейцарской социалистической печати. Ленин считал необходимым обсудить с ним накануне конференции вопрос о тезисах и совместной позиции левых. Сохранить блок левых - главная задача Ленина, постараться привлечь к этому блоку колеблющихся между шовинистами и радикалами центристов - страстное желание Радека. Где-то эти точки зрения совпадали, в чем-то расходились. Поэтому одномерный подход к оценке отношений внутри левого блока был бы неисторичным.

Радек участвовал в конференции в Кинтале как представитель краевого правления СДКПиЛ. Он подписал заявление левой группы с осуждением голосования меньшинства французской парламентской фракции за военные кредиты, а также проект резолюции Циммервальдской левой об отношении социал-демократии к вопросу о мире. Осуждение лозунга третейских судов, разоружения и тайной дипломатии отвечало основным принципам леворадикальной антивоенной политики Ленина, проводимой им в союзе с Радеком на этой конференции. Радек вошел в состав комиссии для выработки резолюции по этому вопросу. Подготовленный ею проект в главном отражал революционную точку зрения по вопросу войны и мира, хотя лозунг гражданской войны в ней, как и в Циммервальдском манифесте, не упоминался. Радек поддержал идею превращения Интернационала в организацию массовой борьбы пролетариата против войны и необходимость борьбы против социал-шовинизма в рядах Международного социалистического бюро. Вопрос о созыве МСБ так и остался открытым.

Радек участвовал также в редакционной комиссии, обсуждавшей текст манифеста конференции. И хотя манифест был результатом компромисса и не ставил вопрос о гражданской войне против своего правительства, он был необходим большевикам для соглашения с неустойчивыми элементами антивоенной оппозиции в ряде стран. Большевики оценивали, его как новый шаг вперед, как свидетельство усиления авторитета левых. "На Кинтальской конференции... мы уже представляли значительную силу. Продолжение войны привело уже к сдвигу налево, большевики оказались на деле единственной революционной организацией России... Через Циммервальдскую левую проводилось влияние большевистской идеологии во всех странах"46, - вспоминал позже Радек. Он стал членом расширенной ИСК от Польши, в которой поддерживал линию на приоритет внепарламентской антивоенной борьбы. Поэтому он возражал против создания особого союза парламентариев социал-демократов, против участия в конференции социалистов нейтральных стран. Как известно, она так и несостоялась из-за нежелания французских социалистов сесть за один стол с немецкими социал- демократами. Ленин, везде и всюду твердивший о расколе, как о уже совершившемся факте, выдавал желаемое за действительное.

Летом 1916 г. немецкие левые радикалы создали в Бремене свой собственный еженедельник "Арбайтерполитик", одним из активных сотрудников которого сразу стал К.Радек. Он посылал свои рукописи по почте с указанием на бандероли "Срочная газетная корреспонденция! Подлежит цензуре на месте!" Но военный цензор в Бремене капитан Наде был крайне политически неподготовленным человеком и редакция успешно водила его за нос47* Шел процесс тактического размежевания с политикой "большинства".

В связи с успехами германских войск в 1915 г. Германии удалось захватить Галицию и "русскую" Польшу. В ноябре 1916 г. правительства Германии и Австро-Венгрии выступили с обещаниями создать независимое польское королевство под германским протекторатом. Социал-де- мократы "большинства" в СДПГ встретили этот маневр с одобрением. Радек считал дело освобождения Польши исключительно задачей польского рабочего класса, "совпадающей с борьбой интернационального пролетариата за свое освобождение". Это на деле означало - сначала социализм, а затем лишь вместе с ним - национальная независимость. Такая попытка навязать всему польскому народу насильственное революционное решение его судьбы была позже предпринята им в 1920 г.

А в декабре 1916 г. оа писал: "Левый радикализм заявляет, что в эпоху развитого капитализма ни одна государственная система не обеспечивает интересов пролетариата, поэтому создание государства не может быть целью пролетарской классовой борьбы"48.

Отрицание Радеком лозунга права наций на самоопределение оказало определяющее влияние на позицию бременских левых радикалов в этом вопросе. "Только от рабочего класса мы вправе ожидать, что он не позволит больше обманывать себя лозунгом права на самоопределение, пока народы находятся в экономических условиях, приковывающих их к капиталистическому способу производства"49, - писал их лидер И.Книф.

В конце 1916 г. К.Радек развил сделанный им в рецензии на брошюру Р.Люксембург "Кризис социал-демократии" категорический вывод: "Перед пролетариатом стоят интернациональные, социалистические, а не национальные, буржуазно-идеологические задачи"50. Он считал 1871 г. вехой в окончании "эпохи национальных войн" и отрицал их возможность в начале XX века. Радек не признавал ошибочность отмежевания от национально-освободительного движения в Польше в период революции 1905-1907 гг., что было серьезной ошибкой СДКПиЛ в области стратегии в буржуазно-демократической революции51. Он отрицал прогрессивный характер национального движения в европейских странах, отдавая приоритет узкоклассовым задачам.

Заметим, что требование права Польши на самоопределение и всех народов, живших на территории от Эльзас-Лотарингии до Балкан, содержалось в документах копенгагенской конференции части европей- еких социалистов, состоявшейся в апреле 1915 г. К этому же призывали и социалисты Германии, Австрии и Венгрии на своей встрече в апреле этого же года. Правда, о будущем Эльзас-Лотарингии, Бельгии и Сербии там речи не было52. Как отмечал А. Паннекук, Радек "не понял огромного усиления национального чувства"53.

Подобные взгляды Радек развивал и в своей большой статье "Государство, нация, империализм и социал-демократия", опубликованной в десяти номерах еженедельника "Арбайтерполитик" осенью-зимой

1916 года54. Радек выступил помимо всего прочего и против плана создания "Срединной Европы", выдвинутого Ф. Науманном и К. Реннером, увидев в нем исключительно стремление обеспечить I ермании мировое господство. Он также вслед за Лениным отбрасывал напрочь идею Каутского о создании "Соединенных Штатов Европы", считая ее бессмысленной без революционного свержения европейских монархий. Он не видел и не хотел увидеть в ней попытку какой-либо гарантии дальнейшего мира на континенте.

Со свойственным ему максимализмом Радек вообще отрицал любые пацифистские тенденции, считая, что европейские социал- демократы вообще некритически "усвоили буржуазную пацифистскую программу", а Второй Интернационал не дал ничего кроме "мечты о мире, мечты пролетариата, чувствовавшего себя слишком слабым, чтобы действительно бороться за мир"55. Он открыто игнорировал иозможность сплочения на широкой демократической базе всех анти- ноенных сил в довоенный период. Радек не в каждом противнике "гражданского мира" видел революционера и союзника. Социалистические пацифисты, выступавшие лишь за скорейшее окончание войны, но не призывавшие массы к революционным действиям, казались ему более опасными врагами, чем явные аннексионисты, так как, по его мнению, обманывали и деморализовали рабочих иллюзиями о возможности демократического мира без революции. Резко отрицательное отношение к поискам союзников в рядах пацифистов, отказ от любого конструктивного сотрудничества с социал-демократической антивоенной позицией Каутского, ставка на свержение своего правительства как единственный путь к миру, а точнее, к захвату власти - псе это прямо или между строк просматривалось в статьях и брошюрах Радека после Кинтальской конференции.

А проблема антивоенных союзников была в этот период очень острой. Сюда, в Швейцарию, переехал ставший известным своими пацифистскими настроениями Ю.О. Мартов. Он отвергал социал-шовинизм, критиковал социал-патриотов, но не принимал и ленинскую стратегию превращения империалистической войны в войну гражданскую. Как замечает И.Х. Урилов, "Ленин исходил из того, что сначала должна быть революция, а затем мир" предложенный захватившими власть болыпе- виками. Для Мартова на первом месте стоял мир, а потом уже революция," Для него революция в России могла совершиться лишь как часть общеевропейской демократической революции56. Поэтому сотрудничество в рамках Циммервальдского движения было зыбким и часто судьба его висела на волоске. Помимо идеологических причин были причины и чисто человеческие, объяснявшиеся стремлением Ленина к лидерству, неуживчивостью и колкостью Радека.

Раскол рабочего движения на приверженцев революционного выхода из войны и центристскую оппозицию, стремившуюся достичь мира путем соглашений между воюющими державами, отражала уже совершившийся идейный раскол рабочего класса в годы войны. Он повлиял на судьбы рабочего движения в течение всех последующих десятилетий. В годы войны расхождения существовали не только между революционерами и реформистами, но и внутри революционного крыла. Спартаковцы, в отличие от бременских и гамбургских левых радикалов не пошли сразу вместе с большевиками в Циммервальдском движении. Попытки левых радикалов подтолкнуть "Спартак" на более решительные формы борьбы с центристами успеха не имели. Борьба ленинских сторонников за союзников в грядущей мировой революции активизировалась именно в 1915-1916 гг.

Еженедельник бременских левых "Арбайтерполитик" критиковал ряд непоследовательных действий руководители спартаковской группы - в отношении к расколу с Правлением парий, к русским меньшевикам и к немецкой центристской оппозиции. К.Радек осуждал позицию К.Цеткин на международной женевской конференции, в Берне в 1915 г., где она поддержала примиренческую резолюцию в отношении социалистов из разных стран, но надеялся, что она будет "искренне бороться с немецким социал-шовинизмом"57. Хотя он сравнительно высоко оценивал известную работу Р.Люксембург "Кризис социал-демократии", он весьма критически относился к ее взглядам по национальному вопросу58.

Одним из главных мотивов его деятельности в годы войны было стремление к организационному расколу со сторонниками "гражданского мира". Это отчетливо видно из серии его статей "Единство партии или раскол?". Радек считал раскол стратегически неизбежным в процессе создания нового Интернационала, но предупреждал о невозможности его немедленного проведения. "Задачей дня. - писал он, - является объединение местных партийных организаций, стоящих на платформе оппозиции, с оппозиционным меньшинством социал-империалистических организаций и создание временного комитета решительной оппозиции". Радек поддерживал предложение Р.Люксембург о консолидации левых сил, хотя и подчеркивал нерешительность группы "Интернационал" в деле пропаганды раскола, указывая на тот факт, что эта группа ищет такие организационные меры, которые"внешне не содержали бы в себе цементов раскола, но по существу вели бы именно к расколу, например, агитация за неприем взносов"59.

Он предлагал объединить усилия по разъяснению рабочим невозможности совместных действий с "социалистами большинства" "Надо оставить всякую надежду перетянуть на свою сторону вождей педаго- I пческими возпействиями. Дело, конечно, в приобретении масс, а не вождей"60, - писал он в августе 1916 г. Циммервальдское объединение оыло как раз попыткой сколотить новую организацию, привлечь колеблющихся с сохранением полной свободы и возможности критики непоследовательности центристов. Хотя вопрос о мире в ходе войны е I оял для большевиков "только революционно"61, поиск сторонников и союзников, пусть даже временных, в этой борьбе они хотели решать не только на национальном, и не столько на национальном, сколько на интернациональном уровнях.

Следует, однако, отметить, что, на наш взгляд, левые социал-демо- краты, в том числе и большевики, не смогли использовать все возможности для преодоления раскола в антивоенной оппозиции. Объективное развитие требовало сотрудничества в первую очередь с левым центристским крылом, а дивергенция двух основных течений зашла уже слишком далеко. Монопольное притязание на истину со стороны всех политических рабочих течений часто определялось стремлением вождей сохранить свое положение в партии, определенные бюрократические должности и привилегии. Это касалось в первую очередь депутатов, редакторов и профсоюзных чиновников.

В своих статьях Радек рассматривал теоретические и политические проблемы течений, особенно центризма. От тезиса о "временном заблуждении искренних революционеров" он пришел к анализу идейнополитических и экономических корней реформизма в международном рабочем движении. Он полагал, что в основе идеологических противоречий, вызвавших раскол рабочего класса, лежали социальные противоречия между различными слоями самого рабочего движения. "Противоположность между пролетарской тактикой, основанной на обострении классовой борьбы, и оппортунистической тактикой, направленной на сближение с буржуазией, эта противоположность, обусловленная различным характером разных составных частей рабочего движения, взорвала везде оболочку единой организации рабочих". Экономической основой оппортунизма в международном рабочем движении Радек (как и А.Паннекук) считал наличие "рабочей аристократии" во всех развитых странах. Однако Радек слабо учитывал разноплановость интересов разных слоев рабочих. Он слишком прямолинейно, упрощенно, связывал крайний национализм и центризм, фактически отрицал всякие различия между ними, подчеркивая их идейное родство, определенную "бернштейнизацию" социал-пацифистского течения. "Социал- патриотизм является только агитационным средством, социал- империализм есть зерно"62, - отмечал он летом 1916 г. Но в одном он был абсолютно прав - в характеристике социал-пацифизма как неэффективной антивоенной программы, как программы слов, а не действий.

Однако Радек был не тем человеком, который стремился к разрыву со старыми союзниками во что бы то ни стало. Отсюда его нерешительность в отношениях с Генке и Гриммом до тех пор, пока возможности соглашения были, по его убеждению, не полностью исчерпаны. В письме Э.Нобсу и Ф.Платтену из Давоса 30 июля 1916 г. Радек стремился подтолкнуть швейцарских радикалов к более острой критике фракции социал-демократов и конкретно Р.Гримма, дабы не превратиться "в посмешище в глазах всего мира". Он уточнял свое отношение к Гримму: "Если Гримму этого будет мало, тогда бог с ним. Я очень на него надеялся, несмотря на все его ошибки. Но и самое лучшее должно подкрепляться верностью принципам"63. Он интересовался, идет ли Гримм на сближение со швейцарскими левыми социал-демократами.

После неудачной попытки созвать конференцию социалистов воюющих стран МСБ решило созвать конференцию рабочих партий нейтральных государств для обсуждения условий мира. Радек в числе других голосовал на майском заседании ИСК против этого. Однако Ленин считал необходимым присутствие на такой конференции наблюдателя от Циммервальдской левой; Но послать представителя не удалось.

Радек выступил на совещании молодых левых делегатов сьезда швейцарских социал-демократов 4 ноября 1916 г. и зачитал проект резолюции левых. Она была сразу же объявлена Гриммом "незаконной", а съезд ее отклонил. Радек в принципе одобрял ленинские тезисы для левых швейцарских социал-демократов к предстоящему чрезвычайному съезду партии, хотя и был не согласен с рядом положений64.

В ноябре 1916 г. Радек выразил неудовлетворенность деятельностью Международной социалистической комиссии под руководством Гримма. Он написал "Открытое письмо" в МСК и уведомил об этом Гримма. Радек отмечал, что комиссия не заняла активную позицию по таким важным актуальным вопросам как ультиматум союзников Греции, вступление Румынии в войну, дело Ф.Адлера, начало третьего зимнего военного похода, манифест об образовании королевства Польши и закон о "вспомогательной службе" в Германии. "Весь интернационалистический мир смотрит на Бюро. Бюро не просто аппарат для созыва конференций, а орган, который должен обобщать и объединять деятельность отдельных секций. Даже если не удается отпечатать его обращение в воюющих странах, сам факт имел бы значение для ведущих товарищей в отдельных странах, доказывал бы, что мы являемся движением, не просто компанией, раз в год собирающейся за чайным столом"65. Гримм сетовал на отсутствие связи с воюющими

сторонами и Радек брал на себя обязательство регулярно доставлять конспиративным путем корреспонденцию Бюро Циммервальдского объединения в Берлин, Бремен, Гамбург, Франфурт и Хемниц. Он требовал от Бюро решительных действий в поддержку антивоенных выступлений в воюющих странах, анализа актуальных событий. В случае отказа Бюро Радек предупреждал, что левые крыло Циммервальда будет действовать на свой собственный риск. ^

В январе 1917 г. наступает поворот в мировой политике, поворот от империалистической войны к поискам мира. В этих новых условиях Пило намечено проведение конференции социалистов - стран Антанты для обсуждения условий будущего мирного договора. Активное участие в ее организации принимал Парвус (Гельфанд). Большевики кате- / I орически отказались участвовать в этой встрече, которая так и не со- / стоялась. Радек принял участие как делегат польских левых во встрече/ представителей ряда циммервальдских партий и организаций, нахо4 дившихся в Швейцарии. Она состоялась в городке Олыытен I февраля

1917 г. и на ней левые выступили против колебаний Гримма, против раскола международного социалистического движения. Именно к этр- му времени относится сближение Радека с Парвусом, доверенным лй- цом германского правительства66.

Кризис циммервальдского движения становился все очевиднее и неизбежнее, слишком разноплановые интересы преследовали его участники, все явственнее было стремление Ленина подмять под себя руководство движением с целью радикализации антивоенного движения и сдвига его в сторону мировой, по крайней мере европейской революции. Борьба за кресла была одновременно борьбой за массы, за новую, но теперь уже радикальную международную организацию.

Но борьба за новый Интернационал проходила теперь уже вне 11,иммервальдского объединения. Планы Ленина основать новый Интернационал только из левых летом 1917 г. не удались помимо всего прочего из-за вхождения наиболее теоретически сильной левой группы "Спартак" в НСДПГ в апреле 1917 г. К этому еще добавились обвинения членов заграничного представительства РСДРП(б) в Стокгольме в шпионаже в пользу России, а затем в пользу Центральных держав67. Радек пытался использовать левую прессу для пропаганды большевистской тактики в Февральской революции. Так, в письме Э.Нобсу от 3 мая 1917 г. он упоминает о посылке в его адрес серии статей "Мир и русская революция" и просил в случае невозможности их публикации в "Фольксрехт" переслать в голландскую "Трибуну". Статья, которую он прислал вместе с этим письмом, не была напечатана ни в "Фольксрехт", ни в "Трибуне". Ее поместил Карл Минстер в немецком левом еженедельнике "Дер Кампф", который он издавал в Амстердаме, в номере за 19 мая 1917 г. Но тираж его был очень невелик и едва ли его

идеи дошли до потенциальных адресатов. "Трибуна" поместила 22 мая лишь небольшую заметку К.Радека.

Но все же главная причина неудачи состояла в отсутствии массовой базы левого движения в Европе. Ленин намеревался создать Интернационал коммунистических, но никак не социал-демократических партий. Таких партий на Западе еще не было. Возможность его организации появилась лишь после победы большевистской революции в России и окончательного раскола западных социал-демократических партий.

Известие о Февральской революции поставило ребром вопрос о возвращении в Россию.

Известие об отречении Николая II застало Радека в Давосе, в санатории, где работала его жена Роза. Он понял, что начинается новая эпоха, что история дает ему редкий шанс и сразу вернулся в Цюрих. Но возвращаться нужно было в Россию, но как, каким путем? Парвус через связанного с ним бизнесом Я.Ганецкого сообщил, что он прозондировал у германского посла в Копенгагене графа Брокдорф- Ранцау возможность пропуска русских политэмигрантов через территорию воюющей Германии. Для этого нужны две вещи: деньги и согласие немецкого правительства. Это был опасный путь, он грозил в дальнейшем обвинениями в измене родине. Но он давал шанс захватить власть в условиях глобального российского кризиса и закончить войну, сделав таким образом реальный шаг к исполнению давней мечты - мировой революции. Или похоронить в случае неудачи большевистскую партию в глазах мирового пролетариата, а самим остаться в истории с клеймом шпионов и предателей.

Радек рассуждал: Германии нужен мир на востоке, вести войну на два фронта она не может, Керенский, Милюков и Гучков хотят вести войну до победного конца. А мы в обмен на содействие в возвращении обещаем демократический мир, конец кровопролития, голода и нищеты. Следовательно, нужно принять предложение Парвуса и немцев. Деньги пойдут через него, по его словам, через его "машину для отмывания грязных империалистических марок и превращения их в чистые революционные рубли".

И Радек согласился участвовать в этой сомнительной сделке, столь велик был соблазн и столь сильно было его революционное нетерпение. 9 апреля вместе с группой русских революционеров во главе с Лениным он выезжает на поезде из Швейцарии через Германию.

В своей автобиографии Радек категорически отвергает легенду о Парвусе как главном действующем лице в организации переезда, хотя и не исключает возможности запроса германским правительством мнения Парвуса о желательности пропуска русских революционеров через Германию68. В связи с волной обвинений в адрес большевистской партии в шпионаже в пользу Германии и получении денег от Парвуса (И.Л.Гельфанда) через Я.С.Ганецкого для этих целей Радек в "Арбай- тсрполитик" публикует заявление заграничного представительства ЦК РСДРП(б) в Стокгольме за подписями Воровского, Ганецкого и своей.

11редставители большевиков категорически отвергали обвинения и запил ял и о своей готовности доказать ложь на суде69. Официальные власти Берлина также выступили с опровержением финансирования ими большевиков. Парвус также отрицал этот факт. Ныне факт получения денег для активизации антивоенного революционного движения в России от немецких властей можно считать вполне доказанным70.

Старый большевик М.Харитонов вспоминал, что в списке выезжающих политэмигрантов умышленно было опущено слово "русских". "Этот маневр как-то прошел незамеченным, и таким образом, мы получили возможность взять с собой Радека..."71. Радек вместе с Лениным ехал в Россию через Германию с паспортом на имя Волкова72. Здесь в купе поезда было решено, что он вместе с Ганецким и Воровским остается в Стокгольме для работы в заграничном бюро ЦК РСДРП(б)73. Именно там в то время издавались на немецком языке органы ЦК "Корреспонденция Правды" и "Вестник русской революции", осуществлялась постоянная связь с революционными силами рабочего движения Запада. Есть сведения, что деньги на издание этих органов были получены от германского правительства74. Весь технический персонал бюро состоял из жен Ганецкого и Радека. С этих пор да1тируется его пребывание в партии большевиков, но партийный стаж сю исчислялся с 1902 г., со1рёмёни вступления в СДПКиЛ75.

Радек практически один издавал "Вестник русской революции", гак как Ганецкий занимался в основном организационными и финансовыми делами. Радек использовал своим связи с различными пресс- гиоро, получал кипу газет, журналов и телеграфных сообщений. Из них он выуживал необходимую информацию. Он сам был вестником рурской революции на Западе. Читателями его газеты были западные интеллигенты - журналисты, писатели, преподаватели, служащие, люди, способные так или иначе повлиять на мнение других людей. От него

I ребовалось дать не только сведения о событиях в России, но и нарисовать картину мирового развития в связи с революцией в этой стране.

Радек доказывал, что Европа выйдет из войны совсем иной чем до нее, что должны измениться сами формы ее государственного устройства. Вопреки изоляции от товарищей в России, а может быть, благодаря ей, он чувствовал себя полностью в своей тарелке, так как мог выражать свое собственное мнение без оглядки на Ленина. Отсюда его тезис о том, что в России в данный момент невозможна непосредственная борьба за социализм, что явно противоречило ленинским "Апрельским тезисам".

В конце апреля Р.Гримм по пути в Россию заезжал в Стокгольм и встречался с Радеком и Ганецким. Его миссия в Петроград провалилась, русская пресса писала о нем как об агенте германского правительства, ищущего пути заключения сепаратного мира в пользу Германии. После громкого скандала его выслали из России. Этот пример нисколько не охладил революционный пыл Радека и его решение ехать в Россию. Гримм выступил с идеей созыва третьей Циммервальдской конференции с приглашением социалистов всех направлений с целью давления на все воюющие правительства для заключение скорейшего мира без аннексий и контрибуций.

Радек принимал участие в ряде совещаний ИСК в июле 1917 г. и выступал против участия большевиков в международной конференции социалистов "большинства". Но несмотря на настояния Ленина он все еще не ставил вопрос о полном разрыве с Циммервальдом, что подтверждается его статьей "Циммервальд на распутье", написанной в августе 1917 г. Понимая, что Циммервальд с самого начала своего существования был компромиссом между "пассивным и активным Интернационалом", Радек видел причины кризиса Циммервальдского движения в обострении противоречий между этими разнородными элементами по вопросу об отношении к лозунгу мира на основе соглашения между империалистами. "Не будем ослепляться лозунгом мира без аннексий! Без контрибуций! На основе права на самоопределение! Этот лозунг означает мир, по которому будут возвращены сделанные в ходе войны аннексии и заменены новые на почве соглашений между правительствами", - верно замечал Радек. Он видел корень разногласий в определении путей дальнейшего развития рабочего движения - в пользу реформы капитализма или "преодоления его в период социальной революции...в процессе великих битв, приближение которых мы уже видим..."76. Таким образом, по Радеку выходило, что основывать Ш Интернационал следует лишь во время грядущей европейской революции. Он довольно туманно оценивал возможность участия в новом Интернационале колеблющихся, "пассивных" интернационалистов.

5 сентября 1917 г. Радек участвовал как представитель РСДРП(б) и объединенной польской социал-демократии в третьей Циммервальдской конференции. Заграничное бюро ЦК РСДРП(б) активных шагов по созданию нового Интернационала не предпринимало. Пустословные заседания конференции показали полное банкротство Циммервальдского объединения, его неспособность выйти из тупика. Грядущий мир ковался не на этих собраниях социалистов, а на полях сражений и в кабинетах правительств Антанты.

Однако Радек считал, что третья Циммервальдская конференция продемонстрировала отход от социал-патриотизма и явилась поворотом влево. Поэтому члены заграничного представительства решили не порывать полностью с Циммервальдом77. Радек участвовал в составлении манифеста третьей конференции и требовал его немедленной пуб- пмкации, так как этот документ резко высказывался против империалистической войны, за массовые антивоенные действия, в поддержку русской революции. Но большинство участников не торопилось с пре- маиием его публичной огласке. Тогда Радек публикует манифест в од- noli из стокгольмских газет и решается на полный разрыв с Циммерман ьдским объединением.

Радек сообщал, что сразу после победы Октябрьской революции в России в Стокгольм приезжал Парвус, предложивший по поручению I Давления СДПГ начать подготовку всеобщей стачки в Германии с целью мы нудить германское правительство пойти на мир с Советской Россией78.

18 ноября 1917 г. Радек вместе с Я.Ганецким отправляется в Россию. На прощанье Парвус просил его похлопотать перед Лениным о своем возможном возвращении в Россию, чтобы "работать для русской революции". Радек вспоминал, что Парвус заявлял о своей готовности "предстать перед судом русских рабочих и принять приговор из их рук". Несмотря на то, что его имя было замешано в сообщениях прессы по поводу финансирования Берлином деятельности большевиков, Радек все же передал Ленину просьбу Парвуса, который ее реши- 1сльно отклонил, заявив, что Парвус хочет делать революцию "грязными руками"79. Для него Парвус был уже отработанным материалом, мавром, который сделал свое дело и от услуг которого теперь уже следовало отказаться. Да и цели революции в России представлялись им весьма различными: Парвус в начале войны считал, что "торжество социализма может быть достигнуто только победой Германии над Россией, так как только Германия является носительницей высокой культуры" и выступал с проектом взрыва России изнутри с последующим се расчленением на национальные части, а теперь выступил со своего рода покаянием. Ленин эти представления явно не разделял.

Парвус, не добившись своего, сразу выступил с грубыми на нападками на Радека, называя его "клоуном в политике", а большевиков - "межумками, недоносками цивилизации,оборванцами мысли, духовным тряпьем". Себя же он считал "революционером мысли"80. В ответ па это Л.Троцкий весьма резонно заносил его в списки "политических покойников", а К.Радек писал, что "этот способный человек окончил свои политические дни в болоте спекуляций"81.

1 Деятели СССР...С.602.

2 См.: Miller S/ Nationale Hoffnungen - Nationale Ausgrenzung - nationale liinbindung. Die Friihzeit der deutschen Arbeiterbwegung bis zum Ersten Weltkrieg. // Demokratie Und Nation in Geschichte und Gegenwart.Hrsg.von D.Dowe. Bonn. 1990. S.18-19.

3 Деятели СССР...Там же..

4 См.:Урилов И.Х. Ю.О.Мартов: политик и историк.М.1997.С.226.

5 Miller S. Burgfrieden und Klassenkampf.Die deutsche Sozialdemokratie im ersten Weltkrieg.Diisseldorf, 1974.S.79.

6 Lucas E. Die Sozialdemokratie in Bremen wahrend des Ersten Weltkriegs.Bremen. 1969.S.63.

7 Ibidem, S.64.

8 Lichtstrahlen.l915;Nr 8,11. April.

9 Lichtstrahlen. 1915 ,Nr.3,4.

10 Lichtstrahlen. 1915.Nr.5.

11 Lichtstrahlen. 1915,Nr. 10.

12 Деятели CCCP...C.603.

13 Steffen J.,Wiemers A. Auf zum letzten Verhor. Erkentnisse der verantwortlichen Hofnarren der Revolution Karl Radek. Munchen,1977.S.28,29.

14 Деятели CCCP...C.603. П.Фрелих считал, что Радек с начала войны встал "на новую почву, но действовал в старом духе" - см. Frohlich Р. Einleitung // Radek К. In den Reihen der deutschen Revolution. B., 1921.S. 12.

15 Бауман Г.Г. Ленин и нидерландские трибунисгы. Ростов на Дону. 1990. С.71.

16 ZstA Potsdam. J 205.18, В15; Деятели СССР...С.603.

17 Ленин В.И. Полн. собр. соч., Т.49, С.79, 82.

18 Там же, С.89. Речь шла о работе Ленина и Зиновьева "Социализм и война".

19 Там же, С.90. Документы были переведены Радеком и посланы в Голландию Д.Вайнкопу 22 июля 1915 г.

20 Там же, С.100,125-126, 92.

21 См.: Темкин Я.Г. Ленин и международная социал-демократия 1914-1917 гг. М., 1968. С. 193-194.

22 Ленин В.И. Там же, С.95.

23 Подробнее: Артемов В.А. Иоганн Книф.М.,1990,С.45-51.

24 См.: Ленин В.И. Указ.соч.,С.116,117.

25 Подробнее,: Артемов В.А. Юлиан Борхардт и "Лихтштрален" накануне и в годы первой мировой войны // Ежегодник германской истории. 1988. М., 1991.

26 Radek К. Die Entwicklung der Internationale // Lichtstrahlen.1915.Nr 15.

27 Ibidem.

28 Volksrecht. 1915,11., 21., 28 August; 14 September; Die Zimmerwalder Bewe- gung. Bd.2. S.89.

29 CM.: Braunthal J. Geschichte der Intemationale.Bd.2.S.61.

30 См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч., Т .49, С. 175.

31 Там же,С.175.

32 Die Zimmerwalder Bewegung. Bd.2., S.165-166.

33 Бауман Г.Г. Указ. соч. С. 107.

34 Троцкий Л. Д. К истории русской революции. М., 1990. С Л19, 120.

35 Radek К. Selbstbestimmungsrecht der V6lker // Lichtstrahlen. 1915,Nr.3.

36 Parabellum. Annexionen und Sozialdemokratie // Bemer Tagwacht. 1915. Nr.252,28.0ktober, Beilage; Nr.253,29.0ktober,Beilage..

37 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.27, С.63, 66, 67.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.49, С.193, 195.

Там же, Т.27, С.275.

1,0 Там же, С.181,182,188.

41 Там же, С.235, 250,251,280,339.; Т.49, С.222.

42 Там же, Т.49, С.238; Radek К - Ein ausgespieltes Lied // Berner Tagwacht. Nr. 108; 9.Mai.

43 Radek K. Der erste Schritt // Lichtstrahlen, 1915, Nr. 1.

44 Observator. Internationale Rundschau // Lichtstrahlen, 1915, Nr.l, 2,3; 1916, Nr.4.

45 Темкин Я.Г. Указ. соч., С.364.

46 Деятели СССР...С.605.

47 Подробнее см.: Артемов В.А. Иоганн Книф. С.455.

Arbeiterpolitik. 1916,Nr.5,22.Juli; Nr.25,9.Dezember.

49 Arbeiterpolitik. 1916,8. September.

50 Радек К. Германская революция.Т,1.С.352.

51 См.: Яжборовская И.С. Идейное развитие польского революционного рпОочего движения. Конец Х1Х-первая четверть XX в. М.,1973,С.183.

52 Brauenthal J. Op.cit.,S.53.

53 Бауман Г.Г. Указ.соч.,С.120.

м Radek К. Der Staat, Nation, Imperialismus und Sozialdemokratie // Aibcitcrpolitik. 1916,Nr.l 1,12,13,15,20,24.

w Радек К. Германская революция. С.338,385,393,395.

56 Урилов И.Х. Указ.соч., СЛ93,194,195.

4,7 Радек К. Германская революция. С.334,335.

58 Radek К. Im Fangnetz der Widerspruche // Arbeiterpolitik-1917, Nr.6.

50 Радек К. Германская революция.С.325,324.

60 Там же,С.329.

(>| Ленин В.И. Полн.собр.соч.,Т.31,С.175.

(й Arbeiterpolitik. 1916,22. Juli; 21 .Oktober.

63 Die Zimmerwalder Bewegung.Bd.2, S.597, 689, 690.

64 См.: Темкин Я.Г. Указ.соч.,С.504,505,509.

65 Die Zimmerwalder Bewegung. Bd.2.,S.640.

66 См.: Фелыитинский Ю.Г. Как добывались деньги для революции // Помросы истории. 1998, № 9, С.50.

7 Die Zimmerwalder Bewegung. Bd.2.,S.689,690.

68 Деятели CCCP...C.606; Хальвег В. Возвращение Ленина в Россию в 1917 г. M.J990.

69 Arbeiterpolitik. 1917,Nr.31,4.August; Соловьев О.Ф. Парвус: политический пор грет // Новая и новейшая история.1991, № 1, С.178.

70 См.: Волкогонов Д.А. Ленин: политический портрет. М., 1994,С. 197-232; | оловьев О.Ф. Указ.соч.,С.162-185; Фелыитинский Ю.Г. Указ.соч., С.49-50.

71 Харитонов М.В. В "запломбированном" вагоне // Известия. 1927,16 апреля.

12 Платтен Ф. Ленин из эмиграции в Россию.Март 1917. М., 1925.

73 Хальвег В. Указ.соч., С.231-232.

74 Фелыитинский Ю.Г. Указ.соч.,С.49.

75 Polsky Slownik Biograficzny, С.683.

76 Radek К. Zimmerwald am Scheidewege I I Arbeiterpolitik. 1917,Nr. 33, 18. August.

77 Воробцова Ю.И. Деятельность представительства ЦК РСДРП (б) в Стокгольме. М., 1968, С.137.

78 Соловьев О.Ф. Указ.соч.,С.182.

79 Правда, 1924,14 декабря; Соловьев О.Ф. Указ.соч, С.182,183.

80 Steffen J.;Wiemers A. Op.cit.,S,34,35.

81 Радек К. Парвус. // А.Луначарский, К.Радек, К.Троцкий. Силуэты: политические портреты. М. 1991. С.253.

ТУПИКИ МИРОВОЙ РЕВОЛЮЦИИ

ft ('(шетской России

Октябрьская революция и революционные события в Европе по- 11мнили перед левыми социал-демократами задачу выработки революционной стратегии и тактики, соответствующих новым историческим уч копиям. Предполагалось, что стержнем такой тактики должна стать непосредственная борьба за немедленное осуществление диктатуры пролетариата и установление власти Советов в других странах. Этого фсГювапа разделявшаяся большинством революционных марксистов 1пнада идея мировой революции, ставившая в прямую зависимость от гг успеха судьбу русской революции. "Революция в России целиком 4НИИСИТ в своей судьбе от международных событий"1, - писала Р.Люксембург. "Эта цель может быть достигнута лишь тогда, когда не юлько Германия, но и все другие развитые капиталистические страны Пуду г революционизированы"2, - полагал другой немецкий левый радикал, руководитель бременской группы И.Книф.

После Октября Радек занялся усердной пропагандой большевизма на страницах немецкой леворадикальной прессы. Им были написаны и опубликованы статьи "Совет рабочих и солдатских депутатов", "Международное положение и русская революция", "Через шесть месяцев", "Русская республика", "Революция и разрыв с буржуазией в России", "Гражданская война в России" и другие.

Сомнения в зрелости условий для победы социализма в России были для Радека позади. Теперь он связывал возможность утверждения социализма не с объективными экономическими предпосылками, а с революцией на Западе. В брошюре "О советской конституции. Письмо к иностранным рабочим" он призывал "схватить буржуазию за горло", называл социал-демократов Запада "социалистическими иудами" и считал, что "европейские рабочие, желают они этого или нет, должны будут подняться на борьбу". Так "бледнорозовьй интернационалист" Радек превращался в ярого пропагандиста идеи "правительства Советов рабо- чих всей Европы". Сама жизнь еще не раз охладит его разгоряченную Октябрем голову и заставит пойти на переговоры с "бандой политиков наживы"3. Так он отзывался в эту пору о европейских правительствах. Коммунизм в одной стране был для него тогда полностью немыслим.

Радек приехал в Петроград из Стокгольма 20 ноября 1917 г. и сразу же был послан Лениным обратно, для переговоров с представителем Германии Рицлером, дабы убедить его в серьезности советских предложений о мирных переговорах. Так началась серия "челночных" вояжей Радека в Западную Европу, чаще всего - в Германию, с различными деликатными поручениями, не предназначенными для посторонних глаз и ушей. После возвращения в Петроград 6 декабря Радек сделал доклад о международном положении на заседании Петроградского комитета РСДРП(б). По поручению Ленина и Свердлова он занялся организацией пропагандистской работы среди сочувствовавших большевикам военнопленных, из среды которых затем вышли активные деятели Коминтерна, например, Бела Кун4.

Он становится одним из ведущих сотрудников НКИД, заведует отделом прессы, по сути дела являясь правой рукой тогдашнего комиссара иностранных дел Л.Д.Троцкого. Былые разногласия канули в лету, обоих объединяла идея мировой революции, и Троцкий берет Радека с собой в декабре 1917 г. на мирные переговоры с немцами в Бреет- Литовск как "представителя польских интересов". Радек уже на первом заседании вызвал недовольство немецкой делегации. Польский еврей, собственно и не совсем поляк, а гражданин Австро-Венгрии, уклонившийся от призыва в армию, одетый как анархист, отважился зачитать заявление, в котором говорилось, что немцы попирают право польского народа на самоопределение. Для немецких генералов и дипломатов это было уже слишком! А когда Радек собственноручно начал раздавать на вокзале в Брест-Литовске германским солдатам и офицерам газету "Факел" на немецком языке, конференции начал угрожать серьезный кризис. Генерал М.Гофман потребовал удаления из советской делегации этого "австрийского дезертира"5. Тщетно, Радек оставался до конца. Тактику "ни мира, ни войны" он считал шедевром дипломатии Троцкого.

5 января 1918 г. К.Радек был включен В.И.Лениным в состав советской делегации на втором этапе мирных переговоров с Германией в Брест-Литовске. Это было вызвано тем, что требовались квалифицированные консультации по национальному вопросу. Советская сторона ставила вопрос о подписании действительно демократического мира, исключающего насилие над польским, литовским, латышским, эстонским и другими народами, и гарантирующим их реальное право на самоопределение.

7 февраля Радек вместе с польским представителем С.Бобинским изложил на заседании политической комиссии в Бресте декларацию о ликвидации национального угнетения на всей территории польских земель. Точки зрения советской и немецкой делегаций были диаметрально противоположны. 10 февраля Л.Д.Троцкий огласил декларацию, в которой содержался отказ от подписания аннексионистского договора и одновременно объявлялось о прекращении состояния вой- мы с Германией и ее союзниками. Советская делегация, в том числе К.Радек, вернулась в Петроград.

В дальнейшем в советской историографии возникла хорошо из- нестная версия о "предательстве" Троцкого6. Истинные мотивы поведения Троцкого объясняет его речь на VII Экстренном съезде РКП(б): "...Наша страна, будучи бессильной выдержать эту длительную миро- иую бойню, была вовлечена в круговорот империалистической войны... И сейчас, сколько бы мы не мудрили, какую бы тактику не изобретали, спасти нас в полном смысле слова может только европейская революция"7. Ряд российских авторов придерживается мнения, что Троцкий не действовал произвольно - он выполнял решение ЦК парши8. Но Ленин однозначно подчеркивал, что "было обусловлено, что мы держимся до ультиматума немцев, после ультиматума мы сдаем"9.

22 февраля 1918 г. К.Радек вошел в состав Комитета революционной обороны Петрограда, активно участвовал в работе по организации обороны Питера от возможного наступления германских войск. На объединенном заседании фракции большевиков и левых эсеров во НЦИК 23 февраля Радек вместе с Д.Б.Рязановым выступил против предложения В.И.Ленина о подписании немецких условий мира.

На VII съезд РКП(б) Радек был избран IV Петроградской общегородской партийной конференцией с правом решающего голоса. В марте 1918 г. он вместе с Бухариным и Урицким редактировал выходившую в Петрограде ежедневную газету "Коммунист", выражавшую т\ ляды левокоммунистической оппозиции Брестскому миру. После закрытия газеты в связи с тем, что Чрезвычайная общегородская конференция Петрограда в марте выступила против раскола в партии, к которому могли привести расхождения по проблеме мира, "левые" коммунисты - Бухарин, Радек, Осинский, Смирнов выпустили четыре номера еженедельного журнала "Коммунист" в Москве. В статье К.Радека "Брест-Литовск", опубликованной в московской газете "Социал-демократ", политика Ленина сравнивалась с одобрением военных кредитов правыми социал-демократами Германии в августе 1914 г. Он утверждал, что "новый поход немецкого империализма в глубь России, ввиду его политической бесцельности и даже опасности, которыми он угрожает немецкому империализму, по нашему глубокому убеждению, невозможен"10.

Однако на VII съезде Радек заявлял: "Я прошу показать хотя бы одну статью, в которой я утверждал, что немцы не пойдут". И-далее он поддержал Троцкого, защищавшего политику "поощрения революционного движения". Вот таков был весь Радек, этот "эквилибрист парадокса"! В.И.Ленин на заседании ЦК 24 января 1918 г. прямо призна- иал: "Конечно, мы делаем поворот направо, который ведет через вееь- ма грязный хлев, но мы должны его сделать. Если немцы начнут высыпать, то мы будем вынуждены подписать всякий мир, а тогда, конечно, он будет худшим"11. Ленин оказался большим реалистом, чем Радек и Троцкий. Одновременно он умел признавать и свои просчеты: ведь после получения сведений об антивоенных демонстрациях в Австрии и Германии, он рассчитывал на скорое начало революционных событий и, по словам Радека, на вопрос о тактике в Бресте ответил одним словом: "рвать"12, т.е. не идти на компромисс. Но революция в это время не началась ни в Германии, ни в Австрии.

_ Таким образом, Радек быстро перестроился и отказался от своей прежней позиции. "Наша политика в Брест-Литовске не обанкротилась, не была какой-то иллюзией, она была реальной революционной политикой"13, - доказывал Радек. Хотя он был против ратификации мира с Германией, но теперь считал его вь1нужденным й поэтому -необходимым. "Если вы теперь заключите этот мир, против которого я протестую, я сочту его большим несчастием, но все же это не будет нашим 4 августа. Если вы теперь это сделаете, то все же никакого предательства и позора не будет, так как каждый поймет, что нас разгромили"14, - говорил он на съезде,

Ленин отметил выступление Радека в своем заключительном слове на заседании 8 марта, увидев в нем проявление политической гибкости, отход от революционной фразы. "Я его никоим образом не могу обвинить за это выступление во фразе... Это оценка, которая всю позицию Троцкого разбивает. Когда Радек сказал: стиснув зубы, надо готовить силы, это правда, - тут я целиком подписываюсь: не хорохорясь, а стиснув зубы, готовиться...Революционная война, придет, в этом у нас разногласий нет.. ."15.

Таким образом, ни Ленин, ни .другие выступавшие навсегда от идеи революционной войны не отказывались. Г.Я.СокоЛьников решительно поддержал тезис Радека об отсрочке революционной войны, но необ- ходямоста ее шстоянн^^подготовки. Троцкий на съезда считал, что наиболее благоприятный момент для заключения мира Советской Россией был сразу после Октября. Но тогда расчет строился на развитии революционного движения в Западной Европе. Теперь же он настаивал на продолжении действий по революционизированию западноевропейского пролетариата.

Троцкий, как и Радек, был одним из тех, кто полагал, что немцы наступать не будут и не смогут, линию ЦК на затягивание переговоров до последнего момента подтвердил на съезде и Я.М. Свердлов. "Политика, направленная к пробуждению пролетарских масс Запада, была вполне правильной. Все мы разделяли эту точку зрения"16,-говорил он. Однако он считал нужным проводить подобную тактику до опреде-

ленного времени, когда придется выбирать: или угроза немецкого нападения или подписание мира. С Радеком он был согласен в одном: вести революционную войну в данных условиях невозможно. А.М.Колонтай стояла на крайне левых позициях, полагая, что даже если погибнет Советская республика, знамя революции поднимут другие. "Да здравствует революционная война!"17, - призывала она.

Когда на съезде остро встал вопрос об оценке тактики делегации, возглавлявшейся вначале Троцким, были предложены три проекта революции - Крестинского, Зиновьева и Радека. Последние в принципе * совпадали по смыслу. Съезд партии одобрил "громадную работу в деле разоблачения германских империалистов, в деле вовлечения рабочих всего мира, всех стран в борьбе против империалистических правительств"18. Это компромиссное решение позволяло избежать открытого раскола большевистской партии в крайне сложной ситуации, снять напряжение в партии и практически не ставило вопроса о каком- то "предательстве" Троцкого. В этом свете, на наш взгляд, и следует оценивать позицию К.Радека на съезде, сумевшего пройти невредимым между двух огней.

Привлекает внимание также другой эпизод в ходе VII съезда; при выборе членов комиссии по пересмотру программы партии М.С.Урицкий предложил вкдючить К.Радека в ее состав вместо И.В.Сталина. При голосовании кандидатура Сталина набрала 21 голос. Радека -19 и он вошел в составТсомиссии в качестве кандидата. Вполне возможно, что Сталин такого соперничества не забыл и удалил Радека из состава ЦК и из Коминтерна буквально через несколько лет.

Ленин уже I июля 1918 г. в интервью корреспонденту левой шведской газеты "Фолькеедагблад политикен" подчеркнул, что Бухарин, Радек и другие противники мира снова активно участвуют в политической работе. Поворота от линии на мировую социалистическую революцию не произошло, это было лишь временное отступление перед лицом исторических обстоятельств, которое диктовалось необходимостью "продержаться до того момента, когда вспыхнет мировая революция"19. Брест был лишь тактикой, идея мировой революции пролетариата - стратегией в истории большевизма.

По поручению Ленина Радек подготовил протест Советского правительства от 12 сентября 1918 г. союзным державам в связи с их обвинениями в адрес большевиков в проведении массового террора, составленный отнюдь не в дипломатических выражениях. Из-за возражений Чичерина ему пришлось заменить в тексте сравнение иностранных держав с "шакалами" на сравнение их с "щенятами". Он же был автором из- иестного советского ответа В .Вильсону от 25 января этого же года, который Свердлов сравнивал с историческим ответом запорожцев турец-

кому султану. В советской печати появилась карикатура, изображавшая советских руководителей в одежде и позах запорожцев на известной картине Репина и среди них - Радека20. После убийства левыми эсерами немецкого посла в Москве Мирбаха Радек включился в работу по подготовке нелегальной пропаганды в западных областях России в связи с реальной угрозой немецкой интервенции. В Смоленске, например, должна была размещаться типография с латинскими шрифтами, подбирались кадры для подпольной работы. Активное участие в этом принимал Б.Кун21. Послеизвестий о революции в Австро-Венгрии и Германии Радек еще больше укрепилсяв вере вТшчало Ш

ствовалось, что приближается мировая^ ус

лышала ее железный шаг. Наше одиночество закончилось"22, - восклицал он. Ленин выступил по этому поводу с речью с балкона Моссовета, Радек - написал воззвание о грянувшей европейской революции.

В революционной Германии

Тем временем в Германии началась революция. Известный немецкий литератор граф Х.Кесслер записал в свой дневник 7 ноября 1918 г.: "Физиономия революции начинает проявляться: постепенный захват, растекающееся с побережья масляное пятно мятежных матросов. Они изолируют Берлин, который скоро превратится в остров. В отличие от Франции провинция революционизирует столицу, море - сушу: стратегия викингов. Возможно, мы против своей воли встанем во главе восстания рабов против Англии и американского капитала. Либкнехт - герой конца войны, лидерство принадлежит флоту"23.

В конце 1918 г. началась германская "Одиссея" Карла Радека. С этой страной его вообще очень многое связывало: здесь он женился, здесь работали его ближайшие друзья по Берлину, Лейпцигу, Бремену, именно здесь теперь началась Ноябрьская революция, и здесь, наконец, дело шло к созданию компартии.

В декабре 1918 г. было получено приглашение советской делегации на Всегерманекий съезд Советов, в Берлин должны были отправиться Н.Бухарин, А.Иоффе, Х.Раковский, Е.Игнатов и К.Радек. Свердлов выдал на расходы 200 тысяч марок (очень немного по тем временам), бочку меда и... бочку манной каши на дорогу и чтобы "подкормить голодающих вождей германской революции". Германские военные власти делегацию через границу не пропустили, так как считали, что она едет для того, чтобы втянуть страну в продолжение войны. Немецкие солдаты очень боялись остаться в России и "погибнуть, как Наполеон". Радек пробрался в Германию с до австрийского во

еннопленного на санях вместе с отступавшими немецкими войсками. Его небритая физиономия подозрения не вызывала, он говорил по- немецки как настоящий немец.

"Навстречу нам двигались группами босые или в деревянных сапогах, оборванные, голодные русские военнопленные. Бежали из всех лагерей. Ветер и снег бьет их по лицам, они окоченели, но идут. Вырвались из ада. Нет для них усталости. Нет голода. У всех одно страстное желание: только добраться домой"24, - записывал Радек свои впечатления.

На съезд Советов он так и не попал, опоздал, да и его присутствие было теперь бесполезно: съезд добровольно отказался от власти и возложил все надежды на будущее Национальное собрание. Здесь, в Берлине, Радек встретил старых соратников по левому крылу германской социал-демократии и своих польских знакомых - Р.Люкеембург, КЛибкнехта, П.Леви, Л.Иогихеса (Тышка). Он очень беспокоился по поводу предстоящей встречи с Розой Люксембург - удастся ли найти на этот раз общий язык? Ведь П.Леви писал: "Для Радека у Розы Люксембург было одно лишь чувство - отвращение"25. Но теперь Р.Люксембург принимала Радека как члена высшего органа первого рабоче-крестьянского государства и должна была сдерживать свои личные эмоции. В письме жене Радек писал: "С Розой и Лео мы с самого начала похоронили все личное дерьмо"26. Хотя предубеждение осталось, но они просто больше не поднимали личные старые обиды. Да и Радек представлял в Берлине не ЦК РКП(б), а ВЦИК РСФСР, по крайней мере официально. ГЛюксембург, правда, затронула на первой же встрече вопрос о терроре, на что Радек мгновенно отпарировал: "Ведь наша ставка - на мировую революцию, нам надо выиграть время, несколько лет времени, как же тут отрицать значение террора?"27.

Р.Люкеембург была категорически против вмешательства русских коммунистов в немецкие дела, особенно в процесс создания компартии и ш,фаз ила это в категорической форме: "Большевизм должен оставаться со своей тактикой дома... Нам не нужны комиссары большевизма"28. На первых порах, пока Роза и Карл Либкнехт были живы, Радек старался не ммешиватьея в их дела. Он помнил ленинские напутственные слова, скати ные на прощанье в Москве: "Помните, что вы будете действовать в тылу у врага. Интервенция неминуема, и от положения в Германии будет многое зависеть... Я не предлагаю Вам форсировать события, они будут развиваться по внутренним законам германской революции"29.

Однако первое знакомство со спартаковской организацией в Берлине произвело на Радека отнюдь не оптимистическое впечатление: она была слаба, число членов - незначительно, в основной массе это были искрен- и не, но молодые и неопытные революционеры. Поэтому он старается использовать свое влияние на своих старых бременских соратников и в перну ю очередь на руководителя левых радикалов Иоганна Книфа. Накануне торой конференции левых радикалов в конце декабря 1918 г. (Радек приехал в Берлин 19 декабря) он связался по телефону с И.Книфом, что- г"ы убедить его в необходимости объединения со "Спартаком".

Позже он писал: "Бременцы стояли ближе всего к большевикам. Иоганн был против объединения со спартаковцами. Он приводил ш качестве доказательства все спорные вопросы, включая и теорию накопления Розы Люксембург. Он нарисовал следующие перспективы: "После блока Эберта и Гаазе придет блок Ледебура-Либкнехта- Люксембург и лишь после них придем мы. Он требовал незамедлительного создания большевистской партии, независимой от Розы Люксембург, говорил об опасности диктатуры Тышки, выросшей в условиях конспирации, которая задушит партию своим централизмом. Германская революция может победить лишь как широкое массовое движение. Партия не должна быть такой централизованной, как этого хочет Тышка. Я указал ему на то, что его взгляды не имеют ничего общего с большевизмом. Профсоюзы и советы - это организации широких масс. Партия - организация ведущих сил - должна быть строго централизованной. Он оставался при своем мнении. Я грозил ему, что выступаю против него очень решительно. Это заставило его уступить. Договорились,что он не будет противиться объединению бременских, гамбургских и ганноверских левых, где наше влияние было особенно сильным. Но я не убедил его. Он не явился на съезд, выжидал"30.

В трактовке Радеком позиции Книфа слишком много неточностей. То ли ему очень хотелось выпятить на передний план свои заслуги в деле объединения немецких левых, то ли ему изменила память. Первое - вероятнее. Укажем лишь на два момента. 5 декабря издаваемая Книфом газета "Дер Коммунист" опубликовала статью "За Спартак", написанную подругой Книфа Ш.Корнфельд, с полным одобрением и поддержкой тактики "Спартака". Состоявшаяся 15-17 декабря, то есть до приезда Радека первая конференция левых радикалов, или интернациональных коммунистов Германии, несмотря на неясности в организационном вопросе и проявленные анархо-еиндикалистекие тенденции, высказалась за объединение со "Спартаком" при условии его выхода из НСДПГ и о возможности создания правительства из представителей "Спартака", левых радикалов и левых элементов в НСДПГ31. И, наконец, неучастие Книфа в Учредительном съезде КПГ объяснялось не его "выжидательной тактикой", а его позицией по вопросу об отношении к выборам в Национальное собрание. Он стоял за участие в этих выборах, тогда как большинство делегатов второй конференции ИКГ заняло сектантскую линию бойкота выборов. Поэтому он остался в меньшинстве на конференции и не был избран в делегацию на Учредительный съезд КПГ. Книф вошел в КПГ в составе бременской леворадикальной группы. Что касается его отношения к большевизму, то ойо нашло наиболее четкое выражение в его статье "За Россию, за большевизм!"32

В качестве представителя В ЦИК РСФСР Радек выступил на Учредительном съезде КПГ с приветственной речью I января 1919 г. Радек дал обстоятельный анализ положения Советской России, революционных событий в Германии и перспектив мировой революции. Он подчеркнул, что без социалистической революции в Германии русская революция не выстоит, назвал германский пролетариат "старшим братом" русских рабочих и выразил надежду на создание "оборонительно-наступательного союза" двух революций. В речи Радека обращают на себя внимание предостережения от слепого копирования тактики большевиков, призывы изучать их опыт с учетом национальных особенностей своей страны и тезис о необходимости оценки социальной революции как длительного и сложного процесса33. Он уже тогда обратил внимание на молодость и неопытность многих немецких коммунистов, на присущее им стремление подстегнуть события 34.

Во многих статьях и выступлениях Радека этой поры присутствует тезис о неотвратимости гражданской войны при переходе от капитализма к социализму, он абсолютизировал ее неизбежность. Для него не было ни сомнений, ни альтернатив в этом вопросе. "Теперь - впервые в истории дело идет о полном уничтожении господствующих классов"35, - писал он.

К.Радек искренне верил, что грядущая мировая революция пойдет тем же путем - рабочий класс нанесет врагам смертельное поражение и лишит их возможности вмешиваться в дальнейший процесс развития. "Золотой середины" не бывает в любой революции, ее естественный закон требует быстрого решения - либо вперед, либо откат"36, - замечала также и Р.Люксембург. Радек подчеркивал готовность Советского правительства жить в мире и согласии с правительством Макса Баденского, пока "немецкий народ его терпел"37.

После провозглашения Германской республики Радек II ноября

1918 г. вел телеграфные переговоры с лидерами НСДПГ О.Коном и Г.Гаазе о восстановлении нормальных дипломатических отношений и передал советское предложение о материальной и продовольственной помощи. Вожди германской социал-демократии не утруждали себя поисками путей сотрудничества с Советской Россией и руководствовались в отношениях с большевиками созданным образом врага. Предложение о союзе былоПотклонёно38. Тадек вместе с тем рассматривал вопрос о возможности длительного и прочного мира лишь в контексте с проблемой полного уничтожения мирового капиталистического хозяйства, поскольку капитализм как общественно-экономическая система в его представлении перспектив дальнейшего прогресса не имел. "Эра общечеловеческого мира" может возникнуть лишь как результат "международной гражданской войны"39, - утверждал он.

В речи на Учредительном съезде Радек выразил полную уверенность в скором создании "правительства Либкнехта", призванного выполнять задачи соцалистической революции: ликвидировать старый государственный аппарат, постоянную буржуазную армию, бюрократию, превратить рабочие и солдатские Советы в органы борьбы против буржуазии, в новые органы власти. Однако германской революции не суждено было стать революцией социалистической, и советы Радека так и повисли в воздухе. На пути в Берлин он замечал, что население в своем большинстве мечтает о мире и порядке, оно довольно политикой президента В. Вильсона, обещавшего накормить Германию, лидеры социал- демократии владеют настроениями рабочих, которые реально себе не представляют, что такое революция40. Но революционное нетерпение оказалось сильнее самой мысли о возможном альтернативном варианте развития, немецкая революция рассматривалась Радеком все же как механическое повторение российских событий. Радеку явно не хватало трезвой оценки событий, отсюда вытекали ультралевые моменты его анализа революционной обстановки на Западе, призывы не считаться с демократическими правами, к "беспощадной" борьбе, заявления о "политической смерти" международной социал-демократии. Все это скорее отражало политические надежды русских и немецких революционеров, чем реальную действительность той поры.

Радек надеялся, что искры революции в Германии немедленно вызовут революционный пожар во Франции и Италии, что потребует объединения пролетариев этих стран для отпора неизбежной англо- американской интервенции. Он возлагал большие надежды на мировую революцию не только как на средство ликвидации Брестского мира, но и как на оборонительную меру для защиты европейской революции, заявляя, что все, "что случается на Рейне и на Сене, имеет к нам такое же отношение, как и то, что происходит на Немане и на Днепре"41. Только так можно было понимать его слова о том, что советское правительство "доказало решимость поставить русскую революцию на карту европейской революции". Тезис о взаимозависимости русской и западноевропейской революций проходит красной нитью через всеработы и выступления Радека этих лет.

"После съезда КПГ К.Радек остается в Германии, чтобы быть в гуще революционных событий. И уже в ходе германской революции он был вынужден пересмотреть ряд своих предположений о ее дальнейшем развитии, в частности, о возможности быстрого перехода власти к революционному рабочему правительству. В первые январские дни 1919 г. он обращается с письмом к Центральному Комитету КПГ, в котором предостерегает от поспешных действий по непосредственному захвату власти пролетариатом без должной опоры в таких массовых организациях, как Советы. Он видел, что движение протеста берлинских рабочих в январе 1912г. вышло из-под контроля ЦК и переросло в непосредственные попытки взять власть. Налицо был явный просчет коммунистов в определении реального соотношения сил, зыбкие надежды на поддержку со стороны провинции не оправдались и это позволило правительству Эберта-Шейдемана решительно подавить и обезглавить коммунистический путч.

Радек призывал членов ЦК оставить "всякие соображения о революционном самолюбии" и приводил в качестве примера действия большевиков в июле 1917 г. Конкретные советы Радека членам ЦК заключались в следующем: потребовать^от революционных старост прекращения борьбы; вывести рабочих из боя с оружием в руках, если это возможно, или без оружия, если невозможно постепенное и спокойное отступление; опубликовать воззвание с разъяснением событий, потребовать немедленных перевыборов Советов, в первую очередь в Берлине; во всех случаях Радек призывал партию сказать массам правду об их положении. Вместе с ПЛеви он предпринял попытку повлиять на ход событий, однако было уже поздно - занятое восставшими здание социал-демократической газеты "Форвертс" штурмовали правительственные войска.

Несколько позже Радек писал своему другу журналисту А.Паквету; "Наш путь к власти несмотря на июльские события 1917 г. был усыпан розами в сравнении с тем, по которому идут немцы. Никогда мы не допускали таких боев как в январе или теперь, в которых бессмысленно проливается кровь, так как у нас был авторитет среди масс, мы держали их в руках. Немецкий коммунисты еще не держат их в руках, поэтому ~ беспорядочная стрельба, помешательство"42.

Руководители КПГ - Р. Люксембург, Л.Иогихее, П.Леви сумели оценить безнадежность положения, но оказались не в силах удержать инициативу в своих руках. Неопытность и малочисленность компартии не позволили организованно вывести массы из боя. Коммунисты потерпели жестокое поражение. Теперь предстояло оценить его уроки и сделать из них необходимые выводы.

Уроки путча

Травля спартаковцев, начавшаяся еще в декабре, достигла своего апогея. 13 января "Форвертс" напечатала подстрекательское "стихотворение" некоего господина Циклера:

"Сотни жертв в одном строю, пролетарий!

Карл, Роза, Радек, я вас виню!

Но никто из них, но никто из них не пролетарий"43.

Радек переходит на нелегальное положение, пользуясь конспира-

^ л. Лх__ , и ,П-ПЦ1П|.Г. ~ifiri-mrniT -щ - -2* "

гивными документами, присланными ему его бременскими друзьями. Он вынужден скрываться, так как за его поимку была^назначена награда в 10000 марок. В январе-декабре 1919 г, Радек пишет 7 брошюр, воззвания и статьи, в частности, воззвание о гибели Р.Люкеембург и К.Либкнехта. В брошюре "Уроки гражданской войны в Берлине (рукопись ее была захвачена при его аресте 12 февраля 1919 г.) он разъяснял преждевременность попытки захвата власти и призывал к самокритичной оценке действий компартии в январе. По его словам, Р.Люксембург занимала реалистическую позицию и считала, что без поддержки других земель брать власть в Берлине "бессмысленное дело". Однако К.Либкнехт был полностью охвачен идеей создания переходного правительства из коммунистов и левых независимых, связь с ним в ходе событий была потеряна"44.

В связи с этим трудно согласиться с версией Ю.Г.Фельштинского о причастности Радека к гибели Р.Люкеембург и К.Либкнехта, Личная неприязнь и определенные расхождения с ленинской позицией не могут быть аргументами в предположении о том, что Радек участвовал в этом преступлении. Доводы Фельштинекого весьма натянуты и служат одной единственной цели - показать вероломство и предательства Ленина в отношении германской революции 1918 года45.

Радек оценивал берлинские события как окончание первой фазы германской революции, ее превращение в пролетарскую, социалистическую. "По своему социальному содержанию гражданская война в Берлине является войной между пролетариатом и буржуазией, но часть рабочих в ней встала на сторону буржуазии", - отмечал он. Он видел объективный характер раскола рабочего класса, который нельзя было объяснить лишь личным поведением отдельных социал- демократических вождей. Следовательно, правильная коммунистическая политика должна опираться на учет того обстоятельства, что "политика социал-демократии имеет гораздо более широкий фундамент, нежели политика Церетели и Чхеидзе в России: слой хорошо оплачиваемых убежденных в прочности своего положения рабочих гораздо более значителен в Германии, Англии, Северной Америке, чем когда бы то ни было в России". По мнению Радека, основные просчеты КПГ определялись тем, что она в силу слабой связи с массами не ь^огла верно оценить реальную степень своего влияния, не указала массам на конкретные действия и ближайшие цели. Поэтому в немецкой провинции коммунисты сочли берлинские события результатом преднамеренной тактики ЦК, были убеждены в том, что партия взяла курс на захват политической власти вооруженным путем, и в итоге повторяли берлинские ошибки, встав на путчистский путь. Это могло случиться потому, что принципы партии "не были усвоены массами как свои собственные принципы, не вошли в их плоть и кровь"46.

Радек был вполне прав, когда выдвигал в качестве основного урока предостережение от забегания вперед, от отказа от переговоров с более i ильным противником, от перепрыгивания через необходимые этапы. Ik) все же Радек подходил к германской революции с мерками, явно с нятыми с революции русской. Хотя выборы в Национальное собрание показали серьезные сдвиги в настроениях масс и свидетельствовали о кш, что основная масса рабочих шла за социал-демократами, и коммунисты, отказавшись от участия в выборах, тактически оторвались от масс, многие коммунисты, в том числе ЬСРадек продолжали считать, что победоносная социалистическая революция в Германии еще впереди.

Уроки января приводят Радека к категорическому заключению: государственные перевороты можно производить лишь тогда, когда они поддерживаются организованной силой рабочего класса. Поскольку такой поддержки у компартий еще нет, следует переходить от штурма к осаде, к позиционной борьбе. Крах надежд на германскую революцию признавал и Ленин47. Но революция не/укладывалась в прокрустово ложе прежних надежд: она началась как общедемократическое движение за мир, хлеб и порядок, здесь нигде не сложилось реального двоевластия, Поэтому Попытки коммунистов искусственно толкнуть Советы к власти успеха не имели, ибо за германскими Советами стояли совсем иные, чем в России социальные силы. Иной была и расстановка политических сил.

Неумолимая логика реальных событий поставила Радек^>перед вопросом: в чем же законы развития именно германской революции, чем она отличается от революции в России? Лишь в сентябре 1919 г. он вновь возвращается к оценке немецких событии, пытается дать ответы на поставленные вопросы и выделяет следующие характерные, на его взгляд, осо- бенности немецкой революции: затяжной темп развития, наличие сильно- го слоя рабочей аристократии, медленное пробуждение политической активности сельского населения, сильное влияние крупной буржуазии на городские средние слои, отсутствие к началу революцшуэеж^^ пролетарской партии ^реакционная роль профсоюзной верхушки. Но в отличие от своего прежнего тезиса о "политической смерти" немецкой социал-демократии Радек признавал наличие сильных реформистских корней в сознании самого рабочего класса. "Было бы ошибочным ожи-

1 ^ ринг- if -JI ~|-ММ,||И -| - I |И,ПЩ| _ I I -rj-1-ii . 14 UW *'*'

датьПГШижаишемГ будущем ее полного и окончательного разложения"48

- отмечал он и делал в конце 1919 г. основной вьюод о том, что вооруженная борьба против правительства в данный момент безнадежна, так как пролетариат разоружен и подавлен. Поэтому Радек делал упор на тактику достижения реально возможного: участие в работе буржуазного парламента, укрепление позиций коммунистов в Советах, отказ от путчистских выступлений, перенос тяжести работы в массы, на фабрики и заводы, в область экономических отношении49.

Рассмотрение этих тактических вопросов стало особенно актуальным в связи с усилением левооппозиционных настроений в рядах молодых коммунистических партий. Хотя эти настроения проявлялись в спорах по разным вол росам, они касались в первую очередь главной проблемы - роли коммунистической партии в революции и обозначились наиболее четко BS идее создания "единой организации", объединяющей в себе партийные и профсоюзные функции. В этих спорах Радек выступал как ап ологет строго централизованной компартии, он вновь и вновь доказывал, что партия "должна управлять во время бури лодкой, чтобы она не разбилась на утесах, и высоко держать знамя, указывающее путь"50.

Для выполнения этой задачи коммунистическая партия должна вовлечь в борьбу новые трудящиеся слои - сельскохозяйственный пролетариат, интеллигенцию, мелкую буржуазию города, добиться единства действий коммунистов, левых "независимых" и революционных синдикалистов. "При каждом массовом выступлении в первую очередь необходимо думать а" соглашении с рабочими массами, идущими за независимыми. При этом не. следует обходить левых вождей независимых относительно каждого организационно подготовленного нами выступления, считаться с их возражениями и поправками, поскольку они совместимы с хахрактером выступления, имея задачей собирание масс"51, - призывал КГ.Радек. Это была линия на сплочение левых сил для укрепления слабо"й организационно и численно компартии Германии, конечно, при гараантии гегемонии коммунистов. Ее можно считать первым подступом к дальнейшим попыткам оформления тактики единого рабочего фронтаи Радек обращался к анархо-синдикалистам, призывал не обособляться от них, а "подвергая их учение серьезной критике... стараться привлечь на свою сторону здоровые пролетарские элементы еиндикализша"52.

Резко критикуя вз"гляды руководителей гамбургской оппозиции в КПГ - Г.Лауфенберга и Ф.Вольфгейма, Радек все же надеялся, что разногласия будут преодолены "в рамках коммунизма", в ходе самого процесса идейного укрепления партии. Позицию Лауфенберга, Вольфгейма, а также П.Фрелиха он считал доктринерской попыткой перенесения в Германию тактики "Индустриальных рабочих мира", объединявших в Америке иностранныж рабочих, чаще всего неквалифицированных и низкооплачиваемых. Поэтому он отвергал лозунги немедленного раскола профсоюзного движения, доказывая, что раскол, произведенный коммунистами, приведет их к изоляции, а раскол, внесенный реформистским правлением еомозов, изолирует сами правления от масс. Он предостерегал от попытоюс превращения партии в вершителя судеб и тактики профсоюзного движения, ее диктата в профсоюзной политике.

Многие коммунисты в Западной Европе считали, что победоносная i оциалистическая революция еще предстоит в течение довольно короткого срока, по крайней мере, в Германии. Радек искал ответа на поставленные европейской революционной волной вопросы в ходе самих революционных событий- Однолинейное понимание исторического процесса неизбежно вело к столкновению старой догмы с реальной действительностью, лишь в ходе европейской революции он начинал осознавать факт серьезного расхождения между желаемым и объек- швной реальностью. Радек пытался снять это противоречие тезисом о многоэтапноеT борьбы за социализм. "Мы еще далеки от этой цели. Ьорьба будет длиться по крайней мере целое поколение, потоки слез, нога и крови должны слиться в целое море, прежде чем мы одержим победу в международном масштабе... Невозможно сейчас одним шглядом окинуть все задачи, которые могут встать перед нами в течение времени... Но надо не опьяняться грядущими великими задачами, а осуществлять те задачи, которые выполнимы сегодня"53.

Обрекая целые поколения на "потоки слез и крови" ради призрачной иллюзии счастья в весьма отделенном будущем, Радек, скорее всего, искренне верил в то, к чему призывал. Он критиковал многих молодых немецких коммунистов, видевших лишь чисто разрушительные тдачи грядущей рабочей власти, в частности, газету коммунистов в Ьремене, которая утверждала, что "разрушения капитализма в области жономических отношений, а не какая бы то ни была хозяйственноорганизаторская созидательная деятельность - такова цель коммунистической партии"54. Говоря о разрушении старой экономики, он имел н виду одновременные усилия по созданию фундамента социалистической экономики и ставил вопрос о необходимости создания органов руководства всем экономическим строительством. Но пока на Западе не созрели условия для завоевания политическоц власти, основным требованием он считал борьбу за рабочий контроль над капиталистическим производством.

В октябре 1919 г. Радек должен был участвовать в работе Гейдельбергского съезда КПГ как представитель ЦК РКП(б)55, но был вынужден из тюрьмы обратиться к съезду с письмом, в котором вновь предостерегал от взгляда на развитие мировой революции как на процесс восхождения по прямой линии, на ее непрерывное победоносное шествие вперед. Именно подобные "революционные иллюзии", по его мнению, вызвали к жизни сильную антипарламентскую тенденцию в рядах международного коммунистического движения. Он решительно отклонял требования партийной оппозиции в КПГ об отказе от участия в работе парламента, считая нужным умело сочетать все формы борьбы, и надеялся на поддержку своего мнения всем Ш Интернационалом.

В письме съезду Радек также н выступал против лозунга оппозиции "Вон из профсоюзов!", как "непралавильного, вредного и даже контрреволюционного". Он боялся, что этота идея столкнет рабочих с верного пути развития в тупик, оторвет коюммунистов от масс, раздробит силы рабочего класса. На примере гермаманских событий зимы и весны 1919 г. Радек показал, что главной причинной неуспеха рабочих выступлений было нежелание подавляющего бололыпинства рабочего класса бороться за диктатуру пролетариата и привеаверженность идее мирного сотрудничества с буржуазией.

Отсюда, по его мнению, исходщдила необходимость пресечения сектантских тенденций в партии, пош*иск путей расширения и укрепления ее связей с массами. Радек считал н невозможным решение этой задачи в предлагаемых оппозицией формахих новых организаций (рабочих союзов по типу ИРМ, прудонистских и идей экономического захвата власти, анархистского отрицания парламевзентаризма). Лишь преодоление анархосиндикалистской неясности и т путаницы, укрепление партии и сохранение в ее рядах "в высшей стегепени ценных товарищей может привести к успеху"56. Он надеялся на на демократическое решение спорных политических вопросов и преодосцоление узкосектантских тенденций. Отметим, что ЦК КПГ не внял еоюветам Радека о сохранении в партии "ценных товарищей" и огульно иаясключил из нее всех членов оппозиции. Известно, что В.И.Ленин такжже не одобрял действий немецкого ЦК, советовал не разжигать расколол57.

Кого же Радек имел в виду, говэворя о "ценных товарищах"? В свое время К.Радек ранее высоко оценшивал заслуги Г.Лауфенберга в деле пропаганды и защиты революциооюнного марксизма. В 1921 г. Радек вспоминал, что П.Леви вел борьбу у с "левыми" самым "бестактным образом" из-за "эмпирического складада его ума" и непонимания революционных перспектив. Радек предсдостерегал Леви от поспешного, открытого разрыва с левым крылом г: партии, так как борьба за выяснение верных тактических установок тол>лько еще начиналась. "Мне было тяжело рвать с левыми рабочими, нетесмотря на то, что контрреволюционизм лауфенбергов, вольфгеймов ш и шредеров я понимал яснее, чем левые, но меня интересовали не вожокди, а революционные рабочие, стоявшие за ними"58, - писал позже РаРадек. Таким образом шло устранение конкурентов в руководстве немецклким коммунистическом движением.

После опубликования Г.Лауфеншбергом и Ф.Вольфгеймом воззвания к германскому рабочему классу, в в котором обосновывалась необходимость союза с Советской Россией й против диктата Версальского договора для перенесения революции в: на Бельгию и Францию, Радек пришел к выводу о мелкобуржуазшном националистическом характере идеологии руководителей гамбургской оппозиции. Он называл эти взгляды "национальным большевизмом" и заявил, что эти люди "давно отказались от коммунизма и окончательно порвали с коммунистической партией"59. Это, однако, не помешало Радеку несколько позже, и 1923 г. пытаться сплотить массы под лозунгом борьбы с Версальским договором, используя некоторые идеи Лауфенберга60.

Работы Радека с обоснованием новой коммунистической тактики вызвали ответную статью голландского левого коммуниста А. Паннекука, прежнего соратника Радека по работе в германской социал-демократии. Паннекук выступал как искренний сторонник социалистической революции в России, которая, по его словам, показала всему мировому пролетариату принципы нового мира "в их сияющей, чистой силе": диктатуру пролетариата, советскую систему как новый тип демократии, реорганизацию индустрии, сельского хозяйства, дела воспитания. Однако использование этого примера оказалось очень сложным, его нельзя было автоматически переносить в страны Западной Европы, так как пролетариат здесь оказался субъективно не готов к пролетарской революции. В этом мнения Радека и Паннекука сходились. Но прежних соратников разделял разный подход к оценке тактики Коммунистического Интернационала. Паннекук обвинял Коминтерн в заеилии "коммунистического оппортунизма", в отказе от перспектив движения, в стремлении добиться целей обходным путем, методом сиюминутного успеха. Он отклонял предложенную Коминтерном тактику осады капитализма и выдвинул взамен отказ от компромиссов и коалиционных соглашений61.

К.Радек ответил Паннекуку в конце октября 1919 г. статьей с очень характерным названием "Диктатура рабочего класса и коммунистической партии". Критикуя левый лозунг "Долой партийных вождей!", Радек ставил вопрос намного шире - о соотношении партии и класса, вождей и масс. Он пытался обосновать организующую и идеологическую роль коммунистической партии как авангарда рабочего класса "даже в том случае, если большинство не идет за ней". Она не должна растворяться в массе пролетариата, должна идти впереди, выделяясь своей сознательностью, но не стремиться к завоеванию каких-либо привилегий. Но органами классовой власти пролетариата должна стать не партия, а его массовая организация - Советы. "Коммунистическая партия является их душой", - подчеркивал Радек, - но "политическая инициатива должна принадлежать коммунистической партии"62.

Следовательно, для периода борьбы за власть Радек довольно четко разделяет функции государственной власти и задачи партии. Однако в разделе "Коммунистическая партия и массы после завоевания политической власти" он раскрывал сущность диктатуры пролетариата и соотношение роли партийных и государственных органов в общеетвен- ной системе нового государства. Поскольку функции диктатуры пролетариата заключены в подавлении сопротивления буржуазии "всеми средствами насилия", то диктатура "без готовности к терроризму - это нож без клинка". Определение диктатуры пролетариата как выражения интересов исключительно только рабочего класса сужало социальную базу новой власти и привело в дальнейшем к негативным последствиям для судеб самого пролетариата и крестьянства. Он утверждал, что "пролетариат, достигая власти, утверждая свою диктатуру, одновременно осуществляет диктатуру коммунистической партии". По его мнению, после завоевания политической власти эти понятия совпадут "во имя всеобщих пролетарских классовых интересов". В представлении Радека все будет совершаться в каком-то одноклассовом обществе, он ни словом не обмолвился об интересах других классов и социальных групп. Но на деле диктатура пролетариата явилась лишь прикрытием для безраздельной диктатуры одной партии. Для него коалиция с другими рабочими партиями была возможна лишь на условии их полного подчинения руководству компартии. Такой союз, считал Радек, "не следует считать чем-то большим, чем просто переходным моментом"63. Ни этот, ни предыдущий тезис не могли способствовать росту авторитета компартии среди левых сил.

Противоречивой была линия Радека в организационном вопросе. Он последовательно защищал принцип демократического централизма, единственно возможный, на наш взгляд, в период полулегального существования КПГ. В условиях преследования коммунистов многим компартиям, объединенным в Коммунистический Интернационал, их руководящим органом приходилось решать многие оперативные вопросы, не сносясь с местными организациями. Несомненно, партия должна была преодолевать федералистские и автономистские тенденции, нежелание отдельных функционеров и членов КПГ подчиняться строгой партийной дисциплины. В этих условиях было трудно требовать полного соблюдения демократических организационных принципов. Внутри партии шли дискуссии, касавшиеся главного вопроса - быть или не быть этой партии руководящей силой в борьбе в новых условиях.

Теперь Радек требовал прекратить дискуссии по тактическим и организационным вопросам и фактически способствовал изгнанию оппозиционеров из рядов партии. "Пора положить конец дискуссиям о направлении пути! Пора твердо взять в свои руки руль и отправиться в путь"64,

- заявлял он в декабре 1919 г. Ленин иначе относился к методам преодоления разногласий, советовал "не разжигать разногласии и действовать методом убеждения"65. Непримиримое отношение Ленина к оппозиционерам и фракциям в партии хорошо известно, но в данном случае он пытался привлечь на свою сторону молодежь из анархо- синдикалистов и тем самым укрепить хотя бы численно слабую компар- шю Германии и Коммунистический Интернационал. Но Радек фактически принял в этом вопросе сторону не Ленина, а лидера КПГ Леви.

Раскол ударил по боеспособности партии, оттолкнув от нее треть ч ненов, перешедших в созданную оппозицией в апреле 1920 г. Коммунистическую рабочую партию Германии. Среди отколовшихся коммунистов многие были не согласны не только с нормами борьбы ЦК прошв "инакомыслящих", но и прямо высказывались за сочетание етро- I ой централизации с определенной свободой действий местных орга- шпаций в их организационной работе, т.е. поддерживали Гейдельбергские тезисы. Вместе с тем они решительно отклоняли попытки подменить диктатуру пролетариата диктатурой партии, но не ставили под сомнение самую необходимость революционной рабочей партии66. Роча Люксембург в своей работе "О русской революции" также подчеркивала необходимость свободной дискуссии в партии о насущных проблемах стратегии, тактики и организации: "Свобода - это всегда свобода инакомыслия. Не из-за фанатизма "справедливости", а потому, что все живое, исцеляющее и очищающее зависит от политической свободы и если ее запрещают, то свобода становится привилегией"67.

Ошибочность требования Радека о прекращении дискуссии с рядовыми членами оппозиции говорила о наличии опасной тенденции нетерпимости к чужому мнению в преодолении расхождений в рядах Коминтерна. Сама жизнь показала необходимость обсуждения живых вопросов движения после капповского путча в Германии в марте 1920 г.

Маобит

Германские власти обвиняли Радека в организации спартаковского восстания в Берлине, однако следствие не располагало какими-либо конкретными документами, подтверждающими причастность Радека к восстанию, пыталось использовать подставных свидетелей, дававших очень сбивчивые и противоречивые показания. Даже прокурор был вынужден сделать следующее заключение по поводу письма Радека в 11,К КПГ: "В этом сочинении нельзя обнаружить требований насилия, переворота путем насилия и подстрекательства классов". Единственным фальшивым документом, найденным у Радека, были продовольственные карточки68. Вместе с ним в этой же тюрьме содержались спартаковцы Э.Мейер, В.Будих и левый независимец ГЛедебур. Пользуясь правом иметь экономическую и политическую литературу, Радек выписывал массу книг и газет, так что для них пришлось освободить отдельную камеру. (После освобождения он увез с собой на родину четыре чемодана.книг), Его интересовала прежде всего проблема соотношения диктатуры и демократии в прежних революциях. Тюремная стража, в отличие от солдат, относилась довольно лояльно к политическим арестованным. "Теперь неизвестно, кто правительство и как долго будет правительство. Мы нейтральны. Если приведут Эберта, то я его так же хорошо приму, как и Вас"69, - говорил ему старый надзиратель. Именно из этой тюрьмы Маобит удалось бежать десяти коммунистам во главе с В.Будихом.

Обвинение не было доказано, и власти не знали, что им делать с Радеком. Советское правительство Украины тем врёмёнё5Г5~шрта по инициативе Х.Раковекого назначило узника своим полпредом в Берлине, надеясь таким образом облегчить его положение и способствовать освобождению. Германский МИД не согласился с этим назначением, но принял этот шаг к сведению.

В первые тюремные дни условий содержания были крайне тяжелыми, одно время Радек был даже в наручниках, в июне он был обстрелян солдатами во время прогулки по тюремному двору. Его адвокаты - члены НСДПГ Э.Вайнберг и К.Розенфельд могли разговаривать с ним лишь в присутствии тюремной администрации70. Орган КПГ газета "Роте Фане" неоднократно выражала протест по поводу ареста Радека и возмущение условиями его содержания71. В апреле 1919 г. Радек направил протест II съезду германских Советов, который остался без ответа72. В письме жене 20 марта он просил ее ходатайствовать перед Лениным о своем освобождении. Телеграмма об этом была послана Советским правительством и сохранилась в актах рейхсканцелярии73.

После назначения представителем Украины в Берлине Радек направил министру иностранных дел Германии "ноту протеста", написанную от руки и составленную отнюдь не в дипломатических тонах. В ней он указывал на постоянную угрозу его жизни. Ответа не последовало, ведь министром иностранных дел был Г.Мюллер, выступавший главным обвинителем Радека на Иенском съезде СДПГ в 1913 г. Однако условия в тюрьме улучшились. Радек со смехом вспоминал, что первым признаком послабления режима был момент, когда два надзирателя внесли и торжественно водрузили посреди камеры вместо обычной параши... фаянсовый ночной горшок74.

От приехавшего в Берлин советского представителя В.Л.Коппа Радек узнал о программных дискуссиях на VIII съезде РКП(б), перевел новую программу партии на немецкий язык и снабдил ее вступлением. Съезд избрал Радека заочно в состав Центрального Комитета и прислал поздравление с этим событием. Па съезде Г.Зиновьев обратил внимание на перемену тона социал-демократической прессы в отношении Радека. "Раньше говорили, что это страшный каторжник, у которого карманы были набиты ужасными документами. Теперь маленькая заметка шей- демановекого "Форвертса" пишет против того, что Радека держат в це- иях... Я не удивлюсь, если Шейдеман завтра напишет, что, в сущности говоря, нет никаких препятствий тому, чтобы освободить Радека. Но они говорят это тогда, когда рабочие берут их за шиворот"75.

Известно, что английские и французские власти с помощью германского МИДа ознакомились с содержанием изъятых у Радека при аресте документов, надеясь найти в них подтверждение подрывных целей приезда Радека. Велись также переговоры о переводе его в Кельн, контролируемы й властями Антанты, однако на это не согласился министр иностранных дел Германии граф Брокдорф-Ранцау, усмотрев в этом ущемление суверенитета своей страны. 26 июня 1919 г. кабинет министров решил обменять Радека на заложников в Советской России. 12 августа прокурор Вайсман выдал разрешение на освобождение Радека из тюрьмы и с 15 августа он находился под превентивным военным арестом76.

Хотя он продолжал находиться в тюрьме Маобит, но условия ареста коренным образом изменились. Радек получил право принимать неограниченное число посетителей самых разных политических взглядов. Для этих целей была освобождена и отремонтирована квартира тюремного надзирателя. Организатором встреч был швейцарский социалист К.Моор. Во время тюремного заключения в Берлине К. Радек поддерживал близкие связи с австрийской компартией (об этом свидетельствуют брошюры по вопросам австрийского коммунистического движения и письма членам ЦК КПА), занимался проблемами венгерской революции, завязал отношения с английскими коммунистами, близко познакомился с турецкими политическими деятелями Талаат- иашой и Энвер-пашой.

Яркое впечатление "посол Украины" в тюрьме Маобит произвел на рабочего-писателя Макса Бартеля. "Я пришел под видом помощника |убного врача. В комнате для посетителей ожидало несколько людей... И вот ворвался он, господин посол Украины, Он носил своего рода военную униформу из серого сукна и выглядел как добродушная человекообразная обезьяна. Примечательной была его борода, шкиперская бородка, обрамлявшая лицо. За'большими стеклами очков в темной, оправе сверкали темные глаза. Нет, человек, стоявший перед нами, не был арестантом, он давал нам аудиенцию и сознавал это... Его ожидал и шестный профессор, интересовавшийся аграрным вопросом в Росши. Максимилиан Гарден был здесь, известный своими передовицами и "Цукунфт", затем английский журналист, умный и скептический, несколько господ с коммерческими планами, а поодаль - высокий чело- иек, в котором нельзя было не признать высокого офицерского чина, умело владеющий собой, Затем - связной из ЦК КПГ и, наконец, эле- I иптная дама, окутанная запахом дорогой парфюмерии"77.

Как видно из воспоминаний Рут Фишер, процедура получения разрешения на визит к Радеку была очень проста, формальна, хотя эти разрешения выдавались в Генштабе на Бендлерштрасее. Его можно было получить на основе фальшивого паспорта на чужую фамилию и затем три раза в неделю беспрепятственно посещать этого то ли посла, то ли почетного пленника.

"Политический салон" Карла Радека

После Брестского мира Радек возлагал определенные надежды на Германию, вначале на Германию социалистическую, а затем - на буржуазно-демократическую Веймарскую республику как на возможного торгово-экономического, да и политического союзника Советской России. В условиях тотальной изоляции Советского государства сосуществование двух изгоев послевоенной Европы было вполне естественным и закономерным, так как отвечало их национальным интересам.

Именно эту идею Радек защищал и развивал в своей речи в Москве в сентябре 1918 г.: "Для двух этих стран, так отличающихся по своей структуре, достаточно, если их правительства поймут, что не в их интересах воевать друг с другом и что интересам Германии противоречит создание нового Восточного фронта. Если обе стороны при этом наладят торговые отношения, отвечающие взаимным интересам, то этим были бы исчерпаны актуальные германо-советские интересы"78. Заметим, что это было сказано до начала германской революции. Опыт ее не изменил прогерманской внешнеполитической ориентации Радека, вернее, его прагматический подход к укреплению взаимных отношений. Как отмечает M.-JI.Гольдбах, "Радек был единственным из близкого ленинского окружения, кто сделал в это время почти противоположные выводы. Хотя его контакты с Москвой были равны нулю, он все же предпринял весной 1919 г. первую попытку прозондировать готовность Германии к экономическому сотрудничеству"79.

В письме Радека А.Паквету от 11 марта содержалась попытка довести через этого авторитетного в германском МИДе журналиста, бывшего пресс-атташе немецкого посольства в Москве до сведения министра иностранных дел Брокдорф - Ранцау готовность Советской России к сотрудничеству с Германией на экономической основе. Однако эта инициатива натолкнулась на очень осторожную позицию немецкого министра, который считал, что пока существует надежда на достижение понимания с Антантой и пока Антанта не будет рассматривать сближение Германии с Советской Россией как враждебный акт, предпринимать какие-либо конкретные шаги в этом направлении рано и рискованно80. Так же сдержанно рассматривались попытки отдельных предпринимателей завязать деловые контакты с Россией, препоны не

i мшились лишь контактам и сотрудничеству с кооперативными и имыми негосударственными организациями. Всему виной была государственная монополия на внешнюю торговлю в Советской России, но ! пивное - опасение негативной реакции Антанты.

Одним из частых посетителей "политического салона" Радека был Иальтер Ратенау, глава электротехнического концерна АЭГ. На первой ла' встрече он изложил свое кредо: "Прочитайте мои книги. Маркс им дал лишь теорию разрушения. В моих книгах Вы найдете теорию конструктивного социализма. Это первый научный шаг, сделанный после Маркса"81.

10 января . окончательно освобожденный из тюрьмы Радек

Так встретились эти два диаметрально противоположные но взглядам человека, одинаково не страдающие нехваткой честолюбия и себя- шобия. Но их взгляды на общие точки соприкосновения России и Германии в основном совпадали. Ратенау надеялся, что сближение в экономической сфере в конце концов приведет со временем к сближению и в политическом отношении. Он вместе с Ф.Дейчем, председателем Имперского союза германской промышленности искал путей для посылки н Россию представительной комиссии для решительного сближения. В ппце Радека они нашли явного единомышленника. Но это был лишь первый рабочий зондаж о возможностях оказания Германией технической помощи в деле восстановления разрушенного хозяйства. Позиция Радека была изложена им в статье "Германия и Россия (Написана в пре- нентивном аресте в Маобите для "верноориентирующихея буржуа"). Радек писал в ней: "Я спрашиваю здравомыслящих людей: разве может оольшое немецкое хозяйство, может ли государство, которое еще хочет жить, игнорировать другое великое государство? Из-за простого страха, н то время ка1Г а подходят друг для друга?"82

нстретщсяТяГквартире полицейского комиссара Густава Шмидта, куда он был временно помещен до отъезда, с представителями МИДа, АЭГ и директором банка Симоном. С советской стороны присутствовал Виктор Копп, ведший в это время официальные переговоры с советником МИДа Аго фон Мальцаном о возвращении военнопленных и экономическом сотрудничестве. Представитель МИДа вел себя довольно нейтрально в ходе беседы и лишь указал на возможную отрицательную реакцию Антанты. Он зафиксировал для Мальцана позицию Радека по ряду вопросов, В частности, по вопросу о перспективах развития политик ческих отношений Германии и России Радек заявил, "что Германия должна бы прекратить помощь Деникину и Колчаку. Со своей стороны ( оветская Россия готова отказаться от любого вмешательства во внут- ] ренние дела Германии..j Коммунистическое движение в Германии это сила, которая будет развиваться по своим канонам". х

Конкретные результаты переговоров 10 января были крайне незначительными. Можно сделать вывод, что все дело пока ограничивалось зондажем, ибо стороны не имели поручений давать какие-либо обязательства. Но первые шаги в сторону Рапалло были сделаны именно в это время.

Контакты Радека не ограничивались лишь кругом дипломатических работников и представителей промышленников. В его "салоне" появились, как отмечал М.Бартель, офицеры довольно высокого ранга. После тюрьмы он жил в течение недели на квартире у барона Ойгена фон Рейбница. Радек вспоминал: "Рейбниц был первым представителем тех людей, которые получили название "национал-большевики", и с которыми я имел дело. В офицерских кругах он был не только защитником союза с Советской Россией, но даже сторонником так называемой "мирной революции". Он считал, что выполнение центральной задачи восстановления производительных сил Германии невозможно без национализации индустрии и создания производственных советов... В то время, когда рабочие будут вовлечены в фабзавкомы, произойдет моральная революция и господствующие классы будут вынуждены под давлением пролетариата и интеллигенции..."83 Целью подобной мирной революции должно было стать освобождение Германии от версальского диктата и заключение естественного союза с Россией. Наиболее известным публицистом этого направления был профессор Э.цу Ревентлов.

После длительных переговоров был решен вопрос о пропуске Радека через Польшу. Перед отъездом Радек встретился с К.Цеткин и П.Леви для обсуждения вопросов тактики коммунистического движения в условиях наступления реакции. Результатом этих бесед явилась выработка тезисов западно-европейского бюро Коминтерна о мировом положении и тактике коммунистов. На советско-польской границе Радек, по просьбе польских офицеров, членов партии ППС, написал 22 января 1920 г. статью по польскому вопросу в форме письма лидеру этой партии И.Дашинскому. Она появилась в газете "Работник" уже после приезда Радека в Советскую Россию 10 марта 1920 г.

На границе не обошлось без курьеза: председатель сельского совета принял Радека за Бела Куна и обращался к нему как к вождю венгерской революции. "Я не хотел начинать ответной речи с объяснения, что я Федот, да не тот, и поэтому отвечал от имени Бела Куна. Какая разница!"84 - вспоминал затем Радек.

1 Luxemburg R/ Gersaxnmelte Werke. Bd. IV. B.1974.S.334.

2 См. Артемов В. А. Иоганн Книф. М.1990. С.104-124.

3 Радек К. О Советской Конституции. Письмо к иностранным рабочим. М.1918. С.9,11

4 Steffen J., Wiemers A. Auf zum letzten Verhor.S.35; Васецкий H. Нарко- миндел Троцкий //Международная жизнь. 1991. № 1, С. 107.

5 Slownik Biograficzny. C.684.

6 См.: Борьба партии большевиков против троцкизма в послеоктябрьский период. М.1969.С.31-39.

7 Седьмой экстренный съезд РКП(б). Стенографический отчет. М.1962. С.65.

8 См.: ПанцовА.В. Брестский мир // Вопросы истории .1 990.№ 2. С.69-75; Фельштинский Ю. Мир, которого не было // Родина.1991. № 3. С.16-20; Ми- чийлов Н. Уроки одной недели // Переписка на исторический темы.Диалог вели читатель.М.1989. С. 103-128; а также Ксенофонтов И.Н. Мир, которого хотели и который ненавидели. Документальный репортаж. М.1991.

9 Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т.36. С.ЗО.

10 Социал-демократ (Москва). 1918. №18. 25 января (7 февраля).

11 Седьмой экстренный съезд...С.243.

12 Там же. С.58,59.

13 Там же. С.59.

14 Там же, С. 59. Однако на второй конференции групп СДКПиЛ в России Радек прямо называл Брестский мир "губительной для революции тактикой" - Гм.: Tych F.Socialistyczna irredenta. Krakow/ 1982/ С. 338.

15 Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т.36. С.32-33, 34.

16 Седьмой экстренный съезд...С.77, 89.

17 Там же. С. 89.

18 Там же. С. 134, 136, 131.

19 Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т.36. С. 484,487.

20 Радек К. Портреты и памфлеты. Т.1. М. 1934. С. 41,186-191,192-200.

21 Там же. С.40.

22 Радек К. Немецкий Ноябрь. С.7.

23 Kessler,Harry Graf. Tagebucher 1918-1937. Im Insel Verlag.Frankfurt am M.,4-Aufl.l979. S.18.

24 Радек К. Немецкий Ноябрь. С. 17, 19.

25 Levi P. Zur Klarstellung // Unser Weg. 1921. №1-2. S.45.

26 Goldbach M-L. Karl Radek und die deutsch sowjetischen Beziehungen 1918- 1923 .Bonn. 1973.S.21.

27 Радек К. Немецкий Ноябрь. С. 7.

28 Zit.: Levi P. Op.cit. S.45.

29 Радек К. Немецкий Ноябрь. С. 13-14.

30 Радек К. Там же. С.25.

31 См.: Артемов В.А. Иоганн Книф. С. 127-132.

32 Der Kommunist.(Bremen). 1919. № 2.28.November.

33 Protokoll des Grundungsparteitags der KPD (Spartakusbund).B.1972. S.96; Радек К. Русская и германская революции и международное положение // Радек К. Германская революция. Т.2. М.1925.С.56.

34 Радек К. Указ. соч. С.56,69, 74, 84,92; Его же. Немецкий Ноябрь. С. 27, 30; Кго же. Коммунистическая партия в Германии. Б. м. 1919. С. 32.

35 Радек К. Немецкий Ноябрь. С.61, 62-63.

36 Luxemburg R. Op. cit. S.339.

37 Радек К. 4 августа 1914 г. // Радек К. Германская революция. Т.2. С.39.

38 Радек К. Немецкий Ноябрь. С. 10-11; Драбкиы Я.С. Ноябрьская революция в Германии. МЛ968. С. 121-123; Его же. К оценке революции 1918-1919 гг. в Германии // Новая и новейшая революция Л989. № 6.С.35-37; Второй конгресс Коммунистического Интернационала. Протоколы. М.1934. С.228-232,254-255.

39 Радек К. Русская и германская революции. С.74.

40 Радек К. Немецкий Ноябрь. С.22, 28, 29.

41 Радек К. Русская и германская революции. С.75.

42 Steffen J., Wiemers A. Op.cit. S.33; Коминтерн и идея мировой революции. Документы. М.1998. С. 90-98.

43 Illustrierte Geschichte der deutschen Revolution. B.l929. S.29.

44 Радек К. Немецкий Ноябрь, С.31-32, 34; Коминтерн и идея мировой ре- волюции.С.92.

45 См. Был ли причастен К.Радек к гибели К.Либкнехта т Р.Люкеембург? (Вступительная статья Ю.Г.Фельштинского) // Вопросы истории.1997, № 9, С.3-35; №10, С.3-33; Ш1,С.З-42; №2,1998,С.З-29.

46 Радек К.Уроки гражданской войны в Германии // Радек К. Германская революция. Т.2.,С.102,123,105,114.

47 Ленин В.И. Полн.собр.соч.,Т.40,С.203.

48 Радек К. Развитие германской революции и задачи коммунистической партии // Радек К.Германская революция.Т.2, С Л 97.

49 Там же, С.166,172,173-174. На VIII съезде РКП(б) Зиновьев подчеркнул, что первый конгресс Коминтерна по предложению Ленина принял резолюцию

о том, что в данный момент мы ведем завоевание большинства в Советах, то есть мы согласны в этом с Р.Люкеембург и Радеком" // Протоколы VIII съезда РКП(б). М., 1933, С Л 45.

50 Радек К. Указ.соч.. С.173,215.

51 Там же, С.205.

52 Там же, С.207, а также: Радек К. Развитие мировой революции и тактика Коминтерна // Пять лет Коминтерна..Т.1 ,М., 1924., С.114

53 Радек К. Там же, С.208.

54 Der Kommunist (Вгешеп)Л919,6.1апиаг.

55 Радек К. К тактике коммунизма // Германская революция. Т.2,С.220, 221.

56 Там же. С.220-225.

57 Ленин В.И. Полн. собр. Соч. Т.39. С.253-255.

57 Радек К. Падение Пауля Леви // Коммунистический Интернационал Л 921. №17. С.4060,4061.

58 Радек К. Внешняя политика германского коммунизма и гамбургский национальный большевизм // Германская революция.Т.2,С.246,249. О взглядах Г.Лауфенберга см.: Артемов В.А. Генрих Лауфенберг и идеи национал- большевизма в исторической концепции и политической практике 20-х гг.ХХ века // Отечественная и всеобщая история. Методология, источниковедение,историография. Материалы научной конференции. Брянск.1993. С.185-188.

59 Радек К. Падение Пауля Леви // Коммунистический Интернационал Л 921. № 17. С.4060, 4061.

60 См.: Радек К. Перед новой волной революционных потрясений // Коммунистический Интернационал. 1923, № 26, С.7122-7123.

61 Pannekoek A. Die Entwicklung der Weltrevolution und die Taktik des Kommunismus //Parlamentarismus-debatte. B.,1968,S.27-33.

2 Радек К. Диктатура рабочего класса и коммунистической партии // Радек К, Германская революция. Т.2, С.260,258, 261.

('3 Там же, С.258,259,266.

64 Там же, С.274.

5 Ленин В.И. Полн.собр.соч.,Т.39, С.253-254.

60 Kommunistische Arbeiterzeitung.l920,10.0ktober.

67 Luxemburg R. Gesammelte Werke,Bd.IV,S.359; Люксембург P. Рукопись о русской революции // ВопрЪсы истории. 1990, Ш 2, С.3-32.

68 Goldbach M.-L.. Karl Radek.. .S.35,39.

69 Радек К. Немецкий Ноябрь, С.47.

70 Радек считался военнопленным, шпионом воюющей с Германией держаны.См.: Goldbach M-L. Op.cit., S.40,44.

71 Die Rote Fahne.l919,13.,14.,16,,25.Februar.

72 Goldbach M.-L. Op.cit, S.41.

73 CM.:Schuddekopf O.-E. Karl Radek in Berlin // Archiv ftir Sozialgeschichte. 1962,Bd. 11 ,S. 111.

74 Радек К. Немецкий Ноябрь, С.51.

75 Восьмой съезд РКП(б).Протоколы.М.,1919, С. 140.

76 Goldbach M.-l. Op.cit.,S.44.

77 Там же.

78 Radek К. Die intemationale Lage und die auBere Politik der Rateregierung. K, 1919, S.23.

79 Goldbach M-l. Op.cit.,S.42.

80 См.: Драбкин Я.С. Становление Веймарской республики.М.,1978, С.225.

81 Radek К. Der deutsche November, S. 154. f д

82 Zit.in: Goldbach M.-L. Op.cit.,S.48.

83 Radek K. Der deutsche November, S. 155.

84 Радек К. Немецкий Ноябрь, С.64.

ВОЙНА С ПОЛЬШЕЙ

"Штык и коммунизм"

Радек вернулся в Советскую Россию в очень трудное время - страна переживала всеобщий и глубочайший кризис, охвативший все сферы жизни нового общества. Экономика была в полном развале, промышленность не работала, деревня не давала продуктов питания и не могла обеспечить ими не только город, но и себя. На западной границе подняли голову польские националисты, начавшие борьбу за новые границы и опиравшиеся при этом на небывалый патриотический подъем поляков. В январе 1919 г. И. Уншлихт выступил с проектом создания Революционного военного совета Польши для "организации и поддержки рабочего восстания в Польше, в тесной связи с защитой РСФСР". В другом документе говорилось о неверии руководства Коммунистической Рабочей партии Польши в возможность мира между Польшей и Советской Россией и о надеждах на разгром Польши Красной Армией и на захват власти коммунистами1.

В Москву Радек прибыл 23 января 1920 г. и сразу же по просьбе Чичерина сел писать доклад о положении в Польше2. Он предостерегал советское руководство от эскалации войны с Польшей, понимая, что это приведет к консолидации польского населения под лозунгом борьбы за национальную независимость. В докладной записке секретариата Польского бюро пропаганды и агитации при ЦК РКП(б) от 21 апреля 1920 г. ясно указывалось на опасность "бури национализма, которая захватит не только буржуазию и крестьянство, но и значительную часть рабочего класса, отравляя его идеей "защиты отечества" перед "москалями"3. Польский биограф К. Радека А.Коханьский писал, что Радек выступал в феврале 1920 г. против польских коммунистов в Москве, которые якобы подталкивали Советскую Республику на войну с Польшей"4. Еще в период германской революции Радек призывал немецких коммунистов требовать освобождения польских рабочих, интернированных в Германию на принудительные работы, вести среди них революционную пропаганду, а в дальнейшем поддержать их борьбу против правительства материально и поставками оружия. "Тогда польские рабочие скоро захватят правительственную власть в свои ру- ^ и Польша перестанет быть барьером, воздвигнутым против германской и русской революций"5, - писал он.

Почему такое внимание уделялось этому вопросу? В то время большевикам казалось, что необходимо и достаточно соединить прогрессивную немецкую технику и планомерную организацию с системой диктатуры пролетариата в России для успешного строительства социализма в Европе. Радек рисовал идиллическую картину последующих межнациональных отношений в новых государствах: польские крестьяне и батраки будут вместе с германскими крестьянами обрабатывать бывшие земли немецких и польских помещиков, возникнет полная солидарность польских горнорабочих и немецких рудокопов в Верхней Силезии, не будет никаких территориальных претензий и споров и т.д. О своих сомнениях и колебаниях времен I мировой войны Радек здесь даже не упоминает, а ведь именно они вызвали резкую критику со стороны Ленина, полагавшего, что "возрождение Польши возможно лишь посредством социальной революции, когда современный пролетариат разобьет свои цепи"6.

Радек считал, что Коммунистический Интернационал должен "высказаться определенно и ясно за независимость Польши", подчеркнуть, что "ни одно пролетарское государство ни сейчас, ни в будущем не стремится "навязывать польскому народу свое господство". Он выражал надежду на то, что "узкий национализм не будет угрожать и препятствовать совместной работе польского и мирового пролетариата"7. 8 мая 1920 г. К.Радек выступил на собрании московских агитато- ров-коммунистов. Он сделал упор на доказательстве оборонительного характера войны с Польшей, стремления Советской России видеть в 11ольше мирного соседа. "Мы не выдвигаем в данный момент никакого официозного лозунга, не говорим, что мы будем заключать мир только с советской Польшей, с рабоче-крестьянской Польшей", - убеждал Радек. В его докладе, правда, присутствовала надежда на иное развитие событий, когда "польские коммунисты будут в состоянии нстать во главе рабочего класса Польши, и тогда лозунг Советской 11олыпи будет лозунгом, который не принесет Красная Армия на своих штыках, а который встретит Красную Армию на границе Польши, иетретит как лозунг широчайших, народных масс в самой Польше"8.

Он доказывал, что до поры до времени это была чисто пропагандистская надежда, а пока на первом плане стояли чисто оборонительные шдачи. Отводя Польше роль моста между Советской Россией и пролетарской Германией, связующего звена с армиями западноевропейского пролетариата, Радек явно преувеличивал силу революционного польского пролетариата, считая, что он стремится к захвату власти9. К).Мархлевский в речи на II Конгрессе Коминтерна оценивал общую ситуацию более сдержанно, указывал на раздробленность сил польского пролетариата, его рассеянность по разным странам и считал, что лишь поражение польской армии сделает ее революционной и будет создана Польская Советская республика. В дальнейшем речи об оборонительном характере войны уже не было10.

В период успешного наступления Красной Армии на польском фронте П конгресс выступил со специальным воззванием к пролетариям всех стран, в котором подчеркивалось: "Помните: Враг - это теперь белогвардейская Польша. Задача теперешнего часа - сокрушить этого врага". И далее: "Поражения польских белогвардейцев вызывают величайший восторг в сердцах польских рабочих. Волна стачек подымается в Польше. Польские рабочие стараются использовать поражение своих эксплуататоров, чтобы нанести последний удар ослабленному классовому врагу, чтобы соединиться с русскими рабочими для совместной борьбы за освобождение"11. Воззвание было единогласно одобрено делегатами конгресса, горевшими, как и Радек, революционным нетерпением видеть Польшу Советской. Был создан польский ревком во главе с Ю.Мархлевскжм, к эскалации войны призывали некоторые военные деятели, в частности, Л. Д. Троцкий.

Но их энтузиазм не соответствовал национальному патриотизму поляков. Наступление на Варшаву было крупной военной и политической ошибкой12. На X съезде РКП(б) В.И.Ленин признавал это открыто: "Во всяком случае ошибка налицо, и эта ошибка вызвана тем, что перевес наших сил был переоценен нами"13. Ленин указывал на просчет в определении соотношения сил, на пробуждение патриотических чувств в польском народе. Действия на территории Польши, когда границы нашей страны были обеспечены защитой, уже больше напоминали вооруженный экспорт революции, чем оборону границ. Но именно такие действия оправдывал Г.Зиновьев на III конгрессе Коминтерна: "Война Советской России с буржуазной Польшей в 1920 г. поставила ребром вопрос о том, допустимо ли, чтобы победоносный рабочий класс одной страны "на остриях своих штыков" понес социализм в другую, еще угнетаемую буржуазией страну...Ядро Коминтерна, и прежде русские большевики - ответили на вопрос утвердительно: не только допустимо, но и необходимо, если только соотношение сил допускает это". Однако он был вынужден признать, что такая тактика вызвала возражения Г1.Леви и ряда польских коммунистов14.

В своей речи на IX партийной конференции РКП(б) К.Радек также был вынужден назвать переход к наступлению в этой войне серьезной ошибкой. Опубликованные недавно фрагменты его речи позволяю! уточнить некоторые нюансы принятия решения о наступлении. Радек говорил, что разногласий по поводу допустимости наступательной войны не было, они существовали лишь относительно зрелости революции в Центральной Европе. "Теперь тов. Ленин показывает новый метод собирания информации: не зная, что делается в данной стране, он посылает туда армию ...Но во всяком случае мы должны отказаться от метода зондирования международного положения при помощи штыков"15. Линия ЦК РКП(б) в области международной политики и связанной с ней вооруженной борьбой была признана единственно правильной с "точки зрения международной революции и всемирной борьбы против капитала. Наше преходящее поражение представляется с этой точки зрения лишь временным историческим эпизодом"16, - гласила в итоге резолюция IX партконференции.

На третьем конгрессе Коминтерна в 1921 г. Радек заявил, что был против наступления на Варшаву, ню к нему не прислушались17. Скорее всего II конгресс Коминтерна просто одобрил без обсуждения уже готовое решение ЦК. Интересно проследить смещение акцентов в трактовке вопроса Радеком. Если в конце 1919 года он делал упор на желании правительства Пилсудского "образовать барьер между революционной Россией и революционной Германией" и называл инициаторами такой политики польских юнкеров и капиталистов, то в апреле 1920 г. он уже ставил ударение на роли Антанты в этой войне и стремлении польской буржуазии стать "паразитом империализма Антанты".'Мимо ннимания Ленина прошло предупреждение Радека о том, что "польский народ, свыше ста лет терпевший национальное угнетение, исполнен недоверия ко всякому чужому господству"18.

Сразу после П конгресса Радек был кооптирован в Польское бюро ЦК ИШ(б) и послан на западный фронт в занятый Красной Армией г. Сед- лице, затем в Минск. Здесь, и позже в Рыдзи, он участвовал в мирных переговорах с польской делегацией, имел конфиденциальные встречи с 11орбергом Барлицким, одним из лидеров ППС. Он на месте увидел пагубность дальнейшего наступления Красной Армии на Запад и признал, что белорусские крестьяне неодобрительно встречали ее на своей земле. Он понимал, что Пилсудский боялся царских генералов больше, чем С оветской России, ибо считал, что победа белых будет означать конец независимости Польши. Однако Пюлсудскому была нужна хотя бы видимость войны, так как он не хотел и полного разрыва с Антантой.

Ленин и Радек неоднократно возвращались к оценке уроков польской войны, Так, на IX конференции РКП(б) в сентябре 1920 г. Ленин признавал, что в отличие от официальной пропаганды, подготовка "со- истизации" Польши велась скрытно."На съезде Коминтерна поставить йот вопрос мы не могли, потому что этот съезд должен был происходить открыто...Переход к наступлению против союзников Антанты не мог быть там поставлен, потому что там была не та стадия развития, ко- трая была нужна для обсуждения этого вопроса"19, - говорил он. Из контекста его выступления ясно, что помехой была возможная отрица- к льная реакция делегации Независимой социал-демократической парши Германии. Но от планов насильственной "советизации" он не отка- II.шалея: "...Несмотря на полную неудачу первого случая, нашего первого поражения, мы еще раз и еще раз перейдем от оборонительной политики к наступательной, пока мы всех не разобьем до конца"20.

В начале октября 1920 г. Ленин прочитал рукопись неопубликованной статьи К.Радека на немецком языке "Штык и коммунизм. Заметки на полях о битве под Варшавой" и потребовал снять фразу о возможности в будущем помощи немцам через Польшу21. Для Радека приоритет насилия в революции не вызывал сомнения. Он утверждал, что "штык, насилие являются для коммунизма лишь повивальной бабкой. Насилие ускоряет процесс экономического и политического развития общества к коммунизму. Но в собственной стране пролетариат не может осуществить коммунизм штыком, если прочие условия неблагоприятны для диктатуры пролетариата"22. Если учесть, что статья была предназначена для публикации в немецкой печати, то ясно, что это была попытка успокоить зарубежных коммунистов и создания видимости дальнейшего невмешательства Коминтерна в их внутренние дела. Тактика Коминтерна в дальнейшем неоднократно противоречила этому тезису.

Несколько позже, в апреле 1921 г. Радек более подробно остановился на анализе причин поражения в советско-польской войне. Но в центре его внимания стояли исключительно военно-стратегические факторы: отрыв от баз снабжения, усталость красноармейцев, разделение фронта на две части, состояние транспорта и т.д. В чем причины столь явной непоследовательности этого талантливого аналитика? Они

- в верности догме о примате интернационального над национальным, классового над общечеловеческим. Наиболее ярко это проявилось в его словах: "Сейчас нет и не может быть отдельных пролетарских интересов, а есть только один, общий, международный пролетарский интерес - вот основной Догмат Коммунистического Интернационала"23.

Неудача в Польше подорвала надежду русских коммунистов на скорую победу европейской, а затем - мировой революции. Так, Н.Й.Буха- рин считал, что основная неудача в войне с Польшей заключалась в том, что не удалось "зажечь мирового пожара"24. Вся история с польской авантюрой стала также ярким примером умения руководителей РКП(б) изгибаться вместе с изгибами партийной линии. "И те ответственные товарищи, которые во время похода занимали критическую позицию, в том числе и я, сказали себе после поражения: для истории отнюдь не так важно знать, что был прав я, а не другие. Мы могли отказаться от гласной критики потому, что понимали все причины наших ошибок и сумели правильно оценить их"25, - утверждал Радек на III конгрессе Коминтерна. Принесенные в угоду этой линии жертвы в расчет не принимались.

После подавления капповского путча в марте 1920 г. в Германии в журналах "Интернационал" (орган КПГ) и "Коммунистический Ин- тсрнационал" развернулась дискуссия по вопросам тактики. М. Браун (1>ронский) и А.Тальгеймер защищали гибкую тактику коммунистов в борьбе за конкретные цели, понятные массам. Тальгеймер считал главной задачей привлечение к коммунистической партии пролетарских и мелкобуржуазных масс26. Как известно, В.И.Ленин оценивал заявление ЦК КПГ от 26 марта 1920 г. о поддержке создания рабочего правительства из рабочих партий и профсоюзов и проведения п олитики "лояльной оппозиции" по отношению к нему как "совершенно правил ьное"27. Но для Ленина этот компромисс - временный, всего лишь "отказ на известное время от попыток насильственного свержения правительства, которому доверяет большинство городских рабочих"28.

' )то еще даже не шаг в сторону идей рабочего фронта, а зонда_ж возможной политики. Отсюда чисто привычное максималистское определение капповского путча как "единственной" альтернативы диктатуре пролетариата, а не как попытку ликвидации демократических -устоев Веймарской республики. Ленин все еще надеялся на европейскою социалистическую революцию, он еще только нащупывает пути развития новой коммунистической тактики, но теперь вынужден перед лицом неудач видеть ее не в том, чтобы ускорять революцию, а в том, чтобы "усиливать подготовку пролетариата"29.

Тактическая позиция ЦК КПГ в начале капповского путча бьлла далеко не безупречной. В воззвании от 13 марта он призывал развернуть борьбу за диктатуру пролетариата, считал гибель Веймарской р еспуб- пики окончательной, а призывы к единству рабочего класса - ложью "запятнанных кровью предателей социализма"30. Призыв к пассивному выжиданию в этот решающий час был ошибочным, отказ от все общей шбастовки вел к изоляции рабочих-коммунистов. Хотя ЦК та следующий день поддержал участие рабочих в забастовке, но выдвинутый им лозунг "Вся власть рабочим советам!" свидетельствовал об ошибочной оценке ситуации31. Положение было исправлено лишь 23 марта, когда был поставлен вопрос о тактике "лояльной оппозиции" по отношению к "рабочему правительству"32.

В таком контексте и следует рассматривать позицию К.Радека в дискуссии о тактике КПГ. Революционный прагматизм автора брошюры "Германская коммунистическая партия в дни капповской авантюры" (июнь 1920 г.) выступает отчетливо - определение тактики подчинено задачам осуществления европейской революции. Если Красная Армия победит контрреволюционную Польшу и на Западе начнется революция, то Антанта бросится спасать Германию, чтобы воздвигнуть заградительную стену перед революцией. В таких условиях, "уеи- неиие активности германской коммунистической политики явлшется I манным вопросом Коммунистического Интернационала", - пис ал Ра- дек. Опираясь на тезис о непрерывном усилении революционного подъема немецкого пролетариата, Радек резко критиковал бездействие ЦК КПГ 13 марта 1920 г. и призывал партию быть готовой к "выполнению величайших заданий". Он явно видел в Германии возможности для борьбы за диктатуру пролетариата и довольно авантюристически призывал отбросить рассуждения о "недостаточной субъективной зрелости пролетариата", считая, что революционный скачок позволит развить готовность и волю к борьбе. Так условия и следствия революционной борьбы ставились с ног на голову.

Радек осудил линию на "лояльную оппозицию", полностью отклонил в 1920 г. идею "рабочего правительства" как "донкихотство", "погоню за тенями"33. Для него тогда идея рабочего правительства существовала лишь как синоним правительства диктатуры пролетариата. В то время как в ходе ликвидации капповского путча шла речь о защите демократии в противовес открыто реакционной военной диктатуре, укреплялось единство социал-демократов, независимых и коммунистов, К.Радек ставил вопрос о недоверии новому коалиционному правительству, о проведении политики "с копьем в руке", "с оружием у ноги", с обещанием "сломить ему шею" при первой же возможности. Упреки в заражении психологией "коммунистического поссибилизма" в адрес ЦК КПГ, отрицание возможности переходных этапов на пути к Советской власти в Германии, сужали почву для возможного единства действий с социал-демократией. Необоснованные обвинения немецких коммунистов в "правительственном кретинизме"34 были выражением догматического понимания исторического процесса, единственным развитием которого виделось революционное свержение власти капитала.

Инициатива немецких коммунистов - А.Тальгеймера, В .Пика, Я.Вальхера в 1920 г. явилась важным импульсом к выработке дозунга

о создании некоммунистического рабочего правительства, Радек не понял тогда значения этого первого, хотя и неудавшегося опыта сотрудничества рабочих партий и массовых организаций в борьбе за де- мократию, против реакции и милитаризма. Он продолжал стоять на позициях левого доктринерства. Лишь в 1921 г. он был вынужден признать: "Если мы не хотим обманывать сами себя, то мы должны прямо и открыто признать, что эта политика (поддержка социал-демократии

- В.А.) была политикой большинства германского рабочего класса"35. Радек видел, что в СДПГ грядут большие перемены, эта партия всс больше теряет свой имидж классовой партии и превращается в левую народную партию. Все еще действующая Эрфуртская программа стала для нее просто данью традиции, висящей лишним грузом36.

В конце марта - начале 1920 г. состоялся IX съезд РКП(б), проходивший в условиях передышки. Народ устал от войны, от "военного коммунизма" и жаждал не просто передышки, а глубоких перемен и перехода к мирному строительству на демократических началах37. Радек выступил на съезде как апологет коммунистической стратегии в отношении профсоюзов - проводников партийной линии в хозяйственной области. Он даже не скрывал, что сверхцентрализация всей экономики, концентрация управления в руках громадного административного аппарата и партийных комитетов сводили на нет все благие мысли о повышении роли и места профсоюзов в деле защиты интересов трудящихся. Как отмечает К.Д.Брахер, тоталитаризм "был наделен па ликвидацию всех личных прав на свободу и подавление индивида. Но одновременно он создавал впечатление, что способен лучшей эффективнее чем все прежние формы государства и общества реализовать подлинное предназначение человека, подлинную демократию и превосходное государство благосостояния"38.

"Сейчас надо только взять курс, и этот курс означает, что дело производства есть дело рабочего класса, но управление производством ложится на определенных лиц, выставленных рабочим классом, и этот курс должен быть проведен железной рукой! Партия взяла сейчас пра- нильный курс, и я убежден, что эти разногласия так же, как те разногласия, которые были во времена Брестского мира, постепенно улягутся, и все товарищи признают, что партия взяла правильный курс"39, - говорил Радек, имея в виду позицию Д.Б.Рязанова и М.П.Томского, считавших, что главная задача профсоюзов состоит в "охране живой рабочей силы, этой важнейшей производительной силы и в коммунистическом обществе"40. К сожалению, эта точка зрения не нашла поддержки у делегатов съезда. Так, Ю.Х.Лутовинов, риторически вопрошал: "Перед кем нуждается пролетариат в защите своих интересов? 11еред советской властью, которая является костью от кости, плотью от плоти пролетариата?"41 И настаивал на том, чтобы профсоюзы не имешивались в управление производством, а лишь участвовали в установлении строжайшей дисциплины, повышении культурного уровня рабочих, в охране и организации труда42.

Радек был избран членом редакционной комиссии съезда по профсоюзному вопросу, в которую вошли также Сталин, Бухарин, Томский и Лутовинов. Итоговая резолюция в качестве важнейших задач профсоюзов выдвигала организационно-хозяйственные и воспитательные цели. Профсоюзы трактовались как "школа коммунизма"43, об охран- ио~защитных функциях этих самых массовых организаций речи в решении съезда вообще не было.

После съезда Радек вместе с Бухариным был введен в состав HI (СПС в роли политического комиссара. Ленин специально подчеркнул на съезде свою поддержку этих кандидатур, особо выделив их знание опыта германского профсоюзного движения. Назначение двух преданных ему людей он рассматривал как меру, необходимую для превращения профсоюзной линии в "стальную"44. Кроме того, назрел вопрос о создании международного революционного центра профессионального движения, он широко обсуждался летом 1920 г. на ряде совещаний представителей революционного направления в профдвижении разных стран45. Наиболее острые разногласия выявились по вопросу отношения к старым профсоюзам, находившимся под влиянием реформистов, и о месте нового профцентра в мировом рабочем движении. Теоретическую основу позиции большевиков составляла работа В.И.Ленина "Детская болезнь "левизны" в коммунизме", отклонившая идею создания параллельных союзов и ориентировавшая коммунистов на раскол международного профдвижения.

Одновременно Бухарин и Радек были поставлены во главе газеты "Агит-РОСТА" для укрепления в ней партийной линии46.

1 апреля 1920 г. Радек выступил на заседании съезда с докладом о задачах Коминтерна. Прений по его докладу было решено не проводить47. Но это выступление означало важную веху в его партийной карьере: уже 24 апреля он был назначен секретарем Исполкома Коммунистического Интернационала и активно включился в подготовку второго конгресса этой организации. В своем докладе 3 августа 1920 г. "Коммунистический Интернационал и профсоюзное движение" Радек на конкретных примерах Германии и США показал рост профсоюзного движения после мировой войны, его особенности в разных странах мира48. Радек, в частности, указывал, что немецкие социал- демократические профсоюзы, объединявшие в своих рядах 6 млн. членов, никак нельзя считать организациями исключительно "рабочей аристократии" и в этом состоит их отличие от американской АФТ49. Он критиковал "политический хвостизм" АФТ, теорию "нейтральности" профсоюзов, а также стремление лидеров этой организации оградить себя от проникновения в их ряды неквалифицированных рабочих. Критика Радека в адрес АФТ была вполне справедливой, так как в 1920 г. 80% американских рабочих не были членами профобъединений.

Одновременно в докладе содержалась высокая оценка практической деятельности и революционных возможностей американской организации "Индустриальные рабочие мира". Радек видел в ней попытку сплотить неорганизованных рабочих, создать массовое движение и призывал Коминтерн оказать ИРМ всестороннюю поддержку50.

Однако ряд положений в докладе Радека, хотя и отражал позицию большинства делегатов конгресса, был глубоко порочным. Так, Радек утверждал, что мысль о возможности "постепенного улучшения положения рабочего класса - реакционная утопия", так как задача профсоюзов состоит якобы "не в ремонте капиталистического здания, а в сознательной работе, направленной к свержению капитализма"51.

Главная мысль доклада Радека - призыв идти в профсоюзы, работать с массами и завоевывать их на сторону коммунизма. Однако конкретных путей, кроме общих рекомендаций - "быть вместе с массами и в то же время идти впереди этих масс, а не плестись за ними в хвосте", - он не дал. Призыв "расколоть профсоюзы, если нужно, разрушить их", был утопичен, нереален, так как не учитывал реальную степень влияния реформистских идей в рабочем движении, настроений самих рабочих масс. Поэтому он вызвал возражения ряда участников конгресса52.

Доклад Радека - весьма противоречивый исторический документ, он отражал попытку перехода к новому этапу развития, выражение того факта, что революция задерживается, что "никто не может определить, сколько времени потребуется до тех пор, пока победоносная нога социальной революции наступит на горло капитализму"53. Радек делал упор на новых подходах к определению роли и места фабзавкомов, созданных в революционные годы в ряде стран Запада. Он отводил им роль опорных пунктов в борьбе коммунистов против профсоюзной бюрократии, стремясь связать вопрос о слиянии в дальнейшем традиционного профдвижения с этими органами рабочего контроля на производстве, с завоеванием через них коммунистами руководящего положения во всем движении. Эти надежды не сбылись, фабзавкомы реальными органами рабочей власти на производстве не стали нигде.

В заключительном слове Радек возражал против попыток американских делегатов саботировать предложенные комиссией тезисы по профсоюзному вопросу, а также против линии итальянского анархо- синдикалиста Бамбаччи. Радек сформулировал положение о различном подходе коммунистов и синдикалистов к определению роли профсоюза после захвата власти пролетариатом. Анархо-синдикалисты считали, что пролетариат, свергнув господство буржуазии путем всеобщей стачки, организует федерацию производственных союзов, связанных между собой свободным договором для руководства всей экономикой страны.

I !еобходимость создания нового государственного аппарата ими целиком отрицалась. Радек доказывал необходимость диктатуры пролетариата и подчинения профсоюзов общегосударственным органам в лице ( оиетов. Эта мысль нашла свое подтверждение в резолюции конгресса. ! 1ри этом Радек видел схематизм предложенного им варианта и призы- мин подойти к новым явлениям "не с застывшими формулами, а с пытливым умом и волей, с готовностью действовать и прокладывать новые пути"54. Он не обольщался быстрой перспективой завоевания старых юн нов на коммунистическую сторону и надеялся, что это можно будет t делать, лишь убедив массы в правоте коммунистов, лишь непосредст- нгмным участием в борьбе за жизненные интересы трудящихся.

В своих решениях второй конгресс Коминтерна указал на изменение характера профессиональных союзов в связи с политизацией их борьбы, с одной стороны, и на пришедшие в противоречие с этой борьбой старые формы организации и рост бюрократизма, с другой. В резолюции "Профессиональное движение, фабрично-заводские комитеты и III Интернационал" Коминтерн предостерегал от попыток создания особых союзов, грозящих отрывом наиболее передовых рабочих от остальной массы. Вместе с тем Коммунистический Интернационал призывал профсоюзы быть не только проповедниками идей коммунизма, но и стать "самыми решительными руководителями экономической борьбы"55.

В вопросе о расколе в профсоюзном движении выразилось опасение Коминтерна изоляции коммунистов от массы рабочих в случае раскола профдвижения56. Поэтому перед коммунистами была поставлена задача "фактически подчинить фабрично-заводские комитеты и профессиональные союзы руководству коммунистической партии". Из решения конгресса вытекало, что такое подчинение было необходимо как база для создания "мощной централизованной партии пролетариата, охватывающей все организации пролетарской борьбы"57. Идея всеохватывающей централизации переносилась, как мы видим, из практики Советской России на все мировое коммунистическое и рабочее движение.

Седьмой тезис резолюции конгресса о задачах профсоюзов после победы социалистической революции полностью игнорировал вопрос

о социальных функциях этих рабочих организаций и целиком подчинял их органам власти в решении хозяйственных проблем.

Мы подробно анализируем отдельные стороны радековской концепции профдвижения для того, чтобы понять, в какой из моментов была допущена исходная ошибка, повлиявшая в дальнейшем на губительный путь развития СССР, какова логика ее развития и превращения в неверную трактовку или даже в стратегию. Сужение роли профсоюзов до простого помощника партии, приводного ремня от партии к широким организованным массам служило препятствием на пути возможного сотрудничества с другим, социал-демократическим профсоюзным потоком в мировом рабочем движении.

Явная задержка революции на Западе требовала поиска революционных союзников на Востоке. Таким естественным союзником европейского пролетариата могло стать национально-освободительное движение зависимых и колониальных народов, мощный импульс к подъему которого дали русские революции 1905 и, особенно, 1917г. Поэтому не случайно П конгресс Коммунистического Интернационала обратил свои взоры на Восток, связав свои надежды с этим мощным потоком мирового освободительного движения трудящихся.

К.Радек принял самое живое участие в обсуждении вопросов о месте и роли национально-освободительной борьбы угнетенных народов

Востока, в определении соотношения борьбы за национальную независимость с борьбой за социальное освобождение. 26 июля 1920 г. при решении вопросов, связанных с докладом В.И.Ленина, Радек выступил с большой речью. В издании протоколов конгресса в 1934 г. она дана с некоторыми сокращениями. Это не удивительно, так как в предисловии к изданию подчеркивается, что "в основу решения национального и колониального вопросов было положено то конкретное понимание эпохи социалистической революции, которое Ленин отстаивал в борьбе против полуменьшевистских взглядов Розы Люксембург, Радека, Пятакова, Бухарина"58. Сталинская травля инакомыслящих в рабочем движении в 30-е годы была уже в полном разгаре, проводилась она под лозунгом защиты ленинизма в теории и практике от "посягательств классового врага" в идеологии.

Радек подчеркнул тесную связь революции в Европе с освободительным движением в зависимых странах. "При таком положении судьбы английской революции будут в большой степени зависеть от того, будут ли крестьяне и рабочие Ирландии, Индии, Египта и т.д. рассматривать английских рабочих, как своих защитников, или они привыкнут видеть в английском рабочем классе пособников английского империализма", - говорил Радек. Он подчеркнул активную поддержку английскими рабочими движения в защиту Советской России и одновременно их слабый протест, против бесчинств колониальных властей у себя "дома" - в Ирландии, Египте и Индии. Поэтому в своей речи он призвал английских коммунистов идти в колонии и там "бороться во главе восстающих народных масс и поддерживать их"59.

Верен ли был такой совет? Интернационалистская заостренность и направленность его подкупали, в нем был заложен общегуманистический смысл помощи слабым и угнетенным. Но была и другая сторона дела - национальное движение слишком деликатная сфера, которая не любит и чаще всего не приемлет чужаков. Руководители этого движения должны вырастать и воспитываться в родной среде, на своей национальной почве, так же как и само движение не может быть привнесено извне. Мы это видели на примере трагической судьбы Эрнеста Че Гевары.

В то же время Радек советовал учитывать силу мелкобуржуазных элементов в национальном движении, не пытаться "искусственно создавать коммунистические партии там, где нет никакой почвы для коммунизма". Такая точка зрения внешне была схожа с оценкой теоретика германской социал-демократии Р.Гильфердинга движений на Востоке как крестьянских и националистических, но никак не коммунистических. Однако, принципиальное отличие состояло в том, что Гильфер- динг видел в них "исторический регресс"60, в то время как для коммуниста Радека с ними были связаны надежды на продвижение стран Востока по пути национального и социального прогресса.

В связи с этим К.Радек полностью поддержал тезис В.И.Ленина о возможности перехода к социализму, минуя стадию капиталистического развития, при условии победы социализма в ведущих европейских странах. Современный исторический опыт показал, что всякое прерывание естественного исторического развития, перепрыгивание через этапы оказались чреваты довольно сложными последствиями. Но в начале 20-х гг. это положение было новым словом в марксистской теории, оно опиралось на отдельные высказывания основоположников марксизма и предполагало наличие реальных возможностей помощи освобождающимся странам со стороны новых европейских социалистических стран не только средствами производства, оставленных капитализмом, но и новыми методами руководства, созданных социализмом. Условия едва ли можно назвать выполненными, так как, во- первых, кроме России вплоть до 40-х гг. революция нигде не победила; во-вторых, режим казарменного социализма, созданный в нашей стране, новых, действительно приоритетных методов управления обществом и экономикой создать не мог и предложил в качестве "нового слова" в общественном развитии административно-командную систему.

Идея совместной борьбы коммунистов и угнетенных наций с империализмом была затем развита К.Б.Радеком в докладе на первом съезде народов Востока в Баку 2 сентября 1920 г. Однако он упрощал проблему и сводил ее к снабжению угнетенных народов оружием и руководству их борьбой со стороны Советской России, которая "поведет индусов, персидских крестьян, анатолийских крестьян, всех угнетенных к совместной борьбе и совместной победе"61. Ясно, что Радек был склонен преувеличивать значение внешнего фактора в вызревании внутренних предпосылок массовой антиимпериалистической и антиколониальной борьбы народов Востока, перед которыми объективно стояли задачи не социалистической, а антиколониальной и антиимпериалистической революции. А логика рассуждений Радека могла привести лишь к одному выводу - союз с народами Востока крайне необходим для западноевропейского пролетариата и лишь от этой победы зависят судьбы народов Азии и Африки. Подобный узкопрагматический подход сужал общую антиимпериалистическую базу совместной борьбы разноплановых движений на Западе и на Востоке.

Наиболее острее споры разгорелись на П конгрессе Коминтерна по вопросам строительства коммунистических партий, превращения коммунистического движения в массовое. Как подчеркивал в своем докладе Г.Зиновьев, "коммунистический конгресс ни в коем случае не допустит в какой бы то ни было мере идейной фальши, ни в малейшей мере не пойдет на принципиальные уступки. Коренные вопросы пролетарской революции должны быть поставлены"62. Казалось бы, что в тех реальных условиях, когда социалистическая революция в Европе не состоялась, а коммунистические партии в сравнении с социал- демократическим движением явно проигрывали в степени реального шшяния на массы, да и в количественном отношении, было разумнее всего постараться забыть бесконечные идейные схватки и найти общий язык с теми рабочими партиями, которые отринули откровенно шовинистическую линию лидеров правого толка и за которыми шли массы.

Наиболее ярко это проявилось в отношении к Независимой социал- демократической партии Германии (НСДПГ), которая была предоставлена ее левым крылом Э.Деймигом, В.Штеккером и правыми - Л.Криспиным и В.Дитманом. Вместе с Лениным и Зиновьевым Радек считал возможным и необходимым допустить участие НСДПГ в работе конгресса, возражал против попыток части делегатов (Д.Вайнкопа, Нан-Левена и А.Гипьбо) исключить левых немецких "независимых" из мирового коммунистического движения как якобы "правящую" партию и напомнил делегатам, что за этой партией стоят миллионы германских рабочих, упорно и настойчиво борющихся за вступление в Коммунистический Интернационал. Он считал, что поскольку со стороны Коминтерна был выдвинут ряд серьезных обвинений против ее лидеров, постольку конгресс обязан дать ее делегатам возможность обосновать и защитить свою точку зрения.

Острый спор между К.Радеком, В.Дитманом и А.Криспиным разгорелся при обсуждении позиции НСДПГ в вопросе о возвращении советского посольства во главе с Иоффе в Берлин в 1918 г., а также по поводу отказа от принятия продовольственной помощи от Советской России. 11о это был лишь внешний повод, причиной явились серьезные сомнения в намерении лидеров НСДПГ проводить революционную политику. Недь задача конгресса, по словам Г.Зиновьева, заключалась в том, чтобы создать "железную централизованную организацию, вылитую из одного куска, с военной дисциплиной", партию "революционного восстания международного пролетариата"63. Такая постановка вопроса и ориентация на насильственное свержение власти буржуазии определяла жесткие требования к вступающим партиям. Коммунистический Интернационал вступал в резкое противоречие между формой и содержанием. С одной стороны, он был заинтересован в консолидации в качестве массовой революционной партии, с другой - все более принимал характер замкну- юй, почти сектантской военизированной организации64.

Радек решительно возражал против приема тех партий, которые принимали идею советской власти и диктатуры пролетариата, но хотели войти в Интернационал, как в "гостиницу", то есть воздерживались от пропаганды прямых революционных действий. Для него вопрос о приеме был вопросом о готовности партии к революции. Всякую лояльность по отношению к таким видным международным социал- демократическим лидерам, как К.Каутский, Р.Гильфердинг, О.Бауэр он отклонял и обвинял "независимых" во всех бедах отхлынувшей революционной волны. Его позиция объяснялась стремлением соединить два основных факта - революционизирование основной массы членов НСДПГ, требующее признания их в качестве боевых товарищей, и оценку действий вождей партии как "задерживающую", тормозящую. "Когда я прибыл в Германию, то первое впечатление было таково, что девять десятых рабочих принимают участие в борьбе против правительства. В январских и мартовских боях рабочие-независимцы шли рука об руку с рабочими-коммунистами и вместе с ними, где было нужно, боролись с оружием в руках. Во всех тюрьмах, где сидели наши товарищи, вместе с ними были и рабочие-независимцы", - вспоминал он. А вожди- партии шли вперед лишь тогда, когда их подталкивали массы, но при каждом шаге вперед они старались запутать рабочих"65.

Такая односторонняя оценка вела к дальнейшему выводу - сойтись с революционными рабочими, но не иметь ничего общего с их вождями. Радек не верил и в способность левых независимцев Э.Деймига и

В.Штеккера влиять на политику НСДДГ: "Я лично... потерял надежду на то, чтобы они могли произвести действительную перемену в тактике партии, даже если они окажутся в числе 9/10 в Центральном Комитете"66. Радек, как и все руководство Коминтерна, не искал сближения с такой массовой организацией, какой была НСДПГ (почти 900 тыс. членов в

1920 г.) на почве признания необходимости совместной борьбы в рамках существующего общества, на базе действительно прогрессивной буржуазно-демократической системы Веймарской республики. Он требовал от центристского руководства партии безоговорочного подчинения идее насильственного захвата власти и объективно способствовал сближению ее с СДПГ. Таким образом, Радек в итоге занял крайне непримиримую позицию в вопросе о приеме НСДПГ в Коминтерн.

Если мы обратимся к документам съезда НСДПГ в Галле в октябре

1920 г., то увидим, что противники присоединения к Коминтерну выдвигали следующие аргументы для обоснования своей позиции: невозможность принять идею Советов как беспрекословно подчиняющейся массы, утрачивающей свою активность и сознательность; отклонение пропаганды раздела земли между крестьянами; отказ от обязательства безусловного применения террора для подавления свергнутых классов и признание диктатуры пролетариата, как переходной формы от капитализма к социализму67; отклонение тезиса о наличии в данный момент в Германии условий для социалистической революции и создания Советской республики. Эта точка зрения имела полное право на существование, поскольку учитывала реальную обстановку в Германии. Но "Открытое письмо ИККИ" от 28 сентября 1920 г. обвиняло руководство партии в лицемерии и тактически призывало к ее расколу, в нем говорилось об "отсечении правых элементов" и "банкротстве вождей"68.

Коминтерн своей безапелляционностью толкал основную массу рабочих к объединению с СДПГ. Взаимные обвинения в стремлении к расколу, нетерпимость к взглядам и аргументам партнеров, попытки представителей Коминтерна дезавуировать своих политических оппонентов - Каутского и Гильфердинга отнюдь не укрепляли авторитет коммунистического направления в германском рабочем движении. Пророчески прозвучало предупреждение Гильфердинга левым не- зависимцам: "Те же методы, которые вы сегодня применяете против нас, коммунисты завтра применят против вас". Слова Г.Зиновьева: "Мы стремимся не к приказу, а к социализму"69 прозвучали на этом фоне как чисто демагогическая фраза. Раскол был налицо. Эйфория видимости победы позволила Н.Шаблину, автору сообщения о съезде в Галле, завершить его ликующим выводом: "Мощные звуки" "Интернационала" потрясли весь зал и возвестили разгром правых и конец влияния в среде германского пролетариата!"70 Но если Гильфердинг во многом оказался прав, то Шаблин явно поспешил с похоронами социал-демократического влияния на рабочие массы.

Против К.Каутского и О.Бауэра

Радек внес свою долю в отлучение ведущих теоретиков реформистского социализма от рабочего движения, выдвинув лозунг "Вычищайте свой дом, но не метлой, а каленым железом!"71 Свое отношение к теоретическим работам Каутского и Бауэра он выразил в анализе их брошюр "Терроризм и коммунизм" и "Большевизм или социал- демократия?"72 Радек не обнаружил ничего конструктивного и ценного в наблюдениях Бауэра и Каутского. Если Каутский считал якобинцев ирямыми предшественниками большевиков, которые позаимствовали у них идею террора, и осуждал их деятельность, то Радек целиком ее оправдывал, ибо считал, что без терроризма было невозможно разрушение феодализма и свержение абсолютизма и в России, и во Франции. Он напоминал о работе Каутского 1915 г., в которой тот одобрял якобинский террор как меру для устрашения буржуазии и признавал его историческую прогрессивность. Если у Каутского якобинцы выступали в качестве представителей интересов французского пролетариата и мелкой буржуазии, то в трактовке Радека они выглядели носителями идеологии исключительно лишь буржуазного радикализма, а их правительство он считал "буржуазно-террористическим". Для него "диктатура без терроризма - это картонный нож"73. На подобном культе насилия затем воспитывалось не одно поколение советских граждан в условиях тоталитарного государства по принципу "цель оправдывает средство". Нельзя не признать и правоту утверждения Ка- утского о том, что Радек превращал полуторагодовую практику большевиков "во всеобщий закон развития".

В сентябре 1920 г. Радек выступил против другого теоретика центризма в международной социал-демократии - Отто Бауэра. Скажем сразу - он категорически отвергал принципы демократического социализма Бауэра как проявление "трудностей мелкого буржуа, запуганного международным капиталом"74, его концепцию постепенной социализации основных отраслей промышленности, бескровной, мирной революции. В ходе подробного разбора книги "Большевизм или социал- демократия?" Радек отбрасывал прочь и многие точные и верные наблюдения и прогнозы, сделанные Бауэром при анализе хода и перспектив русской и европейской революций. Ему была принципиально чужда бауэровская концепция мирной социальной революции.

О.Бауэр предложил свою схему развития русской революции, во многом реалистически отображавшую условия периода "военного коммунизма": союз рабочего класса с крестьянством на первом этапе зиждется на удовлетворении революцией стремления крестьян к земле, поэтому крестьянин поддержал пролетария в гражданской войне, чтобы "совместно с пролетариатом отбросить общего врага"75. Но отсутствие демократии в стране неизбежно вызовет распад этого союза, выступления крестьянства и создание новой экономической системы. По мнению Бауэра, в России создавалось своеобразное социалистическое общество, ибо Советская власть отняла у капиталистов средства производства, освободила процесс труда от господства капитала, отняла у капиталистов распоряжение производством, распорядилась по своему плану средствами производства и рабочей силой, ввела планомерное обобществленное распределение продукта труда. Но если это - социализм, то особого рода - "деспотический социализм", как полагал Бауэр. Ибо социализм в России означает не господство пролетариата над средствами производства, не руководство процессом труда самим пролетариатом. Этот социализм означает, что государственная власть, являющаяся представительницей меньшинства народа и господствующая над народными массами, распределяет средства производства, продукт труда, рабочую силу и средства насилия, принуждает трудовые массы подчиниться ее рабочему плану, ее организации труда. Бауэр считал этап "деспотического социализма" (т.е. военного коммунизма) необходимым временным орудием исторического прогресса. А в дальнейшем он видел введение частной земельной собственности, госкапитализма и частнокапиталистиче ской собственности иностранных концессионеров.

Бауэр отмечал засилие бюрократии, он писал о неизбежности перехода Советской власти к гуманному и демократическому госкапитализму, о необходимости переноса тяжести с политической работы на культурную работу в селе. Однако, если Бауэр понимал превращение крестьянства в России в годы гражданской войны из "внутреннего прага" в союзника, то для Западной Европы он видел в нем контрреволюционную силу, направленную против рабочих.

Радек все предвидения Бауэра (которые оказались весьма реалистичными) называл "меньшевистской философией", "праздной болтовней"76, но признавал, что в отличие от Каутского Бауэр не считал Советскую Россию исторической авантюрой, а признавал ее в качестве необходимой фазы исторического развития.

Разногласия между коммунистическим подходом Радека и социал- демократическим вариантом Бауэра заключались в отношении к крестьянству, роли коммунистической партии, демократии, перспективе мировой революции. Радек видел в демократическом социализме Бау- ipa "гильдейский социализм", называл демократический путь "реше- !ом из одних дыр"77, который был для него неприемлем. Слова "гума- иичм" и "демократия" оставались для него иностранными словами из чужого лексикона.

1 Коминтерн и идея мировой революции. Документы. Отв.ред. И.С.Драбкин. М., 1998. С.128-129,164

2 Радек К. Немецкий Ноябрь. 1920. С.64.

3 Коминтерн и идея мировой революции. С.174.

4 Polsky Slownik Biograficzny. Т.29/4. L.123/ W. 1986. С.684.

5 Радек К. Германская революция и польский вопрос // Германская рево- шоция.Т.1. С.99.

6 Ленин В.И. Полн.собр.соч., Т.7. С.239.

7 Радек К, Польский вопрос и Интернационал // Пять лет Коминтерна.ТЛ. ( 249.

8 Радек К. Война польских белогвардейцев против Советской Росши. М. .1920, С. 17.

9 Радек К. Польский вопрос и Интернационал. С.250.

10 Ю.О.Мартов, лидер мирового меньшевизма, вначале воспринял совет- гннюльскую войну как оборонительную для советской России и призвал доб- роиольцев в Красную Армию, но предостерегал от авантюры превращения ее в nm i у нательную. Но уже в июне 1920 г, он писал, что война "питает не только Пппыиевистский террор и мировой ореол большевизма, но и самый болыпе- 1И1 iM, как противоестественную систему хозяйства и столь же противоестест- ненную систему азиатского управления" - И.Х.Урилов. Ю.О.Мартов: историк и политик. М. 1997. С. 374.

11 Второй конгресс Коммунистического Интернационала. М.1934. С.40,591.

12 См. об этом: Сироткин В. Рижский мир // Международная жизнь Л 988, № 8; Чернецовский Ю. О Рижском мире и вокруг него // Международная жизнь. 1989. № 4; Яжборовская И.С. Между Киевом и Варшавой // Открывая новые страницы. М.. 1989. С.20-27.

13 Ленин В.И. Полн.собр.соч.Т.43, С. 10,11.

14 Коммунистический Интернационал. 1921, № 18, С.4468-4469.

15 Коминтерн и мировая революция...С.202, 203.

16 Там же. С.206.

17 Радек К. Путь Коммунистического Интернационала.Заключительное слово.С.89.

18 Радек К. Польский вопрос и Интернационал // Пять лет Коминтерна,

С.249. О роли Антанты см.: Яжборовская И.С. Указ.соч.,С.22-23.

19 Коминтерн и идея мировой революции. Документы. Отв. ред. Я.С. Драбкин. М. 1998. С. 198.

20 Там же. С. 199.

21 Там же. С.208-209.

22 Там же.

23 Радек К. От интервенции к торговому договору // Радек К. Внешняя политика Советской России. М., 1923, С.64.; Его же. Развитием мировой револю* ции и тактика Коминтерна // Радек К. Пять лет Коминтерна, С. 124-125.

24 X съезд РКП(б). Стенографический отчет. М.. 1963. С.328.

25 Коминтерн и мировая революция. С. 209. Примечание 2.

26 См. "Die Internationale", 1920. Nr.25.

27 Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т.41. С.95.

28 Там же. С.78.

29 Там же.С.188

30 См. Панкевич Ф.И. Капповский путч в Германии. М.. С.78-81. 31Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung. Bd. 3. В., 1966. An-

hang.Dokumente. Nr. 104. S.586-587.

32 Ibidem. Dokument Nr. 106. S.589-590

33 Радек К. Германская коммунистическая партия в дни капповской авантюры // Радек К. Германская революция...Т.2. С.280, 286, 288.

34 Там же. С. 287, 290.

35 Радек К. Грядущий крах германской буржуазии и коммунистическая партия Германии // Коммунистический Интернационал. 1921..№> 19.С.48-66.

36 См. Winkler Н.А. Von der Revolution zur Stabilisierung. Arbeiter und Arbeiterbewegung in der Weimarer Republik 1918 bis 1924. Berlin/Bonn. 1985. S.434-435.

37 См. подробнее: Булдаков В.П., Кабанов B.B. Военный коммунизм: идеология и общественное развитие // Вопросы истории. 1990. № 3. С.40-58.

38 Totaliltarismus im 20. Jahrhundert. Eine Bilanz der intemationalen Forschung. Hrsg. von E.Jesse..Bonn. 1996. S.142-143.

39 Протоколы девятого съезда РКП(б). М., 1934. С.260.

40 Там же. С.270.

41 Там же. С. 254.

Когда в 1924 г. Ю.Лутовинов, один из лидеров "рабочей оппозиции" по кончил с собой, Радек писал в некрологе: "В Лутовинове выражалось нетерпс- иие пролетариата. Сколько веков он страдал, наконец, захватил власть, и как же это, чтобы он не мог стряхнуть с себя весь гнет нищеты и неравенства" - Радек К. Памяти Юрия Луговинова // А,Луначарский, К.Радек, Л.Троцкий. Силуэты: политические портреты. МЛ991. С. 305.

43 Там же. С.440

44 Ленин В.И. Полнхобр.соч. Т.40. С. 265-266.

45 Второй конгресс Коминтерна. М. 1972. С. 205-209.

46 Протоколы девятого съезда РКП(б). С. 77.

47 Там же. С. 275, 277.

48 Второй конгресс Коминтерна. М. 1972. С.205-209.

49 Современную оценку АФТ см.: Курков Н.В. Американская Федерация труда 1919-1936. М. 1990.

50 См. подробнее о ИРМ: Лапицкий М.И. Индустриальные Рабочие мира: проблемы идеологии и политики // Рабочий класс в мировом революционном процессе. М. 1989.

51 Радек К. Пять лет Коминтерна. С. 198, 199.

52 Второй конгресс Коммунистического Интернационала. Протоколы. С.426.

53 Радек К. Пять лет Коминтерна. С. 208.

54 Второй конгресс Коминтерна. С. 423.

55 Коммунистический Интернационал в документах 1919-1932. М. 1933. С. 122.

56 Там же.

57 Там же. С.123.

58 Второй конгресс. С.VIII.

59 Там же. С. 170, 171.

60 См. Бюллетень Коммунистического Интернационала 1920.№ 4. 5 ноября.

61 Радек К. Пять лет Коминтерна. С.228.

62 Второй конгресс. С. 9.

63 Там же. С. 465, 501, 563.

64 См. Шутов А.Д. Коммунисты и социал-демократы: история и современность // Новая и новейшая история. 1990. № 2. С.3-4.

65 Второй конгресс. С. 178, 179.

66 Там же. С. 281.

67 См. Бюллетень Коммунистического Интернационала. 1920. Ш 2-3. 22-29 октября.

68 Коммунистический Интернационал. 1920. № 14. С.2901-2922.

69 Бюллетень Коммунистического Интернационала. 1920. № 4. 5 ноября

70 Там же.

71 Второй конгресс. С. 181.

72 См, Kautsky К. Terronsmus und Kommunismus. В. 1919; Bauer О. Bol- Hchcwismus und Sozialdemokratie. W. 1920.

73 Терроризм и коммунизм // Пять лет Коминтерна. С. 132.

74 Радек К. Вопросы международной революции в освещении международного меньшевизма// Пять лет Коминтерна. С. 145. 149.

75 Bauer О. Op.cit. S. 42-43.

76 Радек К. Вопросы международной революции... С.315, 318.

77 Там же. С. 322, 325, 330.

В ПОИСКАХ ВЫХОДА ИЗ ТУПИКА

Неудачный путч или шаг вперед?

Переломным периодом в развитии идейно-политических взглядов К. Радека по тактико-стратегическим вопросам явился конец 1920 - начало 1921 г. Наступил кризис старой тактики, нужно было спасать коммунистическое движение на Западе, и кризис стал сигналом о необходимости давно назревших перемен в сторону политического реализма. Радек вместе с Зиновьевым участвует в разработке новой тактики КПГ и Коммунистического Интернационала в условиях отступления1. Лозунгом стала борьба за экономические требования и защита демократических прав и свобод всех трудовых слоев. Сделать это в одиночку коммунисты не могли. Под непосредственным влиянием К. Радека ЦК ОКПГ публикует 8 января 1921 г. "Открытое письмо" руководству профсоюзов, СДПГ, НСДПГ и КРПГ, положившее начало борьбе коммунистов за единый фронт всего рабочего класса. Не затушевывая существовавших расхождений, КПГ призвала к единству действий в борьбе за ближайшие цели, отвечавшие интересам всех рабочих и способные объединить их на этой основе без различия партийной принадлежности2.

В своей автобиографии Радек сообщает об этом очень скупо: "В январе 1921 г. даю инициативу к тактике единого фронта так называемым открытым письмом"3. О роли П. Леви в этой инициативе Радек, никогда не страдавший избытком скромности, умалчивает. Умалчивает он и о том, что уже давно прилагал усилия к освобождению Леви от поста в ЦК ОКПГ.

Таким образом, речь шла о союзниках в весьма сложных политических и экономических условиях. Разногласия внутри Независимой социал- демократической партии в 1920 г. выявили наличие двух четких линий: правое крыло партии считало необходимым ограничиться чисто легальными формами борьбы и отказаться от всяких путчистских намерений; левое крыло НСДПГ во главе с Э.Деймигом стремилось к объединению с КПГ и Коминтерном, что и произошло в октябре 1920 г. Правое меньшинство, руководимое Р.Гильфердингом, В.Дитманом и Г.Ледебуром присоединилось в сентябре 1922 г. к СДПГ. Это уже не была та старая партия, которая играла ведущую роль в период становления республики, Прежние вожди - Ф.Шейдеман, Г.Носке и В.Гейне утратили свое решающее влияние в партии, Ф.Эберт сосредоточил свою деятельность на посту президента. Но партия продолжала пользоваться влиянием среди большинства германского рабочего класса и профсоюзов.

Партия упорно придерживалась принципов парламентской демократии и экономической борьбы. Свою задачу она видела в смягчении нужды, в борьбе с инфляцией и тяготами репараций. Мысли о борьбе за власть рабочего класса в ближайшем и даже отдаленном будущем совсем не тревожили ее лидеров.

Вот с этими людьми К.Радек попытался найти общий язык, отбросив все идеологические препоны. Радек считал, что прямой путь к диктатуре пролетариата стал в новых условиях невозможен, поэтому "возможно, что во многих странах он (пролетариат - В.А.) должен будет проделать опыт с рабочим правительством"4. В условиях оборонительного периода деятельности рабочего движения, организации массового отпора наступлению капитала и реакции этот шаг был единственно возможной предпосылкой объединения всех трудящихся. Но это был также и великий обман правоверных немецких коммунистов, которым он пытался внушить, что Россия как и прежде - оплот мировой революции, даже если она вынуждена изменить свою тактику.

Новый тактический поворот встретил полное одобрение и поддержку В.И.Ленина, с одной стороны, и противодействие Г.Е.Зино- вьева, Н.И.Бухарина и С.Гуральского, с другой5. В статье "О наступательной тактике" Бухарин писал в конце декабря 1920 г.: "Мы живем на переломе, на грани между пролетарской обороной и пролетарским нападением на капиталистические твердыни. Если не сегодня, то завтра вопрос станет ребром. У всех должна быть теоретическая ясность и пол нор понимание проблемы. Революция может победить только как мировая революция. Поэтому всякая возможность ускорить крах капитализма есть революционная необходимость"6.

23 января 1921 г. Малое бюро ИККИ принимает решение о посылке I) Германию нескольких человек для политической работы и поручает отбор кандидатов Гуральскому7.

В самой германской компартии единого мнения по вопросам тактики не было. Часть партийного руководства ориентировалась на понижения "Открытого письма", "левое крыло" в партийном руководстве, явно переоценивавшее силу и влияние ОКПГ (объединение с левыми независимцами произошло в декабре 1920 г.), считало необходимым ответить на наступление реакции революционным наступлением и борьбой за власть. В конце января 1921 г. между Радеком и Леви произошло открытое столкновение из-за неприятия линии ИККИ в отношении КРПГ и в итальянском вопросе8. Леви категорически возражал против принятия КРПГ в Коминтерн. Радек ответил на критику обещанием "обнажить меч"9.

Новая тактика подорвала веру КПГ в собственные силы и убила гпмостоятельную политическую жизнь в партии. После того как в феврале 1921 г. Пауль Леви, Эрнст Деймиг, Клара Цеткин, Адольф

Хоффман и Отто Брасс вышли из ЦК из-за расхождений с ИККИ, "левые" получили большинство в ЦК ОКПГ. Во главе ЦК германской компартии встали Г.Брандлер и В.Штеккер, в состав ЦК были введены П.Фрелих и Э.Мейер. Их активно поддерживал Бела Кун, присланный из Москвы в начале марта этого года. Кун утверждал, что трудное положение Советской России требует решительной поддержки со стороны революционных рабочих Запада10, всячески обелял себя и свои действия, обвиняя КДеткин в "старческом слабоумии"11. Новые руководители были людьми, следившими за каждым колебанием московского курса и всеми силами поддерживавшими авторитет Коминтерна как "штаба мировой революции".

Для Радека новый путь был негладким, сбивчивым и противоречивым. С октября 1920 г. до середины февраля 1921 г. он находился в Германии. После возвращения в Москву он настойчиво требовал удаления П.Леви, который был с самого начала против путчистской политики, от руководства германской компартией и фактически содействовал формированию левого крыла в руководстве КПГ. 4 марта 1921 г. левые элементы в ЦК ОКПГ опубликовали в газете "Роте фане" призыв к свержению германского правительства и заключению союза с Советской Россией12. Это был фактический отказ от линии "Открытого письма" и переход к авантюристической тактике "наступления".

Через десять дней Радек в письме к Г.Брандлеру и А.Тальгеймеру подчеркнул необходимость убеждения масс в активизации действий перед угрозой наступления реакции в округе Галле-Мерзебург и фактически поддержал линию сторонников "наступления"13. 17 марта ЦК принимает решение о подготовке конкретной вооруженной акции. Вооруженное выступление рабочих Средней Германии 22 марта - 1 апреля 1921 г., не поддержанное СДГТГ и НСДПГ, было жестоко подавлено14.

Это восстание было последним стихийным массовым выступлением немецких рабочих с оружием в руках в 1919-1921 гг., своего рода отголоском угасшей революционной волны. Оно уже не отвечало ни времени, ни условиям, ни новым целям, которые ставили московские руководители Коминтерна. Ленин уже изменил свою точку зрения на течение мировой революции, он не верил, что в ближайшее время возможна социалистическая революция в Германии, Италии или в иных европейских странах. Следовательно, нужно попытаться утвердиться в реально существующем капиталистическом мире самостоятельно. Как отмечал А. Розенфельд, "Поворот коммунистической тактики во второй половине 1921 г. был, конечно, столь необычен, что немецкая общественность не посчитала ею серьезным, и социал-демократические вожди вначале отнеслись скептически к этому коммунистическому предложению любви"15.

При обсуждении уроков мартовских событий Г.Брандлер взваливал всю вину на социал-демократов, которые якобы "толкнули рабочую массу в лагерь контрреволюции"16. Исполком Коминтерна 6 апреля также обвинил социал-демократов в "предательстве"17. Л.Троцкий заявлял, что события в Германии не путч, а лишь "тактические упущения", ее "первый самостоятельный шаг"18. Эту оценку разделяли члены делегации компартии Германии на III конгрессе Коминтерна В.Кенен, А.Тальгеймер и П.Фрелих, но признавшие ошибочным объявление мартовской акции наступательной акцией, недостаточную подготовку и отсутствие четкости в постановке целей борьбы19.

Пауль Леви выступил с обвинениями в адрес КПГ и ее ЦК в авантюризме, в разжигании "преступного безумия". Он критиковал также московское руководство, считая его причастным к немецкому поражению. Его брошюра "Наш путь. Против путчизма"20 была предана Коминтерном анафеме, несмотря на то, что на защиту П. Леви встали К. Цеткин, Э. Деймиг, А. Гофман и О. Брасс. Они считали действия ЦК КПГ, исключившего Леви 15 апреля 1921 г. из партии, попыткой удушения свободы критики. К.Цеткин в мае 1921 г. возражала против публикации брошюры К.Радека на немецком языке "История ренегата"21. Она также требовала, чтобы очередной конгресс Коминтерна принципиально осудил мартовскую акцию за ее путчистский характер и пагубные последствия. "Форма осуждения может быть мягкой. Само же осуждение необходимо, чтобы не было продолжения и повторения"22, - писала она Ленину 18 июня 1921 г.

"Бунт пяти" был встречен в штыки. Исполком Коминтерна обвинил их в формировании "правого крыла" в партии, в "оппортунистических колебаниях в германской и международной политике", в уступках "меньшевистско-реформистскому течению", которое следует "убить в зародыше". Леви был открыто назван предателем. Радек говорил, что "даже если девять десятых утверждений Леви соответствует действительности, то и тогда его брошюра представляет собой ни в чем не прикрытое предательство". Он выдвинул понятие предела критики в коммунистическом движении. "Ясно, что если у кого-нибудь вдруг появились сомнения, не представляется ли все-таки демократия лучшим путем к социализму, чем диктатура, и не должно ли избегать гражданской войны, ясно, что с подобной критикой нечего искать в компартии"23, - такой формулой Радек фактически отсекал все попытки сочетать революционные стремления с демократическими поисками решения социальных проблем. Г.Зиновьев почти буквально повторил аргументацию Радека, заявив, что "даже если Леви был на девять десятых прав в своих суждениях о мартовском выступлении, то и в таком случае он подлежал бы исключению из партий, ввиду неслыханного нарушения дисциплины и ввиду того, что своим выступлением мри данных условиях он нанес партии удар в спину"24. Речь шла, таким образом, о сохранении права на критику или о безоговорочном подчинении "железной дисциплине" в компартиях. Именно в защиту первого и выступали вышедшие из ЦК бывшие левые независимые.

Радек выдвигал в качестве главных критериев допустимости критики в коммунистическом движении ее содержание, исторический момент и ее предел.

Действительно, П.Леви не выбирал выражений в критике Брандле- ра и Тальгеймера, считал ЦК ОКПГ проводником авантюристской, путчистской политики, встал на защиту М.Серрати, которого в те годы резко критиковал Ленин. Но сам Радек занял в дни мартовских событий и в последующем процессе политического дезавуирования Леви максималистскую, крайне непримиримую позицию. Его революционный экстремизм этих дней нашел свое выражение в утверждении о необходимости "щадить революционное чувство" масс, даже "если бы оно довело до безнадежной борьбы"25.

На X съезде РКП(б) Г.Зиновьев подчеркнул, что именно Радек "первый открыл идейную борьбу против Леви и его группы в самой Германии"26. На этом съезде партии в марте 1921 г. К.Радек прямо признал ошибки, допущенные в борьбе против КРПГ. "Мы, видя, что это - субъективная идеология, боролись там (в Германии - В.А.) с дикой энергией против этого течения, не менее энергично, чем с врагами..."27 Как справедливо отмечает А.Автарханов, в отношении резолюции "О единстве" Радек держал себя более осторожно, пророчески указывая на ее возможные пагубные последствия в дальнейшем28. Радек в принципе ее поддерживал, но с оговоркой о том, что "мы еще не знаем, как сложится обстановка, как будет проводиться в жизнь, то товарищи, предлагающие это, думают, что это - меч, направленный против товарищей инакомыслящих. Голосуя за эту резолюцию, я чувствовал, что она может обратиться и против нас и, несмотря на это я стою за резолюцию"29.

В своих выступлениях на партийных собраниях в Москве Радек признавал тот факт, что партия переживает кризис. Но он не хотел видеть, что после перехода к мирному строительству был фактически взят курс не на демократизацию, а на дальнейшую милитаризацию, которая вела к еще большей бюрократизации партийных и государственно-административных органов, порождала карьеризм, подхалимство, систему на- значенства, потерю чувства ответственности перед народом. Он сам становился частью этой системы и был обязан ей своей популярностью, по крайней мере, внутри страны. Предостережение представителя "рабочей оппозиции" Е.Н.Игнатова о том, что резолюция закрывает возможности "всякого обсуждения, прекращение всякой живой мысли внутри партии", осталось без внимания и прения были прекращены. Март 1921 г, оказался предвестником дальнейшей трагической судьбы внутрипартийной демократии в партии большевиков.

Тенденция к пресечению инакомыслия в РКП)б), проявившаяся наиболее отчетливо на X съезде, неизбежно выливалась в стремление "добиться монолитного Коммунистического Интернационала, вылитого из одного куска... Потому, что если мы слишком широко откроем двери, мы можем пустить врага в собственный дом"30 - заявлял Г.Зиновьев.

Поворот в тактике

Весна и лето 1921 г. - полоса противоречивых оценок международной ситуации в документах III Интернационала и в статьях Радека. Он рассматривал временную заминку в мировой революции как досадную помеху, не снимающую, однако, с повестки дня вопрос о неизбежности "открытой гражданской войны". Он вновь и вновь повторял свой тезис об "упадочном капитализме", стремился увязать преемственность старой и новой тактики, разъяснить необходимость смены тактических установок.

В 1921 г. Радек издает в Мюнхене на немецком языке сборник своих статей "В рядах германской революции 1900-1919 гг."31, которую видный социал-демократический библиограф Э.Дран назвал "весьма ценной книгой", а ее автора - "одним из наиболее талантливых и одаренных публицистов...наряду с Лениным и Троцким"32. Сторонник Радека по антивоенной борьбе в Бремене П.Фрелих увидел в книге руководство в борьбе "сегодняшнего дня". Не случайно именно в конце

1921 г. Радек ускорил работу над запланированным трехтомным сборником своих статей и брошюр по истории германской революции и завершил подготовку к изданию первого тома33.

Попытку поворота к новой тактике было нужно объяснить не только рабочим социал-демократам, но и членам коммунистических партий Запада. В начале января Радек делает это в статье "Образование единого пролетарского фронта борьбы". Оба направления в немецкой социал-демократии в принципе отклонили призыв ОКПГ, левые независим цы - за отсутствие требования социализации, в первую очередь - угольной промышленности. Сторонники Коммунистической рабочей партии Германии назвали предложения ЦК ОКПГ "оппортунистическими, демагогическими и иллюзорными", так как они, по их мнению, требовали от капиталистического государства осуществления того, что могла дать лишь диктатура пролетариата.

Новым в статье Радека было признание возможности того, что капитализм в состоянии справиться с кризисом и даже подняться на но- ную, более высокую ступень организации общества и производства. Такое признание диктовалось "политической и революционной целесообразностью"34. Поэтому от прямого наступления на него следует переходить к его планомерной осаде.

Шла ли при этом речь о сближении с СД111 и НСДПГ в принципиальных вопросах? Конечно, нет. Для независимых социальная революция рисовалась как путь постепенных реформ в буржуазном обществе, для Радека - как перманентная борьба, в которой нет компромиссных этапов, а есть лишь смена побед и поражений. Он отрицал возможность любой формы социализации до завоевания пролетариатом политической власти. Таким образом, его призыв будучи обращен к руководству рабочих партий, фактически был рассчитан на рядовых членов этих партий и профсоюзов, на их отрыв от реформистского руководства35.

Несколько позже, при издании второго тома сборника своих работ "Германская революция", Радек прямо подчеркнет, что движущими мотивами было стремление "оторвать рабочие массы от социал- демократии". За этим обращением явно проглядывался партийнокоммунистический расчет. В принципе это подтверждал и сам Радек: "Мы, коммунисты, отрывая рабочие массы от социал-демократии, являемся в исторической перспективе не проводниками раскола, а объединителями пролетариата... ибо только объединенный под знаменем коммунизма пролетариат в состоянии действительно сражаться за свои интересы. Социал-демократы, связывая пролетариат с буржуазией, не только уничтожают его способность бороться, но и раскалывают его"36.

Перед III конгрессом Коминтерна Радек написал по поручению Малого бюро тезисы о тактике, в которых утверждал, что мартовские события - не путч, а шаг вперед в истории КПГ, что Коминтерн отнюдь не потерпел банкротство, так как он "не толкает партии на столкновения, до которых они не доросли". Но здесь же содержался явный призыв "расширить брешь, которую Советская Россия пробила в системе европейского капитализма"37.

На III конгрессе Коминтерна (22 июня-12 июля 1921 г.) Радек выступал дважды - с речью "Путь Коммунистического Интернационала" 30 июня и с Заключительным словом 3 июля. Он подробно остановился на уроках трех массовых выступлений рабочего класса - борьбы за захват фабрик в Италии (сентябрь1920 г.), всеобщей забастовки в Чехословакии (декабрь 1920 т.) и мартовских боев в Германий 1921 г. Радек обвинил чешского коммуниста Б. Шмераля (который несколько позже вместе с самими Радеком будет обвинен в "правом уклоне") в оппортунизме за пропаганду тактики "пассивного ожидания революции", за "полуцентризм"38, что явно противоречило действительности. На самом деле Шмераль выступал против "ненужных и бесполезных жертв", что противоречило левацкому тезису Радека о возможности и "безнадежной борьбы"39. Радек также критиковал итальянских руководителей за "уклонение от борьбы"40 и подробно изложил свою версию событий в Германии в марте 1921 г. Он был не в силах скрыть своих "левых" симпатий, оценивал тактику "лояльной оппозиции" как "кастрацию коммунизма" и призывал к переговорам с противником лишь "с мечом против меча"41.

Фактически его речь - плохо скрытое сожаление о том, что "теория наступления" на практике себя не оправдала. Он постоянно подчеркивал: "Мы идем навстречу серьезным боям", "нам предстоят великие бои", упрекал П.Леви и К. Цеткин в "боязни большой борьбы"42. Но, не отказываясь от идеи мировой революции ("теперь пролетарская революция нарастает"), Радек был вынужден призвать и к борьбе за насущные, ближайшие требования рабочих и отказаться от ряда своих прежних аксиом. Призывая к борьбе за повышение заработной платы, за сокращение рабочего дня, против безработицы, он все же стремился перевести эту борьбу в русло борьбы за переходные цели - за контроль над производством, за вооружение пролетариата и разоружение буржуазии.

В заключительном слове от имени Исполкома Коминтерна Радек уточнил свою оценку "теории наступления", призвал к "всемирной борьбе против правого оппортунизма" и предостерег от ошибок левых. Именно он внес в резолюцию конгресса абзац о "навязанности" мартовской акции ОКПГ действиями правительства и с очень осторожной критикой ошибок этой партии43. Радек утверждал, что борьба была необходима, так как "жажда борьбы в массах толкала партию в бой", "многие товарищи зашли слишком далеко", но теперь-де не время сводить счеты. "Забвение прошлому!"44 - провозгласил Радек и этот лозунг нашел отражение в тезисах "Мартовские события и Объединенная коммунистическая партия Германии"45.

Троцкий позже отмечал зигзагообразную линию в поведении Радека при оценке мартовских событий. Он писал, что Радек вначале занял позицию Зиновьева и Бухарина, защищавших немецких "левых" и отклонил предложенные Троцким тезисы, направленные ему конфиденциально, в виде личного письма. Но когда Ленин и Каменев поддержали предложение Троцкого, Радек довольно гибко изменил свою ориентацию и высказался против линии Зиновьева и Бухарина46.

Интересна позиция Радека в отношении свободы критики в партии на этом конгрессе. Он считал, что "всякий член партии, вместе с лежащей на нем обязанностью соблюдать дисциплину, должен сохранить право принимать участие в выработке линии партийного поведения. Это право заключается также в вынесении расхождений на столбцы прессы. Одновременно он признавал право ЦК прямо запретить гласную критику47.

Макиавелистски прозвучала фраза Радека в "Заключительном слове" об отношении к сторонникам К.Цеткин. "Ясно, - говорил он, - что если Г)1,1 германские товарищи не совершили своих ошибок, и тем не менее образовалась бы оппозиция против мартовского выступления, то оппо- нщия эта заслуживала бы исключения. Но ошибки заставляют быть снисходительнее к этой оппозиции, ибо не ясно, имеем ли мы дело с оппортунистами или с осторожными советчиками. Это заставило нас пойти на уступки правой"48. Требование роспуска всех групп, всех фракций внутри германской компартии явно носило на себе отпечаток соответствующих решений X съезда РКП(б) как "пионера мировой революции"49.

Излишней скромностью К.Радек никогда не страдал. Свои работы, написанные в немецкой тюрьме, он считал теоретическим обоснованием тактики КПГ, а книгу Ленина "Детская болезнь" левизны" в коммунизме" -простым повторением основных положений своей брошюры "Развитие мировой революции и тактика Коммунистического Интернационала" (ноябрь 1920 г.), даже недоумевал, почему ленинская работа произвела сенсацию в мировом коммунистическом движении"50.

Можно напомнить признание самого Радека о том, что он "сравнительно с трудом нашел дорогу к безоговорочному признанию тактической гениальности Ленина"51 Хвастливость и политическая заносчивость не были его лучшими чертами, а в сочетании с редким умением почувствовать направление развития политической конъюнктуры во многом определяли его идейно-политические виляния в 20-х гг. Он явно был причастен к левацким перегибам в линии ЦК ОКПГ в марте

1921 г. Этим и объясняется его отчаянный призыв к "забвению прошлого". Претендуя на роль "ответственного за рабочее движение всех стран", Радек в то же время все время старался опереться на известные авторитеты - Ленина, Троцкого, Бухарина, Так, в статье об итогах III конгресса Комйнтерна Радек ссылается на "абсолютно верные исторические доказательства того, что революционное нападение с оружием в руках не только принципиально допустимо, но даже обязательно, когда пролетарское государство обладает необходимой для этого мощью и когда ситуация в соседних странах созрела для переворота"52.

На 111 конгрессе Радек был избран в состав Малого бюро ИККИ (с сентября 1921 г. - Президиум ИККИ) и оставался членом Президиума до апреля 1924 г.

Новые, более реалистические мотивы начали звучать у Радека осенью 1921 г. Он признает необходимость прямо и открыто сказать, что политика социал-демократии была политикой большинства германского рабочего класса, что коммунистам, чтобы завоевать доверие рабочих, надо встать на путь политики этих масс. Поскольку прямой путь к диктатуре пролетариата был невозможен, то рабочий класс должен "идти все дальше по пути демократии, он завоюет демократическим путем большинство в парламенте, образует рабочее правительство и лишь затем, благодаря опыту этого правительства, благодаря борьбе, которую буржуазия, пользуясь своими демократическими правами, будет вести с этим правительством, будет вынужден вступить в борьбу за диктатуру"53.

Таким образом, Радек пытался доказать, что лозунг рабочего правительства не был маской для прикрытия диктатуры пролетариата. Акценты смещались теперь с насильственного захвата власти на борьбу за нее демократическим путем. Коммунисты должны участвовать в таком правительстве в случае, если оно стоит за борьбу с капиталом, и поддерживать его, если оно борется за интересы рабочего класса, критиковать его колебания, но не давать буржуазии его свергнуть. Радек обосновывает необходимость госкапитализма как переходного этапа при строительстве социалистического общества. "В странах, где мировая революция созревает медленно и с трудом, в наших интересах было бы превращение частной капиталистической монополии в государственную, что является крупным шагом вперед по пути организационной подготовки социализма, особенно там, где этого требует улучшение положения рабочего класса". Но все фразы о "демократическом пути" рабочего правительства кончаются у Радека тем, где начинаются его рассуждения о необходимости помочь пролетариату избавиться от "старых традиций и демократических иллюзий" в пользу диктатуры пролетариата и советской власти54.

Что же следует считать важнейшим импульсом для довольно резкого перехода Радека от старой тактики конфронтации с социал- демократами к идее совместной избирательной борьбы и коалиционного правительства? Изменились ли его представления о природе социал-демократических партий, их сущности и политической практике? Кроме признания поражения ростков мировой пролетарской революции и господства реформистского сознания, налицо было воздействие мощных внутри-и внешнеполитических факторов. Рижские мирные договоры с Латвией (август 1920 г.) и Польшей (март 1921 г.), переход к нэпу, внешнеполитический интерес Советской России к тактике единого фронта в Европе, стремление прорвать изоляцию, естественно, потребовали от Радека теоретического и пропагандистского обоснования новой стратегии и тактики. Однако, делая в 1921 г. некоторые шаги в сторону новой тактики, Радек в мыслях оставался все же верен идее мировой революции, ее перманентного развития и экспорта революции как средства ее осуществления.

Миражи единого рабочего фронта

В юбилейной статье "Пять лет революции" А.Луначарский констатировал в 1922 г.: "Мы оказались не в силах низвергнуть мировой капитал. Мировой капитал оказался не в силах низвергнуть Советское правительство в России...Мы одержали за эти пять лет в области дипломатии громадные победы, несмотря на то, что не добились никаких реальных результатов...Мы заставили себя уважать"55. Стремление "заставить себя уважать" вылилось в 1922 г. в две важные внешнеполитический акции советского правительства, РКП(б) и Коминтерна - в попытку организовать международную конференцию трех Интернационалов и в участие в международной экономической Генуэзской конференции.

6 января 1922 г. Верховный совет союзных держав в Каннах принял резолюцию о созыве международной экономической конференции с участием РСФСР. В каннских решениях говорилось, что одни нации не могут присваивать себе право диктовать другим нациям принципы, на основе которых те должны строить свою внутреннюю экономическую жизнь и свой образ правления; каждая страна имеет право избрать для себя собственную систему. В то же время выдвигалось требование возврата иностранной собственности и признания долгов прежних правительств. Это служило условием предоставления новых иностранных кредитов.В марте 1922 г. правительства Англии и Франции создали комиссию экспертов, которая выработала единую программу для предъявления ее Советской России, в которой очень остро стоял вопрос о старых долгах.

I декабря 1921 г. Политбюро ЦК РКП(б) одобрило поиски путей совместных действий с рабочими Интернационалами и приняло написанное В.И.Лениным постановление, которое поручало представителям большевиков в Коминтерне - Г.Зиновьеву, Н.Бухарину и К.Радеку представить в двухдневный срок проект тезисов о едином рабочем фронте56. 4 декабря проект был доложен Зиновьевым на заседании ИККИ. Значительным шагом вперед в нем было признание необходимости единого фронта "сверху", т.е. единства действий с руководством национальных социал-демократических партий, с Исполкомами И, II Уг (Венского) и Амстердамского Интернационалов, и "снизу". Тезисы вызвали разнобой мнений в ИККИ, что отражало негативное отношение многих деятелей Коминтерна к смене тактики, их верность шаблону и старым методам действия. Н.И.Бухарин откровенно при знавал, что новая тактика есть простой маневр, вызванный к жизни "временным стечением обстоятельств"57.

На заседании Исполкома Коминтерна 4 декабря 1921 г. Радек выдвинул конкретные задачи осуществления политики единого фронта: собирание масс под лозунгом переходных требовании, блок с неком мунистическими партиями при сохранении самостоятельности комму нистов, учет характера каждой конкретной ситуации.

Для Радека - это новый этап, поворотный пункт, но никак не пол ная смена стратегии, которая оставалась прежней - подведение масс к социалистической, революции хотя бы в отдельных странах. Поворот и тактике вызвал противодействие ряда компартий, в том числе фран цузской, итальянской и "левых" в КПГ, которые увидели в нем преждг всего желание руководство Коминтерна унифицировать их деятель ность, с одной стороны, и капитуляции^ коммунистического движения перед социал-демократами, с другой. Они прямо связывали этот шаг с переходом РКП(б) к новой экономической политике.

Как отмечает А.Ю.Ватлин, К.Радек наиболее реалистично оценивал ситуацию на этапе признания спада революционной волны и ставил под вопрос близкую мировую революцию58. Он возражал против стремления сторонников Н.Бухарина представить новую тактику как отказ от классовой борьбы. Если Радек теперь не настаивал на непременной гегемонии коммунистов в этом блоке и говорил только о сохранении ими своей самостоятельности, то Бухарин и Лозовский ста- иили вопрос именно так. В подкрепление своих аргументов Радек предложил на заседании ИККИ 18 декабря 1921 г. созвать международную рабочую конференцию.

Воззвание, написанное К.Радеком и принятое в качестве документа ИККИ и Исполкомом Профинтерна 1 января 1922 г., содержало при- илв к классовому союзу пролетарских сил, к готовности ради достижения общих целей пожертвовать узкопартийными интересами. Радек предлагал рабочим единение в "братском союзе в условиях буржуазной демократии", подготовка широкого единого фронта в его понимании была реальной альтернативой расколу международного рабочего движения, тогда как Г.Зиновьев, председатель Исполкома Коминтерна и тот период, опираясь исключительно на опыт большевиков в отношениях с меньшевиками в 1905-1912 гг., призывал к разоблачению мождей международной социал-демократии. Негативную роль в пропаганде идеи единого фронта играл судебный процесс против членов I I.K партии правых социалистов-интернационалистов.

После длительной дискуссии тезисы о тактике были утверждены на I расширенном пленуме ИККИ в конце февраля-начале марта 1922 г., когда Радека уже не было в России. Он отправился в Германию для переговоров с представителями правительства и МИД, военных кругов и деловых людей этой страны. В составе делегации были также Х.Раковский, Л.Красин и Н.Крестинский, которые должны были допиться согласия немецкого МИДа на подписание советско-

I срманского соглашения о сотрудничестве до начала конференции в

I еиуэ. Эта цель тогда не была достигнута, договор был подписан в ходе Генуэзской конференции. Это был известный Рапалльский договор.

В задачу Радека входил также зондаж лидеров П У2 Интернационала на предмет возможности организации встречи трех Интернационалов. Радек кроме того откликнулся на настоятельную просьбу Е.Стасовой59 и ознакомился с положением в рядах КПГ. В письме на имя Г.Зиновьева пн сообщал о глубоком кризисе в КПГ в связи с убеждением, что революция кончилась и из-за отсутствия надежных кадров в руководстве ич)й партии. "В рабочих массах настроение гнилое - писал он. - Эти настроения - безусловные результаты нашего отступления, Люди ожидали, что мы сумеем чудо сделать, доказывается, что это не умеем"60.

В ходе бесед с канцлером К.Й.Виртом, ответственным работником МИД Мальцаном и генералом Г.Сектом Радек убедился в их готовности к дальнейшему сближению с Советской Россией. В принципе это был простой зондаж намерений немецкой стороны, так как полномочий подписывать какие-либо документы Радек не имел. Но по заверениям немецких государственных деятелей, спасение Германии состояло в данный момент именно в укреплении связей с Россией61. По поручению Оргбюро ЦК РКП(б) от 13 января 1922 г. Радек в Берлине составил тезисы "Международное положение и перспективы нашей внешней политики", которые предназначались для членов советской делегации в Генуе. Он детально проанализировал интересы каждой из сторон, представленной на конференции, и сделал вывод о том, что эта конференция

- этап борьбы между Англией и Францией по вопросам отношения к России, Германии, Турции и Балканам. "Всякие надежды на то, что конференция может кончится признанием Советской власти признанием ей кредитов вполне тщетны. Равно тщетны надежды на то, что Генуя может быть агитационного трибуной для советской дипломатии. В лучшем случае она может открыть путь к сепаратным переговорам с разными государствами, с частными капиталистическими группами"62.

Радек предлагал следующую линию поведения советской делегации на конференции: поддержка пацифистских элементов буржуазии; не поднимать вопрос об отказе от Версальского договора; избегать всякой антигерманской политики; не выступать инициаторами вопроса о разоружении, заявив, что мы - "пацифисты"; в вопросе о долгах "торговать* ся как всякий обанкротившийся купец, но долги признать"; занять самую неуступчивую и строгую позицию в вопросе о денационализации иностранной промышленности в России; в вопросе о внешней торговле поддерживать план создания не только смешанных обществ, но и предоставление иностранным концернам концессий на определенный срок, для определенных товаров, за определенные займы. Таковы были, по его мнению, минимальные требования, определяющие реалистическую платформу для заключения реальной сделки в Генуе.

Но больших лавров эта аналитическая работа ему не принесла. На против, из-за неудачного интервью корреспонденту французской газе ты "Матэн" Радек получил выговор от Ленина, готового отстранит!, его от всякой дипломатической работы63. "Неужели из-за клочка бума ги, из-за нежелания чисто теоретического признания долгов мы лишим себя возможности восстановления своего хозяйства и транспорта?"64, писал Чичерин.

Выполняя поручение своей партии и Коминтерна, Радек встретился с председателем НСДПГ Г.Ледебуром й депутатом рейхстага, членом

ЦК НСДПГ К.Розенфельдом. 15 января 1922 г. Исполком Венского Интернационала обратился с воззванием "К рабочим партиям всех стран", в котором говорилось о необходимости созыва конференции рабочих партий для рассмотрения вопросов экономического положения рабочего класса европейских стран и борьбы против наступления реакции. Конференцию предполагалось созвать весной 1922 г., а для ее подготовки провести предварительные переговоры между тремя рабочими Интернационалами. 4 марта расширенный пленум ИККИ принял решение об участии в предполагаемой конференции. Неизвестные ранее материалы Р.Абрамовича и К.Радека о ходе переговоров, опубликованные в сборнике документов "Коминтерн и идея мировой революции" позволяют заглянуть за кулисы происходившего в Берлине зимой и весной 1922 г.

Хотя письмо Абрамовича носит явно предвзятый, субъективный характер, но оно дает колоритный портрет поведения Радека на совещаниях и встречах. "Куда девался грозный "прокурор социализма", сажающий на скамью подсудимых, разоблачающий, карающий огненным мечом... каким жалким и ощипанным цыпленком, пытающимся наглостью прикрыть свой конфуз, выглядел Радек на этой конференции. Нет ни малейшего сомнения, что главной причиной, побудившей Третий Интернационал к этой "уступчивости", был национальные интересы русского Советского правительства в связи с Генуей, но большую роль играли в этом поведении и сознание своей слабости в Европе...В зале среди присутст- вующих не чувствовалось ни атома того страха перед Коммунистическим Интернационалом, той почтительной опаски, которая была во время Галле. Была лишь презрительная враждебность или просто холодное "наплевать". В Европе никто не боится коммунистов"65.

В письме членам Политбюро ЦК РКП (б) Радек предложил в виде уступки английской лейбористской партии и Амстердамскому интернационалу разрешить меньшевикам издавать в России свою газету. Ленин резко критиковал Радека "за податливость меньшевикам", предлагал "выразить порицание" и добавлял: "Репрессии против меньшевиков усилить и поручить нашим судам усилить их"66 Радек, сделав несколько смелых шагов в сторону политического реализма, но, испугавшись собственной смелости, робко пятился назад. После конференции трех Интернационалов он вновь будет твердить о "лакеях буржуазии", предрекать грядущий крах реформизма. В сентябре 1922 г. он напишет: "В период, когда во всех странах положение рабочего класса ухудшилось со времени войны... нет места для реформизма"67.

В своей первой речи на берлинской подготовительной встрече 23 мая 1922 г. он провозгласил отказ от "расчетов за прошлое", но одновременно заявил об отказе в доверии деятелям II Интернационала, обвинив их в пособничестве реакции и милитаризму. "Вы пришли на эту конференцию, потому что вы были вынуждены к этому: вы были орудием всемирной реакции, и теперь вы должны, хотите ли вы или нет, стать орудием борьбы за интересы пролетариата"68, - говорил Радек. Он заявил о готовности, несмотря ни на что, сесть "с холодным сердцем" за общий стол переговоров для общей борьбы за повседневные нужды рабочего класса

Вместе с тем Радек (неоднократно перебиваемый возгласами с места) отверг все обвинения в адрес большевиков и сделал упор на необходимость совместной борьбы, на необходимость проведения международной рабочей конференции действия, а не конференции дискуссий. "Хотите вы конгресса, который бы обсудил действия, - мы готовы, хотите вы конгресса, на котором будут разбираться методы пролетарской борьбы, - мы готовы и на это..., но предварительные условия мы отвергнем"69. Радек подчеркнул, однако, готовность делегации Коминтерна обсудить и возникшую новую ситуацию. Отметим, что О.Бауэр выступал против выдвижения каких-либо предварительных условий для созыва всеобщей международной конференции70 "Многое изменилось в течение последних месяцев в коммунистическом движении. В России началось великое стратегическое отступление, Мы заранее знали, что это отступление неизбежно. Мы весьма сожалеем, что коммунисты сами себя поставили в такое положение, при котором это отступление стало неизбежным. Мы читали речи Ленина. Мы основательно разобрались в них и полагали, что они смогут действительно стать исходной точкой для общих действий"71, - заявил Р.Макдональд в Берлине. Взамен западные и русские социалисты требовали признания принципов демократического социализма72.

В ответ на заявление Макдональда Радек выступил с обвинениями в адрес грузинского меньшевистского правительства и назвал Макдональда "агентом английского империализма". Подчеркнув невозможность придти к согласию по вопросам идеологии, он призвал к преодолению раскола на почве единых практических действий. Далее он остановился на конкретных претензиях социал-демократов к Коминтерну, категорически отклонив требование отказаться от создания коммунистических ячеек в профсоюзах. Он не возражал против ознакомления комиссии из представителей трех исполкомов с положением в Грузии, но был категорически против вмешательства во внутренние дела советского государства. Радек поддержал требование социал- демократов о допуске защитников от социал-демократических Интернационалов в открытом судебном процессе против эсеров73. Эти уступки были сделаны ради сохранения идеи создания единого рабочего фронта без предварительных условий.

Состоялась лишь одна встреча так называемой "комиссии девяти" (по три представителя от каждого Интернационала). Все стороны за- ияли взаимно враждебные позиции, опасаясь подвохов от партнеров по переговорам. Майский пленум ЦК РКП(б) принял решение поставить вопрос о созыве Всемирного рабочего конгресса еще во время работы Генуэзской экономической конференции в ультимативной форме, а в случае отказа заявить о прекращении участия Коминтерна в работе комиссии. 21 мая 1922 г. ряд партий социал-демократии принял решение не допускать представителей коммунистических партий на будущий конгресс мира. Было объявлено, что на конгресс приглашается лишь представители профсоюзов, кооперативного движения и пацифистских организаций.

Встреча представителей трех Интернационалов, в которой от Коминтерна участвовали Н. Бухарин, К. Радек и К. Цеткин, конкретных результатов не дала, несмотря на некоторые уступки последних - обещание, что Советская власть не применит смертную казнь по делу 47 эсеров и разрешит присутствовать на процессе представителям всех Интернационалов. Но даже эти уступки Ленин посчитал слишком дорогой ценой74.

К. Радек в июле 1922 г. откликнулся на события на Берлинской встрече многими выступлениями, статьями в "Правде", "Известиях", журнале "Коммунистический Интернационал", "Бюллетене Коммунистического Интернационала", "Инпрекорре". В статье "Борьба за единый пролетарский фронт" он выразил разочарование итогами берлинской конференции и делал довольно пессимистические выводы. Он полагал, что вожди социал-реформистского направления "требуют сдачи базовых позиций европейского рабочего класса, ставя эту сдачу условием единого фронта". Отсюда следует, что "международный единый пролетарский фронт может быть завоеван лишь против воли вождей партий II и II Уг Интернационалов". Радек полагал, что Берлинская встреча убедила коммунистов в том, что необходимо сначала в отдельных странах повести энергичную борьбу за ближайшие, непосредственные рабочие интересы, не прекращая ее до тех пор, пока наконец. не окажется возможной попытка блока с реформистскими Интернационалами. Таким образом, от идей единого фронта "сверху" Радек не открывался, сохраняя ее как перспективу на будущие соглашения. "Теперь только должна начаться настоящая борьба за единый пролетарский фронт"75, - писал он 29 июня 1922 г.

В статье "Ближайшие задачи коммунистического Интернационала" Радек дал краткий обзор истории становления тактики единого фронта. Подтверждение правильности новой тактики он видел прежде всего в том накале борьбы, которую начали против нее социал- демократические лидеры и профсоюзные вожди. Тактика общего рабочего фронта, как "всякий тактический поворот значительной партии, возникла не в результате доктринерских рычагов отдельных людей.

Она не была изобретена, а найдена после того, как она была предложена КПГ на собрании представителей всех районов... Тактика их базировалась на практических потребностях германского движения", - писал Радек.

Однако вскоре оказалось, что новая тактика отвечает интересам рабочего движения и в других странах, имеет интернациональное значение. "...В 1918-1920 гг, мы боролись при помощи других методов. Мы тогда не только в общем не предлагали социал-демократическим партиям совместных выступлений, - хотя в отдельных случаях мы и тогда так поступали, - но мы всеми средствами старались их расколоть"76, - признавал Радек. Он видел начало этапа в тактике мирового коммунистического движения с середины 1919 г. в том, что приходилось уже рассчитывать не на международный взрыв в более или менее близком будущем, а на медленное новое "назревание мировой революции"77. Почему новая тактика с трудом находила понимание у руководителей Коминтерна и европейских коммунистических партий? События во время капповского путча и первоначальные успехи Красной Армии в польской кампании порождали иллюзии о возможности европейской пролетарской победы. Новый этап состоял не в генеральном штурме, а в "создании армии для генерального штурма, в ее обучении и в упражнении, "в искусстве маневрировать ею"78. Каждое обострение мировой ситуации обостряло в молодых коммунистических партиях надежду на внезапный переворот, на скорую победу. Эта надежда питала путчистские тенденции, стремления обойтись без длительной работы для завоевания масс и попытки добиться победы с помощью революционного меньшинства.

На новом этапе в развитии тактики международного коммунизма Радек считал необходимым создание единого фронта "снизу и сверху" в расчете на поведение основной массы социал-демократических рабочих в ходе самой борьбы за переходные требования. Он не отказывался от надежды на раскол социал-демократических партий, полагая его возможным со временем, но все же главный акцент делал на союз с ними, на создание рабочих правительств. Новый путь в тактике, считал Радек, должен быть иным, уже прямо не опирающимся на пример Октябрьской революции, который коммуниста Запада пытались копировать в 1918-1919 гг. Радек выступал против унификации тактики мирового коммунистического движения, считал, что мировая революция будет развиваться "тысячами ручейков, направление которых сразу определить невозможно"79. Он не настаивал на обязательности лозунга рабочего правительства для всех без исключения стран. Коммунисты каждой страны должны приступить к формулированию программы переходных требований, программа Коминтерна будет служить для них лишь обязательным общим введением.

Радек был представителем Профинтерна на антивоенном рабочем конгрессе в Гааге (декабрь 1922 г.) и отмечал, что поведение большинства его делегатов сделало невозможным создание единого антивоенного пролетарского фронта. Отсюда и неуспех попыток соединить социально однородные силы в рабочем движении. Большинство лидеров Коминтерна, в том числе и Радек, возлагали теперь надежды на Коминтерн как на единственно реальную силу для воплощения в жизнь этой тактики. Взаимные обвинения и нападки, базировавшиеся на полной идеологической несовместимости лидеров обоих потоков в рабочем движении, свели в итоге на нет уникальную возможность объединения усилий на основе реалистической политики. Повинны в этом были обе стороны - и коммунисты, и социал-демократы.

IV конгресс Коминтерна

Важное место в подготовке очередного, четвертого конгресса Коммунистического Интернационала заняла дискуссия о его программе. Выяснились серьезные расхождения среди ведущих деятелей этой международной организации. Так, Е.Варга, один из ведущих экономистов Коминтерна, требовал конкретной разработки стратегического плана Коминтерна. Его идеи были рассчитаны на переход широких масс пролетариата "непосредственно - минуя промежуточную социал- демократическую стадию...от бессознательного состояния в ряды членов коммунистической партии". Варга исходил из присущей не только ему концепции общего упадка капитализма и неизбежности перехода к коммунизму и рекомендовал дать в программе "утопическую картину осуществленного коммунистического общественного строя"80.

Б.Шмераль также писал о "сумерках капиталистической эпохи". Он полагал, что во все переходное врем вплоть до момента захвата власти программа должна руководствоваться тактикой единого фронта, поэтому помимо программы-максимум необходимо разработать своего рода программу-минимум. Шмераль считал, что и после завоевания власти пролетариатом принцип индивидуальной инициативы останется в силе по крайней мере на весь период перехода от капитализма к социализму как важнейший фактор общественной жизни. Он выступал за сохранение мелкой и средней частной собственности, за повышение роли профсоюзов и кооперативов. К сожалению, голос Шме- раля не был услышан, и это не удивительно, так как над ним висел ярлык "правого уклониста".

Ш.Л,Раппопорт (член ЦК ФКП) считал, что программа должна показать ошибочность попыток непосредственного и немедленного осуществления полного коммунизма и признать "невозможность при данных условиях превращения в одной только стране товарного общества в общество коммунистического типа, основанного на всеобщей трудовой повинности и отсутствии денежного хозяйства"81.

7 июля 1922 г. Радек пишет предварительные замечания о программе Коминтерна для программной комиссии ИККИ. Он отмечал, что в ходе дискуссии по программе меньше всего разногласии вызвала характеристика современной эпохи, а более всего - вопросы практической политики в разных странах и регионах. Поэтому он предлагал уделить особенное внимание специфики применения тактики в разных условиях82. Наиболее актуальным вопросом в связи с этим он считал отношение к госкапитализму, к социал-демократам и социал- демократическим профсоюзам, к проблеме коалиций со средней и мелкой буржуазией и к рабочему правительству. Выдвигаемые им конкретные лозунги переходной программы в принципе совпадали с мыслями по этому поводу Б.Шмераля: в центр внимания выдвигались две проблемы - госкапитализм и рабочее правительство.

Первый вопрос Радек подробно осветил еще в статье "Грядущий крах германской буржуазии и Коммунистическая партия Германии" и конце 1921 г. Основные аргументы в защиту госкапитализма сводилась к следующему: промышленный распад, растущая хозяйственная разруха сопровождаются ростом промышленных объединений, поэтому перед коммунистами встает вопрос: за частную капиталистическую монополию или за монополию государственную? Но государственная монополия при господстве буржуазии есть ни что иное, как государственный капитализм. В период укрепления буржуазии эта монополия может привести к усилению мощи капиталистического государства, но в то же время она может усилить и единый пролетарский фронт. В условиях затягивания сроков мировой революции и распада капиталистической хозяйственной системы необходима борьба пролетариата против капиталистического экономического хаоса. Она выльется и борьбу за подчинение промышленности государству и за рабочий контроль над производством, а затем - к перерастанию в борьбу за коалиционное рабочее правительство в качестве этапа на пути к диктатуре пролетариата и советской власти. Эта борьба позволит воплотить н жизнь идею единого пролетарского фронта83.

Как и Б.Шмераль, К.Радек не настаивал на обязательности лозунга ра бочего правительства для всех без исключения стран. Коммунисты каж дой страны должны приступить к формулировке программы конкретных переходных требований, программа Коминтерна будет служить для них лишь обязательным введением. В ходе дискуссии Радек подчеркни;!п мысль о невозможности одновременной победы мировой революции и выводил отсюда обоснование необходимости переходной программы.

На IV конгрессе Коминтерна К.Радек выступал четыре раза. В док ладе "Ликвидация Версальского мира и задачи Коминтерна" он дан

характеристику отношений между ведущими капиталистическими государствами, признал факт стабилизации капиталистической системы, особо остановился на роли Советской России. Верно указывая на тот факт, что Версальско-Вашингтонская система не устранила межимпериалистические противоречия, Радек все же преувеличивал расхождения между капиталистическими государствами, говоря о полном крахе Версальского договора. Он объяснял неудачу переговоров в Генуе и Гааге тем, что время для полнокровных соглашений капиталистических стран с РСФСР "еще не пришло". Однако усиление авторитета нашего государства в мире, складывание "неустойчивого равновесия" неизбежно приведет к заключению соглашений "не на почве капитализма, а на почве взаимных уступок". Следовательно, Советская Россия, "не бряцая оружием, не зарываясь в авантюры... может в этой политике назревания новых противоречий и новых перегруппировок занять выжидательную позицию с полным убеждением в том, что каждая неделя усиливает ее международное значение". Радек подчерки- нал, что участие России в решении кризисных явлений в мире будет впредь осуществляться исключительно дипломатическим путем. "150- миллионный русский народ никого не трогает, ни на что не посягает, а тлько хочет жить"84. Вместе с тем в докладе Радека проявились претензии Коминтерна на роль "государственного центра" международного пролетариата и "единственной революционной организации" мирового рабочего движения.

"Если сикофанты из 2 и 2 ХА Интернационалов бросают упрек Коммунистическому Интернационалу в том, что он отстаивает государст- непные интересы России, то Коминтерн может спокойно ответить им: интересы российского пролетарского государства... совпадают с интересами рабочего класса мира"85,- заявлял Радек на конгрессе.

В речи 15 ноября Радек прямо отказался от задачи завоевания власти, признав, что массы просто не верят в эту возможность на ближайшее время. Эта задача не стоит в порядке дня в качестве ближайшей актуальной задачи, борьба должна вестись прежде всего в тех сферах, которые для самых широких масс являются наиболее актуальными: за зара- Потную плату, рабочее время, решение жилищного вопроса, защиту от наступления реакции и от угрозы войны. Он видел, что пропагандой раскола теперь нельзя было привлечь на сторону коммунистов значи- ц\пьные массы трудящихся, не склонных к принятию идеи диктатуры пролетариата86. В то же время социал-демократические рабочие верят \ поим вождям, надеются, что их партия защитит их интересы. Следова- м'ныю, с вождями нужно уметь договариваться. Лишь после полной неудачи останется надеяться на создание "фронта снизу". Вполне искренно Радек заявил: "Я думаю, что ни один человек в здравом уме не отка- шися бы приветствовать желание социал-демократов бороться... Докажите, что вы хотите бороться, и тогда мы сможем пройти вместе по крайней мере ча*сть пути. Мы этого не боимся"87.

Но при объяснение причин срыва первой практической попытки осуществления единого фронта "сверху" на Берлинской встрече 3-х Интернационалов чувство справедливости покинуло его. Радек утверждал: "Мы пришли с пленом оборонительной кампании, противники же наши потребовали,, чтобы Коммунистический Интернационал отказался от борьбы... Вожди 2 и 2 1/2 Интернационалов не хотели бороть- ся - вот из-за чего установление единого фронта сверху потерпело крушение"88. Ныне мьл знаем, что, мягко говоря, это была не вся прав да. О.Бауэр, например , призывал "сплоченно выступать против общего врага" и провести совместную акцию до начала Генуэзской конференции. В этом же духе вшступал и Ф.Адлер89.

Но от идеи единого фронта "сверху" он не отказывался и ясно говорил: "Мы не только не отказываемся от этого плана, но мы должны как раз теперь взяться за е го осуществление"90. Он видел трудности на этом пути в противодействию новой тактике в ряде коммунистических партий, в первую очередь, во "Франции и в Италии, в отсутствии единства коммунистов в борьбе за "единый рабочий фронт, но его оптимизм основы вался на надежде на даивление масс на социал-демократических лидеров.

Радек тесно увязывш новую тактику с лозунгом рабочего правитель ства и с самого начала четко обозначил его природу, условия участия и нем коммунистов и его задачи. В своей речи он прямо выступил протии точки зрения Г.Зиновь"ева по этому вопросу, назвав его классификацию типов такого правител ьстве "абстрактной", а оценку перспектив его соч дания - "парадоксальмой". Радек считал, что при создании коалиционно го правительства речь не может идти о простой парламентской игре, а о создании прочной плалформы для мобилизации масс на базе классовой борьбы. "Мы готовы боороться за такое коалиционное рабочее правитель ство"91, - вновь повтор-ял Радек на конгрессе.

Была ли новая позиция Радека полным отходом от прежней ради кальной трактовки зашата власти рабочей партией, отказом от идеи неизбежности гражданской войны и переходом на социал демократическую концепцию мирного завоевания власти парламеш ским путем? Совсем нет, он по-прежнему полагал, что буржуазия т отдаст власть окончательно власть без ожесточенной борьбы, поэтому гражданская война неизбежна. И в этом случае, "если социал демократы окажутся неспособными бороться, мы перешагнем черп них"92. Очевидно, имелся в виду опыт "перешагивания" через другие партии, проделанный большевиками с эсерами и меньшевиками.

Радек призвал Коминтерн к проведению единой, реалистической политики. "Мы должюы прежде всего в своих собственных рядах осу ществить то, чего мьж добиваемся в коммунистических массах", - к" ворил Радек. - Многие товарищи представляют себе дело так, будто Коммунистический Интернационал может процветать и чувствовать себя здоровым лишь в те моменты, когда волны революции вздымаются высоко, когда пролетарские массы идут в атаку"93. Это был прямой выпад против выразителей "левой" точки зрения в Коминтерне.

В заключительном слове Радек более подробно остановился на "правой" и "левой" опасности в рабочем движении. Часть "леваков", например, Г.Урбанс (Германия) обвиняла Радека в переоценке силы капиталистического наступления и в игнорировании якобы уже начавшегося пролетарского контрнаступления. Урбане вообще считал невозможным какой-либо компромисс с социал-демократами как с "предателями рабочего класса". Поэтому Радек подчеркивал: "Мы являемся пока что слабейшей частью рабочего движения. Наша пресса значительно слабее прессы 2 и 2 Уг Интернационалов"94. В своей реплике на подобные взгляды он категорически заявил о необходимости исчерпать все возможности коалиции с социал-демократией.

Уроки марта 1921 г. в Германии не прошли для него бесследно, он впервые откровенно признает, что "главная ошибка мартовских боев состояла в том, что мы пытались заменить борьбу широких масс волей к борьбе нашей партии"95. Ранее он доказывал, что массы сами рвались в бой. Радек дал развернутую характеристику рабочего правительства, из которой явствует, что оно не рассматривалось им как камуфляж для правительства диктатуры пролетариата. Зиновьев, напротив, видел в этом понятии просто эквивалент диктатуры пролетариата. В дальнейшем именно в этом вопросе их политические пути разошлись.

В выступлении на конгрессе 15 ноября Радек подробно остановился на фашистской опасности в Европе. Он характеризовал победу фашизма в Италии как "величайшее поражение, которое социализм и коммунизм потерпели с самого возникновения мирового революционного движения" из-за засилия национализма в первые послевоенные годы и бездействия социалистической партии. Данная им характеристика фашистского движения как контрреволюционного мелкобуржуазного движения "фашисты - это мелкое мещанство, которое захватывает власть, опираясь на буржуазию", была явно односторонней и неполной. Противоречивой была и данная им оценка перспектив фашистского движения в Европе, поскольку он полагал, что оно может вскоре распасться. Но сама постановка вопроса о фашизме была необходимой и требовала еще дальнейшего осмысления.

Лейтмотив его выступления на тему "Коммунистический Интернационал и Восток" звучал так: освободительное движение народов Востока носит революционный характер, поэтому международный рабочий класс обязан приложить все силы, чтобы помочь им соединиться с европейским и всемирным рабочим движением для борьбы против мирового лизма. В отличие от индийского коммуниста М.Н.Роя, считавшего, что национальная буржуазия уже предала освободительное движение и не может считаться составной частью единого антиимпериалистического фронта на Востоке, Радек но примере Турции и Китая показал, что "период защиты национальное независимости...еще не прошел". Поэтому коммунисты должны учитывать разноплановость интересов различных социальных интересов в этом движении, не забывать о классовой борьбе, которой еще предстоит разыграться и в этом регионе.

Он критиковал коммунистов Китая за слабую связь с широкими народными массами и ставил перед ними вполне конкретную задачу: организовать молодой рабочий класс и установить отношения сотрудничества с действительно революционными элементами национальной буржуазии для совместной борьбы против европейского и азиатского империализма. Он призвал китайских коммунистов пойти навстречу не только рабочим, но и крестьянским слоям, заняться просвещением народных масс, созданием опорных пунктов для коммунистического движения, объединением рабочих, крестьян и ремесленников для создания "не только будущей рабочей, но также и будущей народной партии"

В "Общих тезисах по восточному вопросу", принятых IV конгрессом Коминтерна, была дана объективная оценка антиимпериалистической роли национального движения, которую отрицали "леваки" и которую настойчиво защищал Радек. Он продолжил линию на создание союза молодого рабочего движения на Востоке, начатую им на 1 съезде народов Востока. В его призыве к созданию не только рабочей, но и народной партии нашел специфическое преломление лозунга единого антиимпериалистического фронта на Востоке, в котором сочетались классовые и национальные задачи.

IV конгресс Коминтерна, проходивший с ноября по 5 декабря 1922 г., был вершиной коминтерновской деятельности Карла Радека. Он выступал на нем четыре раза, призвал к решению международных конфликтов с участием России исключительно мирным, дипломатическим путем, сделал попытку дать определения фашистского движения и указал на исходящую от него громадную угрозу рабочему движению, показал необходимость прочного союза коммунистического движения с прогрессивными силами национально-освободительного движения на Востоке. В сформулированном им лозунге создания не только рабочих, но и народных партий нашел специфическое преломление лозунг единого антиимпериалистического фронта на Востоке. Но основное внимание Радек уделил проблеме единого рабочего фронта на Западе. Он отклонил левацкие возражения против компромисса с социал-демократами как с чужеродным элементом в рабочем движении.

Таким образом, Радек сумел уловить своеобразие исторического момента: необходимость перехода от бесперспективного наступления рабочего движения на капитал, грозившего изоляцией слабых еще коммунистических партий, к медленной планомерной борьбе за будничные, насущные требования рабочих. Он понимал, что для этого следует попытаться подтолкнуть к сотрудничеству социал-демократов, которые были сильнее, не клеймить их как "предателей", а попробовать раскрыть глаза рабочим на реформизм в случае отказа лидеров социал-демократии от сотрудничества.

1 См. Коминтерн и идея мировой революции. Документы М.1998. Документ № 66. С.248.

2 Die Rote Fahne. 8.Januar 1921.

3 Деятели CCCP...C.608.

4 Бремер К. Грядущий крах германской буржуазий и коммунистическая партия Германии // Коммунистический Интернационал. 1921. № 19. С.4879.

5 См. Ундасынов И.Н., Яхимович З.П. Коминтерн: опыт борьбы за единство рабочего движения. М. 1989. С.9.

6 Бухарин Н. О наступательной тактике // Коммунистический Интернационал. 1920. № 15.С3076.

7 Протокол заседания Малого бюро ИККИ // Коминтерн и идей мировой революции. Документ № 62. С.229.

8 См. См. Weber S. Die Marzaktion 1921 in Mitteldeutschland - Putsch oder Provo- kation? // Beutrage zur Geschichte der Arbeiterbewegung. 1991 .Nr.2. S. 147-159.

9 Die Rote Fahne. 2.Februar 1921.

10 См. Письмо Б.Куна В.И.Ленину о мартовском наступлении в Германии// Коминтерн и идея мировой революции. Документ №71. С.266-268. П.Леви характеризовал Б.Куна как "путчистского путаника", не имеющего ни малейшего представления о германских условиях" - Levi P.Unser Weg. Wider den Putschismus.

B. 1921. S.42,28. Ленин писал о "глупой тактике" представителя ИККИ - Ленин

В.И. Полн.собр. соч. Т.52.С.149-150. В группу, присланную в Германию ИККИ, входили кроме Б.Куна Самуэль Гуральский (Август Кляйне) и Йозеф Поганы.

11 Письмо Б.Куна В. Ленину. // Коминтерн и идея мировой революции. Документ № 71. С.268.

12 Die Rote Fahne. 4.Marz 1921.Morgenausgabe.

13 См. Weber S. Die Marzaktion 1921 in Mitteldeutschland - Putsch oder Pro- vokation? // Beitrage zur Geschichte der Arbeiterbewegung. 1991.Nr.2. S. 147-159.

14 Подробнее см. Weber S. Op.cit.; Schmalfuss P. Vier Briefe Clara Zetkin uber die innerparteilichen Auseinandersetzungen in der KPD 1921 // Beitrage zur Geschichte...S.202-211; Артемов В.A. 1921 год в Германии: путч или револю- ция?/Нестор. Вып.2. Воронеж. 1993, с.26-33

15 Rosenberg A.Entstehung und Geschichte der Weimarer Republik/ Frankfurt a.M/ 1955.S.392.

16 Брандлер Г. Революционное положение в Германии // Коммунистический Интернационал. 1921. № 17. С.4040.

17 Воззвание ИККИ: К революционным рабочим Германии // Коминтерн и идея мировой революции. Документ № 67. С.254-257.

18 Коминтерн и идея мировой революции. Документы № 68,69.С.259,269.

19 Письмо делегации компартии Германии на III конгрессе Коминтерна в ЦК РКП(б) // Там же. Документ № 81.С.289-290.

20 Levi P.Unser Weg. Wider den Putschismus. B.I921. Леви характеризовал Б.Куна как "путчистского путаника", не имеющего ни малейшего представления о германских условиях"-8.42,28.

21 Радиограмма К.Цеткин В.Ленину о брошюре Радека // Коминтерн и идея мировой революции. Документ № С.272.

22 Письмо К.Цеткин В.Ленину о мартовской акции в Германии // Там же. С.291.

23 Радек К. Падение Пауля Леви // Коммунистический Интернационал. 1921. № 17. С.4067-4068.

24 Коммунистический Интернационал. 1921. № 17. С.4295.

25 Радек К. Указ.соч. С. 4059.

26 Десятый съезд РКП(б). Стенографический отчет. М. 1963. С.504.

27 Там же. С.533.

28 Авторханов А. X съезд и осадное положение в партии // Новый мир.1990. С. 205.

29 Десятый съезд. С.534.

30 Там же. С. 515.

31 Radek К. In den Reihen der deutschen Revolution. Munchen. 1921. Русск.издание: Радек К. На службе германской революции. М. 1921.

32 Дран Э. Библиография // Коммунистический Интернационал. 1921. № 19. С.5114.

33 См. Коммунистический Интернационал. 1921. № 19. С.5115.

34 Радек К. Образование единого пролетарского фронта борьбы // Пять лет Коминтерна. 4.2. М. 1924. С. 18.

35 Там же.С. 25.

36 Там же. С.4.

37 Письмо К.Радека В.Ленину по поводу тезисов о тактике // Коминтерн и идея мировой революции. Документ № С.282-283.

38 Радек К. Путь Коммунистического Интернационала // Пять лет Коминтерна. С.55, 34,41,49-50. В своем Заключительном слове Радек сам призвал "стараться избегать тех жертв, которые мы можем избегнуть" - Там же. С.94.

3 Радек разошелся с Лениным в общей оценке действий чехословацких коммунистов - См. Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т.44. С.26.

40 Там же. С. 47; Ср. Ленин В.И. Полн.собр.соч.-Т.41. С.297.

41 Радек К. Там же. С. 52.

АО

Там же. С.75, 76,56. В "Правде" от 31 мая 1921 г. Радек утверждал: "Мы стоим перед новой эпохой более крупных боев...Эта борьба - вопрос ближайшего времени".

43 Коммунистический Интернационал в документах 1919-1932. М. 1933. С. 194.

44 Радек К. Путь Коммунистического Интернационала. С.90. Призыв "не слишком усердно искать ошибки немецких рабочих" разделял также и норвежский представитель в ИККИ - См. Коммунистический Интернационал. 1921. №17. С.4028.

45 Коммунистический Интернационал в документах. С.225. Позже Радек вспоминал: "Ленин заставил нас пять раз перерабатывать наши тезисы".

46 Троцкий Л. Сталинская школа фальсификаций. Поправки и дополнения к литературе эпигонов. М. 1990. С.45-47.

47 Радек К. Путь Ко-ммунистического Интернационала. С. 89.

48 Там же. С.91-92.

49 Там же. С.89, 92; Коммунистический Интернационал в документах. С.225.

50 Радек К. О Третьем конгрессе Коммунистического Интернационала //Пять лет Коминтерна.С.96-97.

51 Радек К. Путь Коммунистического Интернационала. С. 77.

52 Радек К. О Третьем конгрессе Коммунистического Интернационала. С.99.

53 Бремер К. Грядущий крах германской буржуазии и Коммунистическая партия Германии // Коммунистический Интернационал. 1921. № 19. С.4870,4875.

54 Там же. С.4879,4882.

гг

Луначарский А. Пять лет революции // Коммунистический Интернационал. 1922. № 23. С.5976.

56 См.Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т.44. С.262.

fn

См. Деятельность Исполнительного Комитете и Президиума Коммунистического Интернационала с 13 июля 1921 г. до 1 февраля 1922 г. Пг.1922. С. 179.

58 Ватлин А.Ю. Рождение политики единого фронта: "русское измерение" // Рабочий класс и современный мир. 1990. № 1, С. 152,153.

59 См. Е.Стасова В.Ленину о ситуации в КПГ // Коминтерн и идея мировой революции. Документ №.83 С. 299.

60 Письмо К.Радека Г.Зиновьеву о положении в Германской компартии // Там же. Документ № 92. С.330.

61 См.Там же. С. 334-336.

К.Радек. Генуэзская конференция и задачи РСФСР // Там же. Документ № 99. С.357.

63 Однако Чичерин использовал сообщения Радека и Красина для определения линии советской делегации в Генуе. Он писал: "У тов.Красина и Радека обильные материалы, определяющие позицию иностранных правительств в этом вопросе (речь юла о долгах - В.А.) - Там же. С.350

64 Там же. С.350.

65 Там же. С. 369-370.

66 Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т. 44. С. 148.

67

Радек К. Накануне объединения II и II Уг Интернационалов Н Коммунистический Интернационал. 1922. №22. С.5715.

67 Первая речь тов.Радека // Пять лет Коминтерна. С. 120-122.

68 Там же. С. 126.

69 Штайнер Г. Указ.соч. С. 176.

70 Международная социалистическая конференция (Объединенное заседание Исполкомов трех Интернационалов) Стенографический отчет. М.1922. С.22.

71 См.: Социалистический вестник. 1922. №11.3 июня.

72 Радек К. Пять лет Коминтерна. С. 134.

73 См.: Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т.45. С. 144.

Hff

Радек К. Борьба за единый пролетарский фронт // Коммунистический Интернационал. 1922. № 21. С.5368, 5370, 5372.

Радек К. Ближайшие задачи Коммунистического Интернационала // Пять лет Коминтерна. С. 159.

77 Там же. С.160.

78 Там же С.161.

79 Радек К. Пять лет мировой революции - четыре года Коммунистическо- гоИнтернационала// Коммунистический Интернационал. 1922. № 22. С.5964

80 Варга Е. Как должна быть построена программа Коммунистического Интернационала// Коммунистический Интернационал. 1922. № 22. С.5869, 5878.

81 Шмераль Б. К вопросу о программе // Там же. С.5891, 5894; Раппопорт Ш.Л. Мысли о программе // Там же. С.5902.

82 Радек К. К вопросе о программе Коммунистического Интернационала (предварительные замечания) // Пять лет Коминтерна. 4.2. С. 172.

83 Радек К. Грядущий крах германской буржуазии...С.4869-4884.

84 Радек К. Ликвидация Версальского мира и задачи Коминтерна // Пять лет Коминтерна. С.204, 205, 234

85 Там же. С. 239, 240.

86 Радек К. Наступление капитала и тактика Коминтерна //Там же. С.268-269.

87 Там же. С.269.

88 Там же.

89 См.: Ватлин А.Ю, Коминтерна: первые десять лет. М. 1993. С.27-56; Шрайнер Г. Указ.соч. С. 177.

90 Радек К. Наступление капитала...С.282.

91 Там же, С.275, 276.

92 Там же. С. 277.

93 Там же. С. 278.

94 Там же. С.287.

95 Там же. С.258.

1923 ГОД: КРАХ ИЛЛЮЗИЙ

Против реакции и фашизма

В конце января-начале февраля 1923 г. Карл Радек принял участие в работе VIII съезда КПГ в Лейпциге как представитель Коминтерна и РКП(б). Он приехал в Германию на этот нелегально. Радек выступил на съезде в защиту тактики единого фронта и рабочего правительства, активно участвовал в кампании против националистической и шовинистической пропаганды в связи с франко-бельгийской оккупацией Рура, тактики "пассивного сопротивления", проводимой правительством В.Куно. Он активно включился во внутрипартийную борьбу в КПГ, защищая линию 1У конгресса Коммунистического Интернационала. Разногласия заключались в основном в подходе к оценке перспектив и приоритетов революционной борьбы и парламентаризма в рамках буржуазно-демократического государства.

Сторонники берлинской и гамбургской оппозиционной фракции, в первую очередь, Р.Фишер и А.Маслов, отрицали возможности использования парламентской демократии, требовали выдвижения на первый план вопроса о завоевании власти диктатуры пролетариата, видели в создании коалиционного рабочего правительства "начало борьбы за диктатуру пролетариата, начало гражданской войны"1. В Коминтерне их поддерживал С.А.Лозовский, заявлявший, что в Германии "рабочее правительство есть начало гражданской войны, а гражданская война объективно толкает рабочее правительство к тому, чтобы превратиться в правительство пролетарской диктатуры"2.

Иная точка зрения была представлена линией ЦК КПГ (Г.Брандлер, А.Тальгеймер), видевших в тактике единого фронта возможность найти общий язык с социал-демократами в целях защиты национальных интересов. Э.Гернле справедливо полагал, что "социал-демократия не окостеневший неизменяющийся организм" а общественная организация, где руководство зависит от давления масс3, поэтому вопрос о вхождении в коалиционное правительство зависит не только от желания руководства, но и от воли масс. Г.Брандлер призывал учитывать наличие демократических стремлений масс, их надежд на возможность завоевания политической и экономической власти демократическим путем4. А.Тальгеймер довольно недвусмысленно выдвигал дилемму - коммунизм или фашизм, рабочее правительство или бонапартистская диктатура5. Леворадикальные критики в рядах компартии игнорировали главную мысль в аргументации Тальгеймера: рабочий класс должен в настоящее время вести оборонительную войну против французского империализма и перехватить у немецкой буржуазии ведущую роль в этой борьбе6. Они утверждали, что Тальгеймер призывал к "гражданскому миру" со своей буржуазией и якобы стремился повторить ситуацию 1914 г.7

Исполком Коминтерна осудил как "правое", так и "левое" течение в КПГ и рекомендовал преодолеть существующие разногласия на почве совместной практической работы8. 15 июня 1923 г. К.Радек выступил на расширенном пленуме ИККИ с речью, носившей очень характерное название "Перед новой волной революционных потрясений". Нарисовав картину сложного положения рабочего движения на Западе и освободительного движения на Востоке, Радек тем не менее призвал не обольщаться призывами к "кровавой борьбе", а искать пути реалистической политики9.

В вопросе о фашизме Радек опирался на свой анализ фашизма на VI конгрессе Коминтерна и резолюцию третьего пленума ИККИ "Борьба против фашизма". Теперь он характеризовал фашизм как "власть крупного промышленного и финансового капитала и предупреждал, что "нелепо и бессодержательно именовать всякую контрреволюцию фашизмом"10. Поскольку фашистское движение имеет широкую мелкобуржуазную базу, ему следует противопоставить единый фронт пролетариата в союзе с мелкой буржуазией для совместной борьбы. Он шел дальше резолюции ИККИ, в которой основной упор делался исключительно на рабочий класс.

Для него противодействие напору фашизма не было чисто военным делом. Он призывал понять, что это не только дело рабочего класса, но и крупная политическая борьбе пролетариата, ищущего и находящего себе союзников в мелкой буржуазии"11.

После доклада КДеткин о фашизме К.Радек выступил с речью по поводу ареста и расстрела французской разведкой немецкого офицера- националиста Л.Шлагетера за террористическую деятельность против оккупантов. Радек обратился к немецким офицерам, чиновникам и представителям других средних слоев, верившим в то, что фашизм может явиться реальной силой в национальном освобождении и поддавшимся влиянию националистической и фашистской пропаганды, прославлявшей Шлагетера как национального героя. Радек напоминал, что национальные интересы не совпадают с интересами германского крупного капитала, готового предать их ради своих прибылей. Свобода Германии может быть завоевана рабочим классом Германии в союзе с Советской Россией, со всеми некоммунистическими патриотическими силами, готовыми к национальному сотрудничеству.

Концепция Радека вызвала неоднозначную реакцию со стороны руководителей Коминтерна и в рядах германских коммунистов. Не называя прямо Радека, руководитель левой оппозиции во Франкфурте на Майне Зоммер считал подобные взгляды "национал-большевизмом" и утверждал, что "первым пунктом в порядке дня для Германии стоит пролетарская революция как "ближайший этап всемирной революции"12.

"Шлагетериада" Радека была на самом деле направлена на противодействие влиянию фашизма, шовинистической и реваншистской пропаганды, имела своей целью прежде всего сближение в национальной и освободительной борьбе рабочего класса и средних слоев с КПГ. Она соответствовала решениям VIII съезда КПГ, провозгласившего, что "дело нации сегодня есть дело рабочего класса"13.

Чтобы убедиться в этом, нужно лишь непредвзято прочесть речь Радека. Он говорил: "Только в той случае, если национальное дело Германии станет делом всего народа и будет начата борьба за права немецкого народа, только тогда оно привлечет на сторону немецкого народа активных друзей... Если Германия хочет иметь возможность бороться, то должен быть образован единый фронт всех трудящихся, - работники умственного труда должны объединиться в одну фалангу с работниками физического труда... Объединенная в один победоносный трудящийся народ Германия будет в состоянии найти великие источники силы и сопротивления, которые преодолеют всяческие препятствия, национальное дело, направленное на благо народа, превращается в дело общенародное". И далее Радек подчеркивал: "Коммунистическая партия будет говорить эту истину широким массам немецкого народа, так как она не только партия борьбы за кусок хлеба для промышленных рабочих, она партия пролетариев, которые борются за свое освобождение, - освобождение, совпадавшее с освобождением всего народа, с освобождением всех тех, которые страдают в Германии. Шла- гетер не может уже больше слышать этой истины. Мы уверены, что сотни Шлагетеров ее услышат и поймут"14.

Можно ли это назвать "национал-большевизмом"? Нам кажется, что речь идет о совпадении националистических тенденций в немецком коммунизме и специфических настроений в праворадикальном лагере

I ермании. Общим для обоих направлений был радикализм в стремлении объединить усилия России и Германии в борьбе против Версальского диктата. Переговоры в подобном духе велись Радеком с представителями деловых и военных кругов еще в период его берлинского ареста15.

Выступление Радека в поддержку Шлагетера "как мужественного солдата контрреволюции" и "мученика германского национализма" вызвало острую реакцию в социал-демократических и либеральных кругах Германии. Откликнулся на него и лидер немецких "революционных консерваторов" А.Мёллер ван ден Брук. Подчеркнув, что Радек сделал из Шлагетера "национального героя" (это была явная неправда, в герои его превратила правая немецкая пресса - В.Л.), А.Мёллер увидел в выступлении глашатая мировой революции симптомы стремления СССР использовать противоречия между Францией и Германией в условиях утраты надежд на новый революционный взрыв. В своей реплике он дал весьма реалистическую картину мирового развития после спада революционной волны. "Коммунизм Третьего Интернационала видит, что возможность мировой революции, начало которой он возлагал на пролетариат всех стран, откладывается на долгий срок. Советская Россия утвердилась. Она внутриполитически бессильна. Не может быть и речи о том, чтобы в обозримое время осуществится картина мира, на которой во всех странах будет развиваться красное знамя.

Мировой капитализм сейчас сильнее чем прежде. Он везде владеет ситуацией. Всемирный капиталистический век не идет к своему концу, а поднимается все выше. Мировая война не положила конец его эпохи, а лишь вызвала к жизни его новую фазу. Капиталистический дух готовится к тому, что те различия, которые Радек видит между "капиталом" и "трудом", в дальнейшем не будут уже соответствовать действительности. Формируется капитализм, который на смену свободному торговому капитализму создает общественно зависимый предпринимательский капитализм, при котором "труд" и "капитал" равноценны и "капитал" более не означает деньги, а власть, распоряжение, свободу перемещения. От такого капитализма социализм может получить значительный отпор. Такой капитализм вместо эксплуатации дает многим работу и ликвидирует предпосылки коммунизма.

Готовится эксплуатация всевд земного шара, в которой будут участ вовать все суверенные народы в той мере, в какой им позволяет их интеллектуальное и материальное развитие. Советская Россия должна бу дет включиться в эту систему, она должна включится в нее уже сегодня.

Но если Советская Россия отклонит сотрудничество, тогда возрастет возможность того, что мировой капитализм внешнеполитически изолиру" ет единственное социалистическое государство и в итоге раздавит его"16.

В ответ на вопрос Радека, на чьей стороне будут в борьбе против Вер сальского договора немецкие националисты, Мёллер прямо отвергал классовую базу такой борьбы и давал ясно понять, что она должна прохо дить на чисто национальной основе под руководством интеллектуалов.

2 июля 1923 г. Радек вновь в статье "Фашизм, мы и германская со циал-демократия" уповал на создание рабочего правительства как ни орудие борьбы с Версалем. "Откровенно говоря об этом широким мелкобуржуазным массам, мы указываем им путь борь бы...Германская социал-демократия - это один из главных фактором победного шествия фашистской демагогии. В тот самый момент, копы эти социалисты бросают в беде дело социализма, они становятся апостолами национального предательства"17.

После столь резкого выпада в адрес СДПГ Радеку не оставалось ничего иного, как поставить вопрос о грантах тактики единого фронта: социал-демократов нужно поддерживать в их наступательном движении, но следует безоговорочно занимать враждебную позицию в случае их пассивного или непролетарского поведения. На таком зыбком фундаменте едва ли можно было надеяться на серьезное сотрудничество с социал-демократией Запада. Поэтому Радек делает упор на завоевание союзников в мелкобуржуазной среде. "Коммунисты не должны надеяться на изолированную победу рабочего класса - агитировал он на сессии Бюро Коммунистического Интернационала молодежи. - Она исторически немыслима. Они должны понять, что для победы рабочему классу нужны союзники". Главным союзником он считал крестьянство и техническую интеллигенцию. Творческую интеллигенцию Радек в расчет не принимал.

Такой поворот в тактике был не случаен. Он объясняется крупными просчетами в крестьянской политике как РКП(б), так и других компартий, поворотом к нэпу, изгнанием из страны крупнейших мыслителей и необходимостью использования "спецов" в индустрии.

К проблеме фашизма и союзников К.Радек обращался также и в своем анализе причин государственного переворота в Болгарии на заседании пленума Исполкома 23 июля 1923 г. Он вновь говорил о необходимости коалиции с мелкобуржуазными слоями населения в борьбе с фашистской угрозой. Обращает на себя внимание один пассаж в речи Радека, а именно, его тезис о необходимости прямого вмешательства Коминтерна в решение организационных вопросов братских партий18. Он таил в себе скрытую опасность прямого диктата Коминтерна, вся пагубность которого вскрылась позже, в период так называемой "большевизации" компартий Запада.

Катастрофа 1923 года

Откат революционной волны в Европе, сопровождавшийся тяжелым поражением немецких коммунистов в январе 1919 г. и в марте 1921 г., неудачи попыток проведения в жизнь политики единого рабочего фронта вовсе не означали отказа руководства КПГ и Коминтерна от глобальной стратегической установки на осуществление мировой, по крайней мере европейской революции19. Речь шла о ее замедлении, торможении и переносе сроков, при этом основные надежды по- прежнему возлагались на Германию, где после объединения с левыми "независимцами" значительно окрепла ОКПГ. Недовольство широких масс населения тяжелым материальным положением, гиперинфляцией и иностранной оккупацией Рура, неэффективной политикой коалиционных кабинетов значительно укрепило ряды сторонников коммунистов. Лето 1923 г., казалось, открывало перед ними невиданные ранее шансы на реальный успех - с июня по август шел постоянный рост стачечного движения.

Была ли в Германии летом 1923 г. налицо реальная революционная ситуация? Левые силы в КПГ и в Коминтерне доказывали, что была. А.Розенберг в широко известной книге "Возникновение и история Веймарской республики", написанной в 1928 г., также поддерживал эту версию. "Никогда прежде в германской истории не было момента, столь благоприятного для социалистической революции как летом 1923 года". По его мнению, массы были готовы к революции, но их революционный пыл тормозило промосковское руководство КПГ во главе с Г.Брандлером, пропагандировавшее по указке Коминтерна идею парламентского рабочего правительства. Энергия Коммунистического Интернационала и московских лидеров в 1923 г. была направлена скорее на борьбу с коммунистической оппозицией, чем против германского капитализма. Рапалло оказало свое влияние и на интернациональную тактику Москвы". С этим выводом бывшего коммуниста Розенберга можно согласиться. Но трудно принять его вывод о том, что в годы революционного кризиса коалиционное рабочее правительство "могло прийти к власти лишь как результата насильственного массового движения, но не как результат парламентских комбинаций". И если Г.Брандлер всю вину за неудачу относил на счет лидеров СДПГ, то Розенберг обвинял в бессилии и бездействии самого Брандлера и КПГ.

В условиях общего кризиса немецкого общества в рядах Коминтерна и КПГ росли надежды на возможность использования сложившейся ситуации для реванша за прежние неудачи и осуществления "немецкого Октября" по русским меркам20. Как отмечают издатели материалов партийного процесса против Г. Брандлера, А. Тальгеймера и К. Радека в 1925 г., "если планирование и ход октябрьского восстания подробно изучены исследователями, то общие оценки вопроса о "вине" за поражение КПГ без борьбы не затрагивают истинных причин"21.

У мифа о "немецком Октябре" - коллективное авторство. Одним из его создателей был Э. Тельман. В статье "Уроки гамбургского восстания" он определял суть событий в Германии как борьбу за диктатуру пролетариата, за единый фронт против социал-демократов, "за железную, до предела сплоченную и скованную единством безусловно дисциплинированную партию", за советы по русскому образцу. Вряд ли можно в этой связи считать объективной трактовку роли Тельмана как сторонника умеренного, более осторожного курса в противовес

Г. Брандлеру. Вместе с вождями Коминтерна Тельман активно поддерживал легенду о наличии непосредственно революционной ситуации в стране и условий для победы пролетарской революции, не удавшейся якобы лишь из-за предательства социал-демократов и трусости части руководства самой КПГ. Вопрос об участии в коалиционном рабочем правительстве Тельман рассматривал лишь в связи с целью организации насильственной революции. Отвергая тезис левой группы Р. Фишер и А, Маслова о "раз и навсегда упущенной революционной возможности", он призывал идти навстречу "второй революции в Германии", "ковать классовую базу для нового гамбургского восстания"22.

Внесли свою лепту в оправдание бессмысленных насильственных действий и жертв для свержения законного правительства Г. Штре- земана Ф. Геккерт, О. Куусинен, К. Поль и все руководство Коммунистического Интернационала23. По воспоминаниям А. Куусинен, "Германия была опытным полигоном для ленинских теорий", а события 1923 г. - попыткой отыграться за "позорный, жалкий провал восстания 1921 года"24. Свою версию событий изложили и руководители ЦК КПГ Брандлер и Тальгеймер, полагавшие, что основная ошибка в 1923 г. состояла в "переносе революционной схемы, революционных шаблонов русской Октябрьской революции 1917 г. на совсем иную ситуацию, на совсем иного рода соотношение сил"25. Тельмановский тезис о "благотворном воздействии поражения на классовое воспитание пролетариата", на умножение "боевых традиций" вместе с критикой "ультралевых" и "правых" явился затем лейтмотивом в исследованиях многих советских историков и историков ГДР. Лишь возможность изучения закрытых ранее архивных фондов позволила пролить свет на все детали подготовки германской "октябрьской революции"26.

Попытаемся взглянуть на события 1923 г. не под углом зрения перспектив германской и мировой революций, а с точки зрения их последствий для самой КПГ и немецкого рабочего движения и роли в них К.Радека.

Летом 1923 г. КПГ выдвинула лозунг свержения правительства Ку- но, надеясь использовать в этих целях идею антифашистской борьбы. Однако конкретных планов насильственных действий, прямого вооруженного восстания в это время еще не было, хотя в общественном мнении Германии коммунистическая пропаганда тех дней вызывала явное опасение, что компартия готовит вооруженный путч и гражданскую войну. В самом ЦК КПГ имелись существенные расхождения в оценке сложившейся ситуации и возможности проведения массовых акций27. Если и были серьезные намерения захватить политическую власть, то они явно не пропагандировались. Однако в историографии ГДР прочно утвердился тезис о том, что "день антифашистских действий показал, что большая часть рабочего класса не хотела более ограничиваться оборонительными боями. Успех июльского антифашистского движения привел к свержению правительства Куно"28. Кабинет Куно пал по целому ряду комплексных причин. Политбюро ЦК РКП(б) также вначале заняло сдержанную позицию, так как единого мнения по вопросу о поддержке возможного вооруженного выступления в Германии не было. Но уже написанные Г. Зиновьевым в середине августа тезисы о положении в Германии носили безальтернативный характер: "Либо быстрое вооруженное восстание... и провозглашение советской власти, либо распад революционных сил Германии... победа фашизма". Как отмечает Л. Г. Бабиченко, содержавшееся в документе предупреждение против авантюризма "носило в большей мере формальный характер"29.

О первоначальной сдержанной позиции И. Сталина в нашей исторической печати уже писали. К. Радек, ведущий специалист ИККИ по Германии, также в это время, т.е. летом 1923 г., не верил в эффективность массовых выступлений. Настроение в пользу поддержки линии Г. Зиновьева изменилось к концу августа, когда была сформирована особая комиссия по подготовке революции в Германии в составе Зиновьева, Каменева, Радека, Сталина и Троцкого. Сталин, ранее считавший, что коммунистов в Германии "разобьют вдребезги и отбросят назад"30, теперь поверил в возможность захвата власти в этой стране. Началась подготовка военной помощи немецким коммунистам.

После создания коалиционного кабинета Г. Штреземана с участием социал-демократов боевые настроения в массах улеглись. О революционной ситуации в стране не было и речи. Но ЦК КПГ продолжал подогревать настроения масс и сеять иллюзии: "Новые катастрофы неизбежны. Новый крах есть дело лишь очень короткого отрезка времени"31. Коммунисты продолжали пользоваться доверием масс. Как вспоминает ветеран рабочего движения П. Эльфляйн, это было время, "когда слово "коммунистический" еще не было дискредитировано"32. Социал- демократы, однако, отклоняли идею совместных массовых действий. В высших кругах Германии подумывали о возможности преодоления кризиса с помощью частичного отказа от парламентских методов правления, так как считали, что "постоянно растут признаки бури справа и слева"33.

Тем временем новая ситуация в Германии была воспринята в Москве как сигнал к революции. Радек отбрасывает сомнения и выступает 28 августа с большой речью на заседании Моссовета. Его аргументы в пользу компартии были построены на преувеличении частных событий, многие из доводов были просто голословны. Хотя коммунисты и социал-демократы вместе выступали в рейхстаге против правительства Куно, единства действий не было, основная масса рабочих шла за

СДПГ, а не за КПГ, так как рабочие надеялись на возможность решения неотложных проблем парламентским путем при участии своих социалистических министров. Массы выступали под лозунгом "Долой правительство Куно!", но вовсе не были готовы к свержению капитализма.

Таким образом, Германия становилась козырной картой, с одной стороны, в политической борьбе внутри КПГ, а с другой - в борьбе за власть в РКП(б) и в Коминтерне, ибо в случае успеха в Германии Г. Зиновьев становился инициатором победы. Он резко критиковал позицию К. Радека как маловера и прямо подталкивал немецких коммунистов на вооруженное выступление, делая ставку на революционное нетерпение "левых".

Однако именно Радек приводил примеры назревания гражданской войны и создавал у слушателей впечатление о действительном начале долгожданной революции и о необходимости чуть ли не немедленной помощи немецким братьям по классу. Неудивительно, что его лозунг "Руки прочь от германской революции!" был воспринят слушателями с воодушевлением34. Подогревал настроения и Э. Тельман, утверждавший, что "как только было свергнуто правительство Куно, по всей Германии вспыхнули искры гражданской войны"35. Конечно, пример рабочих правительств Саксонии и Тюрингии вызвал опреде- ленные надежды как у сторонников революционных методов решения назревших проблем, так и у реалистически настроенных коммунистов. С августа 1923 г. участились учения и учебные тревоги пролетарских вооруженных сотен, которые ЦК КПГ считал не оборонительными, а наступательными отрядами.

27 сентября по всей Германии было введено чрезвычайное положение, полнота власти в Саксонии перешла к генералу А. Мюллеру. Отношения между ним и рабочим правительством все более обострялись. Но борьба за создание переходного рабочего правительства во всей Германии была явно утопичной36. Да и Коминтерн все еще не спешил давать сигнал к прямому захвату власти. Почему он медлил? Ведь по догматическим марксистским параметрам, казалось, были все шансы на успех: налицо была крайняя нужда, экономический и политический кризис, наличие боевой революционной партии и ее вооруженных отрядов, в конце концов, коминтерновские деньги и оружие и, по мнению руководителей Коминтерна, готовность немецких рабочих бороться за диктатуру пролетариата и за власть советов.

Один из прежних соратников Г. Брандлера, а затем главный свидетель обвинения против него на политическом процессе 1925 г. И. Ай- зенбергер говорил: "Из объективных факторов революционной зрелости в октябре в Германии было налицо пять:

- Полный крах финансовой системы;

- Банкротство любой, в том числе и большой коалиции;

- Разрушение последних демократических иллюзий в связи с действиями имперских властей против Саксонии и Тюрингии;

- Внешнеполитическое банкротство, вызванное капитуляцией буржуазии в Руре, что обусловило нейтралитет интеллигенции и средних слоев в отношении революционных действий коммунистической партии;

- основанная на этих четырех предпосылках пролетаризация и политическое разложение политических сил Германии...

Но коммунистическая партия вступила в октябре в объективно революционную ситуацию, опираясь на заимствованный у реформизма организационный принцип. В этом смысле КПГ стала жертвой социал-демократических традиций вопреки своей несомненно революционной воле"37. Каясь в собственной "политической слепоте" и "ошибочной оценке" ситуации, Айзенберг в дальнейшем пытался обелить коминтерновское руководство, поддержать превращение Брандлера и Тальгеймера в "козлов отпущения" и обосновать необходимость "большевизации" КПГ.

Промедление Коминтерна вполне могло быть основано на опасении сближения правительства Штреземана с Англией и включения таким образом Германии в антисоветский блок. Ведь рупор Коминтерна Радек прямо называл это правительство "правительством капитуляции"38. Скорее всего, в Кремле взвешивали шансы на успех и возможность в случае провала свалить все на немцев. Участие немецких лидеров Г. Брандлера, Р. Фишер, А. Маслова, Э. Тельмана, К. Цеткин, Э, Гёрнле, Я. Вальхера в работе комиссии по подготовке вооруженного выступления создавало видимость принятия коллективных решений. Существуют расхождения в оценке позиции Брандлера на этом совещании39. Но, вероятно, его уговорили (заставили!) в ходе длительных переговоров согласиться с планом Коминтерна. Сам Брандлер считал ситуацию в это время не совсем подходящей для участия коммунистов в коалиционном правительстве Саксонии и Тюрингии с целью вооруженного выступления. Однако под давлением руководства Коминтерна и "левых" в КПГ он был вынужден уступить и признать, что революция "является вполне осуществимой задачей".

Позже А. Тальгеймер назовет этот план "спекулятивным", основанным не на учете реальных условий тех дней, а на предполагаемых событиях в Германии в течение 4 -8 недель, на надежде, что они будут точной копией русской революции 1917 г. Он также отмечал, что решение о вхождении коммунистов в правительство было принято против воли Брандлера. "Ему заявили: если ты веришь в революцию, то ты должен это сделать. Апеллировали к его дисциплине"40. Ясно, что не верить в революцию означало быть оппортунистом со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Так вопрос о восстании был в принципе решен вопреки трезвым возражениям здравомыслящих коммунистов. Создание коалиционного правительства произошло мирным демократическим путем, без взрывов и потрясений и поэтому не могло вызвать противодействия со стороны берлинского правительства. Но верил ли сам Брандлер в возможность реального сотрудничества с левыми социал-демократами? На этот вопрос следует ответить отрицательно. В 1928 г. после возвращения из московской ссылки он говорил: "С 1914 г. моим убеждением было и остается сейчас, что предпосылкой победы революции является уничтожение социал-демократической партии"41. Естественно, с такими принципиальными убеждениями было невозможно плодотворно работать в рамках одного правительства. Правительство Цайгнера в Саксонии испытывало трудности на каждом шагу, так как реальная власть в действительности принадлежала главкому рейхсвера генералу Мюллеру. Берлинские социал-демократы поддерживали требование добровольной отставки кабинета Цайгнера. Социал-демократы в его правительстве отрицательно относились к требованиям коммунистов о вооружении рабочих, так как считали, что нельзя давать повод для провокаций со стороны рейхсвера.

Тем временем в Рабенштайне нелегально встретились командиры пролетарских сотен, готовые к боевым действиям42. В этих условиях Г. Зиновьев рекомендовал коммунистам игнорировать генерала Мюллера, если удастся вооружить 50 - 60 тысяч рабочих. Этого сделать не удалось, а Мюллер отнюдь не намеревался игнорировать приготовления коммунистов и наступал. Тальгеймер вспоминал о наличии у коммунистов - членов правительства плана чрезвычайных мероприятий, на выполнение которого социал-демократы в правительстве Цайгнера явно не пошли бы, следовательно, в нем уже был заранее заложен неизбежный конфликт43.

А. Г.Винклер отмечает, что "до 21 октября существовала реальная опасность того, что в Саксонии начнется и распространится на всю страну коммунистическое восстание"44.

Именно в этот день в Хемнице состоялась конференция представителей рабочих производственных советов, отклонившая в итоге планы проведения всеобщей стачки, которая должна была явиться сигналом к началу восстания. Это решение усилило изолированность руководства КПГ, Брандлер признавался, что "сама партия была со Дня антифашистской борьбы так милитаризована и разогрета, что не заметила спада настроения масс"45. Решения в Хемнице были верными, так как партия боролась бы в изоляции, что и подтвердила попытка гамбургского восстания46.

На следующий день в Дрезден в качестве эмиссара Коминтерна нелегально прибыл К. Радек с полномочиями использовать стачку как импульс для восстания. После неудачи плана он переезжает в Берлин, живет на конспиративной квартире, встречаясь лишь с партийными функционерами и узнавая о событиях только из рассказов приехавшей накануне JI. Рейснер. 29 октября он сообщает в Москву о глубоком внутреннем кризисе германской компартии. Он пишет, что ее представители в Москве дали "совершенно нереальную картину подготовки партии. Все, что рассказывал Брандлер о состоянии вооружения, есть сущий вздор. Если бы мы знали, что в партии ничего не подготовлено для восстания, то мы бы в сто раз больше говорили о подготовке, чем о сроке...Серьезной же подготовки не было и не могло быть...В Саксонии мы оказались в дураках. Никакой силы правительство не представляло, никого мобилизовать не могло. Боя не приняло"47.

Со своей стороны, начальник Управления военной разведки ЯБерзин докладывал, что Радек вел себя в Германии очень капризно и неосторожно, неоднократно нарушал правила конспирации, устроил скандал на вокзале в Варшаве, вечером отправился вместе с послом СССР ЛОболенским в оперный театр, где привлек к себе всеобщее внимание48.

ЛРейснер так описывала увиденную в Германии картину: "Огромные и совершенно пассивные массы рабочих, все еще числящихся за социал-демократией; широчайшие слои обмещанившегося пролетариата, жадно цепляющиеся за кусок хлеба, за свой домашний уют, за фунт маргарина, - сколько бы часов ни пришлось все это отрабатывать. При чрезвычайно активном авангарде - растянутый, гнилой, выжидающий тыл". Было ясно, что начинать крупную акцию в таких условиях бессмысленно и безнадежно. Но не для Ларисы Рейснер, легендарной "женщины-комиссара" времен гражданской войны, жены героя этой войны и любовницы глашатая Коминтерна, делившей с Ф. Раскольниковым тяготы афганской жизни, а с К. Радеком - перипетии германской авантюры. Для нее был важен не сам факт поражения или победы, важна была "крепкая цепь непрерывной борьбы". Поэтому, по ее мнению, гамбургское восстание "не только не привело к поражению, но дало совершенно изумительные результаты". В расстрелянном Гамбурге она увидела "огонь под пеплом"49. Но вместе с тем убедилась в том, что на близкую победу революции в Европе надеяться не приходится.

В своей речи на XIII съезде РКП(б) К. Радек выступил в защиту Брандлера: "Тов. Брандлер сказал: если Вы согласны на отступление, то Вы должны пожертвовать мною, потому что после этого Вы будете вместе со мной ответственны за поражение". Радек посчитал, что Брандлер должен оставаться на своем посту, ибо при его отставке "партия будет сброшена с рельс и на левой политике сломает себе шею"50. Обращает на себя внимание абсолютное совпадение аргументов Радека - сторонника Брандлера и Айзенбергера - его противника.

"Мои представления о чисто организационных причинах октябрьского поражения привели меня к следующей теории. Вместе схвачены - вместе повешены! Другими словами, если Коминтерн повинен в октябрьской ситуации, то он должен также вместе и нести ответственность за это. Выводы из этого не позволяли односторонне определить козлов отпущения. Поэтому Брандлера нужно было сохранить при всех обстоятельствах. Если Коминтерн, то есть руководящие русские товарищи единодушно вступятся за Брандлера и расценят и объяснят октябрьское поражение организационными причинами, то партия несмотря на возбуждение сохранится, левые уступят и раскол будет предотвращен. Но если Брандлер будет удален и левые одержат полную победу, то неизбежны тяжелые потери для партии и ее серьезное ослабление, массовой партии придет конец"51.

И далее прямо противоположный вывод: "Притязание брандлеров- цев на монополию в руководстве вообще означало не только конец левых, но и было равнозначно (а это все нарастало) концу руководящих товарищей в РКП. Было бы полностью неверно думать, что спекули- ровали лишь на крахе в Германии. Наряду с этим сознательно спеку- лировали на крахе в России, который позволил бы брандлеровцам вновь вернуться к кормилу... В этой связи я должен без всякой сентиментальности сказать, что я при этом убедился, что в груди у Брандлера не бьется сердце коммуниста, не горит то большое пламя, которое горит в настоящем коммунисте"52.

Радек в дальнейшем анализе германской авантюры уходил от прямого ответа на вопрос о виновниках трагических событий и доказывал, что все дело в плохой подготовке масс и позиции социал-демократов53. Он защищал Брандлера и Тальгеймера от всех обвинений в предательстве революции и трусости, так как сам приложил руку к инициированию революции. Оценки Радеком 1923 г. разделяли все сторонники умеренного курса в КПГ, получившие ярлык "правых". П. Эльфляйн вспоминал, что позже стало ясно, что "семена отношения к событиям у нас были посеяны разногласиями в русской секции после смерти Ленина. Русские фракции искали поддержку в КПГ, Брандлер и Тальгеймер отказались превратить партию в Германии в инструмент Москвы. Брандлер позже говорил, что это была ошибка, когда он и Тальгеймер в 1923 г. не заострили эти вопросы в надежде, что партия исправится. "Если бы они тогда начали борьбу, то, возможно, уже тогда дело бы дошло до раскола, а не в 1928 году"54. Подобную оценку событиям дает и И.Беккер, современный историк "правой" оппозиции в КПГ: "Фактически Брандлер и Тальгеймер стали жертвами внутрирусской борьбы за власть между Троцким, с одной стороны, и Каменевым, Зиновьевым и Сталиным - с другой. Подготовка и проведение германской революции стали делом престижа в борьбе за власть в РКП: вмешательство со стороны Коминтерна в немецкие дела, которые вел тогда Брандлер, нарастало... При сознательном игнорировании точного ралистического анализа, который Тальгеймер и Брандлер опубликовали для разоблачения сталинской фальсификации истории, они оба были исключены по схеме "правильная линия Коминтерна - неверное осуществление Брандлером и Тальгеймером" в январе 1924 г."55

Несколько иначе оценивал влияние событий 1923 г. на дальнейшее развитие КПГ В. Абендрот: "Рут Фишер сказала однажды - люксем- бургианство это сифилис, и это засело в головах... С другой стороны, было бы ошибкой думать, что уничижительные высказывания Рут Фишер и Маслова в адрес Розы Люксембург были навязаны партии извне. Эта ситуация возникла по внутренним причинам и была адекватна роли нелегальной партии после октябрьского восстания. В действительности все тезисы о коммунистической партии, в которых утверждается, что ошибки партии были "замышлены" в Москве, неверны:.. Смена ментальности охватила широкие круги партийных работников"56. Действительно, борьба с инакомыслием в собственных рядах, поиски уклонов и фракций были свойственны Коммунистической партии Германии с самого начала: борьба между различными леворадикальными группами в период первой мировой войны, критика анархо-синдикализма Лауфенберга и Вольфгейма, выявление остатков влияния социал-демократизма.

Как пишет В.Сироткин: "Радек, вернувшись из Германии, упрекает Зиновьева в авантюризме, настаивает на возвращении к ленинской стратегии единого фронта с социал-демократами. Однако отрезвление не наступает. Наоборот, Зиновьев и поддержавший его Сталин осенью 1925 г. принимают противоположное решение: тактика на разжигание мировой революции правильна, в неудаче же в Германии виноват не Коминтерн, а "социал-предатели" из числа социал-демократов и сочувствующих им в Германской компартии, которую Сталин предложил расколоть на "левых" и "правых"57.

Все было бы так, если не учитывать роли самого Радека в неверной оценке ситуации, а он перед событиями неоднократно бывал в Германии и имел возможность лично убедиться в настроения* немецких рабочих, в недопустимости авантюристического подталкивания их на вооруженную борьбу. Однако верх взяло не благоразумие, а неистребимое желание видеть Германию Советской, а мировую, по крайней мере, европейскую революцию - свершившимся фактом. В связи с этим нужно вспомнить и пропагандировавшуюся им в "Правде" идею Троцкого о "Соединенных рабоче-крестьянских штатах Европы". Да и трактовка "ленинской тактики" в устах Радека звучала весьма своеоб разно: в качестве главных врагов Коминтерна он называл левых вождей социал-демократии, "препятствующих отпадению социал- демократических рабочих от фашистской социал-демократии". Кроме того, тезисы Радека, Троцкого и Пятакова прямо призывали готовиться к вооруженному восстанию против фашистской диктатуры. Они были отклонены большинством Президиума ИККИ, принявшим за основу зиновьевскую линию борьбы с "правым уклоном" в КПГ.

События 1923 г. явились переломным моментом в истории КПГ .и Коминтерна. Роль козлов отпущения была отведена Радеку, Брандлеру и Тальгеймеру. И именно эти события и последовавшие затем организационные меры толкнули их в ряды оппозиции: Радека - к Троцкому, Брандлера и Тальгеймера - к созданию через пять лет оппозиционной КПГ(О). Начался процесс "большевизации", точнее, "сталинизации" зарубежных компартий, замена их руководства более послушными Коминтерну и РКП(б) людьми и насаждение единомыслия. Блок "левых" и "ультралевых" в Коминтерне и после 1923 г. безоглядно толкал массы коммунистов на подготовку к "решительному бою", а руководство партий - к заверениям в том, что они "каждый день в состоянии вступить в борьбу за власть"58. Тщетны были все предупреждения "правых" об отрыве партий от масс, уменьшении их влияния, пассивности коммунистов, непонимании ими новой линии руководства и недоверии к лидерам. Взяв курс на эскалацию борьбы против социал- демократии и на углубление раскола рабочего движения, Коминтерн активизировал борьбу с несогласными в собственных рядах, способствовал насаждению авторитарных методов руководства партиями и вел дело к саморазрушению, не желая признавать утопичность и иллюзорность идеи мировой революции59. Когда после возвращения в 1928 г. на родину Г. Брандлера спросили, почему он в Москве молчал, он ответил: "Иначе бы на стол прокурора легли нужные им документы"60.

Брандлер и Тальгеймер стали изгоями среди своих и чужих - немецкие власти разыскивали их по обвинению в антигосударственном заговоре, коммунистические - исключили из состава ЦК КПГ. Новый ЦК состоял теперь из представителей "левых" (Р. Фишер и А. Маслов) и так называемой "миттельгруппы" (В. Пик, Г. Эберляйн и др.). Тальгеймер и Брандлер оказались в фактической ссылке в Москве, где вступили в ВКП(б). Тальгеймер работал в институте Маркса - Энгельса, а затем в университете им. Сунь Ят-сена, Брандлер - в ВСНХ и Красном крестьянском интернационале. Хотя они и числились членами партии, но никакого участия в последующих партийных схватках не принимали и о событиях 1923 г. предпочитали отмалчиваться.

На V конгрессе Коминтерна Радек не был избран в состав Исполкома, а перед этим был выведен из ЦК РКП(б).

Не сумев совершить столь желаемый коммунистический переворот в Германии, сталинское руководство проделало его в собственных рядах и в зависимых от него партиях, превратив их в придаток ВКП(б). Они были нацелены на борьбу против социал-демократии как "левого крыла фашизма". Радек в канун 10-й годовщины начала первой мировой войны писал: "Кто хочет уничтожить войну, тот должен уничтожить капитализм. П Интернационал - это погонщик, который гонит для капитализма убойный скот на поля битв. Кто не хочет умирать убойной скотиной капитализма, тот должен помочь уничтожить социал- демократию"61. Схожие мысли выражал и Брандлер. Несмотря на нюансы, такая позиция в принципе совпадала с линией и других лидеров Коминтерна. Она строилась на тезисе: все небольшевистское - ошибочно, чуждо, значит - вредно и враждебно. Попытка Коминтерна подтолкнуть революцию в Германии осенью 1923 г. была последним всплеском надежд на новую революционную волну в Европе. Ее бесславный конец привел к переориентации усилий Коминтерна на Восток, в Китай, где начинались перспективные для революционеров события.

1 К положению компартии в Германии // Коммунистическая революция. 1923.№ ЮЛ июня.

2 Лозовский А. К Франкфуртской конференции // Коммунистический Интернационал. 1923. Ш 25. С.7692.

3 Гернле Э. Тактика единого фронта на съезде Коммунистической партии Германии//Коммунистическая революция. 1923.№7.1 апреля.

4 Брандлер Г. Радикальные спасители партии // Коммунистическая революция. № 10.1 июня.

5 Тальгеймер А. Некоторые тактические вопросы, выдвигаемые рурской войной // Коммунистический Интернационал. 1923. № 25. С.6866.

6 Его же. 1914 и 1923. Еще раз о нашей тактике в рурской войне. // Там же.

С.6882.

7 См.: Нейрат А. Сомнительная аргументация // Там же, а также реплику Зоммера. Рурская война и задачи германского пролетариата - там же.

8 Резолюция ИККИ по поводу конференции немецкой партии // Коммунистическая революция. 1923. № 10. 1 июня.

9 Радек К. Перед новой волной революционных потрясений // Коммунистический Интернационал. 1923. № 26-27. С. 7124.

10 Там же.С.7160, 7168.

11 Радек К. Лео Шлагетер, бредущий в ничто // Радек К. Портреты и памфлеты. Т.1. 2-ое изд.М.1934. С.142-143.

12 Коммунистический Интернационал. 1923. № 25. С.6877, 6878.

13Gesehichte der deutschen Arbeiterbewegung. Bd.3. An-

hang/Dokumente.B.1966. S.649-652.

4 Радек К. Лео Шлагетер...С. 143-144.

15 Подробнее см. монографию О.Э.Шюддекопфа "National-bolschiwismus in Deutschland 1918-1933. Frankfurt a.M. 1973.Автор пытается связать проявление национал большевизма Радека уже с его речью на Учредительном съезде КПГ в декабре 1918 г. - S.8.

16 Moeller van den Bruck A. Der Wanderer ins Nichts // Gewissen. Nr.26.2.Juli 1923.

17 Радек К. Фашизм, мы и германская социал-демократия // Коминтерн против фашизма Документы. Отв.ред. Н.П.Комолова М. 1999. Документ № 33. С. 108.

18 Радек К. Переворот в Болгарии и Коммунистическая партия // Радек К. Пять лет Коминтерна. 4.2. С.394, 397.

19 См. Ватлин А.Ю. Коминтерн: первые десять лет.М.1993.

20 Куусинен А. Господь низвергает своих ангелов. Петрозаводск, 1991. Подробнее см.: Бабиченко JI. Г. Политбюро ЦК РКП(б), Коминтерн и события в Германии в 1923 г. Новые архивные материалы //Новая и новейшая история. 1994. №2. С. 125-157.

21 Das erste Tribunal. Das Moskauer Parteiverfahren gegen Brandler, Thal- heimer und Radek. Hrsg.v.J.Becker,Th.Bergmann und A.Watlin. Mainz.1993. S.13.

22 Тельман Э. Речи и статьи. Письма. Воспоминания об Эрнсте Тельмане. М., 1996. С. 26, 30, 32, 33; Коммунистический Интернационал. Краткий исторический очерк. М., 1969. С. 208.

23 См.:Геккерт Ф. Германия в октябре 1923 г. // Коммунистический Интернационал. 1934. № 5; К у у с и н е н О. Неудавшееся изображение "немецкого Октября". М.; J1. 1924; Поль К. Германия накануне Октября. М., 1923; Расширенный Пленум Исполкома Коммунистического Интернационала 12 -23 июня 1923 г. М., 1923; Уроки германских событий. Германский вопрос в Президиуме Исполкома Коминтерна. М. 1924; Hamburg im Aufstand. Der Rote Oktober vor dem Klassengericht. B.1925.

24 Куусинен А. Господь низвергает своих ангелов. С. 50.

25 Die Voraussetzung des Sieges der Revolution ist die Vemiehtung der SPD. Brandlers Rede vor den kommunistischen Studenten und der Offenbacher Par- teimitgliedschaft // Das Volksrecht.1828. 4.Ausgabe.November; Thalheimer A. 1923: Eine verpasste Revolution? Die deutsche Oktoberlegende und die wirkliche Geschichte von 1923.B.1931; Ders. Um was geht es? Zur Krise in der Kommunistischen Partei Deutschlands (Ein Offener Brief zum Offenen Brief).B. 1925; CM. также об этом: Tjaden K.H. Struktur und Funktion der KPD -Opposition (KPO). Hannover.1983; Bergmann Th. Gegen den Strom. Die Geschichte der kommunistischen Partei-Opposition. Hamburg. 1987.

26 См.: Бабиченко Л.Г. Указ.соч., а также материалы книги Unabhangige Kommunisten. Der Briefwechsel zwischen Heinrich Brandler und Isaac Deutscher. 1949 bis 1967. B.1981.

27 CM.: Die Voraussetzung des Sieges...S.10.

28 Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung. Bd.3. S.403.

29 Бабиченко Л.Г. Указ.соч. С. 129.

30 Stalin uber 1923 // Thalheimer A. 1923: Eine verpasste Revolution? Anhang.; Советская Россия. 1991. 6 апреля; Бабиченко Л.Г. Указ.соч. С. 129-130, 131- 132,137, 143.

31 Dokumente und Materialien zur Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung. Bd.7/2. S.407-409.

32 Immer noch Kommunist? Erinnerungen von Paul Elflein. Hrsg.v.R.Becker und C.Bremer.Hamburg.1978. S.55.

33 CM.: Winkler A.H. Von der Revolution zur Srabilisierung. Arbeiter und Arbeiterbewegung in der Weimarer Republik 1918 bis 1924. 2.Aufl. Berlin/Bonn. 1985.

34 Радек К. Грядущая германская революция и рабочий класс России. М. 1923. С.27.

35 Тельман Э. Речи и статьи. С.25.

36 См.: Ундасынов И.Н. От тактики единого рабочего фронта к тактике "класс против класса" //Рабочий класс и современный мир. 1989. № 2.С.168.

37 Das erste Tribunal.. .S. 114.

38Inprekorr. 1923. 19.September.

39 См.: Ватлин А.Ю. Троцкий и Коминтерн.М.1991. С.7; Правда. 1923. 23 сентября; Бабиченко Л.Г. Указ.соч. С. 132-133.

40 Thalheimer A. Op.cit. S.21; Winkler А.Н. Op.cit. S.624.

41 Die Voraussetzung...S.34.

42 См.: Meyer H. Fritz Heckert.Lebensbild eines Zeitgenossen. B.1984. S.251-252.

43 Thalheimer A. Op.cit. S.25.

44 Winkler A.H. Op.cit. S.652.

45 Die Voraussetzung.. .S. 12.

46 См. подробнее Орлова М.И. Революционный кризис в Германии и политика коммунистической партии. М. 1973; Voss A.,Buttner U.,Weber Н. Von Hamburger Aufstand zur politische Isolierung. Kommunistische Politik 1923-1933 in Hamburg und im Deutschen Reich. Hamburg. 1983; Agress W.T. Stillborn Revolution. Die Kampfzeit der KPD 1921-1923. Wien. 1973.

47 Письмо К.Радека в Политбюро ЦК РКП(б) и Исполком Коминтерна о положении в КПГ. // Коминтерн и идея мировой революции. Документы. Документ № 115. С.430,431.

48 Докладная записка начальника Управления разведки Красной Армии Я.Берзина члену Реввоенсовета республики И.Уншлихту // Коминтерна и идея мировой революции. Документ № 117. С.440,442-443.

49 Рейснер Л.Избраниое. М.1965. С. 186-187,188.

50 Радек К. Работа Исполкома Коминтерна за год // Радек К. Пять лет Коминтерна. Ч. 1 .М. 1924.С.449-450.

51 Das erste Tribunal. S.l 14.

52 Ibidem. S. 116.

53 Радек К. Октябрьское поражение и дальнейшая борьба германского пролетариата за диктатуру // Радек К. Пять лет Коминтерна. С.413-414.

54 Immer noch Kommunist? S.59.

55 Becker J. August Thalheimer Friiher Kritiker der Stalinisierung // Ketzer im Kommunismus - Altemativen zum Stalinismus. Hrsg.von Th.Bergmann und M.Kessler. Mainz. 1993. S.55.

56 Abendroth W. Ein Leben in der Arbeiterbewegung. Hrsg.von B.Dietrig und J.Perels. Frankfurt a.M. 1981. S.72-73.

57 Сироткин В. Пути мировой революции // Известия. 1988. 3 сентября.

58 См.: Зиновьев Г. Уроки германских событий и тактика единого фронта // Коммунистический Интернационал. 1924. № 1. С.504; Ремеле Г. Вокруг борьбы пролетариата в Германии // Там же. С.414;

Маслов В. Тактические расхождения внутри германской коммунистической партии // Там же.С.490,492.

59 См.: Бубер-Нейман М. Мировая революция и сталинский режим. Записки очевидца о деятельности Коминтерна в 1920-1930-х годах. М. 1995; Thron Y. Bolschewisierung gleich Stalinisienmg? Zur Bolschewisierungskonzepption der Komintem 1924/1925 // Beitrage zur Geschichte der Arbeiterbewegung. 1990. H.5.

60 Die Vorausetzung des Sieges...

61 Радек К. Десять лет спустя // Коммунистический Интернационал. 1924. № 5-6.С.94.

ПОД СТАЛИНСКОЙ пятой

Вместе с Троцким против Сталина

Осенью 1923 г. происходит сближение Радека с Троцким. В октябре 1923 г. в ходе внутрипартийной дискуссии в РКП (б) Радек подписывает заявление 46-ти, в котором подвергались острой критике бюрократизация партии, засилие в ней партийных чиновников, отрыв от масс и содержался призыв к свободе дискуссий и фракций в партии. Радек поддержал Троцкого в своей статье по поводу 5-й годовщины Красной Армии, в которой давал восторженную оценку роли Троцкого в годы гражданской войны и в военном строительстве1.

На пленуме ЦК РКП (б) 14-15 января 1924 г., который подвел итоги дискуссии в партии, Радек выступил в защиту позиции Троцкого по политическим и хозяйственным вопросам и с аргументацией линии оппозиции. Участники пленума осудили выступление и обвинили Радека в том, что он, будучи представителем РКП (б) в Коминтерне, пытался восстановить Президиум Коминтерна, руководство КПГ и Польской компартии против ЦК РКП (б), занимался агитацией в пользу оппозиции. В своем постановлении Пленум специально указал Радеку на необходимость неукоснительного подчинения решениям ЦК по международным вопросам и предостерег его и других членов оппозиции против перенесения в Коминтерн свободы критики и фракционной борьбы2. Так бумерангом обернулось предостережение Радека на X съезде партии об опасности безоговорочного принятия резолюции о единстве.

На открывшейся на следующий день после пленума ХШ конференции РКП (б) Зиновьев потребовал осуждения Радека и других "правых" за интерпретацию тактики единого фронта как союза коммунистов с социал- демократией и за готовность участвовать в коалиционном правительстве вместе с социал-демократами. Радек в коротком ответном заявлении потребовал продолжения тактики единого фронта: в ленинском духе3. В резолюции "О международном положении" расшифровывались обвинения в адрес Радека. Ему ставилось в вину то, что он якобы "держал курс целиком на поддержку правого крыла ЦК КПГ и дезавуирование левого крыла партии, что объективно грозит расколом германской компартии", что его общий взгляд "на ход дальнейшей борьбы в Германии исходит из неправильной оценки классовых сил Германии: оппортунистическая переоценка разногласий внутри фашизма и попытка на этих разногласиях построить политику рабочего класса Германии"4. Последний пункт был явно отголоском реакции на речь Радека о Шлагетере.

На XIII съезде РКП (б) Радек вновь вернулся к вопросу о причинах поражения коммунистов в Германии. В своей речи он заявил, что Исполком Коминтерна был прав, поставив в сентябре 1923 г. вопрос о борьбе за власть, так как якобы существовала дилемма: либо фашист* ская диктатура, либо власть коммунистов. Заметим, что такое понимание ситуации в Германии было характерно для массового сознания. Писатель М. Булгаков, например, так записал в дневнике 18 сентября

1923 г. свои впечатления: "Возможное: победа коммунистов, и тогда наша война с Польшей и Францией, или победа фашистов (император в Германии etc.) и тогда ухудшение Советской России". В октябре он вновь отмечал: "Возможно, что мир действительно накануне генеральной схватки между коммунизмом и фашизмом"5.

Радек горячо выступил на съезде в защиту так называемых правых в КПГ-Тальгеймера. Брандлера, Цеткин, которых хорошо знал по совместной еще довоенной революционной работе в Германии. Он показал, что после поражения произошла перестройка тактики КПГ под руководством старого "брандлеровского" ЦК: борьба за единый фронт "снизу", отказ от переговоров с руководством социал-демократии, вооружение членов партии, организация массовых уличных акций. Поэтому он протестовал против решений ПККП об организационных переменах в составе ЦК КПГ, об исключении из него Брандлера и Тальгеймера. Радек, признавая факт стабилизации капитализма, призывал теперь задуматься о реальном соотношении сил в рабочем движении. А эти реалии все более убеждали в укреплении влияния социал-демократии, с которой коммунистам еще предстояла длительная борьба за рабочие массы. Поэтому Радек предостерегал от поспешных заверений новых руководителей КПГ в том, что "мы-самая сильная партия в пролетариате", и указывал на сдвиг в международном коммунистическом движении влево, в сторону левацко-догматической революционной фразы. Это явно противоречило основным положениям доклада Бухарина (он был представителем РКП (б) в Исполкоме Коминтерна) на XIII съезде, которые вызвали резкую реакцию Радека, категорически заявившего: "На борьбу только против правых, даже существующих фактически правых, я не пойду, ибо это означает разрыв рабочего авангарда с широкими массами рабочего резерва"6.

Съезд ответил контрударом, заявив, что "правые уклоны, (в международном коммунистическом движении- В. Л.), защищавшиеся вопреки решениям ЦК РКП (б) Радеком. ничего общего с политической линией Российской коммунистической партии не имеют". Съезд поручил укрепить ИККИ "наиболее квалифицированными работниками" и призвал к превращению КПГ в большевистскую партию7. Импульс для соответствующих решений очередного V конгресса Коминтерна был дан, в верхах РКП (б) шло формирование блоков: Сталин - Зиновьев- Каменев, с одной стороны, и Троцкий - Преображенский - Радек - Пятаков - с другой. Бухарин примкнул к антитроцкистской группе8.

В своей борьбе за место на партийном Олимпе Карл Радек пытался опереться на авторитет Ленина, в связи со смертью которого в январе

1924 г. все ведущие советские политики выступили с клятвенными заверениями в верности ленинизму. Он написал по этому поводу две брошюры и выступил с лекциями в Свердловском университете. Главным достижением Ленина в области теории и практики рабочего движения он считал концепцию мировой революции и диктатуры пролетариата. При этом он по-прежнему трактовал диктатуру пролетариата как синоним диктатуры коммунистической партии. Его основной вывод гласил: "Вне ленинизма нет теперь марксизма". Сравнивая роль Ленина и Каутского в развитии марксизма, Радек метко подметил, что если Каутский всегда доказывал, почему революция невозможна, то Ленин, напротив, все делал для ее осуществления9.

Он уточняет некоторые положения марксизма, не подтвердившиеся на практике, например, представление о социалистической революции как о немедленной ликвидации капитализма. Он доказывал теперь, что речь о социалистической революции может идти только в странах развитого капитализма; она не будет проходить одновременно во всех этих странах; победы будут чередоваться с поражениями и откатами; с мировой войны началась не мировая революция, а только эпоха, длительный период пролетарских революций10.

На наш взгляд, после катастрофы 1923 г. начинается период политического отрезвления К.Радека. Но ненадолго и не навсегда, "правым" (по сталинской классификации) он так никогда и не стал, как и не стал "твердым" троцкистом. В этом нас убеждает его речь на

V конгрессе Коммунистического Интернационала.

18 января 1924 г. Радек обратился с заявлением о необоснованности решений Политбюро ЦК РКП(б) и Пленума ЦК РКП(б) в связи с его позицией в германских событиях 1923 г. и по вопросу о союзниках коммунистов в борьбе с фашистской опасностью11. Дело в том, что после осуждения линии Радека на XIII сьезде партии ему потребовалось разрешение делегации российских коммунистов, чтобы выступить на

V конгрессе Коминтерна, состоявшемся 17 июня-8 июля 1924 г.

В своей речи на конгрессе Радек определил доклад председателя ИККИ Зиновьева как "ликвидацию решений IV конгресса по вопросу о тактике единого фронта", ставящую под удар все будущее Коминтерна. Он кратко остановился на истории становления этой тактики, показал минусы и плюсы в ее практике и сделал выводы о дальнейшей ли нии Коминтерна. Он напомнил, что чарть авторитетных членов ИККИ расценила "Открытое письмо" ЦК ОКПГ 1921 г. как проявление оппортунистического уклона, и только вмешательство Ленина не позволило полностью его отвергнуть. Понадобилось несколько месяцев, чтобы Коминтерн признал своевременность данного шага немецких коммунистов. Радек привел также выдержки из первоначального проекта резолюции IV конгресса о рабоче-крестьянском правительстве, написанного Зиновьевым и содержавшего прямое одобрение этой идеи, обратил внимание на тот факт, что ныне левые руководители КПГ и Зиновьев объявили основанные на этой резолюции решения съездов компартий Германии и Чехословакии оппортунистическими.

Со своей стороны Радек считал резолюцию IV конгресса "образцовой", поскольку она признавала многоэтапность пути к диктатуре пролетариата и предостерегала об опасности ошибочной трактовки этой тактики. Он говорил: "Смысл нашей тактики единого фронта заключается в том, что мы честно и открыто готовы были пройти часть пути с рабочими партиями, которые захотят бороться,- ту часть пути, которую они в состоянии будут пройти с нами"12. Радек обвинил Зиновьева в фальсификации опыта первых рабочих правительств в Саксонии и Тю- рингии в 1923 г., а представителя левой группировки в ЦК КПГ Клейна - в дезинформации на этот счет. Когда же Зиновьев отозвался о событиях в Саксонии как о "банальной парламентской комедии", Радек резко возразил: "Товарищи, события в Саксонии - не комедия. Это трагедия, и не парламентская трагедия, а трагедия коммунистической партии, которая еще не научилась подготовлять вооруженную борьбу"13.

Такое заявление вызвало неодобрительную реакцию многих немецких делегатов, настроенных прозиновьевски. Зиновьев видел существо спора между возглавлявшимся им руководством Коминтерна и сторонниками Радека, Брандлера и Тальгеймера в разном отношении к проблеме "реформа или революция", обвинял правых в реформизме социал-демократического типа. Радек же справедливо считал, что противоречие заключено в различной оценке сил социал-демократии и путей к ее преодолению.

В этом выступлении на V конгрессе Радек говорил: "В западноевропейском рабочем движения социал-демократы имеют опорные пункты, большие партии, они руководят профсоюзами. Чтобы победить их или подготовить их падение, недостаточно барабанного боя агитации. С энергичной агитацией должна быть связана большая и длительная работа соревновательного характера, которая заключается в том, что мы должны показать социал-демократическим массам, что мы лучше социал-демократов умеем руководить борьбой профсоюзов, что мы в парламенте энергичнее, ярче, настойчиво защищаем их интересы, что мы готовы вести всякую борьбу вместе с социал- демократами, между тем как они этого не хотят. Только длительное демонстрирование наших способностей и нашей воли открывает нам дорогу к симпатиям большинства рабочего класса"14. К сожалению, этими благими пожеланиями была вымощена дорога в ад.

В конструктивной части своей речи он остановился на тактике Коминтерна в условиях стабилизации капитализма. В то время как блок левых и ультралевых сил в Коминтерне безоглядно толкал массы членов компартий на "европейскую революцию", на подготовку к "решительному бою", Радек такую тактику на ближайшую перспективу отклонял. Он видел утопичность заявления Зиновьева о том, что коммунисты "уже добились завоевания большинства пролетариата", и уверений "левых" в том, что они "каждый день в состоянии вступить в борьбу за власть"15. Во Франции коммунисты составляли лишь одну десятую часть пролетариата, в Германии была слабо налажена агитация в массах и работа в парламенте. Но главное - члены КПГ вели себя пассивно, они не понимали сути перемен в тактике нового ЦК и кадровых перестановок. Все это позволяло говорить об угрозе отрыва партии от ее социальной базы, уменьшения сферы ее влияния. Но левое руководство КПГ, опиравшееся на поддержку Зиновьева и Бухарина, не прислушивалось к предупреждениям Радека. Продолжая рассматривать тактику единого фронта лишь как метод агитации и революционной мобилизации масс на целый исторический период, руководство Коминтерна отвергало все иные попытки ее реалистического толкования как оппортунистические и тем самым объективно углубляло раскол мирового рабочего движения. Тщетно Радек пытался отстоять право на выражение иного мнения по вопросам тактики.

Он уже хорошо знал "правила игры" в большевистской партии, заявляя: "Мы не должны отказываться от критики, иначе мы были бы заговорщической организацией, которая закулисно обделывает свои делишки за спиной масс. Но после борьбы на конгрессе мы имеем возможность и даже обязаны вести положительную работу на том посту, куда нас поставит исполком или отдельные партии. Пусть время и опыт покажут, кто и в чем ошибался"16. Одновременно он требовал прекращения травли и унижения так называемых "правых" в Коминтерне.

Его участь была уже предрешена. На V конгрессе Коминтерна Ра- декшГбылизбран в состав Исполкома, перед этим был выведен из состава ЦК РКП (б). Насколько принципиальными были его расхождения с Зиновьевым, Сталиным и Бухариным в 1924 г.? В канун 10-й годовщины начала первой мировой войны Радек заявил: "Кто хочет уничтожить войну, должен уничтожить капитализм. II Интернационал- это погонщик, который гонит для капитализма убойный скот на поля битв. Кто не хочет умирать убитой скотиной капитализма, тот должен помочь уничтожить социал-демократию"17. Круг замкнулся. Тактика единого фронта была фактически похоронена, ее заменила левацкая идея "класс против класса".

Не сумев совершить столь желаемый коммунистический переворот в Германии, сталинское руководство осуществило его в собственных рядах и в зависимых от него партиях, превратив их в придаток ВКП(б). Они были нацелены на борьбу против социал-демократии как "левого крыла фашизма".

Радек вместе с Троцким занял крайне враждебную позицию по отношению к западноевропейской социал-демократии. Несмотря на некоторые нюансы, такая позиция в целом совпадала с линией Зиновьева, Сталина и Бухарина. Поэтому обвинения правых в союзе с социал- демократией, которые выдвигала просталинская группировка, были лишь лицемерными фразами в политической борьбе за власть в партии и влияние в Коминтерне.

В 1925 г. был издан двухтомник работ К. Радека, написанных и опубликованных в 1909-1917 гг. в западной социал-демократической прессе под общим заглавием "Германская революция". Радек на прямой вопрос "Были ли германские левые большевиками?" отвечал: "Немецкий радикализм мог многому научиться у большевизма, но большевистским он не мог быть". Политически такой ответ означал следующее: признание определенных заслуг за немецкими левыми социал-демократами, но отказ им в праве называться последователями Ленина. Слова Радека о необходимости как "внимательнейшего изучения опыта западноевропейских пролетарских движений, так и исправления их ошибок в применении ленинизма"18 легко могли быть истолкованы в плане необходимости борьбы против левых социалистов в Европе на основе принципа: все небольшевистское ошибочно, чуждо, значит-вредно и враждебно, особенно в разгар кампании за большевизацию западных компартий.

Пятый расширенный пленум ИККИ (март-апрель 1925 г.) подчеркнул, что лозунг большевизации компартий возник как противовес "правой опасности", опасности "перерождения некоторых партий Коммунистического Интернационала". Выдавая понятия коммунизм, марксизм и большевизм за адекватные, левацко-догматическое руководство Коминтерна стремилось навязать компартиям Запада полное идеологическое, тактическое и организационное единомыслие на базе беспрекословного копирования практики большевизма.

Именно в это время сталинско-зиновьевская группа нацеливала коммунистов на борьбу против левого крыла в социал-демократическом движении, утверждая, что "чем ближе к ленинизму стоят эти деятели, тем опаснее их взгляды"19. Призывая к преодолению "люксембургиан- ства" и ликвидации "троцкизма", руководители РКП (б) и Коминтерна прикрывали этими призывами свою борьбу за абсолютную власть в партии. Лицемерно провозглашая приверженность ленинской тактике единого рабочего фронта, догматики выхолащивали ее содержание и сводили лишь к методам революционной агитации и борьбе с социал- демократией. "Тактика единого фронта ни в какой степени не является монополией правых элементов Коммунистического Интернационала. Эти элементы могут претендовать только на одно: монополию оппортунистических ошибок в деле применения тактики единого фронта. Сама же тактика целиком и полностью вытекает из ленинизма", - провозглашали тезисы V пленума ИККИ о большевизации.

Пленум принял две резолюции по делу "правых" в Коминтерне и КПГ. Радеку, Брандлеру и Тальгеймеру вменялось в вину поражение КПГ в 1923 г., попытки превратить "революционную тактику единого фронта... в тактику коалиции с социал-демократией". Попытка создания коалиционного правительства в Саксонии характеризовалась в соответствии с зиновьевской оценкой как "банальная парламентская комедия", обнаружившая "полное политическое банкротство названных трех товарищей"20.

25 марта 1925 г. Радек, Брандлер и Тальгеймер выступили с заявлением, выразив солидарность с тезисами расширенного V пленума ИККИ и заявив, что разногласия с Исполкомом по вопросу о рабочем правительстве в связи со стабилизацией капитализма "исторически исчерпаны". Однако они продолжали настаивать, что в условиях обострения классовой борьбы тактика коалиции с социал-демократией является необходимым переходным этапом в борьбе за политическую власть пролетариата. Такая твердая позиция породила обвинения их в отходе от большевизма к меньшевизму, стремлении создать "полу- меныневистские массовые партии". Заявление было отклонено пленумом ИККИ как "шитый белыми нитками заимствованный из арсенала социал-демократических вождей тактический маневр, направленный против линии V конгресса"21.

Пленум обсудил также резолюцию Центральной контрольной комиссии РКП (б) по делу Брандлера, Тальгеймера, Радека, Баум, Вольфа, Вальреха и Меллера. Все обвинительные факты, приводившиеся в этом документе, свидетельствовали лишь о критическом отношении названных деятелей к догматической линии ИККИ и левацкого руководства КПГ, были большей частью голословны и бездоказательны, что, по сути дела, являлось грубым вмешательством в политику этой партии со стороны РКП (б), откровенным зажиманием рта несогласной с руково дством КПГ оппозиции. Парадокс состоял в том, что ИККИ и ЦКК выступали в этот момент в поддержку того, самого руководства германской компартии (Реммеле и др.), которое буквально через полгола они же будут вынуждены сместить. Решение ЦКК РКП (б), поддержанное ИККИ, гласило: "Выразить строгое порицание и объявить предупреждение всем указанным товаршцам за их сйстематическую фракционную работу и тяжкое нарушение партийной дисциплины; запретить им вмешательство в какой бы то ни было форме в работу КПГ; предупредить, что дальнейшее продолжение ими фракционной работы или вмешательство в дела КПГ неминуемо поставят их вне РКП; считать недопустимым участие Брандлера, Тальгеймера и Радека в коминтерновской работе..."22

В марте 1925 г. Радек был выведен из состава редакции журнала "Коммунистический Интернационал". Летом того же года он был назначен ректором Университета трудящихся Китая имени Сунь Ятсена. Он еще оставался членом редакции "Большой Советской Энциклопедии" и редактором ее исторического отдела (при его сотрудничестве вышли 8 первых томов БСЭ).

Хотя от партийной работы Радек был теперь практически отстранен, он не отказался от борьбы против сталинско-зиновьевских методов руководства РКП (б) и Коминтерном J Об этом свидетельствует написанный им в августе 1925 г. "Предварительный набросок тезисов о политике Коминтерна". Свидетельством глубокого кризиса Коминтерна Радек считал отлучение от руководства КПГ всей старой спартаковской группы в Германии, разгром польского руководства, отстранение от руководства Чехословацкой компартией тесно связанных с массами Шмераля, Муны, Запотоцкого, Кребиха, Голландской компартией - ее основателей Вайнкопа, Равенстайна и Сетона. Норвежской - Шефло, США - Фостера. Радек видел кризис компартий не только в кадровой политике, но и в проведении теоретической и практической работы: в фактическом отказе от разработки программы Коминтерна, неудовлетворительной постановке пропаганды и агитации, "единомыслии пустых собраний", неумении использовать парламентскую трибуну для коммунистической агитации, провалах в профсоюзной политике, в потере голосов на коммунальных и парламентских выборах в Германии и Франции. Все это привело руководящие верхи компартий к отрыву не только от социал-демократических масс, симпатизировавших коммунизму, но и от рядовых членов собственных партий. Радек обвинял руководство Коминтерна в бездействии и затем в запоздалом вмешательстве в тактику КПГ на выборах президента страны в 1925 г,

В "Предварительном наброске тезисов" Радека содержались конкретные рекомендации по преодолению кризиса. Он считал, что вместо "лидероведения", беспрерывных персональных комбинаций надо предоставить компартиям свободу учиться на своих собственных ошибках и опыте. Центральной задачей Коминтерна должна была стать идейная помощь компартиям в разработке всех сложных вопросов, выдвинутых жизнью. Для этого следовало создать своего рода "мозговой центр", работающий под руководством ИККИ, развернуть подготовку коммунистической литературы и программы Коминтерна, организовать международную партшколу. Необходимо было прекратить травлю инакомыслящих, привлечь оппонентов к активной партийной работе, прекратить практику субсидии компартий, действующих в легальных условиях. "Теперь содержание партий - это содержание бюрократии, не зависимой от партии... Без ликвидации субсидий на содержание этой бюрократии $се прочие реформы являются утопией"23, - констатировал Радек. Поэтому он считал необходимым оказывать финансовую поддержку лишь нелегальным партиям и призывал обратить особое внимание на работу Коминтерна в странах Востока.

Предлагаемая Радеком реформа требовала коренной организационной ломки Коминтерна и могла быть проведена лишь поэтапно; она не носила антикоммунистического и антнкоминтерновского характера, как утверждали его противники. Наоборот, он предлагал реформы для спасения Коминтерна от стагнации и полного развала, так как надеялся, что в дальнейшем борьба международного пролетариата будет обостряться и все более интернационализироваться. Разумеется, Радек понимал, что без изменения ситуации в РКП (б) как ведущей партии III Интернационала ни о каком реформировании деятельности Коминтерна речи идти просто не могло. Отсюда активизация его деятельности в поддержку оппозиции, возглавляемой Троцким.

Зиновьев в докладе на XIV Всесоюзной партконференции (апрель

1925 г.) прямо связал позицию Радека с линией Троцкого в коминтер- новских вопросах: "Беда в том, что Троцкий солидаризировался с правыми элементами германской партии - Брандлером, Тальгеймером и Радеком, которые тактику единого фронта предлагали в Коминтерне истолковать как тактику коалиции с германскими меньшевиками... Вот в чем сущность нашего спора с троцкизмом по линии Коминтерна"24. Таким образом, Радека "правого" обвиняли в союзе с бывшим "леваком" Троцким, Троцкого - в объединении с правыми в Коминтерне, а вместе взятых их обвиняли в меньшевизме.

В январе 1925 г. Троцкий был снят с высших постов, внутрипартийная дискуссия приняла характер откровенной травли всех его сторонников. Троцкизм уже не представлялся Сталину простым, обычным уклоном, это была смертельная опасность, грозившая складывающейся системе его единоличной диктатуры. Тем более что сторонники Троцкого идейного оружия не складывали и требовали поставить вопрос о внутрипартийной демократии "во весь рост", по-настоящему. В августе 1926 г. Радек составляет комментарий к основным требованиям оппозиции в форме вопросов и ответов. Троцкий проявил живой интерес к такой форме изложения взглядов "мятежников" и в сентябре составил подобные же "Вопросы и ответы" для устной пропаганды. Оба документа совпадают как по форме, так и по содержанию25.

В своих "Вопросах и ответах" Радек суммировал обвинения оппозиции в адрес ЦК в бюрократическом зажиме в партии, в отрыве партийного и государственного аппарата от масс, в первую очередь от рабочего класса, в переоценке нэпа и недооценке степени расслоения в деревне, в попытках взять курс на мощного "середняка, т. е., по существу, на кулака", в пособничестве росту политической активности мелкобуржуазных элементов города и деревни, в недостаточном внимании к уровню жизни населения, в извращении тактики единого фронта в коммунистическом движении и, наконец, в непонимании необходимости создания мощной самостоятельной организации пролетариата как гегемона общенационального движения на Востоке. Таким образом, наряду с верно подмеченными чертами становления тоталитарного режима оппозиция выдвигала надуманные, левацкие требования, вытекающие из сектантского подхода к политике в деревне, из оценки нэпа как капитуляции перед правыми лидерами международного рабочего движения. Часть обвинений была просто зеркальным отражением критики ЦК в адрес самой троцкистской оппозиции. Собственно говоря, в этом действия фракционеров и большинства руководителей партии явно смыкались, проявилась их склонность к догматизации марксизма.

Если сталинская трактовка наследия Маркса и Ленина характеризовались уже в это время извращением самой идеи социализма под лозунгом его построения, то оппозиция в своем "чисто классовом", пролетарском подходе к деревне, в стремлении к "закручиванию гаек" ошибочно трактовала позицию Ленина в вопросах нэпа. Фальсификация была налицо с обеих сторон, хотя трактовка проблемы Троцким и Радеком и носила явно выраженную антисталинскую и антибухарин- скую форму. Требования "сверхиидустриализаторов" в экономической сфере были рассчитаны на ускорение промышленного развития за счет поднимающегося крестьянина. И те и другие говорили об укреплении смычки города с деревней. Однако пути преодоления разрыва, ликвидации товарного голода в стране они предлагали разные: Троцкий и Радек рассчитывали на превращение крестьянина в пайщика государственного промышленного хозяйства. Но так как основная доля крестьянских накоплений концентрировалась в руках зажиточного, крепкого крестьянина, то Радек предлагал "перекачать" деньги из кармана "кулацких и полукулацких верхов". Так расчищалась дорога к последующей сталинской политике в отношении этих слоев, к раскрестьяниванию российской деревни.

В то же время Радек высказывал ряд здравых мыслей - о месте и роли концессий в создании социалистической промышленности, ликвидации ножниц между оптовыми и розничными ценами. Он считал, что задача состояла в том, чтобы "как можно большую часть разницы между оптовыми ценами и розничными получить в руки государства для развития промышленности, ни в коем случае не повышая розницы". Радек был сторонником жесткого государственного контроля за рынком. Но, утверждая на словах приоритет потребителя, он, по сути дела, фактически отдавал предпочтение интересам государства. Рынок для него явление чуждое, не социалистическое, государственная монополия - родное.

В вопросах заработной платы линия оппозиции внешне выглядела как забота о подъеме материального и культурного уровня рабочего класса. Но путь к этому предлагался за счет усиления налогового пресса на кулака и середняка, перераспределения бюджетных средств в пользу промышленности, за счет сокращения экономии на зарплате. Требование повышения зарплаты рабочим в условиях товарного голода и роста цен не могло автоматически поднять их жизненный уровень, но неизбежно толкало к конфронтации с торговыми и крестьянскими элементами. Радек утверждал, что в СССР идет обострение борьбы "между пролетариатом, представленным советской властью, и крестьянством, борьба, которую кулак и частник стараются обострить"26. Подобные взгляды укрепляли почву для внедрения в последующем преступного сталинского тезиса об усилении классовой борьбы в стране по мере углубления социалистического строительства.

Что касается положения в ВКП(б), то "Вопросы и ответы" Радека правдиво рисовали общую безрадостную картину внутрипартийной жизни: партийный аппарат принимал решения от имени всей партии, а на партсобраниях члены партии боялись выступать с критикой партийных органов и политики из-за угрозы репрессий, системы доносов и клеветы. Сложилась система подбора угодных верхушке лиц, от секретарей губкомов до секретарей партячеек, образовалась атмосфера бесправия и незащищенности коммунистов от произвола секретаря ячейки, администратора. Все это привело к созданию особого слоя чиновников, подхалимов, угодников, "не имеющих самостоятельной точки зрения ни по одному вопросу и представляющих собой беспринципную мешанину, скованную бюрократическим послушанием". Радек указывал на стремление сталинского большинства в ЦК подменить диктатуру пролетариата диктатурой секретариата, ведущего партию по пути перерождения. Он требовал восстановления внутрипартийной демократии: права всех партийных организаций на свободное обсуждение и решение всех вопросов без давления аппарата, выбора всех должностных лиц, уничтожения практики назна- ченства под видом рекомендаций, восстановления права свободных партийных дискуссий.

Однако если взять в целом "Вопросы и ответы" Радека (как и "Вопросы и ответы" Троцкого) и большинства ЦК, то они свидетельствовали скорее о стремлении доказать свою правоту не силой аргументов и фактов, а методами фракционного давления с обеих сторон. Троцкий, опираясь на принцип "цель оправдывает средства", (а целью выступало устранение Сталина и взятие всвои руки рычагов управления партией и страной), едва ли бы изменил дело к лучшему. Скорее всего сверхлевизна Троцкого и его сторонников привела бы к немалым бедам для народов России27. Идёи коммунизма были превращены троцкистами в метод завоеванйя власти, лозунг мировой пролетарской революции - в пропагандистское оружие. Не отказался от этой идеи и метода в борьбе за ценную диктатуру и Сталин.

Тем временем политическая ситуация в ВКП(б) резко изменилась - в октябре 1925 г. ленинградские оппозиционеры во главе с Зиновьевым выступили против Сталина. Радек присоединился к ним. Осенью этого года Радек и Зиновьев вместе выступали на собраниях оппозиционно настроенных членов партии и на промышленных предприятиях.

Большой резонанс вызвало выступление Радека 27 декабря в Коммунистической академии с критикой идеи построения социализма в одной стране. Буквально через неделю Сталин назвал в "Правде" взгляды Радека антиленинскими28.

В связи с начавшейся в 1925 г. в Китае революцией Коминтерн должен был определить свое отношение к ней; оппозиция также вплотную занялась этим вопросом, Радек как ректор Университета имени Сунь Ятсе-на вновь оказался в гуще событий29.

На первом этапе китайской революции Радек считал, что в этой стране еще не созрели предпосылки для пролетарской революции и она носила преимущественно антиколониальный характер. Он более осторожно, чем Троцкий, рассматривал перспективы китайской революции: "На данной стадии это революция - буржуазная, ибо главным ее источником является борьба современной буржуазии за условия своего развития и борьба мелкобуржуазных масс крестьянства против задержки капиталистического развития... Но носителем этой буржуазной революции является не буржуазия, которая очень слаба, а пролетариат и крестьянство. Положение обоих этих классов не позволит им удовлетворяться решением одних только политических задач революции, заставит их бороться за повышение своего жизненного уровня в условиях, в которых очень мало места для реформ, в которых борьба за реформы перерастает в борьбу за социализм"30.

Для Радека вопрос о возможности перерастания антиимпериалистической, буржуазной революции в социалистическую был лишь вопросом времени. Он полагал, что, несмотря на сравнительную слабость пролетариата^ окончательная победа китайской революции как социалистической будет зависеть от темпа социалистического строительства в СССР и от Победы пролетариата в промышленных странах Европы. Тем самым развитие революционного движения в Китае рассматривалось Радеком исключителщо в контексте мировой революции, и это сближало его с позицией Троцкого, До апрельского переворота Чан Кайши 1927 г., разрщва правого крыла Гоминьдана с КПК и начала преследования коммунистов в Китае Радек предлагал свою схему развития событий: разрыв с Дан Кайши и курс на союз с левыми силами Гоминьдана. Он критиковал слепое сотрудничество Сталина с китайскими правыми и высказывал предположение, что при первой же возможности Чан Кайшц нападет на коммунистов, и предлагал создать в Китае Советы в качерве противовеса Гоминьдану,

Чуть позже, 12 апреля, предсказания Радека сбылись - Чан Кайши объявил открытую войну компартии Китая. 19 апреля Радек обвинил Сталина и Бухарина в поражении китайской революции. 13 мая Сталин приехал в Университет имёни Сунь~Ятсена; чтобы публично опровергнуть обвинения Радека и доказать, что феодальный Китай еще не созрел до идеи Советов31. Дни Радека на посту ректора университета были сочтены, через некоторое время он был освобожден от этой должности.

Радек попал в трудное положение, его статьи ^впечатались, он мог выступать лишь в изданиях оппозиции, материальных средств к существованию не было. Он сетовал, что Сталйн и его приспешники решили задушить оппозицию материады&й нуждой32. Несмотря на свои расхождения с Троцким, он все еще ему верил, верил в его искреннюю преданность интернациональному делу, в его "стальную волю, обузданную разумом".

В начале мая 1927 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о запрете пёчатЖ^татъй Троцкого, Радека и Зиновьева по китайскому вопросу под тем предлогом, что события в этой стране находятся в самом разгаре и полемика может повредить их развитию в нужном направлении. 25 мая Радек в числе других оппозиционеров подписал "Заявление 83-х" в Центральный Комитет, в котором поддержал программу создания в Китае революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства и Советов в качестве ее органов33. Через месяц Радек, Троцкий, Зиновьев и Евдокимов в письме в Политбюро ЦК, Президиум ЩСК и Исполком Коминтерна вновь поддержали эту нереальную идею.

После того как VIII пленум ИККИ (май 1927 г.) одобрил и подтвердил старую сталинско-бухаринскую линию в Китае, Троцкий, Радек,

Зиновьев, Сафаров и Евдокимов 2 июля 1927 г. выступили с развернутыми тезисами о Китае34. Тезисы носили явно максималистский характер, что было очевидно из подчеркивания в них "сугубо эксплуататорской и сугубо контрреволюционной роли" национальной буржуазии угнетенных стран вообще. В них игнорировался факт искусственного завышения численности роли китайского рабочего класса, реального влияния Китайской компартии в массах, выражалась уверенность в том, что пролетарский авангард в сложившихся условиях сможет возглавить аграрную революцию. Оппозиция обвиняла руководство ВКП(б) и Коминтерна в том, что оно подходило к революции в Китае с мерками классической буржуазной революции на Западе. Но и лидеры оппозиции, в свою очередь, мерили все аршином русской революции 1905-1907 гг., искали среди китайских политических сил "меньшевиков" и "кадетов". Справедливый упрек Бухарину в превращений понятия классовой борьбы в абстракцию оппозиционеры сочетали с не менее догматическим подходом к оценке суньятсенизма как мелкобуржуазной теории, якобы ставшей "могущественным оружием контрреволюции против пролетариата". Демократического зерна в левом го- миньдановском крыле они не видели и в то же время не осуждали авантюристические действия ряда китайских коммунистов во главе с Ли Лисяном, искусственно форсировавших революционный процесс и потерпевших в итоге тяжелое поражение.

Ошибочной была и их оценка роли китайского крестьянства. Несмотря на определенные революционные потенции, китайское крестьянство оказалось неспособным повести борьбу за кардинальные аграрные преобразования. Бухарин его явно переоценивал, Троцкий же и Радек - недооценивали. Недиалектичность мышления, склонность к догматизму и полное неприятие аргументов оппонентов были свойственны обеим конкурирующим сторонам.

Обращается Радек в этот период и к проблемам мировой революции, социалистического развития СССР, внутрипартийной борьбы в ВКП(б). В статье "Термидорианская опасность и оппозиция" (июнь 1927 г.) Радек вновь показал, что он был и остается революционным максималистом, не желающим отступать от своих старых принципов мировой революции, от трактовки империализма как кануна пролетарской революции, а СССР - плацдарма, центра этой революции. Он вновь и вновь обличает сталинско-бухаринскую линию отступления от первоначальной схемы мирового революционного развития, упрекает руководство партии в перерождении, и попытках ограничить пролетарскую революцию национальными рамками и добиться мира с капитализмом35.

Положение оппозиции в партии обострялось, становилось все более шатким. После Объединенного июльско-августовского пленума ЦК и

ЦКК ВК.Щ6) 1927 г. Радек предсказал грядущее наступление Сталина против оппозиции. Он предвидел (этого нельзя было не предвидеть) близкое уже исключение оппозиционеров из рядов партии и в дальнейшем их "дворянскую ссылку". Святая наивность, если бы он знал5 что на самом деле их ждет! Чаяния оппозиции он связывал с реакцией партийных низов. Радек полагал, что достаточно привлечь в партию классово сознательных рабочих, не перерожденцев, и они помогут выправить ее искривленную линию в политике, не позволят Сталину расколоть партию. Нужно вернуться к истинно большевистской партии и подлинному Интернационалу образца 1910 г.-призывал он.

Радек ни на йоту не отступал, по сути дела, от своего тезиса о партии как орудии диктатуры пролетариата и остался, как и был, леворадикальным догматиком в теории и политической практике, постоянно ссылающимся на работы основоположников марксизма.

Опала и покаяние

7 ноября 1927 г. Зиновьев и Радек выезжали в Ленинград, где выступали в связи с 10-й годовщиной Октября перед оппозиционно настроенными рабочими. "Перелом большой в нашу пользу"36, - писал о своих ленинградских впечатлениях Зиновьев Троцкому, Но оппозиционеры заблуждались, их дни уже были сочтены. В декабре этого же года на XV съезде ВКП(б) 75 активных деятелей объединенной оппозиции, в их числе Каменев, Пятаков, Радек, Раковский и др., были исключены нз партии. Троцкий и Зиновьев были исключены раньше на Объединенном пленуме ЦК и ЦКК в октябре 1927 г.

В январе 1928 г. Радек попал под жернова сталинской репрессивной машины. 12 января НКВД объявил о ссылке руководителей оппозиции, в том числе Радека. Он был отправлен вначале в Тобольск, затем в Томск. В Томске Радек поддерживал переписку с ссыльными троцкистами и начал писать биографию Ленина. В первые годы ссылки он продолжал оставаться непримиримым противником Сталина, хотя сталинская политика в деревне и в области индустриализации была ничем иным, как доведением до логического завершения и воплощения в жизнь троцкистско-радековских идей квазисоциали- стического строительства. Тем временем Зиновьев признал свои ошибки и был готов встать на сторону режима. Радек осудил его, назвал ренегатом. Но уже летом 1928 г. начались его собственные колебания, сомнения в правильности линии оппозиции. В мае 1928 г. Троцкий получал письмо от своих единомышленников-оппозици- онеров Белобородова и Валентинова, в котором они выражали тревогу по поводу какого-то послания Радека в Москву, проникнутого "прокисшими настроениями"37.

Вполне возможно, что на перемену настроений Радека, выключенного из активной политической жизни в стране, повлияла встреча с Е. Варгой, сумевшим убедить его в перспективности первого пятилетнего плана. Известно лишь, что об этой беседе он написал Троцкому в Алма- Ату. В середине сентября 1928 г. Радек сделал первый шаг к разрыву с Троцким, раскритиковав его тезисы с перманентной революции. Но их личные отношения все еще оставались хорошими. Так, Радек обратился с письмом в ЦК ВКП(б) просьбой позаботиться о здоровье Троцкого в связи с его болезнью. "Мы не можем наблюдать, как малярия подтачивает силы борца, который в течение всей своей жизни служил делу рабочего класса и был мечом Октябрьской революции"38,-писал Радек.

Однако Троцкий никогда не обольщался иллюзиями насчет искренней преданности Радека и считал его бесхребетным политиком: "Радек до 1926 г. считал, что иной экономической политики, как ста- линско-бухаринской, осуществить нельзя. До 1927 г. Радек питал иллюзии насчет возможности совместной работы с Брандлером и его группой. Радек был против выхода китайской компартии из Гоминдана. После всеобщей стачки в Англии Радек был за сохранение Англорусского комитета"39.

Так что же оставалось от Радека-троцкиста? Почему он все-таки в 1927 г. так активно поддержал Троцкого? Очевидно, их сближали личные гипертрофированные амбиции, отказ от выполнения ленинского завещания относительно Сталина, отход нового руководства от попыток ^ найти общий язык с западной социал-демократией, личная неприязнь Сталина к Радеку и Троцкому как знатокам положения дел в Европе и, наконец, крах надежд Радека на мировую пролетарскую революцию, идолу которой он поклонялся всю свою жизнь. Все это привело его к Троцкому, затем к Зиновьеву, насмотря на все расхождения во взглядах.!

В июле 1928 г., накануне открытия VI конгресса Коминтерна, Радек и Смилга направили в его президиум письма, критикующие проект программы Коминтерна, но приветствующие "левый поворот" в политике Коминтерна, означавшей усиление борьбы против социал- демократии как главного врага рабочего движения. Радек выражал готовность к примирению с партийными вождями. Это вызвало критику со стороны Троцкого, назвавшего радековскую оценку февральского пленума ИККИ 1928 г, как поворота к марксистской политике в корне неверной и осуждавшего его примиренческие настроения

В октябре того же года Радек заявил, что Ленин, будь он жив, солидаризировался бы тезисом о возможности построения социализма в одной стране и не поддержал бы тезисы Троцкого о перманентной революции. Это была уже полная капитуляция перед Сталиным и отказ от всего того, что Радек защищал до сих пор, что составляло главный предмет дискуссий в 1924-1927 гг.

Он видел две формы политического самоубийства оппозиции: ссылка и политическая капитуляция. После высылки Троцкого из страны Радек окончательно выбрал капитуляцию. Он писал: "Я не считаю первым долгом политика, сказавшего "А", всегда говорить "А иногда следует сказать "Б", иногда даже "Я". Но иногда можно сказать, что вообще не было сказано "А"40. Таков был Радек, догматик в теории и очень гибкий политик на практике. Но не таков был непримиримый Троцкий, заявивший: "До тех пор пока вы не вгоните нам в рот кляп, мы будем критиковать сталинский режим, который иначе подорвет все завоевания Октябрьской революции"41.

10 мая 1929 г. Радек вместе с Е. А. Преображенским И И. Г Смилгой пишет в ЦК заявление о раскаянии, признав отход от "единственно правильной большевистской линии, линии сталинского ЦК". Радек признал политику сталинской партийной хунты "ленинской" и поставил себя в двусмысленное положение сталинского "должника"42. Честолюбие не позволяло ему пребывать^забвении, уйти с политической сцены, не мог он и бороться конца. Переориентация Радека, очевидно, была доведена до Сталина, и Радек был переведен из сибирской ссылки в более теплые и близкие, края, в Воронеж. Здесь он находился в 1930 г. всего несколько месяцев. Опальный троцкист, пользуясь расположением редактора воронежской газеты "Коммуна", изредка печатал в ней свои статьи. Он долгое время отказывался публично каяться, осуждал Зиновьева и Каменева за "покаянное вранье". Собственное "покаянное" письмо он опубликовал в "Правде" вместе с Преображенским, Смилгой и 400 другими раскаявшимися оппозиционерами 13 июля 1929 г43.

Но одно дело капитулировать самому, совсем другое - способствовать капитуляции других. Однако сказавший "А" должен был неизбежно выговорить и "Б". В одном из писем Радек напишет: "Сталинисты оказались достойнее, чем думала оппозиция". Еще по дороге из Сибири он выступил перед ссыльными троцкистами, убеждая их отмежеваться от Троцкого. Он говорил о тяжелом положении в стране, призывал признать свою неправоту и объединиться с партией. "Мы сами привели себя в изгнание и в тюрьму... Я порвал с Троцким, теперь мы политические враги", В свою очередь, Троцкий писал в начале 1930 г.: "Главные свидетели по делу о фальсификаторах (истории партии-Я А.), создавших легенду о "троцкизме", Пятаков и Радек... не предвидели, что им самим понадобится через несколько месяцев вступить на оный путь. Поистине неисповедимы пути идейного сползания!"44 Для Троцкого Радек до конца жизни оставался "капитулянтом второго призыва". Для Сталина, по словам И.Дойчера, "один Радек в качестве пропагандиста стоил больше, чем орды его собственных писак"45.

Вместе с позволением вернуться в Москву и восстановлением в партии Радек получил должность заведующего отделом газеты "Известия"; он работал в международном отделе ЦК ВКП(б), выполняя ряд поручений. В числе их были такие, как участие в 1932 г. в работе Женевской конференции по разоружению, зондаж правительства Пилсудского насчет готовности Польши к активному сотрудничеству с СССР. Полуофициальная поездка Радека в Варшаву в мае-июне 1933 г. способствовала ослаблению напряженности между Польшей и СССР.

В этот период Радек сближается с Бухариным, назначенным в феврале 1934 г. редактором "Известий". Как отмечает С. Коэн, Бухарин сумел собрать в редакции талантливых публицистов и создать "Известиям" репутацию "самой живой и наиболее критически настроенной советской газеты"46. На ее страницах Радек вновь публикует свои международные обзоры. Проницательный ум, острое перо, отличное знание ситуации и иностранных языков заметно отличали его материалы от безликой и скучной официальной информации в большинстве советских газет того времени. Сразу после прихода Гитлера к власти Радек заявил о недолговечности фашистского режима, назвав Гитлера "марионеткой на троне". Однако уже в июне 1934 г. в полном соответствии со сталинской политикой сближения двух изгоев послевоенной Европы-Советской России и Германии- Радек публикует серию статей, пропагандирующих возможности советско-германского сближения, налаживает контакты с немецким посольством в Москве. Германский посол в секретной корреспонденции называет Радека "наш друг"47.

Сталин не просто подмял под себя Радека, он сделал его марионеткой в своей большой игре на международной арене и в борьбе против внутренней оппозиции. Так, Радек в какой-то мере был причастен к аресту и расстрелу бывшего левого эсера Блюмкина. В 1934 г. он явно по указке Сталина старается отлучить Троцкого от старых участников оппозиции, которые якобы не сумели вовремя разглядеть его "антикоммунизма". Как считает Р. Конквест, это был явно "примирительный подарок всем Зиновьевым и Бухариным", которые вновь признавали свои ошибки и подчеркивали правоту "великого Сталина"48.

Но апофеозом восхваления Сталина явилась большая статья Радека в первом номере "Правды" за 1934 г., вскоре переизданная отдельной брошюрой под названием "Зодчий социалистического общества". Это была не просто лесть, это было выражение верноподданнических чувств не только Сталину, но и всей системе казарменного социализма. Радек прославлял Сталина как наследника Ленина и одновременно политически дезавуировал Троцкого, Зиновьева и Каменева. О себе Радек писал в третьем лице: "Радеку, который шел от люксембурги- антства, построение социализма в одной стране казалось так же смешной идеей, как высмеянная Щедриным идея введения либерализма хорошим губернатором в одном уезде в царской России. Он исходил из схематического представления об интернациональности рабочего движения..."49. Теперь он сжигал все, чему раньше поклонялся, стал органической частью сталинской системы.

Его выступление на XVII съезде ВКП(б) оставляет именно такое впечатление - явной вынужденности и неискренности. Его перебивает Каганович ~ он соглашается с ei/o замечанием, но здесь же приводит убийственную для режима цитату из Розы Люксембург об удушении живого источника творчества масс. Грубо вмешивается делегатка от Калинина Калыгина - он говорит о росте "на десять этажей" социалистического сознания масс50.

В том же 1934 г. Радек переиздает свои известные "Портреты и памфлеты", дополненные до двух книг и переведенные на ряд европейских языков. Это была странная книга. Наряду с мастерски, с большим талантом выписанными портретами таких политических деятелей, как В. Ратенау, П. Гинденбург, В. Вильсон, Д. Ллойд-Джордж, Г. Стиннес, Ф. Эберт, В. Парвус, написанными в разное время "прежним" Радеком, в нее вошли конформистские, панегирические статьи 30-х гг. Радек клеймил буржуазных политиков (Клемансо, Бриана, Брюннинга, Моргана) и лидеров западноевропейской социал- демократии (Бернштейна, Каутского, Гильфердинга, Эберта, Бауэра), их "кровавую вину" перед мировым пролетариатом, их стремление "задушить новый мир".

В новом издании "Портретов и памфлетов" Радек снял свою хвалебную статью о Троцком, так как теперь считал, что, "заблестев как метеор, он упал обратно в болото борьбы против большевизма и скатился в лагерь контрреволюции". Свою прежнюю статью о роли Троцкого в революции и гражданской войне Радек теперь назвал "исторически ошибочной". Книга открывалась портретом Сталина и статьей "Зодчий социалистического общества". Очевидно, на сталинский призыв "Будь готов!" Радек с пионерской поспешностью отозвался: "Всегда готов!" Действительно, был прав Троцкий, когда писал о политической изворотливости Радека, что тот "мржет так, а может и иначе"51.

Книга была посвящена Л.М.Рейснер, с которой автора связывало не только тесное революционное сотрудничество, но и очень теплые человеческие отношения. Он не только посвятил ей книгу, но и написал ее биографию для Энциклопедического словари Гранат и включил в свою книгу воспоминания о ней. Романтическая любовная связь Радека с Рейснер была секретом Полишинеля, bcq о ней знали, да и он сам не особенно скрывал свою привязанность, Лариса была первой красавицей нового советского истеблишмэнта в новой социалистической

Москве, легендарной женщиной, первой женой не менее легендарного Федора Раскольникова. По сравнению с рослым, мощным Раскольниковым Карл Радек явно внешне проигрывал: низкого роста, щуплый, невзрачный, часто саркастически улыбающийся язвительный человек. При взгляде на Радека, идущего рядом с Рейснер, у многих возникала невольная ассоциация - Квазимодо и Эсмеральда. Но он мог убедить и увлечь не только женщину, но и йассы. Как вспоминал хорошо знавший Радека корреспондент немецкой газеты "Франкфуртер цайтунг" А.Паквет, "большевики - опытнее ораторы, но лишь немногие умеют так, как этот низкорослый, незаметный человек со лбом и глазами ученого и жестким, красноречивый ртом демагога так завлечь массы. Радек плохо говорит \по-русски,/с польские акцентом и немецким построением фраз, но Ар говориу просто и понятно массам"52.

Простота и экспансивность были свойственны также и Л.Рейснер. Это их объединяло. И\еще ей было присуще обостренное чувство сострадания. Она знала Радека в период его взлета, она поддержала его в трудное время сталинско-Зиновьевской немилости после 1923 г. Как писала в своих мемуарах/ Ш.Шварц, цинизм, агрессивность, ирония Радека уступали место чувству восхищения, когда он говорил о Ларисе. "Он становился обыкновенным, сентиментальным влюбленным...У меня такое чувство, что я открыла нового Радека, которого не знало большинство людей"53, - писала она.

В 1927 г. Радек написал предисловие к немецкому изданию работ Л.М.Рейснер. Он подчеркивал: "Еще не время писать биографию этой выдающейся женщины. Эта биография включала бы не только захватывающие страницы из политической истории Октябрьской революции, но позволяла бы глубоко заглянуть в историю духовной жизни дореволюционной России, в историю рождения нового человека"54. Для него Лариса была образцом человека, порвавшего со своим классом и ставшего примером служения революции. Он видел в ее книгах важнейший документ эпохи и они Лаковыми были.

Дочь К.Радека Софья Карловна вспоминает: "Да, они очень дружили. Может быть, между ними было и большое чувство. У меня к Ларисе Михайловне такая тоска по сей день. Красивая была женщина, а я очень люблю красивых женщин. Отец брал меня даже на свои свидания с Ларисой"55. Портрет Л.Рейснер висел в квартире К.Б.Радека и Софья Карловна хотела даже взять его с собой в ссылку как память о прежних днях.

Вообще, несмотря на свой сложный характер Радек был очень общительным человеком. Он дружил с И.Смилгой, Е.Н.Преображенским, Н.И. Бухариным, Д.Бедным, М.Сосновской, Ш.Шварц и многими, многими другими известными и не очень знаменитыми людьми. Был заядлым рассказчиком политических анекдотов, авторство которых

ему частЬ просто приписывала молва, днем отсыпался, свои статьи в газеты шинку. Написал\неимоверное количество газетных и журнальных статей на русском и иностранных языках/

МногЬ работал по ночам, затем он диктовал сходу, прямо на ма-

На Первом съезде советских писателей Радек учил их принципам социалистического реализма, требуй писать только правду и не бояться цензуры. Он оценивал западный писателей через их отношение к Советскому Союзу и сквозь призму призыва к социалистической революции. Узкоклассовый, односторонний подход не позволял ему дать действительную картину всего /многообразия мировой литературы. Друзей советского государства,/например, А. Барбюса, он упрекал в том, что они не учат, как следует уничтожать буржуазный строй, не бросают "клича социалистической революции", а литературу пацифистского течения называл "жалобным писком человеческой культуры, размалываемой жерновами воцны". Схематизм и примитивизм в изображении мирового литературного процесса привели Радека к искусственному делению западной Литературы на три категории: на литературу "загнивающего капитализма, неминуемо эволюционирующую к фашизму", нарождающуюся пролетарскую литературу и, наконец, на литературу, "колеблющуюся между победоносным пролетариатом и фашизмом". К последней он причислял, в частности, Б. Шоу.

Литературоведческие, Гуманистические критерии в оценках явно уступали у Радека чисто политическому подходу. Радек призывал пролетариат "взять под контроль литературу" и осуществлять ее "братскую критику". Он демагогически утверждал, что "пролетарскую литературу нельзя создать/по заказу"56. Между тем фактов такой заказной литературы он мог привести сколько угодно, хотя бы из творчества своего друга Д. Бедного, сочинявшего, например, такие вирши: "Вы коммунист иль сторона, Вьюн у партийного порога? Что ж! Если "Правда" вам скучна, гуляйте! Скатертью дорога!"57

Радек безоговорочно поддерживал принцип социалистического реализма, главной задачей которого считал показ "загнивания капитализма" и рождение новой культуры. Симпатии Радека вызывали советские писатели-некоммунисты, "певцы величия красоты разрушения", произведения которых "помогут будущцм поколениям понять годы гражданской войны". Он сожалел, что многие из них не могли понять смысл новой жизни и остались "людьм^ богемы". Путь у них один - стать коммунистами по убеждению, ибо кто не сможет стать им, тот "будет не в состоянии стать советским писателем". Радек считал, что это "вопрос жизни и смерти для русского писателя". Пролеткультовские взгляды самого Радека на предназначение литературы, на отношение писателя к политическому режиму, деление литераторов на

"чистых" и "нечистых" вместе с циничным требованием "писать правду" были составной частью политики подавления творческой свободы наиболее талантливой части русской литературы, российской интеллигенции. "Через десять лет удельный вес интеллигенции будет равен нулю"58, - пророчествовал Радек.

В 1935 г. Радек вошел в состав комиссии по подготовке новой Конституции СССР, самого лицемерного документа за всю советскую историю, и принимал самое активное участие в написании ее политических разделов.

ЖрахЛ

^После убийства Кирова и первого политического процесса над лидерами "новой оппозиции" - Зиновьевым, Каменевым, Евдокимовым и др. - Радек сказал: "Ну а теперь они расправятся с теми, кто им не угоден"59. Он выступил в прессе в поддержку приговора. Однако "вождю" нужна была полная расправа над старой гвардией, когда-то начинавшей революцию вместе с Лениным, нужен был "широкий заговор" и большой процесс. Выборочные репрессии его уже не устраивали, указ от 1 декабря 1934 г. давал возможность в корне истребить потенциальное несогласие.

На открытом судебном процессе над лидерами оппозиции, так называемого троцкистско-знновьевского террористического центра, в августе 1936 г. в показаниях обвиняемых "неожиданно" всплыли их признания о связях с Бухариным, Радеком, Пятаковым, Сокольниковым, Серебряковым и другими бывшими троцкистами. Узнав об этом, Радек обратился с письмом к Сталину, в котором опровергал имеющиеся на него показания и заверял Сталина в своей полной невиновности и преданности. Это не спасло, письмо было оставлено без ответа60. Радек, уже находившийся под следствием, но еще продолжавший работать в "Известиях", позвонил Бухарину и сообщил о готовящемся партийном собрании редакции газеты. Он сказал, что партбюро просит Бухарина явиться непременно. Бухарин отказался. Отказался Бухарин и от встречи с Радеком, чтобы не осложнять ход следствия, Ш справедливость которого тот все еще надеялся61. По описанию Ю. Борева, руководство "Известий" получило от Сталина предписание не принимать раскаяние Радека и осудить его как двурушника. Все твердили, что Радек не раскаялся, неискренен и не "разоружился" перед партией. Как неразоружившийся троцкист он и был заклеймен.

Перед самым арестом Радек пришел на дачу к Бухарину проститься. Он заверял Бухарина, что давным-давно порвал с Троцким и не имеет никакого отношения к разоблаченной тайной троцкистской организации. Он просил написать письмо Сталину в его защиту. "Николай! Верь мне - верь, что бы со мной нислучилось, я ни в чем не виновен!" - сказал он напоследок. По воспоминаниям А. Лариной- Бухариной, Бухарин письмо Сталину все же написал, но заключил его фразой: "А, впрочем, кто его знает!" Эта фраза потрясла жену Бухарина. "Такая атмосфера недоверия друг к другу господствовала в ту пору, и сбрасывать со счетов это обстоятельство никак не приходится", - пишет она. Ларина-Бухарина в этой связи замечает: "Возможно ли представить, чтобы Радек, человек блестящего ума, политик до мозга костей, каким-то особым, радековским чутьем проникающий в политическую ситуацию, внутреннюю и международную, искал спасения в Сталине! Неужто и он не понимал, что дело, которое он стремился передать в сталинские руки, его же руками состряпано; не сознавал, что его, Радека, без указания Хозяина пальцем бы никто не тронул? Наконец, к кому обратился он со своей нелепой просьбой - к человеку, который сам жил в тревожном ожидании завтрашнего дня.

Так что же, понимал или же не понимал Карл Радек сложившуюся ситуацию? И понимал, и прятал от себя это понимание. В минуты, когда понимал, - жалел Григория (Зиновьева), когда не хотел понимать,

- клялся, что не имеет отношения к его тайной Организации. Вот психология обреченного человека, на которого обрушились невероятные, фантастические обвинения"62, - вспоминает Ларина.

31 августа 1936 г. в советской печати была опубликована последняя статья Радека. 25 сентября было принято подписанное Сталиным постановление Политбюро <Юб отношении к контрревблюцшнным троцкистско-зиновьевским элементам". В нем говорилось уже не об оппозиционерах, а о^ шпионак. диверсантах, вредителях, о необходимости расправы н^только над\рестоваштЬши, но и над всеми ранее высылаемыми за принадлежность к троцкизму. Капкан захлопнулся, теперь на очш^еди был Радек. Инесмотря на то, что\он в связи с процессом 1гад Зиновьевым ^другими опубликовал в "Известиях" 21 августа 1936 г. статью "Троцкистско-зиновьевская фашистская банда и ее атаман - Троцкий", в которой называл Троцкого "кровавым шутом" и "фашистским обер-бандитом"63.

Радек был арестован 16 сентября 1936 г. без санкции прокурора. Прйфабрикации его дела за основу были взяты показания обвиняемых но зиновьевскому делу Л. Б. Каменева, Г. Е. Евдокимова, И. ИЛейн- гольда и Е. А. Дрейцера о существовании "параллельного, центра", якобы созданного Троцким в 1933 г. для свержения Советской власти и возвращения Троцкого к руководству партией истраной.

Никаких других данных у НКВД не было, на вооружение были взяты фальсификация и самооговор. Радеку было предъявлено обвинение во вредительско-диверсионной и террористической деятельности с целью свержения Советской власти, реставрации капитализма, в шпионаже в пользу Германии и Японии, в связях с Троцким, создании по его заданию подпольных троцкистских центров по всей стране. Доказательств измены не было, обвинения в шпионаже были высосаны из пальца новым наркомом НКВД Ежовым.

Радек отказывался давать показания на следствии два месяца и 18 дней, не признавая надуманных обвинений. Почему же он все же при- знался в несовершенных поступках, почему клеветал на себя и ошва- ривал своих товарищей? Причин, видимо, несколько. Во-первых, он вначале надеялся на помощь Сталина, рассчитывал, что встреча с ним или личные письма помогут избежать расправы. Новое письмо Сталину было написано из тюрьмы, Радек вновь заявлял в нем о своей неви- новности.(По версии А. Орлова, бывшего сотрудника НКВД, эмигран- та-невозвращенца, такая встреча состоялась в здании Управления НКВД в присутствии Ежова, и был долгий разговор. После этого Радек якобы сам написал протокол допроса и за себя, и за следователя, добавив сюжет о переговорах с гитлеровскими дипломатами относительно территориальных уступок Германии64. \

По свидетельству А. Фейхтвангера Сталин посчитал письмо Радека лживым, а его самого - "неискренним"65. Фейхтвангер видел в Ра- деке самую популярную в Советском Союзе личность среди участии- ков второго московского судебного процесса и подчеркивал, что Сталин "с горечью и взволнованно рассказывал о своем дружеском отношении к этому человеку" и назвал его "иудой" после признания Раде- ка на суде. Лицемерие Сталина обмануло и Фейхтвангера, или же он сам дал себя обмануть. Но в книге Фейхтвангера "Москва 1937" есть два пассажа, наводящие на размышление. Так, он как бы мимоходом замечал: "Если все это было вымышленно или подстроено, то я не знаю, что тогда значит правда". И второй: "Вместе со своим учителем (Троц ким - В. А.) они видели в "государстве Сталина" искаженный образ того, к чему они сами стремились, и свою высшую цель усматривали в том, чтобы внести в это искажение свои коррективы".

Фейхтвангер вспоминал: "Писателя Карла Радека я тоже вряд ли когда-нибудь забуду... Один из солдат положил Радеку на плечо руку, по- видимому предлагая ему следовать за собой. И Радек пошел. Он обернулся, приветственно поднял руку, почти незаметно пожал плечами, кивнул остальным, приговоренным к смерти, своим друзьям и улыбнулся. Да, он улыбнулся"66,-писал Фейхтвангер. Едва ли это была улыбка победителя. Это была улыбка гладиатора, получившего временную отсрочку перед растерзанием его на клочки некормленным зверьем.

Из воспоминаний А. Лариной ныне известно, что Бухарин с ужасом вбспринял показания Радека на следствии. В показаниях говорилось, что правая организация действовала сообща с троцкистской; в целях подрыва Советского государства использовали вредительство и террор. Радек утверждал, что якобы Бухарин одобрил убийство Кирова от имени правой террористической организации. На суде Радек заявил "Я признаю за собой еще одну вину. Я, уже признав свою вину и раскрыв организацию, упорно отказывался давать показания о Бухарине. Я знаю: положение Бухарина такое же безнадежное, как мое, потому что вина у нас, если не юридически, то по существу, была одна и та же самая. Но мы с ним близкие приятели, а интеллектуальная дружба сильнее, чем другие дружбы. Я знал, что Бухарин находится в том же состоянии потрясения, что и я, и я был убежден, что он даст честные показания Советской власти. Я поэтому не ходил приводить его связанного в нарковнудел. Когда я увидел, что суд на носу, понял, что не могу явиться на суд, скрыв существование другой террористической организации"67. Оговорив себя, он тут же оговорил и Бухарина. Узнав об этом, Бухарин сказал: "Решительно не понимаю, что же происходит! Только-только Радек просил меня написать о нем Сталину, а теперь несет такой бред!"68

На позицию Радека не могло не повлиять также полное признание своей "вины" старым большевиком Г. Сокольниковым, может, и его советы подумать о судьбе жены и дочери-студентки. По крайней мере, такая нота явственно звучит в письме Радека жене из тюрьмы 20 января 1937 г. Письмо прошло через руки следователя и полно недомолвок.

"Выслушай то, что я могу тебе сообщить, и не спрашивай меня ничего, - писал Радек. - Я признал, что был членом центра, принимал участие в его тер. деятельности, знал о его вредительской деятельности, о связи... с герм[анским] и яп[онским] правительством, я это подтвержу на суде. Незачем тебе говорить, что такие признания не могли у меня быть вырванные ни средствами насилия, ни обещаниями. Ты знаешь, что я бы ценой такого признания не покупал жизни. Я (пропущено) значит, это правда. Если эта правда для тебя невыносима, то сохрани мой облик таким, каким ты меня знала, но ты не имеешь никаких оснований и права хотя словом одним ставить знак вопроса насчет правды, установленной судом. Когда внимательно продумаешь то, что будет происходить на суде, особенно международную часть разоблачений, ты поймешь, что я не имел никакого права скрыть эту правду перед миром. Чем бы ни кончился суд, ты должна жить. Если я буду жив, чтобы и мне помочь. Если меня не будет, чтобы общественно-полезной работой помочь стране. Однако знай, чтобы ни было, я никогда не чувствовал себя так связанным с делом пролетариата, как теперь"69.

На мой взгляд, это письмо-предостережение, просьба понять, что весь суд - спектакль, а подсудимые - актеры, вынужденные играть не по своей воле не свои роли. Стремление сохранить жизнь жене и дочери - одна из причин согласия Радека играть чужую роль шпиона и диверсанта. Это, конечно, не спасло его семью от репрессии, жена и дочь были арестованы, жена умерла в лагере, дочь прошла лагеря и ссылку, но осталась жива.

И, наконец, была еще одна причина. Подсудимым внушалась мысль, что они своими саморазоблачениями, "саморазоружением" перед партией помогут ей в борьбе с международным троцкизмом и в конечном счете принесут пользу трудящимся всех стран. Партия оценит их преданность и смягчит их участь. Не следует сбрасывать со счета и систему "конвейерных" допросов, почти не фиксируемые очные ставки и прочие методы "работы" ежовских следователей. Не нужно забывать и о простом человеческом страхе. Радек писал ранее: "Смерть является для нас символом жизни, самым великим подвигом жизни"70. Но к такому подвигу сам он не был готов.

Да, Радек сознался в несовершенных преступлениях и повлиял на признание близкого друга Троцкого Н. Муралова. Да, он оговорил и Сокольникова, приписав ему связи с японской разведкой, и Бухарина. Но на суде он сделал все, что было в силах, чтобы показать, что все доводы обвинения шиты белыми нитками. В своем последнем слове он сказал: "Слыша, что люди, сидящие здесь, на скамье подсудимых, являются попросту бандитами и шпионами я протестую против этого. Имеются свидетельства двух человек - мое собственное признание в том, что я получил инструкции и письма Троцкого (которые, к сожалению, я сжег), и признание Пятакова, который говорил с Троцким. Все признания остальных обвиняемых основываются на нашем признании. Если вы имеется дело с обычными бандитами и шпионами, на чем же основано ваше убеждение, что мы говорим истинную правду?"71 Фактически ничего не было доказано, но участь обвиняемых была решена заранее.

Сталину уже не были нужны ни Радек, ни Пятаков, ни Сокольников. Старые большевики ему мешали, они слишком много видели, слишком много знали и помнили. Режим тирании держался на полном презрении к человеческой жизни, общество погрязло в ненависти и одобряло расправы. Нриисходило то, что Б. Окуджаваназвал "чудо- вйщным-ееансом -повального -гипноза". В. Корнилов позже напишет: "И невиданны? клеветы соплеменников и друзей тиражировали газеты для Советскойгстраны для всей"72.

Кампанию осуждения поддержали многие советские писатели. Вс. Вишневский в статье "К стенке!" писал: "Вот они: хиловатые, лысые, в очках - адъютанты Троцкого, главари "параллельного центра". Вот он - Радек, по очереди, с девятисотых годов, покидавший и предававший рабочую Польшу, Германию, бродивший по Срединной Европе, безродный и вредный, и пойманный наконец в СССР... И эта трусливая, конспиративно или тоньше работавшая тварь тут же лила слезы над могилой Либкнехта и Люксембург. Но вылез на свет, когда кончился бой и солдатчина Носке топтала свежие слезы и бросала окурки в лужи крови, вытекшей из коммунистов". Статьи А. Новикова- Прибоя, Л. Леонова, С. Сергеева-Ценского, Г. Шторма, А. Толстого, К. Федина были напечатаны под рубрикой "Никакой пощады троцкистским выродкам, кровавым собакам фашизма!". Такова была классовая мораль и нравственность того времени, возникшая на унавоженной почве революционного тоталитаризма. "Кто такой Радек? Радек никогда не был ленинцем"73, - безапелляционно заявлял сталинский академик Е. М. Ярославский. А впереди еше был процесс Бухарина, Рыкова, Крестинского, Раковского.

Процесс Пятакова-Радека начался 23 января и продолжался до 30 января 1937 г. Через семь дней все 17 обвиняемых по делу "параллельного центра" были признаны виновными, и лишь четверо не были приговорены к смертной казци, в том числе К. Радек, Г. Сокольников и В. Арнольд, которые получили но 10 лет тюремного заключения без права переписки. М. Строилов был приговорен к 8 годам. Но это была лишь временная отсрочка - в мае J 939 г. Радек и Сокольников были убиты в камере наемными убийцами. Арнольд и Строилов - расстреляны в 1941 г.

Сразу после процесса был издан сборник статей из советских газет и журналов под общим заголовком "Враги народа". Газета "Правда" называла осужденных "подлейшими из подлых", "торговцами родиной", "шайкой реставраторов капитализма", "врагами человечества, поджигателями войны". Обильно цитировалось письмо Троцкого Радеку, которого никто в глаза не видел и которое не было предъявлено суду. Сразу же на свет была вытащена ленинская критика отдельных колебаний Радека в годы первой мировой войны, однако в фальсификаторской трактовке. Так, в статье Н. Рубинштейна утверждалось, что "Радек злобно выступал против большевистской партии", а ленинская критика политики Радека и Бухарина на встрече представителей трех Интернационалов была представлена следующим образом: Ленин-де "беспощадно клеймил Радека и Бухарина за то, что они сделали политические уступки международной буржуазии... поощряя, по сути дела, террористические покушения врагов советского народа".

Шабаш злобы и ненависти вперемешку с откровенным подхалимажем поддержал некто И. Лежнев в статье "Смердяковы". Никаких документов в распоряжении автора, видимо, не было, поэтому он прибегнул просто к личным нападкам и злорадству при виде поверженного кумира политической публицистики. Пройдясь по поводу внешности Радека, Лежнев писал: "Гнусная, проституированная душонка, заплеванная и загаженная отбросами империалистических кухонь, пропитанная вонью дипломатических кулис, - эта кокотка мужского пола имела еще наглость поучать советских журналистов и писателей высокой морали и классовой выдержанности"74. Да, Радеку припомнили все: и близость к вождю, к литературному Олимпу, и политические анекдоты, и жизнь в Кремле, и приобщение к закулисной жизни сталинской верхушки.

0 Радеке и после смерти ходили легенды. Говорили, что он якобы выжил и после смерти Сталина был освобожден, даже писал для Н.С. Хрущева закрытый доклад к XX съезду КПСС. Увы, это были только слухи. С. К. Радек вспоминает, что в 1957 г. А. И. Микоян сказал ей: "Напрасно Карл не захотел жить". Что же ждал Сталин от Радека? Какие были еще варианты? Узнаем ли мы когда-либо об этом?

Приговор от 30 января 1937 г. был отменен Пленумом Верховного Суда СССР, а дело прекращено за отсутствием состава преступления. 1 июня 1990 г. Карл Бернгардович Радек был восстановлен в партии и все политические обвинения против него были признаны несостоятельными. 4

Карл Радек прожил жизнь как апологет мировой пролетарской революции и диктатуры пролетариата. Отождествляя диктатуру пролетариата с диктатурой партии, он слишком поздно понял, что она привела к диктатуре одного человека в партии и государстве. Радек стал частью сталинской антигуманной тоталитарной государственной машины, ее заложником и жертвой. Жизнь этого талантливого, эрудированного, остроумного и темпераментного политика и публициста была тесно связана с европейским рабочим движением, но трагедия Радека состояла в том, что он честно служил не тем богам и поклонялся не тем идолам. Кто бросит в него нынче камень? Не время сводить счеты, время понять, что выход не на пути диктатуры и "сильной руки", а на пути укрепления демократии и гарантий подлинной свободы.

История жизни К. Радека, судьба рожденных в ходе трех революций и горячо пропагандировавшихся им идей убедительно опровергают извечное изречение о том, что "революция пожирает своих детей". На самом деле они становятся жертвами не революции, а своих собственных иллюзий, которыми они удобряют почву для контрреволюции, жертвами которой они в итоге сами и становятся. Он погиб, раздавленный диктатурой, которую сам же воспевал. "Мы до конца осознали, орудием каких исторических сил мы были... Но пусть это наше сознание кому-нибудь послужит уроком", - эти слова обращены к нам, вольным или невольным наследникам нашей драматической истории.

1 Правда. 1923.14 марта

2 См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов

ЦК. Т.2. 1922-1925. М. 1984. С. 144.

i

См.: Ундасынов И.Н. У истоков политики единого рабочего фронта (1921-1922 гг.) // Рабочий класс и современный мир. 1988.№ 3. С.169,

4 КПСС в революциях ...С.

5 Булгаков М.

6 Радек К. Работа Исполкома Коминтерна за год. Речь на XIII съезде РКП(б) 28 мая 1924 г. // Радек К. Пять лет Коминтерна. 4.2. С.452,457.

7 КПСС в резолюциях...С.209, 288.

8 См.: Коэн С. Бухарин. Политическая биография 1888-1938. М. 1988,

С. 192.

9 Радек К. Три Интернационала. Симферополь. 1924. С.54, 55, Его же. Седьмое и девятое ноября // Радек К. Портреты и памфлеты. 4.1. С.297,298,301.

10 Радек К. Что такое социальная революция. Киев. 1924. С.21,23.

11 Коминтерн против фашизма. Документ № 26. С. 129-131.

12 Радек К. Речь на V конгрессе Коминтерна // Радек К. Пять лет Коминтерна. С. 472, 476.

13 Там же. С.483.

14 Там же. С.487.

15 См.: Зиновьев Г. Уроки германских событий и тактика единого фронта // Коммунистический Интернационал. 1924. № 1. С.504.

16 Радек К. Речь на V конгрессе Коминтерна. С.492, 502.

17 Радек К. Десять лет спустя // Коммунистический Интернационал. 1924. № 5-6. С.92, 93-94.

18 Радек К. Германская революция: В двух томах. Пер. с нем. МЛ 925. Т.1. Империализм, война и возникновение германской компартии. С. XV, XVI.

19 Коммунистический Интернационал в документах. С.483.

20 Там же. С.523.

21 Там же. С.524, 525.

22 Там же. С.528.

23 Радек К. Предварительный набросок тезисов о тактике Коминтерна // Архив Троцкого. Коммунистическая оппозиция в СССР 1923-1927. Т.1. Редактор-составитель Ю. Фелыитинский. М. 1990. С Л46,148,149,150.

24 Зиновьев Г. Частичная стабилизация капитализма и задачи Коминтерна и РКП(б). К итогам расширенного пленума ИККИ // Коммунистический Интернационал. 1925. № 5. С.428.

25 См.: Архив Троцкого. Т.2. С. 57,64-75.

26 Радек К. Об оппозиции // Архив Троцкого. Т.2. С.43,49,42, 51.

27 См.: Васецкий Н.А Л.Д.Троцкий: "Никто из нас не имеет безупречной и безгрешной биографии" // Исторические портреты. Под ред. акад. Севостьянова. М. 1993. С.26-49. К. Чуковский отмечал в своем дневнике: "Троцкисты для меня были всегда непонятны не как политические деятели, а раньше всего как характеры. Я ненавижу их фразерство, их позерство, их жестикуляцию, их патетику". В Троцком он ввдел прежде всего "смесь Мефистофеля и помощника присяжного поверенного"// Чуковский К. Из дневника (1926-1934). Огонек. 1990.№ 6. С.16.

28 Правда. 1926. 3 января.

29 Подробнее см.: Иванов Ю.,Меликян О. По следам забытой дискуссии // Азия и Африка сегодня. 1990. №№ 2,3.

30 Радек К. Тезисы по китайскому вопросу // Архив Троцкого. Т.2. С. 192, а также Его же. Вступительная статья // Вопросы китайской революции. М.-Л.

1927; Его же. История революционного движения в Китае: Курс лекций 1926- 1927 гг. Лекция 1-17. М. 1927. В "Известиях" от 11 марта и 19 апреля 1927 г. были опубликованы дискуссионные статьи К.Радека и Н.Бухарина с разной оценкой проблем китайской революции.

31 См.: Steffen J,Wiemers A. Op.cit. S.76.

32 Ibidem. S.77. "При всей нашей знаменитой революционной честности ми ничто иное как вонючая интеллигенция", - писал он своему другу В.Зерге.

33 В Политбюро ЦК ВКП(б), в Президиум ЦКК, в Исполком Коминтерна // Архив Троцкого. Т.З. С.61, 131-132.

34 Там же. С.223-244. Тезисы не были опубликованы, однако Бухарин подверг их острой критике 30 июня в "Известиях" в статье "Текущий момент китайской революции".

35 Радек К. Термидорианская опасность и оппозиция // Архив Троцкого. С.74-81.

36 Троцкий Л. Моя жизнь. Т.2. М. 1990. С.280.

37 Там же. С.300.

38 Steffen J., Wiemers A. Op.cit. S.78.

39 См.: Соколов М. Война и мир Карла Радека // Собеседник. 1988. № 50. С. 13.

40 Steffen J., Wiemers A. Op.cit. S.79.

41 Троцкий Л. Сталинская школа фальсификаторов. М. 1990. С. 137.

42 "С этого времени один Радек - самостоятельный публицист и мыслитель

- умирает. И остается другой - своим пером обслуживающий интересы Сталина", - замечает М. Соколов // Указ.соч. С. 13.

43 Правда. 1929. 13 июля.

м л

Троцкий Л. Сталинская школа фальсификаторов. С. 109-110.

45 Дойчер И. Троцкий в изгнании. М. 1991. С. 145.

A jC

Коэн С. Бухарин. С.425. А. Луначарский также признавал, что Радек внес большой вклад в развитие этой советской газеты // Известия. 1927. 13 марта.

47 См.: Орлова Р., Копелев Л. Когда мы жили в Москве. М. 1990. С.76.

48 Конквист Р. Большой террор // Нева. 1989. №9. С. 132.

49 Радек К. Зодчий социалистического отечества. М. 1934. С.7,9,32.

50 См.: XVII съезд ВКП(б). С.627-629.

51 Радек К. Портреты и памфлеты. Т 1-2. М. 1934; Троцкий Л. Моя жизнь. Т.2. С.231.

52 Steffen J., Wiemers A. Op.cit. S.37, 72.

53 Ibidem. S.72.

fyj

Известия. 1927. 9 февраля.

55 Медведев Ф. Цена прозренья. М. 1990. С.243.

56 Радек К. Современная мировая литература и задачи пролетарского искусства. М.1934. С.6, 7,18,44.

57 Известия. 1927.20 февраля.

58 Радек К. Современная мировая литература...С.48-49; Его же. Портреты и памфлеты. Т.С.316,320; Т.2. С. 187.

59 См.: Медведев Ф. Указ.соч. С.241.

60 Известия ЦК КПСС. 1989. № 9. С.37.

61 См.: Ларина (Бухарина) А. Незабываемое. М.1989. С.305.

62 Там же. С.311-312.

63 Известия. 1936. 21 августа. Троцкий оказался прав, причисляя Радека к "возглавляемой Зиновьевым категории полуповешенных, полупрощенных. Эти люди боятся иметь свое мнение и живут тем, что озираются на свою тень".

64 См.: Орлов А. Тайная история сталинских преступлений // Огонек. 1989. №49.

65 Фейхтвангер JI. Москва 1937. М. 1937. С.87.

66 Там же. С. 91,95,101.

67 Процесс антисоветского троцкистского центра 23-30 января 1737 г. Судебный отчет по делу антисоветского троцкистского центра, рассмотренному Военной коллегией Верховного Суда СССР. М. 1937. С.231.

68 Ларина (Бухарина) А. Указ.соч. С.322.

69 Известия ЦК КПСС. 1989. № 9. С.43.

70 Радек К. Портреты и памфлеты. Т.2. С.23.

71 Процесс антисоветского троцкистского центра. С. 127.

72 Литературная газеты. 1990. № 18.

73 Ярославский Е. Итоги процесса троцкистских изменников социалистической родины // Историк-марксист. 1937. № 1. С.9.

74 Враги народа. К итогам процесса антисоветского троцкистского центра. Сб.статей. М.1937. С.105,129.

СОДЕРЖАНИЕ

От автора 3

Первые шаги в рабочем движении 7

"Превосходно пишет в нашем духе..." 7

В рядах германской социал-демократии 10

Дискуссия об империализме 11

Первая мировая 23

Партия молчала 23

"Работники левые теперь до зарезу нужны" 29

Старая "польская" болезнь 33

Тупики мировой революции 51

В Советской России 5.1

В революционной Германии 56

Уроки путча 61

Маобит 69

"Политический салон" Карла Радека 72

Война с Польшей 78

"Штык и коммунизм" 78

Против К.Каутского и О.Бауэра 93

В поисках выхода из тупика 98

Неудачный путч или шаг вперед? 98

Поворот в тактике 103

Миражи единого рабочего фронта 107

IV конгресс Коминтерна 115

1923 год: крах иллюзий 125

Против реакции и фашизма 125

Катастрофа 1923 года 129

Под сталинской пятой 144

Вместе с Троцким против Сталина 144

Опала и покаяние 158

Крах 165

Научное издание

Артемов Виктор Александрович

Карл Радек: идея и судьба

Монография

ЛР № 010023 от 15. 11. 1996 г.

Центрально-Черноземное книжное издательство, 394053, г. Воронеж, ул. Лизюкова, 2. Бумага офсетная. Печать трафаретная. Уел. п. л. 11. Формат 60x84/16. Тир. 300 экз. Отпечатано в МОУВЭПИ, 394018, г. Воронеж, ул. Никитинская, 50.

ЛПД № 37-57 от 18. 05.1999 г.

1 CM.:Polsky Slownik Biograficzny. Т.29/4. W., 1986. L.123. 680-688; Lemer W. Karl Radek: The Last Internationalist. Stanford,. 1970; Dracowitsch M. Biographical Dictionary of the Comintern. Stanford, 1973; Der Grosse Brockhaus. Bd. IX, Wiesbaden, 1956; Najdus W.,Kochanski A. Polacy w rewolucji 1917 r. W., 1967; taz. Polska lewica w Kraju Rad 1918-1920; W., 1971; Tych F. PPS-Lewica w latach wojny 1914-1918. W., 1960; taz. Socjalistyczna irredenta. Szkice z dziejow polskiego ruchu robonticzego pod zabotami.Krakow,1982; Miedzinski B. Droga do Moskwy // Kultura. 1963, Nr 7-8, s. 113-132; Goldbach M.-L. Karl Radek und die deutsch-sowjetischen Beziehungen 1918-1923.Bonn,1973; Legters L. Karl Radek als Sprachrohr des Bolschewismus // Forschungen zur Osteuropaischen Geschichte. lid.7. 1959, S. 196-322. Schiiddekopf O.-E. Karl Radek in Berlin // Archiv fur Sozialgeschichte. 1962, Bd.II; Ders. Der Revolution entgegen: Materialien und Dokumente zur Geschichte des linken Fliigels der deutschen Sozialdemokratie vor dem ersten Weltkrieg // Archiv fur Sozialgeschichte. Bd. IX; Steffen J., Wiemers A. Auf zum letzten Verhor. Erkentnisse der verantwortlichen Hofharren der Revolution Karl Radek. Miinchen,1977; Singer B. Od Witosa do Slawka. Paris, 1962; Die Zimmerwalder Bewegung. Hrsg. von K.Lademacher. Bde I-II.Haag, 1967; Tuck J. Engine of Mischief. An analytical bibliographie of Karl Radek. New-York. 1988. Радек - главный персонаж романа известного немецкого писателя Ш.Гейма. См: Heym St. Radek. Fischer Taschenbuch Verlag. Fr.am Main, 1999.