СМОРЧОК
№ 19

Март 1987

В.Егоров. ВО ВЕСЬ ГОЛОС

Л.Барашков. ПРОБЛЕМЫ РОКА

ОПЕРАЦИЯ  "СИЛЕН" /Группа ДК: история и концепция/

. . . ЧТО-ТО  ИДЕТ ИЗ МЕНЯ

У ЭСТРАДЫ СВОИ ЗАБОТЫ


ВО ВЕСЬ ГОЛОС
(обсуждение проблемы расширения гласности в г. Обрадовске)

Чего уж скрывать, поначалу директивное пожелание всемерно расширять гласность вызвало в районном центре Обрадовске некоторую административную оторопь.

- И за что такая напасть? - опечалились отцы города. - Сколько лет жили без этой гласности и не тужили. Как бы дела не складывались, а процентики у нас все в гору шли. Чего же еще надо? Да и сами мы - эвон какие румяные, гладкие. Это ли не лучшее свидетельство того, каким заслуженным авторитетом и, можно даже сказать, гражданским обожанием пользуемся среди жителей?! Зачем же от добра добра искать? Опять же, население наше, откровенно говоря, пока еще без ясного понятия касательно некоторых демократических институтов. Уж сколько раз мы ему, к примеру, растолковывали и по линии общества "Знание", и в юридических консультациях, и в индивидуальных задушевных беседах, что холестерин вреден, а оно все равно за ним в столицу шастает. Ох, есть опаска: развяжи иному обрадовцу язык, он такое сморозит - хоть святых вон выноси... Бот если бы предварительно всех пропустить через высшие дипломатические курсы, тогда смело самую широкую гласность можно внедрять...

Поворчали, поворчали таким макаром, ан делать нечего, предписание исполнять надо. Стали коллегиально кумекать, как бы и тут диалектику соблюсти. Чтобы, значит, с одной стороны впечатляющим образом расширить, будь она неладна, эту самую гласность, а с другой - при проведении оного мероприятия не нанести себе материального ущерба, а еще лучше оказаться с прибытком, хотя бы и морального порядка.

Обсуждение проблемы гласности прошло, надо сказать, достаточно активно, в ходе него были выдвинуты довольно смелые идеи. Предполагалось, в частности, объявить открытый конкурс на лучший проект летней резиденции, которую втихаря намеревается возвести на заповедном берегу Обрадовки приемщик стеклопосуды Никита Волконский; встречи депутатов горсовета с избирателями проводить не во Дворце культуры работников управления, а на остановке автобуса № 16 в часы пик, квартиру заведующей сектором учета и распределения жилой площади Антонины Лапкиной преобразовать в общедоступный музей; непременному лауреату фестиваля "Обрадовская лира" поэту Гермогену Новодевичьему выдать принародно очередную литературную регалию; в очередях, стоящих за пресловутыми напитками, создать временные профгруппы; проводить футбольные матчи на первенство района в присутствии зрителей; сделать настольной книгой каждого обрадовского руководителя УК РСФСР; публиковать в городской газете "Вечерний звон" метеосводки не только о хорошей погоде, но и о плохой... и много чего еще было наговорено.

Но когда стали эти предложения с разных сторон рассматривать, оказалось, что ни одно для воплощений не годится. Это - и смелое, и впечатляющее, да затрагивает конкретные личности, находящиеся в духовном родстве кое с кем из присутствующих. Другое - тоже масштабное и дерзновенное, но требует значительного увеличения расхода дефицитной и строго фондируемой бронзы. Ну, а пятое и десятое - всем хороши, однако их уже применяют в своей повседневной практике проворные соседи, так что внедри их - никто твоего подвига не заметит.

Приуныли отцы города, головы повесили и хотели уже было составлять письмо в вышестоящую инстанцию с просьбой откорректировать планы на гласность в плане сведения ее к нулю, но тут, как всегда, спас всех от конфуза районный мыслитель Василий Суслопаров.

- Эх, мужики! - по-простецки сказал он, хотя отцами города значились и несколько дам. - Сколько раз объяснять вам надо, что главное в любом деле методологически правильно подойти к вопросу. Уясним для начала, что такое широкая гласность, которую от нас требуют. Это, я так понимаю, чтоб как можно больше народу говорило как можно громче. Ну а что сподручнее всего хором во весь голос кричать? Конечно же:

"Ура!"

...Через несколько дней в областной газете появилась небольшая информация местного краеведа Э.Утлогузова "Редкое явление природы", "многие жители нашего города, - сообщалось в ней, - были разбужены вчера ранним утром громовыми раскатами, доносившимися со стороны районного центра Обрадовска. Даже старожилы не могут припомнить, чтобы в морозном декабре в наших широтах гремел гром".

Надо ли говорить, что пытливый краевед ошибся. Гроза и не думала собираться над Обрадовском. Просто граждане славного райцентра, собравшись на площади Пробуждения /бывшей Большой Демагогической/, расширяли гласность.

В.Егоров
Перепечатка из "Правды"


ПРОБЛЕМЫ РОКА
(синтез культуры и искусства)

ПРОБЛЕМА РОКА - одна из самых острых культурных проблем сегодняшнего дня. Для молодежи эта проблема - одна из важнейших. Очевидно, не стоит и доказывать, что рок имеет полное право на существование как культура, и - "невозможно", как невозможно поставить вопрос административным путем о существовании Бога. "Бога нет!", - сказал О.Бендер. - "Бог есть", - ответили ксендзы /И.Ильф, Е.Петров/.

В нашем случае проблема рока сводится к решению вопроса о так называемой ЛЕГАЛИЗАЦИИ рока или, точнее, об "огосударствлении" рока, в частности, рок-музыки.

На наш взгляд, любую проблему необходимо решать только ОРГАНИЧЕСКИМ путем, т.е. изучая проблему не только как таковую, но и проводя исторические параллели, изучая культурные местные традиции и т.д., одним словом, опираясь на ПОДГОТОВЛЕННОСТЬ к тому или иному культурному факту.

Противоположный, НЕОРГАНИЧНЫЙ подход привел не только к уничтожению огромного количества памятников русской культуры, но, главное, ПРЕРВАЛ ВЕЛИКУЮ КУЛЬТУРНУЮ ТРАДИЦИЮ, оставив, к нашему великому сожалению, огромную культурную пустыню с колючками пьянства.

В России сложилась исторически ситуация между Церковью и Государством, в которой, собственно, религия стала государственной функцией, а церковь - государственным институтом. Еще в детские годы нашей родины Церковь сыграла главенствующую роль в образовании государства /чего, кстати, нельзя отметить в истории стран Западной Европы/ и, далее, эта идеологическая традиция перешла в новое время. Эту традицию не смогла /да и не хотела/ прервать революция 1917 года. Напротив, в католических странах образовалось идеологическое двоевластие, вылившееся в так называемый КУЛЬТУР-протестантизм с его идеологическим плюрализмом в наше время. Любой западный человек четко разделяет понятия политики и идеологии и не смешивает их функции. Он считает, что политика есть государственная функция, идеология - общественная. Для него интеллигенция есть идеологический общественный авангард, а пролетариат /по Марксу/ есть авангард политический. Государство хоть и посягает часто на общественность, но оно всегда лишь работодатель, так сказать, использователь.

В Советском же Союзе функции интеллигенции выполняет государство и никакой другой интеллигенции, кроме как ГОСУДАРСТВЕННОЙ, не существует. Политика у нас проникает во все сферы общества и функционально совпадает с идеологией. СЛЕДОВАТЕЛЬНО, У НАС ИДЕОЛОГИЯ ЕСТЬ ФУНКЦИЯ ГОСУДАРСТВА.

ххх

Истоки культуры сакральны. Природа культуры вышла из культа, оттуда и ее название. Культ есть мифологическое выражение Тайны жизни, объективация веры в Сам миф есть "прорыв субъективной мысли в объект" /А.Потебня/. Таким образом, культура сакральна, мифологична.

Цивилизация породила искусство. Собственный уровень цивилизации определяется состоянием искусств /понимаемых широко/. Искусство есть царство объектов, умение, мастерство, владение приемами. Слово "искусственность" идет от "искусства". Искусство не разрабатывает ПРАВДЫ, правда есть единение истины веры и реальной жизни.

ПРАВДА ЕСТЬ ЦЕЛЬ И СМЫСЛ ЛЮБОЙ КУЛЬТУРЫ, И НАОБОРОТ, КУЛЬТУРА ЕСТЬ ПРОДУКТ ПОИСКА ПРАВДЫ.

Культуры, как и религии, имеют всегда свои низовые и верхние формы /Хомяков, Бахтин и др./. Причем эти культурные слои имеют, выражаясь математическим языком, каждый свой вектор, т.е. "пафос-движение" в сторону соседних слоев. Например, эстрадный оркестр, исполняющий Баха, есть верхний слой с вектором вниз, а песня Высоцкого "Он не вернулся из боя" есть нижний слой с вектором вверх /Дружкин/.

СЛЕДОВАТЕЛЬНО, ПУТИ КУЛЬТУРЫ И ИСКУССТВА СОВЕРШЕННО РАЗЛИЧНЫ ВНУТРИ ЖЕ КУЛЬТУР СУЩЕСТВУЮТ СЛОИ, ПУТИ КОТОРЫХ ТАКЖЕ СОВЕРШЕННО РАЗЛИЧНЫ.

В Советском Союзе /официально, конечно/ ситуация совершенно иная, мало того, что совершенно смешиваются понятия "культура" и "искусство" /"Министерство культуры"?!/, но, например, считается, что человек, не умеющий правильно держать вилку, есть человек некультурный /"Культура общения"?!/ и тому подобное. А НЕЦИВИЛИЗОВАННЫХ туземцев островов Тихого океана разве можно обвинить в отсутствии культуры? А античная культура? А "некультурный" "Сатирикон" Петрония?

СИНТЕЗ КУЛЬТУРЫ И ИСКУССТВА ХАРАКТЕРЕН ТОЛЬКО ДЛЯ ВЕРХНИХ СЛОЕВ КУЛЬТУРЫ /ДОБАВИМ - С ВЕКТОРОМ ВВЕРХ/ - ЭТО ПРИЗНАК ШЕДЕВРА. Но шедевр -редкость. А наша официальная установка есть установка на шедевр, но С ОГРАНИЧЕНИЕМ ПРАВА НА КУЛЬТУРНОСТЪ, ИБО НИЗОВЫЕ ФОРМЫ КУЛЬТУР НЕ ПРИЗНАЮТСЯ КУЛЬТУРНЫМИ.

Принятая на официальное вооружение эстетика есть эстетика Просвещения, т.е. эстетика времен Екатерины II. Вот насколько мы отстали!!!

Очень часто мы слышим жалобы на нашу легкую промышленность, дескать, все есть: фабрики, модельеры, Дома моделей и т.д., а мода приходит с Запада! - Не виновата легкая промышленность. Для Запада ВООБЩЕ ХАРАКТЕРН0 МОДЕЛИРОВАНИЕ НИЗОВЫХ ФОРМ КУЛЬТУРЫ. Низовые формы самые демократичные, и разработка их профессионалами, эстетизация их и дает этот феномен моды.

Низовые формы культур и религий имеют всегда характер языческий, т.е. неинтеллектуальный, антитрансцедентный, псевдоматериалистический и энергетический, ибо характер языческого культа чисто ритуальный; а весь религиозный акт сводится лишь к ритуальному действию. И мода есть всего лишь ритуал...

РАЗРАБОТКА НИЗОВЫХ ФОРМ КУЛЬТУРЫ ОСНОВАНА НА ИДЕЕ СЕКУЛЯРНОЙ РЕЛИГИИ. Демократические революции и вообще демократизация жизни выставляет на первый план эти, так называемые эталитарные ценности /К.Леонтъев/. Возрастает интерес к фольклору и вообще низовым формам культуры. Некоторые мыслители даже пророчат гибель культуры /О.Шпенглер, К.Леонтьев/, что на наш взгляд не более чем паникерство, - наступает новая культурная эпоха, в чем-то и уступающая прежним /никто до сих пор не повторил античных форм!/, но открывающая путь массам.

С одной стороны, культурные движения снизу всегда имеют РАЗРУШАЮЩИЙ ХАРАКТЕР; характер инъекции, обновляющих и стимулирующих новое сознание, - с другой стороны. 

ххх

Рок - одна из низовых форм культуры, секулярная религия языческого типа. Рок есть распределение на множество различных идеологий в их ПОПУЛЯРНОЙ форме. Рок имеет культурное ядро /ортодоксальный рок/, называемое "хэви метал". "Металлисты" сродни религиозным фанатам. Рок-концерт - ритуальное действо ведического характера /шаманизм/. Рок-творчество -фольклорного типа. Это есть современный фольклор в условиях развитых коммуникаций.

Структурный анализ показывает, что рок-творчество есть возврат к АРХЕТИПАМ, практически одинаковым у различных национальных культур. Рок - интернациональная культура, национальная в своих географических проявлениях, менее самобытная, чем соответствующая этнографическая, "почвенная" культура.

Итак: РОК - НЕ ИСКУССТВО, А КУЛЬТУРА

Природа рок-творчества такова /как и любой фольклор/, что в нем происходит НЕ СОЧИНЕНИЕ, А ПРОРЫВ МИФА ИЗ БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО /ОЧИЩЕНИЕ, КАТАРСИС/ в объект, С ОДНОВРЕМЕННЫМ "ПРОТЕСТОМ" ПРОТИВ ОБЪЕКТА. Не существует ПРОИЗВЕДЕНИЙ рока, есть рок-жизнь. /Это, кстати, отличает рок-группу от ВИА - эстрадного жанра; т.е. культурное явление от произведений развлекательного искусства/.

Следовательно, любое "литование" текстов у рок-групп есть ОБЪЯВЛЕНИЕ ВОЙНЫ культуре-року с последующими атаками-местью /Алиса, Телевизор, Николай Коперник и др./ и совершенно недопустимое дело. /Однако все ВИА необходимо пропускать через худсоветы/. Рок-группа - коллектив непрофессиональный и профессиональным быть не стремится! /ВИА профессиональным быть ОБЯЗАН/.

Совершенно очевидно, что некоторые группы захотят порвать с рок-культурой и стать профессиональным ВИА. Что ж, "назвался груздем - полезай в кузов"! /Машина времени, Браво/. На наш взгляд, существующие "рок-обозрения" только стравливают рокеров и превращают последних в скрытых антисоветчиков. Это гнойники, совершенно противоречащие национальным культурным традициям /за исключением Западной Украины и Прибалтики/. Следствием их существования являются скандалы в западной прессе и в отечественном ОБХСС.

Более верным путем является, на над взгляд, создание двух объединений: первое позволяет желающей рок-группе стать хозрасчетным ВИА, а второе - есть безлитовочная регистрация фольклорных ансамблей /не только рок/ с разрешением концертной деятельности по "пятачковому" принципу. Оплата должна быть "шапочной" /как у скоморохов в давние времена/ по договоренности через менеджеров групп, т.к. на непопулярную группу никто не пойдет и платить за ее неинтересный репертуар не станет. /Популярность есть главнейший критерий качества рок-группы/, менеджеры тоже регистрируются. Очевидно, что совершенно не исключаются бесплатные концерты, наоборот, было бы желание.

Необходимое на сегодняшний день примирение не даст никаких результатов, если до сих пор придерживаться устаревших официальных установок.

В противном случае "легализация" рока крайне сомнительна, антагонизм усилится - и рока просто не будет, как нет смысла в словах "официальная культура". Не признав за роком его отличительных черт, спутав его с явлениями порядка искусств, мы придем к очень печальным результатам, смягчить которые может лишь официальный запрет, что в условиях очевидной его популярности вряд ли целесообразно. Ведь рок не есть привнесение Запада /как очень и очень многие думают/, рок есть голос сытого большинства.

Лев Барашков


О П Е Р А Ц И Я  "С И Л Е Н"
/Группа ДК: история и концепция/

Часть I

Они не любят себя рекламировать. Более того: само их существование стало в значительной степени мифом - десятки взаимоисключающих версий этого мифа /добрую половину которых они же сами и пустили в оборот/ помогают нам спасаться от скуки в часы неорганизованного досуга. Но один факт из их истории, на мой взгляд, ясен и однозначен, как победа Петра под Полтавой: сегодня в Москве это группа № 1. Сравнивая ДК с любым потенциальным рок-конкурентом, убеждаешься, что они умеют делать ТО ЖЕ САМОЕ ничуть не хуже, плюс еще многое другое. Еще одна странность этого коллектива - в его названии, которого, в сущности, нет. В отличие от таких аббревиатур, как НЧ/ВЧ /ленинградский вариант АС/DС/ или ДДТ /в честь Дома Детского Творчества в Уфе/ буквы ДК ничего не скрывают; точнее, они скрывают каждый раз что-то новое - от тривиально-бытовой "ДэКи" /Ср.: Телевизор, Динамик етс./ до авангардно-джазового "Оркестра Девушки Кати". В результате каждый волен расшифровывать их в меру собственной образованности и испорченности, и не удивительно, что в управленческих кругах наибольшее распространение получила та не очень приличная транскрипция, которую на первом концерте ДК в Зеленограде предложил анонимный шутник из зала. Сами члены группы никогда ею не пользовались.

Наконец, попытавшись определить состав ДК, исследователь снова столкнется с неразрешимой проблемой: в записи вокалисты и солирующие инструменталисты сменяют друг друга как в оттепель снег, а на концертах поклонники изумляются: "Послушайте, а где Н.? Он что,_ больше не играет?" - "Нет, просто он не играет в ЭТОЙ программе".

Итак, ДК - суть нечто неопределенное и аморфное? Но никто из нас не согласится с таким заключением, поскольку на самом деле в русскоязычном роке мало найдется явлений, сравнимых с ДК по твердости, самостоятельности и последовательности. Дело в том, что западные организационные принципы и порожденные ими представления о том, что есть рок-группа /концерт, альбом, студия и т.п./ не всегда работают в наших условиях, где нет ни менеджеров, ни системы контрактов, ни даже таких кафе, как битловская "Пещера". Впрочем, самобытность отечественного рока вовсе не исчерпывается многочисленными свидетельствами его технической и организационной отсталости; ведь именно голь, как утверждают в народе, "на выдумку хитра". В лучшие свои годы, комментируя нестабильность состава Аквариума, Борис Гребенщиков заметил, что возглавляемый им творческий организм - собственно, и не группа даже, а ОБРАЗ ЖИЗНИ /"Зеркало" № 2, М., МИФИ, 1981/. Продолжая его мысль, можно определить ДК как ОБРАЗ МЫШЛЕНИЯ, то есть философию, облеченную в "модные", легко усваиваемые /на том или ином уровне восприятия/ формы современной музыкальной культуры.

1983 год - в истории нашего рока это время высокого напряжения или, как сказал бы профессор Л.Н.Гумилев, высокого уровня пассионарности - примерно то же, что Персидские войны для греков или Реконкиста для испанцев. Экспансия новой модели рок-сознания из г.Ленинграда захватывала не только регионы, но и традиционные стили: не отказываясь от своих формальных пристрастий, адепты хард-джаз-рока и даже барды усваивали свойственное "волне" мировосприятие, эстетику реализма, витальной энергии и самоиронии. В.Высоцкий, точнее, его творческое наследие, воспринятое миллионами людей всех возрастов и социальных страт, оказалось удивительно близко и созвучно этому новому социально-психологическому архетипу, и А. Панов /АУ/ с полным основанием утверждает в 1982 году, что именно Высоцкий - "первый в России рокер" /"Рокси" № 4, Л., 1982/. Таким образом создавалась база для интеграции двух основных направлений народного песенного творчества: рокового и бардовского, которые в течение полутора десятилетий волею судеб развивались у нас в абсолютной изоляции друг от друга /англосаксы не знали столь строгих разграничений: вспомним хотя бы фолк-сингера Боба Дилана/. Самым актуальным в этот период становится вопрос об отношении рокера к национальному /и не только музыкальному, но и философскому, историческому, литературному/ культурному наследию: положительный ответ неизбежно оборачивается более менее осознанной программой НАЦИОНАЛЬНОГО РОКА - то есть такого творческого направления, которое одновременно является частью и интернациональной рок-традиции и отечественной культуры. /Национальная модель рок-музыки - ни в коей мере не специфически-русский феномен: аналогичные процессы происходили в Германии, Венгрии, на Ямайке и т.д., и движущей силой их был не местный национализм, а творческий рост мирового рок-движения, которое от унификации и стандартов переходит к более высокому уровню внутренней организации -"единству в многообразии"/, и если ленинградская школа новой волны - Аквариум, Зоопарк, Кино /раннее/ - шли к национальному року как бы против собственной воли, через подражание западной волне, к ее эстетическим канонам, то есть к реализму, то есть к реальному герою, человеку с улицы /естественно, ленинградской, а не лондонской/ со всеми особенностями его психологии и культуры /фазы процесса напечатаны в столбик/, то их московские и в особенности провинциальные последователи избрали более простой путь: они наконец отказались от догмата о второсортности отечественного рока по отношению к англосаксонскому. В ранний период истории нашего рок-движения этот догмат и основанная на нем практика сыграли свою безусловно положительную роль, но в 80-е годы они уже стали тормозом всякого дальнейшего развития, поскольку превращали рок-музыканта из полноценного художника-творца, "продолжающего миссию Бога на Земле" /Т. де Шарден/ в биологический эквивалент технических средств воспроизведения /проигрывателя, видеомагнитофона/. Но отказ от механического копирования авторитетов вовсе не означал - подчеркиваю это еще раз - ни разрыва, ни даже какого-либо ослабления связей с мировым рок-движением, как хотели бы его истолковать некоторые околомузыкальные деятели, в 1983-84 гг. травившие наш национальный рок, а сегодня пытающиеся противопоставить его общечеловеческой рок-традиции. Появление Глинки и Чайковского не привело русскую оперу к антагонизму с европейской, равно как и Пушкин ни в коей мере не противопоставил русскую литературу литературе тех стран, у которых мы, русские, на протяжении всего XVIII века прилежно учились, заимствуя, переводя и просто копируя их достижения.

Я прошу читателя извинить меня за столь подробное описание общих условий, способствующих появлению на свет группы ДК: при всей своей оригинальности она представляет собой все-таки часть определенного направления в культуре, и без анализа этого направления в целом, его истоков и движущих сил мы вряд ли сумеем разобраться в его составных частях на уровне более серьезном, нежели принятая с некоторых пор в ленинградском журнале "Рокси" антитеза "попсово - не попсово".

Итак, экспансия новой волны, накладываясь на местные условия и традиции /в каждом городе разные!/, в итоге давала нам национальный рок. Но этот процесс не назовешь триумфальным шествием: с каждым его шагом возрастало сопротивление управленческих и эстрадных кругов, совершенно правильно усмотревших в этой новой мутации своего старого противника гораздо более серьезную угрозу, нежели чем во всех предыдущих. На протяжении 1983 г. общественная обстановка вокруг рок-музыки быстро и верно изменяется к худшему: от более-менее объективных статей А.Троицкого, А.Петрова, А.Житинского и т.п. к уголовному преследованию музыкантов, облавам на концертах и прочим проявлениям откровенного бюрократического произвола, ставшими к концу года в Москве привычными бытовыми реалиями для молодежи. Эту СОЦИАЛЬНУЮ СПЕЦИФИКУ необходимо представлять себе так же отчетливо, как и эстетическую: ни в коей мере неправомерно сводить понятие "преследование рок-музыки" к безграмотным публикациям Ю.Филинова и Д.Шавырина и к закрытию музыкальных клубов /в Москве функции рок-клуба новой волны в 1980-82 гг. выполнял студенческий клуб "Рокуэлл Кент" МИФИ, где официально издавался первый московский рок-журнал "Зеркало" и выступали все известные группы того времени, в 1982 г. он был закрыт/. Подобными методами с роком боролись - вернее, пытались бороться - и в 60-е, и в 70-е. Гораздо опаснее оказались новые средства, появившиеся в управленческом арсенале в ответ на распространение новой волны: я имею в виду нормативные акты, с помощью которых методично искоренялась всякая молодежная музыкальная самодеятельность "на местах" - на уровне отдельных предприятии, клубов, учебных заведении. Понимая - или ощущая - фольклорную природу рок-движения, организаторы кампании совершенно правильно направляли главный удар против его массовой базы. В Москве антироковая кампания достигла своего апогея летом 1984 года, когда предприятиям и учебным заведениям было запрещено устраивать для молодежи танцы без санкции районных отделов культуры, а профсоюзам - "самовольно использовать" СОБСТВЕННУЮ /?!/ усилительную аппаратуру и инструменты. Для контроля за соблюдением этих и подобных "норм" органы культуры создали централизованную систему бюрократических учреждений: научно-методические центры, межведомственные советы и т.п. Таким образом, конфликт культурный и возрастной /"новая", "молодежная" музыка против "старой"/ перерастал в конфликт социальный, причем необычайно острый, поскольку для большого количества людей он свелся к вопросу о возможности или невозможности их личного самовыражения, то есть сохранения их человеческой индивидуальности или уничтожения ее в результате бюрократической унификации всех доступных форм культуры вплоть до фольклорных. Поэтому, с одной стороны, деятельность "научно-методических центров" по закрытию дискотек, запрещению концертов и разгону самодеятельных ансамблей имела своим прямым следствием рост алкоголизма, наркомании и т.н. "безмолвной" преступности среди молодежи -и в этом смысле она может считаться "успешной" - но с другой стороны, социально активная и более сознательная часть молодежи объединилась в борьбе за сохранение "собственной" культуры - то есть фактически в борьбе за самосохранение.

Подобные явления происходили и в далеких от рок-музыки сферах, например, в Москве в районе метро "Бауманская" группа студентов забаррикадировалась в здании XVIII века, приговоренным к сносу управленческими вандалами, и таким образом спасла памятник от уничтожения. Нельзя не согласиться с теми авторами, которые считают молодежную антибюрократическую инициативу мощным социальным фактором углубления и развития революционного процесса перестройки в нашей стране.

ххх

До определенного момента молодые москвичи /пока в основном студенты/ удовлетворяли свои потребности в новой волне за счет ленинградского экспорта: мэтры классического московского рока относились к эстетике Аквариума / Зоопарка откровенно пренебрежительно: "Ни музыки, ни слов - что вижу, то и пою" /а журнал "Ухо" им отвечал:"По-моему, петь и надо о том, что видишь!" - "Ухо" № 1, М., 1982, "Песни городских вольеров"/. Первой ласточкой на московском небосклоне стал Футбол /1982/ "панк-шоу-группа" С.Рыженко. А затем постепенные /количественные/ изменения в пристрастиях аудитории: от культа внеземных аллегорий, "хрустальных городов", "далеких берегов" к подчеркнутому реализму "злых песен" Гребенщикова, Майка и А.Панова /на одном из первых концертов Аквариума в клубе "Рокуэлл Кент" Гребенщиков радостно воскликнул: "Как?! Бы тоже любите злые песни?"/, обернулись качественным скачком - весь московский музыкальный Олимп перевернулся. Хотя из длинного списка появившихся тогда музыкальных явлений /Зебра, Примус, Кэндзабуро Оэ, Опытное Поле, Браво етс./ ДК оказалась, несомненно, и самым долговечным, и самым значительным.

Вначале, как всегда, были слухи - типично фольклорный способ передачи информации - о том, что в клубе одного из крупных московских Вузов репетирует необычный коллектив -"не хуже Зоопарка". В апреле 1983 г. эти слухи материализовались в скромного качества фонограмме. Здесь читатель может заметить, что наш солидный общеисторический очерк был не напрасен: во всяком случае, нам не придется специально объяснять, почему в 1983 г. московская группа старается сначала записаться, а потом уже выступает /пытается выступать/ с концертами. Впечатление, произведенное этой первой фонограммой, можно определить как "сочувственное недоумение" - общее направление творчества, на первый взгляд, не расходилось о ленинградским каноническим: те же бытовые ситуации, знакомые по "Пригородному блюзу", тот же иронический тон, тот же слэнг через слово. В музыке ДК настораживал выраженный джазовый компонент, что же касается текстов... Пытаясь как-то определить ДеКовское своеобразие, "Ухо" № 4 предложило парадоксальную формулировку: "гибрид "Треугольника" Аквариума с Аркашей Северным" - то есть, иными словами, демократический авангард. Вслед за этой, в общем положительной, оценкой "Ухо" резко критиковало молодую группу: по мнению анонимного рецензента, в результате перенасыщения текста всякого рода "блатнизмами" и слэнгом создавалось впечатление ненатуральности - "перебор". Между строк внимательный читатель мог обнаружить совет: интеллигенту, желающему стать ближе к народу, не стоит переигрывать с этим похвальным желанием. Ведь тот, кто "действительно народен" /например, Майк/, не нуждается для доказательства этого ни в каких особых средствах психологического давления на аудиторию.

Кстати, выяснилось, что группа не такая уж молодая, судя по музыкальному стажу участников. Вокалист Евгений Морозов и барабанщик, он же поэт и философ Сергей Жариков имели за плечами около 10 лет выступлений в классическом московском хард-роке под руководством А.Крустера и "халтуры" в ансамблях всевозможных филармоний, вплоть до печально знаменитой "Надежды". Гитарист Дмитрий Яншин И басист Сергей Полянский тоже были далеко не новички в рок-музыке. Хотя до 1983 г. все перечисленные имена пользовались популярностью исключительно в кругу личных знакомых. Вскоре к ним присоединился Виктор Клемешев - ритм-гитарист и трубач.

В июне 1983 г. они впервые вышли на сцену в подмосковном городе Зеленограде, в красном уголке одного из ЖЭКов, который стал после закрытия "Рокуэлла Кента" чем-то вроде столичного рок-клуба. Идея концерта была более чем оригинальна: в первом отделении ДеКовцы, наспех разучив с М.Науменко его песни, выступали в роли аккомпаниаторов гастролирующей звезды /в это время администрация ленинградского рок-клуба в очередной раз запретила выступления группы Зоопарк в полном составе/, а во втором, ужа без Майка, играли собственную программу, куда включили пару специально написанных к этому случаю композиций, ставших впоследствии хитами: "Новый поворот" /посвящение А.Макаревичу/ и "Москву колбасную". Артистизм и вокальные данные Е.Морозова произвели ошеломляющее впечатление; так непринужденно общаться с аудиторией могли бы, пожалуй, только А.Градский и С.Рыженко. А пока он разыгрывал на авансцене свой театр одного актера, прочие члены группы с отрешенными лицами музицировали, ни разу не сдвинувшись с места в течение всего концерта: казалось, их ограждает от вокалиста незримая стена. Подобная режиссура показалась публике странной: отдавая должное Морозову, многие /в том числе и Майк/ отрицательно оценивали группу в целом. По их мнению, явное нежелание ДеКовцев "сопереживать своему вокалисту" лишний раз доказывало нарочитость и неестественность декларируемого им аффекта: когда он мечется по сцене, надрываясь в крике: "А ты ушла, ша-ла-ла-ла!!!", остальные музыканты ведут себя как симфонический оркестр. Правда, тот же Майк вынужден был признать, что лидер-гитара ДК сделала бы честь любой ленинградской команде /впоследствии Яншина неоднократно упоминали в первой 'тройке лучших гитаристов столицы/. Интересно, что подобным образом строит сегодня свое выступление шоу-группа Звуки МУ: талантливый и самобытный актер П.Мамонов на фоне статичных инструменталистов.

Концерт в Зеленограде, вскоре последовавший за ним концерт в клубе одного подмосковного совхоза, две достаточно качественные фонограммы "Шизгара" и "Голые ноги" /сейчас ДК отказывается признать их каноническими и начинает отсчет своих LР с № 3 - "Увезу тебя я в тундру"/ и, наконец, автобиография группы в "Ухе" № 5 - в результате всего этого к осени 1983 г. каждый московский меломан, интересующийся феноменом ДК, мог получить достаточно достоверной информации для оценок и умозаключений. Итак, раннее ДК-83...

АНТИРОМАНТИКА

ДК резко отмежевалось от ленинградской школы новой волны, которую обвинило в "романтизме". "Клеша наши музыканты снимут еще не скоро", - образно выразился но этому поводу С.Жариков. Романтизм в его понимании - это эстетическое наследие 70-х, в основе которого лежит сознательно и подсознательно стремление рок-музыкантов отождествлять себя с изображаемыми объектами /персонажами в ДеКовской терминологии/. А поскольку любой исполнитель хочет произвести на публику благоприятное впечатление: вызвать сочувствие, сопереживание, даже восхищение /даже если он и декларирует прямо противоположные цели/, изображаемая им реальность неизбежно деформируется в романтические одежды. "Какие бы гадости ни рассказывал нам про себя Панов, по существу он все равно остается романтиком. Он любуется собой и хочет, чтобы мы им тоже любовались и говорили: "Ах, какой этот Свинья по-своему красивый!"

РАЦИОНАЛИЗМ

Отвергая традиционную модель непосредственного эмоционального самовыражения в рок-музыке /для нее даже был придуман такой неудобоваримый ругательный термин, как "гиперэмоционализм"/, ДК неизбежно должно было прийти к рационализму: занять по отношению к своему "объекту" позицию исследователя-естественника, который фиксирует результаты наблюдений и экспериментов, никак не вовлекая себя в происходящее. Вот на чем основано парадоксальное ДеКовское шоу: гитаристы и барабанщик не только подчеркнуто равнодушны к "страданиям" героя песен - сама их одежда, нарочито "приличная" и обыкновенная, рассчитана на контраст и с экстравагантным нарядом Морозова /наполовину съеденный молью джемпер, тренировочные штаны,/ и с классической рокерской традицией яркого сценического имиджа. Это обычные ИТРовцы на работе.

Насколько удачной оказалась рационалистическая концепция? Рассмотрим для примера самую популярную из песен раннего ДК "Новый поворот". Сюжет ее относится к т.н. "вечным" -это жалоба простого /бедного, незнатного/ человека - "рабочего", у которого "интеллигент" - "инженер" /богатый, знатный/ похитил любимую женщину. Ср.: "Вот мчится тройка удалая...", "Она была в Париже" В.Высоцкого етс. "Когда твой инженер тебя ждет в проходной, я как лось шпарю норму свою" - с гордостью сообщает Е.Морозов, как будто бы ни в чем не отходя от вековой традиции. Но приходится признать, что герой его весьма несимпатичен: это тупой, злобный и совершенно спившийся человек, по существу не способный воспринимать уже ничего за пределами элементарной физиологии, припева популярной эстрадной песни и дешевого вермута. Затем, вдумываясь в текст, с удивлением замечаешь, что его антипод - "Инженер" - характеризуется ТЕМИ ЖЕ САМЫМИ словами!!! Что это - неизбежность? Тот самый "перебор", о котором писал рецензент в "Ухе"? В действительности все гораздо сложнее и интереснее. Основной смысл "Нового поворота" в том-то

и заключен, что герои его на самом деле, то есть в жизни, абсолютно ничем не отличаются друг от друга. ДеКовский "инженер" - давно уже не высокооплачиваемый и гордый своим профессионализмом герой Гарина-Михайловского, он такой же пьяный, неопрятный и глупый "поденщик, раб нужды, забот", как и тот, кто противостоит ему в любовном треугольнике. Никакого антагонизма между ними нет и быть не может - это миф, вернее - жалкий обрывок "вечного" мифа о "простом" и "знатном" сопернике, с помощью которого герой пытается обосновать собственную позицию и поднять всю ситуацию над ее удручающей реальностью.

Конечно, эту песню можно воспринимать и на примитивном уровне - просто как веселую пародию на Машину Времени, но я бы сравнил подобные композиции ДК с описанными у Ф.Рабле аптечными ларчиками-силенами, забавная форма которых вмещает драгоценное и более чем серьезное содержание. Социальная проблема, поставленная и решенная группой в одной песне /4 мин. звучания/, может быть развернута в солидную монографию.

СОЦИАЛЬНАЯ ПАНОРАМА

Исследовательский метод ДК позволил группе сразу же резко расширить свой социальный спектр по сравнению с ленинградской новой волной, героем которой был прежде всего представитель "центровой" молодежи - среды достаточно элитарной. Если по вечерам он и пьет дешевый портвейн, то по утрам читает Сартра /"Иванов" Б.Гребенщикова/. Никого из ленинградцев нельзя представить себе авторами монолога:

Вот автобус родной, тон потерт от дорог.

А наших баб там всего без мужиков пятьдесят.

Он везет нас в Москву, не жалеют где ног,

Где копеечки наши все расколбасят.

Мир ДК так же широк, как миф Ф.Рабле: здесь вы встретите и деревенского паренька, который исповедуется заокеанскому хоккеисту /"Письмо Филу Эспозито"/, и лощеного посетителя "Березок" /"Любовь дипломата"/, а между ними - всех, кого угодно. Впрочем, сходство с французским классиком на этом не исчерпывается, и те карнавальные формы, в которые группа облекала свои сюжеты, вызывали сильное раздражение в научно-методических кругах Министерства культуры. В циркулярах и запретительных списках эта группа неизменно фигурировала - наряду с Примусом и Мухомором - в качестве представителей вредного направления "панк-рока". Нельзя не отметить, что в результате неуместного употребления термина "панк" в нашей литературе он потерял не только первоначальный, но и вообще какой бы то ни было смысл - сегодня это скорее эмоционально окрашенный эпитет, управленческий аналог просторечной брани /в ее изначальный смысл обычно не вдумываются/. Безответственные журналисты нередко умышленно преувеличивали распространение панков и панк-рока в нашей стране, чтобы таким образом обосновать и оправдать репрессии против рок-музыкантов: по нашим данным, среди русскоязычных групп в настоящей панк-стилистике работало всего 2 оригинальных коллектива. Что касается ДК, то читателю уже, наверное, ясно, насколько мало общего имеет творчество этой группы - и по концепции, и по ее воплощению - с тем, что предлагали Д.Роттен или В.Голованов /Лишбергов В. "Советская рок-муэыка - перспективы и проблемы", АПН, "Глобус" №№ 35-36, 1986; Голованов В. "Немузыкальная история", "Юность" № 3, 1985/ - последний совершенно голословно обвинил героев нашего очерка в том, что они проповедуют молодежи "жизненное кредо себялюбивого обывателя". В тех же самых выражениях /"пьянь и грязь", "пошлость" и др./ в 1982-85 гг. шельмовались ДДТ, Зоопарк, Аквариум и другие первоклассные советские группы, а несколько ранее - В.Высоцкий /"О чем поет Высоцкий?" - "Советская Россия" от 09.06.1968/.

ПАРОДИЯ – МИФОЛОГИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ!

Интерес представляет другая проблема: как сами члены группы воспринимают создаваемые ими гротескные образы? П.Мамонов /Звуки МУ/ в таких ситуациях /записки из зала/ употребляет термин "сатира" и "пародия", а себя сравнивает с А.Райкиным. На наш взгляд, это путь наименьшего сопротивления, и самоанализ ДК выглядит куда глубже и честнее, когда они решительно отказываются от всяких поверхностных аналогий с комиками и пародистами.

"Мы показываем совершенно реального человека - естественно, вместе с тем идеальным образом собственной личности, через которую он самоутверждается - вместе с его МИФОМ. Но поскольку наш герой находится не на трибуне, а как бы в теплой дружественной компании, он периодически "забывает" роль и проговаривается: сначала долго рассказывает про себя, какой он умный и благородный, а потом вдруг - "Кстати, вчера я жене морду набил..." Спохватится, начнет опять рассказывать про благородство, и опять на чем-нибудь сорвется".

Итак, речь идет не о пародии, а об особой форме реализма - ее можно определить как МИФОЛОГИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ. На стыке мифа и реальности рождается не только комический эффект. Дополняя галерею социальных типов теми мифами, которые они сами о себе создают, ДК добивается не только уникального портретного сходства, но и особой, редкой в рок-музыке глубины социального анализа.

Вспомним в связи с этим один эпизод из Ш. де Костера. Когда Уленшпигель пытался выступить в роли живописца, каждая из тех знатных особ, которых он должен был запечатлеть на групповом портрете, требовала от него изображать себя так, как благородный дворянин /или прекрасная дама/ ДОЛЖНЫ выглядеть. Как известно, Тиль их просто одурачил. Но если бы он действительно умел рисовать,   то, следуя методу ДК, мог бы создать совершенно удивительный шедевр: диптих из аристократического мифа и его земного воплощения. Хотя и в этом случае он вряд ли ушел бы живым от своих моделей.

ПРОТИВОРЕЧИЯ

И здесь мы можем отметить некоторые изъяны в архитектуре первоначальной ДеКовской концепции. Наверное, читатель уже заметил, что декларируемая ДК отстраненность - тоже своего рода самообман. Ведь на самом деле прямое личное самовыражение в той или иной форме свойственно всем направлениям в роке. Возникающее противоречие просто бросается в глаза: достаточно посмотреть на вокалиста. Он-то уж, безусловно, и сопереживает, и отождествляет себя с "объектом" /вне зависимости от того, как это комментируется на концептуальном уровне/. И вряд ли кто-нибудь, кроме Е.Морозова, смог бы в то время справиться со столь сложной задачей, как ДеКовский репертуар. Но как бы ни был он артистичен, артист он все-таки непрофессиональный, а следовательно, его способность к перевоплощению связана теми образами, которые в той или иной мере соответствуют его индивидуальности. Поэтому слова В.Алексеева /Искусственные дети/ - слегка перефразированные - "только горе безмерно, а все имеет предел" - можно отнести и к ДК. Научная беспристрастность остается недостижимым идеалом, и как только трагическое событие прерывает творческий путь Е.Морозова, начинаются утомительные поиски нового вокалиста, которые на самом деле суть не что иное, как поиски личности с морозовской универсальностью. И в каждом из альбомов сквозь концепции пробивается "искреннее чувство".

Если больше не плачешь, то слезы сотри.

Посмотри: засияли во мгле фонари.

Только веток еще безнадежнее сеть,

Только небу чернее над нами висеть.

/И.Анненский/

Вот вам и ненавистный апологет гиперэмоционализма – ранний Гребенщиков: "Вытри слезы, если есть еще слезы; значит, то, что случилось, не так уж плохо". Избавившись от живых эмоций, Аквариум стал стократно более далеким от ДК явлением, чем Аквариум-80 - лучшая группа Тбилисского фестиваля. И когда я слышу слова:

Если нет ничего вдалеке, лучше быть налегке.

Только ветер, и море, и небо, и след на песке,

то очень трудно убедить меня в том, что они никак не связаны с личностью автора.

ИСТОЧНИКИ ВДОХНОВЕНИЯ

Вопрос этот крайне болезненный для наших рок-музыкантов. Не противопоставляя ДК другим известным коллективам, мы тем не менее должны признать, что они никогда не стремились копировать никого из западных авторитетов. Отдельные музыкальные параллели с Токин Хэдз и Клэш отражаются на самобытности ДК не более, чем включение в песенный текст фрагментов Бальмонта и любимого ленинградскими рокерами жаргона /ср. у Майка/Панова: "Я не знаю зачем я живу, ну и бу-бу-бу с ним"; у ДК - "Мичела" - "История уж на бу-бу и не таких, как ты, вертела, и до подонка ей нет дела - полно цветов в ее саду"/. Это коллаж, неизбежное порождение общей концепции, и из этого коллажа, кстати, вырастает постепенно тот стиль, который в 1985 г. назовут неоконформизмом. Что касается советских рок-групп, то ничего, хотя бы и отдаленно похожего на ДК, до 1983 г. не появилось.

Впрочем, один предшественник все-таки есть - это Мухомор, группа московских художников-концептуалистов, выпустившая в 82 г. литературно-музыкальную композицию - т.н. "Золотой диск". Но речь здесь идет не столько о формальных заимствованиях - например, о включении декламации в музыкальную ткань /это делал еще А.Макаревич/ - сколько о родственном мировосприятии. Иронично-беспристрастный взгляд проникает в суть общественных явлений сквозь мифологические покровы, а результаты наблюдений фиксируются в нарочито-озорной, карнавальной, анекдотичной манере. Хотя Мухомор – явление крайне неоднородное, значительное место в его творческой продукции всегда                                       занимали чисто формальные эксперименты - и такая внутренняя противоречивость для группы художников вполне естественна, поскольку она в отличие от рок-группы есть сумма, а не интеграция индивидуальных творческих вкладов. Вероятно, ближе всего к ДК К.Звездочетов /"Шиповник алый", "Я пахну духами", "Нужно быть сильным телом и душою" и др./.

ххх

Итак, мы рассмотрели концепции ДК-83 и их сценическое и студийное воплощение. Как же было встречено появление новой группы, весьма уверенно заявившей свои претензии на лидерство? Нельзя не заметить, что в 1983-84 гг. в отношении к ДК четко проявились серьезные противоречия внутри самого рок-движения, противоречия, в результате которых оно вскоре должно было окончательно расколоться на два враждебных лагеря. Московские рокеры /хотя и не совсем единодушно/ признали и оценили ДК как один из лучших или просто лучший в столице коллектив. Позиция же нового /пришедшего на смену Г.Зайцеву/ руководства ленинградского рок-клуба проявилась в статье с симптоматичным названием "Фекальный рок" в "Рокси" № 5. По своей грубости эта рецензия не имеет аналогов даже среди антироковых публикаций, принадлежащих перу эстрадных композиторов-песенников. "Рокси" не находит в творчестве московской группы вообще ничего положительного: играть она не умеет, тексты пишет убогие, "передирает" все западные группы сразу плюс еще А.Панова. В частности, "Письмо Филу Эспозито" породило обвинение в ... старомодности, поскольку упомянутый хоккеист давно уже в хоккей не играет. Хотя даже главный герой этой песни /современный вариант чеховского Вани Жукова/, несмотря на всю свою малограмотность, наверное понял бы, прослушав фонограмму ДК, что речь в ней идет не столько о конкретном игроке сборной Канады, сколько об олицетворении Мужества и Успеха, которое, впрочем, оказывается в конце концов тоже миражом /"А Фил Эспозито тоже в страхе живет..."/.

Но конфликт, о котором мы рассказали, неверно было бы трактовать как конфликт Москвы с Ленинградом: в городе на Неве первоклассные музыканты, в частности С.Силюнин /Выход/, высоко оценили ДК, в то же время столичный критик А.Троицкий не нашел для новой группы слов более сочувственных, чем "колбасная музыка для урлы". На что ДК достойно отреагировало, посвятив Троицкому одну из самых ядовитых своих песен - "Мичелу" /"Ты слышал песни, дали ясны"/. Тем самым было доказано, что рок-группы имеют в своем арсенале мощное оборонительное оружие против критиков.

Фактически спор тогда шел о судьбе всего рок-движения: будет ли отечественный рок и в дальнейшем, вопреки всякому административному нажиму, развиваться как полноценный и независимый жанр искусства или же он выродится в "ритмическую музыку для отдыха молодежи" - последний вариант в разной степени устраивал и управленческих деятелей, и композиторов-песенников, и рок-администраторов с ул. Рубинштейна в Ленинграде; поэтому ДК, символизировавшее /наряду с ДДТ и Краем/ первый - творческий и независимый - путь, и вызвало у них такую неподдельную злобу.

Обстановка в Москве не благоприятствовала активной концертной деятельности: третий выход наших героев состоялся в декабре 1983 г., как обычно, в сельской местности - в деревенском доме приспособленном под банкетный зал. После этого ДК полностью переключается на звукозапись.

Пожалуй, во всей мировой рок-истории не найдется столь плодовитого коллектива. ДК на сегодняшний день принадлежит более двух десятков альбомов /расхождения происходят из-за разных точек отсчета/, можно по-разному относиться к такой организации труда, но нельзя не оценить того спокойного мужества, с которым участники группы в критические для нашей рок-музыки годы продолжали заниматься своим делом: сочинять и записывать песни. Этот нравственный аспект для нашей истории немаловажен.

Вряд ли формулировка Гребенщикова о рок-группе как об объединяющем образе жизни применима к ДК: интеллектуал С.Жариков, знаток русской философии XIX-XX вв. и недавний выходец из тамбовского села Питим В.Клемешев жили все-таки по-разному. И тем не менее в характерах всех ДеКовцев было много общего. Прежде всего они  они не боялись оставаться собой.

Я огрызок, царь среди помойки,

Кем-то весь украдкою изжеван.

Оттого я очень жизнестойкий,

Оттого спокоен и доволен.

/Если вас смущает форма, в которой эта мысль выражена, перечитайте Микеланджело/. Поэтому они - чужие в той социальной среде, которую в Москве именуют "центровой тусовкой", а в Ленинграде - "мажорами": в элитарной аудитории престижных мероприятий. Печальный опыт нашего рок-движения с полной определенностью показал, что с того самого момента, когда рок-группа избирает этот круг в качестве референтного, ее творческое развитие прекращается. Как способ самооскопления "элитарность" не менее эффективна, чем поступление в штат филармонии. /Наш "элитарный" рок - понятие просто абсурдное - на самом деле обслуживает в основном т.н. "сынков": детей высокопоставленных работников, публику поверхностную и в общем малограмотную. Настоящая интеллектуальная элита не имеет ничего общего с кругом завсегдатаев кафе "Метелица" в Москве/.

Я думаю, что независимое положение ДК объясняется не столько какими-то социальными принципами /высказывания в "народническом" духе появятся у них позже, в 1986 году/, сколько изначально присущим группе отношением к собственным песням как к настоящему полноценному искусству и, соответственно, к творчеству как к сакральному акту, который нельзя осквернять ни бюрократическим произволом худсоветов, ни суетой престижных тусовок. - "Ах, зачем вы так поете, так уж месяц петь не модно!"

В ноябре 1985 г. они ездили в Ленинград выступать, но даже не зашли в рок-клуб. Их спросили: почему?

- Да потому, что это вообще не рок-клуб.

- ???

- Это цирк.

ДК никогда сознательно не стремилось на задворки /маленький железнодорожный клуб, похожий на сарай, среди бескрайних просторов пустыря - их база в 1984 году/, а тем более в Подмосковье /база с 85 года/, куда ездить на репетиции после работы не очень приятно, а зимой просто холодно. И в то же время географию их базирования и концертных поездок не назовешь случайной. Хотя они ни в малейшей степени не "подгоняли" программу под аудиторию рабочих и сельских клубов, а именно там их принимали восторженно. Впрочем, интеллигенция тоже была в восторге от ДК /это показал рок-фольклорный фестиваль в Измайлово, о котором речь впереди/.

Я записал одно их высказывание, внешне парадоксальное: несмотря на всю свою нелаконичность, они считают именно себя настоящими рок-ортодоксами. Как это понимать? Дмитрий Покровский как-то заметил, что року, как и фольклору, "присуще понятие о чести". Действительно, такое понятие было и у Леннона, и у Моррисона, и у Марли - а если его нет, возникают либо "Земляне", либо рок-вариации на тему Эллочки-Людоедки, как вы помните, девушка с утра до вечера соревновалась с одной американской миллиардершей на предмет того, кто из них "попсовее".

В системе отсчета Покровского ДК стоит гораздо ближе к классике рока, чем многие наши знаменитости с дорогими гитарами - и нормальная публика, вне зависимости от образовательного ценза, не может не понять этого и не оценить. Помню такой отзыв слушателя, далеко уже не молодого: "Я не принимаю их песен, я не согласен с ними, но я не могу их не уважать". Наверно, большего комплимента рок-музыканту в наших условиях и не придумаешь.

Студийная продукция ДК далеко не равноценна но качеству. Раньше часто приходилось слышать такое мнение: если, мол, взять с каждого альбома по 2-3 песни и соединить, получатся несколько "настоящих", обладающих товарной ценностью LР. Думаю, что это не так. Среди работ ДК есть настоящие шедевры: современные по форме и цельные по духу композиции от первого до последнего сантиметра пленки - как говорится, ни убавить, ни прибавить /"Маленький принц", "Прекрасный новый мир"/. Но есть, к сожалению, и такие, которые хранятся в основном из-за красивых обложек.

Именно студийная деятельность способствовала тому, что вокруг ДК сложился своего рода домашний клуб близких до духу людей разных профессий и разного социального происхождения, и каждый, кто умел на чем-нибудь играть, мог участвовать в записи. Так появились в составе группы один из лучших джазовых саксофонистов Сергей Летов и не менее знаменитый органист Александр Белоносов - Белоносову было, наверное, очень скучно в Форуме /музыка в стиле Спейс - не путать с ленинградским ВИА п/у А.Морозова/, и он зашел "в гости" к ДК развеять электронную тоску и поговорить о философии даосизма, которой он тогда увлекался. "Прекрасный новый мир" /1984/ во многом обязан ему своим музыкальным уровнем. Лучшие московские графики участвовали в оформлении альбомов: в этом отношении вкус не изменял ДеКовцам никогда, и сегодня на основе их фонотеки можно составить экспозицию, не уступающую выставкам на Кузнецком мосту.

Впрочем, все эти приобретения не могли возместить потери Е.Морозова - в мае 1984 г. Тем самым история группы четко разделилась на "морозовский" и "пост-морозовский" этапы. Несмотря на оптимистичные заверения, раздававшиеся с периодичностью раз в 2 месяца - обычно к выходу очередного альбома - "Мы нашли нового певца, даже лучше Женьки!", было совершенно очевидно, что ДК попал в тяжелое положение. Правда, при том "открытом" характере, который избрала группа, рекрутировать новых вокалистов было нетрудно, но их калейдоскоп только лишний раз доказывает нам, что первоначальные идеи "отстраненного рока" были скорее идеями специально для Морозова, чем общетеоретическими разработками.

Но помимо кадровой проблемы сильнейшей группе столицы с середины 84 г. приходится сталкиваться и с иными  болезненными симптомами как организационно-технического, так и творческого характера, прежде всего, к большому удивлению слушателей, еще в конце "морозовского" периода становится заметной в некоторых программах ориентация на чистое формотворчество /"Танцы-шманцы", апрель 84 г./. Вряд ли случайно, что и данный эстетический крен сопровождается столь же резким ухудшением качества записи. Результатом этого технического феномена, до сих пор не получившего удовлетворительного объяснения, стало то, что многие чрезвычайно интересные и плодотворные идеи ДК так и остались фактически нереализованными идеями. /А могли бы, наверное, воплотиться в лучшие альбомы группы, если не всего отечественного рока 80-х!/. Наконец - и это уже прямой упрек музыкантам - в их студийной работе стали заметны торопливость и небрежность, совершенно непростительные группе такого класса. Примеров, к сожалению, немало: "Анна Каренина живьем", "Колорадские жуки" и некоторые другие среднего "инструментального" периода творчества.

Вскоре после Морозова уходит С.Полянский. Временами у многочисленных поклонников группы возникает печальная уверенность в ее скором и неминуемом распаде. Все признаки этого налицо... Тем не менее ДК каждый раз восстает, как Феникс из пепла...


. . . ЧТО-ТО ИДЕТ ИЗ МЕНЯ

В серии "Музыка и спорт" подсерии "Пульс" под номером 3, вслед за пластинкой нашего замечательного композитора-програмиста А.Родионова и композитора-редактора Б.Тихомирова, вышел диск не менее замечательного композитора-импровизатора А.Козлова. Сотрудник редакции попросил Алексея Семеновича прокоментировать этот немаловажный для советской музыкальной культуры факт и несколько подробней, чем это сделано в аннотации к пластинке, рассказать о записанных на ней композициях. Итак, говорит АЛЕКСЕЙ КОЗЛОВ:

"Поп-музыка - это не обязательно примитивно или пошло, просто это то, что нравится или известно многим. Говоря о соотношении таких факторов, как содержательность и сложность, с одной стороны, доступность и популярность - с другой, логичнее всего предположить, что чем песня или пьеса сложней, чем глубже она до своему смыслу, тем менее она популярна и тем большее признание получает она в узком кругу специалистов и наоборот. Раньше обычно так оно и было, но с некоторых пор появилась тенденция к сближению этих двух противоположностей в деятельности ряда ансамблей и исполнителей, таких как Арсенал, Радар или Квадро. Парадоксальность их существования в том, что они, неся в своей музыке утонченную эстетику и облекая ее в довольно сложные формы, пользуются широчайшей популярностью в самых различных кругах слушателей и специалистов. Такой поразительный результат объясняется особенностями нового синтетического направления, называемого обычным теперь для нас словом "электропантомима".

Электропантомима - это необходимый этап, виток спирали в развитии джаза. В чем-то возвращение к далеким и глубоким корням, в чем-то - бросок вперед. Лично мне она необходима, чтобы выйти из кризиса, куда я пришел вместе с так называемым "фри-джазом".

В музыке электропантомима позволяет испытывать любые средства выражения. В этом смысле она поразительно многолика: тут и Африка, и Азия, и Австралия с Океанией, и Антарктида, и Европа от средневековья до наших дней. Никакого предубеждения: принимаются любые формы, жанры и стили, если только они способны выразить актуальное содержание. Называйте это, если хотите, эклектикой или всеядностью. Я называю ЭТО открытостью или универсализмом.

Музыка - хороший способ передачи традиций, это доказывает фольклор. Но традиции нужно не только передавать, но и возрождать, омолаживать. Электропантомима для этой цели особенно хороша - она ведь очень традиционна в известном смысле. Но в ней всегда присутствует и новизна, вечная юность родников музыкального творчества. От этих истоков можно прийти к любым вершинам, в том числе и к классике. Обо всем этом я думаю, когда пишу музыку для Арсенала. Какова моя задача? Я должен воздействовать на слушателя своим желанием играть и своим чувством музыки, жизни мира, тем, что идет из меня, а инструмент мне просто помогает. Это основное; собственно, этому я и учу своих ребят: "Передайте публике свое наслаждение музыкой". Арсенал сродни факиру, который показывает толпе воображаемое дерево. Понимаете, воображаемое!

Ну, теперь о пластинке. Это попытка сплава всех последних достижений инструментальной музыки с элементами импровизации, с максимальным использованием электроники и многих новых электромузыкальных инструментов. По форме - это многочастные пьесы, аранжированные и исполненные современным музыкальным языком. При прослушивании пластинки возникает веселая, почти гротескная атмосфера, а мимика и пластика слушателя дополняют ее и призваны выявить характер ВСЕЙ современной популярной музыки, хочу напомнить, что пластинка записана на скорости 45 об/мин, но более пожилая часть любителей грамзаписи может слушать ее на скорости 33 об/мин. 45 оборотов - новая для меня скорость, но молодость и задор музыкантов Арсенала вселяют в меня уверенность в том, что они справятся и с записью гиганта на скорости 78 об/мин."


У ЭСТРАДЫ СВОИ ЗАБОТЫ

Молодежный композитор А.Рыбников начал работу над новой эстрадной рок-оперой, за основу сюжета которой взяты всеми подзабытые "Волосы". Пока еще не решено, как будет опера называться окончательно, однако в данный момент уже существует несколько рабочих вариантов названия: "Лысина и отнюдь", "Борода и нехай", "Венера и сплюнь".

ххх

Известный московский клавишник и композитор Иван Соколовский-Интимных /Ночной проспект/ выпустил сольный альбом "Работы разных лет". Альбом инструментальный, но несмотря на это он пользуется заслуженным успехом у представителей околомузыкальной и псевдо-поэтической богемы. Композиции интересны тем, что в них отсутствует мелодизм, симметризм и позитивизм. Что же присутствует? "Моя основная идея - это диалектическая борьба тембров зла с тембрами добра на фоне индифферентной с ним ритмики. Если в первой части произведения зло - агрессивно-мрачные тембры, подкрашенные флэнжером фирмы "Босс", ведут общее наступление и оттесняют светлые и жизнерадостные тембры синтезатора "Ямаха Х-7" на периферию сознания, то вторая часть знаменует собой окончательную победу добрых тембров. Однако в самом конце моей симфониады вновь возрождаются злые металлические тембры и угрожают идее добра, воплощенной в темальном смещении ряда дигитальных тембраций. Окончание моего экзистенциально-музыкального опуса, говорит об идее вечного возвращения и неустранимости зла тембральным путем. Должны быть изменены не тембры, в само бытие, их порождающее. Лишь глубинные онтологические изменения и преображения бытия дадут полное уничтожение и аннигиляцию злых тембров. Борьба за тембральную доброту - смысл моей жизни!" - пылко закончил Иван. Слушать этот альбом рекомендуется всем противникам популярной рок-эстрады, хэви-металла, итальянского рок-возрождения 80-х годов ХХ века, ленинградских рок-интеллектуалов со средним и средне-специальным образованием.

ххх

После официального визита М.Боярского на чемпионат мира по футболу мексиканцы получили полное представление об Иване-Дураке, поющем про Сивку-Бурку. "Сивка" - так шутя называли горячие латиноамериканцы Мишу, а Миша пел им "Кукарачу".

ххх

Член Союза композиторов СССР, заслуженный работник культуры европейской части РСФСР С.А.Ебицкая закончила работу над новой оперой "Бабахх!". Опера повествует о нелегкой судьбе советских пограничников, охраняющих рубежи той части нашей Родины, где родилась и выросла Сила Анатольевна. Материалом для либретто послужил конкретный автобиографический материал. Арию дембеля Блехи исполняет солист Небольшого театра Союза РСФСР Х.Моржовый.