КОНТР КУЛЬТ УР'а
№ 3 1991


В НОМЕРЕ:

С.Гурьев. И вдаль несется песенка
200 лет одиночества (интервью с Егором Летовым)
Е.Летов. ГрОб-хроники
С.Гурьев. Комитет Охраны Тепла
Интервью с Александром Башлачевым
Our Last Spring
А.Кушнир. Дискретная энциклопедия рок-самиздата
Песенка из мультфильма "Мнение Дебила"
Деревья гнутся
Rock'n'roll сквозь аттестат зрелости
А.Коблов. Коллектор
П.Белсито. Человек С Собаками
Свен Регенер. Будьте мужчинами!
FANZINATION
И.Соколовский. Конец андерграунда
Плюха. Confrontation или Живые и мертвые
Guitar Craft
А.Сучилин. Берлин, Лысая гора
Морфин нынче дорог
А.Сидоров. Что осталось от Маркузе?
А.Серьга. Под зеленым знаменем
К.Уваров. Мистическая охота на Татьяну Друбич
Свен Гундлах. Четверо из его народа


Питер Белсито

Человек С Собаками

Интервью с ДЖЕЛЛО БИАФРА из книги "Записки из поп-подполья"
Сан-Франциско, май 1985

Photo: Ed Colver.

В ДЖЕЛЛО БИАФРЕ есть нечто мессианское; когда берешь у него интервью, это особенно бросается в глаза. Кажется, что он - носитель истины. Не той единственной, вечной истины, но истины его собственной, необходимой психологии артиста, который последовательно и убежденно занимается своей музыкой как идеей. Я всегда восхищался Dead Kennedys, однако у меня .не было такого сильного впечатления от группы, какое я получил от самого Джелло, его характера и способности избегать ям и каньонов посредственности.

Это интервью состоит из двух ночных мера-фонов вокруг моего кухонного стола. Честно скажу, оно было одним из самых трудных - многое Биафра держал в резерве. Сам он считает себя личностью негативной, но я сильно подозреваю, что эта самая негативность суть не что иное, как защитный заслон, помогающий Джелло Биафре выжить.

ПБ: Dead Kennedys исполнилось уже шесть лет...

ДБ: Да, это так. Оглядываясь назад, я думаю о том, что, в общем, немногие группы или даже компании людей могут быть интересны в течении шести лет. Посмотрим, что будет дальше... Я не буду заходить так далеко, чтобы сказать, что ни одна группа не может существовать свыше трех лет кряду, но... посмотрим, что будет дальше.

ПБ: Это меня удивляет. Есть ли резон до сих пор тянуть хардкор-шоу?

ДБ: Ну, скажем, нам это нравится. Это та самая музыка, которую нам нравится играть. Это наш любимый способ выражать себя. Даже когда два или три года назад аудитория изменилась к худшему, мы напряглись и задали себе вопрос: "Смогут ли они оттолкнуть нас от нашей музыки или мы продолжаем играть то/ что хотим и постараемся хоть что-то донести до них?" Видишь ли, в нашей музыке есть какая-то изначальная энергия, которую не найдешь в так называемой "взрослой" музыке. В диско, скажем.

ПБ: То есть ваша музыка - музыка для малолеток?

ДБ: Нет, так о ней говорят те, кто претендует на взрослость.

ПБ: А почему это не музыка для малолеток?

ДБ: Я не влезаю особо в аналитические тонкости. Это можно только почувствовать. Чувствуешь - замечательно. Нет - нет. Это проблема сердца и души.

ПБ: Тебе сейчас двадцать пять?

ДБ: Двадцать шесть.

ПБ: Ты считаешь себя взрослым?

ДБ: Надеюсь, что нет. Я слишком мало развит для этого... в некоторых областях. Но во многом я хотел бы остаться таким, как сейчас. Когда я учился в школе, мне круто приходилось. Все вокруг только и говорили о том, как они поступят в ХОРОШЕЕ учебное заведение, как сделают УСПЕШНУЮ карьеру. Меня как-то притащили в кабинет консультанта и стали задавать всякие идиотские вопросы: "Что ты собираешься делать для своей карьеры", "каковы твои планы"... Я НЕНАВИЖУ планы (смеется). О каких планах может идти речь, когда вся жизнь - одно большое приключение? Особенно когда кто-то строит их для тебя... Консультант запихнул все мои ответы в компьютер и стал ждать ответа, чтобы выяснить в каком направлении я должен заниматься своей карьерой... И компьютер выдал, что мне надо стать ассистентом зубного врача. Дерьмо такое! Я хлопнул дверью и больше у консультанта не появлялся.

И я счастлив, что никогда не воспринимал всерьез все, что относится к "карьере". Думать о смысле каждой секунды - нет, от этого я чувствую себя параноиком. Даже когда у меня перед глазами часы, я чувствую себя подавленно, словно кто-то владеет мной и использует по своему разумению.

ПБ: Расскажи, как создавалась группа.

ДБ: Как-то раз я заглянул в Aquarius Records* и увидел там объявление; "Гитарист хочет присоединиться к - или основать группу новой волны". Я позвонил, и это оказался "Ист Бэй" Рэй. Клаус "Флоурид" тоже позвонил Рэю... Так или иначе, собрались мы. Я предложил название Thalidomide, но оно никому не понравилось. Рэй предложил The Sharks - он только и думал тогда, как бы понравиться какой-нибудь фирме грамзаписи, чтобы заключить удачный выгодный контракт. Тогда я предложил Dead Kennedys. Его придумали какие-то люди в Колорадо, но у них не хватило пороху воплотить его в жизнь. А мне показалось, что оно наиболее провокационно и может вызвать сильную реакцию, неважно - позитивную или негативную... Я Стал всем рассказывать про нашу группу, и в конце концов мы пошли к Дирку Дирксену в зал Mabuhay gardens. Он сказал, что для решения вопроса о нашем выступлении ему нужна запись, пресс-релиз о группе и глянцевое фото 8.5 х 11, а без этого всего он и говорить с нами не станет. Мы сделали гаражную демо-запись, написали фиктивный пресс-релиз. Карлос - парень, е которым я часто встречался на концертах в Mabuhay, позировал на фото как барабанщик - его группа Mailman, распалась неделей или двумя позже, и он пришел к нам вторым гитаристом. Его все звали "6025" - он нашел на улице старый номерной знак, притащил его на репетицию и сказал: "Вот моя новая идентификационная карточка"...

* Магазин в Сан-Франциско, в котором продаются пластинки независимых фирм - П. Б.

И я долбил, долбил, долбил группу OFFS, игравшую в Mabuhay, чтобы выступить перед ними, и в конце концов договорился. Но черт возьми, у нас не было барабанщика! Прямо перед концертом к нам присоединился Брюс Шлезингер... Дебют состоялся 19 июля 1978 года, и после этого мы просуществовали еще неделю.

ПБ: Чем занимался Рэй до того, как повесил свое объявление? Какой жизнью он жил?

ДБ: Он играл в группе GRUISIN', которая в ноль снимала музыку 60-х годов, они даже выпустили сорокапятку.

ПБ: А Клаус?

ДБ: В Бостоне он играл в какой-то ритм-н-блюзовой группе, потом на басу в хэви-метал/трио FROGG. Представляешь? И, по-моему, он был в раннем составе Human Sexual Response, в Moon over Miami и в Magic Terry & The Universe.

ПБ: Брюс?

ДБ: Ошивался вокруг сцены, я думаю. Понятия не. имею, где он брал деньги на жизнь. Когда-то он учился на архитектора, но я не уверен, что он там именно учился.

ПБ: Какова же была реакция на ваш дебют?

ДБ: Мы так разнервничались, что 25-минутную программу отыграли за десять минут. А реакция... она зависела от каждого конкретного человека. Наша желудочно-паралитическая музыка - о, это был тогда дорогой продукт. Знаешь, как будто кто-то вываливает собственные кишки на всеобщее обозрение. Кто-то, может быть, хотел присоединиться к нам, остальные ужасались. Тогда терроризировать зал было просто - тусовки были поменьше, да никто и не предполагал, что будет ТАКОЕ. Тусовка вовсе не собиралась слушать Dead Kennedys.

Я насквозь прорезал несколько первых рядов и атаковал тех, кто сидел сзади. Им, знаешь, было так приятно смаковать ВКУСНЫЕ НАПИТКИ, курить ХОРОШИЕ СИГАРЕТЫ, сидеть в МЯГКИХ КРЕСЛАХ, пассивно наблюдая то, что творится на сцене. Было просто необходимо подбежать к ним, перевернуть столики, вылить на них пиво, затушить сигареты об их тупые лбы, короче, вернуть их к реальности. Сказать им: "Вы уже не в безопасности". Дирку Дирксену это не очень-то понравилось, он угрожал запретить нас...

ПБ: Тогда о вас написали в Search & Destroy. По-моему, это был первый отклик в прессе.

ДБ: Да, там было одно из лучших интервью, которые я давал когда-либо. Вся та фрустрация, которая восемнадцать лет копилась во мне, как в бутыли, вышла наружу. Мы говорили напыщенно, мы бредили, но что-то в этом было. Мы говорили то, о чем тогда никто не говорил. Совсем как те, кто пытался улучшить это общество в шестидесятых, а потом стали тупыми и консервативными, как их родители, и старались запихнуть все эти изменения под спуд. Сейчас это называется проблемой юппи. Search & Destroy был лучшим фанзином, когда-либо издававшимся. Они были первыми, они чувствовали, что времена приходят опасные, и было такое ощущение, что вот эта сырая, отталкивающая музыка и визуальные искусства суть начало нового подъема. "БИТЛЗ в шестьдесят четвертом - мы в семьдесят седьмом - семьдесят восьмом. Мы находились в том самом месте в то самое время. Мы видим новый подъем, и это наш подъем. Как здорово будет освободить людей от этих семидесятых!" Вдохновляюще наивно... Когда-нибудь я расскажу внукам, что САМ видел The Avengers.

Общество было торпедировано этим. Это была диверсия! Search & Destroy с его блестящими фотографиями, убийственной графикой... Это было редкое пересечение интересов очень разных, но вместе с тем очень близких по духу художников в возрасте от четырнадцати до пятидесяти, из самых различных областей искусства, собравшихся вместе для реализации одного проекта. И, естественно, неизбежно началась драчка. Стало очевидно, что силы - под нашим контролем и корпорированные средства массовой информации считали нас "движением", но маленьким и чересчур андерграундным. Тем не менее медленно, но верно раздавалось шипение, а потом и пробка вылетела.

ПБ: Ты считаешь, что Search & Destroy оказывал большое влияние на группы?

ДБ: Ну, знаешь, не больше, чем сами группы на себя. Это было что-то, что читают, но ведь в группах играли люди, с которыми можно было говорить. Там обреталось некоторое количество настоящих людей, которые, валяясь в этом дерьме, пытались реконструировать контркультуру. Было какое-то позитивное, ровное давление на людей, которые удивляли друг друга чем-то умным, чем-то новым.

А за что я любил Search & Destroy, так это за то, как они льстили причудливыми статейками и информацией тем людям, которые их поддерживали. Они знали достаточно, чтобы не вешаться на старую рок-н-ролльную вешалку. Их интервью открывались парой вопросов о музыке, а потом начинались реальные проблемы. То, что меня восхитило во Фриско: идея использовать музыку для каких-то значительных позитивных изменений - как силу, а при этом еще получать удовольствие - так же быстро, как быстры изменения. Не пойми меня неправильно, я всегда был сторонником шоковых ценностей, но мы старались делать шаг за шагом, надеясь, что из этого что-то выйдет.

Если оторваться от наших корней в прошлом, я думаю, что два главных влияния на ранних Dead Kennedys - это Negative Trend и Screamers. Screamers из-за визуальных дел и еще из-за того, что их музыка была очень диверсионна. Никто никогда не знал, что они выкинут в следующий момент. A Negative Trend - за их желудочный, нутряной гнев. Они были наиболее экстремистской группой - намного более, чем любая политическая группа с тех пор.

Сан-францисская сцена возбуждала во мне мысли типа: "Эге, а я так тоже могу. И если я не сделаю этого сейчас, то вряд ли потом у меня будет подобный шанс. Вот я стою - бесцельный, долбанный свежачок из колледжа, а не плохо было бы поиграть в группе, а?"

Быть в группе - это скорее ТЯЖЕЛАЯ работа, чем ВЕЛИКАЯ. Изменения; исследования только начались. Мы хотели быть чем-то уникальным и коробящим. Новый вид ада - ад рядом с домом...

ПБ: А что ты думал о том, чтобы заключить контракт?

ДБ: Я всегда старался держаться подальше от всего этого. Новая независимая тусовка была гораздо интереснее. Ведь на этих мажорных фирмах не писались ни Damned, ни Users, ни Half Japanese - а вместо этого одни семидесятые - снова, снова и снова... Я, будучи жестким и очень критичным фэном - почти фанатиком - чувствовал себя погано, когда люди, чьи записи я любил, подписывали контракт с мажорными фирмами... Были классные сырые команды, а когда их подхватывали большие фирмы, сразу начиналось: "Вам нужен продюсер. Вам нужно сделать хитовый сингл. Вам нужно подчистить звучок-с. Вам нужно то, вам нужно это..."

ПБ: Но большинство этих групп так не поступали.

ДБ: Х так сделали. Не надолго их, правда, хватило.

ПБ: Но Х-то Лос-Анджелесская группа, а никто из Сан-Франциско этого не делал - по крайней мере панк-группы.

ДБ: Некоторые думали, что мы так, пописать зашли. Но мы-то были Большим Новым Восходом, помнишь? Crime играли круто, пока их не подхватила фирма Sire. To же произошло с Nuns и CBS.

Всю весну и лето 78-го люди в индустрии звукозаписи не могли въехать, что наша музыка неприемлема как для правительства, так и для них. Было ясно, что не в их интересах пропустить это мимо рук и не попытаться это продать так, как они продали Beatles, Stones и все т. н. "движение 60-х". Например, Роберт Фрипп намекал, что сам Джимми Картер дал слово не допустить, чтобы кто-либо из "этих людей" рекламировался или подписывал контракт потому, что это может спровоцировать новые 60-е. "Ведь мы не хотим этого снова, да?" И последняя американская панк-группа, которую подхватил большой бизнес, Dickies... у них кто-то из родни работал в высшем эшелоне А & М. Они подписали контракт и на этом кончились. Мы занимались музыкой из любви к ней - и из желания перемен. Не было ни грамма желания схватить радугу за хвост.

ПБ: Ты всерьез считаешь, что был шанс воскресить шестидесятые?

ДБ: Составляющие-то были налицо, но кое-чего не хватало. Времена были не так тяжелы. Американцы традиционно никогда не делают ничего, связанного'с тем, что за пределами их кокона - пока кокон цел. Другими словами, вторая мировая война не имела для них никакого значения до тех пор, пока японцы не разъебенили Перл-Харбор... Вот тут наши ВВС и вступили в дело. То же е Вьетнамом - пока твоего соседа-дружка не шлепнули и не привезли домой в цинкушке, тебя это не колебало. В конце семидесятых не было призыва в армию, на было войны, с экономикой все было плохо, но не очень. Притом тогда началась культурная депрессия, длящаяся до сих пор; и тогда ситуация была значительно лучше, чем теперь. Из трезвых семидесятых мы пришли в пустые восьмидесятые. Сейчас в американской культуре еще меньше человека, чем тогда. Зайди перед Рождеством в магазин за подарками для детишек - одни сплошные роботы, даже мягкие! Ты обнимал своего робота сегодня, а?

ПБ: Насколько сильно было влияние Игги в то время?

ДБ: Это было, пожалуй, всегдашнее, безвременное влияние. Но не только Игги - это были и Velvet Underground, и Captain Beefheart, и New York Dolls, Sex Pistols и MC5 - последние, правда, в меньшей степени. Внимание фокусировалось на тех редких бриллиантах, что были в Америке в то время. Seeds не вернулись, но вернулся Игги, а Лу Рид вообще все время был где-то рядом и вышел на орбиту с новым альбомом, одним из лучших. А еще были RAMONES!

ПБ: Что ты можешь сказать о том, что они делали и что с ними стало?

ДБ: Да они просто жизнь мою перевернули! Когда я жил в Боулдере, Колорадо, там не происходило ничего, что имело бы для меня значение. Это же край кантри - Денвер и Боулдер, там даже хэви-метал - табу! Все должны были остричь свои когти и бегать по офисам, прося, чтобы их любили - если хотели на что-то надеяться.

И я с корешами махнул в Денвер - посмотреть на RAMONES в "Эббетс филд". Они разогревали зал перед тогдашней сенсацией - Nite City с Рэем Манзареком из DOORS и Найджелом Харрисоном из Silverhead - он еще потом в Blondie ушел. Джонни взял первый аккорд, и это было чертовски громко! Я обернулся - в зале сидели люди со стрижками типа Джони Митчелл и лакированными бородами, которые нервно прихлебывали свои напитки, явно желая оказаться где-нибудь подальше отсюда. И я подумал: вот это то, что надо!

RAMONES просто были ЖИВЫМИ. Они говорили всем своим видом: "Ребятки, мы вовсе не супермены. Мы не звезды типа Джимми Пейджа, Принса, Дэвида Боуи или даже Игги. Мы просто люди, ваши соседи! Мы может быть и ВАМИ. Рискните!"

ПБ: Они играли такую роль...

ДБ: И да, и нет. Они были очень просты - я мог взять гитару и тут же ударить по струнам, и получилось бы не хуже. Только стой да пой, и ты - такой же. Да к тому же они были очень доступны, отвечали на чьи угодно вопросы. Я говорил с ними, словно они Bachman Turner Overdrive, но все пространство за сценой было полностью открыто - никакой охраны, никого!

ПБ: Ты думаешь, что это важно?

ДБ: Ну, в общем, да... но вот в нашей раздевалке в Лос-Анджелесе не было никого, и пока мы играли на одном Новогоднем вечере, кто-то вошел и спер все мое шмотье. Ну скажи на милость, зачем ему мои контактные линзы? Зачем ему водительские права? А моя одежда - ведь она могла ему не подойти?

И вот эти люди, которые воруют вещи, они создают необходимость воздействия закона на личности, и мы все их знаем и ненавидим. В результате раздевалки закрывают, но одновременно для нас закрывают и площадки!

ПБ: Так что же, ты считаешь, случилось с RAMONES?

ДБ: Они потеряли меня, как поклонника, когда в 1980-м Джои призывал всех голосовать за Рейгана, потому что считал, что тот "вернет Америке ее гордость". Один мой знакомый, который знал всех гораздо лучше меня, сказал так: "Они потеряли озоновый слой. Они болтаются вместе с другими командами, общаются с людьми из индустрии звукозаписи..."

Я всегда сознательно избегал этой машины индустрии развлечений, которая нас всех соблазняла. Она привела Go-Goes, REM, X, Wall of Wodoo и Red Rockers туда, где они сейчас. Но мы ее постоянно отшивали, потому что не хотели быть изолированными от людей, которых уважали и у которых учились. Мы не хотели заводиться вместе с толпой идиотов, говорящих жопой, которые вещали бы нам, что делать. Вот представь себе - ты вернулся с того света, а тебе не с кем поговорить, кроме этих ничтожеств.

ПБ: Ты думаешь, нет возможности использовать эту машину для своих целей?

ДБ: Назови мне хоть кого-нибудь, кто смог это. Только не говори о Бобе Дилане. У Dead Kennedys нет желания креститься в плавательном бассейне Пэта Буна.

ПБ: А Фрэнк Заппа?

ДБ: Если вдруг сегодня возникнет новый Заппа, уж его-то не будут отталкивать от кормушки.

ПБ: И как же вас соблазняла эта машина?

ДБ: Ну... может я и не должен так говорить, потому что с нами она была гораздо осторожнее, чем с другими. Мы считались очень крутыми по их меркам, и по сравнению с Брюсом Спрингстином и Бобом Хоупом - да, мы были крутыми и неистовыми. И это было приятно - смотреть, как эти кретины сновали туда-сюда в клубе Whiskey в Лос-Анджелесе, когда мы играли там, и давали нам понять, что сделали бы для нас все, что угодно... если бы мы СМЕНИЛИ НАЗВАНИЕ!

ПБ: И это все, что они от вас хотели?

ДБ: Ну, они наверняка захотели бы много чего еще, сделай мы этот шаг. Может быть переодеть нас... Им нужен был этот первый признак смирения с нашей стороны...

Я уже говорил, что от большинства людей этого бизнеса меня тошнило. Когда я окружен ими, я чувствую себя не в своей тарелке. Да ты посмотри на все эти игры, на всех. этих пиявок, сидящих и говорящих ни о чем. Они ни во что не врубались, и я понял, что просто я не один из них. Они бессердечны. Бездушны. Что хорошего они могут сделать? Я родился слишком поздно для того, чтобы сыграть роль злодея в "Бэтмене".*

* Через пять лет после этого интервью с этой ролью успешно справился Джек Николсон. (А. Л.)

ПБ: Если подписание контракта не было твоей целью, то какова же она была?

ДБ: Тогда моей целью было внести некий элемент театра и психодрамы в жизнь Сан-Франциско - там было мало визуальных исполнителей. А у меня имелся кое-какой театральный опыт, и я знал, что способен перевернуть мозги, вдохновить людей, вербализуя какие-то жуткие истории и ситуации. Я хотел дать людям тот импульс, какой мои любимые артисты давали мне. Мы не выходили на сцену довольными или согласными, или обожающими всех и вся. Мы использовали свой труд как инструмент атаки. Сейчас уже мне не кажется, как тогда, что любая форма искусства должна быть оружием. Картинки Holiday Inn не провокационны, но если живопись или очень ДРУГАЯ или очень красивая - она провоцирует. Было бы интересно, если бы живописцы вынесли свои работы на улицы, расписывали рубашки и носили их, вместо того, чтобы вешать картины на стены галерей. Делали бы искусство конфронтационным. Даже фильмы Диснея могут провоцировать. Мы играли не думая о том, что нам нужно продержаться на эстраде как можно дольше или быть приемлемыми для всех - мы просто играли.

ПБ: Ну и сколько это могло продлиться еще, как ты думаешь?

ДБ: Не знаю и тогда не знал. Все в то время старались придумать что-то новое раз в два года, и сейчас я понимаю, что все они кроме Flipper, были безумно слащавы.

ПБ: Провокация до сих пор остается вашей задачей?

ДБ: О да. Сейчас это гораздо, гораздо труднее, потому что большинство тех, кто приходит на наши концерты, прекрасно знают, чем мы занимаемся, и думают, что любят нас. В таких условиях значительно труднее каждый раз доставать кролика из-под шляпы - УДИВЛЯТЬ людей, скажем так.

ПБ: И как же вы решаете эту проблему? Возможно ли это вообще?

ДБ: Сегодня мы можем общаться с теми, кто не понимает нас просто через насмешки. Насмешки над комплексом мачо, над законами и т. д. Плюс к этому одну из своих целей я осознал после того как мы играли на акции "Рок против Рейгана" напротив здания демократической партии. И после этого тысяча или две людей устроили шествие ко Дворцу Правосудия, требуя свободы тем двумстам, что были арестованы на Маркет-стрит. Требование простое, но провокационное достаточно, чтобы конная полиция начала подавлять это шествие, и в результате еще триста человек было арестовано. Самый значительный массовый арест во всей истории Сан-Франциско. И о шествии объявлял не я, а какой-то человек - я только дал ему микрофон...

ПБ: Значит это шествие - персонификация твоей цели?

ДБ: Цель - вдохновить людей на нечто большее, чем просто идти домой с концерта и говорить: "О, это был отличный сейшн!" Меня всегда подавляло, что когда мы играли в Mabuhay Gardens или в Он Broadway здание Bank of America оставалось цело. И по сию пору оно стоит. Значит мы проиграли, и это здание - монумент нашему провалу.

ПБ: Разрушить Bank of America - это то, что надо?

ДБ: Конечно! Если в здании никто не пострадает. Bank of America качает десятки, сотни миллионов в Южную Африку и черт знает куда еще, чтобы помочь всей этой вонючей системе. Они затрагивают и нашу обыденную жизнь - в том смысле, что квартирная рента в Сан-Франциско так велика из-за того, что Bank of America нужно много помещений для офисов и'жилья для его сотрудников. И они вышвыривают нас на улицу. Одна женщина просто отказалась от получения наследства, потому что разбирательство шло чертовски долго - а наследство исчислялось в шестизначной цифре! Они давили на нее и в результате просто присвоили ее деньги. Украли их.

ПБ: Но как же твои пацифистские убеждения? Не страдают ли они?

ДБ: Видишь ли, человеческие существа - это живые, дышащие создания, они чувствуют боль и удовольствие. Здания - это объекты,. а также в данном случае - собственность организации, уничтожающей человеческие существа. Если две дюжины людей будут работать в здании, когда оно взорвется, мне будет очень плохо. Но этот путь - единственный. Какой еще язык они понимают?

ПБ: Если В. of А. будет разрушен, какую ответственность ты возьмешь на себя? Что ты скажешь, если тебя посадят за подстрекательство?

ДБ: Я буду драться за свою свободу. И потом, разве я когда-нибудь кому-нибудь советовал разрушать В. of А. прямым текстом?

ПБ: А посоветуешь?

ДБ: Я никогда не буду никому приказывать делать то-то и то-то. Люди пошли ко Дворцу Правосудия после "Рока против Рейгана". Если нас обвинят в том, что мы поджигаем спичку около порохового погреба, я буду бороться против этого. Спичку поджигают копы - когда бросают невинных в тюрьмы и избивают мирные демонстрации. Демонстрацию людей, которые пришли требовать свободы для своих друзей.

ПБ: Ты испытываешь ностальгию по 60-м. Считаешь ли ты, что панк-движение было продолжением 60-х?

ДБ: Частью реальной подоплеки панк-движения был отказ от всего того, что привело к ошибкам в 60-е. Когда кончилась война во Вьетнаме, люди запрятали свою активность в сортир и прекратили сопротивляться обществу вообще. Они решили уйти, уступить, найти наконец НАСТОЯЩУЮ работу... А сейчас они хотят напялить свое пластиковое обличье на всех вокруг. Люди не зашли далеко, они остановились, а работы-то было непочатый край. Очистить землю, уничтожить диктаторство коррупционеров, дать людям возможность не иметь много детей - и этот список можно еще долго вести.

ПБ: На вашем последнем концерте я увидел, что ты некоторым образом оскорбляешь аудиторию.

ДБ: Меня раздражает спокойная аудитория. Мы не должны унижаться до развлечения, до тех, кто "помогает хорошо провести время". Я хочу чувствовать себя все время дерущимся - как уличный кот.

ПБ: Хммм, так что же вы даете зрителям?

ДБ: Отдушину для'вопля. Черт возьми, я иногда даже думаю, что я - блюзмен. Нет, что ты, я не пою блюзы, но я стараюсь высказать то, что чувствуют многие, и дать этому идти дальше, рисовать то, что происходит и может произойти с нами и вокруг нас. И, что гораздо более важно, мы снабжаем людей катализатором, чтобы они побуждали других Думать и делать что-то по собственной воле, а не по чьей-то.

ПБ: А что делать? Развлекаться самим? ДБ: Нет. Не только это. Для развлечения можно поиграть в видео-игры. Но думаю, что развлечения могут быть использованы, чтобы спровоцировать нечто более великое. Другими словами, в том, что война во Вьетнаме закончилась, заслуга артистов больше, чем политиков. Артисты гораздо радикальнее изменяют мир, чем политики.

ПБ: Но в основном степень доверия к ним меньше,

ДБ: И да, и нет. Если артистам не доверяют, то почему в Чили первыми расстреливали музыкантов?

ПБ: Они более уникальны чем, скажем, рабочие-сталелитейщики, да и пошумливее...

ДБ: Точно. Я имею в виду, что никто не боится Гэри Харта или там Уолтера Мондэйла, но с артистами другое дело - по крайней мере, с хорошими.

ПБ: Средства массовой информации стремятся сфокусировать свое внимание на том типе артиста, что натягивает на себя броскую униформу, выделяясь прежде всего визуально.

ДБ: Или на типе артиста социально приемлемого, остроумного и милого. Но вот то, что мы имеем на сегодняшний день: артиста-клоуна, поддерживаемого правительством, и темную сторону - андерграунд. Я благодарен судьбе за то, что живу в стране, где могу говорить и делать то, что говорю и делаю, не боясь, что меня упрячут в тюрьму или попросту пристрелят, но в то же время здесь называют артистами тех, кто играет в развлекалочку с правительством... И эти "артисты" корпорированы больше, чем правительство. Корпорации оббивают всю нашу страну и весь западный мир. Их поддерживают финансируемые правительством CBS и АВС. И те, кто играют в эту игру, все время делают акцент на одном и том же - на сексе, мачизме, деньгах, стремлении стать звездой, - и забираются на пьедестал, возвышающий их над другими. Дают понять, что те - лилипуты. Малькольм МакЛарен сказал как-то интересную вещь: "Поп-культура предназначена для того, чтобы смягчать порывы повседневного бытия". Может быть, они надеются, что, дав людям иллюзию свободы, они могут рассчитывать на то, что люди не смогут оторваться от собственных задниц, чтобы взять свою жизнь в свои руки.

ПБ: Так что для тебя более важно - критиковать или вдохновлять?

ДБ: Вдохновлять. Критиковать для меня - это чересчур узко, это значит всего лишь оценивать то, что люди делают без стремления думать своей головой.

* * *

ДБ: Вот ты все говорил: "Так что же должно быть сделано?" Я думаю, что то, чего мы хотим, те минимальные изменения потребуют очень долгого времени. Они трудны для поколения, основным занятием которого является переключение телевизора с одного канала на другой, но их нужно почувствовать, чтобы люди, наконец, отделились от этой потребительской культуры. Это не значит, что они должны сидеть ночами на кухнях и говорить об угнетаемом пролетариате, нет. Мы считаем, что добиваться изменений - это удовольствие. Не то, что от диснеевских зверушек, но и не мрачная аскеза, которую обычно понимают под словом "борьба". Борьба может быть веселой. И черт меня подери, если, включившись в эту борьбу, я отброшу все, что мне было дорого в прошлом. Считать, что борьба требует от тебя забыть все, что было до этого - значит, отсекать дух человеческий так же, как это делают церковь и школа. Мы хотим чтобы люди себя уважали. И поэтому я не откажусь от своих поездок за город, чтобы забыть все городское дерьмо, и не откажусь от походов в магазин за пластинками. Это мое, и я это не отдам.

ПБ: Это то, что тебе нужно?

ДБ: Это дает мне возможность чувствовать себя собой. Самоуважения и мира в душе трудно достичь, если этим не делиться с другими. Но мы не католическая церковь. Все, о чем я говорю, должно стать альтернативой церкви.

ПБ: Остается только обзавестись прихожанами, чтоб ходили за вами и копировали все, что вы делаете - вплоть до вашего внешнего вида.

ДБ: Ну нет, этого нам как раз не надо. Мы не проповедники и нам нужны люди, а не обезьяны.

ПБ: Ты думаешь, что и от публики можно чему-то научиться?

ДБ: Я бы хотел этого. Я не буду говорить с людьми так много, как мне хотелось бы - я сделал попытку удержать Dead Kennedys от этого превращения в замкнутый жизненный стиль, изолированный от реальности. Но в то же время я отчетливо осознаю, что 90% no-настоящему интересных людей, которых я встречал в своей жизни, возникали в связи с нашей группой.

ПБ: Если бы тебе пришлось сравнивать себя с каким-нибудь историческим лицом, кого бы ты выбрал для сравнения?

ДБ: Бог мой, мне надо подумать... Наверное, это папа Иоанн Павел I. Он провел годы в борьбе, надеясь достичь вершин власти, и в конце концов это ему удалось. И что же дальше? Через месяц после того, как он стал папой, он умер в своей резиденции. Достиг вершины и - откинулся.

И вот о чем я думаю в связи с этим. Подумай, скольких идиотов, рвущихся к власти, можно убрать с дороги, если Пригласить их в

Вашингтон побыть президентами - каждого на месяц! Даже Советы въехали в эту идею (? - А. Л.). Нет пути лучше, чтобы стряхнуть паутину с этого замшелого Политбюро.

ПБ: В античной Греции во времена матриархата король правил год, а затем его приносила в жертву богам. Но, по-моему, все это изменил Тезей. Ладно, оставим это. Скажи, а каков другой Джелло Биафра? Разве ты не играешь дурачка в театральных декорациях рок-н-ролльной тусовки?

ДБ: Относительно. Мне, в общем-то, удается изображать на сцене дурачка. Отчасти я это делаю (особенно в сатирических песнях), чтобы облажать кое-какие вещи.

ПБ: Многое из того, что было сказано и написано о панке, носило негативный оттенок. Я, например, читал рецензию на фильм о гастролях группы Social Distortion, в которой говорилось, что люди на сцене - чудаки и уроды, и это звучало уничижительно...

ДБ: А те, кто вложил деньги в эту киношку - это люди, которые хотели бы держать антиденежную культуру под ковром. Они, например, находят какого-нибудь торчка, делают про него кино, где обсирают с головы до ног, а потом продают эти видеокассеты тинэйджерам.

Еще в 1977 году в Time писали: "О, эти панки жутки, они головорезы, они носят сырое мясо на одежде"... Все, что они сказали о The Germs, так это что Дарби Крэш обмазался с ног до головы ореховым маслом. Ни слова о текстах, о музыке... Это распространено в Лос-Анджелесе, где даже "художественные" еженедельники рассказывают жуткие истории о том, как кого-то пырнули отверткой на концерте Black Flag и о массовых драках на концертах Adolescents и Circle Jerks. Если даже и были единичные случаи, то после этих статей драк становится больше. Нет пути лучше, чтобы свести все к примитивным побоищам. Читая такие статьи, всякая урла перезванивается: "Слушай, а панки любят драться, оказывается, сходим-ка и навешаем им всем!"

ПБ: И что же вы делаете, если публика на концерте состоит из урлы?

ДБ: Я с таким не встречался.

ПБ: Ну, я не.имею в виду - целиком из урлы...

ДБ: Такие люди бывают на наших концертах. Я предпочитаю высказать в микрофон все, что я о них думаю, и предположить вслух, что есть способы потратить энергию поинтереснее, чем молотить других людей.

ПБ: Ты неоднократно был жертвой насилия из-за радикальности и сатирической направленности текстов песен. Мне кто-то говорил, что около твоего дома взорвали дерево...

ДБ: Да, прямо рядом с домом. Это сделал сын... (известного сан-францисского артиста). На следующий день после этого две женщины сошли с ума. И этот тип еще собирался напасть на Дирка Дирксена.

Да, на меня нападали. Как-то мне даже попало бутылкой по голове. Нападали на мой дом, на моих друзей. Мне все время угрожали...

ПБ: Так относятся только к Dead Kennedys?

ДБ: Нет, конечно.

ПВ: То есть это вообще проблема панк-групп?

ДБ: Да. Правда, все это больше относится к Англии. Британская пресса, всегда заявлявшая, что она - лучший друг культуры, способствовала возникновению различных группировок и борьбе между ними. Даже между теми, кому нравилась одна и та же музыка. Там есть анархо-панки, Exploited-панки и скинхеды; они бьют модов, тедов и хэвиметаллистов. Это становится похожим на комиксы, хотя совсем не смешно. Эта сегрегация, в которой доминирует желание заявить о себе, поддерживается и подогревается медиа.

ПБ: Но давление-то одинаково для всех.

ДБ: Да, но медиа все время сообщает : "Так делают все", даже если также делает никто.

ПБ: Твои родители сильно на тебя давили?

ДБ: Знаешь, не сильнее, чем все остальные, которым хотелось бы видеть меня членом пожарной команды или клерком. И я думал: чего же мне хочется? Сидеть и писать какие-то бумажки целый день? Нет. Я должен стать кем-то вроде актера. И это мне удастся лучше. И сейчас это шанс есть, а завтра его не будет, поэтому его надо использовать...

ПБ: Ты всегда думаешь о том, что с тобой будет дальше?

ДБ: Больше эмоционально, нежели рассудочно. В принципе у меня в голове всегда есть какие-то мысли относительно того, что надо делать, чтобы не умереть с голоду.

...Людям следовало бы учиться быть самостоятельными. То есть, если брать на детском уровне, нужно самому рисовать картинки, не дожидаясь, пока тебе подарят книжку с картинками.

...у нас бывает такое время, когда мы не видимся неделями, месяцами. Мы отдыхаем друг от друга.

ПБ: И что же ты делаешь в это время?

ДБ: Работаю над мелодиями и текстами, ищу новые идеи. Проблема ведь не в том, чтобы заполнить пустые места, но в том, чтобы слова идеально ложились на музыку, а музыка соответствовала словам. Иногда на достижение этого уходят годы.

ПБ: Ты пишешь всю музыку?

ДБ: Нет, не всю. Я аранжирую почти все, но бывают случаи, когда Рэй или даже все - против, и тогда они предлагают свои варианты. Так было с песней Moon Over Marin. Предлагалось несколько несоединимых тем, и я подумал: подождем немного. Все встанет на свои места. И встало.

ПБ: Да, это очень мелодичная песня. Такая цепляющая за душу гитара и отход от обычной вашей манеры. Это тот путь, которым сейчас идут Dead Kennedys или вы движетесь в сторону, к примеру, Lie Detector?

ДБ: Это тебе решать. В направлениях лучше всего разбираются нью-йоркские критики. Музыку нельзя определить "направлениями", черт побери! Мы делаем то, что хотим, нравится это кому-нибудь или нет. Мы не думаем по-британски или нью-йоркски: "надо сменить направление и подделываться под то или под это, чтобы лучше прокапать". Нет, это не наш путь. Мы ставим в основу пирамиды сырую, живую энергию панка и стремимся расширить настолько, насколько это возможно без потери энергии, дающей изначальную искру.

ПБ: Многие твои песни персонифицированы - ты поешь от лица владельца автомобиля, человека, которого проверяют на детекторе лжи перед поступлением на работу на пивной завод, человека на пляже после ядерной катастрофы...

ДБ: В этом есть что-то от театра. Не от театрализованного рока типа Элиса Купера, потому что я никогда не употреблял приемы, пока не чувствовал необходимости. Я просто полагаюсь на себя и иллюстрирую текст. Огромную роль играет спонтанность.

ПБ: Ты никогда не думал о заключении коммерческого контракта для того, чтобы обеспечить себе финансовую свободу и спокойно заниматься творчеством?

ДБ: Нас к этому долгое время склоняла Faulty (Products) Promises1. Они хотели снять коммерческий видеоролик к Moon Over Marin. И даже взяли у нас под это дело 12.000 - ни ролика, ни денег мы больше не видели. Неет, на фиг надо - сидеть и думать: "буду писать хит, буду писать хит, буду писать хит"...

ПБ: Но ведь Moon Over Marin стала-таки хитом.

ДБ: Что ты имеешь в виду? На пластинке мне это понравилось, а Рэю - нет. Он считал, что надо было сделать ее потише и поглаже.

ПБ: Нет, я имею в виду совсем не это, хотя и согласен с Рэем. Я говорю в смысле хитовости песни.

ДБ: На фиг надо быть героем комиксов. Снимать видео под фанеру, тьфу! В видео есть только одна мне симпатичная фирма - Target Video (сан-францисская видеокомпания, много снимавшая концертные выступления калифорнийских групп). В этих роликах все как в комиксах, все эти эффекты, все эти зомби из компьютерных видеоигр... Фильм Принса2 - длиннейшее видео из всех, что я видел. Появление MTV - худшее, что произошло с музыкой со времен появления "Saturday Night Fever"3. Песни теряют почву, теряют гуманность..., и смысла в них никакого не остается. Тут, на мой взгляд, есть два пути - снимать концерты или класть на фонограмму абстрактный видеоряд, убрав группу за кадр.

1 Биафра играет словами. Фирма называется Faulty Products, но он называет ее Faulty Promises, что в переводе значит "ошибочные обещания". (А. Л.)

2 Имеется в виду фильм 1984 года "Purple Rain". (А. Л.)

3 Популярный в конце 70-х фильм с Джоном Траволтой в главной роли; фонограмму писали Bee Gees. Фильм стал провозвестником эры диско. (А. Л.)

ПБ: А если совмещать концертные съемки и студийную видеозапись?

ДБ: Нет, это хоккей получается, когда гол замедленно показывают, а ты знаешь, что там, за кадром, что-то происходит в это время, какое-то действие... Я бы хотел встретить настоящего художника видео, и говорят, что в Австралии есть парень, который сделал видео к Holiday in Combodia - но я узнал об этом только за день до отъезда, и мы с ним так и не встретились.

ПБ: А если ты сам снимешь ролик, у тебя будет возможность его показать?

ДБ: Конечно нет. То, что выйдет из-под наших черепных коробок, не устроит MTV. Это не понравится тем, кто развлекается только с помощью телевизора. Зачем поощрять людей к тупому глядению на экран.

ПБ: Ну, если они не смотрят TV, то развлекаются как-нибудь по-другому. Кое для кого и работа - развлечение. Знаешь, чувствовать максимальное удовлетворение от того, что делаешь...

ДБ: Одна из причин, почему американцы бездушны - потому, что все мы потеряли чувство удовлетворения от своей работы. Мы просто бежим, как крысы в лабиринте. Вместо страха от того, что ты не вместе со своим государством (типа того, что нагнетают русские газеты (? - А. Л.)) мы боимся не быть вместе с Джонсами, со своими соседями: "Бог ты мой, чему это он так радуется? А я скучаю... Надо сходить и купить себе немного радости". Нас научили, что все должно быть безголовым удовольствием. Мы верим, что человеческая жизнь может быть счастливой 24 часа в сутки, а если это вдруг не так, то кажется, что с тобой что-то не в порядке, но можно это исправить, заглянув в соседний супермаркет... Мы стараемся доказать, что настоящее удовлетворение появляется лишь когда достигаешь чего-то сам, а не когда что-то покупаешь. В нашей песне Trust Our Mechanic говорится о тех, кто не получает удовольствия от собственной работы. Когда-то они выбрали ее, может быть потому, что прошел интерес к предыдущей, или же потому, что "это то, что мне нужно, чтобы прожить жизнь как следует!"... Их путь - это понять, что случилось с автомобилем, а потом ускорить его устаревание. Заменить износившиеся детали не запчастями, а чем придется... Особенно это опасно, если в такой ситуации оказывается врач. Как-то на дороге меня подобрал один парень, который оказался врачом. Он крутил баранку и с возмущением рассказывал мне, что Американская Медицинская Ассоциация пыталась закрыть его практику потому, что он брал с больных меньше, чем полагается по расценкам АМА. Он лечил бедняков, он говорил, что это для него очень важно. Но много ли таких людей ты встречал? А в основном люди противопоставляют свое физическое бытие ментальному. Есть же люди, которые просто из любопытства обращаются в пластическую хирургию с просьбами переделать им лица или принимают совсем не нужные им тонизирующие вещества. Я где-то читал, что чуть ли не половина операций, которые на сегодняшний день делаются, не необходимы пациентам. И любимой болезнью американских врачей становится рак. Отцы двух моих друзей умерли от рака. Парни были в ужасе от того, как с их родителями обращались врачи. Сперва - химиотерапия, что само по себе очень дорого, потом - в госпиталь. Вот и еще 500 долларов в день для врача. Их лечат от одного, но лекарства возбуждают новые недуги, нужны новые лекарства и так далее. Одного из них врач буквально растянул на койке каким-то приспособлением, а он спать не мог от болей, и эта штука причиняла еще большую боль. И в конце концов он попросил жену убрать этот станок и дать ему умереть спокойно. Она так и сделала. Мне иногда кажется, что все научные и технические достижения в области медицины дают докторам некий садистический импульс, что в сочетании с огромной стоимостью лечения заставляет продлевать агонию безнадежно больным людям. А после их смерти их родные оплачивают десятитысячные счета. Большинство людей считают, что Америка - великая страна, и все, что в ней делается лучше, чем где-либо. Но они не были в других странах, и не могут оценить их преимущества, и в первую очередь государственное медицинское обслуживание. Докторам там платят по одинаковым расценкам, а не за глубокомысленный вид. Я не хочу об этом больше распространяться, но как подумаешь, что доктора в этой стране вышли из-под контроля, сразу есть шанс попасть к психиатру.

ПБ: А что психиатры?

ДБ: А там все то же самое. Мать моего друга так накачали лекарствами, что она даже спать - и то не могла. Хоть все время старалась. Психиатр использовал какие-то жуткие препараты, не очень заботясь о том, что происходит с пациенткой. Или эти психологи - ты только пришел на прием, задали тебе пару вопросов, и вдруг: "Ну что ж, всего хорошего, увидимся на той неделе". Я всегда думаю - действительно ли они хоть что-нибудь соображают в том, чем занимаются?

ПБ: В рок-н-ролле таких хватает. Скажи, а много ли у вас подражателей?

ДБ: Ну, это опять же тебе решать. Вообще-то мало, если сравнивать с другими. Есть масса групп, которые почти в ноль дерут с Black Flag, Discharge и Minor Threat - особенно с Minor Threat. Наша музыка менее доступна.

ПБ: Ты записывался когда-нибудь соло? Вот, например, пластинка The Witch Trials?

ДБ: Ну... это не совсем сольная запись. Нас было пятеро, мы выпили пива, включили аппарат, взяли инструменты - никаких репетиций, прямо так, от вольного.

ПБ: Но ведь это были не Dead Kennedys?

ДБ: Нет, это были Кристиан Ланч и Морган Фишер, который записал альбом Hybrid Kidz на той же восьмидорожечной машине, на которой мы писались вместе. Писались с минимальной громкостью - Морган живет в многоквартирном доме - но настолько громко, чтобы я успевал обдумать все, о чем я хочу спеть, и услышать то, что я уже спел. Да, так кто еще там был? Адриан Борланд из The Sounds, он еще играл в Outsiders и Second Layer. Рэй пришел позже, и мы наложили его партии на некоторые вещи, а еще одну он с нами записал. Так что было бы нечестно по отношению, по крайней мере, к Крису и Моргану, называть The Witch Trials моим сольником.

ПБ: О'кей, раз это так. Но ведь ты, наверное, хотел бы еще с ними записаться?

ДБ: Я бы, конечно, хотел, но такая возможность редко выдается. Лучше всего делать такие спонтанные проекты, воплощать в жизнь странные идеи с Кристианом Ланчем, но он сейчас живет то ли в Англии, то ли в Германии, в общем, мы не особенно часто видимся. Только когда Морган пускает нас к себе пописаться, а это тоже нечасто бывает. Морган - он играл на клавишах в Mott The Hoople, а на The Witch Trials сыграл на басу. И хорошо сыграл! Он внес cвоe настроение во все песни.

ПБ: Почему ты до сих пор ничего не рассказывал об этом?

ДБ: А пускай подумают и помучаются. А если уж быть совсем честным, то даже название не мое. Как-то мы гастролировали в Вайоминге и заехали заправиться в Хаук-Спрингс - посмотри на карте, где это. И я услышал какие-то странные звуки. Я заглянул в подсобку, а там четыре парня в ковбойских шляпах и банданах вокруг шей играли свой музон. У Клауса в багажнике, как всегда, был четырехдорожечник, и он за ним сбегал... А назывались они как раз The Witch Trials - я так и не знаю, что с ними сейчас.

ПБ: Расскажи о своем участии в радиошоу Maximum Rock And Roll.

ДБ: Ну, оно непостоянно, мое участие. Я там не самый главный, так - туда-сюда. Меня пригласил к себе в гости Тим Йоханан, он как раз затевал все это дело, и у него дома я увидел все те диски, которые хотел купить и не успел... Но он выкидывал напрочь все конверты и оформлял пластинки сам, обклеивая их при этом по окружности зеленой лентой. Мне это показалось странным. Эдакий Тим - Чудище Зеленой Ленты. Но он почему-то решил, что я могу быть хорошим комментатором. Когда мы стали ездить .за границу, я привозил оттуда пластинки и демо, особенно из таких стран, как Финляндия и Германия - оттуда, как правило, приходит мало информации, и делал короткие обзоры.

Тим строит шоу как панк-эквивалент "Сезам Стрит"1, где в каждых трех-четырех песнях есть что-то общее - или общая тема, или географическое положение, или одно время... Я бы строил свое шоу по-другому. У меня даже, может быть, соседствовали бы Кармен Миранда, Tar Babies и Magma, но MRR - это шоу Тима, и у него другие идеи. Я сразу въехал в это дело, потому что Тим и его ребята хотели большего, нежели просто называть песни и группы. Они стали дискутировать в эфире о злоупотреблении наркотиками, о расизме в текстах песен, о снижении цен на билеты. Иногда я совершенно не согласен с их точкой зрения, но я уважаю Тима и его команду, и дай Бог, чтобы они почаще были в эфире.

1 Популярная в США детская кукольная телепередача (А. Л.)

ПБ: Много ли времени вы проводите на гастролях?

ДБ: В прошлом году поездили. Туда, сюда, в общем, дома мы не были с середины ноября 82-го по сентябрь 1983-го. В этом году отдыхаем. Все это мне не очень нравится, потому что становится похоже на работу, a Dead Kennedys никогда не были для меня работой. Это то, что мы должны делать, это наша плоть и кровь, а не работа. ...В этом году мы присматривались к новому материалу, да и к себе самим - что мы будем делать дальше. Что мы значим? Что мы хотим значить? Как мы можем воплотить это? Можем ли мы вообще это во что-то воплотить? Наконец, почему мы об этом беспокоимся?

ПБ: То есть вы оцениваете все в целом.

ДБ: Да, но не переоцениваем.

ПБ: Теперь вы расстались с Faulty Products. Сами себя продюсируете?

ДБ: Да. Это, конечно, чертова работа, но я лучше продам меньше пластинок не завися ни от кого, вложив в них душу, чем отдам это кому-то на откуп, чтобы там все переиначили, переделали звук, неверно все истолковали в пресс-релизах и выставили нас - и прежде всего меня - в роли персонажей мультфильмов. И просто-напросто привели бы к духовному банкротству. В Англии индепенденту легче, а у нас очень трудно. Страна большая, людей больше, нет музыкальных еженедельников и прорваться - чертовски сложно. Но мы не можем свернуть с этой- дороги. Слишком многие следят за нами и ждут, когда же мы плюнем на это дело и пойдем продаваться. Наш последний менеджер пытался подписать контракт с Enigma. Он сильно рисковал получить по ебальнику, но я сдержался. Контракт мы, естественно, не подписали - упрямство у меня в крови.

ПБ: Теперь, кроме Dead Kennedys, ты занимаешься еще и собственной фирмой (Alternative Tentacles). Разрываешься пополам, наверное?

ДБ: Где-то раз пятьдесят за день я мечтаю о секретаре, я совершенно тону в делах. Но эта работа должна быть сделана. Я все время напоминаю себе об опасности стать бюрократом, но Alternative Tentacles - это труд любви. Мне было обидно, что столько талантов пропадают зазря, и никто их не записывает. За три года The Avengers могли сделать три классных альбома, но вышли у них только сингл и двенадцатидюймовка. Мне надо помочь им всем запечатлеться в виниле,. Наверное, это от мамы - она у меня библиотекарь, а я библиотекарь виниловый.

ПБ: Что ты помнишь о времени, когда ты был ребенком?

ДБ: Кое-что помню. Память у меня в принципе не лучше, чем у любого другого, но я старался ее развивать. Не верю я, что люди моего возраста помнят вьетнамскую войну и Уотергейт. Скорее уж всякие телефильмы... ПБ: А с какого возраста ты помнишь себя? ДБ: Где-то лет с трех. Моя семья переезжала, когда мне было пять, и я могу вспомнить дом, в котором мы жили, и даже нарисовать его подробный план. Я помню, где стояла какая мебель, помню всю обстановку.

ПБ: Ты как-то рассказывал, что ездил на велосипеде и плевал в людей...

ДБ: Да нет, все было совсем не так. Это был вполне осознанный жест отвращения к тому, что Боулдер стал превращаться в город вполне определенное группы людей... Боулдер, перед тем, как я свалил оттуда, стал городом нуворишей всего за пять лет. Ну, типа Сан-Франциско сегодня. Я думаю, что целью мэра города, нашей Мэгги Тэтчер (Дианы Фейнстайн) было сделать из города один респектабельный жилой квартал, чтобы деньги текли в карманы к ней и ее друзьям.1 Я этим был очень подавлен. И, набрав в рот воды, зашел в одно из тех кафе, которые в годы моего детства торговали содовой. Оно стало дорогим рестораном, где люди вежливо попивали четырехдолларовое пиво, которое, кстати, на улице можно купить за 75 центов. Они так комфортабельно выглядели и в них было столько надменности, что я понял - надо сделать хоть что-нибудь. И я обдал их душем.

ПБ: А еще что-нибудь в этом роде ты можешь вспомнить?

ДБ: Да, но вот только что? Ага! Как я мог забыть! Человек С Собаками! Я рылся в коробке со старыми пластинками возле магазина Trade-A-Tape и нашел там диск Fleetwood Mac. "О, - подумал я, - Black Magie Woman - и совершенно бесплатно! Это просто счастье!..."

Вдруг к пластинке протянулась чья-то рука. "Подожди-ка, это мое", - проговорил кто-то сзади. Я обернулся и буквально застыл на месте от одного вида этого типа: пронзительная улыбка и совершенно маниакальный взгляд. А у моих ног вились две рыжие псины, поводки которых тянулись к его кулаку. И я понял, что ничего не могу сделать.

Вскоре я заметил, что этот тип прямо-таки преследует меня на улицах, всегда с этой своей улыбкой на лице. И он мне не говорил ни слова. Я рассказал о нем друзьям, оказалось, что они в курсе, о ком я говорю, и тоже видели его. Он начал меня нервировать, но внезапно я понял, что он попросту прикалывается. И я осознал, насколько просто и смешно - преследовать так называемых нормальных людей, нормалоидов, заставляя их вздрагивать по ночам... Конечно, это не главное, но тоже нужно.

Человек С Собаками изменил всю мою жизнь. У него было уникальное чувство свободы. Безумие - это свобода, конформность - это смерть. Во всяком случае, по отношению к безумию. Последнее, что я о нем слышал - он работал в оффисе какого-то магазина оргтехники в Олбэни, штат Нью-Йорк. Можешь себе представить, что ты покупаешь текст-процессор у Человека С Собаками?!

1 Необходимо отметить, что в 1980 году Биафра баллотировался на пост мэра Боулдера. Противником его была Диана Фейнстайн. (П. Б.)

ПБ: Как ты считаешь, можно ли заработать деньги честно? Мне кажется, что для тебя есть дистанция между большими деньгами и честностью, но тем не менее ты тоже делаешь деньги. Как ты себя ощущаешь в связи с этим?

ДБ: Мне хочется чувствовать, что мы делаем свое дело честно, законными путями. Это лучше, чем, стараясь заработать во имя репутации, наплевать на искусство. Если мы включимся в традиционную для пластиночных фирм игру, очень скоро я перестану узнавать себя в зеркале.

ПБ: Тебе не кажется, что твое положение лидера Dead Kennedys превратило тебя в некий пример для подражания?

ДБ: Да, есть такое дело.

ПБ: Ты доволен этим или нет? Тебя это не возмущает?

ДБ: Я возмущаюсь тем, что люди иногда, судя по слухам, считают, что я - плохой пример для подражания. Я ведь сам себе жесткий критик. Я хочу прежде всего устраивать самого себя, соответствовать своим стандартам, сравнивая себя с любимыми артистами и вообще уважаемыми мной людьми. Это нелегкое занятие, и часто у меня не получается... но я стараюсь. И я не люблю, когда люди ставят меня на пьедестал, считают меня каким-то героем. Я не напыщенный политик с безукоризненным прошлым, у меня есть свой скелет в шкафу1 и совершенно антисоциальное чувство юмора. Я не самоценен и не отчужден от людей. По духу, наверное, я сам и есть Человек С Собаками.

1 Англосаксонская идиома, означающая некий секрет, бросающий тень на репутацию человека, иначе говоря, "кто из вас без греха..." См. роман Сомерсета Моэма "Пироги и пиво, или Скелет в шкафу". (А. Л.)

(c) The Last Gasp of San Francisco, 1985.

(c) Перевод с сокращениями А.Липатова, 1991.

ЖИЗНЬ БИАФРЫ СТАНОВИТСЯ ВСЕ ВЕСЕЛЕЙ

(французский журнал "Rock & Folk", декабрь 1990)

Джелло Биафра, когда он баллотировался на пост мэра Сан-Франциско, предлагал в своей предвыборной программе вменить в обязанность местным бизнесменам обязательное ношение клоунских нарядов с 9 утра до 18 вечера...

Такое отношение к окружающей действительности весьма полно характеризует Биафру - человека, отношения которого с властями все больше напоминают анекдот в стиле черного юмора. Однако сегодня, после многих лет, проведенных в разнообразных наскоках на цензуру, Джелло Биафра, похоже, попал под нож - и все из-за элементарной истории со своим "неприличным" плакатом, на котором он был изображен обнаженный и со стоящим членом.

Так что нынче, когда многие поняли, насколько выгодно слегка поглаживать против шерсти наше общество и задевать его добродетели, Биафра, один рискует пострадать за свои действия и убеждения.

Наверное потому, что Джелло Биафра - человек глубоко наивный. В этом его сила и его слабость.

Биафра, этот бешеный скаут, этот мужской вариант певицы Мишели Шокед (если только так можно сказать, ибо, похоже, она и вправду мужчина) настолько уверен в том, что все, что он делает - правильно и законно, что он даме нашел сегодня в себе силы для мощного возвращения на музыкальные подмостки.

Первым его залпом был вышедший осенью 1989 года совместный альбом с группой Do A (Dead or Alive).

Второй залп оказался еще мощнее. И мы уверены, что в мире хардкора это вызовет бурный восторг. Итак Биафра, в содружестве с тремя музыкантами группы Ministry (явные экстремисты, сочетающие в своем стиле треш с нью-битом) выпускает в самое ближайшее время свой новый альбом. По этому поводу их команду решено переименовать в Lard (сало). По мнению самого Биафры, такое название вполне отражает то значение, которое играет доброе топленое свиное сальцо в нашей повседневной жизни. Да хранит Господь нашего Биафру!

Но не забывайте (а многие этого вообще не знают), что кроме всего прочего, Джелло Биафра - это и человек с отменным вкусом. На созданном им лейбле Alternative Tentacles он собрал лучшие и самые интересные команды американского хардкора, то есть те, что особо не придерживаются каких-то норм. Среди этих групп особо выделяются No Means No - канадское трио, игра которого не подпадает ни под один известный стиль, нов целом относится к тенденции "нойзи". Также стоит отметить из подопечных Биафры Элиса Доноута (Donut), великолепный альбом которого бьет все рекорды по эксцентричности. В Европе эти диски распространяет фирма W-MD, чему нельзя не порадоваться...

Рецензия на диск группы LARD "The Last Temptation of Reid"

(лейбл Alternative Tentacles/Danceterai)
(Апрель 1991, "R&F")

С таким парнем как Джелло Биафра покой нам только снится. После своего альянса с DoA и в ожидании союза с ребятами из No Means No, нынешней зоной бурной деятельности Биафры стала группа Lard.

Lard - это три готовые "обслужить" вас личности, охваченные неудержимым стремлением к доминированию. Во-первых, сам Джелло Биафра, бывший духовный пастырь группы Dead Kennedys, и извечный мастер kultur'ы (атас, хватайте респираторы!).

Второй и третий участники группы - Пол Баркер и Элиен Юргенсен, завзятые террористы, известные своей активной деятельностью

в таких командах как Ministry и Pailhead.

В общем, трое сумасшедших с богатейшим бредовым воображением. Тройка людей, которым не пришло в голову ничего хуже, как на три месяца запереться в чикагской бункер-студии Wax-Tax и сфабриковать там свою очередную дальнобойную ракету. Дэд Кеннедиз мертвы - да здравствует Дэд Кеннедиз! И хотя в строю остался лишь один из них, история продолжается, - но не повторяется.

Вы думаете, что эта пластинка - какое-то продолжение диска "Frankenchrist" или вторая часть "Bedtime For Democracy"? Ничего подобного! Биафра не останавливает своего полного приключений продвижения вперед.

Конечно, на диске легко узнается тот же саунд - стремительный, мощный, бриэантный, который обрушивается на тональности и словно расплющивает их. Да, есть на пластинке и знакомые по предыдущим дискам приступы легкого безумия - песня "They Come To Take Me Away, Ah, Ah". Есть и такие же, как раньше, едкие страшные песни, напоминающие химические бомбы. Есть даже ремейк песни "Holiday In Cambodia", названный "Mate Spawn & Die".

В общем, после того графического изображения третьей мировой войны, которое у Биафры фигурировало на обложке предыдущего альбома, он теперь предлагает прослушать нам и звуковую дорожку всемирной катастрофы - альбом "The Last Temptation of Reid".

Все в убежище! Рекомендуем принять что-нибудь успокаивающее, надеть защитные средства и противогазы...