ИНТЕРВЬЮ С ОЛЕГОМ РЕШЕТНИКОВЫМ ("Рокси")

РИО № 13, 1987

Олег Решетников - редактор "Рокси" (совместно с Александром Андреевым и Михаилом Бруком на этапе 4-6 номеров. Интервью было взята Валерием Андреевым в 1987 году и готовилось для публикации в "РИО" к десятилетию "Рокси". Впоследствии данный номер "РИО" оказался "заморожен" и фактически не распространялся. В контексте нынешнего принципиального нежелания второй редакции "Рокси" освещать в прессе причины своего ухода из рок-журналистики, интервью с Решетниковым является единственным и уникальным документом, проливающим свет на "кухню" издания в 80-83 гг.
Вследствие довольно болезненных амбиций, традиционно отравляющих московско-питерские рок-коммуникации, поиски оригинала данного материала заняли в общей сложности около двух с половиной лет.

РИО: Олег, зачем этот журнал был сделан? Кто и для чего его создавал, как он появился на свет?

О.Р.: Журнал "Рокси" появился в 1977 году. Я подозреваю, что идея "Рокси" родилась на свадьбе Гребенщикова, на этой грандиозной пьянке в августе 76 года. Может быть, именно тогда ряд людей почувствовали сильное тяготение друг к другу... или в тот момент жизненно необходим был повод собраться и сделать что-то вместе. Не на сейшен собраться, не в "Сайгоне", не просто сидеть - слушать музыку и разговаривать, а делать что-то конкретное и при этом общаться.

Я бы назвал это естественное желание некоторой начальной объединительной функцией. Т.е. журнал родился ради объединения ряда близких людей в какой-то нетрадиционной обстановке.

...Первый номер делали Коля Васин, Наташа Васильева, в какой-то степени Гена Зайцев и Гребенщиков... Гребенщиков в создании первого номера принимал не самое активное участие.* Первый номер даже назывался не "Рокси"... Затем Васин и Васильева к журналу охладели, а третий номер вообще сделал Гребенщиков.

...Первая идея, которая вкладывалась основателями журнала в "Рокси" - это идея человеческого общения. Делать журнал всем вместе и ощущать себя единомышленниками было в кайф, поэтому самым главным в журнале стала идея чистого кайфа.

С самого начала в "Рокси" начала вкладываться и вторая идея - идея информации. В то время все очень нуждались в информации, и с этой точки зрения особенно интересен был третий номер. До этого информация сводилась к разговорам типа "кто что делает, кто что ест, какие носит ботинки".

В третьем номере дали возможность высказаться Макаревичу... Примерно тогда же появилась идея ввести в журнал немного юмора и стеба - собственно говоря, третье направление, которое вкладывали в "Рокси" создатели. Причём, прижилось оно не сразу, а входило в журнал постепенно.

...С четвёртого номера "Рокси" начали заниматься я, Миша Брук, Шура Андреев и Вова Сорокин.**

РИО: Как получилось, что "Рокси" перешёл к вам? Что вы внесли в журнал? Что отбросили? Какой номер ты считаешь самым удачным и почему?

О.Р.: Как-то так получилось, что у нас с Мишкой накопилась куча идей и энергии, а кроме того, до фига свободного времени: пятый курс, диплом... И вот мы просто так, со стороны, подошли к Гребенщикову и говорим: "Давай!" Он нам: "Мы не знакомы". "Ну, давай познакомимся". Гребенщиков посмотрел на нас, послушал и говорит: "Да ладно, берите". Просто настолько выплёскивались идеи, что он не мог не отдать.

Огромное значение в тот момент сыграла та самая объединительная функция. Миша был музыкант, я нет, но мы жили в одном подъезде, а вокруг были поэты, музыканты... И нам бешено хотелось делать что-то вместе.

Когда мы получили журнал, он базировался на двух китах - объединения и информации. Мы попытались присоединить к ним идею некоего философского осмысления - зачем и почему всё это происходит - и немного над этим поразмыслить. Эта идея воплощалась в жизнь в двух видах: во-первых, некоторые вводные статьи, посвящённые общим проблемам, а во-вторых, статьи, посвящённые анализу текстовой структуры... Интересно было понять феномен воздействия текста и сопоставить все эти мысли с теми направлениями, в сторону которых развивалась в то время западная музыка.

Делалось всё это с помощью переводов из "Меlody Маkеr", "Rolling Stone", "New Musical Express" и т.д. В качестве примера возьмём перевод статьи про "YES". Для нас, выросших с этой группой, перевод статьи 79 года был крайне актуален. - "YES" в то время находились в топе, и вдруг группа разваливается и приходит к другому осмыслению... В 79 году казалось, что рок будет развиваться в направлении объединения с классической музыкой - синтезаторы, симфонии, что-то серьёзное, большое и сложное. Тогда все жили надеждой, что "Pink Floyd", "YES", "Genesis" и другие двигаются именно в ту сторону. Но эта идея, как мы знаем, умерла. Тем не менее, Ордановский тогда сказал, что именно эта статья про "YES" сильно помогла ему в творчестве и жаловался на нехватку подобных материалов, помогающих двигаться вперёд.

В итоге получилась следующая картина. Те, кто бывал на сейшенах и слушал, что им говорят музыканты, черпал там свои жизненные принципы, с помощью которых и двигался по жизни.

Но музыкантам кто-то тоже должен был что-нибудь сказать. Музыканты двигались вперёд только с оглядкой на западную музыку, западные идем, западные журналы и за счёт каких-то личных мыслей. Но абсолютно не было свободного обмена этими мыслями - каждый замыкался на своих... Многие команды, замыкаясь на себе, заходили в тупик. И вот, функцию посредника в обмене мыслями обо всём происходящем взял на себя журнал "Рокси".

Одновременно в тот же период приобрела силу идея юмора и стеба. Я видел, что она очень нужна и нравится музыкантам и всем читателям "Рокси". В итоге к моменту выхода четвёртого номера "Рокси" базировался на этих четырёх китах, но всё же главную роль здесь играла возможность общения. Вообще я считаю, что четвёртый номер - самый интересный, а по богатству идей - самый насыщенный за всю историю "Рокси".

Если до этого "Рокси" был информационно-развлекательным, то с четвёртого номера он стал теоретико-информационно-развлекательным. Кроме того, он вышел в тот период, когда был нужен, как никогда.

По сравнению с третьим номером на принципиально новой основе собирался материал. Для создания номера пришлось общаться примерно с полусотней совершенно разных людей, до этого друг друга не знавших. И вот такая связь их как бы объединяла - не только подготовка номера, но и само чтение друг о друге, передача из рук в руки... Этот процесс был большой объединительной силой. И было видно, как эта сила возрастала, распространялась не только на членов редакции, но и на всех, кто имел отношение к рок-музыке в городе.

Все эти события происходили накануне создания рок-клуба. Это был период массового разгона сейшенов и написания письма XXVI съезду КПСС, под которым стояло 500 подписей. Письмо было написано в декабре 1980 года, а в январе его организаторов вызвали в Большой дом.*** Письмо кануло в лету и исчезло неизвестно куда, но разрешение на создание рок-клуба было всё-таки дано.

Таким образом, "Рокси" №4 вышел накануне открытия клуба, когда журнал всем был очень нужен. После создания рок-клуба, когда люди стали собираться еженедельно, разговаривать, необходимость журнала резко упала. Информация передавалась устным образом, а общаться можно было и без "Рокси". Эта некоторая ненужность журнала как объединяющего и информирующего органа привела к задержке пятого номера. Оставались только функции теории и юмора... пятый номер тянулся, тянулся и в итоге с горем пополам вышел.

Этот выпуск тянулся ещё по одной причине. Несколько неожиданно в Большом доме возник интерес к "РОКСИ" вообще и ко мне в частности. Так получилось, что я на два года покинул Ленинград, и пятый номер выходил и доделывался без меня. В основном им занимались Брук, Андреев и Сорокин, а философия и психология были привилегией Бориса Малышева.

Когда я вернулся из армии, то увидел, что из-под этого дела выбита третья опора - было видно, что народ как-то не захотел заниматься ни теорией, ни осмыслением. Или лень было, или оказались не готовы, или это стало никому не нужно.

Тем не менее, шестой номер всё-таки вышел. В это время случилось ещё одно событие - смерть Брука. После этого у нас многое обломалось, т.к. одному человеку номер "Рокси" не осилить. Мы ведь постоянно работали вдвоём, друг друга всячески подталкивая - так были сделаны четвёртый, большая часть пятого, шестой. И вот тут-то мне пришлось купить кота в мешке... С подачи Гребенщикова я связался со Старцевым, который оказался на редкость энергичным человеком. В этот момент дело катилось под гору с огромной скоростью и могло быть уничтожено - философская идея выбивалась, идея объединения была выбита давно, информация тоже становилась никому не нужной. Оставалась идея юмора и стеба - т.е. единственная зацепка, которая позволяла продолжить дело. При знакомстве со Старцевым я увидел, что он просто набит стебаловом и энергией работать в этом направлении. Правда, было совершенно неизвестно, что он за человек... но в это время разные жизненные обстоятельства уводили меня в сторону от "Рокси", и дело перешло в руки Старцева.

Начиная с седьмого номера я окончательно отошёл от "Рокси".

РИО: Какие перемены произошли в "Рокси" при Старцеве? Что нравится сейчас в журнале, а что нет? С кем вместе работает Старцев сейчас?

О.Р.: К концу 83 года у разных организаций снова появился интерес к "Рокси", и журнал пришлось как-то официализировать. Официальное открытие журнала состоялось 19 ноября 1983 года; тогда же "Рокси" впервые получил название "Рок-бюллетеня". Это был шестой номер. Как я понимаю, примерно с восьмого-девятого номера "Рокси" превратился в издание типа "Крокодила". На одном юморе продержаться невозможно, это было сразу понятно, нужно хоть немного вкладывать в журнал теории и информации...

Поначалу теорией продолжал заниматься Малышев, кто потом - не знаю, т.к. в последних номерах теория шла на крайне несерьёзном уровне... Малышев всё-таки учёный-профессионал. Пусть у него очень много терминов, которыми он постоянно запугивает читателя, но он своё дело знает. Вот сегодня все кричат о неформальных объединениях, а впервые теория неформальных объединений была выдвинута в 1980 году в "Рокси" в небезызвестной статье Малышева на 15-ти страницах. Вообще, термин "неформалы" впервые был употреблён Малышевым. В узком кругу учёных он появился, естественно, раньше - примерно в 78 году, но в печати - впервые в "Рокси". "Неформальные объединения" - это тема кандидатской Малышева, но эту идею потом по разным причинам забрал у него тот самый Лисовский.**** С его подачи термин "неформалы" и "неформальные объединения" сейчас вошли в официальный лексикон, хотя сама идея принадлежала не ему, а группе молодых учёных, среди которых был и Борис Малышев.

...Насколько я знаю, на первом этапе Старцев продолжал работать с Малышевым, потом какие-то теоретические материалы писал Коля Мейнерт. В 1985 году Старцев выпустил номер "Рокси", в котором попытался выйти на "корни" журнала: Васина, Васильеву, Джорджа. В этот номер была включена статья Алика Кана о джазе, что, несомненно, являлось большим плюсом для "Рокси". Но тут же рядом присутствовало несколько статей, которые поражали однообразием и своим низким уровнем. И тут мы вплотную сталкиваемся с тем, что погубило "Рокси" - половину журнала делал один человек... В конце 85 года Старцев просто замкнулся на себя... Получается, что журнал пишется для рок-клуба, а рок-клуб при себе имеет Александра Старцева. Абсурд. И это замыкание неизбежно.

Я попробую объяснить, почему это плохо и неизбежно. Почему плохо, понятно. Например, третий номер, который целиком замкнулся на "Аквариуме", Майке, "Машине Времени" и иже с ними. А в четвёртом номере были совершенно противоположные мнения совершенно противоположных людей - Сергея Славянина и Паши Крусанова.***** Тогда у нас была такая идея: редакция не пишет вообще ничего - её мнение заключается только в редакционной статье и в том, в каком порядке идут статьи. Таким образом, сам журнал не навязывает почти ничего - это просто некая трибуна, с которой говорят все, кто хочет.

Сейчас в "Рокси" навязывается читателям некая оценка, большей частью не аргументированная и не всегда объективная. Другое дело, что у нас механизм общественного восприятия на это и рассчитан - все привыкли, чтобы им оценку навязывали заранее. Можно это назвать интеллектуальным мещанством. Рок-клуб, рок-музыка и "Рокси", в частности, были призваны бороться против этого, а сейчас получилось наоборот - "Рокси" это усиленно распространяет.

Теперь - почему неизбежно. Когда ещё мы занимались журналом, было заметно, что число лиц, которые хотят и могут сказать что-то со страниц "Рокси", со временем всё меньше и меньше. Поэтому, если редакция не хочет затягивать с выпуском очередного номера, ей неизбежно приходится писать самой... Ближайший круг знакомств уже высказался, на второй уровень знакомств выходить гораздо сложнее. Сами не несут. Приходится писать одним и тем же. И здесь мы подходим к главному: нужно постоянно менять людей в редакции журнала, только идея постоянно кочующего ядра может гарантировать существование журнала. Пока журнал кочует, он живёт.

Именно эти соображения и навели меня на мысль отдать журнал Старцеву. Я прекрасно понимал, что если "Рокси" перейдёт от нас к Старцеву, он ещё будет жить. Но Старцев журнал дальше не передал - личные интересы помешали ему это сделать. Пострадало общее большое дело... Сам Старцев сейчас выглядит неким рантье от "Рокси". Ему всё равно - нужен ли кому-нибудь такой журнал, или нет. Он добровольно его никому не отдаст, сам добровольно со сцены не уйдёт. История с "Рокси" показывает, что все предыдущие люди добровольно и вовремя оставили это место. Старцев этого не сделал. На сегодняшний день изменить "Рокси" невозможно. Надо взрывать - как показывает история, только это может изменить ситуацию. Иначе начинаются застойные явления и т.п.

Старцев - хороший журналист, и он нужен "Рокси", если будет писать в номер только одну статью. И всё. У него есть свой почерк, свой юмор, своё мнение, мнение определённой группы людей. Он хорошо ведёт свою линию, но она должна быть рядом и наравне со множеством других.

...В шестом номере Старцев дал материал под названием "Фекальный рок", где разговор шёл о группе ДК. Группа ДК, - говорилось там, - это такие интеллигенты в душе, совсем не панки и не шпана, но которые пытаются играть в панк. И такая интересная проводилась аналогия: представьте себе мальчика классе в 5-6-ом, пай мальчик, отличник, учителя все его любят, и в то же время он никак не может войти в контакт с классом. Он как-то изолирован, и ему страшно и одиноко жить. И вот, для того, чтобы войти в контакт с классом, он перед зеркалом начинает учить матюги. Это не его язык, он этим не живёт, но пытается как-то походить на товарищей, которые его окружают. Вот эта аналогия, которую Старцев провёл против группы ДК, проходит сейчас против Старцева. Старцев - это некий пай-мальчик, хороший официально, отличник, имеет хорошие оценки за то, что делает, славу, доступ к информации, в разные круги. Но он не имеет ничего общего с той аудиторией, за счёт которой он всё это имеет. Разве что матюги, в отличие от того мальчика, он учить не стал... По-моему, он не очень понимает, что происходит сейчас в роке. Рок-музыка в Ленинграде, и не только в Ленинграде, сейчас развивается неимоверно быстро, а рок-пресса практически стоит на месте. И происходит катастрофическое отставание одного от другого. Если ещё несколько лет назад "Рокси" читали все музыканты, каждый беря своё, и после прочтения у них что-то оставалось в голове, то сейчас его читают немногие, и те - от нечего делать...

РИО: Как ты считаешь, для кого теперь делается этот журнал? Кто его сейчас, в 1987 году, будет читать? Каким, тебе кажется, должен быть "Рокси" сейчас? И вообще рок-пресса? Не имеет ли смысла перевести "Рокси" на коммерческую основу? Нет ли желания вернуться и поработать в "Рокси"?

О.Р.: Что касается коммерческой основы, тут встаёт всё та же старая проблема - что лучше: много, но дерьма, или мало, но хорошего. Что касается первого, то я считаю, что его существование в данном состоянии бессмысленно. Нужны какие-то новые идеи. Какие именно, я сейчас точно сказать не могу. Те идеи, которыми мы руководствовались с Бруком, они умерли.

Какая должна быть сейчас рок-пресса и "Рокси" в частности, сказать сложно. Здесь единых рецептов нет. Может быть, надо перевести всё с дилетантского уровня на профессиональный? Может, не надо? Дилетантство живее, с другой стороны, рок-музыканты сейчас выходят на уровень профессионализма. В "Рокси" много дилетантства, и оно с годами не проходит. И что самое страшное, это дилетантство идёт ему не в минус, а в плюс. Профессионализм очень сух и строг, от дилетантства больше веет жизнью. Мне кажется, что тут нужно умелое, очень деликатное соединение профессионализма с дилетантством.

Может быть, надо перевести на денежную основу и делать всё, как на Западе. Там нет идей, там есть простой бизнес, реклама... Нужна обязательно своя музыкальная критика, хорошая, всесторонняя, аргументированная. Обязательно - разные, противоположные мнения. Музыкантам нужно знать, что думают о них слушатели, подсознательно необходимо. И здесь надо быть осторожным, потому что каждое слово, которое музыкант читает о себе, оно оставляет серьёзный след.

Совсем другими должны быть интервью. Не о том, что в них сейчас: "Майк, что ты думаешь об Аквариуме?", "А ты, Боря, как относишься к Майку?" Это все знают. Нужен не просто набор информации, чтобы добраться до глубины. Интервью должны строиться, например, так: "Что такое?" - вопрос безобидный. Собеседник пошёл отвечать. Дальше ты ему: "Вот ты сказал, но если так, то получается... в результате ерунда". Он заводится. Ты ему погодя: "Так значит, наоборот?" И поехали. Но то, что ты говоришь в ответ, должно быть логично и продумано. Конечно, очень трудно соображать на ходу, надо очень быстро считать. Гребенщиков как-то сказал: "Я любому могу доказать, что чёрное - это белое, а белое - это чёрное. Я этому научен в университете, а потом жизнью". Для журналиста сейчас необходимо тонко владеть этим искусством разговора. Оно с кровью приходит... А простой набор информации сейчас никого не интересует.

Обязательно надо искать всё новое в рок-музыке. Сейчас всюду есть рок, много рока. Из этого надо выбрать лучшее и привлекать внимание читателей. Аквариум все знают. И 542-е интервью с Борисом представляет мало интересного. Нужно что-то неизвестное. Может быть, нужна теория на новом философском уровне. Может быть, философское осмысление надо преподносить в виде диалога. То, что мы пытались делать в больших статьях, не достигало своей цели, не доходило до голов читателей, было видно, что им в лом читать что-то большое, умное и скучное. Эти материалы пролистывались. Тогда мы пошли по другому пути: положили то самое философское осмысление в разговор, в интервью. Об этом ещё Алиса говорила: зачем нужны книжки без разговоров. Причём в то время все в один голос, особенно московские товарищи, утверждали, что философские исследования, происходящие в виде разговора - вершина журналистского искусства...

Так сразу не дашь рецепты. Надо хорошо знать ситуацию в роке, чтобы сказать что-то конкретное. Единственное, что могу сказать точно: идеи, которые вкладывали в журнал "Рокси" его создатели, на сегодняшний день умерли. Это первое. И второе -журнал будет жить, если только его ядро будет переходить из рук в руки, всегда находиться в руках людей, которые увлечены этим делом полностью, и других дел у них а жизни нет.

Возвращаться мне к этому делу противоречит идея кочующего ядра. Один раз журнал побывал в моих руках, кое-что я сделал, и достаточно. Да и образ жизни у меня сейчас не тот, при котором этим делом можно заниматься серьёзно. Хотя примерно год назад у меня была идея создать журнал под названием "Рокси старой редакции". Но я понял, что мне одному сейчас это не под силу.
__________

* Существуют и другие версии.

** Сорокин - идеолог и руководитель университетского театра-студии, в котором ряд ролей сыграл С.Селюнин.

*** Ленинградское управление комитета государственной безопасности.

**** Автор книги "Наш молодой современник", Политиздат, 1988.

***** С.Славянин играл вместе с Гр.Сологубом в ритм-энд-блюэовой группе "Техпомощь", впоследствии переехал в Ташкент. П.Крусанов в начале 80-х - участник хэви-металлического "Пепла", позднее печатался в журнале "Родник"; с 1993 г. - один из редакторов издательства "Северо-Запад".