Сергей Гурьев
"Гуманитарный фонд" № 50, декабрь 1991 г.

Русская мадонна

Как ни странно, речь сегодня у нас пойдет о Борисе Гребенщикове.

Именно в нем мне дерзновенно видится русский аналог белокурой королеве американской масс-культуры. Той самой, которая "Like a Virgin", попсовая Мэрилин Монро в ореоле свисающих бретелек.

Великая безголосая Мадонна преуспела, в первую очередь, в создании имиджа. Гремучая смесь из angel girl и calling girl осеменила шелковые половинки земного шара. Бог и Дьявол слились в кощунственном рукопожатии.

Гребенщиков, осмелюсь заметить, шел близким путем.

Конечно, пока он еще не сатир, но – фавн. Сколь райская улыбка ни озаряла бы его божественные уста, всегда за ней таился шаловливый арумчик. Сегодня "Звезда Аделаида", завтра – "Я – змея". Кто осмелится предсказать, которая из масок покроет светлый лик грядущим утром?

Наши секреты стали шрифтом по стенам.
Наши подарки подвержены ценам,
И я кричу через барьер,
Пока актеры не сошли со сцены…

Восприятие Гребенщикова народными массами ныне, увы, не может быть адекватным. Лунно-хрустальный лицедей предстал перед… эх, какой бы дефиницией заменить слово "всесоюзной". Короче, перед широкой аудиторией существом, далеким от состояния творческого поиска. Мучительный период "осмотрительства" Гребенщикова-творца мог наблюдать только узкий круг андеграундной рок-тусовки. Лишь она имела счастье отслеживать витиеватую эволюцию будущего кумира отечества в начале 80-х годов.

Ведь недаром "пятый мужчина мира" Артем Троицкий как-то походя обронил однажды: "Года с 1983-го БГ стал мне неинтересен".

Красавец Артем, мечта доверчивых журналисток… Усмешка – лучший ответ твоему обычному самоуверенному снобизму, но вот с БГ – ничего не скажешь, в точку попал.

Чем же занимался БГ в начале 80-х? – спросит пытливый майор Мешков.

Попробуем ответить.

В молодежном околомузыкальном слэнге, как известно, есть такое слово: "съём". Производное от однокоренного глагола "снимать" (да-да, именно так: сначала курица, потом – яйцо). Ведь Россия, как ни крути, музыкальная колония великих рок-метрополий – Англии и США. Год за годом сермяжные русские рокеры учились воспроизводить, "снимать один к одному" классические образцы жанра. Поколения ванек-гитаристов выковыривали непослушными пальцами из заскорузлых грифов легендарное соло from "Highway Star".

Ах, как высоки небеса,
Их даже рукой не достать
И хочется ветром писать
Мелодию этого сна.

Нет, конечно же, наш герой был не так прост. Он был – вот уж чего не отнимешь – умен, ох, умен. Он быстро понял, что до "съема" звенящих в ушах Руси-матушки хардовых пропилов опускается только простонародье. Куда эстетичнее и эзотеричнее будет "подснять" магнетизм солиста. Да заодно и текст песни перевести.

И – спеть.

Так в репертуаре БГ эпохи московской Олимпиады появились пронзительные тексты Джима Моррисона и чарующе приторные интонации Марка Болана. "Doors" и "T.Rex" тогда слушали гораздо реже, чем "Deep Purple", и в ворованном большинству виделись личные находки златокудрого дарования:

Что мы сделали с нашей землей?
Что мы сделали с нашей прекрасной сестрой…
Там, где была вода – пыль,
Там, где была земля – пыль.
Странные звери приходят ко мне по утрам!

Если "приглядеться попристальнее", то в интонировании БГ – одновременно нежном и решительном – от коего лучшие женщины России стонут, как Св. Тереза под копьем берниниевского ангела – можно найти еще один источник. Это – потерявший ныне всякую актуальность бард Евгений Клячкин. А ведь где-то полтора десятилетия назад в бард-попе он занимал чуть ли не третье место – после Окуджавы и Высоцкого, и тогдашний цвет студенчества млел от "Южной фантазии", "Сигаретой опиши колечко", "Прощания с Родиной"… Забыт, справедливо забыт седовласый Лев Клячкин, но интонации его живут. Под чужим именем, правда.

Марк Болан, Клячкин – кто третий? Вертинский, конечно же, кто еще. Когда в 1987 г. на ленинградском рок-фестивале БГ впервые запел "Я не знаю, зачем и кому это нужно", я поймал себя на том, что никогда еще Борис Борисович не оставлял у меня впечатления такой высокой степени подлинности. Неужели здесь-то и обнажилось его истинное, вечно скрытое за пятью матрешками масок творческое лицо? Неужели в БГ умер всего лишь великий исполнитель ретро-романсов?

Северянин, Вертинский и Гребенщиков. Не правда ли, органичная троица?

Какой уж тут Блэкмор.

Какой уж тут Джаггер.

И все же когда-то он пел:

И есть те, кто верит, и те, кто смотрят из лож,
И даже я порой был уверен, что знаю, где ложь.
Но когда ты проснешься, скрой свой испуг

Это был призрак, это был только звук

Это тронулся поезд, на который ты не попадешь.

Это – 1981 год, и это очень честные для Гребенщикова строки. Это словно документ отсутствия его тождества с самим собой. Но, искренне фиксируя это отсутствие, он одновременно как бы достигал того самого заветного тождества. Увы, в остальное время зазоры личности зияли – их-то БГ и забивал бесконечными моррисонами, клячкиными, диланами и боланами. На поэтическую дыру находилась поэтическая стежка, на интонационную интонационная… В год смерти Брежнева БГ разгуливал в наряде из разноцветных творческих заплаток, но по необразованности мало кто понимал, что наряд сей – клоунский.

А зря. Именно тогда меж краденых лоскутов мерцали бриллианты подлинного БГ – увы, невычленимые из нахапанного хлама. К моменту незабвенного появления "Аквариума" на "Музыкальном ринге" все эти элементы красочного личностного коллажа благополучно пришли к общему знаменателю. Лоскутная пестрота сменилась тускло-серебристой однотонностью, а бриллианты теряющимися в общем мерцании серебра блестками.

Если бы я мог любить, не требуя любви от тебя.
Если бы я не боялся и пел о своем.
Если бы я умел видеть,
я увидел бы нас так, как есть
– …
Зеленые деревья и золото на голубом.

Мечты голого короля. Хотя, в конце концов, так уж ли вреден неоправданный оптимизм на тему соотношения объекта и фона?

Да и бери выше: так уж ли нужно ковыряться в брюхе заводного медведя? Ну, стерженек. Ну, пружинка. Может, пусть Мишка лучше рявкает?

Да и выпущенные кишки пустой красавицы далеки от эстетического идеала.

В общем, я пошутил. Все правильно. Конечно, конечно, так и надо. Жизнь продолжается. Долой Джеков-потрошителей, долой.

И я кричал: "Как вы могли!
Не подходи! Не тронь!
"
Но он сказал: "Здесь нет козырей".
Просто падают звезды.
Подставит ли кто-то ладонь?

Конечно, подставит. И не один год еще население России будет молиться своей сладкоголосой русской Мадонне.

Кто услышит стоны краденой иконы?