ОЧЕРК О ДАРЕ. ФОРМА И ОСНОВАНИЕ ОБМЕНА В АРХАИЧЕСКИХ ОБЩЕСТВАХ

ОЧЕРК О ДАРЕ. ФОРМА И ОСНОВАНИЕ ОБМЕНА В АРХАИЧЕСКИХ ОБЩЕСТВАХ

ВВЕДЕНИЕ О ДАРЕ И, В ЧАСТНОСТИ, ОБ ОБЯЗАННОСТИ ВОЗМЕЩАТЬ ПОДАРКИ

Эпиграф

Приведем несколько строф из "Речей Высокого", одной из древних песен скандинавской "Эдды" '. Они могут послужить эпиграфом ж настоящей работе, поскольку погружают читателя непосредственно в атмосферу идей и фактов, в которой будут развертываться наши рассуждения2:

39 Je n'ai jamais trouve d'homme si genereux et si large a nourrir ses notes que "recevoir ne fflt pas rec.u",

ni d'homme si... (определение отсутствует) de son bien

que rccevoir en retour lui lut desagreable.

[Никогда не встречал человека столь великодушного и столь щедро угощающего своих гостей, чтобы "принимаемое не было принято", И человека столь...

из своего добра,

чтобы принять взамен ему было бы неприятно.]3

Essai sur le don. Forme et raison de l'echangc dans les societes archaiques.

1 Наше внимание к этому тексту привлекла работа Касселя "Theoiy of Social Economy". T. 2, с. 345. Скандинавские ученые хорошо знакомы с национальной спецификой своей страны, отраженной в тексте.

2 Этот перевод из "Эдды" любезно согласился сделать для нас

Мори3 с Казн.

3 Строфа непонятна главным образом потому, что отсутствует прилагательное в четвертой строке, но смысл проясняется, если прибавить, как обычно делают, слово, означающее "щедрый", "расточительный". Третья строка также трудна для понимания. Кассель переводит так: "... который бы не брал то, что ему предлагают". Казн, напротив, переводит буквально. "Выражение двусмысленно, - замечает он." Одни понимают его как "чтобы получать не было приятно", другие переводят: "чтобы получение подарка не содержало бы обязательства подарка ответного". Я склоняюсь ко второй интерпретации". Несмотря на нашу некомпетентность в области

41 Avec des armes et des vetements les amis doivent se faire plaisir;

chacun le sait dc par lui-meme (par ses propres

experiences)

Ceux qui se rendent mutueilement les cadeaux

sont le plus longtemps amis,

si les choses reussisscnt a prendre bonne tournure.

42 On doit etre un ami pour son ami

et rendre cadeau pour cadeau; on doit avoir rire pour rire

et dol pour mensonge.

44 Tu le sais, si tu as un ami en qui tu as confiance

et si tu veux obtenir un bon resultat,

il faut meler ton ame a la sienne

et echanger les cadeaux

et lui rendre souvent visite.

45 Mais si tu en as un autre de qui tu te defies

et si tu veux arriver a un bon resultat.

il faut lui dire de belles paroles

mais avoir des pensees fausses

et rendre dol pour mensonge

древнескандинавского языка, мы позволим себе дать иную интерпретацию. Это выражение, очевидно, соответствует более древнему, в котором должно было быть нечто вроде "принимать принятое". При таком допущении песнь содержит намек на те взаимоотношения, в которых состоят гость и хозяин. Предполагается, что каждый предлагает свое гостеприимство или подарки так, словно они никогда не должны ему быть возмещены. Однако каждый все же принимает подарки гостя или встречные подношения хозяина, потому что они представляют собой ценности, а также средство укрепления договора, неотъемлемую часть которого они составляют.

Нам представляется даже, что в этих строфах можно выявить более древнюю часть. Во всех строфах одна и та же любопытная и четкая структура. В каждой из них юридический центр образует центр: "чтобы принимаемое не было принято" (39), "те, кто обмениваются подарками... остаются друзьями" (41), "отвечать подарком на подарок> (42), "надо слить

свою душу с его душой и обменяться подарками" (44), "скупой всегда

боится подарков" (48), "подарок данный всегда ждет ответного подарка"

(145) и т. д. Это настоящее собрание поговорок. Пословица или правило

окружены развивающим их идею комментарием. Стало быть, мы здесь

имеем дело не только с весьма древней правовой, но также и с древнейшей литературной формой.

46 11 en est ainsi de celui

en qui tu n'as pas confiance et dont tu suspectes les sentiments, il faut lui sourire mais parler contre coeur: les cadeaux rendus doivent etre semblables aux

cadeaux recus.

48 Les hommcs genereux et valeureux

ont la meilleure vie;

ils n'ont point de crainte.

Mais un poltron a peur de tout;

l'avare a toujours peur des cadeaux.

Казн также обращает наше внимание на строфу 145:

14511 vaut mieux ne pas prier (demander) que de sacrifier trop (aux dieux):

Un cadeau donne attend toujours un cadeau en retour. II vaut mieux ne pas apporter d'offrande que d'en depenser trop *.

Программа

Предмет исследования ясен из вступления: в скандинавской и во многих других цивилизациях обмены и договоры осуществляются в форме подарков, теоретически добровольных, в действительности же обязательно вручаемых и возмещаемых.

Данная работа представляет собой часть более обширных исследований. В течение ряда лет наше внимание направлено на изучение одновременно системы договорного права и системы экономических поставок между различными частями

или подгруппами так называемых первобытных обществ, а

также тех. которые мы могли бы назвать архаическими. Это

огромный комплекс фактов, каждый из которых сам по себе

очень сложен. Здесьперемешановсе, что составляет собственно социальную жизнь обществ, предшествовавших нашим, вплоть до протоисторических.

В этих "тотальных" ("целостных"), как мы предлагаем их называть, социальных явлениях одновременно находят выражение разного рода институты: религиозные, юридические и моральные - и вместе с тем политические и семейные; экономические, предполагающие особые формы производства и потребления или, точнее, лоставок и распределения; не говоря уже о феноменах эстетических, венчающих эти факты, и морфологических, выражающихся в названных институтах.

Из всех указанных сложнейших аспектов, из этого множества находящихся в движении социальных объектов мы хотим рассмотреть здесь только одну глубинную, но специфическую черту: добровольный, внешне, так сказать, свободный и безвозмездный и, однако, в то же время принудительный и небескорыстный характер этих поставок. Они почти всегда облекались в форму подношения, великодушно вручаемого подарка, даже тогда, когда в этом жесте, сопровождающем сделку, нет ничего, кроме фикции, формальности и социального обмана, когда за этим кроются обязательность

и экономический интерес. Более того, хотя мы и обозначим

точно разнообразные принципы, породившие эту обязательность обмена (т. е. самого разделения общественного труда),

все же >из всех этих принципов мы углубленно изучим лишь один. Какова юридическая и экономическая норма, заставляющая в обществах отсталого или архаического типа обязательно отвечать подарком на подарок? Какая сила, заключенная в даримой вещи, заставляет одариваемого делать ответный подарок? Такова проблема, на которой мы сосредоточим внимание, не упуская из виду все остальные. Привлекая достаточно большое число фактов, мы надеемся ответить именно на этот вопрос и показать направление, в котором может развернуться все исследование смежных вопросов. Выяснится также, каковы новые проблемы, стоящие перед

нами: те, что касаются постоянной формы договорной морали, т. е. способа, >по которому и в наши дни вещное право продолжает зависеть от обязательного права; а также другие, касающиеся форм и идей, которые всегда, по крайней мере частично, направляли обмен и которые до сих пор в определенной мере замещают понятие индивидуальной выгоды.

Таким образом, мы достигнем сразу двух целей. С одной стороны, мы придем к своего рода археологическим выводам относительно природы соглашений между людьми в обществах, окружающих нас или непосредственно нам предшествовавших. Мы опишем феномены обмена и договора в тех обществах, которые вовсе не лишены, как утверждалось, экономических рынков (так как рынок - человеческий феномен, не чуждый, с (нашей точки зрения, ни одному из известных обществ), но где порядок обмена отличен от нашего. Рынок в них прослеживается до возникновения института торговцев и

до >их главного изобретения - денег в собственном смысле.

Мы увидим, как функционировал этот рынок до того, как были найдены, во-первых, современные, можно сказать, формы (семитская, эллинская, эллинистическая и римская) договора и продажи, а во-вторых - монетного чекана. Мы увидим, как действуют в этих соглашениях мораль и экономика.

И поскольку мы установим, что мораль и экономика подобного рода продолжают постоянно и, так сказать, подспудно функционировать и в наших обществах, поскольку мы считаем, что обнаружили здесь одну из фундаментальных

основ наших обществ, мы сможем извлечь отсюда некоторые нравственные выводы относительно проблем, порожденных нашим правовым и экономическим кризисом, на чем и остановимся. Эта страница социальной истории, теоретической социологии, нравственных выводов, политической и экономической практики, в сущности, приводит нас к тому, чтобы опять в новой форме поставить старые и в то же время все-

4

гда новые вопросы .

Метод, примененный в работе

Мы пользовались методом точного сравнения. Прежде всего, мы, как и всегда, исследовали наш предмет только в

определенных, заранее отобранных ареалах: в Полинезии, в

Меланезии, на северо-западе Америки, а также в некоторых важных правовых системах. Затем, естественно, мы отбирали лишь те правовые системы, где документы и проведенная филологическая работа открывали доступ к сознанию самих обществ, поскольку дело касалось терминов и понятий: это еще больше ограничило область наших сравнений. Наконец, отдельные части нашего исследования относятся к системам, каждую из которых мы стремились описывать последовательно в ее интегрированное". Мы, таким образом, отказались от такого распространенного ввда сравнений, где перемеши-

работой Burckhard.

У меня не было возможности ознакомиться Zum Begriff der Schenkung, с. 53 и ел.

Но в отношении англосаксонского права явления, которые мы сейчас рассмотрим, очень хорошо уловили Поллок и Мэйтленд. Pollock, Maitland. History of English Law. T. 2, с 82: "The wide word gift which will cover sale, exchange, gage and lease" ["Многозначное слово "дар", охватывающее продажу, обмен, залог и аренду"}.

Ср. там же, с. 12; там же, с. 212-214: "Не существует безвозмездного дара, который бы обладал силой закона". См. также рассуждение Нойбек-кера, касающееся приданого у германцев: Die Mitgift, 1909, с. 65 и ел.

вается все и вся, где институты теряют всякий местный колорит, а источники - свой особый стиль5.

Поставка. Дар и потлач

Настоящая работа составляет часть серия давних исследований архаических форм договора, проводимых Дави * и

мной 6. Здесь необходимо кратко изложить суть этих исследований.

Представляется маловероятным, чтобы как в достаточно

близкую к нам эпоху, так и в обществах, столь неудачно называемых первобытными или низшими, когда-либо существовало нечто похожее на то, что называют "естественной экономикой"7. Вследствие странного, но вошедшего в традицию заблуждения для доказательства существования этого типа экономики привлекали даже тексты Кука относительно обмена и меновой торговли у полинезийцев 8. Тех самых полинезийцев, которых мы будем здесь рассматривать, дабы показать, насколько далеки они в области права и экономики от естественного состояния.

В экономических и правовых системах, предшествовавших нашим, "е установлен обмен имущества, богатств и продуктов просто в форме рыночной торговли между индивидами. Сначала принимают на себя взаимные обязательства, обмениваются и договариваются не индивиды, а коллективы 9; участвующие в договоре являются юридическими лицами: это кланы, племена, семьи, которые встречаются и сталкиваются друг с другом группами либо непосредственно, либо через посредничество своих вождей, либо обоими способами одновременно 10. Более того, то, чем они обмениваются, состоит отнюдь не только из богатств, движимого и недвижимого имуществ, из вещей, полезных в экономическом отношении. Это прежде всего знаки внимания, пиры, обряды, военные услуги, женщины, дети, танцы, праздники, ярмарки, на которых рынок составляет лишь один из элементов, а циркуляция богатствлишь одно из отношений гораздо более

широкого и более постоянного договора. Наконец, эти поставки и ответные поставки осуществляются преимущественно к добровольной форме, подношениями, подарка-ми, хотя, в сущности, они строго обязательны, уклонение от них грозит войной частного или общественного масштаба. Мы предложили назвать все это системой совокупных тотальных поставок. В целом наиболее чистый тип этих институтов представ

' В своих последних публикациях мы показали, что в Австралии упорядоченные поставки начинаются между племенами (а не только между кланами и фратриями), в частности, п связи со смертью. У какаду, проживающих на северной территории, существует третья погребальная церемония после второго захоронения. Во время этой церемонии мужчины производят нечто вроде судебного расследования с целью определить, по крайней мере для видимости, кто был виновником смерти от колдовства. Но в противоположность тому, что происходит затем в большинстве

австралийских племен, никакая кровная месть не действует. Мужчины

довольствуются тем, что собирают свои копья и решают, что они потребуют взамен. На следующий день эти копья отправляют к другому племени, например к умориу, и лагере которых отлично понимают назначение этой посылки. Там копья располагают связками в соответствии с тем, кому они принадлежат. И согласно известному заранее тарифу желаемые предметы размещают напротив этих связок. Затем все это относят к какаду (Baldwin Spencer. Tribes of the Northern Territory, 1914, с 247). Сэр Болдуин отмечает, что эти объекты могут вновь обмениваться на копья; факт, не очень для нас понятный. Он, наоборот, находит малопонятной связь

между похоронами и обменами и добавляет, что "туземцы не имеют о ней представления". Обычай, однако, вполне понятен: это в некотором роде упорядоченное юридическое соглашение, заменяющее кровную месть и первоначально обслуживающее межплеменной рынок. Этот обмен вещами

является в то же время обменом знаками дружбы и солидарности в трауре, как это происходит обычно в Австралии между кланами и семьями,

объединившимися и породнившимися через брак. Единственное отличие

в том, что в данном случае обычай стал межплеменным.

лен, на наш взгляд, союзом двух фратрий в австралийских

пли североамериканских племенах, где обряды, заключение браков, наследование имущества, правовые и экономические связи, военные и жреческие ранги "все дополняет друг друга и предполагает сотрудничество обеих половин племени.

Игры, например, регулируются ими особенно тщательно". Тлинкиты и хайда, два племени северо-запада Америки, хорошо выражают природу этих обычаев, говоря, что "обе фратрии проявляют друг к другу уважение" 12.

Однако в последних двух племенах северо-запада Америки и во всем этом регионе обнаруживается, конечно, типичная, но развитая и относительно редкая форма этих тотальных поставок. Мы предложили назвать ее потлачем, как, впрочем, называют ее американские ангоры, используя чинукское название, которое вошло в повседневный язык белых и индейцев от Ванкувера до Аляски. Потлач означает главным образом "кормить", "расходовать" |3. Эти весьма богатые племена, живущие на островах, на побережье или между Скалистыми горами и побережьем, проводят зиму в непрерывном -праздновании: пиршествах, ярмарках и торгах, которые одновременно являются торжественными собраниями племени. Последнее располагается на них согласно своим иерархическим братствам и своим секретным обществам, которые часто путают с братствами и с кланами; и все это - кланы, бракосочетания, инициации, сеансы шаманизма, культ великих богов, тотемов и коллективных или индивидуальных предков клана"смешивается в сложном переплетении об-

11 См. в частности, замечательные правила игры в мяч у омаха. Alice Fletcher, La Flesche. Omaha Tribe."Annual Report of the Bureau of Ame-rican'Anthropology, 1905-1906, XXVII, c. 197 и 366.

13 О смысле слова "потлач" см. Barbeait. Bulletin de la Societe de Geographie de Quebec, 1911; Davy. c. 162. Однако, на наш взгляд, предложенный смысл не является изначальным. В действительности Боас отмечает для слова потлач смысл, верный для языка квакиютлей, но не чинуков: Feeder, "кормилец", а буквально - "place of being satiated" "

"место, где насыщаются". Kwakiutl Texts, Second Series, Jesup Expedit.,

vol. X, с 43; примеч. 2; ср. там же, vol. Ill, с. 255, 517, s. v. Pol. Но оба

значения потлача, "дар" и "пища", не исключают друг друга, так как-основная форма поставки здесь пищевая, по крайней мере теоретически Об этих значениях см. далее, с. 154 и ел.

рядов, юридических и экономических поставок, установлений политических рангов в мужском союзе, в племени, в конфедерациях племен и даже в международном планеи. Но особенно примечателен в этих племенах принцип соперничества

и антагонизма, доминирующий во всех названных действиях.

Дело доходит до сражений, до предания смерти вождей и знатн, вступающих в подобное противостояние. И наряду с

этим наблюдается расточительность, уничтожение15 накопленных богатств с целью затмить вождя-соперника вместе с

его близкими (обычно имеются в виду дед, тесть, зять).

Здесь имеет место тотальная поставка в том смысле, что именно весь клан через своего вождя договаривается за всех,

за все, чем он обладает, и за все, что он делает16. Но со

стороны вождя эта поставка приобретает явно выраженную агонистическую манеру. Ей -присущи черты ростовщичества и .расточительства, в ней прежде всего отразтлась -борьба знати между собой за место в иерархии, которым впоследствии воспользуется клан.

Мы предлагаем оставить название "потлач" для такого рода института, который можно наиболее осторожно и точно, хотя и слишком длинно, назвать тотальные поставки атомистического типа.

До сих пор мы находили примеры данного института почти исключительно в племенах северо-запада и части севера

Америки 1", в Меланезии и в Папуа 18. Повсюду в других мес

Юридическую сторону потлача исследовали Адам в статьях в "Zeitschr. f. vergleich. Rechtswissenschaft", 1911 и ел.; и "Festschrift" (Seler), 1920, и Дави в его "Foi juree". Религиозная и экономическая стороны не менее существенны и должны изучаться столь же основательно. Религиозная сущность участвующих лиц и обмениваемых или уничтожаемых вещей на деле не безразлична для сущности самих договоров, равно как и для ценностей, которые с ними связаны.

17 Область распространения потлача в действительности не ограничивается племенами северо-запада. В частности, не следует рассматривать "Asking Festival" * у эскимосов Аляски просто как заимствование у соседних индейских племен. См. далее, с. 104, примеч. 65.

тах, в Африке, Полинезии и Малайзии, в Южной Америке, в

остальной части Северной Америки, обмен между кланами и

семьями, как нам представлялось, относится к более элементарному типу тотальной поставки. Однако более углубленные

исследования сейчас обнаруживают довольно значительное число промежуточных форм между таким обменом с ожесточенным соперничеством и уничтожением богатств, как на северо-западе Америки и в Меланезии, и другими, с соревнованием более умеренным, в которых стороны состязаются в подарках; так мы соперничаем в наших праздничных подарках, пиршествах, свадьбах, в повседневных приглашениях и так же чувствуем себя обязанными отплатить, revanchieren 19, как говорят немцы. Мы установили существование этих промежуточных форм в индоевропейской античности, в частности у

фракийцев20.

Этот тип правовых и экономических отношений включает

в себя самые разнообразные правила и идеи. Наиболее важный среди этих духовных механизмов, очевидно, тот, что обязывает возместить полученный подарок. Но нигде моральное и религиозное основание такого принуждения не выражено

более явно, чем в Полинезии. Исследуем же его более детально, и мы ясно увидим, какая сила толкает к тому, чтобы возместить полученную вещь и вообще выполнять вещные договоры.

испоЛьТУеTHBэаOЬДсло(Fо0.rSChUngen

Rev. des Et. grecques, т. 34, 1921.

atif den Salomo Inseln, 1912, т. З, с. 8)

Глава I

ОБМЕНИВАЕМЫЕ ДАРЫ И ОБЯЗАННОСТЬ ВОЗМЕЩАТЬ ИХ (Полинезия)

I

Тотальная поставка;

женское имущество взамен мужского

(Самоа)

В исследованиях, посвященных распространению системы договорных даров, долгое время считалось, что в Полинезии

не существует собственно потлача. Наиболее близкие к нему институты в полинезийских обществах воспринимались

как не выходящие за рамки системы "тотальных поставок", постоянных договоров между кланами, поставляющими своих женщин, мужчин, детей, обряды и т. д. Факты, изученные

нами ранее, в частности на Самоа, примечательный обычай

обмена геральдическими циновками между вождями во время бракосочетания, казались не выходящими за пределы этого уровня21. Элементы соперничества, разрушения, борьбы,

казалось, отсутствуют, в то время как в Меланезии они существуют. Наконец, было слишком мало фактов. Теперь мы

можем быть менее осторожными в своих выводах.

Прежде всего, система договорных подарков на Самоа распространяется далеко за пределы бракосочетания; они сопровождают такие события, как рождение ребенка22, об-резание23, болезнь24, наступление половой зрелости девушки 25, погребальные обряды 26, торговля 27.

9!

Очерк о даре

Затем четко прослеживаются два существенных элемента потлача в собственном смысле: честь, престиж, мана, которую несет с собой богатство28, и безусловная обязанность

возмещать дары под угрозой потерять ману - власть, талисман и источник богатства, воплощенным в самой власти29. С одной стороны, как пишет об этом Тэрнер: "После

праздников рождения, после получения и возврата олоа и гонга, иначе говоря, мужского и женского имущества, муж и жена оказывались не более богатыми, чем ранее. Но они испытывали удовлетворение от того, что увидели и что считали высокой честью: множество имущества, собранного по случаю рождения их сына"30. С другой стороны, эти дары могут быть

обязательными, постоянными, без каких-либо ответных поставок, кроме порождающего их правового состояния. Так, ребенка, которого сестра (отца) и, следовательно, зять, дядя по материнской линии, принимает для воспитания от своего брата (и зятя), даже называют тонга - "материнское иму-

щество"31. Таким образом, он является "каналом, через ко

Глава I

95

торый имущество коренной семьи 32 (тонга) продолжает перетекать из семьи ребенка в эту семью. С другой стороны,

ребенок для его родителей есть средство добиться чужого

имущества (олоа), принадлежащего принявшим его родственникам в течение всего времени проживания у них ребенка". "...Это принесение в жертву (естественных связей) постоянно облегчает торговый обмен своей и чужой собственности". В целом ребенок, материнское имущество, является

средством, благодаря которому имущество материнской семьи обменивается на имущество отцовской. Здесь достаточно

констатировать, что, живя у своего дяди по материнской линии, он, несомненно, имеет право жить у него и, следовательно, обладает общим правом на его собственность; эта система "fosterage" представляется весьма близкой общему праву,

признаваемому в Меланезии за материнским племянником на собственность его дяди 33. Не хватает только темы соперничества, борьбы, разрушения, чтобы существовал потлач. Отметим, однако, эти два термина: олоа, тонга, особое

внимание обратив на второй из них. Он обозначает один из видов па3р4афернального имущества ", в частности свадебные циновки34, наследуемые дочерьми, рожденными в этом браке, украшения, талисманы, которые женщина приносит с собой во вновь созданную семью с условием возмещения 35. В общем, по предназначению тонга - нечто вроде недвижимого имущества. Олоа36 в целом обозначает предметы, большей частью инструменты, принадлежащие только му!жу; это главным образом движимое имущество. Этот термин сейчас применяют также по отношению к вещам, исходящим от белых37..

работы Элсдона Беста ("Maori Nomenclature"." Ann. Soc, т. 7, с. 420) и наблюдения Дюркгейма (Ann. Soc, т. 5, с. 37).

Это, несомненно, недавнее расширение смысла. И мы можем пренебречь переводом Тэрнера: "Олоа - чужое", "тонга" свое". Он неточен и недостаточен или же безынтересен, так как он доказывает, что некоторые виды38 собственности, называемые тонга, больше связаны с землей38, кланом, семьей и личностью, чем друпие, называемые олоа.

Но если мы расширим поле нашего наблюдения, понятие

тонга сразу же приобретет иной масштаб. Оно обозначает на

м-аорийском, таитянском, танганском и мангареванском языках все, что является собственностью в прямом смысле слова, все, что делает человека богатым, могущественным, влиятельным, все, что можно об|Менять, объект возмещения39. Это

не только сокровища, талисманы, гербы, священные циновки, идолы, но иногда также традиции, культы и магические ритуалы. Здесь мы соприкасаемся с понятием собственности-талисмана, которое, как мы уверены, свойственно всему ма-

лайско-полинезийскому и даже всему тихоокеанскому миру40.

II

Дух отданной вещи

(Маори)

Итак, наблюдение это приводит нас к очень важной констатации. Предметы таонга, по крайней мере в теории права и религии маори, очень тесно связаны с личностью, кланом,

землей: они проводники своей "маны", магической, религиозной и духовной силы. В одной .пословице, к счастью обнаруженной сэром Д. Грэем 41 и Ч. О. Дэвисом 42, к ним обращена

в обменах собственностью, в бракосочетаниях и в случаях особого ухаживания. Их часто хранят в семьях как heirloms (фамильную драгоценность),

и многие старые ие широко известны и высоко ценятся как принадлежавшие какой-нибудь знаменитой семье" и т. д. Ср. Turner. Samoa, с. 120.

Все эти выражения, как мы увидим далее, имеют аналоги в Меланезии,

Северной Америке, в нашем фольклоре.

мольба уничтожить человека, принявшего их. Стало быть, они содержат в себе эту силу на тот случай, если правовая обязанность, особенно обязанность возмещать, дее стала бы соблюдаться.

Наш незабвенный друг Герц предвидел значение этих фактов. С присущим ему трогательным бескорыстием он отметил на карточке "для Дави и Мосса" следующий факт. Ко-

ленсо говорит43: "У них было нечто вроде системы обмена или скорее наделения подарками, которые впоследствии следовало обменять или возместить". Например, меняют сушеную

рыбу на вареную птицу, на циновки44. Все это обменивается

между племенами "ли "дружественными семьями без всяких условий".

Но Герц отметил также - я вижу (это по его карточкам - один текст, значение которого ускользнуло от нас обоих (так

как он и мне был известен).

По поводу хау, духа вещей и, в частности, духа леса и

живущей в нем дичи, Тамати Ранаипири, один из лучших информаторов Элсдона Беста среди маори, совершенно сл4у5чай-

но и неожиданно 1дает нам ключ к решению проблемы45. "Я расскажу вам сейчас о хау... Хау - это не дующий ветер.

Никоим образом. Представьте себе, что вы обладаете определенным предметом (таонга) и даете мне этот [Предмет, даете

без установленной платы46. Мы не оформляем торговой сделки по этому поводу. Затем я даю этот предмет третьему лицу, которое По 'истечении н4е7которого времени решает вернуть нечто в виде платы (уту)47, он дарит мне какую-то вещь (таонга). Но та таонга, которую о,н дает мне, есть дух (хау) таонги, который я получил от вас и который я дал ему. Необходимо, чтобы я вернул вам таонги, получевные млой за

эти таонги (полученные от вас). С моей стороны не будет

справедливо (тика) держать эта таонги у себя, независимо

43 Transactions of New?Zealand Institute, t. I, c. 354.

44 Племена Новой Зеландии теоретически делятся, согласно самой мао-

рийской традиции, на рыболовов, земледельцев и охотников и считают

себя обязанными постоянно обменивать свои продукты. Ср. Elsdon Best. Fore4s5t-Lore."Transact. N. Z. Inst. 42, с 435.

45 Там же текст маори, с. 431, перевод - с. 439.

46 Слово хау обозначает, подобно латинскому spiritus, одновременно

ветер и душу, точнее, по крайней мере в некоторых случаях, душу и силу неодушевленных и растительных объектов, тогда как слово мана приберегают для людей и духов, к вещам его прилагают реже, чем в меланезийском языке.

47 Слово уту употребляется в связи с удовлетворением кровной мести,

компенсацией, повторными платежами, ответственностью и т. д. Оно обозначает также цену. Это сложное понятие, относящееся к морали, праву, религии и экономике.

4 Зак. 522

от того, желательны (раве) они или неприятны (кино). Я должен дать их вам, так как о ми представляют собой хау4& таонги, которую вы мне дали. Если бы я оставил эту вторую таонгу себе, это могло бы причинить мне большое горе, даже

смерть. Таково хау, хау личной собственности, хау таонги,

хау леса. Кати эна (Довольно об этом)".

Этот важный текст заслуживает некоторых комментариев.

Будучи чисто маорийским, изобилующий еще теологическими

и юридическими неточностями, учениями "дома таинств", но временами удивительно ясный, он содержит лишь одно непонятное место: вмешательство третьего лица. Но чтобы правильно понять маорийского юриста, достаточно сказать: "Таонга и всякая личная собственность в строгом смысле слова обладают неким хау, духовной властью. Вы даете мдае какой-нибудь предмет, я даю его третьему лицу; тот отдает мне другой предмет, потому что его принуждает хау моего подарка; а я обязан дать вам эту вещь, потому что надо вернуть вам то, что в действительности составляет продукт хау

вашей таонги".

Такая интерпретация не только проясняет эту идею, но и выдвигает ее на одну из главенствующих позиций в маорий-

ском праве. Обязывает в полученном "обменном" подарке

именно то, что принятая вещь не инертна. Даже оставленная дарителем, она сохраняет в себе что-то от него самого. Через нее он обретает власть над получателем, так 4ж9е как, владея этой вещью, он обладает властью над вором 49. Ибо таонга одушевляется хау своего леса, своей местности, своей почвы;

она действительно является "коренной"50: хау преследует

всякого владельца.

48 Хе хау. Весь перевод этих двух фраз сокращен Элсдоном Бестом. тем не менее я его использую.

Оно преследует не только первого получателя дара и даже в известных случаях третьего, но всякого индивида, которому таонга просто передана51. В сущности, именно хау хочет вернуться в место своего рождения, в святилище леса и клана и к владельцу. Именно таонга или его хау, которое, впрочем, само представляется чем-то вроде индивида52, неотступно следуют за чередой пользователей, пока те не возместят через пиры, угощения и подарки из своей сущности, своих таонга, своей собственности или же труда и торговли эквивалент полученному или нечто более высокой ценности, что, в свою очередь, обеспечит дарителям авторитет и власть над первоначальным дарителем, ставшим последним получателем дара. Такова, по-видимому, главная идея, управляющая на Самоа и Новой Зеландии обязательной циркуляцией богатств, дани и даров.

cepts." Journal of the Polynesian Society, т. X, с. 10 (текст маори), и т. IX, с. 198. Не имея возможности должным образом обсуждать их здесь, даем свои перевод. "Хау витиа - отклоненное хау", - пишет Элсдон Бест, и его перевод представляется точным. Ибо грех воровства, или отказа от платежа, или отказа от ответной поставки - это, несомненно, отклонение души,

хау, как и в случаях (смешиваемых с воровством) отказа совершить сделку или сделать подарок. Напротив, каи хау переводится неправильно, когда его рассматривают как простой эквивалент хау витиа. В действительности оно обозначает акт съедения души и, несомненно, является синонимом ванга хау. Ср. Maori Сотр. Dictionary под словами kai, whangai.

Но это равнозначность непростая, так как данный тип относится к пище, каи, и слово содержит намек на систему совместного питания и вины должника в ней. Более того, само слово хау включается в круг этих идей.

Уильяме (Maori Diet. с. 23) указывает: "хау - подарок, преподносимый в ка5ч1 естве благодарности за полученный подарок".

Данный факт проясняет наличие двух важных систем социальных явлений в Полинезии и даже за ее пределами. Прежде всего устанавливается природа юридической связи, вызывающей передачу вещи. Мы вскоре вернемся к этому вопросу и покажем, как эти факты могут способствовать созданию общей теории обязательств. Но пока что совершенно ясно, что в маорийском праве правовая связь, связь посредством вещей - это связь душ, так как вещь сама обладает душой, происходит от души. Отсюда следует, что подарить нечто кому-нибудь "это подарить нечто от своего "Я". Итак, теперь мы лучше представляем себе самоё природу обмена посредством даров, всего того, что мы называем тотальными поставками, а среди последних - природу "потлача". В этой системе идей считается ясным и логичным, что надо возвращать другому то, что реально составляет частицу его природы и субстанции, так как принять нечто от кого-то - значит принять нечто от его духовной сущности, от

его души. Задерживать у себя эту вещь было бы опасно,

смертельно, и не просто потому, что это не дозволено, но также и потому, что не только морально, но и физически и ду-

53

ховно эти идущие от личности вещи, эта сущность, пища , движимое и недвижимое имущество, женщины или потомки, обряды или союзы обладают над вами религиозно-магической властью. Наконец, даваемая вещь не инертна. Будучи

одушевленной, часто индивидуализированной, она стремится

к возвращению в "родительский дом", как это называет Герц, или же к созданию для клана и почвы, местности, откуда она вышла, некоего эквивалента самой себя.

III

Другие темы: обязанность давать, обязанность принимать

Чтобы вполне понять институт тотальной поставки и потлача, остается найти объяснение двум другим дополняющим его моментам. Ведь тотальная поставка включает не только обязанность возмещать полученные дары, но и две другие, столь же важные: делать подарки, с одной стороны, принимать их - с другой. Единая теория трех названных обязанностей, трех тем единого комплекса дала бы достаточно фундаментальное объяснение этой формы договора

между полинезийскими кланами. Пока же мы можем указать лишь подход к трактовке предмета.

Мы легко обнаружим множество фактов, относящихся к

обязанности принимать, так как клан, семья, компания, гость

не вольны не просить гостеприимство54, не принимать подарки, не торговать55, не заключать союзы посредством обмена женщинами и родством. Даяки даже развили целую правовую и моральную систему, обязывающую людей не уклоняться от участия в трапезе, на которой они присутствуют или

которую готовят56.

Обязанность давать не менее важна; ее изучение сможет прояснить, как люди становились менялами. Мы можем отметить лишь несколько фактов. Отказаться дать57, пригла

Elsdon Best. Forest Lore, с. 449.

53

оить, так же как и отказаться взять58, тождественно объявлению войны; это значит отказаться от союза и объединения 59. Кроме того, дают потому, что вынуждены это делать, потому, что получатель обладает чем-то вроде права собственности на все, что принадлежит дарителю 60. Эта собственность выражается и воспринимается как духовная связь.

Так, в Австралии зять, который должен отдавать все продукты своей охоты тестю и теще, не может ничего есть в ях присутствии, боясь, как бы их дыхание не отравило его еду61. Ранее мы рассматривали подобные права, которыми

обладают таонга племянника по женской линии на Самоа,

полностью сравнимые с правами такого же племянника

(вазу) на Фиджи 62.

Во всем этом содержится совокупность прав и обязанностей потреблять и возмещать, соответствующих правам и обязанностям дарить и принимать. Но эта неразделимая смесь симметричных и противоположных прав и обязанностей перестает казаться противоречивой, если представить себе, что существует прежде всего сочетание духовных связей между вещами, относящимися в какой-то мере к душе, и индивидами и группами, отчасти воспринимающими себя как вещи.

И все эти институты выражают исключительно один факт, один социальный порядок, одну определенную форму сознания, а именно: все - пища, женщины, дети, имущество, талисманы, земля, труд, услуги, религиозные обязанности и ранги" составляет предмет передачи и возмещения. Все уходит и приходит так, как если бы между кланами и индивидами, распределенными по рангам, полам и поколениям, происходил постоянный обмен духовного вещества, заключенного в вещах и людях.

IV

Ремарка.

Подарок людям и подарок богам

Четвертая тема, имеющая значение в экономике и этике подарков, -это тема подарка, вручаемого людям для богов и природы. Мы не провели общего исследования, необходимого для выявления значения данного явления. Более того, не все факты, которыми мы располагаем, относятся к очерченным нами ареалам. Наконец, мифологический элемент,

который мы еще плохо понимаем, в данном случае слишком

силен, чтобы мы могли от него абстрагироваться. Поэтому

мы ограничимся несколькими замечаниями.

Во всех обществах северо-восточной Сибири63 и у эскимосов западной Аляски 64, так же как и у эскимосов азиатского берега Берингова пролива, потлач65 воздействует не

только на людей, соперничающих в щедрости, не только на вещи, которые они передают друг другу или потребляют во время потлача, не только на души умерших, которые на нем присутствуют, участвуют в нем или имя которых носят люди; он воздействует также и на природу. Обмен подарками между людьми, namesakes [люди, названные в честь кого-либо], тезки духов, побуждают духов мертвых, ,богов, вещи, животных, природу быть "щедрыми к ним" 66. Обмен подарками созд6а8ет большие богатства, объясняют они. Нельсон67

и Портер 68 дали нам хорошее описание этих праздников и их воздействия на мертвых, на дичь, китов "рыбу, на которых охотятся эскимосы. Эти праздники на жаргоне охотников-грачгтперов выразительно обозначают как "Зовущий празд-

ник"69, часть "Приглашения к празднику". Они выходят обычно за пределы зимних поселений. Это воздействие на природу очень четко прослежено в одном из последних трудов об эскимосах70.

Азиатские эскимосы изобрели даже нечто вроде особого механизма - колесо, украшенное разного рода провизией и водруженное на шесте с головой моржа на верхушке. Эта часть шеста выступает за пределы церемониального шатра, ось которого он образует. Он приводится в движение изнутри шатра с помощью другого колеса, и его вращают в направлении движения солнца. Невозможно лучше выразить тесную взаимосвязь всех этих тем71.

О.иа очевидна также у чукчей72 и коряков крайнего северо-востока Сибири. У тех и других существует потлач. Но прибрежные чукчи, как и их соседи юиты, азиатские эскимосы, о которых мы только что говорили, больше всего практикуют эти обязательные и добровольные обмены дарами в процессе длительных "Thanksgiving Ceremonies"73, церемоний благодарственных действий, следующих одна за другой в каждом доме, особенно часто зимой. Остатки праздничного жертвоприношения выбрасываются в море или рассеиваются по ветру; они возвращаются в родные края и уносят с собой убитую за год дичь, которая вернется в следующем году. Йохельсон упоминает праздники того же рода у коряков, за исключением праздника кита, но он не присутствовал на них 74. У коряков система жертвоприношения весьма раз-

вита75.

Богораз76 справедливо сближает эти обычаи с русской

"колядой": ряженые дети ходят от дома к дому, прося яйца, муку, и им не смеют отка77зывать. Известно, что этот обычай распространен в Европе77.

Взаимоотношения этих договоров и обменов между людьми, с одной стороны, и между людьми и богами - с другой, проясняют целую область теории жертвоприношения. Мы прекрасно понимаем их главным образом в тех обществах, где эти договорные и экономические ритуалы практикуются между людьми, но где эти люди выступают часто как замаскированные, шаманистские инкарнации, находящиеся во власти духа, имя которого они носят. Фактически они действуют только в качестве представителей духов78, ибо тогда

эти обмены и договоры вовлекают в свой круговорот не только людей и вещи, но и более или менее тесно связанные с

ними священные существа79. Это в полной мере относится к

потлачу тлинкитов, к одному из двух видов потлача у хайда и к потлачу у эскимосов.

Эволюция шла естественно. Одной из первых групп существ, с которыми людям пришлось вступать в договоры и которые по природе своей были призваны участвовать в договорах, оказались духи мертвых и боги. В самом деле, именно они являются подлинными собственниками вещей и благ ммра 80. Именно с ними было необходимее всего обмениваться п опаснее всего не обмениваться. Но в то же время обмен с ними был наиболее легким и надежным. Точный смысл и цель жертвенного уничтожения - служить даром, который

обязательно будет возмещен. Все формы потлача северо-запада Америки и северо-востока Азии знакомы с этой темой

уничтожения81. Предают смерти рабов, жгут драгоценный

жир, выбрасывают в море медные изделия и даже сжигают дома вождей не только для того, чтобы продемонстрировать

власть, богатство, бескорыстие, но и для того, чтобы принести в жертву духам и богам, в действительности смешиваемым с их живыми воплощениями, носителей их титулов, их признанных союзников.

Но'появляется уже и другая тема, которая не нуждается в человеческой поддержке и, возможно, столь же стара, как и сам потлач: люди верят, что покупать надо у богов и что боги умеют возместить стоимость вещей. Вероятно, нигде эта идея не выражена более типично, чем у тораджей с острова Целебес. Круит82 говорит, "что собственник там должен "покупать" у духов право совершать определенные действия со "своей", а фактически с "их", собственностью". Прежде

чем рубить "свой" лес, даже перед тем как начать работать

на "своей" земле, установить столб для "своего" дома, надо заплатить богам. Хотя вообще понятие покупки, по-видимому, очень слабо выражено в гражданском я торговом обычае тораджей83, понятие покупки у духов и богов, напротив, встречается постоянно.

Касаясь форм обмена, которые мы сейчас опишем, Малиновский отмечает подобные факты на Тробрианских островах.

Найдя останки злого духа, "таувау" (змею или земноводного краба), его заклинают, дарят ему вешгу'а - один из тех ценных предметов (заключающих в себе украшение, талисман и богатство одновременно), которые используются в обменах кула. Такой дар оказывает прямое воздействие на дух этого духа84. С другой стороны, во время праздника мила-мила85, потлача в честь мертвых, оба вида еаигу'а, относящиеся к куле и те, которые Малиновский впервые называет "постоянными выставляют и преподносят духам на (таком же) помосте, как у вождя. Это делает их духов добрыми. Они уносят тень этих ценных вещей в страну мертвых87, где соперничают в богатствах, как соперничают живые, вернувшиеся с торжественной кулы 88. Ван Оссенбрюгген, который является не только теоретиком, но и замечательным наблюдателем, живущим в самом месте наблю8д9ения, обратил

внимание на еще одну черту этих институтов89. Дары людям и богам преследуют также цель купить мир с теми и с другими. Таким способом устраняют злых духов и, шире, дурные влияния, даже неперсонализированные, ибо проклятие человека позволяет завистливым духам проникнуть в вас, убить вас, дурным силам - действовать, а проступки против людей ставят несчастного виновного лицом к лицу со зловещими духами и вещами. Таким образом ван Оссенбрюгген интерпретирует, в частности, разбрасывание денег свадебным

кортежем в Китае и даже плату за невесту. Это интересная мысль, на основе которой выстраивается целая цепь фактов90. Мы видим, что из этого может получиться набросок тео-

86 С. 512 (те, которые не являются объектами обязательного обмена). Ср. Baloma. Spirits of the Dead. Jour, of the Royal Anthropological Institute, 1917.

рии и истории договорного жертвоприношения. Последнее предполагает наличие описываемого нами вида институтов, и, наоборот, оно реализует их в полной мере, так как боги дающие и возмещающие существуют для того, чтобы давать многое взамен малого.

Вероятно, отнюдь не случайно две торжественные формулы договора: латинская do ut des * и санскритская dadami se, dehi ш^"сохранились в религиозных текстах.

Другая ремарка: милостыня. Позднее, однако, в процессе эволюции правовых и религиозных систем люди, представляющие богов и мертвых, появляются вновь

(если они вообще когда-либо переставали их представлять).

Например, у хауса Судана во время созреван'пя "гвинейской пшеницы" * случаются эпидемии лихорадки; единственный

способ избежать заболевания"дарить эту "пшеницу" бед-

ным92. У тех же хауса (па сей раз района Триполи) во время Великой Молитвы (Бабан Салла) дети (как в средиземноморских и европейских обычаях) ходят по домам: "Можно войти"" - "О длинноухий заяц, - отвечают им, - и за одну косточку отплачивают". (Бедный рад заработать на богатых.) Эти дары детям м бедным .нравятся мертвым93. Возможно, у хауса эти обычаи имеют мусульманское происхож-дение94 или же одновременно мусульманское, негритянское

и европейское, а также берберское.

Во всяком случае, мы видим, как вырисовывается здесь теория милостыни. Милостыня является следствием морального понятия дара и богатства 95, с одной стороны, и понятия жертвоприношения - с другой. Щедрость обязательна, потому что Немезида мстит за бедных л -богов из-за излишков счастья и богатства у некоторых людей, обязанных от них избавляться. Это древняя мораль дара, ставшая принципом справедливое": и боги и духи согласны с тем, чтобы доля, которую им выделяли и уничтожали в бесполезных жертвоприношениях, служила бедным и детям96. В этой свя-

91 Ваясанейисамхита. См. Hubert et Mauss. Essai sur le sacrifice, с 105

(Ann. Soc, т. 2).

зи уместно обратиться к истории этических воззрений семитов. Первоначально арабская садака97, так же как и древнееврейская цедака ", представляет собой только справедливость, которая затем превращается в милостыню. Можно даже датировать эпохой Мишны ", победой "Бедных" в Иерусалиме, момент рождения учения о милосердии и милостыне, обошедшего мир вместе с христианством и исламом. Именно в это время слово цедака меняет смысл, так как оно не

обозначало милостыню в Библии.

Но вернемся к нашему основному предмету: дару и обязанности возмещать дар.

Приведенные факты и комментарии имеют не только ло-. кальный этнографический интерес. Сравнение может расширить и углубить эти данные.

Итак, основные элементы потлача98 обнаруживаются в

Полинезии, даже если там нельзя найти институт в целом":

Первая строфа, несомненно, содержит намек на каменные таонга. Мы видим, до какой степени само понятие таонга неотъемлемо присуще этому ритуалу пищевого праздника. Ср Parcy Smith. Wars of the Northern against the Southern Tribes. JPS, 8. с 156 (Хакари Те Токо).

во всяком случае, обмен в форме дара там является правилом. Но выделить эту правовую тему только в маорийской или сугубо полинезийской среде не даст ничего, кроме демонстрации эрудиции, Переменим тему. Мы можем показать, что, по крайней мере, обязанность отдаривать распространена гораздо шире. Мы отметим также распространение других обязанностей и докажем, что данная интерпретация применима ко многим другим группам обществ.

лизациях И обществах, которые поглотила или заменила иммиграция полинезийцев: возможно также, что полинезийцы обладали им до миграции. В действительности его исчезновение из части этого ареала не случайно.

Дело в том, что кланы окончательно иерархизировались почти на вг.ех островах и даже сконцентрировались вокруг монархии; стало быть, недостает одного из главных условий потлача - " неустойчивости иерархии, которую как раз соперничество вождей и стремится сделать временно устойчивой. Кроме того, мы находим множество его следов (возможно, вторичных) у маори, чаще, чем па любом другом острове, - именно потому, что там восстановлен совет вождей, а изолированные кланы стали соперниками.

По поводу уничтожения богатств на Самоа по меланезийскому или американскому образцу см.: Kramer. Samoa Inseln, т. I, с. 375. См. указатель, s. v. ifoga. Маорийское муру, уничтожение имущества по причине вины, может также быть изучено с этой точки зрения. На Мадагаскаре отношения между лохатени (которые должны торговать между собой, могут оскорблять друг друга, уничтожать все друг у друга) также являются

древними следами потлача. См.: Grandidier. Ethnographie de Madagascar. т. 2, с. 131 и примеч.: с. 132"133.

Глава II

РАСПРОСТРАНЕННОСТЬ ЭТОЙ СИСТЕМЫ ЩЕДРОСТЬ, ЧЕСТЬ, ДЕНЬГИ

I

Правила щедрости.

Андаманцы (N. В.)

Начнем с того, что такие обычаи обнаружены также у

пигмеев" самых первобытных людей, согласно отцу Шмид-

ту100. Браун с 1906 г. наблюдал факты подобного рода среди андаманцев (Северный остров) и превосходно описал их в связи с обычаями гостеприимства между локальными группами и визитами-празднествами, ярмарками, способствующими добровольно-обязательному обмену (торговля охрой и

продуктами моря в обмен на продукты леса и т. д.). "Хотя такой обмен имеет важное значение, однако, поскольку локальная группа и семья п других случаях фактически могут

обходиться собственными орудиями и т. д. эти подарки не

служат той же цели, что торговля и обмен в более развитых обществах. Намерения их носят прежде всего моральную ск-раску, подарки должны породить дружеские чувства между обоими участниками действия, и если бы эта операция

N. В. Все приведенные и приводимые ниже факты взяты из весьма

различных этнографических районов, связи между которыми мы не собираемся исследовать. С этнологической точки зрения существование тихоокеанской цивилизации не вызывает ни малейшего сомнения и отчасти

объясняет многие общие черты, например, меланезийского и американского

потлача, так же как и идентичность североазиатского и североамериканского потлача. Но, с другой стороны, подобные черты у пигмеев весьма

необычны. Следы индоевропейского потлача, о котором мы будем говорить, столь же необычны. Поэтому мы воздержимся от всяких модных суждений

относительно миграций институтов. В рассматриваемых нами случаях слишком легко и опасно говорить о заимствовании и не менее опасно говорить о независимых изобретениях. Кроме того, все эти карты, которые теперь составляют ", отражают лишь наши современные скудные знания н незнание. В данный момент было бы достаточно показать природу и очень широкое распространение одной правовой темы; пусть другие исследователи воссоздают ее историю, если сумеют.

100 Schmidt. Die Stellung der Pygmaenvolker, 1910. Мы не согласны

с о. Шмидтом в этом вопросе. См. "Annce soc", t. 12, с. 65 и ел.

не привела -к такому результату, вся она потеряла бы смысл... " 101.

"Никто не волен отказаться от предложенного подарка. Все, и мужчины и женщины, стараются превзойти друг друга в щедрости. Происходило нечто вроде соревнования за то,

кто сможет дать больше всего вещей наибольшей ценно-

сти"Ш2. Подарки скрепляют брак, образуют родство между двумя парами родителей. Они придают двум "сторонам" единую сущность, и эта сущностная идентичность отчетливо выражается запретом, который впредь, начиная с момента помолвки и до конца их дней, будет подчинять себе обе группы родственников: больше они не видятся друг с другом, не разговаривают, но непрерывно обмениваются подаркамишз. Реально этот запрет выражает и тесную близость, и страх, царящие между этими категориями взаимных кредиторов и должников. Существование такого принципа доказывается следующим: одно и то же табу, означающее одновременно тесную связь и отчужденность, устанавливается еще между молодыми людьми обоих полов, прошедшими в одно время обряд "поедания черепахи и поедания свиньи" 104 и также обязанными всю жизнь обмениваться подарками. Подобного рода факты встречаются также в Австралии 105. Браун сообщает также об обрядах встречи после долгой разлуки,

об объятиях, приветственных слезах; он показывает, как обмен подарками служит их эквивалентом 106 и как в .нем замешаны и чувства и люди 107.

В сущности, это смесь. Души смешивают с вещами, вещи" с душами. Соединяют жизни, и соединенные таким образом люди и вещи выходят каждый из своей среды и перемешиваются. А именно в этом и состоят договор и обмен.

102 Там же, с. 73, 81. Браун описывает затем, насколько неустойчиво это состояние договорной активности, как оно приводит к внезапным ссорам, хотя зачастую цель его устранить их.

103 Там же.

II

интенсивность

Принципы, причины

обменов дарами

(Меланезия)

Меланезийц ы10 8 лучше, чем полинезийцы, сохранили или

развили потлач 108. Но наш предмет иной. Во всяком случае, они лучше, чем полинезийцы, с одной стороны, сохранили, с

другой - развили всю систему даров и этой формы обмена.

А поскольку у них гораздо более четко, чем в Полинезии, проявляется понятие денег109, система отчасти усложняется, но также и уточняется.

Новая Каледония. Мы находим не только идеи, которые предстоит выделить, но даже их непосредственное выражение в характерных свидетельствах, которые Леенхардт собрал о новокаледонцах. Он начал описывать пилу-пилу " систему праздников, подарков, поставок всякого рода, включая денежные110, которые, несомненно, надо квалифицировать как потлач. Правовые заявления в торжественных речах глашатаев весьма тип1и11чны. Так, во время церемониального представления ямса111 на пиршестве глашатай говорит:

"Если есть какая-нибудь старинная пилу, с которой мы не

встречались там, у Ви... и т. д. этот ямс устремляется туда, как когда-то такой же ямс пришел от них к нам..."112. Возвращается вещь сама по себе. Далее в той же речи дух предков "ниспосылает... на эти части пищи эффект своего

действия и силы". "Результат совершенного вами действия

проявляется сегодня. Все поколения заговорили его устами". А вот другой способ представления правовой связи, не менее

выразительный: "Наши праздники - это движение 'иглы, помогающей соединять части маленьких соломенных крыш, чтоб11ы3 сделать из них одну только крышу, только одну клят-ву"113. Возвращаются те же самые вещи, одна и та же связующая нить114. Другие авторы приводят такие же факты115.

Тробр-ианские острова. На другом краю меланезийского мира существует весьма развитая система, равнозначная системе новокаледонцев. Жители Тробрианских островов относятся к числу наиболее цивилизованных народов этого района. Сегодня это богатые ловцы жемчуга, а до

прихода европейцев - богатые производители гончарных изделий, раковинных денег, каменных топоров и драгоценных изделий; они всегда были хорошими коммерсантами и

отважными мореплавателями. И Малиновский действительно точно называет их "аргонавтами западной части Тихого 1океана", сравнивая 'их с сотоварищами Ясона. В своей книге,

одной из лучших в области дескриптивной социологии, разместившейся, так сказать, на территории предмета, который нас интересует, он описывает нам всю систему межплеменной и внутриплеменной торговли, носящую название кулаив. Нам остается дождаться описания всех институтов, управляемых теми же правовыми и экономическими принципами: бракосочетания, праздника мертвых, инициации и т. д. Сле-

116 Kula, Man. July, 1920, - 51, с. 90 и ел.; Argonauts of the Western

Pacific. L. 1922. Все ссылки в этом разделе, не обозначенные особо, относятся к этой книге.

117 Малиновский преувеличивает, однако (с. 513-515), новизну описываемых им фактов. Прежде всего кула, в сущности, -это лишь межплеменной потлач достаточно распространенного в Меланезии типа, к которому принадлежат экспедиции, описываемые отцом Ламбером в Новой

Каледонии, большие экспедиции Оло-Оло фиджийцев и т. д. См. Mauss.

Pxtension du potlatch en Melanesie. Proces-verbaux de 1'I.FA? Anthropolo-gie, 1920. Смысл слова кула представляется мне родственным смыслу других слов того же типа, например улу-улу. См. Rivers. History of the

Melanesian Society, t. 2, с 415, 485; t. 1, с 10. Но даже кула менее характерна в некоторых отношениях, чем американский потлач, поскольку

острова меньше, общества менее богаты и сильны, чем общества побе-

довательно, описание, которое мы дали, носит лишь в7ремен-ный характер. Но факты значительны и достоверны "7.

Кула представляет собой нечто вроде большого лотлача; осуществляя большую межплеменную торговлю, она распространилась на всех Тробрианских островах, на части островов Д'Антр'касто и островов Амфлетт. На этих территориях

она косвенно затрагивает все племена, а прямо - несколько

больших племен: племена добуна островах Амфлетт, юирив'и-

на из Синакеты и китава на островах Тробриан, вакута на

острове Вудларк. Малиновский не дает перевода слова кула,

несомненно означающего круг. И действительно, дело происходит так, как будто все эти племена, морские экспедиции, ценные вещи и предметы обихода, пища и праздники, услуги всякого рода, ритуальные и сексуальные, эти мужчины и женщины вовлечены в крут118 и совершают по этому кругу упорядоченное движение во времени и в пространстве.

Торговля кула - занятие знати119. Оно отводится вождям, которые являются одновременно командирами флотилий, отдельных лодок, коммерсантами, а также получателями даров от своих подчиненных в виде их детей, братьев, супруга или супруги, тоже находящихся у них в подчинении и в то же время являющихся вождями различных подчиненных деревень.

Кула осуществляется в благородной манере, внешне чисто бескорыстно и скромно 120. Ее строго отличают от простого экономического обмена полезными товарами, именуемого гимвали'2'. Последний реально практикуется в дополнение к куле на больших первобытных ярмарках, каковыми являются собрания межплеменной кули, или на маленьких рынках внутриплеменной кули; он отличается очень упорным тор-

режья Британской Колумбии. У последних обнаружинаются все черты межплеменного потлача. Попадаются даже настоящие международные потлачи, например встреча хайда с тлинкитами (Ситка фактически был общим городом, а река Насс - местом постоянных встреч); встречи ква-киютлей с беллакула и с хейлтсук; хайда с цимшианами и т. д. Все это, впрочем, - в природе вещей: формы обмена обычно распространяются и интернационализируются; несомненно, что здесь, как и в других местах, они одновременно использовали и прокладывали торговые пути между этими одинаково богатыми и одинаково искусными в мореплавании племенами.

121 Там же. В чисто дидактической манере, с целью быть понятым

европейцами, Малиновский (с. 187) помещает кулу среди церемониальных

гом сторон, т. е. поведением, недостойным в куле. Об индивиде, не ведущем кулу с необходимым благородством, говорят, что он ее "ведет, как гимвали". Внешне, во всяком случае, кула, как и потлач в северо-западной Америке", состоит в том, чтобы одни давали, а другие получали 12 L причем получатели в следующий раз становятся дарителями. В наиболее развернутой, торжественной, возвышенной конкурентной

форме123 кулы, происходящей во время больших морских экспедиций, увалаку, правило предписывает уезжать, не беря с собой ничего для обмена, даже для вручения в обмен на пищу, которую отказываются просить. Полагается только получать. Когда же год спустя гостившее племя "будет принимать флотилию из племени хозяев, подарки будут возмещены с избытком.

Однако и в куле меньшего масштаба морское путешествие используется для обмена грузами; сама знать занимается коммерцией, так как по этому поводу существует обширная туземная теория. Многих вещей домогаются 124, их выпрашивают, обменивают, устанавливаются всякого рода связи помимо кулы, но последняя по-прежнему остается целью, решающим моментом в этих связях.

Само дарение выступает в очень торжественных формах,

к полученной веши выражают пренебрежение, ее опасаются,

ее берут лишь через минуту после того, как она брошена к

ногам. Даритель принимает преувеличенно скромный вид126;

торжественно и под звуки раковины поднося свой подарок, он извиняется за то, что дает лишь то, что у него осталось, и бросает к ногам соперника и партнера даримую вещь126. Однако звуки раковины и глашатай возвещают всем торжественность передачи. Всем этим стремятся показать щедрость, свободу, независимость и благородство127. И тем не

менее, в сущности, действуют механизмы долга, и даже долга вещевого.

Основным объектом этих обменов-даров являются ваигу'а,

I 122 См.: Primitive Economics of the Trobriand Islanders."Economic Journal, mars, 1921.

I 123 Обряд танарере, выставка продуктов экспедиции на берегу Мува (с. 374-375, 391). Ср. увалаку у добу - с. 381 (20-21 апреля). Определяют наилучшего, т. е. того, кто оказался самым удачливым, наилучшим коммерсантом.

125 См. ранее, с. 116, примеч. 120.

нечто вроде денег128. Они бывают двух видов: мвали, кра-128 Одно принципиальное замечание об употреблении понятия денег.

Несмотря на возражения Малиновского (Primitive Currency, - Economic

Journal, 1923), мы настаиваем на использовании этого термина. Малиновский заранее выступил против его ложного употребления (Argonauts,

с. 499, примеч. 2) и критикует терминологию Селигмана. Он применяет понятие денег к объектам, служащим не только средством обмена, но еще и эталоном для измерения стоимости. Симиан высказал мне такие же возражения по поводу использования понятия стоимости в обществах подобного рода. Оба названных ученых, конечно, правы со своей точки зрения; они понимают слова "деньги" и "стоимость" в узком смысле. В таком понимании экономическая стоимость возникала только тогда, когда были деньги, а деньги существовали только в тех случаях, когда драгоценные

вещи, сами накопленные богатства и знаки богатств действительно превратились в деньги, т. е. были отчеканены, обезличены, оторваны от всякой связи с любым юридическим лицом, коллективным или индивидуальным, кроме государственной власти, которая их печатает. Но вопрос" поставленный таким образом, сводится лишь к произвольным границам, которые

могут быть поставлены употреблению слова. На мой взгляд, таким образом определяют только второй тип денег - наш.

Во всех обществах, предшествующих тем, в которых стали превра щать в деньги золото, бронзу и серебро, существовали другие вещи: камни, раковины и драгоценные металлы, в особенности те, которые служили средством обмена и платежа. Во многих обществах, окружающих пас

до сих пор, фактически функционирует та же самая система, и именно ее

мы и описываем.

Да, эти драгоценные предметы отличаются от того, что мы привыкли

воспринимать как орудие освобождения. Вначале, помимо своей экономической сущности, своей стоимости, они обладают преимущественно магической сущностью и выступают главным образом как талисманы: life-givers [дающие жизнь], как говорил Риверс и как говорят Перри и Джексон. Более того, они весьма широко циркулируют внутри общества и даже между обществами. Но они еще привязаны к лицам или кланам (первые римские монеты чеканили gentes), к индивидуальности их прежних собственников и к прошлым договорам между юридическими лицами. Их стоимость еще субъективна и личностна. Например, монеты из нанизанных раковин в Меланезии еще измеряются пядью дарителя (Rivers. History of the Melanesian Society, т. 2, с. 527; т. 1, с. 64, 71, 101, 160 и ел.). Ср. выражение Schtdterfaden плечевая сажень] (Thurnwald. Forschungen, etc. т. 3, с. 41 и ел.; I, с. 189, стих 15); Hiiftschnur [нем. "пояс"! тс. 263, 1.6. Мы увидим и другие важные примеры этих институтов. Верно

также, что эти стоимости неустойчивы и лишены свойств, необходимых

для эталона, меры. Например, их цена растет и снижается вместе с числом и величиной передач, в которых они были использованы. Малиновский

проводит очень красивое сравнение ваигу'а островов Тробриан, обретающих престиж в процессе путешествий, с жемчужинами в короне. Подобно этому стоимость медных пластин, украшенных гербами, на северо-западе Америки и циновок на Самоа растет с каждым потлачем, с каждым обменом.

Но, с другой стороны, с обеих точек зрения эти драгоценные вещи выполняют те же функции, что деньги в наших обществах, и, следовательно, могут удостоиться включения в ту же категорию, по крайней

мере. Они обладают покупательной способностью, и эта способность исчисляется. За такую-то американскую "медь" причитается плата в столько-то одеял, такому-то ваигу'а соответствует столько-то корзин ямса. Идея

сивые браслеты, сделанные из полированных раковин и надеваемые по поводу важных событий их владельцами или родственниками последних; сулава, ожерелья, изготовленные искусными токарями Синакеты из красивых, туго завитых красных раковин, отливающих перламутром. Их надевают в торжественных случаях женщины129, в виде исключения - мужчины, например чтобы отогнать беду 13°. Но обычно и ожерелья и браслеты накапливают как сокровища. Их держат, чтобы наслаждаться их обладанием. Изготовление украшений, добыча и ювелирная обработка раковин, торговля

числа там присутствует даже тогда, когда это число устанавливается иначе, чем авторитетом государства, и варьирует в ряде кул и потлачей.

Более того, эта покупательная способность по-настоящему освобождает

от обязательств. Даже если она признана только между определенными индивидами, кланами и племенами и только между союзниками, она носит

не менее публичный, официальный, фиксированный характер. Брудо, друг Малиновского, как и он долго живший на островах Тробриан, платил

ловцам жемчуга ваигу'а, так же как и европейскими деньгами или товарами по твердому курсу. Переход от одной системы к другой осуществлялся легко, стало быть, был возможен. Армстронг по поводу денег острова Россел, расположенного по соседству с Тробрианскими островами, дает очень четкие указания и настаивает на той же ошибке (если есть ошибка), что и мы (см. Armstrong. A unique monetary system." Economic

Journal, 1924).

На наш взгляд, человечество долго действовало на ощупь. Вначале, на первой фазе, оно обнаружило, что некоторые вещи, почти все магические и драгоценные, не разрушались в результате использования, и наделило их покупательной способностью (см.: Mauss. Origines de la notion

de Monnaie. Anthropologie, 1914." Proc. verb, de L'l.F.A.). (В то время мы обнаружили древность происхождения денег.) Далее, на второй фазе,

после того как удалось заставить циркулировать эти вещи в племени и за его пределами, человечество обнаружило, что эти инструменты покупки могут служить средством исчисления и циркуляции богатств. Это стадия, которую мы сейчас описываем. И только начиная с этой стадии, в семитских обществах в достаточно древнюю эпоху, а в других местах, вероятно, в не очень отдаленные времена, изобрели третью фазу - средство оторвать эти драгоценные вещи от групп и людей, сделать их постоянным инструментом измерения стоимости, прямо-таки всеобщей, хотя

и не рациональной мерой - в ожидании лучшей. Стало быть, на наш

взгляд, существовала форма денег, которая предшествовала нашим формам, не считая тех, которые относятся к предметам обихода (например, медные и железные пластинки, слитки и т. д. в Африке и в Азии), и не считая скот в европейском древнем обществе и в современных обществах

Африки (по поводу скота см. далее, с. 173, примеч. 366).

Приносим извинения за то, что были вынуждены затронуть столь обширный вопрос. Но он слишком тесно связан с нашим предметом, поэтому необходимо было его прояснить.

130 См. ниже.

ЭТИМИ двумя объектами обмена и престижа, вместе с другими, более светскими и заурядными видами торговли, являются источником богатств тробрианцев.

Согласно Малиновскому, эти ваигу'а охвачены чем-то вроде циркулярного движения: мвали, браслеты, постоянно передаются с запада на восток, а сулава всегда путешествуют с востока на запад 131

Эти два противоположно направленные движения совершаются между всеми островами Тробриан, Д'Антркасто, Ам-флетт и отдельными островами Вудларк, Маршалл Беннетт, Тюбе-тюбе и, наконец, крайним юго-востоком побережья Новой Гвинеи, откуда идут грубо обработанные браслеты. Там эта торговля встречается с большими экспедициями того же

рода, идущими от Новой Гвинеи (южная часть островов Масоим) 132, которые описывает Селигмал.

В принципе циркуляция этих знаков богатства беспрерывна и неотвратима. Их нельзя ни хранить слишком долго, ни медлить или скупиться133 -при избавлении от них, нельзя преподносить их никому иному, кроме как определенным партнерам в определенном направлении: "браслетное направление" - "ожерельное направление"134. Должно и можно хранить их от одной кули к другой, и вся община гордится

ваигуа, которые получил кто-нибудь из ее вождей. Бывают даже такие случаи, как подготовка погребальных торжеств, больших с'ои, во время которой дозволено все время получать и ничего не возвращать 135. Но это только для того, чтобы устроитель все вернул, все израсходовал во время самого торжества. Стало быть, полученный подарок становится собственностью. Но это собственность особого рода. Можно

сказать, что она причастна к разнообразным правовым принципам, которые мы, люди нового времени, тщательно отделили друг от друга. Это собственность и владение, залог и аренда, вещь продаваемая и покупаемая и в то же время сданная на хранение, подлежащая передаче и фидеикомиссу ", так как она дается вам лишь при условии ее использования для другого или для передачи ее третьему, "отдаленному партнеру", мури-мури 136. Таков экономический, юридический и моральный комплекс, подлинный тип, который Малиновский сумел открыть, определить, наблюдать и описать.

Этот институт имеет также свою мифологическую, религиозную и магическую сторону. Ваигу а - это не просто индифферентные предметы, не просто монеты. Все они, по крайней мере наиболее дорогие и желанные (и другие объекты обладают таким же престижем) 137, имеют имя 138, личность,

историю; с ними случаются даже любовные приключения. Дело доходит до того, что некоторые индивиды даже заимствуют

их имена. Нельзя сказать, чтобы в действительности они были

объектом некоего культа, так как тробрианцы - позитивисты в своем роде. Но нельзя не признать важность и священность природы этих предметов. Обладание ими "само по себе веселит, ободряет, утешает" 139. Собственники ощупывают их и

смотрят на них часами. Простой контакт способен передать их свойства14°. Ваигу'а кладут на лоб, на грудь умирающего, ими трут его живот, их заставляют плясать перед его носом. Они составляют его последнюю поддержку.

Но более того. Сам договор ощущается в этой природе ваигу'а. Не только браслеты и ожерелья, но даже любое имущество, украшения, оружие - все, что принадлежит партнеру, настолько оживлено чувством, если не собственной душой, что шги сам.и принимают участие в договоре141. Прекрасная формула заклинания, формула "завораживания двустворчатой раковиной" 142, будучи произнесенной, служит то

134

му, чтобы приворожить, привлечь из к "кандидату в партнеры" вещи, которые ему надлежит просить и получать:

(Возбуждение144 овладевает моим партнером145), Возбуждение овладевает его собакой,

Возбуждение овладевает его поясом...

И так далее: его гварой (табу на кокосовые орехи и тель) И6 ... его ожерельем багидо'у... ...его ожерельем багидуду

Й7Ч.

его ожерельем

бе-

багирику

и т. д.

143 С. 340: Мванита. мванита. Ср. текст на киривина двух первых стихов (2-го и 3-го, по нашему мнению), с. 448. Это слово обозначает длинных червей, покрытых черными кольцами, с которыми отождествляются ожерелья из перламутровых раковин (с. 341). Следует напоминание-призыв: "Приходите туда вместе. Я заставлю нас прийти туда вместе. Приходите сюда вместе. Я заставлю вас прийти сюда вместе. Радуга появляется там. Я заставлю радугу там появиться. Радуга появляется здесь. Я заставлю радугу здесь появиться". Малиновский считает, что для аборигенов радуга - простое предзнаменование. Но она может обозначать

также множество отражений перламутра. Выражение: "Приходите сюда

вместе""содержит намек на ценные пещи, которые соберет вместе договор. Игра слов "здесь" и "там" представлена просто звуками м и в, чем-то вроде форматива *; они часто встречаются в магии.

Затем идет вторая часть вступления: "Я единственный человек, единственный вождь и т. д.". Но она интересна лишь с других точек зрения, в частности с точки зрения потлача.

146 Обычно налагаемые в связи с предстоящими кулами или с'ои - траурными ритуалами с целью собрать необходимые продукты питания,

плоды арековой пальмы, а также ценные вещи. Ср. с. 347, 350. Колдовство распространяется на продукты питания.

147 Различные названия ожерелий, которые не анализируются в этой

работе. Названия эти состоят из баги, ожерелья (с. 351), и различных слов. Далее следуют другие специальные названия ожерелий, также заколдованных.

Другая формула, более мифологическая 148 и любопытная, хотя и более обыденная, выражает ту же идею. У партнера по куле есть помощник, крокодил, которого он призывает и который должен принести ему ожерелья (на Китава - мва-

Щли).

Крокодил, накинься на твоего человека, унеси его, затолкай его под

гебобо (место для хранения товаров в лодке).

Крокодил, принеси мне ожерелье, принеси мне багидо у, багирику и т. д.

Предыдущая формула того же ритуала взывает к хищной птице 149.

Последняя колдовская формула союзников и договаривающихся сторон (у доб15у0 или китава, жителей округа Кириви-

на) содержит куплет150, которому даются два истолкования. Ритуал очень длительный, он долго повторяется и имеет целью перечислить все, что кула оттеняет, все проявления ненависти и войны, которые надо подвергнуть заклятию, чтобы начать дружеские переговоры.

Вот твоя ярость - собака принюхивается.

Вот твоя боевая раскраска - собака принюхивается. И т. д.

Согласно другим вариантам151:

Твоя ярость, собака послушна. И т. д.

Или же:

Твоя ярость уходит как отлив "собака играет. Твой гнев уходит как отлив - собака играет. И т. д.

Следует понимать: "Твоя ярость становится подобной играющей собаке". Основное - это метафора собаки, которая

встает и подходит лизнуть руку хозяина. Так должен сделать мужчина или же женщина добу. Другая интерпретация, изощренная, по словам Малиновского, не свободная от схоластики, но, очевидно, вполне аборигенная, дает иной комментарий,

который в большей мере совпадает с тем, что мы знаем об

остальной части: "Собаки играют носом к носу. Как это давно установилось, когда вы произносите слово "собака", дра-

148 С. 344. Комментарий" с. 345. Конец формулы тот же, что мы

только что цитировали: "Я буду делать кулу* и т. д.

149 С. 343. Ср. с. 449, текст первого стиха с грамматическим комментарием.

150 С. 348. Этот куплет следует после серии стихов (с. 347): "Твоя

ярость - мужчина добу отступает (как море)". Затем следует та же серия с "женщиной добу". Ср. далее. Женщины добу являются табу, тогда как ЕЖеншины киривина проституируют с гостями. Вторая часть заклинания - того же типа.

151 С. 348, 349.

гоценные вещи поступают так же (т. е. играют). Мы дали браслеты, взамен придут ожерелья, и те и другие встретятся

(как собаки, которые обнюхивают друг друга при встрече)".

Притча, ее образы красивы. Здесь представлено сразу все переплетение коллективных чувств: возможная ненависть союзников, разобщенность ваигу'а, преодолеваемая волшебством;

люди и драгоценные вещи, собирающиеся, как собаки, которые играют и прибегают на зов.

Другое символическое выражение - брак мвали, браслетов, женских символов и сулава, ожерелий, мужского симво-

152

ла, которые стремятся друг к другу, как самец к самке .

Эти различные метафоры точно передают то же самое, что в других терминах выражает мифологическая юриспруденция маори. В социологическом плане здесь вновь отражено смешение вещей, ценностей, договоров и людей 153.

К сожалению, мы плохо знаем правовой порядок, господствующий в этих сделках. Либо он не осознан и плохо сформулирован жителями округа Киривина, информаторами Малиновского, либо, будучи ясным для тробрианцев, он должен стать объектом нового обследования. В нашем распоряжении имеются лишь отдельные детали. Первый дар ваигу'а носит название вага, "opening gift*'5*. Он начинает - и решительно обязывает получателя дара сделать подарок взамен, иотиле155, который Малиновский превосходно переводит как

"clinching gift" - "дар, завершающий сделку". Другое название последнего дара - куду - зуб, который откусывает, отсекает, разрубает и освобождает |56. Последний дар обязателен, его ждут, и он должен быть равен первому; при случае можно

взять его силой или обманом157. Можно158 мстить159 магиче

нахождеСн.ия3.56. Возможно, здесь отражен миф об определении место-

156 Возможно, в этом слове есть также намек на старинные деньги

в виде кабаньих клыков (с. 353).

скими средствами или, по крайней мере, оскорблениями и руганью за плохой или невозмещаемый иотиле. Если человек не может дать его эквивалента, можно в крайнем случае предложить бази, который только "колет" кожу, не откусывая ее, т. е. не завершает дело. Это нечто вроде подарка ожидания, дающего отсрочку; он успокаивает заимодавца - экс-дарителя, но не освобождает должника16", будущего дарителя. Все эти детали любопытны, формы выражения поражают, но

здесь нет санкции. Является ли она чисто нравственной |61 и

магической? Только ли презирается и при случае околдовывается индивид, "скупой в куле"? Не теряет ли неверный партнер нечто иное: свой знатный ранг или, по крайней мере, место среди вождей? Вот что еще надо выяснить.

Но, с другой стороны, такая система типична. За исключением древнего германского права, о котором речь пойдет дальше, на современном уровне наблюдений, наших исторических, юридических и экономических знаний, трудно встретить

практику дара-обмена более четкую, более полную и более

осознанную и в то же время лучше понятую наблюдателем,

чем та, которую Малиновский обнаружил на островах Троб-

162

риан .

Кула?основная часть этой практики - сама по себе составляет лишь наиболее торжественный момент в обширной

системе поставок и ответных поставок, которая охватывает

поистине всю совокупность экономической и гражданской

жизни островов Тробриаи. Кула представляется именно кульминационным пунктом этой жизни, особенно интернациональная и межплеменная кула. Конечно, она составляет одну из

целей существования и больших путешествий, но в целом в

них участвуют только вожди, притом лишь вожди прибрежных племен, а точнее - некоторых прибрежных племен. Кула лишь конкретизирует, объединяет множество других институтов.

Прежде всего, сам обмен ваигу'а включается во время кули в целую серию других обменов крайне разнообразной гам

160 Представляется, что здесь имеет место множество систем разных и смешанных сделок. Бази может быть ожерельем (ср. с. 98) или браслетом минимальной ценности. Но можно дать в качестве бази также другие объекты, которые не являются собственно кулой: сюда входят известковая замазка (для бетеля), грубые ожерелья, большие гладкие топоры (беку) (с 358, 481), которые также являются разновидностями денег.

161 С. 157, 359.

162 Книга Малиновского, так же как и книга Турнвальда, демонстрирует преимущества наблюдения настоящего социолога. Впрочем, именно

наблюдения Турнвальда по поводу мамоко (т. 3, с. 40 и др.), "Trostgabe"

8 округе Буин заставили нас обратиться к некоторым из этих фактов.

мы: от торга до заработанной платы, от просьбы до чистой

вежливости, от полного гостеприимства до умолчаний и стыд-л'нвости. Во-первых, за исключением больших торжественных

экспедиций, имею;з щих чисто церемониальный и соревновательный характер ";з, увалаку, все пулы представляют случай для гимвали, прозаических обменов, а последние не обяза-

тально происходят между партнерами)164. Существует свободный рынок между индивидами союзных племен наряду с более тесными объединениями. Во-вторых, между партнерами в

куле происходит непрерывный обмен дополнительными подарками" их преподносят и получают взамен, - а также обязательные торги. Кула даже предписывает 'их существование.

Создаваемое ею объединение, составляющее ее принцип165,

начинает с первого подарка, вага, которого добиваются изо всех сил "упрашиваниями". Ради этого первого подарка можно угодничать перед будущим еще независимым партнер о16м5 , которому платят в некотором роде первой серией подарков 165. Хотя есть уверенность в том, что ответный ваигу'а, иотиле, будет возмещен, однако нельзя быть уверенным, что будет дана вага и что сами "упрашивания" будут приняты. Этот способ прошения и принятия подарка является правилом; каждый 'из вручаемых таким образом подарков носит специальное имя; их д16е7монстрируют, прежде чем вручить; в данном случае это пари 167. Другие носят название, указывающее на благо

163 С. 211.

166 По-видимому, эти подарки носят общее название вавоила (с. 353?

354, ср. с. 360-361). Ср. воила, "kula courting" (с. 439) в магической

формуле, где перечисляются все объекты, которыми может обладать будущий партнер, так что "возбуждение" от нее должно убедить дарителя.

Среди перечисленных предметов, несомненно, ряд следующих затем подарков.

родную и магическую природу даримого объекта 168. Но принять одно из этих подношений - значит выразить склонность

к тому, чтобы войти в игру, если не остаться в ней. Некоторые

имена этих подарков выражают правовую ситуацию, которую их принятие влечет за собой169: в этом случае сделка считается заключенной. Этот подарок обычно представляет собой

нечто достаточно ценное, например большой топор из гладкого камня, ложка из китовой кости. Принять его в действительности значит обязаться дать вага, первый желаемый дар.

Но пока стороны еще остаются полупартнерами. Только торжественная передача веши связывает их полностью. Значение и .природа этих подношений связаны с особым соперничеством, возникающим между возможными .партнерами из прибывающей экспедиции. Они выискивают наилучшего возможного партнера из другого племени. Причина существенна, так как союз, который стремятся создать, устанавливает нечто вроде клана между партнерами170. Чтобы осуществить выбор,

надо, стало быть, соблазнить, обольстить171. Полностью учи-

172

тывая ранги , надо достигнуть цели раньше других или лучше других, произвести, таким образом, наиболее широкие обмены на самые богатые вещи, которые, естественно, являются

собственностью самых богатых людей. Конкуренция, соперничество, хвастовство, стремление к возвышению и выгоде - та-

173

ковы мотивы, скрывающиеся за этими актами .

Таковы дары прибытия; на них отвечают и им соответствуют другие дары - это дары отъезда (называемые в Синакете

талой74, прощальные); они всегда превосходят дары прибытия. Итак, наряду с кулой уже совершен цикл ростовщических поставок и ответных поставок.

Естественно, на протяжении всего времени совершения этих сделок происходили поставки в в'иде гостеприимства,

пищи и женщин (в Синакете) 175. Наконец, все это время пре-

172 Главы экспедиции и командиры лодок в действительности обладают правом первенства.

173 Забавный миф о Казабваибваирета (с. 342) объединяет все эти

движущие силы. Мы видим, как герой добивается знаменитого ожерелья Гумакаракедакеда, как он удаляет всех своих компаньонов от кулы и т. д. См. также миф о Такасикуна (с. 307).

174 С. 390. На Добу -с. 362, 365 и т. д.

г

подносят и другие дополнительные дары, всегда аккуратно возмещаемые. Представляется даже, что обмен этими коро-тумна является первобытной формой кулы, когда она включала в себя также обмен каменными топорами 176 и изогнутыми свиными клыками 177.

Впрочем, в пашем понимании вся межплеменная кула представляет собой лишь крайний, наиболее торжественный и драматический пример более общей системы. Она полностью выводит само плем'я за его узкие пределы, даже за пределы его интересов и прав, однако обычно кланы, деревни внутри себя объединены связями того же рода. Только в данном случае это локальные и домашние группы, и их главы, снимаясь со своих мест, наносят друг другу визиты, ведут торговлю и заключают браки. Возможно, это уже не называется кулой. Тем

не менее Малиновский с полным основанием пишет не только

о "морской куле", но и о "внутренней -куле" и о "куловых общинах", снабжающих вождя объектами его обмена. Но не будет .преувеличением говорить в этих случаях и о потлаче в

собственном смысле. Например, визит17ы8 жителей Киривины на

Китаву на траурные церемонии с'ои 178 содержат множество иных элементов помимо обмена ваигу'а. Мы видим там нечто вроде ложного наступления (иоулавада) 179, распределение пищи с выставлением свиней и ямса.

С другой стороны, ваигу'а и все эти объекты не всегда

приобретаются, производятся и обмениваются самими вождями 180 и, можио сказать, они .не производятся 181 и не обмениваются вождями для самих себя. Большая часть стекается к вождям в форме даров от их родственников более низкого ранга, в частности от зятьев, являющихся в то же время вассалами 182, или от сыновей, которые получили отдельное владение. Взамен, когда экспедиция возвращается, большая часть ваигу'а торжественно передается вождям деревень, кланов и даже .простым людям присоединившихся кланов, в целом - любому, кто принял участие в экспедиции, прямое или косвенное, а часто очень косвенное183. Таким образом они получают

компенсацию.

Наконец, рядом или, если угодно, над, под, вокруг и, на

наш взгляд, в глубине этой системы внутренней кулы, система обмениваемых даров охватывает всю экономическую, племенную и моральную жизнь тробрианцев. Она пропитана ею, как очень точно говорит Малиновский. Она представляет собой постоянное "давать и брать" 18f. Она как будто пронизана со всех сторон дарами даваемыми, получаемыми, возвращаемыми, обязательными и корыстными, дарами для возвышения и за услуги, в качестве вызова и залога. Мы не можем

привести здесь все эти факты, публикацию которых сам Малиновский, впрочем, не закончил. Приведем всего два основных.

Существует зависимость, совершенно аналогичная отношениям кулы и вази185. Она устанавливает регулярные обязательные обмены между (партнерами из земледельческих племен, с одной стороны, и мореходных племен"с другой. Союзник-земледелец раскладывает свои продукты перед домом своего партнера-рыболова. Тот в следующий раз - после большой рыбной ловли - с избытком возместит полученные в земледельческой деревне продукты продуктами своего труда186. Это та же система разделения труда, существование

которой мы констатировали на Новой Зеландии.

Другая важная форма обмена приобретает выставочный аспект 187. Это сагали, большие раздачи пищи188, которые устраивают во многих случаях: три сборе урожая, постройке хижины вождя и новых лодок, при траурных празднествах 18Э. Эти раздачи устраиваются для групп, оказавших услуги вож-

183 Например, в строительстве лодок, сборе гончарных изделий или в снабжении съестными припасами.

184 С. 167: "Вся племенная жизнь состоит лишь в постоянном "давать и брать"; всякая церемония, всякое действие закона и обычая совершается только через посредство материального дара и сопровождающего его ответного дара. Богатство даваемое и получаемое составляет один из основных инструментов социальной организации, власти вождя, родствгнных связей по крови и по браку". Ср. с. 175-176 и в других местах (см. указа-

тель1 Give and Take).

185 Она часто совпадает с отношениями кулы, и партнеры часто те же

самы1е86 (с. 193). Описание вази см. с. 187-188. Ср. фото XXXVI.

186 Подобная обязанность существует еще и сегодня, несмотря на неудобства и убытки, испытываемые от него ловцами жемчуга, вынужденными заниматься ловлей рыбы и терять значительные заработки из-за чи-

сто социального долга.

118887 См. фото XXXII, XXXIII.

188 Слово сагали означает "раздача" (как и

(с. 491). Описание см.: с. 147-150, 170, 182-183.

189 См. с. 491.

полинезийское хакари)

5 Зак. 522

130

Очеркодаре

ГлаваИ

131

дю или его клану 19° в обработке земли, перевозке больших стволов деревьев, из которых вытесывают лодки, и балок, в услугах по погребению, оказываемых людьми из клана умершего и т. д. и т. д. Эти раздачи совершенно равнозначны пот-лачу у тлинкитов; в них возникает даже тема борьбы исопер-ничества. Мы видим в них столкновение кланов и фратрий союзных семей, 'и вообще они выступают как групповые явления в той мере, в какой в них не ощущается индивидуальность вождя.

Но помимо этого группового права .и коллективной экономики, уже менее родственных куле, к данному типу принадлежат, на наш взгляд, все индивидуальные отношения обмена. Возможно, только некоторые из них относятся к категории простой сделки. Однако, поскольку последняя совершается почти исключительно между родственниками, союзниками или партнерами по куле и вази, маловероятно, чтобы этот обмен был действительно свободным. Вообще, даже то, что получают ил'и чем завладевают любым способом, не хранят для

себя, если только могут без этого обойтись; обычно м19о1лучен-

ное передают кому-нибудь другому, например шурину 191. Случается, одни и те же вещи, которые приобрели и отдали, возвращаются обратно в тот же день.

Все вознаграждение за поставки любого рода, вещи и услуги возвращаются обратно. Приведем без дальнейшей систематизации наиболее важные из них.

Покала'32 " карибутут, " sollicitory gifts"", которые мы видели в куле, являются видами по отношению ж гораздо более обширному роду, достаточно точно соответствующему тому, что мы называем заработной платой. Ее вручают богам, духам. Другое родовое название заработной платы - это ва-

......-|9Л --195 .....- "..............- -

капула , мапула

знаки

признательности

и

хорошего

190 Это особенно очевидно в случае траурных празднеств. Ср. Seligmann. Melanesians, с. 594-603.

ш С. 378-379, 354.

194 С. 163, 373. Вакапула имеет две разновидности, носящие специальные названия, например: вевоуто (initial gift) [первоначальный дар] и иомелу (final gift) [завершающий дар] (это доказывает идентичность с кулой - ср. отношения иотиле вага). Ряд этих видов оплаты носят специальные названия: карибуда-бода обозначает вознаграждение тем, кто работает на лодках, и вообще тем, кто работает, например, в поле, в особенности окончательная плата за сбор урожая (уригубу в случае ежегодных поставок урожая шурином "с. 63-65, 181) и за окончание производства ожерелий (с. 394, 183). Изготовление также носит название соусала, когда оно достаточно велико (производство пластинок у кало-ма - с. 373, 1вЗ). Иоуло - название платы за изготовление браслета, Пу-

приема, и они должны быть возмещены. В этом вопросе Малиновский, по нашему мнению, сделал весьма значительное открытие 1Э6, проясняющее все экономические и юридические отношения между полами в браке: разного рода услуги, оказываемые жене мужем, рассматриваются как зарплата "дар за услугу, оказываемую женой, когда она предоставляет то, что Коран называет также "нивой".

Несколько наивный юридический язык тробрианцев увеличил различия в названиях разного рода ответных поставок,

обозначаемых соответственно названию компенсируемой поставки 187, даваемой вещи 198, обстоятельствам '" и т. д. Некоторые названия учитывают все эти моменты, например дар, вручаемый колдуну или по случаю присвоения титула и называемый лага200. Невозможно представить себе, до какой степени весь этот словарь усложнен странной неспособностью

разделять и определять и удивительной изощренностью номенклатур.

Другие меланезийские общества

Увеличивать число сравнений с другими районами Меланезии нет необходимости. Однако некоторые извлеченные из

ваиу - название пищи, даваемой в качестве поощрения группе лесорубов. См. красивое песнопение (с. 129):

Свинина, кокос (напиток) и ямс

Кончились, а мы продолжаем тащить... очень тяжелые".

196 С. 179. Другие названия "даров по сексуальной причине" - это бу-

вана и себувана.

197 См. предыдущие примечания. Так же кабигидоиа (с. 164) обозначает церемонию дарения новой лодки, построивших ее людей, выполняемый ими акт "разбивания головы новой лодки" и т. д. и вместе с тем

подарки, которые возмещаются с избытком. Другие слова обозначают

местоположение лодки (с. 186) и дары по случаю ее прибытия

(с. 232) и т. д.

199 Иоуло, ваигу'а, даваемая в виде компенсации за работу по сбору

Урожая (с. 280).

разных мест детали подкрепят наши выводы и докажут, что тробрианцы и новокаледонцы просто развили принцип, встречающийся и у других родственных им народов.

На крайнем юге Меланезии, на Фиджи, где мы установили существование потлача, действуют и другие примечательные институты, входящие в систему дарения. Существует период, называемый ке2р0е1 кере, во время которого нельзя ни в чем никому отказать201: сюда входит обмен подарками между двумя семьями во время бракосочетания202 и т. д. Более того,

деньги на Фиджи, в виде зубов кашалота, точно такие, как

деньги тробрианцев. Они носят название тамбуа203. К ним добавляются камни ("матери зубов") .и украшения, различные амулеты, талисманы и фетиши племени. Чувства, питаемые фиджийцами в отношении своих тамбуа, точно такие, как только что описанные нами: "К ним относятся как к куклам, их вынимают из корзины, ими восхищаются и говорят об их 'красоте; их "мать" смазывают и полируют"204. Их дарение является принудительным: принять их - значит взять

на себя обязательства205.

Меланезийцы Новой Гвинеи и часть папуасов^подвергших-ся их влиянию, называют свои деньги они отно-

сятся к той же категории и являются объектом тех же верований, что и деньги на островах Тробриан207. Но надо связать это название также с таху-тахуГ, что означает "заимствование свинины" (моту и коита). Однако это слово209 нам знакомо. Это тот самый полинезийский термин, корень слова таон-га, обозначающий на Самоа и Новой Зеландии драгоценности и собственность, собранные в семье. Сами слова являются полинезийскими, как и вещи210.

206 Seligmann. The Melanesians (глоссарий, с. 754, 77, 93, 94, 109, 204).

220089 Там же, с. 95, 146.

Известно, что у меланезийцев и папуасов Новой Гвинеи су"

шествует потлач211.

Прекрасные данные о племенах острова Буин212 и бана-.ро213, сообщаемые Турнвальдом, уже обеспечили нас множеством опорных пунктов для сравнения. Там, в частности, очевиден религиозный характер обмениваемых вещей - это относится к деньгам, к способу, которым ими компенсируют песнопения, женщин, любовь, услуги: как и на островах Троб-риан, оии представляют собой нечто вроде залога. Наконец, Турнвальд проанализировал в хорошо изученной категории

фактов214 один, наиболее ярко иллюстрирующий и систему

взаимных даров, и "брак посредством покупки" (неточное название). Последний в действительности охватывает поставки

в любых направлениях, включая поставки со стороны семьи новобрачной. Женщину, родственники которой не сделали достаточных ответных подарков, отправляют обратно.

В делом весь мир островов и, вероятно, часть родственного ему мира Южной Азии знаком с той же правовой и экономической системой. Следовательно, представление об этих меланезийских племенах, еще более богатых и активно торгующих, чем полинезийские, должно значительно отличаться от того, что широко распространено. У этих людей экономика выхолит за рамки домашнего хозяйства, а система обмена весьма развита и отличается, быть может, более интенсивными и стремительными ритмами, чем та, которая еще сто лет назад 'была присуща нашим крестьянам или прибрежным рыбацким деревням. Экономическая жизнь у них широко развита и выходит за пределы островов и диалектных групп, они ведут активную торговлю. Однако система купли - продажи в очень сильной степени замещена у них дарением <и ответными дарами.

Препятствие, с которым столкнулось это право (равно как и германское право, мы это увидим далее), - это неспособность абстрагировать и разделить свои экономические и юридические понятия. Впрочем, они в этом и не нуждались. В этих обществах ни клан, ни семья не могут ни разъединиться, ни разграничить свои действия. Даже сами индивиды, какими бы влиятельными и сознательными они ни были, не могут осознать, что им надо противопоставить себя друг другу, и

правилам потлача, достоверно засвидетельствованного в этой части Ме-

ланезии.

211 См. факты,

212 См. в особенности: Forsh. 3, с. 38-41.

отмеченные в

"Аппёе sociologique", 12, с. 372.

313

Zeitschrift fur Ethnologie, 1922.

Forsch. 3, рис. 2, примеч. 3.

214

уметь отделить одни свои действия от других. Вождь сливается со своим кланом, а клан - с ним; индивиды ощущают.

что они действуют только единообразно. Холмс тонко замечает, что в обоих языках, папуасском и меланезийском, с которыми он познакомился в устье р. Финке (тоарипи и намау),

имеется "лишь один термин для обозначения покупки и продажи, для выдачи займа и его получения". Операции, "проти-воположн215ые по содержанию, выражаются одним и тем же словом"215. "Строго говоря, они не знали получения и выдачи ссуды в том смысле, в каком мы употребляем эти термины, но всегда было нечто даваемое в виде 2в16ознаграждения за заем и возвращаемое при возврате займа"216. Эти люди понятия не имеют ни о продаже, ни о предоставлении займа, однако же осуществляют юридические и экономические операции, выполняющие ту же функцию.

Аналогичным образом понятие сделки меланезийцам так

же несвойственно, как и полинезийцам.

Круит, один из лучших этнографов, продолжая по2л17ьзова-ться словом "продажа", дает нам точное описание217 того, как это понимается жителями Центрального Целебеса. И тем не менее тораджи с давних пор находятся в контакте с малайцами, активными торговцами.

Итак, определенная часть человечества, относительно богатая, трудолюбивая, создавшая значительные излишки, могла -и может обменивать множество вещей в иных формах и

на иных основаниях, чем те, что присущи нам.

Ш

Северо-запад Америки

Честь и кредит

Из приведенных наблюдений над некоторыми меланезийскими и полинезийскими народами уже вырисовывается весьма четкий облик порядка дарения. Материальная " моральная жизнь, обмен функционируют там .в бескорыстной и в то

же время обязательной форме. Более того, эта обязательность

выражается мифологическим, воображаемым 'или. если угод-Н но, символическим и коллективным способом: она принимает

форму интереса к обмененным вещам. Последние .никогда не

отрываются от участников обмена, а создаваемые ими общ-

ность и союзы относительно нерасторжимы. В действительно-Н сти этот символ социальной жизни" постоянство влияния общ мениваемых вещей "лишь выражает достаточно прямо спо-В соб, которым подгруппы этих сегментированных обществ архаического типа постоянно встраиваются одна в другую, во всем чувствуя себя в долгу друг перед другом.

Индейские племена северо-запада Америки обладают теми же самыми институтами, только более радикальными, более четко выраженными. Прежде всего можно утверждать, что

1 сделка здесь неизвестна. Даже после длительного контакта с I европейцами218 ни одна из многочисленных передач имуще-ства219, производимых здесь постоянно, "е существуют иначе,

как в торжественных* формах потлача220. Мы опишем по-I следний институт, исходя из нашей точки зрения.

I N. В. Вначале необходимо кратче описание этих обществ. Племена, народы или, точнее, группы племен221, о которых пойдет речь - все обитают на побережье северо-запада Америки, Аляски (тлинкиты и хайда) и Британской Колумбии (главным образом хайда, цимшианы и квакиют-ли) 222. Они также промышляют больше морской и речной рыбной ловлей,

м

I Bi

франко-канадскими траппера-

ч

С русскими - начиная с XVIII в. и ми - с начала XIX в.

29 См. однако, о продажах рабов: Swanton. Haida Texts and Myths."

Bur. 22A0m. Ethn. Bull. 29, с 410.

220 Библиографическая сводка теоретических трудов относительно пот-лача дана выше.

221 Это лишь краткая сводка, в которой нет обоснований, но она необходима. Следует предупредить, что она неполна как с точки зрения числа и названий племен, так н с точки зрения их институтов. Мы оставляем в стороне множество племен, главным образом следующие: 1) нутка

(группа вакаш или квакиютли), белла кула (соседнее племя); 2) племена

салиш на южном побережье. С другой стороны, исследования, касающиеся распространения потлача, следовало бы распространить дальше на юг, вплоть до Калифорнии. Там этот институт (что примечательно с других точек зрения) распространен в обществах групп, именуемых пенути и хока. См. например Powers. Tribes' of California." Contrif. to North Amer. Ethn.,

3, c. 153 (помо), с 238 (винтуны), с. 303, 311 (майду); ср. с. 247, 325, 332, 333 - относительно других племен; общие наблюдения - с. 411.

Кроме того, институты и ремесла, которые мы описываем в нескольких словах, бесконечно сложны, и отсутствие чего-либо в них не менее любопытно, чем присутствие. Например, гончарное дело здесь неизвестно, так же как в последнем слое цивилизации тихоокеанского юга.

222 Источники, дающие возможность исследовать эти общества, многочисленны: они отличаются высокой надежностью, будучи в значительной

9

чем охотой, но, в отличие от меланезийцев и полинезийцев, у них нет

земледелия. Они, однако, очень богаты, и даже сейчас рыбная ловля, охота, меха оставляют им значительные излишки, исчисляемые главным образом в европейских расценках. У них самые прочные дома из всех американских племен и весьма развита обработка кедра. Их лодки хороши, и, хотя они почти не рискуют выходить в открытое море, они умеют плавать между островами и побережьем. Их ремесла высоко развиты. В частности, даже до знакомства с железом в XVIII в. они умели собирать, плавить, формовать и чеканить медь, которую находят в самородках на территории цимшиан и тлинкитов. Часть медных пластинок, настоящие гербовые экю, служили им чем-то вроде денег. Другим видом ден2е2г3 были, конечно, прекрасные шерстяные накидки, так называемые чилкат *223 с восхитительными узорами; они служат для украшения; некоторые из них имеют большую ценность. У этих народов есть превосходные профессиональные скульпторы и рисовальщики. Обработанные ими трубки, дубины,

палки, ложки из резного рога и пр. являются украшением наших этно-

I : i

-T ' I

графических коллекций. Вся эта цивилизация удивительно единообразна

в достаточно широких пределах. Несомненно, эти общества с очень давних времен взаимопроникали друг в друга, хотя они и принадлежат, по крайней 22м4 ере лингвистически, не менее чем к трем различным семьям народов 224. Даже у самых южных из них жизнь зимой существенно отличается от жизни летом. У племени двойная морфология: начиная с конца весны они рассеиваются, занимаясь охотой, сбором питательных корней и ягод в горах, ловлей лосося в реках; с зимы они собираются в тяк называемых "городах". И именно тогда, в течение всего периода этой концентрации, они находятся в состоянии непрерывного возбуждения. Их социальная жизнь там становится чрезвычайно интенсивной, даже ботер

интенсивной, чем на собраниях племен, которые могут происходить л"том. Она представляет собой что-то вроде непрерывного брожения. Тут и постоянные визиты целых племен, кланоп и семей друг к другу, и повторяющиеся затяжные праздники, каждый ил которых зачастую весьма продолжителен. По случаю бракосочетания, различных ритуалов, повышения стя-туса расходуют, не считая, все, что было в течение летя и осечи накоплено промыслом на одном из самых богатых побережий мира. Сама частная жизнь протекает таким же образом: приглашают людей из своего клана, когда убивают тюленя, когда открывают ящик с консервированными ягодами или кореньями, созывают всех, когда на берег выбрасывает кита.

Моральная сторона цивилизации также весьма единообразна, хотя

и располагается ступенями между режимом фратрии (тлинкиты и хайда) I с материнской формой наследования и клана с умеренной МУЖСКОЙ

формой наследования квакиютлей. При этом общие характеристики социальной организации, и в частности тотемизма, оказываются почти одинаковыми у всех племен. У них существуют братства, как в Меланезии

на островах Банкс (нестрого называемые секретными обществами), часто

межнациональные, где, однако, общество мужчин, а у квакиютлей, конечно, и общество женщин, перекрывают организации кланов. Часть даров и ответных поста2ч25ок, о которых мы будем говорить, предназначена, как и в Меланезии225, для оплаты последовательно достигаемых степеней

и возвышений226 в братствах. Ритуалы этих братств и кланов следуют

за бракосочетаниями вождей, "продажами меди", иннциациями, шаманист-

скими и погребальными церемониями (последние наиболее развиты v хайла

и тлинкитов). Все это осуществляется п ходе непрерывного потлача. Существуют потлачи в любом направлении, соответствующие другим потла-

чам в любом направлении. Как и в Меланезии, это постоянный процесс

give and take, "даем - получаем".

224 См. Rivet в: Meillet et Cohen. Langues du Monde, с 616 и ел. СЭПИР (Na-Dene Languages. American Anthropologist, 1915) окончательно свел язык2и25 тлинкитов и хайда к разновидностям атапаскской группы

225 Об этих платежах за достижение положения см. Davu. Foi juree. с. 300-305. Для Меланезии см. примеры в: Codrington. Melanesians,

. с. Мб и ел.; Rivers. History of the Melanesian Society, 1, с 70 и ел.

226 Слово "возвышение" следует рассматривать в прямом и переносном смысле. Подобно тому как ритуал ваджапейя (позднезедический) содержит обряд подъема по лестнице, меланезийские ритуалы состоят в возведении молодого вождя на помост. Шахнаимуки и шусвап северо-запада пользуются таким же помостом, с которого вождь раздает свой потлпч. Boas. 9th Report on the Tribes of North-Western Canada." Brit. Ass. Adv. Sc, 1891, с 39, 11th Report."Brit. Ass. Adv. Sc, 1894, с 459. В других племенах существует лишь помост, на котором заседают вожди и высокие

братства.

Сам потлач, столь распространенный и в то же время столь характерный для этих племен, есть не что иное, как система взаимообмена дарам.и227. Потлач отличает лишь вызываемое им буйство, излишества, антагонизмы, с одной стороны, а с другой - некоторая скудость юридических понятий, более простая и лрубая структура, чем в Меланезии, особенно у двух наций Севера: тлинкитови хайда228. Коллективный характер договора 229 проступает у них более явственно, чем в Меланезии и Полинезии. Эти общества, несмотря на их внешний облик, в сущности, ближе к тому, что мы называем тотальными простыми поставками. Юридические и экономические понятия в них также отличаются меньшей четкостью, ясностью 'и точностью. Тем не менее на практике принципы определенны м достаточно ясны.

Два понятия в них, однако, гораздо четче выражены, чем

в меланезийском потлаче "ли чем в более развитых и расчлененных институтах Полинезии: это понятие кредита, рассрочки и понятие чести 230.

2 30 О потлаче Боас лучше всего написал следующее (12th Report on

Как мы видели, в Меланезии, в Полинезии дары циркулируют вместе с уверенностью, что они будут возмещены, имея в качестве "гарантии" силу даваемой вещи, которая сама есть эта "гарантия". Но в любом обществе природа дара обязывает 'К определенному сроку. Из самого определения явствует, что совместная трапеза, раздача кавы, уносимый талисман не могут быть возвращены немедленно. Необходимо "время", чтобы осуществить любую ответную поставку. Понятие срока, таким образом, логически присутствует, когда речь идет о нанесении визитов, брачных договорах, союзах, заключении мира, прибытии на регулярные игры и бои, участии в тех или иных праздниках, оказании взаимных ритуальных и почетных услуг, "проявлениях взаимного уважения"231 - любых явлениях, обмениваемых одновременно с вещами, становящимися все более многочисленными и дорогими по мере того, как эти общества становятся богаче.

Современная экономическая и юридическая историография

полна заблуждений в этом вопросе. Пропитанная новыми

идеями, она создает себе априорные представления об эволюции 233, следуя так называемой необходимой логике; по существу же она остается в данном случае в плену старых традиций. Нет ничего опаснее этой "бессознательной социологии",

как называл ее Симиан *. Например, Кук также утверждает: "В первобытных обществах понимают только режим непосредственного обмена, в передовых обществах практикуется продажа за наличные. Продажа в кредит характеризует высшую фазу цивилизации; она появляется вначале в искаженной

и соседей на большой потлач, где на первый взгляд растрачиваются результаты труда многих лет, преследует две цели, которые мы не можем не признать разумными и достойными похвалы. Первая цель - оплатить свои долги. Это совершается публично, с большими церемониями и в манере нотариального акта. Другая цель состоит в таком размещении плодов своего труда, чтобы извлечь наибольшую выгоду как для себя, так и для своих детей. Те, кто получает подарки на этом празднике, получают их как займы, которые они используют в своих теперешних предприятиях, но по прошествии нескольких лет они должны вернуть их с выгодой для дарителя или его наследника. Стало быть, потлач в конечном счете рассматривается индейцами как способ обеспечить благосостояние своих детей

в случае, если они оставят их сиротами в юном возрасте... "

Исправив термины "долг", "оплата", "погашение", "заем", заменив их терминами "сделанные подарки" и "ответные подарки", которые, впрочем, Боас в конце использует, мы получаем достаточно точное представление

о функционировании в потлаче понятия "кредит".

О понятии чести см.: Boas. Seventh Report on the N. W. Tribes, с 57. 223312 Выражение тлинкитов. См. Swanton. Tlingit Indians, с. 421 и до

232 Не было замечено, что понятие рассрочки не только столь же древнее, но и столь же простое или, если угодно, столь же сложное, как понятие наличности.

форме "ак сочетание продажи за наличные и займа" 233. На самом же деле отправной пункт иной. Он содержится в категории права, которую юристы и экономисты, не интересующиеся этим, оставляют в стороне; это дар, феномен сложный,

особенно в его .наиболее древней форме, форме тотальной поставки, которую мы не изучаем в этом исследовании. Однако

дар с необходимостью порождает понятие кредита. Эволюция

не вызвала перехода права от экономики непосредственного обмена к торговле, а в торговле - оплаты наличными к рассрочке. Именно из системы подарков, даваемых и получаемых взамен через какой-то срок, выросли, с одной стороны, непосредственный обмен (через упрощение, сближение ранее разделенных сроков), а с другой стороны, покупка и продажа (по-следняя"в рассрочку и за наличные), а также заем. Ибо нет никаких доказательств того, чтобы хотя бы одна правовая система, предшествующая описываемой нами фазе (в частности, вавилонское право), не знала кредита, известного во всех архаических обществах, существующих вокруг нас. Вот как, просто и реалистично, можно решить проблему двух "моментов времени", которые договор соединяет и которые уже исследовал Дави234.

Не менее значительна роль, которую в этих соглашениях индейцев играет понятие чести.

Именно здесь индивидуальный престиж вождя и престиж

его клана не связаны TaiK тесно с расходами и точным ростовщическим расчетом при возмещении принятых даров, с тем чтобы превратить в должников тех, кто сделал вас должниками. Потребление и разрушение при этом действительно не

знают границ. В некоторых видах потлачаот человека требуется истратить все, что у него есть, и ьжчего не оставлять се-

бе235. Тот, кому предстоит быть самым богатым, должен быть

также самым безумным расточителем. Принцип антагонизма и соперничества составляет основу всего. Политический статус индивидов в братствах и кланах, ранги разного рода до-

233 Etudes sur les contrats de 1'epoque de la premiere dynastie babyio-irienne." Nouv. Rev. Hist, du Droit, 1970; c. 477.

234 Davy. Foi juree, с 207.

235 О раздаче всей собственности у квакиютлей см.: Boas. Secret Societies and Social Organization of the Kwakiutl Indians." Rep. Amer. Nat. Must 1895 (далее - Sec. Soc), с 469. О том же в случае инициации у коскимо: там же, с. 551. О перераспределении у шусвап: Boas. 7th Rep. 1890, с. 91. Свэнтон (Tlingit Indians."21th Ann. Rep. Bur. of Am. Ethn.,

с 442; далее - Tlingit) приводит слова (из речи): "Он все истратил, чтобы

показать его> (своего племянника). О перераспределении всего, что было добыто в результате игры, см.: Swanton. Texts and Myths of the Tlingit Indians."Bull. - 39 But. of Am. Ethn. (далее - Tlingit Т. М.), с 139.

стираются "войной имуществ" 236 так же, как и войной, удачей, наследованием, союзом или браком. Но все рассматривается так, как если бы это была только "борьба богатств"237.

Бракосочетание детей, участие в братствах осуществляются только в процессе обменных и ответных потлачеи. Их теряют в потлаче, как теряют на войне, в игре, на скачках, в борьбе238. В ряде случаев их даже не дарят и возмещают, а просто раз-рушают239, не стремясь создавать даже видимость желания

142

Очеркодаре

получить что-либо обратно. Сжигают це2л4ы0 е ящики рыбьего

жира (candle-fisch) "ли китового жира240, сжигают дома и огромное множество одеял, разбивают самые дорогие медные изделия, выбрасывают <их в водоемы, чтобы подавить, унизить

соперника241. Таким образом обеспечивают продвижение по

социальной лестнице не только самого себя, но также и своей семьи. Такова, стало быть, правовая и экономическая система, в которой тратятся и перемещаются значительные богатства. Если угодно, можно назвать эти перемещения обменом или даже коммерцией, продажей2'42, но это коммерция

242 По-видимому, даже сами слова "обмен" и "продажа" чужды языку квакиютлей. Я нахожу слово "продажа" в различных глоссариях Боаса

Глава!!

143

благородная, проникнутая этикетом и великодушием. Во всяком случае, когда она осуществляется в другом духе, с целью непосредственного получения прибыли, она становится объек-

243

том подчеркнутого презрения .

Как мы видим, понятие чести, активно действующее в По-лйнезии, всегда присутствующее в Меланезии, здесь производит настоящие опустошения. В этом пункте классические учения также неправильно оценивают значение побудительных причин человеческого поведения и всего, чем мы обязаны

предшествующим нам обществам. Даже столь искушенный ученый, как Ювелен, счел необходимым выводить понятие

чести, рассматриваемое как неэффективное, из понятия магической эффективности244. Он усматривает в чести, престиже лишь суррогат этой эффективности. Реальность сложнее. Понятие чести в не меньшей мере присуще этим цивилизациям, чем понятие магии245. Сама полинезийская манасимволизиру

только в связи с выставлением на продажу меди. Но это выставление на аукционе вовсе не является продажей, это нечто вроде пари, соревнования в великодушии. А что касается слова "обмен", я нахожу его только в форме аи, но в тексте (Kwa. Т. 3, с. 77, 1, 41) оно применяется к изменению имени.

243 См. выражения "жадный до пищи" (Ethn. Kwa. с. 1462), "желающий быстро разбогатеть" - там же, с. 1394. См. великолепное проклятие, направленное против "малых вождей": "Малые, обдумывающие; малые, работающие; ...побежденные; ...обещающие дать лодки; ...берущие даваемую собственность; ...стремящиеся приобрести собственность; ...работающие только ради собственности (термин, переводимый как "property", это

манек - "возвращать расположение" - там же, с. 1403), предатели". Там же, с. 1287, строки 15-18. Ср. другую речь, в которой говорится о вожде, устроившем потлач, и о людях, которые его принимают и никогда не возмещают: "Он пригласил их, угощал их ...заботился о них"... , там же, с. 1293, ср. 1291. См. другие проклятия в адрес "малых" - там же, с. 1381.

Не следует думать, что мораль этого рода противоположна экономии или вызвана первобыгао-коммунистической ленью. Цимшианы осуждают скупость и рассказывают о главном герое, Вороне (творце), как он был изгнан своим отцом, потому что был жадным (Tsim. Myth. с. 61, ср. с. 444). Такой же миф существует у тлинкитов. Последние также осуждают лень и попрошайничество гостей и рассказывают, как были наказаны

Ворон и люди, которые ходят из селения в селения, напрашиваясь на приглашение (Tlingit M. Т. с. 260; ср. 217).

ет не только магическую силу каждого существа, но также его честь, и один .из лучших переводов этого слова - это авторитет, богатство246. Потлач у тлинкитов и 2х47айда состоит во

взгляде на взаимные услуги как на честь247. Даже в подлинно первобытных племенах, таких, как австралийские, вопросы чести столь же чувствительны, как в наших обществах, где получают удовлетворение от поставок, пищевых подношений, обрядов так же, как и от даров 248. Люди научились связывать между собой честь и имя задолго до того, как научились расписываться.

Потлач северо-запада Америки был достаточно изучен во

всем, что касается самой формы договора. Необходимо, однако, выявить место, которое должны занять исследования пот-

лача, проведенные Дави и Леонардом Адамом249, в более широких рамках интересующего нас предмета. Ибо потлач гораздо больше, чем юридический феномен: он - один из тех

феноменов, которые мы предлагаем называть "тотальными". Он является религиозным, мифологическим и шаманистоким, поскольку вожди, участвующие в нем и представляющие его, олицетворяют в нем предков и богов, имена которых они носят, танцы которых они 'исполняют и во власти чьих духов они находятся 25°. Он является экономическим, и надо измерять стоимость, значение, основания и следствия этих соглашений, огромных, даже если исходить >иэ сегодняшней европейской стоимости251. Потлач есть также феномен социально-морфологический: собрание племен, кланов и семей, даже наций сообщает ему нервозность, чрезвычайное возбуждение.

Люди братаются и в то же время остаются чужими; они общаются и противодействуют друг другу в гигантской коммерции 'и постоянном турнире252. Мы не касаемся чрезвычайно многочисленных эстетических явлений. Наконец, даже с юридической точки зрения, в придачу к тому, что уже выявлено в форме этих контрактов и в том, что можно было бы назвать человеческим объектом договора, в придачу к юридическому статусу договаривающихся сторон (кланов, семей,

рангов и брачующихся), надо добавить вот что: материальные объекты договоров, обмениваемые в них вещи, также обладают особым свойством, заставляющим их давать и особенно

возмещать.

Если бы не недостаток места, в ходе наших рассуждений было бы полезно разграничить четыре формы потлача на ое-

о

1

250 В потлаче тлинкитов и хайда особенно развит этот принцип.

Ср. Tlingit Indians, с. 443, 462. См. также речь в Tl. M. Т. с. 373. Духи

курят в то же время, когда курят приглашенные. Ср. с. 385, 1.9: "Мы, пляшущие здесь для вас, мы на самом деле не являемся самими собой. Это наши давно умершие дяди пляшут здесь". Приглашенные - это духи, приносящие удачу, гона-кадет (там же, с. 119, примеч. "а"). Фактически здесь мы видим просто-напросто смешение двух принципов - жертвоприношения и дара, - аналогичных всем приводившимся ранее фактам, исключая, может быть, воздействие на природу. Давать живым - значит давать

мертвым. В одной замечательной истории у тлинкитов (Tl. M. Т. с. 227)

рассказывается, что один воскресший индивид знает, как был ранее устроен для него потлач; тема духов, упрекающих живых за то, что они не устроили потлач, встречается часто. У квакиютлей, несомненно, существовали те же принципы. См. речь в: Ethn. Kwa. с. 788. У цимшиан живые представляют мертвых; Тейт пишет Боасу: "Приношения появляются главным образом в форме подарков, даваемых на празднике". Tsim.

Myth. с. 452 (исторические легенды), с. 287. Перечень тем для сравнений

с хайда, тлинкитами и цимшианами см. Boas, там же, с. 846. См. далее несколько примеров цены на медь.

Краузе (Tlinkit Indianer, с. 240) хорошо описывает эти способы

общения между племенами тлинкитов.

251 252

i,

веро-западе Америки: 1) потлач, в котором участвуют'исклю-чительно или почти исключительно фратрии и семьи вождей

(тлинкиты); 2) потлач, в котором фратрии, кланы, вожди и

семьи играют примерно равную роль; 3) потлач между вождями, выступающими друг против друга кланами (цимшиа-

ны); 4) потлач вождей и братств (квак'иютл'и). Но подобное

разграничение потребовало бы слишком много места, и, кроме того, три формы из четырех (за исключением той, что у

цимшиан) были выделены и представлены Дави253. Наконец,

в части, касающейся нашего исследования, направленного на

три темы дара: обязанности давать, обязанности брать и обязанности возмещать, эти четыре формы потлача относительно одинаковы.

Три обязанности:

давать, получать, возмещать

Обязанность давать составляет сущность потлача. Вождь должен устраивать потлач за себя, своего сына, зятя или дочь254, за своих умерших255. Он сохраняет свой ранг в пле-

над вождем Хаимасом. Один из наиболее важных титулов у квакиютлей

мени и в деревне, даже в собственной семье, он поддерживает свой ранг среди вождей256 в национальном <и международном масштабе, только если доказывает, что духи я богатство постоянно посещают его и ему благоприятствуют257, что богатство это обладает им, а он обладает богатством258, и доказать наличие этого богатства он может, лишь тратя его iHpac-пределяя, унижая других, помещая их в тени своего имени *>". Знатный квакиютль и хайда обладают точно таким же понятием о "лице", как китайский ученый или чиновник260. Об

одном из великих мифических вождей, не дававшем пот-лач, говорится, что у него было "испорченное лицо"261. Выражение здесь даже более точное, чем в Китае. Ибо на северо-западе Америки потерять престиж - значит одновременно потерять душу: это действительно "лицо", танцевальная маска, право воплощать дух, носить герб, тотем; это дейс2т6в2 ительно вступает в игру персона, которую теряют в потлаче262, в игре

257 Один вождь квакиютлей говорит: "Это моя гордость: имена, корни моей семьи, все мои предки были... " (здесь он называет свое имя, которое одновременно является титулом и именем нарицательным) "устроителями

максва" (большого потлача). Ethn. Kwa. с. 887, 1.54; ср. с. 843, 1.70.

258 См. далее (в речи): "Я укрыт собственностью. Я богат собствен-

1Ш ностью. Я считаю собственность". Ethn. Kwa. с. 1280, 1.18. 259 Купить медную пластину - значит поместить ее "под именем покупателя". Boas. Sec. Soc, с. 345. Другая метафора состоит в том, что имя дающего потлач "тяжелеет" благодаря данному потлачу (Sec. Soc, с. 349) и "теряет в весе" от принятого потлача (Sec. Soc, с. 345). Существуют и другие выражения той же идеи превосходства дарителя над принимающим дар, в частности понятие о том, что последний - нечто вроде раба, покуда он себя не выкупил (тогда "имя плохое", говорят хайда). Swanton. Haida, с. 70; ср. далее). Тлинкиты говорят, что "дары кладут на спину принимающих их людей". Swanton. Tlingit, с. 428. У хайда существует два весьма симптоматичных выражения: "работать иглой", "быстро орудовать иглой" (ср. выше новокаледонское выражение); оно означает, по-вцдимому, "бороться с низшим". Swanton. Haida, с. 162. 260 См. рассказ о Хаимасе, о том, как он потерял свободу, привилегии, маски и др. своих духов-помощников, семью и собственность: Tsim. Myth. с. 361, 362.

261 Ethn. Kwa. с. 805. Хант, квакиютльский информатор Боаса, писал ему: "Я не знаю, почему вождь Максуиалидзе (что означает "дающий пот-

лач") никогда не устраивал праздник. Это конец. Поэтому он был назван

Келсем, то есть Испорченное лицо"." Там же, 1.13"15.

262 Потлач в действительности - вещь опасная, и в том случае, когда

его не дают, и тогда, когда его принимают. Люди, пришедшие на мифический потлач, однажды из-за этого умерли (Haida Т."Jesup, VI, с. 626;

ср. с. 667 "тот же миф у цимшиан). Ср.: Boas. Indianische Sagen, с. 356,

58. Опасно вступать в связь с сущностью того, кто дает потлач, например угощаться на потлаче духов в потустороннем мире. Легенду ква-

киютлей (авикеноки) см. в: Ind. Sagen, с. 239. См. прекрасный миф о Вороне, извлекающем из своего тела много еды: у чтатлоков"см. Ind. Sa-

gen, с. 76; у нутка - там же, с. 106. Сравнения см.: Boas. Tsim. Myth. с. 694, 695.

1

I

I

даров263, как теряют их на войне264 или вследствие ритуальной ошибки 265. Во всех этих обществах спешат давать. В любой момент, выходящий за рамки повседневности, не считая даже зимних торжеств и собраний, вы должны пригласить

друзей, разделить с ними плоды удач2н66ой охоты или собирательства, идущие от богов и тотемов266; вы должны распределять среди них все, что раздается на потлаче, где человек

был приглашенным 267; вы должны выражать признательность подарками за всякую услугу268, услуги вождей269, зависимых

людей, родственников270 - и все это делается, по крайней

мере среди знати, - из страха нарушить этикет и потерять

свой ранг271.

Обязанность приглашать совершенно очевидна, когда она выполняется кланами по отношению к кланам или племенам и по отношению к "племенам. Она имеет смысл лишь в том случае, когда применяется к людям, не входящим в семью, клан или фратрию272!. Надо приглашать всех, кто может273 и

очень хочет

прийти или приходит275 на праздник, на пот

274 Отсюда постоянно повторяющийся рассказ (свойственный также и нашему европейскому и азиатскому фольклору) об опасности, коренящейся в неприглашении сироты, обездоленного, случайно появившегося бедняка. Примеры: Indianische Sagen, с. 301, 303. См.: Tsim. Myth. с. 295, 292 (о нищем, который является тотемом, тотемическим богом). Каталог тем см.: Boas. Tsim. Myth. с. 784 и ел.

лач276. Забвение этого имеет пагубные последствия277. Один важный миф цимшианл78 показывает, в каком состоянии духа

зародилась существенная тема европейского фольклора: тема

злой феи, которую забыли пригласить на крестины и на свадьбу. Канва установлений, на которой вышита эта тема, здесь четко обозначена; мы видим, в каких цивилизациях она функционировала. Принцесса из одной деревни цимшиан появилась в "краю норок" и рождает чудесным образом от "Нор-,ки". Она возвращается со своим ребенком в деревню своего отца, вождя. "Норка" ловит больших белых палтусов, которыми его дед угощает всех своих собратьев, вождей всех племен. Он представляет внука всем и советует им не убивать его, если они его встретят на рыбной ловле в облике животного:

"Вот мой внук, принесший для вас эту пищу, которой я угощал вас, гости мои". Таким образом дед разбогател от

всякого рода имущества, которое приносили ему, когда к нему приходили угощаться китовым и тюленьим мясом, свежей рыбой, которую "Норка" приносил в голодные зимы. Но в гости забыли пригласить одного вождя. Однажды, когда экипаж лодки из племени, которым пренебрегли, встретил в море

"Норку", державшего в зубах большого тюленя, лучник с лодки убил к<Нор"у" и забрал тюленя. И дед и племена искали

"Норку" до тех пор, пока не узнали, что произошло с забытым -племенем. Последнее принесло извинения; оно не знало

"Норку". Его мать-принцесса умерла от горя; невольный виновник вождь принес вождю-деду разного рода шодарки в качестве искупления. И миф заключает279: "Вот почему народы устраивали большие праздники, когда рождался и получал имя сын вождя: чтобы все его знали". Потлач, распределение благ, составляет фундаментальный акт "признания":

военного, юридического, экономического, религиозного, -во

227798 Tsim. Myth. с. 170, 171.

всех смыслах слова. Вождя шли его сына "признают", а ему

становятся "шризнательными"280.

Иногда ритуал праздников у квакиютлей281 и других племен этой группы выражает тот же .принцип обязательности приглашения. Случается, что часть церемоний начинается церемонией Собак. Собаки представлены людьми в масках, которые уходят из одного дома, с тем чтобы силой проникнуть в другой. Церемония напоминает о событии, когда люди из

трех других кланов племени собственно квакиютлей не пригласили представи2т82елей наиболее высокопоставленного среди

них клана гетела282. Последние не захотели остаться "непосвященными", они проникли в дом для танцев и все разрушили.

Обязанность принимать носит не менее принудительный характер. Отказаться от дара, от потлача не имеют права З83.

Действовать так - значит обнаружить боязнь необходимости

вернуть, боязнь оказаться "уничтоженным", не ответив на подарок. В действительности это как раз и значит быть "уни84-

1 чтоженным". Это означает "лотерять вес" своего имени*84; это или заранее признать себя побежденным 285, или, напротив, в некоторых случаях провозгласить себя победителем

и непобедимым286. Реально, вероятно, по крайней мере, у

квакиютлей признанное положение в иерархии, победы в предыдущих потлачах позволяют отказываться от приглашения или даже в случае присутствия на празднике отказываться от

дара без последующей войны. Но тогда потлач обязателен для отказавшегося; особенно необходимо устроить более богатый праздник жира, где может состояться точно такой же ри

283

У тлинкитов приглашенных, которые два года медлят, прежде чем прийти на потлач, относят к "женщинам". Tl. M. Т. с 119, алф. указ

284 Boas. Sec. Soc, с. 345.

туал отказа287. Вождь, считающий себя выше, отказывается от подносимой ему ложки, наполненной жиром; он выходит за

своей "медью" и возвращается с ней, чтобы "погасить огонь"

(жира). Далее следует ряд формальностей, обозначающих

вызов и обязывающих отказавшегося вождя устроить другой

потлач, другой празник жира288. Но в принципе любой дар всегда принимается и даже расх29в0аливается289. Следует громко оценить приготовленную еду290. Но, принимая ее, знают,

что 29б2ерут на себя обязательство291. Дар принимают "на спи-

ну"292. Вещью и пиром не просто пользуются, но принимают вызов, а принять его смогли потому, что есть уверенность в

ответе на него293, в доказательстве равенства294. Сталкиваясь

подобным образом, вожди доходят до того, что оказываются в "омических ситуациях, несомненно осознаваемых как комические. Как в древней Галлии или в Германии, как на наших студенческих, солдатских или крестьянских пирушках, пожирают огромное количество еды, гротескным образом "оказывают честь" тому, кто приглашает. Покорность проявляют даже потомки того, кто бросил вызов295. Уклониться

от дарения, как и от принятия296, - нарушить обычай, так же

как и уклониться от возмещения297.

Обязанность отвечать на дары298"это весь потлач в той части, которая не сводится к чистому разрушению. Сами же эти уничтожения, чаще всего жертвенные, посвященные духам, по-видимому, не нуждаются в безусловном возмещении, особенно когда они совершаются верховным вождем в клане или вождем клана, уже признанного высшим299. Но в нормальных условиях потлач всегда требует ответного потлача с

избытком, " всякий дар должен возмещаться с избытком. Процент общего "избытка" колеблется от 30 до 100 в год. Даже есл,и за оказанную услугу человек получает одеяло от своего вождя, он вернет ему два по случаю свадьбы в семье вождя, возведения на трон сына вождя и т. д. Вождь же, в свою очередь, отдаст ему все вещи, которые он получит во время ближайших оотлачей, когда противоположные кланы

возместят ему его благодеяния.

Обя3з0а0нность достойно возмещать носит императивный ха-

рактер300. Если не отдаривают "ли не разрушают эквивалентные ценности, навсегда теряют лицо301.

Санкцией для обязанности отдаривать служит рабство за долги. Она функционирует, по крайней мере, у квакиютлей, хайда и цимшиан. Это институт, реально сопоставимый по

и, с другой стороны, позволяет хозяину заставить приглашенного принять подарок: неудовлетворенный гость делает вид, что выходит; даритель предлагает ему двойной подарок, называя имя умершего родственника.

Swanton. Tlingit Indians, с. 442. Вероятно, этот ритуал связывает качества, которые должны продемонстрировать обе договаривающиеся стороны, с духами их предков.

своей природе и по функции с римским пехим *. Индивид, который не смог вернуть долг или потлач, теряет свой ранг и

даже ранг свободного человека. У квакиютлей, когда неплатежеспособный .индивид берет взаймы, о нем говорят 'как о "продающем раба". Нет нужды еще раз отмечать тождество

этого выр3а0ж3 ения м римского302.

Хайда303 говорят даже - как будто им известно латинское выражение - о матери, делающей подарок матери молодого вождя по поводу его помолвки со своей юной дочерью, что она "обвивает его нитью".

Но, подобно тому кактробрианская кула - это лишь крайний случай обмена дарами, потлач в обществах северо-западного побережья Америки - это лишь нечто вроде чрезвычайного продукта системы подарков. По крайней мере в краю фратрий, у хайда и тлинкитов, остаются существенные следы

прежней совокупной поставки, столь характерной, впрочем, и

для атапасков, важной группы родственных племен. Подарками обмениваются по любому поводу, в связи с каждой услугой, и все возмещается в>последствии или даже тотчас же,

с тем чтобы быть перераспределенным незамедлительно304. Цимшианы очень близки к соблюдению тех же правил305. И во многих с3л06учаях у квакиютлей они функционируют даже вне потлача306. Мы не будем настаивать на этом очевидном

моменте: старые авторы не описывают потлач в других терминах, так что можно задаваться вопросом, составляет ли он особый 'институт307. Напомним что у чинуков, одном из наименее изученных и .наиболее важных для изучения племен, слово "потлач" означает дар308.

Сила вещей

Можно 'Продвинуться в анализе еще дальше и доказать, [ что в вещах, обмениваемых в потлаче, имеется свойство, заставляющее дары циркулировать, заставляющее дарить и возмещать их.

Прежде всего, по крайней мере, квакиютли и цимшианы между различными видами собственности проводят то же различие, что и римляне или тробрианцы и самоанцы. У них существуют, с одной стороны, объекты потребления и обыкновенного раздела309. (Я не обнаружил следов обмена.) А с другой стороны, существуют фамильные ценности 31°, талис

мина не имеют в языках северо-запада той точности, которую придает им

англо-индейский ломаный язык на основе чинукского языка.

Во всяком случае, цимшианы различают яок, большой межплеменной потлач [Boas (Tate). Tsim. Myth. с. 537; ср. с. 511, 968], неточно переводимый как "потлач", и другие виды. Хайда различают валгал и силка,

т. е. потлач похороненный и потлач, связанный с иными причинами. Swanton. Haida, с. 35, 178, 179, 68 (текст племени массет).

В языке квакиютлей и чинуков слово поЛа (насыщать) (Kwa. Т. 3, с. 211, I, 13. ПоЛ - "сытый" - там же, 3, с. 25, 1.7), вероятно, означает не потлач, а пир или последствия пира. Слово поЛас означает устроителя

пира (Kwa. Т. 2-я серия; Jesup, т. 10, с. 79, 1.14; с. 43, 1.2), а также место, в котором насыщаются (легенда о титуле одного из вождей Дзавадаенок-су). Ср. Ethn. Kwa. с. 770, 1.30. Наиболее распространенное имя в языке

квакиютлей - это п!Эс, "раздавить" (имя соперника) (Ethn. Kwa. указатель) или также корзины в процессе опустошения (Kwa. Т. 3, с. 93, 1.1; с. 451, 1.4). Большие племенные и межплеменные потлачи имеют свое

собственное название - максва (Kwa. Т. 3, с. 451, 1.15). Боас выводит

из его корня ма два других слова, что выглядит не очень правдоподобно: одно из них - мавил, комната для инициации, а другое - название касатки (Ethn. Kwa. указатель). Действительно, у квакиютлей мы находим

массу технических терминов для обозначения всякого рода потлачей,

а также каждой из различных разновидностей платежей и ответных платежей или, точнее, даров и ответных даров: в связи с браком, в качестве вознаграждения шаманам, для ускорения, для задержания чего-либо, в общем, для любых видов распределения и перераспределения. Например, мен(а), -р1ек up (Ethn. Kwa. с. 218): "маленький потлач, где одежды девушки бросают в толпу, чтобы люди подбирали их"; пайол - "давать медную пластину"; другой термин для обозначения дарения лодки. Ethn.

Kwa. с. 1448. Термины эти многочисленны, неустойчивы и конкретны, они

налезают друг на друга, как и во всех архаических номенклатурах.

зов об этом значении и соответствующие ссылки см.: Barbeau. Le Pot-latch."Bull. Soc. Geogr. Quebec, 1911, т. 3, с. 278, примеч. 3.

310 Различение собственности и съестных припасов весьма очевидно у цимшиан. Tsim. Myth. с. 435. Боас говорит, несомненно, вслед за своим

маны, медные гербовые пластины, одеяла 'из шкур "ли гербовые ткани. Этот шоследний класс объектов передается столь

же торжественно, как передаются женщины на бракосочетаниях, "привилегии" зятю311, имена и обереги детей и зятьев.

информатором Тейтом: "Обладание тем, что называется rich food - "обильная пища" (ср. там же, с. 406), было существенно для поддержания достоинства в семье. Но провизия не рассматривалась как составная часть богатства. Богатство достигается продажей (мы сказали бы точнее - обмениваемыми дарами) провизии или других разновидностей благ,

которые, будучи собраны, распределяются в потлаче" (ср. выше, с. 132,

примеч. 210, Меланезия).

Подобным же образом и квакиютли различают просто провизию и богатство - собственность. Последние два слова равнозначны. Собственность, по-видимому, имеет два названия (Ethn. Kwa. с. 1454). Первое - это иак и иэк (двойственная интерпретация Боаса), ср. указатель, с. 1393, 1. v.

(ср. иаку - "распределять"). Слово имеет два производных: иекала - собственность и иаксулу - талисманные, парафернальные блага (ср. слова, производные от иа, - там же, с. 1406). Другое слово "это дадекас (ср. указатель в Kwa. Т. 3, с. 519; там же, с. 473, 1.31); на диалекте не-

ветте - даома, дедемала (см. указатель в Ethn. Kwa. s. v.). Корень этого

слова "da, что по СМЫСЛУ любопытным образом идентично индоевропейской основе da: "получать", "брать", "носить в руке", "ощупывать" и т. д. Даже производные слова характерны. Одно означает "взять кусок одежды врага, чтобы околдовать его", другое - "положить в руку", "положить в дом" (о близости значений manus и familia см. далее) (по поводу одеял, даваемых в качестве аванса при покупке медных пластин, которые необходимо возместить с избытком); другое слово означает "положить много одеял на груду противника", т. е. "принять их", поступая подобным

образом. Одно производное слово от того же корня еще более любопытно: дадека - "завидовать друг другу". Kwa. Т. с. 133, 1.22. Очевидно, первоначальное значение должно быть: "вещь, которую берут и которая делает завистливым". Ср. дадего - "воевать", несомненно, "воевать с помощью собственности".

Значение других слов то же самое, но они точнее. Например, "собственность в доме", мамекас. Kwa. Т. 3, с. 169, 1.20.

Было бы неточно говорить в данном случае об отчуждении. Эти объекты скорее даются взаймы, чем продаются .и уступаются навсегда. У квакиютлей некоторые из них, хотя и появляются на потлаче, не могут уступаться. В сущности, такая "собственность" - это sacra", святыня, с которой семья расстается с трудом "ли не расстается никогда.

Более глубокие наблюдения обнаружат такое же разделение вещей у хайда. Они, по существу, даже обожествили, подобно древним, понятие собственности, имущества. Посредством мифологического и религиозного усилия, достаточно

редкого в Америке, они возвысились до субстанциализации абстракции "Госпожа собственность" (английские авторы говорят Property Woman), о которой мы располагаем мифами и

описаниями312. У них она вовсе не мать, это богиня - родо

гах собственности и собственности на ранги, Ethn. Kwa. с. 472); ср. там

же, с. 708, другую речь: "Вот ваша зимняя песнь, ваш зимний танец, все установят собственность над ними, над зимним одеялом; это ваша песнь, это ваш танец". Одно и то же слово у квакиютлей означает талисманы знатной семьи и ее привилегии: слово к!езо "герб", "привилегия". Пример см.: Kwa. Т. 3, с. 122, 1.32.

У цимшиан танцевальные и парадные маски и украшенные гербами головные уборы называются "некоторое количество собственности" в соответствии с количеством данного на потлаче (с подарками, сделанными

тетками вождя по материнской линии "женщинам племени"). См. у Тейта: Boas. Tsim. Myth. с. 541.

Напротив, у квакиютлей, например, именно с духовной стороны воспринимаются вещи и, в частности, две драгоценности, главные талисманы: "дающий смерть" (халаиу) и "вода жизни" (очевидно, обе они заключены в одном кварцевом кристалле), а также одеяла и др. о которых мы говорили. В одном любопытном утверждении квакиютлей все эти парафер-

налии идентифицируются с дедом, и это естественно, поскольку они только одалживаются зятю, для того чтобы быть возвращенными внуку: Boas-

Sec. Soc, с. 507.

начальница доминирующей фратрии, фратрии орлов. Но, с другой стороны, существует странный факт, вызывающий

очень далекие реминисценции с азиатским и античным мирами: она, вероятно, тождественна "королеве"313 - основной

фигуре .игры в чурки, той, которая все выигрывает, чье имя богиня частично носит. Эта богиня находится в 'краю тлин-

к'итов314, и м'иф о ней, а возможно, и ее культ обнаруживается

у цимшиан315 и квакиютлей316.

Совокупность этих драгоценных вещей составляет магическое наследство; последнее часто тождественно и дарителю и получателю, а также духу, который одарил клан этими талисманами, или герою, создателю клана, которому дух дал их317. Во всяком случае, совокупность этих вещей во всех указанных племенах всегда имеет духовное происхождение и

является духовной по природе318. Более того, она заключена в ящике, точнее, в большом сундуке, украшенном гербами319,

который наделен развитой индивидуальностью320, который говорит, который привязан к своему владельцу, хранящему его душу, и т. д '!"21

с. 374. Ср.: "собственность, дрейфующая ко мне" (там же, с. 247, 414).

О выражении: собственность "производит шум" - см. выше. Титул одного

из главных вождей у массет - "Тот, чья собственность производит шум".

Haida Texts." Jesup, VI, с. 684. Собственность живет (у квакиютлей).

"Пусть наша собственность остается живой благодаря своим усилиям,

пусть наша медь остается несломанной", - поют маамтагила.

321 Чудесный ящик всегда окружен таинственностью и хранится в потайных местах дома. Одни ящики могут в больших количествах размещаться в других (у хайда). Masset, Haida Texts." Jesup, VI, с. 395. В них

хранятся духи, например, "женщина-мышь" (хайда) - Н. Т. М. с. 340.

Другой пример: Ворон, выклевывающий глаза у неверного хранителя. Перечень примеров подобного рода см.: Boas. Tsim. Myth. 854, 851. Миф

о солнце, запертом в плывущем сундуке, - один из самых распространенных (перечень см.: Boas. Tsim. Myth. с. 641, 549). Распространенность

подобных мифов в древнем мире хорошо известна.

Один из наиболее часто встречающихся эпизодов в историях героев - это эпизод с совсем маленьким ящиком, достаточно легким для героя и слишком тяжелым для остальных, в котором находится кит (Boas. Sec. Soc, с. 374; Kwa. Т. 2 serie, Jesup, X, с. 171), запасы пищи у которого неисчерпаемы (там же, с. 223). Этот ларчик живой, он сам управляет

своим движением (Sec. Soc, с. 374). Ларец Катлиана приносит богатства

(Swanton. Tlingit Indians, с. 448; ср. с. 446). Цветы, "солнечный навоз", "деревянное яйцо для сжигания", "делающие богатыми"; иными словами, содержащиеся в нем талисманы, сами богатства, должны быть накормлены.

Один из них хранит дух, "слишком сильный, чтобы быть присвоенным", маска которого убивает того, кто ее надевает (Tlingit M. Т. с. 341).

Названия этих ящиков часто характеризуют их использование в пот-лаче. Большой ящик с жиром называется матерью (у массет: Haida Texts,

Jesup, VI, с. 758). Ящик "с красным дном" (солнце) "проливает воду" в "море Племен" (вода"это одеяла, раздаваемые вождем). Boas. Sec. Soc, с. 551 и примеч. 1, с. 564.

Мифология чудодейственного ящика также характерна для обществ

Каждая из этих драгоценных вещей, каждый из этих знаков богатства, как .и на островах 32Т2 робриал, обладает своей

индивидуальностью, своим именем322, своими свойствами, своей силой323. Большие раковины абалоне324, покрытые ими щи

североазиатской части Тихого океана. Прекрасный пример аналогичного

мифа можно найти в: Pilsudski. Material for the Study of the Ainu Languages. Краков, 1913, с. 124, 125. Этот ящик передан медведем, герой должен соблюдать табу; он полон золотых и серебряных вещей, талисманов, дающих богатство. Техника изготовления ящика, к тому же, одинакова для всей северной части Тихого океана.

ты, украшенные ими одеяла сами по себе 325 с изобра!жениями гербов, лиц, глаз, а также с ткаными и вышитыми изображениями животных и людей, дома и балки, декорированные сте-ны326" все они представляют собой живые существа. Все говорит: крыша, огонь, изваяния, роспись, - так как магический дом строится327 не только вождем, или его людьми, или людь-

видов и духов. Примеры у цимшиан см. в указателе собственных имен:

Boac. Tsim. Myth. с. 960. Ср. у квакиютлей "имена абалоне" по кланам

(Ethn. Kwa. с. 1261-1275) в племенах авикеноков, накоатоков и гвазела. Несомненно, здесь имел место интернациональный обычай. Ларец абалоне

у беллакула (ларец, украшенный раковинами) сам упоминается и описывается в мифе авикеноков; более того, в нем хранится одеяло, и оба обладают блеском солнца. При этом имя вождя, рассказ о котором содержится в мифе, - Легек (Boas. Ind. Sag. с. 218 и ел.). Это имя - титул главного вождя цимшиан. Ясно, что миф путешествовал вместе

с вещью. У массет-хайда в мифе о "Вороне-творце" сам Ворон и солнце, которое он дает жене, - это раковина абалоне. Swanton. Haida Texts, Jesup, VI, с. 313, 227. Об именах мифических героев, носящих титулы абалоне, см. примеры: Kwa. Т. 3, с. 50, 222 и др.

У тлинкитов эти раковины связывались с зубами акулы. Tl. M. Т.,

с. 129. (Ср. выше использование зубов кашалота в Меланезии).

Во всех этих племенах, кроме того, существует культ ожерелий den-talia (маленьких ракушек). См. в частности: Krause. Tlinkit Indianer,

с. 186. В целом мы обнаруживаем здесь точно те же формы денег, с теми

же верованиями и таким же использованием, что и в Меланезии и вообще

в Тихом океане.

Эти различные раковины были, впрочем, объектом торговли, которая практиковалась также русскими во время их пребывания на Аляске. Причем торговля шла в обоих направлениях, от Калифорнийского залива до Б32е5рингова пролива." Swanton. Haida Texts."Jesup, VI, с. 313.

Зак.522

Глава II

163

м'и ларной фратрии, но также и богами и предками; именно

он принимает и исторгает одновременно духов и 'Прошедших инициацию.

Каждая из этих драгоценных вещей л кроме того, содержит в себе способность к воспроизведению*9. Она не просто

знак >и залог; она также знак и залог богатства, магический и религиозный принцип высокого положения и изобилия330.

Блюда331 и ложки332, которые употребляют на торжествен-

328 Драгоценными, магическими и религиозными вещами также являются: 1) орлиные перья, часто отождествляемые с дождем, пищей, кварцем, "хорошим лекарством". Примеры: Tlingit Т. М. с. 383, 128 и т. д.;

у хайда (массет): Haida Texts." Jesup VI, с. 292; 2) трости, гребни. Tlin-

git. Т. М" с. 385; Swanton. Haida, с. 38; Boas, Kwakiutl Indians, Jesup. V, ч. 2, с. 455; 3) браслеты, например, у племени, живущего в низовьях реки Фрейзер: Boas. Indianische Sagen, с. 36; у квакиютлей: Boas. Kwa. Ind."

Jesup32,9 V, 2, с. 454.

29 Все эти объекты, включая ложки, блюда и медные пластины, в языке квакиютлей носят родовое название, точно обозначающее талисман, сверхъестественную вещь. (См. наблюдения, сделанные нами по поводу этого слова в нашей работе "Origines de la notion de la monnaie" и в нашем предисловии к работе: Hubert et Mauss. Melanges d'histoire des religions.) Понятие логва точно совпадает с понятием мана. Но в данном случае, применительно к объекту, который нас интересует, это "сила" богатства и пищи, производящая богатство и пищу. В одной речи говорится о талисмане, о логве, который был в прошлом "великим увеличителем

собственности". Ethn. Kwa. с. 1280, 1.18. В одном мифе рассказывается,

как один логва "смог добыть собственность", как четыре логвы (пояса и др.) ее собрали. Один из них называется "вещь, делающая так, чтобы

собственность накапливалась". Kwa. Т. 3, с. 108. В сущности, это богатство, делающее богатство. В одном выражении у хайда говорится даже

о "собственности, делающей богатым" по поводу раковин абалоне, которые носит девушка, достигшая половой зрелости: Swanton. Haida, с. 48.

ных трапезах, украшенные, резные, с эмблемой тотема Лклана или тотема ранга, -это живые вещи. Это копии орудий, бесчисленных, созидающих пищу, которую духи давали предкам. Сами они считаются волшебными. Таким образом, вещи смешиваются с духами, их творцами, орудия еды "с пищей.

Кроме того, блюда у квакиютлей и ложки у хайда являются

важнейшими ценностями, необходимыми для очень ограниченного обращения, и очень скрупулезно распределяются между кланами и семьями вождей333.

Деньги, обозначающие почет334

f Однако объектом наиболее важных верований и даже культа выступают медные слитки с клей3м36ом 335, которые являются основополагающими для потлача 336. Прежде всего в33о7 всех этих племенах существует культ меди и миф о ней337

как о живом существе. Медь, по крайней мере у хайда и ква-киютлей, отождествляется с лососем, который сам является объектом культа 338. Но помимо этого элемента метафизической и технической мифологии339 все эти куски меди то отдельности являются объектом индивидуальных и своеобразных верований. Каждый значительный слеток вождей имеет свое имя340, свою собственную индивидуальность, свою собст

зирована у белла кула, где миф о меди ассоциируется с мифом о раковинах абалоне (Ind. Sagen, с. 261; ср. Boas. Mythology of the Bella Coola Indians." Jesup. Exp. I, ч. 2, с. 71). Миф цимшиан о Цауда связывается

с ми3ф58ом о лососе, о котором пойдет речь дальше.

358 Медь в связи с красным цветом отождествляется с солнцем (примеры см.: Tlingit Т. М. - 39, с. 81); с "огнем, падающим с неба" (название меди) (Boas. Tsimshian Texts and Myths с. 467); и во всех этих

случаях - с лососем. Это отождествление особенно четко проявляется

в случае с культом близнецов у квакиютлей, людей лосося и меди." Ethn.

Kwa. с. 685 и ел. Связь в мифе, по-видимому, такова: весна - приход лосося "новое солнце "красный цвет - медь. Тождество меди и лосося более характерно для наций севера (см. каталог аналогичных циклов:

Boas. Tsim. Myth. с. 856). Пример в мифе хайда у массет см.: Haida Т. Jesup, VI, с. 689, 691, 1.6 и ел. примеч. 1; ср. с. 692, миф - 73. Мы обнаруживаем здесь точный аналог легенды о перстне Поликрата *: легенду

о лососе, проглотившем медный слиток, у скидегейт (Н. Т. М. с. 82).

У тлинкитов (и вслед за ними у хайда) есть миф о существе, имя которого переводят на английский язык как Mouldy-end (название лосося);

см. миф ситка: цепочки из меди и лососей (Tl. M. Т. с. 307). Лосось в ящике становится человеком, другой вариант Врангеля (там же, - 5). Эквиваленты см.: Boas. Tsim. Myth. с. 857. Один медный слиток у цимшиан

носит название "медь плывущая вверх по реке", очевидный намек на лосося, - Boas. Tsim. Myth. с. 857.

Было бы уместно исследовать, что сближает этот культ меди с культом кварца (см. выше). Пример - миф о кварцевой горе: Kwa. Т. 2-я се-

рия^?Jesup, X, с. 111.

Таким же образом культ нефрита, по крайней мере у тлинкитов, следует сопоставить с культом меди: нефрит - лосось говорит: Tl. M. Т.,

с. 5; нефритовый камень говорит и дает имена (у ситка): Tl. M. Т. с. 416.

Наконец, следует напомнить о культе раковин и их связях с культом меди.

339 Мы видели, что семья Цауда у цимшиан - это, вероятно, семья

плавильщиков или хранителей секретов меди. Представляется, что миф квакиютлей о княжеской семье Дзавадаеноку - это миф того же рода. Он соединяет Лаквагила, изготовителя меди, с Комкомгила, "Богатым", и Комокоа, "Богатой", изготовляющей медь (Kwa. Т. 3, с. 50); все это

он связывает с белой птицей (солнцем), сыном птицы-грома, которая чувствует медь и превращается в женщину, рожающую двух близнецов, чув-

ствую34щ0 их медь. Kwa. Т. 3, с. 61-67.

340 Каждый кусок меди имеет свое имя. "Большие слитки меди, носящие имена", говорится в речах квакиютлей." Boas. Sec. Soc, с. 348, 349,

350. Список имен медных слитков, к сожалению, без указания клана - постоянного собственника, см. там же, с. 344. Мы достаточно хорошо знакомы с именами больших слитков меди у квакиютлей. Они демонстрируют связанные с ними культы и верования. Один из них носит название "Луна"

(племя ниска). Ethn. Kwa. с. i856. Другие носят имя духа, который они воплощают и который их дал. Пример: Дзонокоа (Ethn. Kwa. с. 1421);

венную стоимость341 в полном смысле слова, магическую м экономическую, постоянную, устойчивую, несмотря на смену потлачей, через которые они проходят, и даже вопреки частичным или полным разрушениям342.

Медные слитки обладают, кроме того, притяжением, привлекающим другую медь, так же как богатство притягивает

богатство, как достоинства влекут за собой шочести, обладание духами, прекрасные союзы343, и 'наоборот. Они живут, са-

мостоятельно движутся 344 и вовлекают в движение345 другие

медные пластины. Одна из них346 у квакиютлей называется

"увлекающая за собой медь", это выражение рисует, как медные пластины собираются вокруг нее, а имя ее владельца - это "имущество, стекающееся ко мне". Другое распространенное имя медных пластин - "приносящая собственность". У хайда -и тлинштов медные пластины - это "сильные" около принцессы, шриносящей "х347. В других местах вождь, владеющий ими348, делается непобедимым. Они представляют

собой "гладкие божественные вещи" 349 дома. Часто миф отождествляет их всех, духов-дарителей медных пластин350, собственников этих пластин и сами пластины351. Невозможно

различить, что создает силу одного из духов и богатство другого: медь говорит, ворчит352; она требует, чтобы ее отдали,

разбили, ее покрывают одеялами, чтобы согреть, так же как вождя накрывают одеялами, которые он должен раздать353.

Но, с другой стороны, одновременно с имуществом354 передаются богатство w удача. Это ее дух, это ее духи-помощники делают посвященного обладателем медных пластин, талисманов, которые сами являются средством приобретения медных пластин, богатств, рангов и, наконец, духов; впрочем, все эти вещи равнозначны. В сущности, когда оцениваются одновременно медные пластины и другие постоянные формы богатства, которые также являются объектами чередующихся накоплений и потлача (маски, талисманы и т. д.), они все смешиваются с их использованием и с их действием355. Через их посредство достигаются ранги; именно -потому, что приобретают богатство, добиваются духа, а последний, в свою очередь, овладевает героем, преодолевающим препятствия. И тогда этот герой также заставит себе заплатить своими шама-нистскими трансами, ритуальными танцами, услугами за его командование. Все держится друг за друга, перемешивается; вещи обладают личностью, а личности в определенном смысле представляют собой постоянные вещи клана. Титулы, талисманы, медные пластины и дули вождей - это омонимы и синонимы356, имеющие одинаковую природу и функцию. Циркуляция имуществ сопровождает циркуляцию мужчин, женщин

и детей, пиров, обрядов, церемоний " танцев и даже циркуляцию шуток и оскорблений. Суть везде одна и та же. Если дают вещи и возмещают мх, то это потому, что друг другу дают и возмещают "уважение" - мы говорим также "знаки внимания". Но дело также и в том, что, одаривая, отдают себя, а отдают себя потому, что "именно себя вместе со своим имуществом "должны" другим.

Первое заключение

Итак, среди четырех значительных групп народов мы внача-ьле обнаружили в двух >или трех группах потлач, затем выявили главную .причину и стандартную форму самого потлача и, наконец, обнаружили за ним и во всех этих группах архаическую форму обмена, форму подносимых и получаемых в ответ даров. Более того, мы идентифицировали циркуляцию вещей в этих обществах с циркуляцией прав -и личностей. Мы .могли бы 'на этом м остановиться. Масштаб, распространенность, важность этих явлений позволяют нам полностью представить себе порядок, который типичен, вероятно, для очень значительной части человечества в течение весьма длительной переходной фазы, который сохраняется еще и у других народов, помимо тех, что мы сейчас описали. Они позволяют нам понять, что этот принцип обмена-да р а, вероятно, присущ обществам, которые вышли из стадий "совокупной, тотальной поставки" (от клана к клану и от семьи к семье), но еще не пришли к чисто индивидуальному договору, к рынку, где обращаются деньги, к продаже в собственном смысле iH особенно" к понятию цены, определяемой во взвешиваемой и пробируемой монете.

находится в связи с духом Коминоки, "Богатой", и носит имя "Делающего

богатство" (там же, с. 427, 424). Принцы кактсеноку имеют "летние имена", т. е. имена кланов, указывающие исключительно на "собственность".

Это имена на *иак" ("собственность;", овладение): "владение телом",

"большая собственность", "имеющий собственность", "место собственности"." Kwa. Т. 3, с. 191; ср. с. 187, 1.14. Другое племя квакиютлей, на-

коатоки, присваивает своему вождю титул "Максва" и "Иакслем"?"пот-

лач", "собственность"; это имя фигурирует в мифе о "Каменном теле" (ср. Каменные ребра, сыновья Госпожи Судьбы у хайда). Дух говорит

Ляму: "Твое имя будет "Собственность", Иакслем"." Kwa. Т. 3, с. 215, 1.39.

Точно так же у хайда вождь носит имя "Тот, которого нельзя ку-

ршть" (медная пластина, которую соперник не может купить)." Swanton. Haida, с. 294. XVI, I. Тот же вождь носит также титул "Все смешанные". т. е. "собрание на потлаче" (там же, .4° 4). Ср. выше титулы "Собственности в доме".

Глава III

ПЕРЕЖИТКИ ЭТИХ ПРИНЦИПОВ

В ДРЕВНИХ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМАХ

Все предыдущие факты были собраны в тон области, которую именуют этнографией. По преимуществу они относятся к тихоокеанским обществам357. Такого рода факты обычно

используются в качестве курьезов адш, а крайнем случае, для сравнения, чтобы измерить, насколько наш,и общества далеки или близки от тех институтов, которые называют "первобытными".

Однако они имеют общую социологическую ценность, поскольку позволяют нам понять момент социальной эволюции. Более того, они также имеют значение для социальной истории. Институты этого теша реально обеспечили переход к нашим собственным правовым и экономическим формам. Они могут способствовать историческому объяснению наших собственных обществ. Мораль и практика повседневного обмена

в обществах, непосредственно предшествующих нашим, сохраняют еще более или менее важные следы всех тех принципов, которые мы только что проанализировали. Мы рассчитываем посредством фактов доказать, что -наши правовые и экономические системы выделились ш институтов, подобных оггисанным 35S.

Мы живем в обществах, которые резко различают (и эта оппозиция сейчас критикуется сашшн юристам.и} вещное и личное (обязательственное) право, личности и вещи. Это разделение носит основополагающий характер: оно составляет условие существования одной из частей нашей системы собственности, отчуждения и обмена. Но оно отсутствует в праве, которое мы только что .исследовали. Точно так же наши цивилизации, начиная с семитской, греческой и римской, проводят резкое различие между долгом и небезвозмездной поставкой,

с

р ц

Мы знаем, естественно, что они имеют более широкое распространение (см. далее, с. 217, примеч. 520), и исследование лишь временно останавливается на этом.

3 5 8 Мейе и Анрн Леви-Брюль, так же как и наш незабвенный Юве-лен ", любезно высказали нам ценные замечания по поводу последующего

раздела.

с одной стороны, и даром "с другой. Но не являются ли эти различия достаточно поздним.и в правовых системах великих цивилизаций? Не прошли ли эт-н циаилизации через более раннюю фазу, на которой у них отсутствовало это холодное в расчетливое сознание? Не практиковали ли он"и те же самые

обычаи обмениваемого дара, где сливаются личности и вещи" Анализ некоторых черт индоевропейских правовых систем позволит нам показать, что сами они в полной мере прошли через это превращение. В Риме мы обнаружим пережитки этого. В Индии и Германии мы увидим сами эта правовые системы, функционировавшие в полную силу еще в относительно недавнюю эпоху.

I

Личное (обязательственное) право и вещное право

(древнейшее римское право)

Сравнение архаических правовых систем, римского права до той относительно ранней эпохи, когда оно реально вступает в .историю359, и германского права до его вступления в историю360 проясняет последние две правовые системы. В частности, оно позволяет по-новому поставить один из наиболее спорных вопросов истории права, теорию пехитш.

К"д9 Известно, что помимо гипотетических реконструкций Двенадцати Таблиц и нескольких текстов законов, сохранившихся в надписях, мы обладаем весьма скудными источниками относительно всего, что касается четырех первых веков римского права. Хотя мы не разделяем сверхкритической позиции Ламбера в его работе "L'Histoire Iraditionnelle des Douze Tables" (Melanges Appleton), 1906. но следует признать, что значительную часть теорий специалистов в области римского права и даже самих римских "античников" можно рассматривать как гипотезы. Мы позволим себе Добавить к ним еще одну гипотезу. .1 360 О германском праве см. далее.

361 О пехит см.: Huuelin. Nexum." Diet, des Ant. Magie et Droit indivi-т-^; (Annie, X), а также анализы и дискуссии, опубликованные в "Аппёс sociologique", VII, с. 472 и ел.; IX, с. 412 в ел.; XI, с. 442 и ел.; XII. с. 482 и ел.; Davy. Foi juree, с. 135. Библиографию н изложение теорий специалистов в области римского права, см.: Girard. Manuel elementaire de Droit

romain, 7e ed. с 354.

Ювелен и Жирар, вероятно, во всех отношениях очень близки к истине. К теории Ювелена мы предложим только одно дополнение и одно возражение. "Соглашение об ущербе" {Magie et Droit ind. с. 2i; ch.:

Injuria - Mel. Appleton), на наш взгляд, носит не только магический

характер. Оно представляет очень характерный пример пережитка древних прав на потлач. Тот факт, что один является должником, а другой - кредитором, делает того, кто обретает таким образом превосходство,

правомочным оскорблять другую сторону, своего должника. Отсюда

лый ряд отношений, на которые мы обращаем

"Социологического ежегодника", по поводу joking relationships

вого родства", в частности, у виннебаго (сиу) *.

362 Huvelin. Magie et Droit individual (Annee, X). 3" См. далее, с. 194. О wadiatio см. Davy. Аппёе, XII. с. 522 н 523_

364 Эта интерпретация слова slips основана на интерпретации Исидора

Севильского, V, с. 24, 30. См.: Huvelin. Stips. stipulatio * и т. д. (Melanges Fadda), 1906. Жирар (Girard. Manuel, с. 507, примеч. 4) вслед за Савиньи противопоставляет тексты Варрона и Феста этой образной, ясной и простой интерпретации. Но Фест после того, как действительно говорит "stipulus ", firmus" ", во фразе, к сожалению частично утраченной, вероятно, говорил о "...(") defixus> ", возможно, о палке, вбитой в землю. (Ср. с метанием палки во время продажи земли в договорах эпохи Хам-мурапи в Вавилоне; см.: Cuq. Etudes SLIT les contrats, - Nouvelle Revue

historique du Droit, 1910. с 467).

365 См. Huvelin, там же, "Annee sociologique, X, с. 33.

see Д1Ы оргаемся в дискуссию специалистов по римскому праву, но добавим несколько наблюдений к наблюдениям Ювеленз и Жнрара по поводу пехит. 1) Само слово происходит от nectere, и относительно этого последнего слова Фест (ad verb.; ср. l.V. obnectere *) сохранил один из редких папских документов, дошедших до нас: "Napuras stramentis necti-

to" *. Документ, очевидно, содержит намек на табу на собственность,

В

Сам способ выражения подтверждает важность вещей. римском квиритском * праве передача имущества (а ми видами имущества были рабы и скот, позднее "

мость) исключала все обыденное, мирское, простое. Передача всегда носит торжественный 367

2) Индивид, который accipiens. Однако торжественная фор- emptus", "куплен", как обычно передействительности означает acceptus ", более чем куплен, принят в уплату

принял медный слиток, кото-Дискутируется вопрос о том, есть

(Girard. Man. с. 503). вопросе, мы считаем, что все

(ср. выражения пехо mancipioque

emit mancipioque accepit* в надписях, отражающих продажу рабоз).

И эта синонимия наиболее проста, поскольку сам по себе факт принятия

чего-либо от кого-либо делает должником: damnatus, emptus, nexus*. 3) На наш взгляд, все специалисты по римскому праву, и даже Ювелен, уделили достаточного внимания одной детали в формальной стороне

судьбе медного бруска, aes пехит, которому придавал большое Фест (ad verb. nexum). Этот брусок в процессе образования

дается [передатчиком] tradens * accipiens'. Но, по нашему

когда последний освобождается,

поставку, платит вещью или деньгами,

свидетелями он возвращает давцу и т. д. Тогда тот его покупает, получает

обряд solutio

хорошо

501, примеч.;; вершаются, тервалом; при рассрочку

вершается также сообща: пять свидетелей, по крайней мерс

друзей, плюс "весовщик". Она смешана со всякого рода соображениями, чуждыми нашим современным чисто юридическим и чисто экономическим представлениям. Устанавливаемый ею пехшп, как хорошо показал Ювслен, полон, стало быть, тех рел.ипиозных представлений, котгорые он, однако, считал исключительно магическими.

Конечно, самый древний договор в римском .праве, nexum, уже оторвался от основы коллективных договоров, а также отделился от системы древних даров, связывающих обязательством. Предыстория римской системы обязательств, возможно, никогда не будет достоверно описана, Однако мы рассчитываем наметить направление поиска.

Помимо мапических м религиозных, формально-юридических связей слов и жестов существует, несомненно, связь посредством вещей.

Эта связь отмечена также несколькими очень старыми тер-м.инами латинян и италийских 'народов. Этимология некоторых 'из указанных терминов, вероятно, подтверждает это. Отметим в качестве гипотезы, что отсюда следует.

стьюИзнанравснтовенно,нмчинововещиамими по себе обладали лично-

Вещи - не инертные существа, как понимают их кодекс Юстиниана и наши правовые системы. Прежде всего они составляют часть семьи: римская familia включает res ["имущество"], а не только людей. Определение familia есть еще в

Дигестах368, и весьма примечательно, что чем более мы углубляемся в древность, тем более смысл слова familia * относится к res, которые составляют ее часть, вплоть до того, что оно означает даже съестные припасы и средства существования семьи369. Наилучшая этимо3л70огия слова familia - это, .несомненно, та, что связывает его370 с санскритским дхаман, домом.

358 О familia см.: Dig.. L, XVI, de verb. sign. - 195, - I. Familiae appeltatio и т. д. и in res и in personas diducilur * и т. д. (Ульпиан). Ср.: Исидор Севильский, XV, 9, 5. В римском праве вплоть до очень поздней эпохи деятельность по разделению наследства называлась familiae ercis-mndae". Dig. XI, II. To же в Кодексе. III. XXXVIII. Наоборот, res равняется familia: в Двенадцати Таблицах, V, 3, - super pecunia tutelave suae ret*. Ср. Girard. Textes de droit romain, с 869, примеч.; Manuel, с. 322; Cuq. Institutions, 1, с 37. Гай (II, 224) воспроизводит этот текст, говоря super familia pecuniaque.*. Familia уподобляется res и substantia* также в Кодексе (Юстиниана), VI. XXX, о. Ср. также familia rustica и urbana" Dig. L. XVI, de verb, sign. - 166.

ш Цицерон. De Orat.. 56; Pro Caecina. VII. Тере-нций: Decem dierum i mini est familia *

J7I> Watde. Latein clymol. Worterb. с. 7П Вальце ие уверен в предло

Более того, вещи делились на два вида. Различали fami-

lia и pecunia ", веши дома (рабы, ло37ш1 ади, мулы, ослы) и скот,

живущий на лугах, вдали от хлева371. И различали также res mancipi и res пес mancipi* в соответствии с формами продажи 372. Для одних, составляющих ценные вещи, включая недвижимость и даже детей, отчуждение могло иметь место только в соответствии с формулами mancipatio373, взятия (ca-pe^) в руки (Шапи). Оживленно дискутируется вопрос о том, совпадало ли различение между familia и pecunia с различением res mancipi и res пес mancipi. Для нас в этом изначальном совпадении нет ни малейшего сомнения. Вещи, не подлежащие mancipatio, - это как раз мелкий выпасной скот и pecunia - деньги (идея, название и форма которых

имели своим происхождением скот). Можно сказать, что римские veteres* осуществляют такое же различение, какое мы только что констатировали в краю цимшиан >и квакиют-лей, между постоянным и основным имуществом "дома" (как говорят еще в Италии и у нас) и переходящими вещами: продовольствием, скотом, обитающим в отдаленных прериях, металлами, серебром, которыми даже не отделившиеся сыновья

в общем могли торговать.

Далее, res вначале не должна была быть грубой и только

осязаемой вещью, простым и пассивным объектом передачи, которым она стала. Вероятно, наилучшая ее этимология - та, что сравнивает ее с санскритским словом rah, raiin37*?"дар", "подарок", "приятная вещь". Res должна была быть прежде всего тем, что доставляет удовольствие кому-нибудь дру-гому375. С другой стороны, вещь всегда отмечена печатью,

Гженной им этимологии, но для сомнений нет оснований. Кроме того, основная res. преимущественно mancipium familia - это раб mancipium. другое назв371 ие которого, famulus, имеет гу же этимологию, что familia. 371 О различении familia pecuniaque *. подтвержденном sacratae leges* (см. Фест, ad uerbum) и многочисленными текстами, см. Girard. Textes. с. 841. примеч. 2; Manuel, с. 274, 263, примеч. 3. Конечно, терминология не всегда была точна, но в противовес мнению Жирара мы считаем, что именно R древности изначально существовало очень точное разграничение. * Разделение обнаруживается, впрочем, в оскском языке", famelo in eituo* t (Lex Bantia, 1.13).

372 Различие между res mancipi и res пес mancipi исчезло в римском

праве только в 532 г. н. э, после специальной отмены квиритского права.

373 О mancipatio см. далее. Тог факт, что она требовалась или. по

крайней мере, дозволялась законом вплоть до столь поздней эпохи, дока-Ж зывает, как трудно familia избавлялась от res mancipi.

374 Об этой этимологии см. Walde, с. 650, ad verb. Ср. rayih - "собственность", "ценная вещь", "талисман"; ср. авест. гае, rayyi - те же значения: ср. др.-ирланд. rath - "любезное подношение".

37 5 Слово, обозначающее res в оскском языке, - это egто; ср. Lex Bam.. 1.6,11 и г. д. Вальде связывает egmo с egere: это "вещь, которой

меткой собственности семьи. Понятно поэтому, что из этих вещей mancipi торжественная традиция376 - mancipatio создает -правовую связь. Поскольку в руках accipiens она еще остается в какой-то степени принадлежащей "семье" первого

собственника, она сохраняет связь с "м и связывает теперешнего обладателя вплоть до того момента, когда последний будет освобожден выполнением договора, т. е. комленсатор-ной передачей вещи, денег илиуслупи, которая свяжет, в свою очередь, первого участника договора.

Схолия

Понятие силы, внутренне присущей вещи, впрочем, нлког-да не исчезало из римского права в двух отношениях: в воровстве, furtum и договорах те.

Что касается воровства377, то действия <и обязанности, которые оно влечет за собой, прямо вытекают из СИЛЫ вещи. Ей самой присуща aeterna auctoritas *378, которая дает себя знать, когда она украдена, и навсегда. В этом римская res не отличается от собственности у индусов или хайда37Э.

Договоры ге образуют четыре наиболее важных правовых договора: заем, передача на хранение, заклад и коммо-дат *. Некоторые договоры, не тюлучивщие названия, в частности те, которые мы считаем наряду с продажей -3и8с0точни-ком происхождения самого договорадар и обмен380, также называются ге. Но это было неизбежно. Действительно,

даже в наших теперешних правовых сист3е8м1 ах, как л в римском праве, здесь невозможно выйти381 за рамки более древних норм права: надо, чтобы была вещь мли услуга,

чтобы был дар и чтобы вещь или услуга обязывали. Очевид

нет>. Вполне возможно, что в древних италийских языках было два соответствующих антитетических слова для обозначения веши даваемой и доставляющей удовольствие - res и вещи, которой ие хватает и которую ждут, - egmo.

379 См. далее. У хайда обворованный должен лишь поставить блюдо у двери вора, и вешь обычно возвращается.

но, напри-мер, что отмена дарения по причине н38е2благодарно-сти, относящаяся к позднему римскому праву382, но постоянно присутствующая в наших собственных правовых системах, является (институтом 'нормального, можно сказать,

естественного права.

Но это лишь отдельные факты, характерные лишь для некоторых договоров. Наше утверждение носит более общий характер. Мы считаем, что в древнейшие эпохи римского права не могло быть ни одного случая, где акт traditio

res*" все равно, в устной или письменной форме - не был

бы одшш из основных. Римское право, впрочем, всегда колебалось в этом вопросе383. Если оно провозглашает,

что торжественность обмена или хотя бы договоров необходима, как это предписывают архаические правовые системы, которые мы описали, если оно утверждало nunquam nuda traditio transfert dominium *384 , то оно и провозглашало также в столь позднюю эпоху как эпоха Диоклетиана385 (298 г. н. э.): Traditionibus et usucapionibus dominia, поп pactis

Iransferuntur * Res, поставка или вещь - основной элемент

договора.

Кроме того, все эъи оживленно дебатируемые вопросы - проблемы словаря и понятий, которые, учитывая скудость древН'Их источников, 1нам весьма трудно разрешить.

До этого пункта мы достаточно уверены в достоверности нашего фактического материала. Однако, вероятно, допустимо двинуться еще дальше и открыть юристам w лингвистам широкую дорогу возможных исследований, которые в конце концов, вероятно, подведут к воссозданию целой правовой

системы, уже исчезнувшей ко времени Двенадцати Таблиц,

а может быть, и раньше. Другие правовые термины помимо

jamilia, res также нуждаются в углубленном изучении. Мы

наметим серию гипотез, возможно не очень значительных по отдельности, но в совокупности способных составить достаточно весомое целое.

Почти все термины договора и обязательства и определенная часть форм этих договоров, вероятно, близки к системе духовных связей, созданных силой traditio. 386

Сначала участник договора выступает как reus *386; это

Юстиниан (в 523 г. н. э.). Кодекс VIII, LVI, 10.

Girard. Manuel, с. 308. Павел, -Dig. XLI, I, 31, 1.

Кодекс, II, III. De pactis, 20.

О значении слова reus, "виновный", "ответственный", см..:Mommsen.

Romisches Strafrecht, 3-е изд. с. 189. Классическая интерпретация опирается на нечто вроде исторического a priori, которое превращает общественное обязательственное право, и в частности уголовное, в первобытное

389 380

право и которое усматривает в вещном граве и договорах современные утонченные явления. А ведь было бы так просто выводить право из договора!

Reus. впрочем, принадлежит языку религии (см. Wissowas. Rel. u. Kultus der Rdmer, с 320, примеч. З и 4) не менее, чем языку права: voti reus", Энеида, V, 237; reus qui voto se numinibus obligat * (Сервий. Ad AEn, IV, 699). Эквивалент reus voti damnatus* (Вергилий. Egl. V. 80); и это весьма симптоматично, поскольку damnatus-nexus. Индивид, давилш зарок, находится точно в таком же положении, как тот, кто пообещал или получил вещь. Он - damnatus до тех пор. пока не расквитается. Indo-germ. Forsch.. XIV, с. 131. ' Latein. Etymol. Worterb. с. 651. ad verb. reus. Такова интерпретация самих древнейших римских юристов (Цицерон. De Or. II, 183, Ret omnes quorum de re disceptatur "); для них всегда смысл res-дело, сохранившееся в памяти. Но она интересна тем, что сохраняет воспоминание о времени Двенадцати Таблиц, II, 2, где reus обозначает не только обвиняемого, но обе стороны во всяком деле, actor'a и reus'a в поздних судебных процедурах. Фест (ad verb, reus; ср. другой фрагмент *pro utroque ponitur" *), комментируя Двенадцать Таблиц, цитирует по этому поводу двух древнейших римских юрисконсультов

Ср. Ульпиан в Dig. II, XI, 2,3. alteruter ex litigatoribus *. Обе стороны также связаны судебным процессом. Есть основание предполагать, что ранее они были также связаны вещью.

391 Понятие reus, ответственного за аещь, сделанного ответственным

actio

"квазипреступлен.ия", происхождения договора, несколько проясняются. Сам факт вит accipiens'a в неуверенное положение КВЭЗИВЙНЫ

is, aere obaeratus *), духовной неполноценности,

рального неравенства (magister, minister *) 392 перед лицом

поставщика (tradens).

Мы связываем также с этой системой идей

древнейшие черты3 93еще практикуемой,

формы mancipatio393, купли-продажи, которая

tio venditio * 394 в древнейшем римском праве. Во-первых,

обратим внимание на то, что она всегда содержит traditio^.

Первый владелец, tradens, демонстрирует свою собствен-

торжественно отказывается от своей вещи, отдает ее

некоторые

ность,

du

да то ст щ

promitiendo qui

модификацию

рую называют корреалнтетом Впрочем, корреалнтет (Ульпиан,

XLV, II от duo. rets const) сохранил диняющей индивида

корреальных "друзей н родственников".

В Lex Bantia сторона, которая уступает на процессе.

терм3и93нов никогда и не было утрачено

395 Можно даже представить себе, что эта traditio сопровождалась об-

Ряда,:и, подобными тем, что дошли до нас в формальной стороне тапи-

"iLssio * при освобождении раба, которого считают выкупающим самого

и таким образом покупает accipiens. Во-вторых, этой операции соответствует mancipatio в собственном смысле. Тот,

кто получает вещь, берет ее в свою mantis * и не только признает ее принятой, но признает самого себя лроданным вплоть до оплаты. Вслед за осторожными римлянами принято рассматривать одну mancipatio >и понимать ее только как вступление во владение, но существует множество симметричных вступлений во владение вещами и лицами в одной

и той же операции396.

С другой стороны, дискутируется, и 3о97чень давно, вопрос о том, соответствует ли etnptio venditio397 двум раздельным актам или одному. Видимо, у "ас есть основание считать, что их .два, хотя они могут непосредственно следовать друг за другом при продаже за наличные. Подобно тому как в более ранних правовых системах существует дар, за которым следует ответный дар, в древнем римском праве имеет место назначение на продажу, за которым следует оплата. Таким образом, нетрудно понять всю систему и более того "

существующие в ней оговорки398.

Действительно, достаточно только отметить торжественные формулы, которыми пользовались: формула mancipatio, связанная с бронзовым бр3у99ском, формула принятия золота

у раба, выкупающего себя3 9 (это золото "должно быть "чистым, честным, млрским, принадлежащим ему" "pwi, probi,

profani, sui); одой идентичны. Более того, обе они - эхо формул самой древней etnptio: скота и раба, которая сохранилась для нас в форме jus civile*400. Второй владелец принимает вещь только освобожденной от пороков, особенно

магических; он принимает ее только потому, что может вер

отметить

" т. д. где проступа-

нуть или компенсировать, отдать плату. Следует выражения: reddit pretium, reddere *

ет еще корневая часть dare40!.

Впрочем, Фест* сохранил для нас ясный смысл термина

emere ("покупать") и даже правовой формы, которую он выражает. Он говорит также: zabemito significat demito vel auferto; emere enimanti qui dicebant pro accipere" * (s. v. abemito), и возвращается к этому значению в другом месте: лЕпгеге quod nunc est mercari antiqui accipiebant pro su-mere"* (s. v. emere), что, впрочем, составляет смысл индоевропейского слова, с которым связано само латинское слово. Emere - это "брать", "принимать что-нибудь у кого-нибудь"402.

Другой термин, emptio venditio, вероятно, также звучит

для 4ю03 ристов по-.иному, не так, как для осторожных рим-лян403, для которых обмен >и дарение существовали только тогда, когда отсутствовали плата м деньги, знаки продажи. Vendere, первоначально venumdare, - это сложное слово архаического, доисторического типа404. Несомненно, оно включает элемент dare, напоминающий дар и передачу. Что касается другого элемента, то, вероятнее всего, он заимствует

индоевропейский термин, обозначавший уже не продажу, а

продажную цену, пт), санскр. vasnah, который Хирн40Е

связал к тому же с болгарским словом, обозначающим "приданое", покупную плату за женщину.

Другие индоевропейские

правовые системы

Приведенные гипотезы относительно древнейшего римского права относятся преимущественно к доисторической эпохе. Право, мораль, экономика латинян существовали в опи-сашшх выше формах, но последние были забыты, когда их институты вошли в 'историю. Ибо именно римляне и гре

401 Отметим также выражение mutui datio* и т. д. В действительности

У римлян не было другого слова, кроме dare - "давать", для обозначения всех актов, заключенных в traditio.

ill

ки406, которые, возможно, вслед за северными и западными

семитами407 'Изобрели различение обязательственного права и вещного права, отделили продажу от дара " обмена,

разделили моральное обязательство и договор и особенно осознали различие между обрядом, правом и выгодой. Именно они посредством подлинной, великой и достойной уважения революции преодолели всю эту устаревшую мораль и экономику дара, слишком рискованную, слишком дорогостоящую и разорительную, переполненную личными соображениями, несовместимую с развитием рынка, торговли м производства и, в сущности, для той эпохи антиэкономичную.

Кроме того, вся наша реконструкция - это лишь правдоподобная гипотеза. Однако степень ее правдоподобия

возрастает во всяком случае вследствие того факта, что другие реальные а описанные индоевропейские правовые системы в уже относительно близкие к нам исторические эпох'и, безусловно, знали систему того же рода, что мы описали для обществ Океании и Америки, которые вульгарно называют первобытными и которые на самом деле являются

и продажи (на аукционе): "LUitati in mercando sive pugnando contenden-

tes"", - говорит еще Фест, ad verb. Licistati. Ср. выражение тлинкитов и квакиютлей "война собственности"; ср. выше, с. 143, прим*ч. 245, относительно аукционов и потлача.

Etudes sur les contrats de Pepoque de la Ire Dynastie babylonienne (Nouv.

с опреде

о п с в

архаическими. Мы можем, стало быть, обобщать ленной долей уверенности.

IB Лучше всего сохранили эти следы две индоевропейские правовые системы: германская и индийская. Кроме того, для ЙИХ мы располагаем многочисленными текстами.

II

Классическое индийское 'Право 405.

Теория дара

N. В. В использовании индийских юридических документов существует одна довольно серьезная трудность. Юридические кодексы и равные им по авторитету эпические поэмы были написаны брахманами н, можно сказать, если и не для них, то, по крайней мере, для их пользы как раз эпоху их триумфа409. Они дают нам представление лишь о теоретиче-

408 Древнее индийское право известно нам по двум сериям сборников, составленных достаточно поздно в сравнении с остальной частью священных текстов. Древнейшая серия представлена Дхармасутрами, которые Бюлер датирует периодом, предшествующим возникновению буддизма (Sacred Laws." Sacred Books of the East, Введение). Но, вероятно, некоторая часть этих сутр, а может быть, и сама традиция, на которой они базируются, созданы после возникновения буддизма. Во всяком случае, они составляют часть того, что индийцы называют шрути. Откровением. Другая серия - это смрити, традиция, или Дхармашастра: "Книги Закона",

главная из которых - знаменитый "Кодекс Ману", возникший ненамного

позднее сутр.

Мы. однако, пользовались главным образом большим эпическим документом, обладающим в брахманической традиции ценностью и смрити, и

шастры (традиции и преподаваемого закона). В "Анушасанапарве" (книге XIII "Махабхараты") мораль дара выражена совершенно иначе, чем в

"Книгах Закона". Однако она обладает той же ценностью и вдохновлялась теми же источниками, что и они. В частности, в ее основе, вероятно,

лежит та же традиция брахманнческой школы "Манава", что и традиция.

на которую опирается сам "Кодекс Ману" (см.: Biihler. The Laws of

Manu."Sacred Books of the East, с LXX и ел.). Впрочем, можно сказать,

что эта парва и Ману цитируют друг друга.

Во всяком случае, "Анушасанапарва"" бесценный документ. Это огромная книга, содержащая, по выражению комментария, dana-dharmakai-

hanam", колоссальный эпос о даре, которому посвящено более трети кни-

гн, или более сорока "наставлений". Кроме того, эта книга чрезвычайно популярна в Индии. В поэме говорится о том. как она была трагическим образом рассказана Юдхиштхире. великому царю, воплощению дхармы. Закона, великим царем-ясновидцем Бхншмой, лежавшим перед смертью на своем ложе из стрел.

Далее в ссылках см.: Ануш, номер стиха в сплошной нумерации и номер стиха в адхьяне, [главе].

* *м По многим признакам видно, что еелн не правила, то, по крайней мере, редакции шастр и эпических поэм возникли позже борьбы против буддизма, о которой в них говорится. Эго достоверно во всяком случае

для "Анушасанапарвы", полной намеков на эту религию (см. в частности,

ском праве. Стало быть, только посредством специальной реконструкции, с помощью множества содержащихся там признаний мы можем выяснить, каковы были право и экономика двух других каст, кшатриев и вайшьев. В данном случае теория, "закон дара", который мы в настоящий момент описываем (данадхарма), реально применим только к брахманам, к способу, которым они добиваются дара и получают еговозмещая лишь своими религиозными услугами, - а также к форме подношения им дара. Естественно, что именно эта обязанность одаривать брахманов составляет объект многочисленных предписаний. Вероятно, совсем иные отношения господствовали среди знати, княжеских семей и внутри многочисленных каст и племен простого люда. Мы едва можем догадываться о них, но это и неважно.

Индийские материалы имеют большое значение. Сразу после арийской колонизации древняя Индия, в сущности, вдвойне была страной потлача41". Вначале потлач обнаруживается еще в двух очень больших группах, которые были когда-то гораздо более многочисленными и образовали субстрат значительной части населения Индии: в племенах Ассама (тибе-то-бнрманскнх) и в племенах группы мунда (австроазиатских). Правомерно даже предположить, что в брахманическом 4д11екоре продолжала существовать та же самая традиция этих племен411. .Можно, например,

410 Мы не хотим сказать, что в весьма древнюю эпоху, когда была создана "Ригведа", арии, пришедшие в Индию с северо-востока, не знали рынка, торговца, цены, денег, продажи (см. Zimmern. Altindisches Leben. с. 257 и ел.)?"Ригведа", IV, 24,9. "Атхарваведа> особенно хорошо знакома с этой экономикой. Сам Индраторговец (гимн. III, 15, используемый в Каушика-сутре, VII, 1; VII, 10 и 12, в ритуале человека, идущего на продажу). См. однако, dhanada* (там же, ст. 1) и vajin", эпитет Инд-ры (там же).

Мы не хотим сказать также, что договор в Индии имел только такое происхождение: реальное, личное и безусловное участие в передаче иму-

ществ - и что Индия не знала других форм обязательств, например в

результате неумышленного правонарушения. Мы лишь стремимся доказать следующее: наряду с этими видами права существовало другое право, другая экономика и другое сознание.

брахманам (Васиштха, 14, 10 и Гаутама, XIII, 17; Ману, IV, 217) принимать что бы то ни было от "многих" и особенно участвовать в устраиваемых ими пирах, несомненно, подразумевал такого рода обычаи.

видеть следы института412, близкого к indjok batak и другим принцилат малайского гостеприимства, в правилах, запрещающих есть, не пригласив пришедшего гостя: "кто ест, не разделив пищу с другом, тот ест яд хала-хала"*. С другой стороны, институты того же рода, а может быть, и вида оставили определенные следы в самой древней из Вед. А поскольку мы

обнаруживаем их почти во всем индоевропейском м4и14ре413, у нас есть основания считать, что это арии принесли их в Индию414. Оба эти направления, несомненно, слились в эпоху, которую можно почти точно определить

И;1

ги.

Нас

Ануш. стих 5051 и стих 5045 (=адх. 104, стихи 98 и 95): "пусть

не пьет он жидкость, лишенную своей основы... и не дарит ее тому, кто

сидит рядом с ним за столом" (комментарий: "и которого он усадил и который должен с ним есть").

413 Например, adanam, дар друзей родителям молодого человека, прошедшего посвящение или инициацию, невесте и жениху и т. д. идентичен

даже в правовом документе германскому gaben, о чем мы говорим далее

(ср. грихьясутры - домашние ритуалы): Oldenberg. Sacred Books, указатель.

Другой пример - честь, исходящая от подарков (пищи). Ануш. 122, стихи 12, 13, 14: "Удостоенные чести, они чествуют; украшенные, они украшают"; "Говорят, это даритель, здесь, там, со всех сторон его прослав-ляют4"14 (Ануш. стих 5850).

414 Этимологическое и семантическое исследование позволило бы к тому же получить здесь результаты, аналогичные тем, что были получены при исследовании римского права. Древнейшие ведические документы изобилуют словами, этимология которых еще более очевидна, чем этимология латинских терминов. При этом все они, даже те, что относятся к рынку и продаже, предполагают другую систему, где обмены, дары и заклады занимали место договоров, которые мы обычно подразумеваем, когда говорим об этих явлениях. Часто отмечалась неопределенность

(впрочем, характерная для всех индоевропейских языков) значений санскритского слова, которое мы переводим словом "давать" (da), и бесчисленного множества его производных. Например, ada - "получать", "брать" н т. д.

Или возьмем, например, два ведических слова, лучше всего отображающих технический акт продажи; это parada culkaya - "продавать за

цену" н все слова, производные от глагола pan (например, pani - "торговец"). Слово parada, кроме того, включает da - "давать", а слово culka,

имеющее техническое значение латинского pretium, может означать совсем иное: не только стоимость и цену, но также цену боя, цену невесты, плату за сексуальную услугу, налог, подать. И pan, породившее, начиная

с "Рнгведы", слово pani ("торговец", "скупой", "алчный" и название чужестранцев), и название денег, рапа (позднее - знаменитое karsapana).

|и т. д. означает "продавать", а также играть, биться об заклад, бороться за что-нибудь, давать, обменивать, рисковать, осмеливаться, выигрывать, вовлекать. Кроме того, безусловно, нет оснований предполагать, что pan

("чествовать, хвалить, уважать, ценить") является глаголом, отличным От первого. Рапа, деньги, означает также продаваемую вещь, плату за работу, объект заклада при пари и игре, дом для игр и даже постоялый

Двор, заменивший домашнее гостеприимство. Вся эта совокупность терминов объединяет между собой идеи, внутренне связанные только в потлаче.

Все обнаруживает исходную систему, которой воспользовались для того.

чтобы создать последующую систему продажи в собственном смысле. Не будем, однако, продолжать попытку реконструкции посредством этимологи. Применительно к Индии она не обязательна и, несомненно, увела бы

Нас далеко за пределы индоевропейского мира.

как время создания позднейших частей Веды и колонизации обширных

долин двух великих рек: Инда и Ганга. Несомненно также, что эти два направления усилили друг друга. Кроме того, за пределами литературы эпохи Вед мы находим соответствующие обычаи и теорию в чрезвычайно развитом состоянии. "Махабхарата" представляет собой историю гигантского потлача: игры в кости Кауравов против Пандавов; турниров и выборов женихов Дpayпади, сестрой н полиандрической супругой Панда-вов 4:5. Другие повторы того же цикла легенд встречаются среди прекраснейших эпизодов эпоса. Например, в повествовании о Нале и Дамаянтн,

как и в "Махабхарате" в целом, рассказывается о совместном строительстве дома, об игре в кости и т. д. *15а. Но все искажается литературными и теологическими элементами повествования.

Впрочем, ход наших рассуждений не требует соотносить между собой эти многообразные истоки и осуществлять гипотетическую реконструкцию всей системы*'6. Кроме того, число заинтересованных в ней классов, эпоха ее расцвета не тоебуют особых уточнений, чтобы использовать

их в процессе сравнения. Позднее, по причинам, которые нас в данном случае не интересуют, это право исчезло, за исключением того, что было выгодно брахманам; но можно сказать, что оно, безусловно, оставалось в силе в течение шести-десяти веков, с VIII в. до н. э. по второго или третьего века н. э. И этого достаточно; эпос и брахманическнй закон развиваются еще в старой атмосфере: подарки в них еще обязательны, вещи обладают особыми добродетелями и составляют часть человеческих личностей. Поэтому мы ограничимся описанием этих форм социальной жизни

и исследованием их причин. Даже простое описание будет достаточно доказательным.

Даваемая вещь возмещается в этой жизни и в другой.

Здесь она автоматически порождает для дарителя такую

415 См. резюме эпоса в "Махабхарате", Адипарвз, глава 6.

415а См, например, легенду о Хапишчандре. Сабхапарва, "Махабха-

рата"41,6 кн. 2, гл. 12; другой пример - Виратапарва, гл. 72.

416 Надо признать, что по основному предмету наших рассуждений "

обязанности возмещать - в индийском праве мы нашли мало фактов, за исключением, может быть, законов Маку (VIII, 213). Наиболее же характерное состоит в правиле, запрещающем возмещение. Вероятнее всего, первоначально траурная шраддха, поминальная трапеза по мертвым, которую брахманы основательно разработали, была поводом для того, чтобы быть приглашенными и делать ответные приглашения. Однако формально

это запрещено. Ануш. ст. 43! 1, 4315 = ХП1, гл. 90, ст. 43 и ел.; ("Тот,

кто приглашает на шраддху только друзей, не попадет на небо. Не следует приглашать ни друзей, ни врагов, но безразличных людей... Плата жрецов, предложенная друзьям-жрецам, носит название демонической*

(пишача), - ст. 4316. Этот запрет, несомненно, представлял собой настоящую революцию по отношению к устоявшимся обычаям. Даже поэт-юрист связывает его с определенным моментом и оппеделенной школой (Вайкха-наса шрути, там же, ст. 4323 = гл. 90, ст. 5i). Хитрецы брахманы фактически поручили богам и душам умерших отвечать на подарки, которые делают им самим. Вне всякого сомнения, большинство простых смертных продолжали приглашать на траурную трапезу своих друзей. Впрочем, это продолжается в Индии еще и п настоящее время. Сами брахманы не возмещали, не приглашали и даже, в сущности, не принимали. Однако

их юридические кодексы сохранили для нас достаточно свидетельств,

1

же вещь417: она не потеряна, она воспроизводится; там это та же вещь, которую обретают вновь, причем с прибавкой. Даваемая пища - это пища, которая вернется к дарителю в этом мире; вместе с тем это пища для41 8него в и'ном мире, а также в ряде последующих рож41д9ений418: даваемые вода, колодцы, страхующие от жажды419; одежда, золото, зонгы от солнца; сандалии, позволяющие ходить по раскаленной почве, возвращаются к вам в этой и и иной жизни. Земля, которой вы сделали дар, производит урожай для других, она увеличивает -вашу прибыль в этом и в "ном мирах и в будущих рождениях. "Как серп луны растет день ото дня, так дар земле, будучи однажды сделан, растет год от года (от

урожая к урожаю)"420. Земля рождает хлеба, ренты и подати, руды, скот. Сделанные подарки обогащаю42т1 теми же

самыми продуктами дарителя и получателя дара421. Вся эта экономико-юридическая теология изложена в бесконечных

великолепных 'изречениях, в бесчисленных стихах. И 42ю2 риди-

ческие кодексы, и эпосы на этот счет неисчерпаемы422.

Земля, пища, все, что дарят, к тому же 'персонифицируются, это живые существа, с которыми находятся в диалоге и которые принимают участие в договоре. Они хотят, чтобы их отдали. Земля когда-то заговорила с солнечным ге-

. 417 Васиштха Дхармасутра, XXIX, I, 8, 9. И - 19-Ману, IV, 229

ел. Ср.: Ануш. все главы с 64 по 69 (с цитатами из Парашары). Все эта

часть книги, вероятно, имеет основой нечто вроде литании. Она наполовину является астрологической и начинается с дэна-калыш (гл. 64), определяющей созвездия, под которыми тот или иной человек должен давать ту или иную вещь тому или другому.

J

ill.

услышал ее, Она говори-

роем, Рамой, сыном Джамадагни, и когда он он отдал ее целиком самому риши Кашьяпе. ла 4л3 На своем, безусловно, старинном языке:

Прими меня (получатель), дай меня (даритель),

отдавая меня, ты получишь меня вновь.

И она добавляла, на сей раз в несколько вялом стиле брахманов: "В этом и ИНОМ ми-pax то. что да.но, обретается вновь". В одном очень древнем юридическом кодексе424 говорится, что Анна, пища, которая сама обожествляется, провозгласила следующее:

Тот, кто, не отдавая меня богам, божественным душам умерших, своим слугам и гостям, (меня) ест и а своем безумии (таким образом) глотает яд, того я съедаю, я его смерть.

Но для того, кто совершает агнихотру, исполняет вапшвадеву*25, а затем ест - в довольстве, в чистоте и в вере - то, что остается после того, как он накормил тех, кого должен накормить, для того я становлюсь амброзией, и он наслаждается мной.

Быть розданной - в природе пищи; не разделить пищу с другим - значит "убить ее сущность", уничтожить ее для себя и для других. Такова одновременно и материалистическая и идеалистическая интерпретация, которую брахманизм дал благотворительности и гостеприимству426. Богатство создается для того, чтобы быть отданным. Если бы не

42 3 Ст. 3136 ("гл. 62, ст. 34) называет эту строфу гатхой *. Она не является шлокой* и, стало быть, восходит к древней традиции. Более того,

я считаю, что первый полустих mame-jadattha, mam dattha, mam dattva

mameimpsyaya {ст. 3137 = гл. 62, ст. 35) весьма успешно может быть отделен от второго. Впрочем, ст. 3132 отделяет его заранее ( = гл. 62, ст. 30). "Как корова спешит к своему теленку, роняя молоко из полного вымени, так священная земля бежит к дарителю земель".

было брахманов, чтобы было бы бесполезным"427.

его получать, "богатство богатых

Тот. кто съедает пищу, убивает ее, не ведая этого, а будучи съеденной, она убивает его428. (

Скупость прерывает круг права, достоинств, пищи, которые непрерывно возрождаются один из других429-

В то же вре.мя брахманизм определенно отождествил

собственность с личностью, как в обмене, так и в связ-и со случаями воровства. Собственность брахмана - это сам

брахман.

"Корова брахмана - это яд, ядовитая змея", - говорит

уже Веда магов*430. Древний кодекс Баудхаяны431 провозглашает: "Собственность брахмана убивает (виновного)

вместе с сыновьями "и внуками. Яд - это не яд; собственность брахмана - вот яд". Она содержит в самой себе санкцию, потому что сама она составляет то страшное, что есть

в брахмане. Нет даже необходимости в том, чтобы кража

собственности брахмана была осознанной и желаемой. Целое наставление нашей парвыА32, наиболее интересного для

нас раздела "Махабхараты", рассказывает, как Нрига, царь

Из рода Яду. был превращен в ящерицу за то, что из-за ошибки своих слуг дал одному брахма'ну корову, принадлежавшую другому брахману. Тот, 'кто, не зная об этом, взял ее, не хочет ее вернуть даже в обмен на сто тысяч других;

В 4Г7 Там же, ст. 5831 ( = мана 121. ст. II).

438 Там же, ст. 5832 ( = 121, ст. 12). Следует читать atinam согласно калькуттскому изданию, а не artham (по бомбейскому). Второе полустишие неясно и, несомненно, плохо передает смысл. Оно. однако, кое-что передает: *Та пища, которую он съедает, то. в чем она является пищей.

он убийца этого, который убивает себя, невежда. Дна следующих стиха

также загадочны, но более ясно выражают идею и намекают на учение, которое должно было носить имя некоего риши (ст. 5384 = там же, 14):

"Мудрец, ученый, поедающий пищу, ее возрождает, он учитель, и, в свою очередь, пища его возрождает". (5863): "Таково развитие (вещей). Ибо то,

что составляет достоинство дающего, есть достоинство получающего (и наоборот), так как здесь существует только колесо, вращающееся в одну

сторону>. "Махабхарата" в переводе Пратапа очень пространна, но перевод базируется в данном случае на превосходных комментариях и заслуживает того, чтобы быть приведенным (за исключением одной ошибки,

которая его портит - evam janayati, ст. 14: возрождается именно пища, а

не потомство). Ср. =Ап. Д.. су. 11, 7 и 3. "Тот, кто ест до своего гостя,

уничтожает пищу, собственность, потомство, скот, достоинство своей

семьи".

432 Гл. 70. Оно приводится в связи с дарением коров (ритуал которого описан в гл. 69). "

она составляет часть его дома, принадлежит к его обитателям:

Она привыкла к этому месту и к этой жизни; она хорошая молочная корова, спокойная а очень преданная. Молоко ее сладкое, очень ценное, .постоянно нужное в доме (ст. 3466).

Она (эта корова) кормит моего маленького ребенка, отнятого от груди и слабого. Я не могу ее отдать, - (ст. 3467).

Но и тот, у кого корова была отнята, не принимает другую. Она является неотъемлемой собственностью обоих брах-

ма-ноз. Встретив сопротивление обеих сторон, несчастный

царь на тысячелетия остается заколдованным из-за содержащегося в этой ситуации проклятия433.

Нигде связь между даваемой вещью IH дарителем, между

собственностью и собственником не является 434более тесной,

чем в правилах, касающихся дарения коровы434. Они .широко известны. Соблюдая их, питаясь ячменем и 4к3о5 ровьим навозом, ложась спать на земле, царь Дхармы435 (Закона), сам Юдхиштхира, главный герой эпоса, стал "быком" среди царей. В течение трех дней -и ночей владелец коровы подражает ей и соблюдает "обет коровы"436. Он читается исключительно "сокам.и коровы": водой, коровьим навозом, мочой в течение одной ночи из трех (в моче обитает сама Шри, Удача). Одну ночь из трех он спит вместе с коровами на земле, по словам комментатора, "не соприкасаясь с лшми не беспокоя паразитов", слившись таким образом "с ними

единодушно"437. Когда он входит в хлев, называя их священными именами438, он добавляет: "коровамоя мать,

бык - мой отец" и т. д. Он повторяет первую формулу во время акта дарения. И вот наступает торжественный момент передали. После похвалы коровам даритель говорит:

ст. 3670 ср. ст. 6042, где коровы говорят: "Бахула, Саманга. Ты не знаешь страха, ты спокойна, ты хорошая подруга"). Эпос не забывает упомянуть, что эти имена идут от Веды и от Шрути. Священные имена дейст

Каковы вы, таков и я. ставший сегодня одной с вами сущностью;

отдавая вас, я отдаю себя439 (ст. 3676).

И получатель дара при его получении (совершая прати-

грахану) - говорит:

Превращенные (переданные) в дух. полученные в духе, восславьте

нас обоих в формах Сомы (лунных) и Угры (солнечных) (ст. 3677) ш.

Другие принципы брахманического права удивительно

напоминают некоторые описанные >нами полинезийские, ме-

ланезлйские и американские обычаи. Поразительно похож

|на них способ принятия дара. Брахману свойственна неодолимая гордость. Вначале он отказывается иметь какое бы то -ни было дело с рынком. Ему не следует даже принимать ничего, что исходит оттуда 442-. В национальной экономике, где существовали города, рынки, деньги, брахман остается верен экономике и морали древних индоиранских пастырей, а также аллогенных и аборигенных земледельцев больших долин. Он придерживается также позиции, приличествующей

человеку благородному443, по кото44р4ой слишком щедрые дары представляются оскорблением444. В двух "наставлениях"

"Махабхараты" рассказывается, как семеро ришей, великих

Провидцев, и ,их войско во время голода, когда они собирались съесть тело сына царя Шиби, отказались от огромных подарков и даже от золотых плодов инжира, предложенных им царем Шайвьей Вришадарбхои, ответив ему:

О царь, принимать дары от царей"это в начале мед, а в конце - яд (ст 4459 = гл. 93. ст. 34).

Далее следуют две серии проклятий. Вся эта теор"ия сама по себе довольно комична. Целая каста, живущая на дары, настаивает на отказе от них445. Затем она заключает

4зэ Буквально: "будучи дарителем пас, я - даритель себя".

440 "Акт овладения", слово точно соответствует accipere. /.m-JivEt-.,

take 441 т. д.

441 Ритуал предусматривает возможность дарения "коров в виде кунжутных или масленых лепешек", а также "золотых и серебряных коров". В этом случае они рассматривались как настоящие коровы (ср. 3523, 3839),

а обряды, особенно связанные с передачей, несколько изменялись. Этим Коровам даются ритуальные имена. Одно из них означает "будущая". Пребывание вместе с коровами, "обет коров" еще более усложняются.

442 Ап. Дх. су. I. 17 и 14; Мзну, X, 86-95. Брахман может продать то, что не было куплено. Ср. Ап. Дх. су.. 1, 19, 11.

443 Ср. выше. с. 101, примеч. 57; с. 116, примеч. 119 - Меланезия, Полинезия; с. 1 (Германия), с. 157, примеч. 1; Ап. Дх. су. I, 18, 1; Гаутама

Дх. су. XVII, 3.

444 Ср. Ануш. гл. 93. 94. Ап. Дх. су. 1, 19, 13, где упоминается Кава. другая брахманнче-

ская школа.

полюбовное соглашение и принимает те из них, которые совершаются по собственной воле446. Далее составляются

длинные сп"иски447 людей, обстоятельств и вещей448, от которых и при которых дары можно принимать, вплоть до полного разрешения всего в случае голода449, при условии,

правда, небольших искуплений450.

Дело в том, что связь, которую дар устанавливает между дарителем и получателем дара, слишком крепко соединяет обоих. Как и во всех изученных нами ранее -системах, и даже в еще большей мере, один из них слишком сильно зависит от другого. Получатель оказывается в зависимости

от дарителя451. Вот почему брахман не должен "принимать"

и тем более просить у царя. Будучи божеством среди божеств, он выше царя и унизится, если будет не только брать, но делать еще что-нибудь. А с другой стороны, для царя способ дарения так же важен, как то, что он дает4Э".

Дар, стало быть, представляет собой одновременно то, что надлежит давать, то, что надлежит получать, но также и то, что опасно брать. Дело в том, что сама даваемая вещь

образует обоюдную нерасторжимую связь, особенно когда

это пищевой дар. Получающий зависит от гнева дарителя''53, и вообще каждый зависит от другого. Не следует также

есть у своего врага454.

Принимаются всякого рода архаические меры предосторожности. В юридических кодексах и эпосе индийские лите

452 Гаутама, XVII, 19, 12 и ел.; An. 1, 17, 2. Церемониальную формулу

дара см.: .Ману, VII, с. 86.

453 Krodho hanti gad danam - "гнев убивает дар". Ануш. 3638 = гл. 75.

ст. 16.

раторы распространяются, как они это умеют, на тему о том, что дары, дарителей, отданные вещи следует рассматривать во взаимосвязи455, скрупулезно и точно, так чтобы не было никакой ошибки в способе принесения даров или

их получения. Все подчиняется этикету и происходит не так, как на рынке, где целенаправленно, за определенную цену берут вещь. Здесь все имеет значение456. Договоры, союзы, передача 'имущества, связь, создаваемая этим имуществом между даюшим.и .и получающими лицами, - все это учитывает данная экономическая мораль. Сущность и намерение договаривающихся сторон и сущность отданной вещи нераз-

делимы457. Поэт-юрист сумел прекрасно выразить то, что

мы хотим описать:

Здесь есть только одно колесо (вращающееся только в одну сторону) 458.

III

Германское право "{залог и дар)

Хотя германские общества и не оставили нам столь же древних и многочисленных следов459 своей теории дара, они

"и лы

ве

из виду. В да

I 7 Зак. 522

обладали такой развитой системой обмена в форме добровольно и обязательно подносимых, получаемых и возвращаемых даров, что 'их можно считать наиболее типичными.

Германская цивилизация также долгое время существовала без рынков460. Она оставалась в основном феодальной и крестьянской; в ней понятие и даже слова, обозначающие

бЖ раннюю ипопхуодважний б^^Ь^^Гр^^ система потлача, но особенно "система даров. В той мере

(а она 'была достаточно большой), в какой кланы 4в6н2утри

племен, большие неразделенные семьи внутри кланов462, сами племена, вожди я даже короли поддерживали между собой нравственные -и экономические отношения (за пределами сферы семейной группы), в той мере они общались, помогали друг другу, объединялись в форме дара и союза, посредством закладов и залогов, через пиры -и лодношен'ия, насколько возможно большие. Ранее мы встречались с длинным перечнем подарков, взятых у Высокого. Помимо этого прекрасного отрывка из "Эдды" отметим три факта.

Углубленное исследование весьма богатого набора немецких слов, производных от geben и gaben, еще не проведено463. Они чрезвычайно многочисленны: Ausgabe, Abgabe,

461 Известно, что слово Kauj и все его производные происходят от латинского слова саиро - "торговец". Изменчивость значений слов leiheti, iehnen, lohn, burgen, borgen* и т. д. хорошо известна и доказывает позднее происхождение из технического употребления.

Angabe, Hingabe, Liebesgabe, Morgengabe,* очень любопытная Trostgabe * (наша "утешительная плата"), vorgeben, vergeben (растрачивать и прощать), widergeben* и wieder-geben*. Исследование слов Gift, Mirgift и т. д. и институтов, обозначаемых этими словами, также предстоит осущест-вить464. Зато вся система подношен-ий, подарков, ее значение в традиции и фольклоре, включая обязадность возвращать, великолепно описаны Р. Мейером в одной из превосходнейших из известных нам работ по фольклору465. Мы лишь сошлемся на нее и обратимся в ней сейчас только к тонким замечаниям, относящимся к силе связи, которая обязывает, к Angebinde, которую составляют обмен, подношение, пр-инятие этого .подношения м обязанность возместить его.

Впрочем, еще совсем недавно существовал институт, несомненно сохраняющийся в .морали Я экономических обычаях немецких дереве>нь и имеющий чрезвычайное значение с экономической точки зрения; это Gaben*66, точный эквивалент индийского аданам. Во время крестин, причастия, помолвки, бракосочетания приглашенные (они составляют часто всю деревню) после пиршества, накануне или на следующий день (Guldentag) приносят праздничные подарки, стоимость которых обычно значительно превышает расходы "а пиршество. В отдельных немецких землях этот Gaben составляет даже приданое новобрачной, которое ей подносят

утром в день свадьбы; оно носит название Morgengabe. В

некоторых местах щедрость этих даров выступает как залог

плодовитости новобрачных467. Установление связей на помолвках, разнообразные дары, подносимые крестными отцами и матерями в различные моменты жизни, чтобы отметить своих крестных и помочь (Helfete) им, точно так же важны. Мы узнаем эту тему, свойственную и всем нашим нравам, сказкам, легендам о приглашении, о проклятиях тех, кто остался неприглашенным, о благословениях и щедрости приглашенных, особенно если это феи.

То же происхождение имеет т другой институт. Это нео4б68-ходимость залога во всех видах германских договоров468.

Даже французское слово "залог" (gage) происходит отсюда,

от wadium (ср. англ. wage - "заработная плата"). Юве-лен469 показал уже, что германское wadium*10 способствует пониманию связи в договорах, и усматривал его близость к римскому пехит. Действительно, согласно интерпретации Ювелена, в германском праве принятый залог позволяет договаривающимся сторонам воздействовать друг на друга, поскольку один получает нечто от другого, поскольку другой, будучи собственником вещи, может ее заколдовать и поскольку часто залог разделяют надвое и каждая часть хранится у обоих участников договора. Но это объяснение можно дополнить еще одним, более близким. Магическая санкция может вмешиваться, но она не является единственной связью. Сама вещь, даваемая и закладываемая, является связью

благодаря своим собственным свойствам. Прежде всего залог обязателен. В германском праве всякий договор, всякая продажа или покупка, заем или отдача на хранение включают создание залога; другому участнику договора дают какую-нибудь вещь, обычно малоценную: перчатку, монету (Treugeld), нож, во Франции, кроме того, -булавки, чтобы при расплате вам вернули отданную вещь. Ювелен уже отмечает, что вещь обладает незначительной стоимостью и,

как правило, является личной; он верно связывает этот факт с темой "залога жизни", life-token*71. Переданная таким об

470 О германском wadium см.: Thevenin. Contribution a l'etude du

droit germanique." Nouvelle Revue Historique du Droit, с 72; Grimm. Deutche Rechtsalt. I, c. 209-213; von Amira. Obligationen Recht; von Ami-га"В Справочнике Германа Пауля, I, с. 254 и 248. О wadiatio cp Davy?

Аппёе Soc, XII, с. 522 н ел

471 Huvelin, с. 31.

разом вещь вся нап

разом вещь вся наполнена индивидуальностью дарителя. Тот факт, что она находится в руках получателя, заставляет участника договора выполнить его, выкупить себя, выкупив вещь. Стало быть, пехит присутствует в этой вещи, а ие только в магических актах, .а также не только в торжественных формах договора, в обмениваемых словах, клятвах, обрядах, пожатиях рук. Он существует в ней, как и в письменных текстах, в магически значимых "актах", в договорных "тальях" ", при которых каждая сторона хранит свою часть залога, в совместных трапезах, где каждый саприча-стен сущности другого.

Две черты wadiatio также подтверждают эту силу вещи. Во-первых, залог не т4о72лько обязывает и связывает, но также в4о73влекает и честь472, авторитет, "ману" того, кто его от-дает473. Последний остается в низшем положении до тех пор,

пока не освобожда47е4тся от своего обязательства-пар-и. ибо

слово wette, wetten474, которым выражается wadium законов, в такой же мере 1имеет значение "пари", как и "залог" (gage). Это приз на состязании и санкция за вызов еще более прямая, чем средство принудить должника. Пока срок договора не истек, должник уподобляется (Проигрывающему пари, идет вторым в гонках и потому теряет больше, чем вложил, больше, чем должен будет заплатить, не говоря о том, что он подвергается опасности потерять полученное, так как кредитор может востребовать столько, что залог не будет возвращен. Другая черта показывает опасность получения залога, так как не только тот, кто дает, берет на себя обязательство" тот, кто получает, также сказывается связанным. Точно так же как получатель на островах Тробриан, он

опасается даваемой ему вещи. Таким же образом ее броса-

Щ ют475 к его ногам, когда это festuca notataA1&, снабженная руническими (надписями и насечками, когда это "талья", часть которой он сохраняет или не сохраняет. Он получает ее на земле или за пазуху (in laisum), а не в руки. Весь ритуал имеет форму вызова и недоверия и выражает то и

т Brissaud. Manuel d'Histoire du Droit franc,ais, 1904, с 1381.

473 Ювелен {с 31, примеч. 4) объясняет этот факт исключительно вырождением первобытного магического обряда, ставшего обыкновенной темой морали. Но эта интерпретация частична, бесполезна (см. выше, с. 143, примеч. 244) и не исключает ту, которую предлагаем мы.

474 К вопросу о родстве слов wette, wedding мы еще вернемся. Амфиболия * лари и договора отмечена даже в наших языках, например: se defter {"не доверять") и difier ("бросать вызов").

*7S Huvelin, с. 36, примеч. 4.

478 О festuca notata см. Heusler. Institutionen, 1, с. 76 и ел.; Ювелен (с. 33), на наш взгляд, не учитывает использование "тальи".

другое. Кроме того в английском языке даже сегодня throw

ike gage соответствует выражению throw the gauntlet *. Дело в том, что залог как даваемая вещь содержит в себе опасность для обоих "соответчиков".

И наконец третий аспект. Опасность которую содержит даваемая или передаваемая вещь .несомненно, нигде так не ощутима, как в древнем праве -и древних германских -языках.

Это объясняет двойственный смысл слова gift в группе этих языков: с одной стороны - "дар", с другой?"яд". В другом м4е77сте мы уже 'Излагали историческую семантику этого слова477. Эта тема рокового дара, подарка яле блага, превращающегося в яд, является основополагающей для германского фольклора. Золото Рейна * фатально для его завоевателя, кубок Хагена пагубен для героя, пьющего из него; тысячи и тысячи сказок и романов подобного рода, германских -и кельтских, преследуют еще .наше воображение. Приведем лишь строфу, которой герой "Эдды"478, Грейдмар, отвечает на проклятие Ломи:

Tu as donne des cadeaux Mais tu n'as pas donne des cadeaux d'amour, Tu n'as pas donne dun coeur bienveillant, De vote vie, vous seriez deja depouilles, Si j'avais su plutot le danger. [Дары ты принес.

Но принес их без любви, Принес с недобрым сердцем.

Вы бы уже простились с жизнью, Если бы раньше я увидел опасность,]

Кельте кое право Еще одна семья индоевропейских обществ, несомненно,

была знакома с этими институтами; это кельтские народы.

Юбер и я начали доказательство этого утверждения479.

Кита йское право

Наконец, великая китайская цивилизация с архаических времен сохранила .именно тот правовой пр-инцил, который нас интересует; она признает неразрывную связь всякой вещи с первоначальным собственником. Даже сегодня индивид, продавшей что-то из своего имущества480, даже движимого, сохраняет в течение всей жизн-и нечто вроде права "оплакивать свое (Имущество" у покупателя. Отец Хоанг привел образцы этих "4в8екселей стенаний", которые продавец

вручает покупателю48'. Это нечто вроде права на преследование вещи, смешанное с правом преследования личности, которое продавец продолжает осуществлять даже долгое

заны откупиться, покрыв грудами золота кожу Отра. Но бог Локи проклял это золото, и Хрейдмар отвечает приведенной строфой. Мы обязаны этим замечанием Морису Казну, который отмечает по поводу третьей строки: "от доброжелательного сердца" - это классический перевод: с/ heilom

hug означает в действительности "с расположением духа, приносящим удачу".

481 См. Hoang, там же, с. 10, 109, 133. Указанием на эти факты мы

время спустя после того как вещь окончательно вступила в другое владение м все условия "необратимого" договора выполнены в срок. Благодаря переданной вещи, даже если она заменима, заключенный союз не носит временного характера, и договаривающиеся стороны находятся в постоянной зависимости.

В аннамской морали принять подарок опасно. Отмечающий последний факт Вестврмарк отчасти осознал его значение482.

(принуждающая жертва, приносимая просителем, - там же, с. 386) и о принципе: "Бог и пища заплатят ему" (выражения, примечательным образом тождественные выражениям из индусского права). См.: Westermarck. Marriage Ceremonies in Morocco, с. 365; ср.: Anthr. Ess. E. В Tylor, c. 373 и сл.

Глава IV

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Нравственные выводы

Приведенные выше наблюдения можно распространить "а

наши собственные общества.

Значительная часть наших нравственных законов и самой нашей жизни по-прежнему погружена в ту же самую

атмосферу, соединяющую в себе дар, долг и свободу.

К счастью, не все еще оценивается исключительно в понятиях купли и продажи. Вещи обладают еще чувственной

ценностью помимо продажной, если только вообще в них может существовать продажная ценность сама по себе. У нас есть .не только мораль торговцев. Остаются еще люди и классы, сохраняющие прежние нравы, и мы подчиняемся им почти все, по крайней мере в определенные времена года или в определенных случаях.

Невозмещенный дар также принижает того, кто его принял, особенно если он заведомо принят с умыслом не возмещать. Достаточно вспомнить любопытное эссе Эмерсона * "On Gifts and Presents"483, чтобы понять, что мы не вышли за пределы нравов германцев. Благотворительность также раиит того, кто ее принимает484, и вся сила нашей морали

направлена на ликвидацию бессознательного и оскорбительного превосходства богатого "жертвователя".

Приглашение требуется возвращать точно так же, как

"знак вежливости". Мы видим здесь фактически след древней традиционной основы, древнего благородного потлача. Кроме того, мы видим, как обнажаются фундаментальные

мотивы человеческой деятельности: соревнование между ин-

лак v

дивидами одного пола4аэ, "врожденный империализм" мужчин; основа социальная, с одной стороны, животная и психологическая" с другой. В той особой части нашей жизни,

483 Эссе, часть II, V.

484 Ср. Коран, сура II, 265; ср. Kohler." Jewish Encyclopaedia, I,

с. 465.

485 lames W. Principles of Psychology, 2, с 409.

которая представляет собой жизнь в обществе, сами мы не можем "оставаться в долгу". Надо возвращать больше, чем получено. "Ответное угощение" всегда дороже и больше. Такой была в Лотарингии деревенская семья времен нашего детства, которая ограничивалась самой скромной жизнью в

обычной обстановке и разорялась ради гостей, в дни храмовых праздников, свадеб, причастия или похорон. В этих случаях надо показать себя "важным господином". Можно даже сказать, что часть нашего народа ведет себя так постоянно и тратит, не считая, когда речь идет о гостях, праздниках, праздничных подарках.

Приглашение должно быть сделано и должно быть принято. У нас существует еще этот обычай, даже в наших либеральных корпорациях. Не более 'Пятидесяти лет назад, а возможно и позднее, в некоторых частях Германии и Франции в свадебном пиршестве принимала участие вся деревья. Отказ кого-либо от приглашения был очень дурным знаком, предзнаменованием и доказательством зависти, "порчи". Во Франции во многих местах до сих пор все принимают участие в подобной церемонии. В Провансе при рождении ребенка каждый . приносит яйцо и другие символические подарки.

Продаваемые вещи еще имеют душу; за ними еще следует их бывший собственник, и они следуют за ним. В одной

из долин в Вогезах, в Корнимоне, еще недавно практиковался обычай, который, возможно, и сейчас сохраняется в некоторых семьях: для того 'чтобы купленные животные забыли своего прежнего хозяина и не пытались вернуться "домой", делали крест на перекладине над дверью хлева, хранили ле-доуздок продавца, кормили животных солью с руки. В Ра-

он-о-Буа им давали сдобный хлебец, который трижды обносили вокруг крюка для подвешивания котла над огнем, причем подносили его -скотине правой рукой. Речь идет, правда, о крупном скоте, который составлял часть семьи, при этом хлев составлял часть дома. Но и множество других французских обычаев обозначает необходимость оторъать проданную вещь от продавца, .например: ударит4ь8 6 по проданной вещи, хлестнуть продаваемого барана и т, д. 486.

Можно даже сказать, что ряд законов, которыми руководствуются промышленники, в наше время вступает в конфликт с моралью. Экономические предрассудки народа, производителей, проистекают из их непоколебимого стремления

следовать за продажной вещью и острого ощущения, что их труд перепродается без их участия в прибыли.

В наши дни старые принципы восстают против жестокости, абстрактности и бесчеловечности теперешних кодексов.

Исходя из этого, можно сказать, что смысл целого ряда возникающих в наше время законов и обычаев состоит в возврате к прошлому. И эту реакцию против римско-саксонской бесчувственности нашего строя следует признать совершенно здоровой и обоснованной. Именно так следует интерпретировать некоторые новые обычаи и правовые принципы.

Понадобилось значительное время, чтобы признать право

художественной, литературной и научной собственности помимо элементарного акта продажи рукописи, первой машины или оригинального произведения искусства. В действительности общества не очень заинтересованы в признании за наследниками 'прав на вещи, созданные автором или изобретателем, этим благодетелем человечества. Эти вещи охотно объявляют результатом не только индивидуального, но и коллективного духа; все хотят, чтобы они как можно скорее

оказались в общественной сфере или в общем обращении богатств. Тем не менее скандалы, связанные с прибавочной

стоимостью, возникающей в процессе перепродажи произведений живописи, скульптуры и прикладного искусства при жизни художников и их ближайших наследников, способствовали принятию во Франции в сентябре 1923 г. закона,

дающего художнику и его близким право на будущую прибавочную стоимость, образующуюся при каждой последующей продаже его произведений 487.

Все наше законодательство в области социального обеспечения, этот уже реализованный государственный социализм, основывается на следующем принципе: трудящийся живет ради общества ]и отдает свой труд, с одной стороны, ему, с другой - своим патронам, и если он должен вносить свой вклад в социальное обеспечение, то и те, кто пользовался его услугами, не освобождаются от обязательств перед

ним помимо заработной платы. Само государство, представляющее общество, в котором участвуют и он сам, и его патроны, долж.но обеспечить ему определенные жизненные

гарантии на случай безработицы, болезни, старости, смерти.

Даже хитроумные новшества, например кассы семейной помощи, которые наши французские промышленники по своей воле активно развернули на пользу семейным рабочим,

стихийно соответствуют этой потребности привязать к себе

самих индивидов, учитывая лежащие на них обязанности и связанные с ними материальные и моральные интересы488. Аналогичные ассоциации так же успешно функционируют в

Германии и 'Бельгии. В затяжной период ужасной безработицы, коснувшейся миллионов рабочих, в Великобритании зарождается целое движение за страхование против безработицы, которое было бы обязательным и организованным по корпорациям. Города и государства устали от огромных расходов, от пособий по безработице, причина которой кроется

в самой промышленности и в общих условиях рынка. Кроме того, видные экономисты, капитаны индустрии (г-н Пибус,

сэр Ли,нден Макасси), выступают за то, чтобы предприятия

сами организовывали эти кассы на случай безработицы по корпорациям, чтобы они сами совершали эти жертвоприношения. В целом они хотели бы, чтобы стоимость рабочего страхования, защиты от безработицы, составляла часть общих расходов каждой отрасли промышленности в отдельности.

Эта мораль, это законодательство в целом означают, по нашему мнению, не упадок права, а возврат к нему 489. С одной стороны, мы видим, как рождаются на свет н становятся

реальным фактом профессиональная мораль и корпоративное право. Все эти кассы социального обеспечения, общества

взаимопомощи, которые промышленные группировки образуют ради тех или иных корпоративных целей, с точки зрения чистой морали не запятнаны никаким пороком, за исключением того, что управляют ими только предприниматели. Помимо того действуют также группы: государство, общины,

благотворительные учреждения, пенсионные и сберегательные кассы, общества взаимопомощи, патронат, наемные рабочие. Они объединены например, в социальном законодательстве Германии, Эльзаса-Лотарингии и в ближайшем будущем объединятся в социальном обеспечении Франции.

Мы возвращаемся, следовательно, к морали таких групп.

С другой стороны, государство и его подгруппы хотят заботиться об индивидах. Общество хочет отыскать клетку социального организма. Оно внимательно изучает индивида, сближается с индивидом в примечательном состоянии духа, где смешиваются ощущения его собственных прав и другие, более чистые чувства: милосердия, "социального служения",

солидарности. Темы дара, добровольности и обязательности

в даре, темы щедрости и выгоды, получаемой от процесса отдзвания, возвращаются к нам, подобно тому как вновь появляется давно забытая ведущая мелодия.

Но констатировать факт недостаточно, надо извлечь из него практическое правило, моральное предписание. Недостаточно утверждать, что право находится в процессе освобождения от некоторых абстракций, в частности от различия между вещным и обязательственным правом; что оно .находится в процессе прибавления других правовых систем к грубому праву продажи и платы за услуги. Надо признать, что это - хорошая революция.

Прежде всего мы возвращаемся - и нам надо вернуться" к нравам "благородных трат". Надо, чтобы богатые" как в англосаксонских странах, как во многих других современных обществах, отсталых и высокоцивилизованных, - свободно, а также по необходимости вернулись к тому, чтобы рассматривать себя как своего рода казначеев своих сограждан. В античных цивилизациях, от которых произошли наши, практиковались в одних - юбилей", в других" литургии", хорегии * и триерархии ", сиситтии ", обязательные расходы эдила* и консульских лиц*. Нам следует вновь возвыситься до законов подобного рода. Кроме

того, необходимо больше заботы об индивиде, его жизни, здоровье, образовании (рентабельной, впрочем, вещи), о его семье и ее 'будущем. Требуется больше честности, мягкости,

великодушия в договорах о найме, об аренде жилья, продаже необходимых продовольственных продуктов. И обязательно нужно найти средства ограничить последствия спекуляции и ростовщичества.

Надо, однако, чтобы индивид работал, чтобы он больше

рассчитывал на себя, чем на других. С другой стороны, надо, чтобы он защищал свои интересы, индивидуально и в группе. Избыток великодушия и коллективизма были для него и для общества так же вредны, как и эгоизм наших современников и индивидуализм наших законов. В "Махабхарате" злой дух

лесов объясняет брахману, который слишком много и некстати отдавал: "Вот почему ты худ и бледен". Следует рав-<но избегать жизни монаха и жизни Шейлока, Новая мораль, несомненно, будет заключаться в хорошо взвешенной смеси реальности и идеала.

Итак, можно и должно вернуться к архаическому, к исходным началам. Мы обнаружим мотивы жизни и действия,

до сих пор известные многочисленным обществам и классам: радость отдавать публично; удовольствие тратить художественно и великодушно; удовольствие принимать гостей и

участвовать в личном и общественном празднике. Социальное обеспечение, забота общества взаимопомощи, профессиональной группы, всех этих юридических лиц, которых английское право награждает именем "Friendly Societies", лучше, чем просто личная безопасность, которую дворянин гарантировал своему арендатору, лучше, чем нищенская жизнь, которую обеспечивает поденная плата, .назначенная предпринимателем, и даже лучше, чем капиталистическое накопление, основанное только на изменчивом кредите.

Можно даже представить себе, каким было бы общество, в котором бы царили подобные принципы. Среди свободных профессий современных великих наций уже в какой-то степени функционируют мораль и экономика подобного рода.

Честь, бескорыстие, корпоративная солидарность здесь не пустые слова; они не противостоят также потребностям производства. Давайте гуманизируем таким же образом другие

профессиональные группы и еще больше усовершенствуем

отмеченные принципы. Это будет значительным реальным прогрессом, за который постоянно ратовал Дюрктейм.

Добившись этого, мы, с нашей точки зрения, вернемся к

неизменной основе права, к самому принципу нормальной социальной жизни. Вовсе не нужно, чтобы гражданин был слишком добрым и субъективным или же слишком бесчувственным и реалистичным. Ему необходимо остро чувствовать самого себя, но чувствовать также и других и социальную реальность (хотя в этих моральных явлениях никакой другой

реальности не существует). Ему необходимо действовать с

учетом самого себя, подгрупп и общества в целом. Эта мораль вечна; она свойственна и наиболее развитым обществам, и обществам ближайшего будущего, и самым неразвитым обществам, какие только возможно себе представить. Мы соприкасаемся здесь с чем-то незыблемым, как скала. Мы говорим здесь уже не о правовых понятиях, а о людях и группах людей, ибо именно они - общество, люди, обладающие чувствами, разумом и плотью, -действуют и действовали

всегда и везде.

Продемонстрируем это наглядно. Система, которую мы

предлагаем называть системой совокупных, тотальных поставок, от клана к клану (та, в которой индивиды и группы обменивают все между собой), представляет собой самую древнюю экономико-правовую систему, какую только мы можем установить и понять. Она образует основу, из которой выделилась мораль дара-обмена. Однако она полностью, сохраняя все пропорции, принадлежит к тому же типу, к которому было бы так желательно движение .наших обществ. Чтобы сделать понятным и эти удаленные друг от друга фазы права, приведем два примера, взятые в весьма различных

обществах.

В корробори (групповом драматическом танце) в Пайн Маунтин *90 (центральная часть восточного Квинсленда)

каждый индивид по очереди выходит в освященное место, с копьем в одной руке, а другую руку держа за спиной; он бросает свое оружие в круг на другом конце площадки для танцев, одновременно громко называя место, откуда он пришел, например: "Мой край - Куниан"491. Он останавливается на какой-то момент, и в это время его товарищи "кладут

подарок" (копье, бумеранг, другое оружие) в другую его руку. "Хороший воин может получить таким образом больше, чем сможет удержать его рука, особенно если у него есть

дочери на выданье" 43*

В племени виннебаго (племе н49н3ая группа сиу) вожди кланов адресуют своим .собратьям 493, вождям других кланов,

4490 Roth. Games."Bui. Ethn. Queensland, с. 23, - 28.

492 Примечательный факт, позволяющий считать, что в этом случае посредством обмена подарками заключаются матримониальные договора

очень характерные речи, представляющие собой образцы этикета494, распространенного во всех цивилизациях индейцев Северной Америки. Каждый клан во время своего праздника варит еду, приготовляет табак для представителей других кланов. Вот, например, каковы отрывки из речей вождя клана Змеи 495: "Я приветствую вас; это хорошо; как мог бы я сказать иначе? Я бедный, .ничего не стоящий человек, а вы вспомнили обо мне. Это хорошо... Вы подумали о духах и пришли посидеть со мной... Ваши блюда вскоре наполнятся. и я приветствую вас вновь, вас, людей, занявших место духов..." и т. д. И после того как каждый из вождей поел, после того как принесли в жертву табак, бросив его в огонь, завершающая формула подводит нравственный итог празднику и всем его поставкам: "Я благодарю вас за то, что вы пришли занять это место, я признателен вам. Вы поддержали меня... Благословение ваших дедов (которое себя проявляло и которое вы воплощаете) равно благословению духов.

Хорошо, что .вы приняли участие в моем празднике. Да будет так, как говорили наши предки: Ваша жизнь слаба, и вы можете обрести силу только благодаря "совету славных". Вы MHe дали совет... Это для меня жизнь".

Итак, в разных точках эволюции человека не существует двух разных мудростей; Надо принять, стало быть, в качестве принципа нашей жизни то, что всегда было и будет принципом: выходя за пределы своего Я, отдавая добровольно и обязательно, мы не рискуем ошибиться. Прекрасная пословица маори гласит:

Ко Мару каи ату Ко Мару каи май Ка нгохе нгохе.

"Отдавай столько, сколько ты берешь, и все будет очень хорошо" 496.

494 См. статью "Этикет" в: Hodge. Handbook of American Indians. 49 5 С. 326. В виде исключения два приглашенных вождя являются членами клана Змеи.

Можно сравнить точно совпадающие речи траурного празднества (табак) у тлинкитов. - Swanton. Tlingit Myths and Texts (Bull, of Am. Ethn.. - 39). с 372.

II

Экономик о-социологические и политико-экономические выводы

Приведенные факты не только проясняют нашу мораль и гомогают управлять нашим идеалом. Опираясь на них, можно лучше анализировать наиболее общие экономические факты, и именно этот анализ тюмотает выявить лучшие методы управления, применимые в наших обществах. щ Мы неоднократно видели, насколько вся эта экономика

обмена-дара далека от рамок так называемой естественной

экономики, от утилитаризма. Все эти важные явления экономической жизни рассмотренных народов (обратим внимание, что они хорошо представляют великую неолитическую цивилизацию), все значительные пережитки этих традиций в обществах, родственных нам, или в обычаях наших обществ не укладываются -в схемы, которые обычно предлагают те немногие экономисты, что стремятся сравнивать различные экономики497. Мы присоединяем поэтому наши вторичные

.наблюдения к .наблюдениям Малиновского, посвятившего целый труд тому, чтобы "взорвать" ходячие учения о "первобытной" экономике498.

Приведем ряд достоверно установленных фактов.

Понятие стоимости функционирует в этих обществах;

в них собраны очень значительные, совершенно явные излишки, которые расходуются часто без всякой пользы

с большой роскошью4", в которой нет ничего меркантильного. Существуют знаки богатства, нечто вроде денег500, которые обмениваются. Но вся эта весьма богатая экономика еще полна религиозных начал: деньги еще обладают

магической властью и связаны с родом или индивидом501.

Разнообразные виды экономической деятельности, например рынок, насыщены обрядами и мифами. Они сохраняют церемониальный, обязательный, действенный характер502, прони-

В *97 Бухер (Bucher. Entstehung der Volkswirtschaft, 3-е изд. с. 73) уви-Щ дел эти экономические явления, но недооценил их важность, сведя их к В гостеприимству.

4в8 Argonauts, с. 167 и ел.; Primitive Economics." Economic Journal,

март 1921 г. См. предисловие Д. Д. Фрэзера к книге Малиновского "Ar-

gonauts...>.

[ 499 Один из крайних примеров, которые мы можем привести, - это ' принесение в жертву собак у чукчей (см. выше, с. 105, примеч. 72). Случается, что собственники самых лучших собак уничтожают все свои саночные выезды и вынуждены покупать новые. В 500 См. выше.

501 Ср. выше.

02 Malinowski. Arg. с. 95. Ср. Фрэзер, предисловие к этой книге.

заны обрядовыми ы правовыми элементами, полны обрядов и прав. С этой точки зрения мы уже отвечаем на вопрос относительно религиозного происхождения понятия экономической ценности, поставленный Дюркгеймом 503. Эти факты содержат также ответы на массу вопросов, касающихся форм и причин того, что столь неудачно называют обменом,"сдел-кой", permutatioMi полезных вещей, из которых историческая экономика вслед за благоразумными латинянами, в свою очередь следовавшими за Аристотелем505, выводит происхождение разделения труда. В любом из этих обществ, в большинстве своем уже достаточно хорошо описанных, циркулирует нечто совсем иное, нежели полезность. Кланы - возрастные и, как правило, половые группы - в силу многочисленных связей, существующих благодаря договорам, находятся в состоянии непрерывного экономического брожения, и это возбуждение само по себе весьма не практично. Это состояние гораздо менее прозаично, чем наши продажи н покупки, наем рабочей силы или биржевые игры.

Можно, однако, пойти еще дальше, чем мы это сделали. Можно иначе разложить, перемешать, окрасить и определить заново понятия, которыми мы пользовались. Употреблявшиеся нами термины "подношение", "подарок", "дар" сами по себе не очень точны. Мы не нашли других, вот и все. Те правовые и экономические понятия, которые мы любим противопоставлять: свобода и долг; щедрость, великодушие, роскошь и бережливость, интерес, польза, - все они нуждаются в пересмотре и уточнении. Мы можем сделать лишь "некоторые замечания по этому поводу: возьмем, .например, Тробрианские острова506. Здесь также сложное понятие связано со всеми описанными нами экономическими действиями; и оно не относится ни к сугубо свободной и необязательной поставке, ни к чисто корыстному участию в производстве и обмене полезных благ. Здесь расцвело нечто вроде

гибрида.

504 Digeste, XVIII, I; De Contr, Emt.. 1. Павел излагает нам горячий спор между осторожными римлянами, дабы выяснить, являлась ли per-mutatio [мена] продажей. Весь отрывок интересен, даже ошибка, допускаемая ученым юристом в интерпретации Гомера (II. VII, 472-475)-ъЫо-.о действительно означает "покупать". но греческими деньгами были бронза, железо, кожи, коровы и рабы, имевшие все определенную стоимость.

Малиновский приложил серьезные усилия 507, чтобы классифицировать с точки зрения побудительных мотивов (от

стремления к выгоде до бескорыстия) все соглашения, которые он выявил у тробрианцев. Он располагает их в виде лестницы, от чистого дара до чистой сделки после торга о цене5Ш. Эта классификация в основе своей неприемлема. Так. согласно Малиновскому, к типу чистого дара относится дар между супругами509. Однако в нашем понимании один

из наиболее важных фактов, приводимых Малиновским и

проливающих яркий овет на сексуальные отношения сре5д1и0 всего человечества, как раз состоит в близости мапула510, "постоянной" платы мужчины своей жене, к чему-то вро5д1е заработной платы за оказываемую сексуальную услугу5'1. Точно так же подарки вождю являются данью; раздачи пищи {сагали) являются вознаграждением за работу, за исполнение р5и1т2уалов, например в случае с траурным ночным дежурством 512. В сущности, эти дары не только не свободны, J*H) реально также и не бескорыстны. В большинстве случаев это уже ответные поставки, совершаемые не только с целью опл51а3ты услуг и вещей, но и для поддержания полезного союза 513, который не может даже быть отвергнут, как, например, союз между племенами рыболовов514 и племенами земледельцев или гончаров. Однако это факт 5в15сеобщий, мы

встречали его, например, у маори, цимшиан 515 и т. д. Мы видим, следовательно, где таится та сила, одновременно мистическая и практическая, которая сплачивает кланы и в то

507 Argonauts, с. 177.

. 508 Весьма примечательно, что в этом случае нет продажи, так как ие существует обмена ваису'а, денег. Максимум экономики, до которой возвысились тробрианцы, не доходит до употребления денег в самом обмене.

506 Pure gift.

510 Там же.

s" Слово применяется по отношению к оплате чего-то вроде дозволенной проституции незамужних дочерей; ср. Arg. с. 183.

лен

Р 513 Ср. выше; в частности, дар уригубу свояку: продукты урожая

8 обмен на работу.

514

цио

Ср. выше. Слово сагали (ср. хакари) означает раздачу.

См. выше (вази).

О маори см. выше. Разделение труда (и способ, которым оно функционирует на межклановом празднике у цимшиан) великолепно описано Егодном из мифов о потлаче. Boas. Tsimshian Mythology." XXXIst Ann. "ep. Bur. Am. Ethn.. с 274, 275; ср. с. 378. Примеров такого рода бесчисленное множество. Эти экономические институты в действительности существуют даже в бесконечно менее развитых обществах. См. например,

'Австралии характерное положение локальной группы, владеющей залежами красной охры {Aiston, Home. Savage Life in Central Australia. L.,

'924, с 81, 130).

I

же время разделяет их, которая разделяет их труд ив то же время принуждает их к обмену. Даже в этих обществах индивид и группа или, точнее, подгруппа всегда ощущали суверенное лраво отказаться от договора: именно это вносит оттенок великодушия в циркуляцию благ. Но, с другой стороны, обычно они не имеют на этот отказ права и не заинтересованы в нем, что делает эти удаленные от нас общества все же родственными нашим.

Употребление денег может навести и на другие соображения. Ваигуа на Тробр на неких островах, браслеты и ожерелья, так же как и медные пластины северо-запада Америки или ирокезские вампуны, являются одновременно богатствами, знаками516 богатства, средствами обмена и платежа, а также вещами, которые надо отдавать, даже уничтожать. Однако это еще и заклады, связанные с использующими их людьми и связывающие их между собой. Но поскольку, с другой стороны, они служат уже денежными злаками, существует интерес в том, чтобы их отдать, с тем чтобы иметь возможность снова завладеть другими, превратив их в товары или услуги, которые, в свою очередь, в-новь превратятся в деньги. На самом деле можно сказать, что троб-

рианский или цимшианский вождь в какой-то степени действует на манер капиталиста, умеющего избавляться от своих денег в нужное время, чтобы затем восстановить свой переменный капитал. Стремление к выгоде и бескорыстие одинаково объясняют эту форму циркуляции богатств и форму арханчесчой циркуляции следующих за ними злаков богатства.

Даже полное уничтожение богатств, вопреки нашим представлениям, не означает просто безразличие. Эти величественные акты не свободны даже от эготизма. Часто роскош ная, почти всегда избыточная, часто сугубо разрушительная форма потребления, где значительные и долго копившиеся блага разом отдаются или даже уничтожаются, особенно в случает потлача517, придает этим институтам видимость чисто

форме, либо, возможно, они его утратили. И тем не менее у них существуют все возможные формы политической организации.

разорительных расходов, детской расточительности. В действительности здесь не просто уничтожают полезные вещи, чрезмерно потребляют огромное количество пищи, но уничтожают ради удовольствия, например, медные пластины, день-[ ги, которые вожди цимшиан, тлинкитов и хайда выбрасывают в воду, а вожди квакиютлей и союзных с ними племен

разбивают. Но мотив этих неистовых даров и потребления, безумных потерь и уничтожения богатств ни в коей мере не является бескорыстным, особенно в обществах, практикующих потлач. Между вождями и вассалами, между вассалами и держателями посредством этих даров устанавливается иерархия. Давать - значит демонстрировать свое превосходство, значит быть больше, выше, magister; получать, не возвращая или не возвращая больше, - значит подчиняться, становиться клиентом и слугой, становиться меньше и ниже (minister).

I Магический ритуал кулы, называемый мвазила51 полон формул и символов, доказывающих, что участник предстоящего договора стремится прежде всего к такого рода выгоде, к социальному и, можно даже сказать, грубому превосходству. Так, заколдовав орехи бетеля, которыми партнеры будут угощаться, заколдовав вождя, его товарищей, их свиней, ожерелья, затем головы и ее "отверстия" плюс все, что принесено, заклады, вступительные дары и т. д. после ворожбы над всем этим колдун не без преувеличения

|.поет519:

I Я опрокидываю гору, гора приходит в движение, гора обрушивается и т. д. Мое волшебство достигает вершины горы Добу... Моя лодка даст течь... и т. д. Моя слава - как гром: мой шаг "как гул, производимый летящими колдунами. Тудуду!

Быть первым, самым красивым, самым удачливым, самым сильным и самым богатым "вот к чему стремятся, чего достигают. Потом вождь подтверждает свою ману, перераспределяя среди своих вассалов, родственников то, что он только что получил. Он поддерживает свой ранг среди вождей, возвращая браслеты за ожерелья, гостеприимство за визиты и так далее... В этом случае богатство с любой точки зрения настолько же является средством престижа, насколько полезной вещью. Но есть ли уверенность в том, что у нас де-

sie Arg. с. 199-201; ср. с. 203.

ло обстоит иначе, что и у нас богатство не является прежде всего средством господства "ад людьми"

Теперь перейдем к проверке другого понятия, которое мы только что противопоставили дару и бескорыстию: понятия интереса, индивидуального стремления к полезному. Полезное также не выступает в том виде, в каком функционирует в нашем собственном сознании. Если какой-то подобный мотив и вдохновляет тробрианских или американских вождей, андаманские. кланы и т. д. если он и управлял когда-то щедрыми индийцами, благородными германцами и кельтами в их

дарах и тратах, то это все-таки не то же самое, что холодный разум торговца, банкира, капиталиста. В этих цивилизациях интерес существует, но не в таком виде, как в наше

время. В них копят, но чтобы тратить, чтобы "обязывать", чтобы иметь "преданных людей". С другой стороны, в них

обменивают, но главным образом предметы роскоши, украшения, одежду или же непосредственно потребляемые блага,

аиры. Возвращают с избытком, но именно для того, чтобы

унизить первого дарителя или участника обмена, а не только для того, чтобы возместить ему потерю, причиненную "отложенным потреблением". Интерес существует, но этот интерес есть лишь подобие того, который, как говорят, правит нами.

Между относительно аморфной и бескорыстной ЭКОНОМИКОЙ внутри подгрупп, управляющей жизнью австралийских или североамериканских (восток и прерии) кланов, с одной

стороны, и экономикой индивидуальной и основанной на чистом интересе, которая, по крайней мере частично, знакома нашим обществам с тех пор, как она была открыта семитскими и греческими народами, - с другой стороны; между этими двумя типами, говорю я, располагается друг над другом целый огромный ряд экономических институтов и событий, и этот ряд не управляется экономическим рационализмом, который теория столь охотно выдвигает на первый план.

Само слово "интерес" - позднего, технического и бухгалтерского происхождения; оно происходит от латинского слова interest, которое писали в счетных книгах напротив ожидаемых доходов. В древних этических системах даже самого эпикурейского толка на первом месте всегда стоит стремление к благу и удовольствию, а не к материальной выгоде. Потребовалась победа рационализма и меркантилизма, чтобы обрели силу и были возведены в принцип такие понятия, как выгода и индивид. Можно почти точ.но датировать триумф понятия индивидуального интереса - вслед за появлением "Басни о пчелах" Мандевиля *. Само это понятие с большим трудом и лишь описательно переводится на такие

языки, как латинский, греческий или арабский. Даже люди,

писавшие на классическом санскрите и употреблявшие слово аршха, довольно близкое к нашей идее интереса, представляли себе интерес {как и другие категории деятельности) иначе, чем мы. Священные книги классической Индии уже разделяли человеческую деятельность согласно закону (дхарма), пользе (аршха) и желанию (кама). Но там речь идет прежде всего о политическом интересе: царя, брахманов, министров, царства и каждой касты. Значительная литерату-' ра о нишишасшре не является экономической *.

Именно наши западные общества, причем очень недавно, сделали из человека "экономическое животное". Но мы еще не полностью превратились в существа подобного рода. В массах и элитах широко практикуются безвозмездные и иррациональные расходы; они характерны еше для некоторых ископаемых представителей нашего дворянства. Homo oeconomicus не в прошлом; он в будущем, как человек морали и долга, как человек науки и разума. Очень долго человек был иным, и лишь совсем с недавних пор он начинает становиться машиной, усложненной счетной машиной.

Впрочем, мы еще, к счастью, далеки от этого .постоянного и холодного утилитарного расчета. Давайте глубоко, статистически проанализируем, как это сделал Хальбвакс в отношении рабочего класса, что представляют собой наше потребление, расходы представителей средних классов Запада.

Сколько потребностей мы удовлетворяем и какая часть запросов, в конечном итоге бесполез.ных, остается неудовлетворенной? А богатый человек - сколько он выделяет и сколько может выделить из своего дохода для своей личной пользы? Не напоминают ли его траты на предметы роскоши, искусства, на всякие прихоти, на слуг, былую аристократию или варварских вождей, нравы которых мы описали"

Хорошо ли, что так происходит? Это другой вопрос. Вероятно, было бы хорошо, чтобы существовали иные средства расходовать и обменивать, нежели чистая трата. Тем не менее, на наш взгляд, не в расчете индивидуальных потребностей мы найдем метод лучшей экономики. Я считаю, что.

Даже стремясь увеличить собственное богатство, мы не должны превращаться в чистых финансистов, хотя нам и нужно

Научиться лучше считать и лучше управлять. Откровенная

Погоня за выгодами индивида вредна для согласия и целей

всего общества, для ритма его работы и развлечений, а в

Итоге - и для самого нвдивида.

Мы уже видели, что важные группировки, ассоциации на-

I

ших капиталистических предприятий стремятся установить

непосредственную связь с объединениями своих работников С другой стороны, все профессиональные объединения, как

предпринимательские, так и наемных рабочих, утверждают, что они столь же усердно защищают и представляют общие интересы, как и частные интересы ОБОИХ членов или интересы их корпораций. Эти прекрасные речи, правда, густо уснащены метафорами. Тем не менее следует признать, что не только мораль и философия, но также и подход и само экономическое искусство начинают .подниматься до "социального" уровня. Становится ясно, что в наше время можно заставить людей работать лучше только при условии надежной

оплаты в течение всей их жизни той работы, которую они добросовестно выполняют как для других, гак и для самих

себя. Производитель, участвующий в обмене, вновь чувствует" как это было всегда, "о на сей раз ощущает особенно

остро, - что он обменивает больше, чем продукт или рабочее время, что он отдает нечто от себя самого, свое время, свою жизнь. Он хочет поэтому быть вознагражденным, хотя бы умеренно, за этот дар. И отказывать ему в этом возмещении - значит подстрекать его к лености и снижению производительности труда.

Можно, вероятно, наметить вывод, который является одновременно социологическим и практическим. Знаменитая сура UOV "Взаимное обмалывание"", данная в Мекке Магомету, говорит о Боге:

15. Ваше имущество н дети - только искушение, и у Аллаха великая

16. Бойтесь же Аллаха, как можете, слушайте, повинуйтесь и расходуйте на благо ваших душ! А кто будет обезопашен от скупости своей души, -те счастливы!

17. Если дадите Аллаху хороший заем, Он удвоит вам и простит вас.

Аллах - благодарен и кроток.

18. Знающий сокровенное и явное, велик, мудр!

Замените слова Аллаха словами "общество" и "профессиональная группа" или объедините все три вместе, если вы религиозны; замените понятие милостыни понятиями сотрудничества, труда, поставки для блага другого, я вы получите достаточно хорошее представление о рождающемся в муках экономическом искусстве. Мы уже видим, как оно

функционирует в некоторых экономических объединениях и в

сердцах масс, которые зачастую лучше, чем их руководители, чувствуют свои и общие интересы.

Возможно, изучая эти смутные стороны социальной жизни, мы несколько проясним путь, который следует избрать нашим народам, их мораль в тесной связи с их экономикой.

& III

Общесоциологический

и нравственный вывод

Позволим себе еще одно замечание относительно используемого нами метода.

Дело в том, что мы хотим предложить эту работу в качестве модели. Она вся состоит из наметок, недостаточно полна, и анализ мог бы быть продвинут гораздо дальше520. В сущности, это главным образом вопросы, которые мы ставим перед историками и этнографами, это намечаемые

объекты обследований, поскольку мы не решаем проблему

и не даем окончательного ответа. Нам пока достаточно убедиться, что в данном направлении будет обнаружено множество фактов.

Но если это так, то потому, что есть в этой трактовке

проблемы эвристический принцип, который мы хотели бы выделить. Все изученные нами факты являются, если позволено так выразиться, тотальными или, если угодно (но нам

меньше нравится это слово), общими социальными фактами,

в том смысле, что в одних случаях они приводят в движение общество в целом и все его институты (потлач, сталкивающиеся кланы, посещающие друг друга племена и т. д.), а в других лишь большое число институтов, в частности, когда обмен и договоры касаются в основном индивидов.

Все эти явления суть одновременно явления юридические, экономические, религиозные и даже эстетические, морфологические и т. д. Они являются юридическими и относятся к

частному и публичному праву, к организованной и диффузной морали *. Они строго обязательны или же просто одобряются или порицаются. Они бывают одновременно политическими и семейными и вызывают интерес социальных

классов так же, как и кланов и семей. Они являются религиозными, относятся к религии в узком смысле, а также к Магии, анимизму и диффузному религиозному сознанию. Они являются экономическими, ибо идеи стоимости, полезности, выгоды, роскоши, богатства, приобретения, накопления и, с другой стороны, потребления и даже сугубо расточительных расходов в них присутствуют, хотя и понимаются иначе, чем у нас сегодня. В то же время в этих институтах содержится и важный эстетический аспект, от которого мы намеренно абстрагировались в данном исследовании. Но поочередно исполняемые пляски, всякого рода песни, демонстрации, драматические представления, устраиваемые друг для друга селениями или союзниками; всякого рода вещи, кото-рые с любовью изготовляют, используют, украшают, полируют, с любовью собирают и передают, все, что с удовольствием принимают и с успехом дарят, сами пиршества, в которых участвуют все, где и пища, и вещи, и услуги, даже "уважение", как говорят тли.нкиты, становятся предметом эстетической эмоции, а не только эмоции морального порядка или интереса521. Это верно не только в отношении Меланезии, но также в еще большей мере в отношении потлача северо-запада Америки и праздника-рынка в индоевропейском мире1". Наконец, это явно морфологические явления. Все здесь происходит в процессе публичных сборов, ярмарок и рынков или, во всяком случае, на устраиваемых на них праздниках. Последние предполагают собрания множества людей, длительность которых может значительно возрастать в сезон социальной концентрации, как это бывает в зимних потлачах у квакиютлей или в длящихся

неделями морских экспедициях меланезийцев. С другой стороны, необходимо, чтобы существовали дороги или хотя бы тропы, моря или озера, обеспечивающие нормальное передвижение. Необходимы племенные и межплеменные или интернациональные союзы, commercium и connibium * 52

Следовательно, это больше, чем темы, больше, чем элементы институтов, больше, чем сложные институты, больше даже, чем системы институтов, разделенные, например, на религию, право, экономику и т. д. Это "целостности", целые социальные системы, функционирование которых мы пытались описать. Мы наблюдали общества в динамическом, или

5Э| См. "ритуал Красоты" в куле на островах Тробрнан (Malinowski, с. 334-336): "наш партнер видит нас, видит, что наши липа прекрасны, он бросает нам свои ваигу'а". Ср. об использовании денег в качестве украшения: Thurnwald. Forschungen, с. 39; ср. выражение Prachtbaum (т. 3,

с. 144, стих б, 13. с. 156, стих 12) для обозначения мужчины или женщины, украшенных деньгами. В другом месте вождь обозначается как "де-ревоэ (1, с. 298, стих 3). Еще в одном месте принаряженный человек "источает аромат" (1, с. 192, стих 7; стихи 13, 14).

522 Рынки невест; понятие праздника, ярмарки feria.

физиологическом, состоянии. Мы не исследовали их в застывшем, статичном, или, более того, мертвом состоянии, мы ни в коей мере не препарировали и не разделяли их на правовые предписания, на мифы, ценности >и цены. Рассматривая все в целом, мы смогли почувствовать главное, движение целого, живой облик, скоротечный момент, когда общество, люди явственно осознают самих себя и свое положение по отношению к другим. Ко.нкретные наблюдения над социальной жизнью служат средством обнаружения новых

фактов, которые мы только начинаем смутно улавливать. На наш взгляд, нет ничего более насущного и плодотворного, чем такое изучение социальных фактов.

Оно имеет двойное преимущество. Прежде всего, преимущество обобщенности, так как эти повсеместно присутствующие факты обладают большей универсальностью, чем от-

I дельные институты или различные аспекты этих 'Институтов, окрашенные в локальные цвета, всегда более или менее случайно. Но главное "это преимущество приближения к реальности. Нам удается, таким образом, наблюдать социальные явления в "их конкретности, такими, каковы они в действительности. Рассматривая общество в целом, мы постигаем

больше, чем идеи или правила, мы познаем людей, группы и их поведение. Мы видим их движение так же, как в механике наблюдают массы и системы или как в море - осьминогов и анемоны. Мы воспринимаем людские множества и те движущие силы, которые возникают в их среде и чувствах. Историки ч.асто высказывают справедливые возражения против слишком абстрактного подхода социологов, слишком резкого разделения различных элементов обществ. Надо

действовать как историки: наблюдать то, что дано. Однако данное - это Рим, Афины, средний француз, это меланезиец

с того или иного острова, а не молитва или право в себе. После того как социологи по необходимости слишком много разделяли и абстрагировали, им надо постараться вновь воссоздать целое. Таким образом оми найдут плодотворные "Данные, которые смогут также удовлетворить психологов. Последние живо ощущают свое преимущество, а психопатологи особенно уверены в том, что изучают конкретное. Все они исследуют или должны бьыи бы исследовать поведение целостных, а не разделенных на свойства человеческих существ. Надо брать с них пример. В социологии исследование конкретного, т. е. целого, так же возможно и еще более увлекает и объясняет. Что касается нас, то мы наблюдаем цельные и сложные реакции количественно определенных

множеств ^ _ _ и _ Мы описываем, что происходит с их телами и psychai [душами], когда описываем поведение этой массы и соответствующие ему психические проявления: чувства, идеи, волевые акты толпы

или организованных обществ и их подгрупп. Мы наблюдаем

также и их реакции, проявлениями которых и, реже, мотивами обычно служат идеи и чувства. Принцип и цель социологии - понять целиком всю группу и ее поведение в целом.

У нас не было времени {и это непомерно расширило бы рамки нашей темы), чтобы попытаться сразу раскрыть морфологическую основу всех отмеченных нами фактов. Тем не

менее, вероятно, полезно указать, по крайней мере в качестве примера, на метод, который мы хотели бы применить, направление возможного дальнейшего исследования.

Все общества, описанные нами выше (за исключением наших европейских обществ), являются сегментарными*. Даже

индоевропейские общества: римское до эпохи Двенадцати

Таблиц, германские общества еще в очень позднюю эпоху, вплоть до создания "Эдды", ирландское общество вплоть до

создания его основной литературы - еще базировались на кланах и, по крайней мере, на больших семьях, более или

менее нераздельных внутри и более или менее изолированных друг от друга вовне. Все эти общества далеки или были далеки от нашего объединения и от единства, которое им приписывает несостоятельная история. С другой стороны, внутри этих групп индивиды, даже ярко выделявшиеся, были менее унылыми, менее серьезными, скупыми и себялюбивыми, чем мы. По крайней мере внешне они были или остаются более щедрыми и склонными делать подарки, чем мы. Поскольку и во время племенных праздников, церемоний соперничающих, объединяющихся в союзы или взаимно инициирующих кланов и семей группы обмениваются визитами; поскольку и в более развитых обществах (с развитием закона

"гостеприимства") закон дружбы и договоров с богами обеспечил "мир" для "рынков" и городов, люди в течение длительного периода и во многих обществах сходились в примечательном состоянии сознания (которое выглядит безумным

только в наших глазах): преувеличенной боязни и вражды и столь же преувеличенной щедрости. Во всех обществах, которые непосредственно нам предшествовали и которые еще нас окружают, и даже в многочисленных обычаях нашей народной нравственности нет середины: либо полностью доверяться, либо полностью не доверять; сложить оружие и отступиться от своей магии или отдать все: от мимолетного гостеприимства до дочерей и имущества. Именно в подобном состоянии люди отказались от себялюбивых расчетов и научидись брать на себя обязательство давать и возвращать.

Дело в том, что у них не было выбора. При встрече две группы людей могут только либо разойтись, а если они вы-

гоажают друг другу недоверие или бросают друг другу вызов, то драться, - либо договориться. И в очень близких к нам правовых и не в очень далеких от нас экономических системах "договариваются" всегда с чужими, даже если они союзники. Жители Киривины на островах Тробриан говорили

Малиновскому524: "Добу - не добрые люди, как мы; они

жестокие, они людоеды; когда мы приходим к добу, мы боимся их. Они могут нас убить. Но вот я выплевываю имбирный корень, и их настроение меняется. Они откладывают в сторону копья и хорошо нас принимают". Ничто не выражает лучше это неустойчивое состояние между праздником и |войной.

Турнвальд, один из лучших этнографов, исследуя генеалогическую статистику, описывает, говоря о другом меланезийском племени535, один случай, который столь же хорошо показывает, как внезапно люди всей группой переходят от праздника к битве. Вождь Булеау пригласил другого вождя, Бобала, и его людей на пир, вероятно первый в длинной серии пиров. Начались танцы, продолжавшиеся всю ночь.

Наутро все были возбуждены после ночи бодрствования,

плясок и песен. В ответ на простое замечание Булеау один

из людей Бобала убил его. И толпа истребила жителей, ограбила деревню, похитила женщин. "Булеау и Бобал

прежде всего были друзьями и только потом соперниками", -

сказали Турнвальду. Мы все наблюдали подобные факты, даже вблизи.

Именно противопоставляя разум чувству, волю к миру "

вспышкам подобного безрассудства, народы успешно замеЩают союзом, даром и торговлей войну, изоляцию и застой.

В итоге наших исследований мы обнаруживаем следующее. Общества прогрессировали в той мере, в какой сами они, их подгруппы и их индивиды могли стабильно давать,

Получать и, наконец, возмещать. Чтобы торговать, потребовалось сначала научиться отводить в сторону копья. Именно тогда стали успешно обменивать имущество и людей, уже не только между кланами, но и между племенами, нациями и гласным образом между индивидами. Только потом люди научились формировать, взаимно удовлетворять и, наконец, защищать свои интересы, не прибегая к оружию. Именно так клан, племя, народы сумели научиться, - как это предстоит

~~ 524 Argonauts, с. 246. 525 Satomo Inseln, т. 3, табл. 35, примеч. 2.

сделать завтра в нашем так называемом цивилизованном обществе классам и лациям, а также индивидам, - противо стоять друг другу без взаимного истребления и отдавать друг другу, не принося себя в жертву. В этом один из постоянных секретов их мудрости и солидарности.

И помимо названных нет иной морали, иной экономики, иных социальных навыков. Бретонцы в "Хрониках Артура"526 рассказывают, как король Артур с помощью плотника из Корнуайя изобрел чудо своего двора - волшебный "Круглый стол", располагаясь вокруг которого рыцари больше друг с другом не воевали *. Раньше из-за "гнусной зависти" глупые стычки, поединки и убийства заливали кровью прекраснейшие пиры. Плотник сказал Артуру: "Я сделаю для тебя прекрасный стол, за которым шестнадцать сотен человек и более смогут йидеть вокруг него, так что никто не будет лишним... Ни один рыцарь не начнет сражаться, так

как здесь высокопоставленный будет на равной ноге с низко-

поставленным". Не существовало больше "почетного места",

а потому и не было больше столкновений. Повсюду, куда Артур возил свой стол, его благородная компания оставалась веселой и непобедимой. И сегодня образуются нации сильные и богатые, счастливые и добрые. Народы, классы, семьи,

индивиды смогут богатеть, будут счастливы тогда, когда они

сумеют, подобно рыцарям, сесть вокруг общего богатства.

Бесполезно ехать в далекие края, чтобы выяснить, в чем добро и счастье. Они здесь, в необходимом мире, в размеренном труде, то совместном, то индивидуальном, в богатстве, собранном, а затем перераспределенном в духе взаимного уважения и великодушия, которым уч.ит воспитание.

Мы видим, как в некоторых случаях можно исследовать тотальное человеческое поведение, социальную жизнь в Ц?' лом, и видим также, как это конкретное исследование можно довести не только до науки о нравах ", до частной социальной науки, Ho даже до нравственных выводов, или, точнее, используя старое слово, до "гражданственности", до сознания "гражданского долга", как говорят теперь. Исследования такого рода позволяют уловить, измерить, взвесить разнообразные реальные движущие силы: эстетические, моральные, религиозные, экономические, а также различные материальные и демографические факторы, что в совокупности образует фундамент общества, совместную жизнь, сознательное управление которой - высшее искусство, Политика в том смысле, как ее понимал Сократ*.

ФИЗИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ИНДИВИДА КОЛЛЕКТИВНО ВНУШЕННОЙ МЫСЛИ О СМЕРТИ

(Австралия, Новая Зеландия)*

Мое исследование взаимоотношений психологии и социологии целиком посвящено проблемам метода *. Но метод оправдан только тогда, когда он открывает определенный путь, jxafioSoA, когда он является средством классификации фактов, ранее классификации не поддававшихся. Он

представляет интерес лишь тогда, когда обладает эвристической ценностью. Поэтому я перейду к позитивной работе

и покажу, что за некоторыми утверждениями, которые я позволил себе высказать, стоят факты, обнаруживающие,

в частности, существование в человеке прямой связи между физическим, психологическим и моральным, то есть социальным.

[ "Как я отмечал, в очень многих обществах навязчивая мысль о смерти, имеющая чисто социальное происхождение,

без всякой примеси индивидуальных факторов, способна произвести такие умственные и физические разрушения, так подействовать на сознание и тело индивида, что вскоре вызывает его смерть без каких-либо внешних или поддающихся

обнаружению нарушений. Я обещал представить подкрепленные документами факты, доказательства и если не анализ,

то, по крайней мере, его попытку. Предлагаю их для обсуждения и критики. Но вначале определим проблему.

Layamon's Brut, стих 22736 и ел.; стих 9994 и ел.

Effet physique chez 1'individu de Г idee dc mort suggeree par la collective (Australie, Nouvelle-Zelande).