Fedy diary

Статьи, представленные в сборнике, предлагают оригинальный взгляд на писателя Владимира Набокова, актуальный для нынешней литературной, культурной и академической ситуации. Феномен «Набоков» рассматривается как своего рода литературная и коммерческая индустрия. Авторы сборника — более двадцати ученых из восьми стран мира — пытаются понять отношение Набокова к популярной культуре (театр, кино, визуальное искусство), а также подвести первые итоги бурного десятилетия российской набоковианы и оценить влияние писателя на русскую литературу конца 1980-х — начала 1990-х гг.

Часть I.
Часть II.
Часть III.
Часть IV.

Метки:Набоков

на К. утверждение Набокова (из комментариев к "Евгению Онегину") о том, что "вечная строчка" - "Но я другому отдана и буду век ему верна":

"Не может возникнуть сомнения в том, что Пушкин стремился представить решение княгини N. как окончательное, но удалось ли ему это? <...> Я нахожу нужным заявить, что ее ответ Онегину отнюдь не содержит тех примет торжественного последнего слова, которые в нем стараются обнаружить толкователи"*

Т.е. грубо говоря, что Татьяна сообщила Онегину по сути "Дам, но не сейчас. Послезавтра. Чуть позже".

К. категорически запротестовала! "Не может быть", "это по нынешним временам можно так понять, а тогда ..." итд. Ожидаемо, и даже приятно.

* Целиком так:

Пушкин, несомненно, желал сделать решение княгини N бесповоротным; но достиг ли он своей цели?

99 процентов аморфной массы комментариев, порожденных с чудовищной быстротой потоком идейной критики, которая уже более ста лет не дает покоя пушкинскому роману, посвящена страстным патриотическим дифирамбам, превозносящим добродетели Татьяны. Вот она, кричат восторженные журналисты белинско-достоевско-сидоровского толка, наша чистая, прямодушная, ответственная, самоотверженная, героическая русская женщина. Но французские, английские и немецкие героини любимых романов Татьяны были не менее пылки и добродетельны, чем она; а быть может, и более, осмелюсь заметить, рискуя разбить сердца поклонников «княгини Греминой» (как обозвали княгиню N два светила, состряпавших либретто для оперы Чайковского), ибо необходимо подчеркнуть, что ее ответ Онегину вовсе не звучит с той величавой бесповоротностью, которую слышат в нем комментаторы.

Обратите внимание на интонации строфы XLVII — вздымающаяся грудь, прерывистая речь, надрывные, мучительные, трепещущие, завораживающие, чуть ли не сладострастные, чуть ли не обольщающие переносы (стихи 1—2, 2—3, 3—4, 5—6, 6—7, 8—9, 10—11) — настоящая оргия анжамбеманов, достигающая своей кульминации в любовном признании, которое должно было заставить подпрыгнуть от радости опытное сердце Евгения. И чем завершаются эти двенадцать рыдающих строк? Пустым, бессмысленным звуком подходящего к случаю двустишия «отдана — верна»: визгливая добродетель повторяет зазубренную реплику!

Метки:Евгений Онегин, Пушкин, Набоков

Ее смерть спасла меня от безумия. <...> Но время идет, ее образ становится в моей душе все совершеннее и все безжизненнее,-- и мелочи прошлого, живые, маленькие воспоминания незаметно для меня потухают, как потухают, один за другим, иногда по два, по три сразу, то здесь, то там, огоньки в окнах засыпающего дома.

Здорово!

Метки:Набоков

В период создания "Диканьки" и "Тараса Бульбы" Гоголь стоял на краю опаснейшей пропасти (и как он был прав, когда в зрелые годы отмахивался от этих искусственных творений своей юности). Он чуть было не стал автором украинских фольклорных повестей и красочных романтических историй. Надо поблагодарить судьбу (и жажду писателя обрести мировую славу) за то, что он не обратился к украинским диалектизмам как средству выражения, ибо тогда бы он пропал. Когда я хочу, чтобы мне приснился настоящий кошмар, я представляю себе Гоголя, строчащего на малороссийском том за томом "Диканьки" и "Миргороды" — о призраках, которые бродят по берегу Днепра, водевильных евреях и лихих казаках.

"Водевильные евреи" приятно созвучны с его "картонными тихими донцами" ("Тихий Дон", предисловие к "Лолите"):

Зарубежные же русские запоем читают советские романы, увлекаясь картонными тихими донцами на картонных же хвостах-подставках

Метки:Набоков, Гоголь

Казалось, судьба могла бы его пощадить.

Но фича в том, что судьба может пощадить по разному, и не так, как обычно представляется обывателю. Отличный рассказ.

Метки:Набоков

Рассказ Набокова "Путеводитель по Берлину":

- И, фигли, скукота и банальность - трамвай, зоопарк, пивнушка...

"И как мне ему втолковать, что я подглядел чье-то будущее воспоминание?"

Проникся.

Метки:Набоков

Здорово про волосатые ноги:

Я дивился их вкусам всякий раз что с тайным содроганием замечал спутанную штриховку темных волос, которая с ученой четкостью придавленного стеклом препарата проступала на бледных голенях под нейлоном чулок; или ощущая при каждом ее движении вяловатый, хлевный, не особенно явственный, но вездесущий и угнетающий запашок, источаемый из-под выдохшихся духов и помад ее редко омываемой плотью.

Вообще странно (и загадочно в некотором смысле), что женские фигуры у Набокова часто (очень часто) физически нечистоплотны.

Метки:Набоков

Пишу я ради конкретного удовольствия, печатаю ради значительно менее конкретных денег, и, хотя этот второй пункт должен подразумевать так или иначе существование потребителя, однако, чем больше, в порядке естественного развития, отдаляются мои книги от их самодовлеющего источника, тем отвлеченнее и незначительнее мне представляются их случайные приключения, и уж на так называемом читательском суде я чувствую себя не обвиняемым, а разве лишь дальним родственником одного из наименее важных свидетелей. Другими словами, хвала мне кажется странной фамильярностью, а хула -- праздным ударом по призраку.

В этом смысле интересно ("обращает внимание") выглядит поведение некоторых современных писателей, которые принимают "критику" (в кавычках, потому что обычно достаточно и просто немотивированного мнения - "Хуйня!" "Мне не понравилось") своих трудов. Некоторых прям корчит даже.

Есть замечательная формулировка - "проливающиеся золотым дождем" (двусмысленно, но очень точно) в комментсах. Хвала великой коммуникационной революции!

Метки:Набоков

Что не рассказ, то прелесть (даже странно и "пугает" возможным разочарованием):

Трудно, трудно сказать, было ли все так, как представлял себе бедный Лик, или же эти вполне безопасные, занятые собой люди оставляли его в покое лишь по тому, что он не искал их общества, и не обращались к нему с разговором совершенно так же естественно, как снюхавшиеся между собой пассажиры не обращаются к иностранцу углу, поглощенному книжкой, - и уж, разумеется, никому это не может быть обидно. Но если даже и старался Лик в редкие минуты бодрости убедить себя в ложности своих смутных мук, они, эти муки, были слишком близки ему по воспоминаниям, слишком часто повторялись при других обстоятельствах, чтобы теперь он мог одолеть их с помощью рассудка. Одиночество, как положение, исправлению доступно, но как состояние, это - болезнь неизлечимая."

(с "большой" прозой все не так однозначно)

Метки:Набоков

Описать этого господина мне трудно, да и незачем, автопортрет редко бывает удачен, ибо в выражении глаз почти всегда остается напряженность: гипноз зеркала, без которого не обойтись.

// Набоков "Набор"

Метки:Набоков

Он прожил в этом уютном доме еще один счастливый год и умер от апоплексического удара в лифте гостиницы после делового обеда. Хотелось бы думать, что лифт шел наверх.

Это вот "хочется думать" и есть самое главное, основное в жизневосприятии. "Мне так нравится", "мне приятно так думать" - и все, хоть в лепешку расшибись, а фигу тебе. А "правду" пусть ищут другие.

Метки:Набоков

Сразу заприметив мужской портрет между двумя гнусными пейзажами (с коровами и настроением), я подошел ближе и был несколько потрясен, найдя то самое, существование чего дотоле казалось мне попутной выдумкой блуждающего рассудка.

(под свежим ярким впечатлением от "Лауры" решил освежиться нечитанными до селе рассказами)

(как он все-таки местами замечателен со своей "белогвардейской рафинированной спесью"*)

* Из комментария к "Лауре":

Судя по некоторым дошедшим до меня отзывам, эти замечания или не были замечены вовсе, или произвели недоуменные, хотя и живые дебаты на открытых эфемерных форумах о том, например, для чего я пишу приставку «без-» сплошь без оглушения, с разными более или менее фантастическими предположениями. Один болтливый журнал с древнерусским названием «Бизнес-Балтия» поместил рецензию, где говорится, что «от этого небрежения современными нормами грамматики веет белоэмигрантской спесью… кажется, дай ему волю, Барабтарло вернулся бы к ижицам и ятям».

...

В 1928 году Дмитрий Лихачев за изъятые у него при аресте тезисы непревзойденного доклада об убийственном вреде введенной в совдепии орфографии получил пять лет концентрационного лагеря «особого назначения». А когда десятки лет спустя ему позволили снять с них копию в архиве ленинградской тайной полиции и он их напечатал — в том виде, в каком они были написаны, по «старой, традиционной, освященной, исторической русской орфографiи» (из заглавия его доклада), то в набранном семистраничном тексте я насчитал восемьдесят орфографических ошибок и бросил считать; набирать и корректировать по несоветским правилам в 1993 году уже было некому[81].

[81] Дм. Лихачёв. «Статьи разных лет». Тверь, 1993. С. 7–14. Теперь я ее перечел и насчитал 109 орфографических ошибок. Кстати об орфографии и проч.: на обороте титульного листа сказано: «Книга издана с участием акционерного общества „Пожзащита”».

Тут интересна (феерия!) эта "Пожзащита".

Метки:Набоков

Метки:Юсуф Карш, Набоков, Фидель Кастро

Ну скорей же, сказала она тихо.

Для первого раза она сдалась несколько неожиданно, чтобы не сказать обескураживающе. Вымолчка — легкие ласки — скрытое смущенье — наигранно-веселое удивленье — предварительное созерцание.

И чего ее ругают? (часто через губу)

Отличная вещь, несмотря на ... (неоконченность, отрывочность итд). Коротенькая, начал читать, трудно оторваться - огромное удовольствие "по ходу дела", трудно оторваться.

Сразу понравился такой сюжет:

Адам Линд всегда имел наклонность к фотографическим трюкам, и тут, прежде чем застрелиться в монтекарловой гостинице (в тот самый вечер, как ни грустно это поведать, что жена его имела действительно большой успех в «Нарциссе и Нарцетте» Пайкера), он установил и навел свой аппарат в углу гостиной так, чтобы заснять это событие с разных точек зрения. Эти автоматические снимки его последних минут и львиных лап стола вышли не ахти как удачно; но вдова его без труда продала их по цене квартиры в Париже местному журналу «Смоль», специализировавшемуся на футболе и жутковатых faits-divers.

Метки:Набоков

Чуковский об отце "нашего" (или "не нашего") Набокова:

Отец же Владимира Владимировича был человек очень высокой культуры. У него была особая игра: перечислять все имена героев Диккенса – чуть ли не триста имен. Он соревновался со мною. Я изнемогал после первой же сотни. Мы в шутку состязались в знании всех романов А. Беннета. Он и здесь оказывался первым: назвал около двух десятков заглавий, я же читал всего восемь.

Когда первый раз прочитал это - поразило ("мне никогда не быть таким"), во второй, вспомнилось в третий - и всегда поразительно. "Ты, дядя, слышь, тово ..., - ученый слишком".

Уместно тут вспомнить и Ленина (в пересказе, но более менее точном, лень искать точнее, главное - суть):

Еще т. Ленин говорил о том, что легче изменить экономические отношения, легче произвести экономический, хозяйственный, технический переворот, чем очистить сознание людей от старых идей, от старых навыков, от старого мышления. Он говорил, что нам понадобится не одно десятилетие, чтобы совершенно перестроить, совершенно освободить от старых традиций сознание нашего народа, потому что элементы этого старого сознания переходят из века в век.

Наверное, можно поздравить с успехом "перестройки" граждан.

Метки:Набоков, Чуковский

Дневник Чуковского, 1961:

"<…> Теперь читаю книгу Vladimir‘а Nabokov’a «Pnin», великую книгу, во славу русского праведника, брошенного в американскую университетскую жизнь. Книга поэтичная, умная - о рассеянности, невзрослости и забавности и душевном величии русского полупрофессора Тимофея Пнина. Книга насыщена сарказмом и любовью. <…>
В этом романе автор делится с читателями своими воспоминаниями об одном русском человеке, которого он встречал в Петрограде, в Париже, в Америке. Этот человек не очень-то высокого мнения о правдивости своего биографа. Когда тот завел в его присутствии разговор о какой-то Людмиле, Пнин громко крикнул его собеседникам:
- Не верьте ни одному его слову. Все это враки… Он ужасный выдумщик! <…>
В этом, к сожалению, я убедился на собственном опыте. Со слов своего отца Владимира Дмитриевича Набокова романист рассказывает в своих мемуарах, будто в то время, когда я предстал в Букингемском дворце перед очами Георга V, я будто бы обратился к нему с вопросом об Оскаре Уайльде. Вздор! Король прочитал нам по бумажке свой текст и В. Д. Набоков - свой. Разговаривать с королем не полагалось. Все это анекдот. Он клевещет на отца. <…>"

Чуковский К. И. Дневник. 1901-1969.

Корней Чуковский - «Соне» [Роману Гринбергу], 22 апреля 1967 [имя Соня и женский род использовались для конспирации - как-никак переписка с заграницей - ИЛ]
(далее…)

Метки:Набоков, Чуковский

По поводу адаптации

Перед вами буквальный перевод знаменитого стихотворения Мандельштама (обратите внимание, как правильно по-английски пишется его имя: Mandelshtam), русский оригинал которого приведен в антологии Ольги Карлайл*. В нем шестнадцать строк, написанных четырехстопным (нерегулярным) и трехстопным (регулярным) анапестом по схеме с мужской рифмой bcbc.

i For the sake of the resonant valor of ages to come, for the sake of a high race of men, I forfeited a bowl at my fathers' feast 4 and merriment, and my honour. On my shoulders there pounces the wolfhound age, but no wolf be blood I am; better, like a fur cap, thrust me into the sleeve 8 of the warmly fur-coated Siberian steppes, - so that I may not see the coward, the bit of soft muck, the bloody bones on the wheel, so that all night the blue-fox furs may blaze 12 for me in their pristine beauty.

* Olga Carlisle. Poets on Street Corners. New York: Random House, 1968, pp. 142-

(далее…)

Метки:Набоков

viii.1970

Интервью Альфреду Аппелю

За двенадцать лет, прошедших с момента публикации «Лолиты» в Штатах, вы издали приблизительно двадцать две книги- новые американские, или антитерровские романы, произведения, написанные по-русски, а теперь переведенные на английский, «Лолиту» — на русском, и это произвело такое впечатление, будто-по чьему-то меткому выражению-ваше ceuwe прирастает с двух сторон. И вот появился ваш первый роман, «Машенька» (1926), и мне представляется логичным, что по мере того, как мы движемся к будущему, ваши даже более ранние работы будут «вести» себя по законам этой изящной формулы, осуществляя прорыв в английский.
Далее.

Метки:Набоков

Это действительно круто, это магия, это волшебство - когда умышленная (а еще лучше - вызывающе открытая) "литературность" (с обнажениями приемов, противоречиями, как написано ниже у Л., итд) дает мощный обратный эффект. У Набокова это неплохо получалось. Обычно (до сих пор) стараются "придать реализьму" традиционным способом - искореняя всеми доступными автору способами "литературность" (инъекции "правды жизни" итд). Получается обычно "не очень".

Поскольку интеллектуально герой стал в ряд с автором, тон иронии, отделявший одного от другого, оказался снятым. Однако изменение оценки героя создало угрозу возвращения к характерному для романтической поэмы слиянию героя и автора, что было для Пушкина уже пройденным этапом. Пока герой был отгорожен от автора ироническим тоном повествования, подобной опасности не существовало. Характерно, что именно в конце первой главы, когда мир героя и мир повествователя сблизились, Пушкину пришлось прибегнуть к знаменитому декларативному противопоставлению себя Онегину в строфе LVI. Быстрая эволюция воззрений Пушкина привела к тому, что в ходе работы над первой главой замысел сдвинулся. Характер героя в конце главы оказался весьма далеким от облика его в начале. Отношение автора к нему также коренным образом изменилось. Противоречия в тексте главы не укрылись от взора автора. Однако здесь произошла весьма странная вещь: Пушкин не только не принял мер к устранению их, но, как бы опасаясь, что читатели пройдут мимо этой особенности текста, специально обратил на нее внимание:

...Я кончил первую главу:
Пересмотрел все это строго;
Противоречий очень много,
Но их исправить не хочу... (VI, 30).

Заключительный стих способен вызвать истинное недоумение: почему же все-таки автор, видя противоречия, не только не хочет исправить их, но даже специально обращает на них внимание читателей? Это можно объяснить только одним: каково бы ни было происхождение тех или иных противоречий в тексте, они уже перестали рассматриваться Пушкиным как оплошности и недостатки, а сделались конструктивным элементом, структурным показателем художественного мира романа в стихах.

(далее…)

Метки:Лотман, Набоков, Пушкин

Набоков о Набокове И ПРОЧЕМ // ИНТЕРВЬЮ РЕЦЕНЗИИ ЭССЕ

Книга предлагает вниманию российских читателей сравнительно мало изученную часть творческого наследия Владимира Набокова — интервью, статьи, посвященные проблемам перевода, рецензии, эссе, полемические заметки 1940-х — 1970-х годов. Сборник смело можно назвать уникальным: подавляющее большинство материалов на русском языке публикуется впервые; некоторые из них, взятые из американской и европейской периодики, никогда не переиздавались ни на одном языке мира. С максимальной полнотой представляя эстетическое кредо, литературные пристрастия и антипатии, а также мировоззренческие принципы знаменитого писателя, книга вызовет интерес как у исследователей и почитателей набоковского творчества, так и у самого широкого круга любителей интеллектуальной прозы.

Издание снабжено подробными комментариями и содержит редкие фотографии и рисунки-своего рода визуальную летопись жизненного пути самого загадочного и «непрозрачного» классика мировой литературы.

Сеанс с разоблачением, или Портрет художника в старости Как? Великий человек? — Я все еще вижу только актера собственного идеала.

Фридрих Ницше

Человек менее всего оказывается самим собой, говоря о собственной персоне. Позвольте ему надеть маску, и вы у слышите от него истину. Оскар Уайльд

Я замечаю, что во всех искусствах, и особенно в искусстве писательском, стремление доставить некоторе удовольствие нечувствительно уступает стремлению внушить публике желаемый образ автора.

Поль Валере

Лет тридцать назад, когда на английском один за другим публиковались русские романы и рассказы Владимира Набокова, американские критики сравнивали реинкарнированные набоковские творения с изящными мелодиями из мюнхгаузеновской сказки, которые, к удивлению правдивейшего барона и его спутников, пригревшихся у камина, — внезапно полились из почтового рожка. Начиная с баснословных «перестроечных» времен нечто похожее наблюдают и российские читатели. Подобно оттаявшим мюнхгаузеновским мелодиям, сначала зазвучали русскоязычные творения Мастера. Вскоре к их красочному многоголосию присоединился чистый напев «Лолиты», «бедной американской девочки», прославившей писателя на весь мир, но в нашей «чопорной отчизне» долгие годы влачившей жалкое подпольное существование — «Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя. Ло-ли-та...»

Метки:Набоков