КОНТР КУЛЬТ УР'а
№ 3 1991


В НОМЕРЕ:

С.Гурьев. И вдаль несется песенка
200 лет одиночества (интервью с Егором Летовым)
Е.Летов. ГрОб-хроники
С.Гурьев. Комитет Охраны Тепла
Интервью с Александром Башлачевым
Our Last Spring
А.Кушнир. Дискретная энциклопедия рок-самиздата
Песенка из мультфильма "Мнение Дебила"
Деревья гнутся
Rock'n'roll сквозь аттестат зрелости
А.Коблов. Коллектор
П.Белсито. Человек С Собаками
Свен Регенер. Будьте мужчинами!
FANZINATION
И.Соколовский. Конец андерграунда
Плюха. Confrontation или Живые и мертвые
Guitar Craft
А.Сучилин. Берлин, Лысая гора
Морфин нынче дорог
А.Сидоров. Что осталось от Маркузе?
А.Серьга. Под зеленым знаменем
К.Уваров. Мистическая охота на Татьяну Друбич
Свен Гундлах. Четверо из его народа


Свен Гундлах

Четверо из его народа

Известный мастер приблатненного концептуализма С.Гундлах (ех-МУХОМОР, СРЕДНЕРУССКАЯ ВОЗВЫШЕННОСТЬ) создал данный труд в 1986 году, вскоре после возвращения из двухгодичной ссылки на Сахалин. Пьеса изначально возникла как сценарий для квартирного хэппенинга. В аутентичном виде она представляла собой пухлую пачку из 308 листов - по одной реплике на каждом. Четыре исполнителя с соблюденным половым соответствием должны были сесть перед пачкой и, переворачивая листы, произносить свои, неизвестные им реплики. Акция в результате так и не состоялась, но, по утверждению С.Гундлаха, тем не менее, оказала серьезное влияние на приватную жизнь лиц, намеченных им для ее исполнения.

СЕРЕЖА
Что-то вы долго...

ИРА
Это Володя все. Я сто раз говорила ему, что автобусы в это время уже плохо ходят. Ну, мы не очень страшно все-таки опоздали?

ВОЛОДЯ
Ира, ну что ты в самом деле.

МАША
Ребята, может чаю? А?

СЕРЕЖА
Да! С дорожки-то... Чайку?

ВОЛОДЯ
Да я как-то не знаю.

ИРА
А я вот очень хочу чаю. Такой ветер на улице. Б-р-р!

МАША
Конечно чаю!

СЕРЕЖА
Я сейчас заварю свежий.

ВОЛОДЯ
А который час?

ИРА
Пол-двенадцатого.

ВОЛОДЯ
Хорошо. Давайте чаю.
А малиновое варенье еще осталось?

МАША
Конечно осталось.

ИРА (Маше)
Жуткий сладкоежка.

ВОЛОДЯ
Ну почему ты все время во мне что-то такое выискиваешь, а потом делаешь всеобщие выводы. Просто чай пить с вареньем приятней. А вообще все это Азия - через каждые пять минут пить чай.

СЕРЕЖА
А вот чай. Чаечечек такой. Хрустальное блаженство лотосовой суттры. Позвольте, достопочтенный господин, наполнить вашу пиалушку изысканным напитком, достойным пиршества в Небесных чертогах Нефритового императора Лю.

ВОЛОДЯ
Премного благодарю Вас, драгоценный бхикшу, я с удовольствием погружу небесный хуй своей головы в эту вишневую эманацию четырнадцатой ступени малой космической пизды...

ИРА
Кошмар. Вот так всегда. Что у человека в голове! Представляешь, Маша? Вот всегда так, каждый день.

МАША
Ну, не знаю, не знаю...

ВОЛОДЯ
Вот Маша все правильно понимает.

СЕРЕЖА
Да! Маша это супер! Ты что?! СУПЕР!!!

МАША
Да, вот!

ИРА
Маша, а эти пирожочки ты как делаешь? Такая вкуснятина, умереть можно!

СЕРЕЖА
Маша, сч, ни слова!

МАША
Я потом тебе все расскажу.

ИРА
Ладно, я тебе позвоню завтра вечером. Нет, лучше послезавтра. Ты будешь?

МАША
Конечно, буду.

СЕРЕЖА
Ну что? Завести музыку?

ВОЛОДЯ
Ира, а ты взяла кассету?

ИРА
Ну конечно взяла. Я же все помню!

МАША
А какая кассета?

ИРА
Боб Марли.

СЕРЕЖА
Боб Марли это супер! Это такой беспредел! Ты что!!!

ВОЛОДЯ
Маш, а тебе нравится Боб Марли?

МАША
Нравится, конечно.

ВОЛОДЯ
Мне нравится Маша. Мне нравится, когда она вот так говорит. Тихо так. Очень милая. Так улыбается. У нее такая шея. Она так нежна...

ИРА
Сережа, а у тебя осталась еще кассета с "Центром"? Заведешь потом? О-кей?

СЕРЕЖА
Она сегодня очень хороша. Мне так нравится ее платье. И эти ее волосы, которые она все время поправляет. А какие у нее руки. И еще ресницы, я просто торчу.

ВОЛОДЯ
Ну что? Чай еще остался?

МАША
Володя сегодня очень красивый. Губы красные-красные, и кудри такие. Романтика. Будто специально завивает, обалдеть. Мне нравятся очень его плечи. Широкие, прямые. И эспаньолка ему так идет. Настоящий Арамис. Именно Арамис.

СЕРЕЖА
А где спички?

ИРА
Какие мягкие у него движения. Как он молод и элегантен, я как-то раньше даже не замечала. У него такой бархатистый взгляд. Правильные черты лица. Нет, красив! Очень красив! И привлекателен. Да. Это главное, что-то бесконечно притягательное есть в нем.

ВОЛОДЯ
Ну что...

СЕРЕЖА
Ну мы с Машей уже. А вы давайте тогда...

ВОЛОДЯ
Ну что , Ира , пошли?

ИРА
Пошли.

МАША
Ира, я там вам халаты повесила. Тебе тот красный, помнишь?

ИРА
Ага, отлично. Володь, а ты авоську куда дел?

ВОЛОДЯ
Таи, в прихожей.

ИРА
Ну пошли.

ВОЛОДЯ
Пошли.

МАША
Ну давайте, ребята.

ИРА
Володя, зажги там свет.

ВОЛОДЯ
А где он?

ИРА
Вон там, слева.

ВОЛОДЯ
Ага.

ИРА
Подожди, я сейчас быстро разденусь, а потом уже ты. А то здесь повернуться негде.

ВОЛОДЯ
Душно тут чудовищно... Господи, Ира, сколько ты на себя напялила!

ИРА
Отвернись вообще!!! Холод собачий на улице! Я потом по больницам валяться не собираюсь!

ВОЛОДЯ
Ну ладно, ладно, угомонись. Давай залезай быстрее.

ИРА
Ой-ой-ой!!!!
Ошпарилась! Что здесь за кран такой!!!

ВОЛОДЯ
Нормальный кран!

ИРА
Ух, хорошо! Давай залезай скорей! Занавеску задергивай, а то весь пол зальет!

ВОЛОДЯ
Иэх!!! Эх!!!

ИРА
Володя, подай мне шампунь. Там, на полочке.

ВОЛОДЯ
Ты что? Всерьез что ли мыться собралась?

ИРА
Конечно всерьез, дай мне душ.

МАША
Сережа, чайник я убрала. Тарелки отнеси на кухню. Да! И варенье тоже захвати.

СЕРЕЖА
Сейчас. Если все ухвачу только.

МАША
Ухватил?

СЕРЕЖА
Ухватил. Ты иди.

МАША
Ладно, я пошла.

СЕРЕЖА
Давай. Стой, а где спички?

МАША
На кухне возьми. В правом шкафчике.

ВОЛОДЯ
Ира, а каким полотенцем тут можно вытираться?

ИРА
Ты что? Уже? Шустрый какой! Не терпится что ли?

ВОЛОДЯ
Конечно не терпится. Во! Видишь?

ИРА
Ого, чего отрастил! Дай потрогать, а?!

ВОЛОДЯ
Нечего!

ИРА
Ишь ты какой! Ну и проваливай поскорей! Изменщик!

ВОЛОДЯ
Вот бляха-муха! Тапочки не взял!!!

ИРА
Да иди босиком. У них тут чисто.

ВОЛОДЯ
Ладно. Пока!

ИРА
Чао-какао!

ВОЛОДЯ
Ух ты, сквозняк какой! Дуба дать можно. Бр-р-р! Маша! Ты где?!

МАША
Ау! Я тут!

ВОЛОДЯ
Вот ты где, оказывается!

МАША
Что, заблудился?

ВОЛОДЯ
Дай я скорее залезу под одеяло. У-ух!!!

МАША
Ой! Ужас какой холодный! Как лягушка! Давай я тебя погрею.

ВОЛОДЯ
Ух, какая ты теплая! Обними меня крепче!

МАША
Вот какой мужичок мне достался. Свежемороженный!

ВОЛОДЯ
Ды-ды-ды-ды!!! Кайф какой!

МАША
А это что это такое? Странная такая штука?! Откуда она такая взялась!

ВОЛОДЯ
А это вот такая вот штука.

МАША
А! Это маленький Сорокин такой. Что ж ты такой маленький, хорошенький, а? Сейчас тетя Маша расскажет тебе сказку.
Слушай.
Сорока-воровка
кашу варила
деток кормила
этому дала
этому дала
а этому не дала!!!

ВОЛОДЯ
Маша!

МАША
Да вот! Этому не дала!

ВОЛОДЯ
МАША!

МАША
Поцелуй меня!

СЕРЕЖА
Тук-тук-тук!

ИРА
Да-да!

СЕРЕЖА
А кто это тут у меня в ванной живет? А?

ИРА
Это Ира Сорокина такая. Сереж, это ты что ли? Подожди секундочку...

СЕРЕЖА
О нет! Нет, милая моя Сорокина Ира! Мои ноги принесли Вам трепещущего Онуфриева Сергея! Он жить торопится и чувствовать спешит! Он видит Вас сквозь покрытый каплями полупрозрачный полиэтилен и не в силах совладать с собой, он здесь! Он Ваш! Он вот!

ИРА
Сереженька, Сереженька... Ну что ты, ну погоди...

СЕРЕЖА
Как я могу ждать! Она так красива в этих потоках воды, в этой пене, что там и тут хлопьями, как на елочке, украшает ее. господи, какое наслаждение целовать ее грудь, шею, живот, бедра... Как изумительно прекрасно проводить ладонью по ее спине и чувствовать, как она вся выгибается и дрожит от внезапно проснувшегося желания. Ира! Ира! Как ты хороша!

ИРА
О! Как неожиданно он ворвался. Как он нетерпелив, как страстен. Я чувствую буквально, как у него кружится голова. Он весь гибкий и нежный. Но как он хочет! Как хочет!
Его мягкие губы пробегают по моему телу, и голова запрокидывается от этого внезапного наслаждения, от этой сладкой муки. Сережа! Сережа!

СЕРЕЖА
Я целую ее туда и чувствую, что она готова принять меня, но я терплю, терплю и умираю от желания насладиться ею. Господи, только бы не кончить сразу!

ИРА
Ну Сережа, ну миленький, ну скорей! Дай я помогу тебе! Вот, сейчас, сейчас... Какой он у тебя упругий и сильный... Какой быстрый... Сейчас, сейчас... Ну давай, давай! О! Я плачу просто. Сама не понимаю, слезы это или вода. Он вошел в меня! Сереженька! Сереженька! Сильнее, сильнее обними меня! Умный мой, хороший, красивый! И здесь, здесь... да! Да!
Вот пальчиком... Вот так тихо...
Сереженька! Сережа!

МАША
Что он делает со мной! Я задыхаюсь... По-моему это я кричу! Володя! Володя! Я беру его яички пальцами. Маленький милый мешочек! Он весь подобрался. Какая гениальная вещь! И ему так нравится это... Он застонал! Володенька! Володя! Хороший мой, сильный! О! У него такой мощный и сильный, такой свирепый! Поцелуй, поцелуй меня!

ВОЛОДЯ
Меня охватывает какой-то исступленный восторг! Какая-то звериная радость! Я овладеваю ею, насилую ее, она моя! Она уже не помнит себя! Она вся играет... Я ощущаю животом ее прохладную попку, такую круглую... ловлю в ладони белую белую грудь... Я зарываюсь носом в пушистые волосы у нее на затылке... Маша! Маша!

МАША
О-о-о! ой! Невыносимо... Я уже третий раз... Володенька, ты гений! Гений!
Бедненький, он наверное устал... Володя, Володя, подожди секундочку... Ты ляг, ляг...подожди... я сейчас... Володя... Вот он лежит на спине, разметав кудри по подушке, и я медленно опускаюсь на него... Я ловлюсь на крючок... Я станцую ему танец... такой танец... Я буду касаться его еле-еле... Он смотрит на меня... Я нравлюсь ему... Он любуется мной... Володя!

ВОЛОДЯ
Она сидит на мне, волнует всем телом... ее грудь колышется... Я вытягиваю руки и касаюсь сосков ... Боже! Какой кайф, когда она вот так садится, буквально навинчиваясь на меня, Машенька, как ты умела и изысканна, как хороша, как ты понимаешь и чувствуешь меня... Маша!

СЕРЕЖА
Все. Больше нет сил! А-а-а-а! Глубже, глубже... сильнее... Это все!!! Все!!! Ирочка, Ира, прости меня пожалуйста, я не смог, я не смог, Ирочка!

ИРА
Ну что ты, Сережа, что ты?

СЕРЕЖА
Ты ведь не успела, да?

ИРА
Вот глупый какой! Как это не успела? Я с самого начала и вот сейчас еще вместе с тобой! Глупый!

СЕРЕЖА
Правда?

ИРА
Конечно правда! Еще бы! Ты за кого меня принимаешь? Ты себя явно недооцениваешь... Какой он смешной! Да я первый раз кончила, когда он поцеловал меня туда! Я от него кончаю сразу, он абсолютно мой мужчина. Хочу поцеловать его. Сережа, милый мой мужичок!

СЕРЕЖА
Ирочка, хорошая моя!
Хочу смотреть на нее... Она так красива, так привлекательна...

ИРА
Я сейчас.

СЕРЕЖА
Ты куда?

ИРА
Туда.

СЕРЕЖА
Давай, я за тобой. Писить хочется страшно!

МАША
Вот... вот... он по-моему уже сейчас... Я вижу как он стиснул зубы... Володенька, ну Володенька!

ВОЛОДЯ
Все! Сейчас, сейчас! Я вскакиваю, я хватаю ее, я ломаю ее, я всаживаю ей как только могу, я впиваюсь зубами в ее плечо! Ага! Ага! Вот! Еще! Еще! Я бью ее, я вколачиваю ей! А-аа!!!

МАША
Мне страшно! И кайф! Как он набросился на меня! Как зверь! Сильный жестокий зверь! Я чувствую, он кончает, я чувствую, как льется в меня, я вместе с ним, я умираю! Володя! Ударь меня еще! Сильнее! Глубже! Еще! О-о-о-о! Это все! Смерть!

ВОЛОДЯ
Уф, как я кончил! Аж больно! Какой кайф это с Машей. И как я ее уходил, он белая вся... Маша!

МАША
Володя!

ВОЛОДЯ
Ты как?

МАША
Я умерла. Все. Ты убил меня.

ВОЛОДЯ
Встань и иди!

МАША
Ура, я ожила! Но ты супер, Володя!

ВОЛОДЯ
Машунь, это все ты. Ты - вот это да!

МАША
Оба мы молодцы! Ура!

ВОЛОДЯ
Ура!

А спички вон, у кровати. Упали.

СЕРЕЖА
Ира, ты будешь курить?

ИРА
Я бы вот травы сейчас покурила...

СЕРЕЖА
Не, ну это вощще супер!!!

ИРА
Слушай, Сережа, а где сейчас Он? У вас?

СЕРЕЖА
Угу.

ИРА
В маленькой комнате?

СЕРЕЖА
Угу. Хочешь зайти?

ИРА
Да. Пойдем вместе.

СЕРЕЖА
Ты давно его видела?

ИРА
Давно. Как он?

СЕРЕЖА
Так. Нормально. Как всегда... Стабильно.

ИРА
Ох, Господи! Ну пошли...

МАША
Володя, дай мне стакан, пожалуйста.

ВОЛОДЯ
Держи. Маша, а пожрать ничего у вас нет? Чтоб так сразу, быстренько? Бутербродец какой-нибудь с колбасой.

МАША
Колбасы вот нет. Есть только сыр. И тот по-моему какой-то застарелый....

ВОЛОДЯ
Давай сыр. Отлично!!

МАША
Хотя подожди, у меня есть еще те самые пирожки. Хочешь?

ВОЛОДЯ
Не-а. Сладкого что-то неохота. Сладкая ты у меня. Я сыру хочу. Сы-ыру хочу-у-у-у!!!

МАША
Сейчас, сейчас. Вот тебе сыр. Я как знала, не стала убирать, блюдечком накрыла. Вот. На.

ВОЛОДЯ
Сыр костромской?

МАША
Нет, пошехонский.

ВОЛОДЯ
Я не могу никак успокоиться. Просто не могу спокойно смотреть на нее...
Маша!!! Я сейчас трахну тебя! Я тебя сейчас выебу! Я выебу сейчас тебя! •

МАША
Володя! Володя!

ВОЛОДЯ
Я обнимаю ее, сдираю к чертовой бабушке этот халатик... Она еще не остыла... мягкая, податливая ... моя... моя!

МАША
Володенька! Володя! Да! Да! Я твоя! Твоя! Я вся твоя! Обнимай меня крепче! Прижми меня к себе! Я твоя! Твоя!

ИРА
Тут закрыто...

СЕРЕЖА
Да. Мы запираем обычно. Ключ здесь вот на гвоздике . Дай я сам. Тут замок такой... Вот все. Заходи...

ИРА
Ох, Господи... Каждый раз сердце кровью обливается. Невозможно смотреть... Здесь воздух такой спертый... Может проветрим? А?

СЕРЕЖА
Да не стоит... Сейчас ветер такой...

ИРА
Слушай, Сережа, может быть бороду ему подстричь немного, а? Что-то она торчит клочками какими-то ...

СЕРЕЖА
Да мы вот купали его вчера. И Маша потом подстригала ему... И ногти и бороду...

ИРА
Ну а вообще он ничего по-моему... А, Сереж?

СЕРЕЖА
Да, конечно, ничего. Вообще он как-то стабилизировался в последнее время. Хуже не становится...

ИРА
Да! Слушай! Действительно ведь...

СЕРЕЖА
Я просто балдею от нее когда она голая... Обнимаю ее, целую в шею... Глажу ее грудь... Опускаюсь на колени, целуя попку... Раздвигаю медленно ягодицы руками...

ИРА
Ой как приятно он проводит руками... Он гладит мне там... Нежным своим пальчиком раздвигает мне... Вот так! Вот так Сереженька... Мои руки сами ползут навстречу ему... И я уже сама... И он... И я его... И сама себе...

СЕРЕЖА
Я обнимаю ее ногу... Такую стройную ножку... И пальцем ей туда... И туда тоже... В оба места... О! Как она застонала...

ИРА
Хороший мой, Сереженька...

СЕРЕЖА
Девочка моя маленькая...

ИРА
Хочу, Сереженька, очень хочу... Только давай уйдем отсюда... Давай не здесь...

СЕРЕЖА
Давай, давай конечно.

ИРА
Сереженька, ты погоди еще минуточку... Я сейчас приду к тебе... Минуточку... Слушай , а пойдем к Маше с Володей? Давай все вместе... Я хочу так... Давай ты иди, а я сейчас...

СЕРЕЖА
Хорошо, давай скорее...

МАША
Ой, Сережа!

ВОЛОДЯ
Старик, ты откуда? А Ирка где?

СЕРЕЖА
Как приятно смотреть на это... на эти сплетенные тела... Они красивые такие... Это Володя ебет Машу... И Машины ноги обхватили его спину... Здоровый, сильный мужик Вовка! Широкая спина у него... И Маша такая хрупкая, мягкая с ним...

ВОЛОДЯ
Сергей Александрович!

СЕРЕЖА
Слушаю Вас, Владимир Георгиевич...

ВОЛОДЯ
Сергей Александрович, могу ли я, пока Ирина Игоревна временно отсутствует, попросить вас об одолжении...

СЕРЕЖА
Вовка!
Вовка!
Да к чему эти реверансы, я всегда хочу тебя! Я всегда хочу тебя и так, но когда ты еще ебешь Машу, мою Машу, я хочу тебя дико ...

ВОЛОДЯ
Сейчас, сейчас я помогу тебе... Просто так приятно всегда, Сережа... Я люблю так вас обоих... Вы дорогие мои... Хорошие... Ох! Ну не бойся, давай глубже, глубже... Ох!

СЕРЕЖА
Мужчина это совсем другое... Это не баба... Это острое чувство... Это все по-другому... Я чувствую его мышцы... Я чувствую, как напрягся его зад... Его попочка... Она такая мускулистая снаружи... А внутри такая нежная, мягкая... так плотно облегает... Я сейчас ему всуну побольше... Там есть такое место... Надо поглубже... Давай, Володя... Давай...

ВОЛОДЯ
О! Какое гениальное чувство. Я весь занят! Во мне нет ни одного свободного места... Такой полный, глубокий кайф... Сережины руки ласкают меня, и он достает мне до самого кайфа... А под нами Маша... Маша! Нежная и маленькая... И мы вместе... Сережины толчки согласуются с моими... Маша... Сережа...

ИРА
Машенька, милая, где ты? Я тебя просто не вижу! Где ты, что сделали с тобой эти изверги?

МАША
Ира! Ира! Плюнь на них, иди ко мне, я хочу поцеловать тебя! А ну, мужички, завалились все набок! Вот! Я хочу обнять Иру! Ирочка!

ИРА
Господи, Маша, Машенька, мы тремся с тобой грудками, и твои сосочки так сладко задевают за мои... Твоя кожа такая нежная... такие руки твои...

МАША
Ирочка, Ира, давай ляжем вот так... Я так хочу поцеловать тебя туда, в твою пиписечку. Вот так. Вот так. Я язычком, самым кончиком так пробегаю по самому этому месту... и чуть-чуть вглубь... и снова кругом... и опять там... взад-вперед... как вкусно, как нежно...

ИРА
Ох как гениально она делает это... как искусно... я так хочу, чтобы ей тоже было так... Сейчас я, сейчас... Ох, тут Володькино хозяйство... Во дубина так ходит... Это Маше кайф, я знаю... Володька мощный мужик... но и я тут ей сейчас женский кайф... женщинский... Володь, а может быть ты перестроишься...

МАША
Володя, пожалуйста... может быть ты туда лучше, а? Вот... Да! Какой Кайф невыносимый!
Володя раздвигает мою попку и всовывает туда свой мощный, свой гениальный... И Ирин язычок так быстро-быстро обегает у меня там все... И так нежно-нежно...
И Володя так напорист... И Ира так хороша... И я целую ее... Я хочу выпить ее всю-всю-всю...

СЕРЕЖА
Ох, как мы все вместе... И я ебу Володю и протягиваю руку... и глажу Машины волосы... и достаю до Ириной ноги... А она ласкает мои яички... Володькины и мои... Наши яйца... И я ебу Володьку. Ебу его, я все, что мог, засунул ему туда... Я чувствую кайф... Кайф... Мне дико хорошо... К чертовой матери всех! Пусть я один! Но больше нет сил! Я кончаю в тебя, Вовка, я выебал тебя, хороший мой Володька! Я кончаю, я чувствую, как из меня брызжет! У меня темнеет в глазах, я проваливаюсь и я ВИЖУ:

Я вижу лестничную площадку какого-то старого дореволюционного дома.
Обивка дверей подрана и висит клочьями. Штукатурка пообвалилась, дневной свет еле-еле пробивается сквозь неимоверно запыленное окошко. Воняет кошачьей мочой. Ступеньки стерты, как будто оплавлены... Я спускаюсь вниз. Я тороплюсь. Мне хочется поскорее выбраться отсюда на свет Божий. Мелькают покореженные почтовые ящики, уклеенные пожелтевшими заголовками газет, таблички на дверях под исцарапанным стеклом таят невнятные фамилии жильцов. И звонки... Звонки... Выставка звонков!
Я тороплюсь. Быстрее, быстрее вниз! Чуть было не промахиваюсь мимо парадной двери, чуть было не начинаю спускаться в подвал. Вовремя спохватываюсь, делаю разворот, скользя подошвами по истертым плитам, пинком открываю дверь, выпрыгиваю наружу, ослепнув от внезапного света, и неожиданно сбиваю с ног какую-то бабу с младенцем, она летит в одну сторону, я в другую, младенец выскальзывает из ее рук и падает головой вниз на асфальт. Его череп вдребезги разбивается с отвратительным звуком треснувшего арбуза, с каким-то мерзким хряском! И его мозг брызжет мне в глаза, и залитый его кровью, я ВИЖУ:

Я вижу Его, вижу Свена... Он лежит в этой комнате, неимоверно худой, его борода торчит вверх, и щеки провалены и глаза закрыты. И я вижу Желтую Мерзость, сидящую у него на груди и жрущую его, и я плачу, и кричу ей:
- Уходи!
Но она сопит и жрет. И я кричу:
- Господи! Что мне делать, Господи!
И Господь молчит. И Его будто нет вовсе! И я снова кричу Желтой Мерзости:
- Что сделать, чтобы ты ушла?!
И она поднимает на меня свою окровавленную лохматую мерзкую пасть, где между клыков, гнилых желтых клыков, лохмотьями висят куски человеческой плоти, и в ее горящих тусклым светом глазах я читаю страшный ответ.

МАША
Хочется орать от дикого кайфа. Что они делают со мной! Володя! Ира! Как гениально она мне делает... Я все, все для нее... Чтоб ей было тоже хорошо... и чтоб Володе... Он крепко сжимает меня, мои бедра... Он силен и мощен... Володя... И Ира... Ирочка! Вот так! Так! Вот так тихо! Ну еще, еще, пожалуйста! Ирочка! О! Невероятно сладкая судорога охватывает меня, меня всю корчит, как от электричества, я теряю сознание, в глазах темнеет и я ВИЖУ:

Жарким летним днем я брожу по стройке. Везде набросаны битые кирпичи, затвердевшие плюшки раствора, какие-то доски, куски толстой проволоки... Жарко неимоверно. Мухи противно звенят. Нечем дышать. Я ищу подходящую дощечку, чтобы приладить как полочку на балконе. Но что-то ничего не видно, какие-то грубые тесины одни попадаются. Иду в лабиринте сложенных стопками бетонных чушек, стараясь не споткнуться и вдруг замечаю троих мальчишек, спрятавшихся в небольшом закоулке этой свалки. Они чем-то необычайно заняты. Я тихо высовываю голову и наблюдаю за ними. Интересно.
Они играют в карты. В дурацкие, фотоспособом сделанные карты, где вместо знаков мастей - голые девки. Так смешно смотреть на них, ведь никакой игры у них не получается: они судорожно смотрят в свои карты, а когда кто-нибудь вдруг пойдет, впиваются в новенькую, не сразу соображая, что это такое и чей дальше ход...
Ужасно смешно. И мне вдруг хочется пугнуть их. И я подкрадываюсь на цыпочках и неожиданно выскочив сзади, громко шикаю!
Они в полной панике бросаются врассыпную, лишь один чуть задерживается, бестолково пытаясь собрать брошенные карты, но не успевает и начинает лезть по бетонной стопке вверх, ловко вставляя дырявые кеды в щели. И вдруг вся эта гора начинает беззвучно заваливаться, и мальчишка кричит, как заяц
от страха, а бетонные болванки падают сверху, давят его, и одна острым углом протыкает ему живот, и он захлебывается кровью, и из живота лезут кишки, и лопаются, и песчаная пыль летит мне в глаза, и я зажмуриваюсь и ВИЖУ:

Вижу Свена. В маленькой запыленной комнате. Он лежит, как-то неестественно вывернув изломанные ноги. И на лице его, которое превратилось в какую-то омерзительную слизистую массу, от которой исходит невыносимая вонь, копошится жирный красный червь, он то погружается в глубину мозга, то выныривает на поверхность, беспрестанно шевеля волосиками своих ножек. Комок тошноты подкрадывается к моему горлу. Жалость и боль овладевают мною. Я чувствую, как слезы катятся по моим щекам, и меня выгибает в истошном крике:
- Уходи!!!
Но красный червяк все месит и месит его голову, и в его конвульсивных извивах я читаю страшный ответ.

ВОЛОДЯ
Это пиздец! Я охуеваю полностью! Я сейчас расколюсь на части от кайфа. Они кончили! Оба кончили от меня! И Сережа, и Маша! О! Это пиздец! Вот! Вот! Вот кайф подкатывает... еще чуть-чуть! Оно идет, идет уже, уже на кончике!! Все! Пиздец!!! Я кончаю, я впираю! бля! Меня трясет, голова запрокидывается и я ВИЖУ:

Вижу станцию метро "Щербаковская".
Я спускаюсь вниз по эскалатору, пересчитывая в руке деньги. Заплатили мало. Но в общем-то столько, сколько рассчитывал, думаю, что стоило бы переложить сто рублей в нагрудный карман, а остаток так и оставить в штанах, и зайти потом в книжный магазин на Кузнецком. Может быть что-нибудь будет приличное. Вдобавок все равно надо купить бутылочку, а там можно иногда сухого или шампанского без очереди взять. Выхожу на платформу, вынимая бабки, принимаюсь отсчитывать. Внезапно ворвавшийся поезд поднимает ветер, и два червонца летят из рук. Я кидаюсь за ними, ловлю один, но второй ускользает, и какая-то старушенция хочет мне помочь, но вдруг поскальзывается на мраморном полу и, как-то нелепо подпрыгнув, падает с коротким птичьим вскриком. Ее тщедушное тельце несколько раз подергивается, и, подбежав к ней, я вдруг вижу, что острие ее зонтика
вонзилось в шею возле подбородка и глубоко проникло внутрь. Из посиневших губ фонтаном начинает бить темная венозная кровь, и она хрипит, захлебываясь ею в последних судорогах, а я в ужасе закрываю лицо руками и ВИЖУ:

Вижу маленькую жаркую комнату, освещенную пыльным лучом заходящего солнца. Вижу Свена, валяющегося на полу. Он не лежит, а именно валяется, как скотина, как забитая свинья. И на паху его сидит огромный зеленый жук. Он вгрызается мощными челюстями в растерзанное мясо, он жрет его, покрывая шевелящимися экскрементами изуродованное синевато-коричневыми пятнами тело. И я гляжу на Свена, на его заострившийся нос, на его рот, оскаленный в чудовищной муке и кричу жуку:
- Уходи!!!
Но в кожистом шелестении его хитина слышу страшный ответ.

ИРА
Я сука, я блядь, я самка, я пизда, пизда! Я пизда! Мои ноги вытягиваются и сучат в воздухе, сладкая дрожь обнимает поясницу, мои бедра раскрылись до боли, ее язычок бьет меня... Я пизда! Я захлебываюсь кайфом и ВИЖУ:

Вижу, как морозным утром собираю вывешенные на балкон просушиться простыни. Они затвердели на холоде и стоят колом. Шуршащие. Как накрахмаленные. Я собираю их и стопкой складываю на тумбочке. Одну, другую... Вдруг слышу телефон. В тот день я все время не успеваю подходить. И вот я бегу к телефону и неожиданно спихиваю свои твердые простыни, и они медленно начинают падать вниз, нелепо планируя. И одна из них попадает прямо на ветровое стекло огромного тяжелого грузовика, и тот тормозит, истошно скрежеща тормозами, и его заносит в сторону, и, пропахав метров двадцать промерзшей глины, он застревает, а колея его пересекает покореженный столбик автобусной остановки и тело какого-то мужика в темном костюме. И я никак все не могу понять, что с ним, с этим мужиком, и вдруг понимаю, что колея размазала всю его верхнюю часть, и я опускаюсь на корточки и, подвывая, бессмысленно кусаю зубами холодное железо балконных перил и ВИЖУ:

Вижу маленькую, всю покрытую пылью комнату, где в углу, возле батареи лежит Свен, тоже весь покрытый пылью, но ноги, ноги его блестят, сочась свежей слизью и сукровицей. И на ногах его сидит черная крыса, и, вцепившись в сухожилие, питается вырвать новый кусок, остервенело мотая головой.
И я смотрю на покрытые пылью стеклянные глаза Свена, на его изъеденное червями тело, на жадно урчащую
черную крысу и, плача, кричу ей:
- Уходи!!!
Но она наконец отдирает кусок и яростно вгрызается в него, и в движениях ее длинного розового хвоста я читаю страшный ответ.

СЕРЕЖА
Где сигареты?

ВОЛОДЯ
Не кури.

СЕРЕЖА
Маша, дай спички.

ВОЛОДЯ
Я же тебя просил.

СЕРЕЖА
Я, по-моему, еще у себя дома.

ВОЛОДЯ
А по ебальничку?

СЕРЕЖА
Не пизди.

МАША
Ладно. Кончайте, а?

СЕРЕЖА
А что за хуйня, в самом деле!

ИРА
Вот получил бы по ебалу, так узнал бы что за хуйня!

МАША
Хуйня у коня!

ВОЛОДЯ
Ладно, хорош!

МАША
Кошмар... Подумать только, какая пошлятина у нас на языке. Вова, ты ведь писатель, ебена мать. Впрочем, хуй с тобой. Но я-то, бля, что я гоню? Какая чудовищная поебень у меня в голове! Каким нелепым и отвратительным языком формулируются мои мысли, какой охуительной сранью я изъясняюсь вслух...

ИРА
Ты знаешь, что у меня крутилось в голове все это время? Я говорила, я повторяла себе: Я пизда, пизда, пизда... Но это все еще хоть как-то можно понять и оценить: богемные обычаи, сексуальная революция в сфере языка, но главное в том, что и все остальное, формально свободное от матерной брани, артикулируется отвратительным языком какого-то беспардонного графомана. Меня просто охватывает ненависть к самой себе за такое косноязычие, мне кажется, будто я покрыта паршой, коростой этих унизительных слов, образов, мысле-форм...

ВОЛОДЯ
Что ж... Придется и мне признаться, что мой мысленный монолог, а в большинстве случаев и то, что я выбалтываю наружу ничем не отличается от ненавидимого мною языка лирических героев толстых совписовских романов, что мое сознание оккупированно стереотипами каких-то отвратительных ублюдков, плебеев, олигофренов. Что я сам с собой общаюсь на диалекте героев школьной порнографии и газетных героев дня. И ведь чувствую, ебаный в рот, при этом отвращение, но что-то произошло со мной, что-то, что лишило меня возможности говорить и думать по-человечески, что-то произошло...

СЕРЕЖА
Я все не могу врубиться в ваши ламентации. Что за туфту вы гоните! Что за дешевое кокетство! Можно подумать, что каждый из нас свалился с Луны. Какая упоительная мудянка! Ты сопатая манда, а ты - рваная жопа, а ты - залупа пьяной обезьяны! Вы шваль, падаль, говно! И я, заблеванный клопоебыш, сижу среди вас. Ты - солнышко, ты - лапочка, раздвинь коленки, девочка... И все мы пиздим вот этим... И уже не можем по-другому. Не можем. Кто из вас может сказать хоть одну прилично сформулированную фразу? Девочки мои, пиписечки лохматенькие, а вы можете без бля хоть разочек подумать о завтрашнем дне? А ты, Вован, способен ли ты еще написать
хоть малый кусок приличной прозы? Приличной, а не всего этого коллажа архетипов и стереотипов?

МАША
Ну что ж ... Я бы предложила нам всем чего-нибудь выпить сегодня. Потому что Сережа прав, и мы реально достигли сегодня необратимых изменений. Я всей пиздой своей чувствую, что никогда уже больше не смогу без отвращения питаться преснятиной моральной устойчивости.

ВОЛОДЯ
По правде говоря, я бы выпил и без повода .

ИРА
И все-таки есть в этом всем некая мудовость. И я сама себя спрашиваю, какого хуя я во все это втюхалась. Я не уверена, что он этого стоит. В конце концов, он такое же говно. И может быть даже хуже. Вспомните, как он беспрестанно пиздел о себе. Он был чудовищным эгоистом и себялюбцем... И сублимантом. Его хуишка стоял на всех, и клянусь, он дрочил как оголтелый, поскольку в своей закомплексованности, которая по обыкновению сопутствует мании величия, так и не мог реально кого-то трахнуть.

МАША
По-моему, он просто тебя не удовлетворял.

ИРА
Маша, ты ведь прекрасно знаешь, что у нас с ним никогда ничего не было. Кстати и у тебя тоже. И с мальчиками не было. Хотя с мужиками он ебался. Во всяком случае, хотел этого. Сережа Мироненко знал ведь его двадцать с лихуем лет, и уж ему-то можно верить.

СЕРЕЖА
Во-первых, я не понимаю, почему вы все говорите о нем в прошедшем времени, а во-вторых...

ВОЛОДЯ
Заебало!

МАША
Да... Глупо как-то... Мы ведь все знаем. Но я понимаю Иру. У меня самой иногда возникает внутренний протест. Мне просто становится жалко себя. До боли жалко. Мне кажется, что это слишком большая цена. Кажется, что это чересчур, что он не стоит того.
Но в то же время, должна признаться, что никогда у меня не возникала мысль, что мы дико заблуждаемся, что-то неправильно понимаем, что-то делаем не так...

ВОЛОДЯ
Да. Попервоначалу я, признаюсь, тоже поперхнулся. Сэ дю тро, как говорят французы, вот, что я подумал. Главное, что это оказался совершенно неожиданный поворот. Ведь когда с ним все это случилось, мы только и думали, как бы помочь ему. Разумеется, эта мысль возникла уже после того, как мы
решили, каким образом не попасть под суд и вообще, что делать с его телом. Ведь можно было и просто сдать его в больницу... Нет, мы тогда уже точно знали, что только мы можем помочь ему. Мы знали. Мы знали все.

СЕРЕЖА
И все равно, в первый раз это прозвучало дико. Я как-то привык к стереотипному героизму. Все эти Зои Космодемьянские, Павлики Морозовы...

МАША
Марат Казей, Зина Портнова...

ИРА
Володя Дубинин, Лиза Чайкина...

ВОЛОДЯ
Олег Кошевой, Ульяна Громова, Сережа Тюленин...

ИРА
Александр Матросов...

МАША
Юрий Гагарин...

ИРА
Пересвет и Ослябя...

СЕРЕЖА
Барма и Постник, Константин и Максенций, Кастор и Поллукс, Персей и Андромеда...

ВОЛОДЯ
Ленин и Сталин...

СЕРЕЖА
Ладно, хватит. Вам бы все поерничать!

МАША
Не ссы коксом!

СЕРЕЖА
Ушейся, перхоть подзалупная!

ВОЛОДЯ
Ша! Так что ты хотел сказать?

ИРА
Да, я слушаю с глубоким и искренним интересом.

СЕРЕЖА
Так вот. Я хотел сказать, что все эти чудеса героизма требовали определенных жертв. Кусочков тела, нервных клеток, пизды, жопы и всего прочего. А в особо коронных случаях ценой была жизнь. Я как-то привык к этому. И разумеется, любя себя, в конце концов все равно прикидывал на себя то армячишко Герасима, топящего Муму, то ледяной пиджачок генерала Карбышева. Но вот выдался случай спасти того, кто был близким тебе, сравнительно, человеком, и тут выяснилось, что платой за это должна быть даже не жизнь, а погубление своей души. И это было так неожиданно и дико...

ИРА
Клянусь, что поначалу мне все это показалось хуйней. Несмотря ни на что, загробная жизнь казалась мне гораздо менее реальной, нежели необходимость своевременного внесения квартирной платы или же очередь за молоком. Отчасти поэтому я так легко пустилась в эту авантюру.

МАША
Причем, несмотря на полное почти неверие во все, мы тем не менее согласились пойти на это, хотя и понимали, что раз этого нет, то логично было предположить, что несуществующее это "нечто" не сможет ничем помочь. Я так и не понимаю до сих пор, почему мы так усердно (и главное - так единодушно) принялись выполнять столь нелепое условие.

ВОЛОДЯ
Маша, ты так говоришь, как будто не знаешь, откуда это условие взялось, или в самом деле до сих пор почитаешь, будто условие это нелепо и беспочвенно. По-моему, когда теперь все настолько реально, что дальше некуда, стоило бы рассмотреть несколько более практические вопросы.

СЕРЕЖА
Собственно говоря, мне и сейчас глубоко на него насрать. я всегда решал проблемы собственной экзистенции. Я классический похуист. Но ежели говорить по совести, я считаю, что зато у него будет шанс.

МАША
Которым он, конечно, ни хуя не воспользуется.

ИРА
Это уже его проблема.

СЕРЕЖА
Ты знаешь, я все время думаю: как будет ТАМ? И буквально вижу, что все будет невыносимо банально. Будет именно эта самая сковородка. Большая черная сковородка. Пылающие дрова под ней, шипящее масло, и черти с рогами, мохнатые, с вилами и хвостами.

МАША
Не юродствуй!

ВОЛОДЯ
Почему? А мне кажется, что Сережа где-то прав. Или ты чувствуешь иначе. Кстати, как?

МАША
Я не хочу об этом говорить.

ВОЛОДЯ
Почему?

ИРА
А мне все равно, как там будет. Я думаю, что никак. Просто небытие. Это и есть наказание. Мамочки! Как невыносимо не хочется перестать быть!!!

СЕРЕЖА
Не бойся, не перестанешь!

МАША
Давайте сменим пластинку. Я хочу наконец одеться и принять душ.

ВОЛОДЯ
Нет уж, подожди, давай все решим сначала.

СЕРЕЖА
Боишься на тот свет неподмытой попасть?

ИРА
Да, уж там выебут, так выебут...

МАША
Пидорасы вы все!

ВОЛОДЯ
Ладно, Маша, садись, не выебывайся.

МАША
А ты - первый пидорас! В жопу ебаный мудак!

СЕРЕЖА
Вовик, признай, что Маша права.

ИРА
Ну что вы как дети, в самом деле! Неделя ведь осталась!

ВОЛОДЯ
Как неделя? Откуда ты взяла эту неделю?!

ИРА
Неделя... неделя... в самом деле, почему я это сказала? Откуда взялось это слово?.. Неделя...

МАША
Сука! Блядь! Говно! Неделя! Неделя всего! Пизда! Сраная пизда! Неделя! Да, бля, неделя!

ВОЛОДЯ
Да... неделя... неделя бля...

СЕРЕЖА
Неделя. Пиздец. Неделя. Теперь и я знаю! Неделя!.. Ебаный ты в рот... вон оно как...

МАША
Жестоко, бля, и сурово. Но, сука, красиво!

ВОЛОДЯ
Да, это мощно!

ИРА
Я знала, что все будет так.

СЕРЕЖА
Мне нравится воздух вокруг. Он такой густой...

МАША
Я чувствую много силы в себе. Это хорошее чувство. Я сильна!

ВОЛОДЯ
Да... Через неделю... на станции метро "Площадь Ногина".

ИРА
В час двадцать одна.

СЕРЕЖА
В сторону Тушино.

МАША
Это будет один из последних поездов.

ВОЛОДЯ
Потом будет еще два. Но наш в час двадцать одна.

ИРА
Четвертый вагон.

СЕРЕЖА
Он будет прицеплен так, что к торцевым его окнам с другой стороны будет подходить кабина следующего вагона.

МАША
Старушка сойдет на "Баррикадной", а парочка на •Беговой".

ВОЛОДЯ
Мы уже будем готовы.

ИРА
Не доезжая "Щукинской" они придут. Четверо из его народа. Они придут с сырых пологих холмов, из-под низкого серого неба.

СЕРЕЖА
Четверо из его народа придут жить вместо нас.

МАША
Звери уйдут. И он придет. И четверо из его народа. Все, кто остался, придут с ним.

ВОЛОДЯ
Мы уйдем совсем. Свен и мы. А тот Свен придет со своим народом и будет жить здесь.

ИРА
Четверо из его народа будут жить вместо нас. Наш мир ближе к Богу. Это хорошо.

СЕРЕЖА
У них будет шанс.

МАША
У нас у всех будет шанс.

ВОЛОДЯ
Господи, сколько крови...

ИРА
Сколько крови...

СЕРЕЖА
Господи! Как мы глупы и самонадеянны! Господи, отними наши языки, исполненные скверны и суесловия! Господи! Дай нам счастья! Дай любви! Дай жизни!

МАША
Господи, дай нам веру в Тебя! Дай нам тихий свет Свой! Дай нам покой, Господи!

ВОЛОДЯ
Господи, пусть перестанет все быть "Как бы", пусть станет все просто, едино, прозрачно. Пусть будет счастье, ясная любовь и чистота! Господи, дай мира нам!

ИРА
Господи! Пусть будет, Господи, не как мы хотим, но как Ты хочешь! Помилуй нас, Господи, по великой милости Твоей!

СЕРЕЖА
Господи! Я не могу больше лгать! Лгать Тебе! И самому себе лгать! Не могу больше бежать от Тебя, окуная поганую свою башку в мерзость и гадость! Я устал от скотства и неверия! Я умираю в бессердечии своем и непомерной гордыне своей! Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, спаси и помилуй меня пожалуйста! Господи!

МАША
Господи! Господи Иисусе! Прими меня! Возьми меня к себе! Захлебываясь в ужасе от мерзости своей, я умоляю тебя. Господи! Господи, дай мне хоть надежду малюсенькую! Я так хочу, Господи, к тебе! Так хочу счастья, жизни хочу! Господи, помилуй меня!

ВОЛОДЯ
Господи, нет больше сил делать вид, что нет ничего святого. Не хочу. Господи, пытаться встать по ту сторону Добра и Зла! Не хочу, Господи, творить мерзость свою, убеждая себя, будто не ведаю, что творю! Страшно мне, Господи, в этой темной яме, куда загнал я себя, чтоб не видеть даже неба. Страшно, господи! Ведь на самом деле кто я? Господи! Спаси меня! Спаси меня, Господи!

ИРА
И дети. Дети... Господи, спаси детей наших! Ни о чем не прошу так!
Детей, Господи, спаси...