Павсаний "Описание Эллады" | Часть II

XXIV

1. По дороге в акрополь есть храм Геры Акреи (Владычицы горных вершин), есть также храм Аполлона, который, говорят, первым воздвиг Пифаей, прибыв сюда из Дельф. Статуя существует еще и поныне и представляет бога стоящим. Этот Аполлон называется Дирадиотом (На горном хребте), потому что и место это называется Дирас (Горный хребет). Тут даются предсказания, и еще до сих пор обращаются к богу за вещаниями; это совершается следующим образом. Пророчицей является женщина, не знающая мужского ложа; каждый месяц она ночью приносит в жертву барана, и, вкусив его крови, становится одержимой богом. 2. Около этого храма Аполлона Дирадиота находится храм Афины, носящей название "Остроглядящей" это дар Диомеда за то, что богиня некогда в битве под Илионом сняла с глаз его мрак; далее расположен стадий (ристалище), на котором они совершают игры в честь Зевса Немейского, а также справляют Гереи (праздник в честь Геры). 3. Если идти на акрополь, то налево от дороги есть здесь другая могила сыновей Египта. Тут похоронены отдельно их головы, все же остальное тело - в Лерне: в Лерне произошло убийство юношей, и у убитых их жены отрезали головы как доказательство отцу, что это (страшное) дело действительно совершено ими. 4. На самой вершине акрополя Ларисы находится храм Зевса, называемого Ларисейским, уже без крыши; и его статуя, сделанная из дерева, уже не стоит на пьедестале. Есть тут и храм Афины, заслуживающий осмотра. 5. Здесь среди других посвящений хранится деревянная статуя Зевса, у которого два глаза на том месте, где они у нас всех, а третий - на лбу. Говорят, что этот Зевс был домашним богом Приама, сына Лаомедонта, и стоял на внутреннем дворе дворца под открытым небом; когда Илион был взят эллинами, под защиту алтаря этого Зевса прибег Приам. Когда делилась добыча, то его взял Сфенел, сын Капанея, и поэтому привез его сюда. Почему он имеет три глаза, это можно было бы объяснить следующим образом. Что Зевс царствует на небе - это сказание известно всем людям. А что он, как говорят, царствует и под землей, то это подтверждает стих Гомера, который читается так:

Зевс подземный и чуждая жалости Персефония.

А Эсхил, сын Эвфориона, называет Зевса царем и на море. Поэтому художник и сделал его глядящим тремя глазами, потому что один и тот же бог правит в этих трех названных царствах.

6. Дороги из Аргоса идут в разные места Пелопоннеса, между прочим через Аркадию к Тегее. Направо находится гора Ликона, покрытая прекрасными кипарисовыми деревьями. На вершине горы воздвигнуты храм Артемиды Ортии (Прямостоящей)и статуи Аполлона, Латоны и Артемиды, сделанные из белого мрамора. Если спускаться с горы, то опять налево встречается храм дарующей добычу Артемиды. 7. Немного дальше, направо от дороги, находится гора, называемая Хаон. У ее подошвы растут плодовые деревья и здесь на глазах у всех вытекает наружу вода реки Эрасин; до этого места она течет (под землею) из аркадийского Стимфала, подобно тому как Риты текут из Эврипа к Элевсину и находящемуся там морю. В том месте, где Эрасин вытекает из горы рядом потоков, они приносят жертвы Дионису и Пану, а Дионису они справляют праздник, который называется Тирба. 8. Если вернуться на дорогу, ведущую в Тегею, то направо от так называемого Троха (Колеса) будут Кенхреи. Откуда произошло название этого места, они не рассказывают; может быть и оно так же названо по имени сына Пирены, Кенхрея. Тут находится общая могила в память аргивян, победивших лакедемонян в битве при Гисиях. Это сражение произошло, по моим расследованиям, во время правления в Афинах Писистрата, в четвертый год двадцать седьмой олимпиады, в которую афинянин Эврибот одержал победу в беге. Если спуститься совсем на равнину, то будут развалины некогда находившегося в Арголиде города Гисии, где, как говорят, и произошло избиение лакедемонян.

XXV

1. Дорога, ведущая из Аргоса в Мантинею, - не та, что и в Тегею, но начинается от ворот, находящихся у Дираса. На этой дороге сооружен двойной храм, имеющий один вход с запада, а другой - с востока. Около последнего стоит деревянная статуя Афродиты, а около западного - статуя Ареса. Говорят, что эти статуи посвящены Полиником и аргивянами, которые участвовали в походе, чтобы отомстить за него. 2. Если идти отсюда дальше и перейти бурную реку, называемую Харадром, то на пути будет местечко Эноя, получившее свое имя, как говорят аргивяне, от Энея. Они рассказывают, что Эней царствовал в Этолии, но был лишен власти сыновьями Агрия и прибыл к Диомеду в Аргос. Диомед отомстил за него, между прочим, отправившись походом на Калидонию, но заявил ему, что остаться с ним он не может, поэтому он предложил ему, если он хочет, следовать за ним в Аргос. Когда они вернулись туда, то Диомед всячески ухаживал за ним, как только можно ухаживать за своим родным дедом, и когда Эней умер, он его здесь похоронил. Поэтому то это место и называется у аргивян Эноей. 3. Дальше за Эноей находится гора Артемисион и на вершине горы храм Артемиды. В этой горе находятся истоки реки Инаха. Действительно, тут есть источники, но вода течет недалеко. Больше тут нет ничего достойного обозрения.

4. Другая дорога от тех же ворот у Дираса идет на Лиркею. В это местечко, говорят, спасся Линкей, единственный из пятидесяти братьев, и когда он спасся, он зажег здесь факел. У него было условлено с Гипермнестрой зажечь факел, если он, спасшись от Даная, прибудет в какое нибудь безопасное место. Говорят, что и она зажгла другой факел, отойдя от Ларисы, тем давая ему знать, что и она уже избегла всякой опасности. В память этого аргивяне каждый год справляют праздник факелов. Это местечко тогда называлось Линкеей, но когда впоследствии тут поселился Лирк - он был побочным сыном Абанта, - то это место получило название от него; среди этих развалин есть много и другого, но не стоящего упоминания, есть и изображение Лирка на каменной стеле. До этого местечка от Аргоса приблизительно шестьдесят стадий и столько же из Лиркеи до Орней. 5. Так как город Лиркея был уже безлюдным в те времена, когда эллины ходили походом на Илион, то Гомер не упомянул о нем в своем "Каталоге", но Орнеи были тогда заселены, и так как они были расположены в Аргосской области, то поэтому в своих стихах он упомянул о них раньше, чем о Флиунте и Сикионе. Названы они по имени Орнея, сына Эрехтея; у этого Орнея был сын Петеой, а сыном этого последнего был Менесфей, который вместе с афинянами помогал Агамемнону разрушить царство Приама. От этого Орнея получил свое имя город; впоследствии аргивяне выселили орнеатов из их города, а выселив, поселили их в Аргосе вместе с местными жителями. В Орнеях есть храм Артемиды и ее деревянная статуя в стоячем положении и другой храм, посвященный всем богам вместе. А дальше за Орнеями начинается уже область Сикиона и Флиунта.

6. Если идти из Аргоса в Эпидавр, то на правой стороне будет сооружение, очень похожее на пирамиду; оно имеет рельефные изображения аргосских щитов. Здесь происходил бой между Претом и Акрисием из за власти; говорят, что исход сражения был неопределенный и что поэтому они позднее заключили мирный договор, так как ни тот, ни другой не мог добиться решительной победы. Передают также, что тогда впервые и все начальники и все остальное войско сражались вооруженные щитами; павшим и с той и с другой стороны, так как они были сограждане и сородичи, сооружен здесь общий памятник.

7. Если идти отсюда дальше и повернуть направо, то придем к развалинам Тиринфа. Аргивяне выселили также и жителей Тиринфа, желая принять их в свой город и усилить Аргос. Говорят, что герой Тиринф, по имени которого город получил свое название, был сыном Аргоса, сына Зевса; стену же, которая одна только и осталась от развалин, называют творением киклопов; она сложена из белого камня, а каждый камень настолько велик, что даже самый маленький из них не может сдвинуть даже пара мулов. Еще в древние времена маленькие камни были вставлены между большими так, чтобы каждый из них как бы составлял с ними одно целое. 8. Если спуститься к морю, то тут будут чертоги дочерей Прета. А если опять вернуться на большую дорогу, то выйдешь к Мидее, которая останется влево. Говорят, что в Мидее царствовал Электрион, отец Алкмены. В мое время кроме пустого места от нее ничего не осталось. 9. По прямой дороге в Эпидавр находится поселение Лесса, в нем храм Афины и деревянная статуя, ничем не отличающаяся от той, которая находится в акрополе Ларисы. Над Лессой поднимается гора Арахнея (Паутинная), которая в древние времена при Инахе носила название Саписелатон. На ней жертвенники Зевсу и Гере: когда нужен дождь, то здесь приносят жертвы этим богам.

XXVI

1. Аргосская область соприкасается близ Лессы с областью Эпидавра, но прежде чем дойти до самого города, встретится храм Асклепия. 2. Кто населял эту страну, прежде чем пришел сюда Эпидавр, я не знаю; не мог я узнать у местных жителей и о потомках Эпидавра. В конце концов, перед тем как доряне появились в Пелопоннесе, здесь, как они говорят, царствовал Питирей, потомок Иона, сына Ксуфа. Они рассказывают, что он без боя передал эту землю Деифонту и аргивянам. Отправившись в Афины вместе с гражданами, он поселился там, а Деифонт и аргивяне завладели областью Эпидавра. По смерти Темена Деифонт и Гирнефо из за вражды к детям Темена откололись от остальных аргивян, тем более что и войско их стояло больше на стороне Деифонта и Гирнефо, чем на стороне Кейса и его братьев. 3. Эпидавр, который дал имя этой стране, по словам элейцев, был сыном Пелопа; по сказаниям же аргивян и по поэме "Великие Эои" отцом Эпидавра был Аргос, сын Зевса. Сами эпидаврийцы приписывают Аполлону рождение Эпидавра. 4. Относительно того, что эта страна считается специально посвященной Асклепию, существует следующий рассказ. Эпидаврийцы рассказывают, что в Пелопоннес прибыл Флегий под предлогом осмотра страны, на самом же деле в качестве лазутчика, чтобы узнать количество населения и определить, способно ли большинство жителей к военной службе. Флегий был самым воинственным человеком в те времена, и всякий раз, когда он выступал против тех, с кем ему приходилось сталкиваться, он забирал их урожай и угонял добычу. Когда он отправился в Пелопоннес, то его сопровождала его дочь, скрывшая еще тогда от отца, что она беременна от Аполлона. Когда же она родила в области Эпидавра, она покинула мальчика на этой горе, которая и до нашего времени называется Титтион (Сосок), а раньше она называлась Миртионом. Когда мальчик лежал там, брошенный матерью, то одна из коз, которые паслись на горе, стала давать ему молоко, а сторожевая собака стада охраняла его. Когда Аресфан - таково было имя пастуха - увидал, что не хватает одной из коз и что одновременно отсутствует собака, бывшая при стаде, он отправился искать по всем направлениям, а, найдя, хотел взять мальчика на руки, но когда он подошел к нему, он увидал, как молния блеснула от мальчика; тут он решил, что ребенок - божественного происхождения, как это и было на самом деле, и ушел прочь. И вот тотчас о нем пошла молва повсюду - и по земле и по морю, что в его власти найти для болящих любое исцеление и что он воскрешает умерших. 5. О нем есть еще и другой рассказ. Когда Коронида была уже беременной Асклепием, она сочеталась браком с Исхием, сыном Элата; и вот Артемида умертвила ее, мстя за оскорбление, нанесенное ею Аполлону, и когда она уже лежала на костре, то Гермес, говорят, похитил ребенка из пламени. 6. Третий же из рассказов о нем, тот, по которому Асклепий является сыном Арсинои, дочери Левкиппа, мне кажется наименее верным. Когда аркадянин Аполлофан пришел в Дельфы и вопросил бога, родился ли Асклепий от Арсинои и не является ли он гражданином Мессении, то Пифия прорекла:

Радость великую всем приносишь ты смертным,

Асклепий,

Ты, что мне Флегия дочь родила, сочетавшись

любовью,

Вечно желанная мне Коронис, в Эпидавре

гористом.

Это прорицание совершенно ясно показывает, что Асклепий не был сыном Арсинои, но что Гесиод или кто либо из поэтов, вставлявших свои стихи в поэмы Гесиода, составил их для удовольствия мессенцев. 7. Доказательством того, что бог родился в Эпидавре, мне служит еще вот что: я нашел, что все самые главнейшие и замечательные праздники и храм Асклепия - филиалы Эпидавра. Так, например, афиняне предоставляют Асклепию как участнику в таинствах (Элевсиний) день, который называют Эпидавриями, и говорят, что с этого дня (когда он был введен) у них стали почитать Асклепия как бога; равным образом Архий, сын Аристехма, после того как, получив вывих на охоте около Пиндаса, был вылечен в Эпидавре, ввел почитание бога в Пергаме; в зависимости от этих праздников в Пергаме, еще в наше время, у моря жителями Смирны было основано святилище Асклепия; то же и в Балаграх, в Киренаике: там есть Асклепий, называемый Иатр (Врачеватель), культ которого перешел из Эпидавра. А от культа в Кирене было заимствовано почитание Асклепия и жителями Лебены, города на Крите. Разница в почитании Асклепия у жителей Кирены и Эпидавра только в том, что киренейцы приносят в жертву козу, а у жителей Эпидавра это не принято. Что Асклепий почитался богом с самого начала, а не получил такую славу с течением времени, я имею на это, благодаря моим исследованиям, разные доказательства, между прочим, мне служат свидетельством и слова, сказанные у Гомера Агамемноном про Махаона:

Шествуй, Талфибий, и к нам призови Махаона мужа

Смертного, рати врача; Асклепия мудрого сына?

т. е. как бы он говорил: "сына бога Асклепия".

XXVII

1. Священную рощу Асклепия со всех сторон окружают горы. Ни умирать людям, ни рожать женщинам здесь в священной ограде не дозволено; равным образом и на острове Делосе существует (тот же закон). Те жертвы, которые приносят богу, - безразлично, жители ли Эпидавра или иноземцы - должны быть съедены внутри ограды; то же самое, насколько я знаю, совершается и в Титане. 2. Статуя Асклепия по величине вдвое меньше статуи Зевса Олимпийского в Афинах, но сделана (тоже) из золота и слоновой кости. Надпись на статуе сообщает нам, что творцом ее был Фрасимед, сын Аригнота, с Пароса. Асклепий представлен сидящим на троне, он крепко сжал в одной руке скипетр, а другую положил на голову змеи; художник изобразил рядом с ним лежащую собаку. На троне сделаны рельефные изображения аргосских героев, Беллерофонта, убивающего Химеру, и Персея с отрубленной головою Медузы. На противоположной стороне храма находится то место, где спят те, кто приходит умолять бога (об исцелении). 3. Вблизи сооружено круглое здание из белого мрамора, называемое Толос (купольное круглое здание), заслуживающее осмотра. В нем находится картина Павсия;он нарисовал Эрота, бросившего лук и стрелы; вместо них он несет в руках лиру. Нарисована здесь и богиня опьянения Мете, пьющая из чаши, сделанной из стекла, - это тоже работа Павсия.

На этой картине можно видеть, как через эту стеклянную чашу просвечивает лицо женщины. Внутри священной ограды прежде стояли доски (с надписями); в прежнее время их было очень много, при мне же их осталось всего шесть. На них были написаны имена мужчин и женщин, исцеленных Асклепием, а кроме того обозначены и болезни, которыми каждый из них хворал, и средства, какими был излечен; все это написано на дорическом наречии. 4. Отдельно от всех других стоит древняя стела, гласящая, что Ипполит посвятил богу 20 коней. Согласно с надписью на этой стеле говорят и жители Ариции, будто Ипполита, умершего вследствие проклятия отца его Тесея, воскресил Асклепий, однако, вернувшись опять к жизни, Ипполит не счел нужным простить отца; презрев его просьбы, он ушел в Италию к жителям Ариции, сделался там царем и отделил в честь Артемиды священный участок, где и до моего времени наградою для победителя при состязании в единоборстве была жреческая должность при храме богини. Но это состязание не разрешалось никому из свободных, а только рабам, бежавшим от своих господ. 5. На участке святилища эпидаврийцы имеют также и театр, который мне кажется особенно достойным осмотра: римские театры превосходят все другие театры в мире своим великолепием; своей величиной выделяется театр в Мегалополе у аркадийцев, что же касается гармонии и красоты, то какой архитектор в достаточной степени и достойным образом мог бы соперничать с Поликлетом. Ведь это Поликлет был строителем и этого театра и этого круглого здания. 6. В роще есть и храм Артемиды, и статуя Эпионы (Облегчающей боли), и святилище Афродиты, и Фемиды, и стадий (ристалище), как у большинства эллинов из насыпной земли, и водоем, достойный осмотра из за его крыши и других украшений. 7. Здания, которые в наше время соорудил сенатор Антонин, почтенный человек, следующие: купальня Асклепия и храм богов, которых называют Эпидотами (Благодатными). Он выстроил и храм Гигиее (Здоровью), Асклепию и Аполлону, называемому Египетским. Кроме того, там находился так называемый портик Котис; потолок его уже весь обвалился, так как он был сделан из необожженного кирпича, - Антонин восстановил и отстроил этот портик. Так как из жителей Эпидавра особенно страдали те, которые были связаны с храмом, потому что их женщинам не было разрешено рожать под его кровлей, а больным приходилось умирать под открытым небом, то, желая устранить и это неудобство, он выстроил здание; и было признано не нарушающим благочестия, если люди умирали в нем, а женщины рожали. 8. Горы, которые возвышаются над рощей, назывались одна - Титтион, другая - Кинортион, и на ней стоял храм Аполлона Малеатского. Этот храм из числа древних; все же остальное, что окружает храм Аполлона Малеатского, и крыша над водоемом, куда у них собирается дождевая вода, - все это жителям Эпидавра выстроил Антонин.

XXVIII

1. Все змеи и особенно одна их порода с более желтоватой кожей считаются священными змеями Асклепия; к людям они кротки и водятся только в области Эпидавра. То же самое я наблюдал и в других странах: так, только в одной Ливии водятся сухопутные крокодилы, длиною не меньше как в два локтя, только из одной Индии доставляется много (странных животных), а из птиц - попугаи. Змей же больших, в тридцать и более локтей, которые водятся у индусов и в Ливии, эпидаврийцы считают другой породой, а не (священными) "драконами". 2. Если подниматься на гору Кориф, то по дороге есть дерево, так называемая "Крученая олива"; виновник этого - Геракл, который своей рукой привел ее в такой вид. Я лично не уверен, отметил ли он таким же образом границу и асинейцам в Арголиде; так как обе страны были много раз опустошены и с той и с другой стороны, то нельзя уже ясно определить, где их границы. На вершине горы Корифеи находится храм Артемиды, о котором в своих песнях упоминает и Телесилла. Если спускаться в город Эпидавр, то встречается место, все заросшее дикой маслиной. Это место называют Гирнефион. 3. Я опишу здесь то, что рассказывают эпидаврийцы и что кажется мне правдоподобным. Кейс и остальные сыновья Темена знали, что доставят наибольшую неприятность Деифонту, если каким либо образом смогут разлучить его с Гирнефо. И вот прибыли в Эпидавр Керин и Фалк - младшему, Агрею, вся эта затея была не по душе. Они, поставив колесницу под стеной города, послали к сестре вестника, приглашая ее прийти сюда для переговоров. Когда она приняла их приглашение, юноши стали во многом обвинять Деифонта и усиленно умоляли ее вернуться в Аргос, обещая ей многое, между прочим выдать замуж за человека, гораздо лучшего, чем Деифонт, владеющего и большим числом людей и царствующего над более богатой землей. Гирнефо была очень обижена такими словами и в свою очередь сказала им, что она любит своего мужа Деифонта, который по отношению к Темену был безукоризненным зятем, и что их самих скорее следует называть убийцами Темена, чем детьми. Тогда они, ничего ей не ответив, схватывают ее и, посадив на колесницу, увозят. Кто то из эпидаврийцев дал знать Деифонту, что Керин и Фалк увезли Гирнефо против ее воли. Тогда он сам поспешно бросился ей на выручку, да и эпидаврийцы, услыхав об этом, кинулись на помощь ему. Захватив Керина, Деифонт с одного удара убил его, Фалка же, державшего в руках Гирнефо, он побоялся ударить, опасаясь в случае промаха стать убийцей самой Гирнефо, и, в свою очередь схватив ее, вступил в борьбу с Фалком, пытаясь ее отнять. Фалк сопротивлялся и еще сильнее тащил ее за собой; это было причиной ее смерти, так как она была беременна. Тогда Фалк, поняв, что он сделал со своей сестрой, погнал колесницу изо всех сил, стараясь выиграть время, прежде чем против него соберутся все жители Эпидавра. Тогда Деифонт со своими детьми, а у него были уже раньше дети, сыновья Антимен, Ксантипп и Аргей и дочь Орсобия - на ней, говорят, впоследствии женился Памфил, сын Эгимия, - подняв труп Гирнефо, перенесли в то место, которое впоследствии было названо Гирнефионом. Соорудив здесь героон (святилище в честь героя), ониввели различные формы поклонения и постановили законом, чтобы от растущих здесь маслин, равно и от других деревьев, имеющихся здесь, никто не уносил домой сломанных ветвей и не пользовался ими с какой либо другой целью, но оставлял на месте, считая, что они посвящены Гирнефо.

4. Недалеко от города есть памятник Мелиссы, жены Периандра, сына Кипсела, и другой памятник Проклея, отца Мелиссы; он был таким же тираном над эпидаврийцами, как его зять Периандр в Коринфе.

XXIX

1. В самом городе Эпидавре имеются следующие достопримечательности. Там есть священный участок Асклепия и статуя как самого бога, так и Эпионы (Облегчающей боли); говорят, что Эпиона была женою Асклепия. Они из паросского мрамора и стоят под открытым небом. Храмы, находящиеся в городе? Диониса, а другой - Артемиды; Артемида представлена как бы находящейся на охоте. Сооружен и храм Афродиты, а храм, находящийся у гавани на мысе, выдающемся в море, говорят, посвящен Гере. На акрополе есть деревянное изображение Афины, стоящее осмотра; эту Афину называют Киссеей (Из плюща).

2. Против Эпидавра находится остров, который заселяют эгинеты. Они говорят, что сперва остров был необитаем, но что когда Зевс поместил на этот пустынный остров Эгину, дочь Асопа, - и по ее имени дано было наименование этому острову Эгина, вместо прежнего названия Энона - и когда Эак подрос и стал просить у Зевса жителей для этого острова, то Зевс вырастил ему, как говорят, людей из земли. Кроме Эака, иных царей, правивших в этой земле, они не могут назвать никого; даже из сыновей Эака мы не знаем никого, кто бы остался там, так как Пелею и Теламону было суждено бежать вследствие убийства Фока, а сыновья Фока поселились около Парнаса, в стране, ныне называемой Фокидой. 3. Но такое имя было дано этой стране еще раньше, так как Фок, сын Орнитиона, целым поколением раньше пришел в эту страну. При этом Фоке Фокидой называлась страна около Тифореи и Парнаса; при сыне же Эака это имя стало общим для всех, кто является соседями минийцев орхоменских и чьи земли простираются до Скарфеи в Локриде. 4. От Пелея пошел род царей в Эпире; Теламон же имел двух сыновей: Аякса и Тевкра; род Аякса был менее славен, так как и сам он вел жизнь частного человека, и из его потомков прославились только Мильтиад, который начальствовал над афинянами в битве при Марафоне, и Кимон, сын Мильтиада, но потомки Тевкра долгое время оставались царями, властвуя над Кипром до Эвагора. Относительно Фока поэт Асий, написавший эпические произведения, говорит, что у него родились Панопей и Крис; сыном Панопея был Эпей, сделавший, как в своих песнях написал Гомер, деревянного коня, а в третьем колене потомком Криса был Пилад, бывший сыном Строфия и внуком Криса; матерью его была Анаксибия, сестра Агамемнона. Таково потомство так называемых Эакидов, которые с самого начала разошлись в разные стороны. 5. В позднейшее время та часть аргивян, которая вместе с Деифонтом заняла Эпидавр, перешла на Эгину и расселилась среди древнего населения этого острова, введя на нем дорический язык и нравы. Хотя эгинеты приобрели очень большую силу, так что флотом были сильнее афинян и в Мидийскую войну выставили наибольшее число кораблей после афинян, но их благоденствие было недолговечно, и, изгнанные афинянами, они поселились в Фирее, городе Арголиды, который им дали лакедемоняне. Правда, они захватили опять свой остров, когда афинский флот был взят в плен в битве при Геллеспонте, но им уже не удалось достигнуть прежнего богатства и могущества.

Из всех эллинских островов Эгина - самый недоступный: подводные камни и торчащие из моря скалы окружают весь остров. Говорят, что Эак сделал это нарочно из за страха перед морскими разбойниками с тем, чтобы сделать приближение врагов к нему небезопасным. 6. Поблизости от гавани, к которой главным образом пристают корабли, есть храм Афродиты, а на самом видном месте города находится так называемый Эакион, четырехугольная ограда из белого мрамора. При входе стоят сделанные (в виде статуй) фигуры послов, отправленные некогда эллинами к Эаку. О причине этого посольства одинаково рассказывают и эгинеты и все остальные. Одно время Элладу постигла засуха и ни в странах за Истмом, ни в Пелопоннесе не было дождя, пока эллины не послали в Дельфы спросить, что за причина этой засухи и вместе с тем как избавиться от этой беды. Пифия им сказала, что надо умилостивлять Зевса, и необходимо, если они хотят, чтобы их моления были услышаны, присутствовать Эаку, который будет от их имени молить о милости. Таким образом от каждого города были отправлены к Эаку люди, чтобы просить его. И вот он, принеся жертву Зевсу Всеэллинскому и вознеся моление, призвал дождь на всю эллинскую землю, а эти изображения приходивших к нему (людей) поставили эгинеты. Внутри священной ограды растут издревле оливковые деревья и есть жертвенник, едва возвышающийся над землей, и как тайну передают, что этот жертвенник является надгробным памятником Эаку. 7. Около Эакиона есть могила Фока, насыпанный холм земли, обнесенный круглой оградой, и на ней лежит дикий камень; когда Теламон и Пелей пригласили Фока на состязание в пентатле (пяти видах состязания) и до Пелея дошла очередь бросить камень - он служил им вместо диска, - то он нарочно попал им в Фока. Этим он доставил удовольствие своей матери: ведь они были рождены от дочери Скирона (Эндеиды), Фок же был не ее сыном, но сыном другой матери, сестры Фетиды, если только правду рассказывают эллины. Поэтому мне кажется, что Пилад и по этой причине, (желая свести старые счеты), а не только по дружбе к Оресту, задумал (и совершил) убийство Неоптолема. После того как Фок умер от удара диском, дети Эндеиды, взойдя на корабль, бежали из Эгины. Впоследствии Теламон, послав глашатая (к отцу), отрицал свое участие в злом умысле, причинившем смерть Фоку. Но Эак не позволил ему выйти на берег, а велел защищаться, стоя на корабле, или, если хочет, то сделать насыпь в море и говорить оттуда. И вот Теламон, подплыв и войдя в так называемую "Тайную гавань", сделал ночью такую насыпь; сделанная им тогда насыпь осталась еще и до сегодняшнего дня; так как был вынесен приговор, что он не причастен к убийству Фока, то он вторично отплыл на Саламин. 8. Недалеко от "Тайной гавани" находится достойный осмотра театр, очень похожий на эпидаврский и по величине и по всему своему внешнему виду. Позади этого театра одной стороной к нему пристроен стадий; он прилегает к самому театру и они взаимно служат друг другу опорой.

XXX

1. Недалеко друг от друга стоят храмы: один - Аполлона, другой - Артемиды и третий из них - Диониса. Аполлону поставлена деревянная статуя местного изготовления в виде обнаженной фигуры; на Артемиде, равно как и на Дионисе, - одежда; Дионис изображен с бородой. Святилище Асклепия находится в другом месте, не здесь; статуя его в позе сидящего сделана из мрамора. 2. Из богов эгинеты чтут больше всего Гекату и каждый год совершают таинства в честь Гекаты; они говорят, что эти таинства установил у них фракиец Орфей. Храм Гекаты находится внутри ограды. Деревянное ее изображение, работы Мирона, имеет одно лицо и одно тело. Как мне кажется, впервые Алкамен создал Гекату в виде трех соединенных друг с другом статуй; афиняне называют эту Гекату Эпипиргидией (Хранительницей крепости); она стоит у храма Ники Аптерос (Бескрылой победы). 3. Если в Эгине идти на гору Всеэллинского Зевса, то встречается храм Афайи, в честь которой Пиндар написал эгинетам свою оду. Критяне рассказывают, - а это предание у них местного происхождения, - что у Карманора, очистившего Аполлона от убийства Пифона, был сын Эвбул и что от Зевса и Кармы, дочери Эвбула, родилась Бритомартис, что она любила бег и охоту и была особенно дорога Артемиде; убегая от влюбленного в нее Миноса, она бросилась (в море), где были расставлены сети для ловли рыбы. Артемида сделала ее богиней, и ее чтут не только критяне, но и эгинеты, говоря, что Бритомартис появляется у них на острове. Поэтому у эгинетов она зовется Афайя, а на Крите - Диктинна (Ведающая сетями). 4. Кроме святилища Зевса Всеэллинского, на горе Панелленион нет ничего другого, заслуживающего внимания, а это святилище, как говорят, воздвиг в честь Зевса Эак. 5. Что же касается рассказов о (божествах) Авксесии и Дамии, о том, как над Эпидавром не было дождя, как по вещанию бога были сделаны эти деревянные статуи из оливкового дерева, взятого у афинян, как жители Эпидавра перестали выплачивать афинянам, что следовало по договору за то, что эгинеты владели этими статуями, и как афиняне, отправившиеся в Эгину, чтобы овладеть ими, бесславно погибли, - обо всем этом подробно и очень обстоятельно рассказал Геродот, и я не имею в виду писать о том, о чем уже было так хорошо сказано, только прибавлю, что я сам видел эти статуи и принес им жертвы так, как принято приносить жертвы в Элевсине. 6. Да будет достаточно этого рассказа для памяти об Эгине; все, что я изложил, я сделал ради Эака и его деяний.

С областью Эпидавра граничит Трезен; его жители, как, впрочем, и многие другие, любят хвалиться своей родной страной. Они говорят, что первым человеком, родившимся в их земле, был Ор, но мне по крайней мере кажется, что имя Ора - египетское и никак не эллинское; как бы то ни было, они говорят, что он царствовал у них и что их земля по его имени называлась Ореей, а когда после Ора власть над страной принял Алфеп, сын Посейдона и дочери Ора Леиды, то он назвал эту страну Алфепией. Во время его царствования Афина и Посейдон, по их словам, вступили в спор за обладание этой страной, но, несмотря на спор, владеют ею сообща: так им приказал Зевс. Поэтому они чтут Афину под именем Полиады (Градохранительницы) и Сфениады (Могучей), а Посейдона под названием "Царя". И на древних монетах у них стоит изображение: трезубец и голова Афины. 7. После Алфепа царем стал Сарон. Говорят, что он воздвиг храм Артемиде Саронийской у моря болотистого и настолько мелкого, что его поэтому называют Псифейским болотом. Сарон очень любил охотиться; и вот однажды, заметив лань, он стал преследовать ее; спасаясь от него, она в бегстве бросилась в море, а вслед за ней бросился и он. Лань уплыла далеко от берега, а Сарон, не желая упустить добычу, войдя в азарт, погнался за ней и очутился в открытом и глубоком море; там он попал в тяжелое положение, волны стали его захлестывать, и он утонул. Его труп был выброшен у Псифейского болота, и они похоронили его в роще Артемиды внутри священной ограды, и с этих пор болотистую часть моря в этом месте они стали вместо Псифей называть Саронийским заливом. Кто затем царствовал, они не знают вплоть до воцарения Гиперета и Антаса; о них же они рассказывают, что они были сыновьями Посейдона и Алкионы, дочери Атланта, и что они основали в этой стране города Гиперию и Антию; что Аэтий, сын Антаса, приняв власть от отца и дяди, переименовал последний город в Посейдониаду. 8. Когда же к Аэтию пришли Трезен и Питфей, то вместо одного царя стало три, причем преимущество было на стороне сыновей Пелопа (а не Аэтия). Это видно из следующего: когда Трезен умер, то Питфей соединил Гиперию с Антией, свел население в нынешний город и назвал его по имени брата Трезеном. Много лет спустя потомки Аэтия, сына Антаса, отправились из Трезена для основания колонии и основали в Карии Галикарнас и Минд. А сыновья Трезена, Анафлист и Сфетт, переселились в Аттику, и (два афинских) дема получили от них свои названия. Что же касается Тесея, сына дочери Питфея, то это все так хорошо известно, что о нем я писать не буду. 9. Мне нужно указать еще вот на что. После возвращения Гераклидов и трезенцы (подобно другим городам), приняли к себе как сограждан дорян, пришедших из Аргоса, так как и раньше трезенцы были подвластны аргивянам: Гомер в своем "Каталоге" говорит, что над ними властвовал Диомед. А ведь Диомед и Эвриал, сын Мекистея, являясь опекунами Кианиппа, сына Эгиалея, были вождями аргивян под Троей. Сфенел, как я указал выше, был из более знатного рода, так называемых Анаксагоридов, и ему собственно и должна была принадлежать царская власть над Аргосом. Вот все, что относится к истории Трезена, если не говорить о тех колониях, которые были ими основаны. Теперь я перейду к описанию сооруженных тут храмов и всех остальных достопримечательностей.

XXXI

1. На площади Трезена находится храм со статуей Артемиды Сотеры (Спасительницы). Говорят, что его соорудил Тесей и назвал богиню Сотерой после того, как он, победив Астериона, сына Миноса, вернулся с Крита. Этот подвиг считается для него самым замечательным из всех, им совершенных, не столько потому, как мне лично кажется, что Астерион превосходил храбростью всех противников, убитых Тесеем, сколько потому, что, сумев найти выход из Лабиринта и незаметно бежать после такого совершенного им подвига, Тесей доказал вполне убедительно, что, руководимый лишь божьим промыслом, спасся и он сам и его сотоварищи. 2. В этом храме находятся жертвенники богов, так называемых Подземных. И говорят, что сюда была приведена Дионисом (его мать) Семела из подземного царства и что будто сюда привел Геракл пса из Аида. Я лично убежден, что Семела, будучи женой Зевса, никогда вообще не умирала, а что касается так называемого Цербера, то какого мнения держусь я об этом, я расскажу в другом месте.

3. Позади храма находится надгробный памятник Питфея и на нем три трона из белого мрамора. Говорят, что с этих тронов производил суд Питфей и с ним еще двое судей. 4. Недалеко отсюда - Мусейон (храм Муз). Говорят, его построил Ардал, сын Гефеста; они полагают, что тот же Ардал изобрел флейту, и они называют Муз по его имени Ардалидами. Говорят, что здесь Питфей учил красноречию и что Питфей написал книгу, которую (впоследствии) издал один эпидавриец и которую я сам читал. 5. Недалеко от храма Муз находится древний жертвенник, тоже, как говорят, воздвигнутый Ардалом. На нем приносят жертвы Музам и Гипносу, говоря, что Гипнос является богом, наиболее расположенным к Музам. 6. Поблизости от театра стоит храм Артемиды Ликейской (Волчьей); построил его Ипполит. Относительно прозвища я ничего не мог узнать у местных эксегетов, но предполагаю, что или Ипполит прогнал волков, много вредивших Трезенской области, или что такое прозвище Артемиды существовало у амазонок, от которых он происходил по матери, а может быть есть какое либо иное основание, мне неведомое. 7. Перед храмом находится камень, считающийся священным, на котором некогда девять трезенских мужей производили очищение Ореста от убийства матери. 8. Недалеко от храма Артемиды Ликейской находятся жертвенники, отстоящие друг от друга на небольшом расстоянии. Первый из них - Диониса, в силу какого то прорицания получивший прозвище Саота (Спасителя); второй называется жертвенником Фемид (Законов); как говорят, его воздвиг Питфей; третий, по всей вероятности, они воздвигли в честь Гелиоса Элевтерия (Освободителя), избегнув рабства, грозившего им со стороны Ксеркса и персов. 9. Храм Аполлона Феария (Ясновидящего) воздвиг, как говорят, Питфей; из всех, какие я только знаю, он - самый древний. И у фокейцев в Ионии есть древний храм Афины, который некогда сжег мидянин Гарпаг; и у самосцев есть древний храм Аполлона Пифийского, но надо сказать, что они построены гораздо позже трезенского. В нем еще до сих пор находится статуя бога, приношение Авлиска, работы Гермона из Трезена. Тому же Гермону принадлежат деревянные статуи Диоскуров.

10. В стое на площади находятся изображения женщин и детей; и те и другие сделаны из мрамора. Это те женщины и дети, которых афиняне отдали под защиту трезенцам, когда они решили лучше отплыть из города и не ожидать нападения мидийцев на суше. Разумеется, это изображения не всех женщин, их тут немного, а только тех, которые выдавались своим достоинством; им только и поставлены эти статуи. 11. Против храма Аполлона есть здание, называемое палаткой Ореста. Прежде чем он не очистился от крови матери, никто из трезенцев не хотел принять его к себе в дом; поместив его здесь, они совершали над ним обряды очищения и кормили его до тех пор, пока он, освободившись от тяготевшей на нем скверны, не стал чистым. И до сих пор потомки, совершившие над ним очищение, в определенные дни устраивают тут обед. Говорят, что из очистительных жертв, которые были зарыты недалеко от палатки, вырос лавр, который существует еще и в наше время, тот самый, который растет перед этой палаткой. Рассказывают, что Ореста очищали различными способами, между прочим и водою из Гиппокрены (Источника коня). 12. И у трезенцев есть источник, называемый Гиппокреной, и сказание о нем ничем не отличается от беотийского. Они говорят, что вода появилась из недр земли там, где конь Пегас ударил копытом по земле. Рассказывают, что Беллерофонт приходил в Трезен, чтобы просить себе в жены у Питфея (его дочь) Эфру, но, прежде чем он женился, ему пришлось бежать из Коринфа.

13. Там же есть статуя Гермеса, называемого Полигием (Крепкотелым). Говорят, что к этой статуе Геракл прислонил свою дубину - она была из дикой оливы - и, если только этому можно верить, говорят, что она пустила корни и вновь покрылась зеленью. Эта дикая маслина растет и сейчас. Говорят, что Геракл нашел эту оливу около Саронийского залива и вырезал из нее себе дубину. 14. Есть тут и храм Зевса, именуемого Сотером (Спасителем); рассказывают, что его построил Аэтий, сын Антаса, царствовавший здесь. Источник же они называют Хрисорроя (Золотая струя). Они передают, что когда у них была девятилетняя засуха, когда не было совсем дождя и все источники высохли, эта Хрисорроя тогда текла так же, как теперь.

XXXII

1. Ипполиту, сыну Тесея, посвящен прекраснейший участок; на нем есть храм и древняя статуя. Они говорят, что все это соорудил Диомед и что, кроме того, он первый принес жертвы в честь Ипполита. У трезенцев жрец Ипполита облекается этим саном на всю жизнь; жертвы они приносят ежегодно. Затем у них введен вот еще какой обычай: каждая девушка перед браком отрезает прядь волос, и, отрезав, приносит ее в храм и посвящает Ипполиту. Они не хотят признавать, что он умер, разбитый своими конями, и хотя они знают, где находится его могила, никогда ее не показывают. А вот на небе есть так называемое созвездие "Возницы", его то они и считают Ипполитом, получившим от богов такую честь. 2. Внутри этого священного участка находится храм Аполлона Эпибатерия (Мореходного), приношение Диомеда, избежавшего бури, которая разразилась над флотом эллинов, возвращавшихся из Илиона; они говорят, что Диомед же первым учредил и Пифийские игры в честь Аполлона. Что касается Дамии и Авксесии - трезенцы тоже принимают участие в их почитании, - то они рассказывают о них не то же, что жители Эпидавра и Эгины; они говорят, что эти девушки прибыли из Крита и так как в городе было всеобщее восстание, то и они были побиты камнями противной партией: и в честь этих девушек они установили праздник, назвав его Литоболия (Бросание камней). 3. По другую сторону участка находится так называемый стадий Ипполита, а за ним храм Афродиты Катаскопии (Подглядывающей), так как оттуда влюбленная в Ипполита Федра смотрела на него, когда он занимался гимнастикой. Там еще и теперь стоит миртовое дерево с проколотыми, как я писал раньше, листьями. Когда Федра не знала, что ей делать и не находила никакого облегчения от любви, она изливала свою ярость на листьях этой мирты. Есть тут и могила Федры, отстоящая недалеко от могилы Ипполита; она представляет насыпной холм недалеко от этой мирты; статую Асклепия сделал Тимофей, трезенцы же говорят, что это не Асклепий, но изображение Ипполита. Я сам видел и дом Ипполита: перед ним находится так называемый источник Геракла; эту воду, как говорят жители Трезена, открыл Геракл.

4. На акрополе находится храм Афины, называемой Сфениадой (Могучей); деревянную статую богини сделал эгинец Каллон. Этот Каллон был учеником Тектея и Ангелиона, которые для делосцев создали статую Аполлона; а Ангелион и Тектей учились у Дипойна и Скиллида. 5. Если спуститься отсюда вниз, то (на пути) будет храм Пана Литерия (Избавителя): когда чума свирепствовала главным образом среди афинян и уже перебросилась в Трезенскую область, Пан в сновидении открыл стоявшим во главе Трезена начальникам, как исцелиться от нее. 6. (Поблизости) можно видеть храм Исиды, а за ним храм Афродиты Акреи (Владычицы горных вершин); последний храм выстроили здесь галикарнасцы, так как Трезен был их метрополией, а статую Исиды воздвиг трезенский народ.

7. Если идти через горы в Гермиону, то (по пути) будут истоки реки Гиллика, первоначально называвшейся Таврием, и так называемая скала Тесея; у нее это название было изменено после того, как из под нее Тесей извлек обувь и меч Эгея; раньше эта скала называлась жертвенником Зевса Сфения (Всесильного). Около скалы - храм Афродиты Нимфии (Невесты), сооруженный Тесеем, когда он взял в жены Елену. За стеною находится храм Посейдона Фитальмия (Питающего); говорят, что Посейдон, разгневавшись на трезенцев, сделал всю страну бесплодной, так как соленая морская вода проникла во все семена и корни растений; так было до тех пор, пока, смягченный их жертвоприношениями и молениями, он не перестал посылать морские воды на их землю. За храмом Посейдона есть храм Деметры Фесмофоры (Дающей законы), который, как говорят, соорудил Алфеп. 8. Если спускаться к гавани, расположенной в Келендерисе, то мы придем в местечко, называемое ими Генетлий (Место рождения); по их словам, тут родился Тесей. Перед этим местечком есть храм Ареса. И в этом же месте Тесей одержал победу над амазонками; это, вероятно, были амазонки из числа тех, которые сражались с Тесеем и с афинянами в Аттике. Если идти к Псифейскому морю, то по пути растет дикая маслина, которую они называют рахос (крученой): этим именем трезенцы называют все виды бесплодного оливкового дерева, будет ли то котинос (дикая олива, из которой делают венки для победителей в Олимпии), или филия (колючая крушина), или элайон (дикая маслина). "Крученым" этот вид растений называют они потому, что за него зацепились вожжи Ипполита, и его колесница опрокинулась. Недалеко отсюда стоит храм Артемиды Саронийской, о котором я уже упоминал в своем рассказе.

Вот что еще надо прибавить: они ежегодно справляют праздник Саронии в честь Артемиды.

XXXIII

1. Есть у трезенцев и острова; один из них так близок к материку, что на него можно перейти вброд. Этот остров, называвшийся прежде Сферией, был назван Гиера (Священным) по следующей причине. На нем есть могила и памятник Сферу; говорят, этот Сфер был возницей Пелопа. На этот остров во исполнение сновидения, посланного Афиной, чтобы совершить погребальные возлияния этому герою, явилась Эфра, и, когда она была тут, говорят, с ней сочетался Посейдон. Поэтому Эфра воздвигла здесь храм в честь Афины Апатурии и назвала этот остров Гиера (Священным), вместо Сферии. И у девушек Трезена установился обычай перед свадьбой посвящать свой пояс Афине Апатурии. 2. Трезенцы говорят, что в древности Калаврия была посвящена Аполлону, когда еще Дельфы принадлежали Посейдону. Передают также и то, что они поменялись между собою этими местностями. В доказательство этого они" и приводят следующее изречение:

Ведь безразлично, Делосом ли властвовать иль

Калаврией,

Местом Пифона священным иль ветрообильным

Тенаром.

3. Там есть чтимый храм Посейдона; жреческие обязанности совершает девушка до тех пор, пока не наступит для нее пора замужества. Внутри ограды - могила Демосфена. Мне кажется, что особенно на нем и еще раньше на Гомере судьба показала, насколько она завистлива: Гомера, лишенного зрения, как будто этого было недостаточно, сверх того постигла другая беда - жестокая бедность, заставив его нищим скитаться по всей земле; Демосфену же на старости лет пришлось испытать на себе и горечь изгнания и погибнуть насильственной смертью. 4. Ведь относительно его и другие говорили и не раз заявлял и сам Демосфен, что тех денег, которые привез с собою из Азии Гарпал, он никогда не брал. Я хочу здесь рассказать продолжение этого дела. Вскоре после того, как Гарпал бежал из Афин и переправился на кораблях в Крит, он был убит бывшими при нем слугами; другие же говорили, что македонянин Павсаний подослал к нему убийц. Заведовавшего его богатствами казначея, бежавшего на Родос, велел схватить македонянин Филоксен, который требовал от афинян выдачи самого Гарпала. Имея в руках этого раба, он подверг его допросу, на котором он узнал имена всех, которые получили от Гарпала деньги; узнав все это, он написал в Афины. В этом письме, перечисляя как имена лиц, получивших деньги от Гарпала, так и суммы, которые каждый из них получил от него, он даже не упоминает о Демосфене, несмотря на то что последний был в высшей степени ненавистен Александру и лично с ним у него были большие столкновения. Демосфену воздаются почести как в других местах Эллады, так и у жителей Калаврии.

XXXIV

1. Трезенская земля представляет полуостров, далеко уходящий в море; на нем, около моря, построен небольшой городок Мефаны. В нем есть храм Исиды, на площади стоят статуи: одна - Гермеса и другая - Геракла. 2. На расстоянии приблизительно тридцати стадиев от городка находятся горячие купальни. Говорят, что в первый раз появилась эта вода, когда в Македонии царствовал Антигон, сын Деметрия, и что вода появилась не сразу, но что сначала вырвался из земли большой огонь и, когда он погас, потекла вода, которая и в наши дни течет из недр земли горячей и очень соленой. Если бы кто вздумал купаться здесь, то для него поблизости не оказалось бы холодной воды; броситься же в море и плавать там можно лишь с большой опасностью: тут в море, не говоря уже о других морских животных, очень много "морских собак" (акул). 3. Но вот чему я особенно удивился в Мефанах. Ливийский ветер, начиная дуть с Саронийского залива, когда распускается виноград, губит их нежные ростки. И вот, как только этот ветер начинает дуть, два человека, взяв петуха, совершенно белого, и разрезав его пополам, направляются в противоположные стороны, обегая виноградники каждый со своей половиной петуха; вернувшись в то место, откуда они двинулись, они там и зарывают обе части этого петуха. Вот что они придумали против ливийского ветра. 4. Те островки, которые прилегают к материку, числом девять, они называют островами Пелопа и говорят, что, когда (повсеместно) идет дождь, один из них не орошается дождем. Так ли это, я не знаю, но жители Мефан так рассказывают; правда, я и сам видел, как люди отвращают град жертвоприношениями и заклинаниями. 5. Мефаны являются полуостровом Пелопоннеса; с внутренней стороны с Трезенским полуостровом граничит Гермиона. Основателем древнего их города гермионцы называют Гермиона, сына Эвропа. Эвроп был сыном Форонея, но Герофан из Трезена говорил, что он был его побочным сыном. Ведь, если бы у Форонея были бы законные сыновья, власть над Артосом не перешла бы к Аргосу, сыну Ниобы, т. е. к внуку Форонея. Лично же я думаю, что если бы Эвроп был даже и законным сыном Форонея, и смерть постигла бы его раньше, чем Форонея, то его сын не мог равняться с сыном Ниобы, считавшимся сыном Зевса. Впоследствии доряне из Аргоса заняли и Гермион. Не думаю, чтобы у них была война, иначе ведь о ней рассказывали бы аргивяне.

6. Дорога из Трезена в Гермиону ведет около той скалы, которая прежде называлась жертвенником Зевса Сфения (Всесильного), а после того как Тесей извлек из под нее приметные знаки (отца), ее стали, как и теперь, называть скалою Тесея; так вот, если идти мимо этой скалы горной дорогой, то встретится храм Аполлона, именуемого Платанистием (Окруженным платанами); есть там и местечко Илеи с храмами Деметры и Коры, дочери Деметры. У самого же моря, на границе Гермионской области, есть храм Деметры, именуемой Фермасией (Жаркой). 7. Стадиях в восьмидесяти отсюда находится мыс Скиллайон, названный по имени дочери Ниса. Когда, благодаря ее предательству, Минос взял Нисею и Мегару, то он заявил, что никогда не возьмет ее себе в жены и своим критянам велел сбросить ее с корабля; морские волны выбросили ее труп на этот мыс. Ее могилы не показывают нигде; ее тело, брошенное без призора, было расклевано морскими птицами. 8. Если плыть от Скиллайона по направлению к городу, то встречается второй мыс, Букефала (Бычья голова), а за этим мысом - острова; первый - Галиусса (Соленый остров), на нем есть хорошая гавань и пристань для кораблей; затем - Питиусса (Сосновый остров) и третий, который называется Аристера. Миновав эти острова, встречается мыс Колиергия, сильно выступающий из материка, а за ним остров, называемый Трикрана (Три головы), и гора Бупортм (Бычий перевоз), сильно выдающаяся из Пелопоннеса в море. На Бупортме сооружен храм Деметре и ее дочери, сооружен храм и в честь Афины, наименование богини - Афина Промахорма (Воительница). 9. Перед Бупортмом лежит остров Аперопия, а недалеко от Аперопии отстоит другой остров - Гидрея. За ним морской берег на материке тянется в виде полумесяца; за морским берегом - коса (до храма Посейдона); начинаясь у моря на востоке, она простирается до запада; на ней есть и гавани. Длина этой косы приблизительно семь стадий, ширина же в самом широком месте не больше трех стадий. 10. На этом месте некогда стоял древний город гермионян. Там и сейчас сохранилось несколько святынь: храм Посейдона на краю косы, а если идти от моря по направлению к возвышенности, то встретится храм Афины, а около него развалины стадия (стадиона); на нем, говорят, состязались сыновья Тиндарея. Там есть другой небольшой храм Афины с обвалившейся крышей. Есть и храм Гелиосу и другой - Харитам, есть храм, воздвигнутый в честь Сараписа и Исиды. Есть и ограды из больших неотесанных камней; внутри этих оград совершаются священные таинства Деметры.

Вот какие достопримечательности есть у жителей Гермионы; современный город отстоит от того мыса, на котором расположен храм Посейдона, приблизительно на четыре стадия; город расположен на равнине, но затем незаметно поднимается по склонам прилегающих возвышенностей, которые называются горою Проном (Предгорьем); такое имя дают они этой горе. 11. Вокруг всей Гермионы воздвигнута стена. В этом городе много достопримечательностей, достойных описания; из них я счел наиболее достойными упоминания следующие: тут есть храм Афродиты Понтии (Морской глубины), она же - Лимения (Покровительница гаваней), со статуей из белого мрамора, очень большой по размерам и прекрасной по работе, она особенно достойна осмотра. Есть и другой храм Афродиты. Среди почестей, которые воздаются ей жителями Гермионы, установлена и следующая: установлено, чтобы девушки, а равно и вдовы, собирающиеся вторично выйти замуж, чтобы все они перед браком приносили здесь жертву. Деметре Фермасии (Горячей) сооружены храмы: один - на границах с Трезеном, как я об этом уже говорил, другой - в самом городе.

XXXV

1. Недалеко от этого последнего храма - храм Диониса Меланэгидного (со шкурой черной козы). В честь его они ежегодно устраивают соревнования в музыке и назначают награды за состязания в плавании и гонке судов. 2. Есть тут и храм Артемиды, именуемой Ифигенией, и медная статуя Посейдона, опирающегося одной ногой на дельфина. Пройдя дальше, мы видим жертвенник Гестии - статуи в храме нет никакой, - и на этом жертвеннике приносят жертву Гестии. Аполлону посвящены три храма и три статуи: один храм не имеет особого наименования, другой называют храмом Аполлона Пифаея, а третий - Аполлона Горня (Хранителя границ). Имя Аполлона Пифаея они заимствовали у аргивян: по словам Телесиллы, к ним первым из эллинов (в их страну) прибыл Пифаей, сын Аполлона. Почему они называют Аполлона "Хранителем границ", я не мог бы точно указать; полагаю, что они, в споре за свои пределы оказавшись победителями на войне или на судебном разбирательстве по тому же поводу, за это и воздают почет Аполлону Торию. Храм Тихи (Счастья), как утверждают жители Гермионы, у них самый новый из всех существующих. В нем стоит колосс из паросского мрамора. Из водоемов - один очень древний и в него вода течет незаметно, но недостатка воды никогда не бывает, даже если бы весь город собрался сюда, чтобы черпать воду; другой же водоем сделан в наше время, и имя тому месту, откуда в него течет вода - Леймон (Луг).

3. Особенно достоин описания храм Деметры на горе Проне. Жители Гермионы говорят, что основателями его были Климен, сын Форонея, и сестра Климена, Хтония. Аргивяне же передают, что когда в Арголиду пришла Деметра, то Аферас и Мисий приняли ее как почетную гостью, Колонт же не принял богиню в дом и не оказал ей никакого почета, но такой грубый его поступок был не по душе его дочери Хтонии. И (оба они получили возмездие по заслугам): говорят, Колонт за это сгорел в своем доме, Хтония же была перенесена Деметрой в Гермион и здесь воздвигла для гермионцев храм. 4. Поэтому и сама богиня называется здесь Хтония, и каждый год в летнюю пору они совершают в ее честь праздник Хтонии. Проводят они его следующим образом: во главе торжественного шествия идут у них жрецы и те лица, которые занимают в этом году главные должности, за ними следуют женщины и мужчины. И даже детям предписано чтить богиню в торжественном шествии: они одеты в белую одежду, а на головах у них венки. Эти венки плетутся из цветов, которые здесь называются космосандалом; по своей величине и окраске этот цветок кажется мне похожим на гиацинт; и на нем также начертаны буквы печали. Торжественное шествие замыкают те, которые ведут лучшую, достигшую полного развития корову, взятую прямо из стада; она связана веревками, но все еще дика и непокорна и вырывается из рук. Подведя ее к храму, одни развязывают у коровы веревки и стараются загнать ее в храм, другие же держат ворота храма открытыми до тех пор, пока ее не загонят; когда они увидят, что корова внутри храма, они запирают двери. Внутри храма остаются четыре старухи, которые должны зарезать корову; и та, которой это удается, серпом перерезает ей горло. Затем двери отпираются, и те, кто этим ведает, вгоняют в храм вторую, а затем и третью корову, назначенных для той же цели, и, наконец, четвертую. Старухи убивают их всех тем же способом. При этом жертвоприношении вот что удивительно: на какой бок упадет первая корова, на тот же обязательно упадут и остальные. Так совершается это жертвоприношение у жителей Гермионы. Перед храмом стоит несколько статуй женщин, бывших жрицами Деметры; если войти в храм, то увидим, что там стоят троны, на которых сидят старухи, ожидая, когда одна за другой будут загнаны для них коровы, а также находятся не очень древние статуи Афины и Деметры. Той же статуи, которая почитается больше всех других, ни я, ни иностранец, ни кто либо из числа самих жителей Гермионы не видал; можно предположить, что одни только эти старухи и знают, что она собой представляет.

5. Есть там и другой храм; его со всех сторон окружают статуи. Этот храм находится против храма Хтонии и называется он храмом Климена, тут же приносят и жертвы Климену. Я лично не думаю, что был такой Климен, прибывший из Аргоса в Гермиону, но считаю это наименованием бога, о котором сказание говорит, что он является подземным царем. Рядом с ним есть другой храм со статуей Ареса. 6. Направо от храма Хтонии есть портик, называемый местными жителями "Эхо" если тут крикнуть, то обычно возглас повторяется не менее трех раз. 7. Позади храма Хтонии есть места, одно из которых жители Гермионы называют местом Климена, другое - Плутона, а третье из них - озером Ахерусией. Все они окружены оградами из камня, а на месте Климена есть глубокий провал; по сказаниям гермионцев, через этот провал Геркулес вывел на землю пса из Аида. 8. У городских ворот, через которые идет прямая дорога в Масет, внутри городских стен находится храм Илитии. Каждый день богиню умилостивляют обильными жертвами и воскурениями и совершается очень много приношений. Статую же ее дозволено видеть разве только ее жрицам.

XXXVI

1. Если пройти прямой дорогой по направлению к Масету стадиев семь и повернуть налево, то будет дорога в Галику. В наше время Галика безлюдна, но прежде и она была заселена. О жителях Галики упоминается на тех стелах в Эпидавре, на которых имеются описания излечении, совершенных Асклепием. Других достоверных упоминаний, где либо записанных, или о городе Галике или о его жителях, я не знаю. 2. Дорога в этот город идет между горой Проном и другой горой, в древности называвшейся Форнак, но с того времени, как Зевс превратился в кукушку, как об этом рассказывается в преданиях, и эта гора была, говорят, переименована и получила это название. И до сих пор на вершинах гор стоят храмы: на Коккигионе (Кукушечьей горе) - Зевсу, на горе Проне - Гере. У подошвы Коккигиона есть храм; дверей у него нет, потолок отсутствует, нет в нем и статуи; говорят, это был храм Аполлона. 3. Мимо него, если свернуть с прямой дороги, идет дорога на Масет; Масет в древности был самостоятельным городом, почему и Гомер поставил его в списке городов, подвластных Аргосу; в наше время он служит пристанью для жителей Гермионы. Направо от Масета дорога идет к мысу, называемому Струтунтом (Воробьиным). От этого мыса через гребни гор до так называемых Филанория и Болеев двести пятьдесят стадий, а Болей - это просто груды неотделанных камней.

4. Другое же местечко, которое называют Дидимами (Близнецами), отстоит отсюда стадиев на двадцать. Там есть храм Аполлона, храм Посейдона, а в самих Дидимах - храм Деметры; их статуи в виде стоячих фигур сделаны из белого мрамора.

5. Отсюда начинается местность, некогда называвшаяся Асинеей; принадлежит она Аргосу; у самого моря находятся развалины города Асины. Когда лакедемоняне со своим царем Никандром, сыном Харилла, внуком Полидекта, правнуком Эвнома, праправнуком Пританида, прапраправнуком Эврипонта, вторглись в Арголиду, то в этом походе вместе с ними приняли участие также и асинеицы и вместе с ними опустошали аргосскую землю. Когда же войско лакедемонян вернулось домой, то аргивяне со своим царем Эратом пошли походом на Асину. Некоторое время жители Асины защищались со своих стен и даже убили в числе прочих одного из знатнейших аргивян - Лисистрата. Когда же стена была взята, то жители Асины, посадив на суда жен и детей, покинули (вместе с ними) свой город, аргивяне же, разрушив до основания Асину и присоединив их землю к своей, оставили в целости только храм Аполлона Пифаея - он виден еще и доныне - и около него похоронили Лисистрата.

6. Лернейское море отстоит от Аргоса не больше как на сорок стадиев. Если спускаться в Лерну, то по дороге первым встречается нам Эрасин; он впадает во Фрикс, а Фрикс - в море, находящееся между Темением и Лерной. Если повернуть от Эрасина налево, то приблизительно стадиях в восьми находится храм Анактов (Владык) Диоскуров; их деревянные изображения сделаны в том же стиле, как и в городе (Аргосе). 7. Вернувшись опять на прямую дорогу, мы переходим Эрасин и приходим к реке Химарру. Рядом с этим местом находится ограда из камней и говорят, что Плутон, похитивший Кору, дочь Деметры, в этом месте спустился в так называемое подземное царство. Лерна, как я указал в начале рассказа, находится у моря и тут совершаются Лернеи (таинства в честь Лернейской Деметры). 8. Есть тут и священная роща, начинающаяся от горы, которую называют Понтином. Эта гора Понтин не позволяет воде от дождей стекать (в море), но впитывает ее в себя. Отсюда течет река Понтин. А на вершине горы есть храм Афины Саитиды - от него остались одни только развалины - и основание дома Гиппомедонта, который с Полюшком, сыном Эдипа, ходил под Фивы, чтобы отомстить за него.

XXXVII

1. Начиная от этой горы, почти до самого моря, простирается платановая роща. Ее границы составляют: с одной стороны река Понтин, с другой - вторая река: название этой реке Амимона, по имени одной из дочерей Даная. 2. В роще находятся статуи Деметры Просимны, Диониса и небольшая статуя Деметры в позе сидящей фигуры. Эти статуи сделаны из мрамора, а в другом месте, в самом храме, есть деревянная статуя Диониса Саота (Спасителя) в позе сидящего; у моря стоит мраморное изображение Афродиты - говорят, что его посвятили дочери Даная, а сам Данай воздвиг храм в честь Афины на берегу Понтина. 3. Говорят, что таинства у лернейцев установил Филаммон; рассказ, касающийся совершения этих таинств, явно не очень древнего происхождения, тот же рассказ, что записан, как я слыхал, на сердце, сделанном из орихалка (меди), и который приписывается Филаммону, на самом деле не принадлежит Филаммону, как это доказал Аррифон, в прежнее время гражданин Триконии в Этолии, в наше же время один из самых знатных лиц в Ликии. Он необыкновенно искусно умеет раскрывать то, что до него никто не замечал. Вот каким образом он расследовал этот вопрос: как стихи, так и текст, соединенный с ними, не стихотворный - все написано на дорическом наречии. Но до времени возвращения Гераклидов в Пелопоннес аргивяне говорили на том же наречии, как и афиняне; при Филаммоне, по моему мнению, даже имени дорян никто из эллинов не слыхал. Вот как доказал все это Аррифон.

4. У истоков Амимоны растет платан; под ним, как говорят, выросла знаменитая гидра. Я уверен, что это животное превосходило величиной других гидр и что она обладала таким сильным ядом, что Геракл ее желчью намазал концы своих стрел, но голову она имела, как мне кажется, одну, не больше. Поэт Писандр из Камирея для того, чтобы это животное показалось более страшным и его поэма оказалась более интересной, вместо одной головы приписал этой гидре много голов. 5. Видел я и так называемый источник Амфиарая и болото Алкионию, через которое, как говорят аргивяне, Дионис спустился в Аид, чтобы вывести на землю Семелу, а спуск сюда ему показал Полимн. Глубина этого болота беспредельна, и я не знаю ни одного человека, которому каким бы то ни было способом удалось достигнуть его дна, даже Нерон, предприняв этот опыт и приложив все усилия для его успеха, приказав связать веревку длиной в несколько стадий и привязать к ее концу свинцовую гирю, даже он не мог найти, какой предел его глубины. Я слыхал об этом болоте вот еще какой рассказ: если смотреть на его воду, то она кажется гладкой и спокойной, но кто, обманутый этим видом, решится плавать в нем, того эта вода влечет вниз и, захватив, уносит в бездну. В окружности это болото не больше трех стадий; на берегах его растут трава и тростник. Но то, что ежегодно ночью совершается на его берегах в честь Диониса, описывать это для всеобщего сведения, по моему мнению, было бы нечестием.

XXXVIII

1. Если идти из Лерны в Темений - это городок аргосской области, названный по имени Темена, сына Аристомаха, который, захватив и укрепив это местечко, воевал отсюда в союзе с дорянами против Тисамена и ахейцев, - так вот, если идти в этот Темений, то встретится река Фрикс, впадающая в море; в Темений сооружен храм Посейдона и второй храм в честь Афродиты; тут и могила Темена, которой доряне в Аргосе воздают почести. 2. На расстоянии, по моему мнению, стадиев пятидесяти от Темения находится Навплия, в наше время безлюдный город; основателем его был Навплий, по преданию сын Посейдона и Амимоны. Остались еще развалины стен храма Посейдона, пристани в Навплии и источник, называемый Канаф; здесь, по рассказам аргивян, каждый год купается Гера и (после купанья) становится девой. Это предание у них принадлежит к числу сокровенных и заимствовано из тех таинств, которые они совершают в честь Геры. 3. То же, что рассказывают в Навплии относительно осла, который, съев отростки виноградных лоз, сделал их на будущее время более плодоносными, и что поэтому у них на скале сделано рельефное изображение осла, так как он научил их обрезать виноградные лозы, рассказ об этом я опускаю, считая его не заслуживающим внимания. 4. Есть из Лерны и другая дорога, идущая вдоль по самому берегу моря к местечку, которое они называют Генесий; тут у самого моря стоит небольшой храм Посейдона Генесия. К нему примыкает другое местечко - Апобатмы (Высадки); говорят, что впервые на это место аргивской земли высадился Данай со своими дочерьми. Если пройти отсюда так называемой Анигрейской дорогой, узкой и во всех отношениях труднопроходимой, то налево можно приблизиться к участку, спускающемуся к самому морю, который очень пригоден для разведения главным образом маслин. 5. Если идти отсюда вверх от моря, то дойдем до того места, где за обладание этой землей происходило сражение между отборным отрядом аргивян в триста человек против равного по числу и качеству отряда лакедемонян. Из них все были убиты, кроме одного спартанца и двух аргивян, и над погребенными были насыпаны здесь холмы, но когда лакедемоняне созвали поголовное ополчение для борьбы с аргивянами, они одержали решительную победу и овладели этой страной; впоследствии они отдали ее эгинетам, изгнанным афинянами с их острова. В мое время в Фиреатиде жили аргивяне; они говорят, что вновь вернули себе эту землю, выиграв судебный процесс. 6. Если идти от этой общей могилы, встречаются поселки - Афина, в котором некогда жили эгинеты, второй поселок - Нерида и третий, самый большой из них, - Эва; в нем есть святилище Полемократу. Полемократ тоже сын Махаона, брат Алексанора; он исцеляет местных жителей и почитается окружным населением. 7. За этими поселками возвышается гора Парнон; по ней идут границы лакедемонян и границы аргивян и тегеатов. На этих границах стоят гермы из мрамора и от них дано и название этому месту (Гермы). Единственная текущая с горы Парнона река, так называемая Танаос, протекает через аргосскую землю и впадает в Фиреатский залив.

КНИГА III ЛАКОНИКА

I

1. За Гермами к западу начинается уже Лаконская область. Как рассказывают сами лакедемоняне, автохтоном (коренным жителем) в этой земле был Лелег, который и был первым ее царем. У Лелега было двое сыновей, (старший) Милет и младший Поликаон. Куда и по какой причине выселился Поликаон, я скажу в другом месте. 2. По смерти Милета, власть принял его сын Эврот. Стоячую воду с равнины, которая заболачивала ее, он отвел в море, прорыв канал. Когда вода болота была спущена, а оставшаяся образовала речной поток, он назвал его Эвротом. Так как у него не было потомства мужского пола, он оставил царство Лакедемону, матерью которого была Тайгета, от имени которой получила свое название и гора, а отцом, по народной молве, ему доводился сам Зевс. 3. Лакедемон был женат на Спарте, дочери Эврота. Как только он получил власть, то прежде всего всей стране и всему населению он дал свое имя, а затем выстроил город и назвал его по имени жены; и до наших дней этот город называется Спартой. Амикл, сын Лакедемона, желая в свою очередь оставить по себе какую нибудь память, основал в Лаконике маленький городок. Из двух бывших у него сыновей Гиакинфа, младшего и очень красивого, постигла смерть раньше отца; могила Гиакинфа - в Амиклах, под статуей Аполлона. По смерти Амикла власть перешла к старшему из его сыновей Аргалу, а затем по смерти Аргала - к Кинорту. У Кинорта был сын Эбал. 4. Этот последний взял себе в жены Горгофону, дочь Персея, из Аргоса и имел от нее сына Тиндарея. С ним вступил в спор из за царства Гиппокоонт и требовал себе власти под предлогом старшинства. Соединившись с Икарием и с теми, кто восстал вместе с ним, он оказался намного сильнее Тиндарея и заставил, как рассказывают лакедемоняне, Тиндарея в страхе бежать в Пеллану. У мессенян же относительно его есть такое предание, что Тиндарей бежал в Мессению и прибыл к Афарею, а Афарей, сын Периера, был братом Тиндарея по матери, - что он, по их словам, поселился в Мессении, в Фаламах и что когда он жил здесь, родились у него все его дети. Позже Тиндарей возвратился назад в Лаконику при содействии Геракла и вновь вернул себе власть. Тиндарею наследовали его сыновья; затем царствовал здесь Менелай, сын Атрея, зять Тиндарея, а после него Орест, муж Гермионы, дочери Менелая. При возвращении Гераклидов в царствование Тисамена, сына Ореста, Мессена и Аргос достались на их долю, первая - Темену, второй - Кресфонту. 5. В Лакедемоне же, так как у Аристодема родились близнецы, образовалось два царских рода; говорят, это одобрила и Пифия. Самого же Аристодема, как говорят, постигла смерть в Дельфах раньше, чем доряне вторглись в Пелопоннес. Те, кто хочет облечь его ореолом славы, говорят, будто Аристодем был поражен стрелой Аполлона за то, что не пришел испросить пророчества, но, встретившись раньше с Гераклом, обратился к нему с вопросом, как устроится для дорян возвращение в Пелопоннес, но более вероятным является рассказ, что Аристодема убили сыновья Пилада и Электры, двоюродные братья Тисамена, сына Ореста. 6. Сыновья самого Аристодема назывались Проклом и Эврисфеном; будучи близнецами, они тем не менее были злейшими врагами друг другу. Но как далеко ни зашла их взаимная ненависть, однако, (она не помешала тому, чтобы) они совместно помогли Феру, сыну Автесиона, своему опекуну и брату их матери Аргеи, устроить и овладеть колонией. Эту же колонию Фер отправил на остров, который тогда назывался Каллистой (Прекраснейшим), надеясь, что потомки Мемблиара добровольно уступят ему царскую власть. Они так и сделали, приняв в соображение, что Фер возводит свой род к самому Кадму, а они являются потомками лишь Мемблиара; Мемблиара, простого человека, Кадм оставил на этом острове начальником поселенцев. Фер переменил имя острова на свое, и до сих пор еще жители Феры ежегодно приносят ему жертвы как герою основателю; у Прокла же и Эврисфена мысли сходились только в одном - в стремлении оказать помощь Феру, во всем же остальном их желания резко расходились. Но даже если бы они были во всем согласны, я не смог бы, как бы ни пытался, провести их потомков по одному списку; ведь не всегда они могли соответствовать друг другу по возрасту, так, чтобы двоюродные братья, а затем их дети и дальнейшие потомки всегда жили одновременно. Поэтому я изложу родословную каждого рода отдельно, не смешивая их обоих в одном перечислении.

II

1. У Эврисфена, старшего сына Аристодема, говорят, был сын Агис; от него род Эврисфена называют Агиадами. При нем Патрей, сын Превгена, основал в Ахайе город, который и до нашего времени носит название Патры, по его имени; в основании этого города приняли участие и лакедемоняне. Помогли они также и Гра, сыну Эхела, внуку Пенфила, правнуку Ореста, когда он на кораблях отправился искать место для поселения. Он задумал занять ту часть земель, которая лежит между Ионией и Мисией и до нашего времени носит название Эолиды. Его же предок Пенфил еще раньше занял остров Лесбос, лежащий у этого самого материка. 2. В царствование Эхестрата, сына Агиса, в Спарте лакедемоняне заставили выселиться всех взрослых, способных носить оружие жителей Кинурии, выставив против них обвинение в том, что они, хотя и родственные аргивянам, позволили разбойникам из Кинурии опустошать Арголиду, да и сами открыто делали набеги на эту землю. Говорят, что кинурийцы действительно по своему происхождению были аргивянами и что их родоначальником, по их словам, был Кинур, сын Персея. 3. Немного лет спустя Лабот, сын Эхестрата, принял власть над Спартой. Об этом Лаботе Геродот в рассказе о Крезе передает, что в детстве его опекуном был Ликург, издавший законы; он только дает ему имя Леобота, а не Лабота. При нем лакедемоняне в первый раз решили поднять оружие против аргивян; они выставили против них обвинения, будто аргивяне постоянно захватывали земли Кинурии, хотя они, лакедемоняне, владели ею по праву завоевания; затем, будто аргивяне подстрекают против них периэков, бывших их подданными. Говорят, что в эту войну ни с той, ни с другой стороны не было сделано ничего достойного упоминания; царствовавших затем из этого дома Дорисса, сына Лабота, и Агесилая, сына Дорисса, - обоих постигла смерть после кратковременного царствования. 4. В царствование этого Агесилая Ликург ввел у лакедемонян новые законы. Одни говорят, что он издал их, получив наставления и указания от Пифии, а другие считают, что он ввел их, заимствовав из Крита. Критяне же считают, что эти законы для них установлены Миносом и что Минос обдумывал эти законы не без участия бога. Мне кажется, что и Гомер намекает на такое законодательство Миноса в следующих стихах:

Там обитают дорийцы кудрявые, племя

пеласгов,

В городе Кносе живущих. Едва девяти лет

достигнув,

Там уж царем был Минос, собеседник Крониона

мудрый.

Но о Ликурге я буду еще говорить в дальнейшем.

5. У Агесилая был сын Архелай. При нем лакедемоняне, подчинив себе силой оружия один из соседних городов, Эгис, обратили его жителей в рабство, подозревая, что жители Эгиса сочувствуют аркадийцам. Вместе с Архелаем участвовал в завоевании Эгиса и Харилл, царь из другого рода; о его военных подвигах, которые он совершил, самостоятельно начальствуя над лакедемонянами, об этом я буду говорить, когда перейду к рассказу о так называемых Эврипонтидах. 6. Сыном Архелая был Телекл: при нем лакедемоняне взяли три окружных города, одержав над ними победу на войне, именно Амиклы, Фарис и Геранфр, принадлежавшие тогда еще ахейцам. Из них жители Фариса и Геранфра, испугавшись нашествия дорян, согласились уйти из Пелопоннеса на определенных условиях. Амиклейцев же они не могли изгнать так легко, так как амиклейцы оказали им упорное сопротивление на войне и совершили не бесславные подвиги. Это подтверждают и доряне, поставившие трофей (памятник) в честь победы над амиклейцами, считая, что в те времена эта победа дала наибольшую славу их оружию. Вскоре после этого Телекл погиб от руки мессенцев в храме Артемиды, а этот храм был воздвигнут на границе Лаконики и Мессении, в местечке, называемом Лимны (Озера). 7. По смерти Телекла власть принял Алкамен, сын Телекла; при нем лакедемоняне послали на Крит одного из знатнейших людей Спарты, Хармида, сына Эвтия, с тем, чтобы прекратить междоусобие среди критян и убедить их покинуть те небольшие города, которые были расположены относительно далеко от моря или были слабы в тех или иных отношениях, а вместо них построить общие города на местах, удобных для морских сообщений. При нем же они разрушили приморский город Гелос - им владели ахейцы, - и победили в бою аргивян, помогавших жителям Гелоса.

III

1. По смерти Алкамена царскую власть принял сын Алкамена Полидор. При нем лакедемоняне основали две колонии: одну - в Италии, в Кротоне, другую - в области локров, тех, что у мыса Зефириона. 2. В царствование Полидора разразилась с особенной силой так называемая Мессенская война. Лакедемоняне и мессенцы называют не одни и те же причины войны. То, что они говорят и каков был конец войны, я укажу в дальнейшем ходе своего рассказа; в данный момент я только замечу, что в первую Мессенскую войну лакедемонянами командовал преимущественно Феопомп, сын Никандра, царь из другого царского дома. Когда война с Мессенией была доведена до конца и для лакедемонян Мессения стала военной добычей, Полидор был убит; этот Полидор пользовался большой популярностью в Спарте и, по мнению лакедемонян, был особенно любим народом, так как не позволял себе по отношению к кому бы то ни было ни насильственных поступков, ни грубого обращения и, совершая суд, хранил справедливость не без чувства снисходительности к людям; когда имя Полидора приобрело блестящую славу у всех эллинов, Полемарх, человек из рода небезызвестного в Спарте, но по складу своих мыслей склонный к насилию, как и показал его поступок, убивает Полидора. Лакедемоняне воздают Полидору много великих почестей. Но и Полемарху есть в Спарте памятник может быть, потому, что раньше считали его хорошим человеком, или потому, что родственники тайно похоронили его.

3. Во время царствования Эврикрата, сына Полидора, мессенцы терпеливо переносили свое положение, оставаясь подданными лакедемонян; и со стороны аргосского народа против них не произошло никаких новых выступлений. 4. Но при Анаксандре, сыне Эврикрата, мессенцы восстали против лакедемонян, как будто сама судьба гнала мессенцев из Пелопоннеса. Некоторое время они, ведя войну, держались против лакедемонян, но затем, будучи побеждены, они, по договору, удалились из Пелопоннеса, та же часть их населения, которая осталась в этой земле, стала рабами лакедемонян, кроме тех, которые занимали свои приморские города. Те события, которые произошли во время этого восстания и войны мессенцев с лакедемонянами, я не считаю подходящим рассказывать в настоящем описании. 5. Сыном Анаксандра был Эврикрат, а у Эврикрата - это был второй царь с этим именем - был сын Леонт. В их царствование лакедемоняне терпели немало поражений в войне с тегеатами. Но при Анаксандриде, сыне Леонта, они оказались на войне победителями над тегеатами. Случилось это так. Один лакедемонянин, по имени Лихас, прибыл в Тегею случайно: в это время между городами было перемирие. 6. Когда Лихас прибыл туда, спартанцы разыскивали кости Ореста, а разыскивали они их на основании божественного оракула. Лихас догадался, что они лежат в доме кузнеца, догадался вот как: то, что он увидал в этой кузнице, он сопоставил со словами дельфийского пророчества; слово "ветры" он отнес к кузнечным мехам, так как и они испускают сильную струю воздуха; под словом "удар" он понял здесь молот, а наковальню - под словом "противоудар" под выражением "горе для человека" он понял железо, так как для битв пользовались уже железом; ведь если бы бог говорил о так называемых "веках героев", то "горем для человека" была бы медь. Подобно этому прорицанию, данному лакедемонянам относительно костей Ореста, впоследствии и афинянам было дано такое же веление бога привезти с острова Скироса в Афины кости Тесея, иначе, говорил бог, им не взять Скироса. Нашел кости Тесея Кимон, сын Мильтиада, проявив такую же проницательность, и через короткое время он взял Скирос. А что в героические времена оружие вообще все было медное, свидетелем этого является Гомер в тех стихах, где он описывает секиру Писандра и копье Мериона. И с другой стороны, это подтверждается копьем Ахилла, хранящимся в Фаселиде в храме Афины, и мечом Мемнона, находящимся в Никомедии в храме Асклепия: у копья острие и нижняя часть сделаны из меди, а меч вообще весь медный. Я это видал, я знаю, что это так. 7. Анаксандрид, сын Леонта, один из всех лакедемонян имел одновременно двух жен и одновременно жил в двух домах. Случилось так, что первая его жена, превосходная во всех отношениях, была бесплодной; когда эфоры стали настаивать, чтобы он отослал ее обратно (к родителям), он никак на это не соглашался и уступил им только в том, что наряду с ней согласился взять вторую. От этой, вошедшей второй в его дом, он имел сына Клеомена, а в это время и первая, не бывшая до тех пор беременной, уже после рождения Клеомена родила Дориея, затем Леонида, а за ними Клеомброта. 8. Когда умер Анаксандрид, то лакедемоняне, хотя Дорией и по разуму и в военном деле, по их же мнению, был выше Клеомена, все же, против своего желания, отстранили его от царского сана и отдали власть Клеомену на основании законов о старшинстве. Тогда Дорией - он не захотел, оставаясь в Лакедемоне, подчиняться Клеомену, - был послан основать новую колонию.

IV

1. Как только Клеомен вступил на престол, он тотчас же вторгся в Арголиду, собрав войско как из лакедемонян, так и из союзников. Когда аргивяне выступили против него с оружием в руках, Клеомен в сражении победил их. Поблизости была священная роща Аргоса, сына Ниобы. Когда аргивяне обратились в бегство, то около 5000 вооруженных укрылись в этой роще. Клеомен - так как с ним часто случались припадки безумия - приказал илотам поджечь эту рощу; огонь охватил всю рощу и вместе со сгоревшей рощей сгорели и те, кто здесь молил о защите. 2. Клеомен также дважды ходил походом и на Афины: первый раз, чтобы освободить афинян от тирании детей Писистрата, чем приобрел среди всех эллинов и себе и лакедемонянам большую славу, а второй - ради афинянина Исагора, с тем чтобы помочь ему захватить тиранию над Афинами. Но так как он ошибся в своих надеждах и афиняне мужественно боролись за свою свободу, то Клеомен подверг опустошению их страну, в том числе, говорят, он разорил и область, так называемую Оргаду, посвященную элевсинским богиням. 3. Он прибыл на Эгину и велел арестовать влиятельных эгинетов, которые держали сторону персов и убедили своих сограждан дать Дарию, сыну Гистаспа, "землю и воду" (в знак подчинения). Когда Клеомен находился на Эгине, Демарат, царь из другого царского рода, стал обвинять его перед собранием лакедемонян. 4. Когда Клеомен вернулся с Эгины, он принял меры, чтобы лишить Демарата царского достоинства, и для этого подкупил дельфийскую пророчицу с тем, чтобы она дала лакедемонянам такой ответ, какой он сам подсказал ей и побудил Леотихида, человека царского рода и из одного и того же дома с Демаратом, вступить в спор с ним из за власти. Леотихид ссылался на те слова, которые некогда, по неосмотрительности, бросил по отношению к только что родившемуся Демарату его отец Аристон, сказав, что это не его сын. Тогда лакедемоняне, как они обычно это делали, перенесли все это дело и спор о Демарате в Дельфы, прося вещего слова бога. И пророчица дала им в виде ответа изречение, которое соответствовало планам Клеомена. Таким образом Демарат был устранен от царства вследствие ненависти к нему Клеомена, а не по справедливости. 5. Впоследствии Клеомен в припадке безумия сам причинил себе смерть: схватив меч, он стал сам себе наносить раны и умер, изрубив и изуродовав все свое тело. Аргивяне говорят, что он нашел такой конец жизни, понеся наказание за гибель в роще Аргоса моливших о защите, афиняне же утверждают, что это за то, что он опустошил Оргаду, а дельфийцы - за те дары, которыми он подкупил пророчицу, убедив ее дать ложное вещание о Демарате. Вполне возможно, что тут против Клеомена проявилось одновременно и мщение героя (Аргоса) и гнев богинь; ведь и Протесилай в Элеунте, герой ничем не более славный, чем Аргос, отомстил самостоятельно персу Артаикту, а мегарцам никогда не удалось умилостивить гнева элевсинских богинь за то, что они обработали часть священной земли. Что же касается попытки подкупом обеспечить себе нужное вещание, то мы, вообще, кроме одного Клеомена, не знаем никого другого, кто бы решился на это.

Так как у Клеомена не было потомков мужского пола, то власть перешла к Леониду, (третьему) сыну Анаксандрида, родному брату Дориея. 6. В это время Ксеркс повел свои полчища на Элладу; Леонид вместе с тремястами лакедемонян встретил его у Фермопил. Много было войн и у греков и у варваров между собою, но легко перечислить те, которым доблесть одного человека дала величайшую славу; так, Ахилл прославил войну под Илионом, а Мильтиад - Марафонский бой. Но мне кажется, что подвиг выполненного Леонидом долга превзошел все подвиги и до и после этого времени. Тому самому Ксерксу, который из всех царей, бывших у мидян, а впоследствии и у персов, задавался самыми честолюбивыми планами и совершил блестящие деяния, Леонид с горстью людей, которых он привел с собой к Фермопилам, так (твердо) стал на пути, что Ксеркс вообще никогда не увидал бы Эллады и не сжег бы города афинян, если бы трахинец не провел по непроходимой тропе, идущей через гору Эту, Гидарна с войском и не дал бы ему возможности окружить эллинов. Лишь после того, как таким образом погиб Леонид, варвары смогли проникнуть в Элладу.

7. Павсаний, сын Клеомброта, не был царем; будучи опекуном Плейстарха, сына Леонида, оставшегося (после смерти отца) еще ребенком, Павсаний предводительствовал лакедемонянами при Платеях и затем флотом при походе на Геллеспонт. Я считаю заслуживающим величайшей похвалы поступок Павсания по отношению к одной женщине из Коса. Она была дочерью небезызвестного на Косе Гегеторида, сына Антагора. Некий перс, Фарандат, сын Теаспида, сделал ее против ее воли своей наложницей. Когда при Платеях Мардоний пал в битве, и войско варваров было разбито, Павсаний отослал эту женщину на остров Кос со всеми теми украшениями, которые подарил ей перс, и со всеми остальными ее вещами. Павсаний не захотел также обесчестить труп Мардония, несмотря на настоятельные убеждения Лампона с Эгины.

V

1. Плейстарх, сын Леонида, вскоре по вступлении на престол умер, и власть принял Плистоанакт, сын Павсания, начальствовавшего в битве при Платеях. 2. У Плистоанакта был сын Павсаний. Этот Павсаний явился в Аттику, как (открытый) враг Фрасибула и афинян, с тем, чтобы укрепить прочно тиранию тех, кому Лисандр вручил власть. И в битве он победил афинян, занявших Пирей, но после сражения он решил тотчас увести домой войско, не желая навлекать на Спарту своей поддержкой тирании безбожных людей самый позорный из упреков. 3. Когда он вернулся из Афин после такого бесплодного сражения, его враги призвали его на суд. В суде над лакедемонским царем заседают так называемые геронты, двадцать восемь числом, вся коллегия эфоров, а вместе с ними и царь из другого царского рода. Четырнадцать геронтов, а также Агис, царь из другого царского дома, признали, что Павсаний виновен; все же остальные судьи его оправдали. 4. Немного времени спустя, когда лакедемоняне собирали войско против Фив причину этого я изложу, когда буду рассказывать об Агесилае, Лисандр, прибыв в Фокиду, призвал фокейцев к всенародному ополчению; не выждав времени, он немедленно двинулся в Беотию и напал на укрепленное местечко Галиарт, население которого не хотело отпасть от фиванцев. Но уже раньше в этот город вошли тайно некоторые из фиванцев и афинян, и когда они вышли и выстроились под стенами города, то (в происшедшем сражении) пал среди других лакедемонян и Лисандр. 5. Павсаний опоздал к этому сражению, собирая войско среди тегеатов и других аркадян; когда же он прибыл в Беотию и узнал о поражении тех, кто был с Лисандром, и о смерти самого Лисандра, он все же повел войско на Фивы и намеревался начать сражение. Тут против него выступили фиванцы и стало известным, что недалеко находится Фрасибул, который, ведя афинян, ожидал, чтобы лакедемоняне начали сражение, и намеревался, когда они уже начнут, самому ударить им в тыл. Павсаний испугался, что ему придется вести бой на два фронта, попав между двумя неприятельскими войсками, поэтому он заключил с фиванцами перемирие и взял с собою трупы павших под стенами Галиарта. Лакедемонянам это не понравилось, я же его решение одобряю по следующей причине: Павсаний хорошо знал, что лакедемоняне всегда несли поражения, попадая между двух неприятельских войск; так было при Фермопилах, так было и при Сфактерии; он испугался, как бы ему не оказаться в третий раз причиною такого несчастия для лакедемонян. 6. Когда и на этот раз граждане обвинили его в медлительности прихода в Беотию, он не стал ожидать вызова на суд, и в качестве молящего о защите тегеаты его приняли в своем храме Афины Алеи. Дело в том, что это святилище издревле было для всех пелопоннесцев наиболее чтимым и тем, кто обращался сюда с молением о защите, предоставляло наибольшую безопасность. Это ясно доказали и лакедемоняне, не решившись даже потребовать выдачи Павсания, а еще раньше Леотихида, а аргивяне - Хрисида, поскольку они сели у жертвенника в этом храме в качестве молящих. 7. После бегства Павсания его сыновья, Агесипол и Клеомброт, остались совершенно юными и опеку над ними принял Аристодем, бывший их самым близким родственником. И победа лакедемонян под Коринфом была выиграна, когда он командовал ими. 8. Когда Агесипол подрос и стал царем, то первыми из пелопоннесцев, с которыми он вступил в войну, были аргивяне. Когда он повел войско из области тегеатов в Арголиду, он встретил глашатая, которого аргивяне послали к Агесиполу с тем, чтобы возобновить перемирие, по их словам, издревле установленное между различными народами дорийского племени по отношению друг к другу, но царь не пожелал заключить перемирия с глашатаем и, продвигаясь вместе с войском вперед, опустошал страну. Тогда бог потряс землю, но и тут Агесипол все же не подумал отвести свое войско назад, несмотря на то что лакедемоняне больше всех эллинов (равно как и афиняне) боятся всяких божественных знамений. Он уже начал располагаться лагерем под стенами Аргоса, но бог не переставал потрясать землю, причем некоторые из воинов Агесипола были поражены молнией, а других оглушил гром. Только тогда против воли он прервал поход и отступил из Арголиды. 9. Но тотчас же пошел походом на олинфян. После того как он одержал победу в сражении, взял приступом много других городов в Халкиде и надеялся захватить самый Олинф, он внезапно заболел и умер от этой болезни.

VI

1. После смерти Агесипола, умершего бездетным, власть перешла к Клеомброту и под его начальством лакедемоняне сражались с беотийцами при Левктрах. Клеомброт, бывший сам храбрым воином, пал в самом начале сражения. Обычно при великих поражениях воля судьбы прежде всего выражается в том, что она отнимает предводителя, подобно тому, как у афинян она в начале сражения при Делии отняла начальствовавшего ими Гиппократа, сына Арифрона, а впоследствии в Фессалии (другого афинского военачальника) Леосфена.

Старший сын Клеомброта Агесипол не совершил ничего славного, достойного памяти; после его смерти власть перешла к его младшему брату. У него было двое сыновей - Акротат, а за ним Клеоним; смерть постигла Акротата раньше, чем самого (отца его) Клеомена. 2. Когда позднее умер Клеомен, то из за царской власти вступили в спор Клеоним, сын Клеомена, и Арей, сын Акротата. Тогда геронты постановили, что в силу наследственных прав царская власть должна принадлежать Арею, сыну Акротата, а не Клеониму. Клеоним, отстраненный от царской власти, преисполнился великим гневом, и эфоры не могли смягчить его души и примирить со Спартой ни дарами, ни тем, что они поставили его во главе войска. В конце концов он дерзнул совершить по отношению к родине много преступного и предательского и даже пригласил в родную страну Пирра, сына Эакида. 3. Когда в Спарте царствовал Арей, сын Акротата, Антигон, сын Деметрия, двинулся походом на Афины и с пешим войском и с флотом. На помощь афинянам прибыл из Египта Патрокл вместе со своим войском и флотом, выступили и лакедемоняне всенародным ополчением, поручив главное командование царю Арею. Но Антигон таким тесным кольцом окружил Афины, что союзным с афинянами силам не было никакой возможности войти в город. Тогда Патрокл, отправив послов, стал побуждать лакедемонян и Арея начать битву против Антигона, говоря, что если они начнут, то и он нападет на македонян с тылу; прежде же чем произойдет это нападение, как то неудобно им, египтянам и морякам, нападать на пехоту. И действительно, лакедемоняне стремились, невзирая на опасность, оказать афинянам помощь, как вследствие своего расположения к ним, так и из жажды военной славы, мечтая о каком либо памятном для дальнейших времен своем подвиге. Но Арей отвел назад свое войско под предлогом, что у него вышло все продовольствие. Он считал, что надо беречь храбрость (воинов) для своих собственных интересов, а не расточать ее так нерасчетливо для чужих. С афинянами, оказывавшими в течение очень долгого времени сильное сопротивление, Антигон заключил мир на том условии, что он введет к ним гарнизон и поместит его на (холме) Мусейоне. С течением времени Антигон сам добровольно вывел (из Афин) этот гарнизон. У Арея родился сын Акротат, а у этого - сын Арей, который умер от болезни еще восьмилетним мальчиком. 4. Так как представителем мужского поколения из дома Эврисфена оставался один только Леонид, сын Клеонима, уже глубокий старик, то лакедемоняне и передали ему власть. Самым сильным противником Леонида оказался Лисандр, потомок Лисандра, сына Аристокрита. Он привлек на свою сторону Клеомброта, женатого на дочери Леонида; сговорившись с ним, он стал возводить на Леонида в числе многих других обвинений также и то, будто он, будучи еще ребенком, дал клятву своему отцу Клеониму способствовать гибели Спарты. Таким образом, действительно, Леонид был лишен царского достоинства и вместо него эту честь получил Клеомброт. Если бы Леонид поддался чувству гнева и, подобно Демарату, сыну Аристона, удалился к македонскому царю или в Египет, и если бы даже спартанцы, (раскаявшись), изменили свое решение, ему от этого не было бы никакой пользы. Он же, изгнанный гражданами после осуждения из страны, отправился в Аркадию, а несколько лет спустя лакедемоняне вызвали его оттуда обратно и вновь избрали царем. 5. Что касается Клеомена, сына Леонида, то о его храбрости и смелости, а равно и о том, что после него спартанцы перестали управляться царями, все это я уже описал раньше при рассказе об Арате из Сикиона. Мое повествование касалось и того, как, находясь в Египте, погиб там Клеомен. Так вот из рода Эврисфена, из так называемых Агиадов, Клеомен, сын Леонида, был последним царем в Спарте.

VII

1. История второго царского дома, как я слыхал, была следующая: Прокл, сын Аристодема, дал своему сыну имя Соос. Эврипонт же, сын Сооса, говорят, настолько прославил себя, что этот род от него получил имя Эврипонтидов, а до него они назывались Проклидами. 2. Сыном Эврипонта был Пританид. При Пританиде, сыне Эврипонта, началась вражда у лакедемонян с аргивянами, но еще раньше этой распри они вели войну с кинурийцами. В течение следующих поколений, в царствование Эвнома, сына Пританида, и Полидекта, сына Эвнома, Спарта жила в мире. 3. Но Харилл, сын Полидекта, сначала подверг опустошению землю аргивян - это он напал на Арголиду, - а затем, несколько лет спустя, под его начальством состоялось вторжение спартанцев в область Тегеи, когда лакедемоняне надеялись победить Тегею и подчинить ее своей власти, отделив от Арголиды Тегейскую равнину; в этом они положились на двусмысленное прорицание.

4. После смерти Харилла власть принял сын Харилла, Никандр. В царствование Никандра произошло убийство мессенцами в храме Артемиды Лимнады Телекла, царя из другого царского рода. Никандр также вторгся в Арголиду с большим войском и причинил много опустошений в стране. Принимавшие вместе с лакедемонянами участие в этом походе жители Асины вскоре испытали возмездие от аргивян, которые подвергли их родину окончательному опустошению, а их самих изгнали. 5. К рассказу о Феопомпе, сыне Никандра, царствовавшем после отца, я намерен еще вернуться, когда дойду до описания Мессении. Когда Феопомп еще царствовал в Спарте, у лакедемонян с аргивянами начался спор из за так называемой Фиреатидской равнины. Феопомп сам не принимал участия в этом деле по старости, но еще больше вследствие горя, так как судьба похитила Архидама, сына Феопомпа, еще при жизни отца. Но Архидам умер не бездетным; он оставил после себя сына Зевксидама. Затем власть принял сын Зевксидама, Анаксидам. 6. При нем мессенцы должны были покинуть Пелопоннес, вторично побежденные на войне спартанцами. Сыном Анаксидама был Архидам, а сыном Архидама - Агесикл; им обоим было суждено провести всю жизнь в спокойствии, и они не вели никаких войн.

7. Аристон, сын Агесикла, взял себе в жены ту, которая, как говорят, была самой некрасивой из девушек Лакедемона, но по милости Елены она стала самой красивой из всех женщин. Всего на седьмом месяце, после того как Аристон женился на ней, у нее родился сын Демарат. Аристон заседал вместе с эфорами в совете, когда пришел к нему раб с известием, что у него родился сын; Аристон, забыв, что говорится в стихах Гомера о рождении Эврисфея, или, быть может, совсем не слыхав о них, заявил, что по счету месяцев он не может быть его сыном. Впоследствии он сам раскаялся в этих словах, но когда Демарат уже царствовал и уже прославил Спарту славными своими подвигами, между прочим, освободив вместе с Клеоменом афинян от Писистратидов, неразумная фраза Аристона и ненависть Клеомена сделали его рядовым гражданином, (лишив его трона). Он удалился в Персию к царю Дарию и еще долгое время спустя, как говорят, его потомки продолжали жить в Азии. 8. Став вместо Демарата царем, Леотихид участвовал вместе с афинянами и афинским вождем Ксантиппом, сыном Арифрона, в битве при Микале, а после этого отправился в Фессалию, против Алевадов. И хотя ему было легко завоевать всю Фессалию, так как он всегда оставался победителем, но он дал подкупить себя Алевадам. Привлеченный в Лакедемоне к суду, он добровольно, (не дожидаясь суда), бежал в Тегею и явился там в качестве молящего о защите в храм Афины Алеи. Сын Леотихида, Зевксидам, еще при жизни Леотихида, когда тот не был еще изгнанником, умер от болезни. 9. Власть после ухода Леотихида в Тегею принял Архидам, сын Зевксидама. Этот Архидам причинил особенно много вреда стране афинян, ежегодно вторгаясь в Аттику с войском и при всяком вторжении он проходил ее всю, предавая опустошению огнем и мечом. Он также подверг осаде и взял город Платеи, бывший всегда на стороне афинян. Но во всяком случае не он был зачинщиком войны между пелопоннесцами и афинянами; напротив, он приложил все возможные усилия к тому, чтобы между ними сохранилось перемирие. 10. Это Сфенелаид, пользовавшийся вообще большим влиянием в Лакедемоне и в то время бывший эфором, оказался главным виновником войны. Эта война потрясла до самого основания Элладу, бывшую еще до тех пор крепкой и организованной, а впоследствии Филипп, сын Аминты, ее, уже расшатанную и совершенно пришедшую в упадок, низверг и покорил своей власти.

VIII

1. Умирая, Архидам оставил двух сыновей. Агис был старший по возрасту и поэтому получил власть раньше Агесилая. У Архидама была и дочь, по имени Киниска, которая с величайшей страстью предавалась олимпийским состязаниям и первая из женщин содержала с этой целью лошадей и первая из них одержала победу на Олимпийских играх. После Киниски и другие женщины, особенно из Лакедемона, добивались побед в Олимпии, но никто из них не заслужил такой славы своими победами, как она. Мне кажется, что нет на свете других людей, которые бы менее, чем спартанцы, восхищались поэзией и гнались за восхвалениями, выраженными в форме поэтических произведений. И в самом деле, если не считать эпиграммы, написанной неизвестно кем в честь Киниски, и еще эпиграммы Симонида, который много раньше написал ее для Павсания, чтобы поместить ее на треножник, который Павсаний посвятил в Дельфы, то ничего другого не было написано ни одним поэтом о лакедемонских царях в память о них.

2. Еще в царствование Агиса, сына Архидама, начались взаимные пререкания между лакедемонянами и элейцами, но особенно лакедемоняне обиделись за то, что элейцы не допустили их к участию в Олимпийских играх и к жертвоприношениям в храме Олимпийского Зевса. И вот лакедемоняне отправляют к элейцам вестника с требованием возвратить автономию лепреатам и тем из периэков, которые были их подданными. Элейцы ответили им, что как только они увидят свободными окружные города Спарты, то и они не замедлят предоставить свободу также и своим; после такого ответа лакедемоняне во главе с царем Агисом вторглись в Элиду. Их войско уже дошло до Олимпии и стояло уже перед рекою Алфеем, но в это время бог потряс землю, и войско должно было уйти назад. На следующий год Агис опустошил страну и захватил большую добычу. Элеец Ксений, личный друг Агиса и проксен (представитель) лакедемонян у элейцев, восстал против народной власти, встав во главе богатых граждан. Но прежде чем прибыл Агис с войском, чтобы их поддержать, Фрасидей, стоявший тогда во главе элейского народа, победил в сражении Ксения и его сторонников и изгнал их из города. Тогда Агису пришлось увести назад войско; однако он оставил спартанца Лисистрата с частью военных сил, которые, вместе с беглецами из элейцев и лепреатами, должны были опустошать элейскую область. На третий год войны лакедемоняне вместе с Агисом готовились опять вторгнуться в Элиду, но элейцы и их вождь Фрасидей, доведенные до крайности опустошениями, согласились отказаться от власти над периэками, срыть стены своего города и допустить лакедемонян в Олимпию как для участия в жертвоприношении Олимпийскому Зевсу, так и для проведения вместе с ними Олимпийских игр. 3. Агис также не раз во главе войска вторгался в Аттику; это он укрепил Декелею, заняв ее гарнизоном, создав постоянную угрозу афинянам; когда афинский флот был разбит при Эгоспотамах, то Лисандр, сын Аристокрита, и Агис нарушили ту клятву именем богов, которую лакедемоняне публично дали афинянам, и от своего имени, без согласия всего спартанского народа, они внесли на собрании союзников предложение "обрубить у афинян и ветки и корни". Таковы были особенно замечательные военные подвиги Агиса. 4. Опрометчивое заявление Аристона относительно сына своего Демарата повторил и Агис по отношению к Леотихиду; и ему какой то злой дух внушил сказать в присутствии эфоров, что он считает Леотихида не своим сыном. Но впоследствии Агиса также охватило раскаяние и когда его, больного, несли из Аркадии домой и когда он прибыл в Герею, то при большом стечении свидетелей он заявил, что считает Леотихида своим сыном, и со слезами умолял их передать эти его слова лакедемонянам.

5. После смерти Агиса Агесилай стал отстранять Леотихида от царства, приводя лакедемонянам на память те слова, которые некогда были сказаны Агисом по поводу Леотихида. Тогда прибыли и аркадяне из Гереи и засвидетельствовали в пользу Леотихида все то, что они слышали из уст умирающего Агиса; однако это препирательство между Агесилаем и Леотихидом было еще более усилено вещанием из Дельф, указывавшим не прямо на них, но гласившим следующее:

Гордая Спарта, смотри, берегись хромоногого

царства,

Злом чтоб тебе, до сих пор прямоногой, оно не

явилось.

Долго тебя тогда будут носить нежданные беды

В волнах бушующих войн и битв

человекогубящих.

Леотихид говорил, что это пророчество относится к Агесилаю, так как Агесилай был хромым на одну ногу, Агесилай же обращал его на Леотихида, как на незаконного сына Агиса. Лакедемоняне могли, конечно, в этом случае обратиться за разрешением спора в Дельфы, но они этого не сделали, причиною чего, мне кажется, был Лисандр, сын Аристокрита, употреблявший все усилия на то, чтобы царем был Агесилай.

IX

1. Таким образом царем стал Агесилай, сын Архидама. При нем лакедемоняне решили переправиться в Азию, чтобы воевать с Артаксерксом, сыном Дария: людьми, стоявшими у власти, и особенно Лисандром, они были поставлены в известность, что во время войны с афинянами деньги на флот давал им не Артаксеркс, а Кир. Агесилай, получив поручение переправить войско в Азию и стать во главе сухопутной армии, разослал по всему Пелопоннесу, кроме Аргоса, и ко всем остальным эллинам по ту сторону Истма вестников, приглашая их в союзники. Хотя коринфяне очень хотели принять участие в этом походе в Азию, но так как у них внезапно сгорел храм Зевса, носящего название Олимпийского, то они, считая это за дурное предзнаменование, против своего желания остались дома. Афиняне выставили тот предлог, что после Пелопоннесской войны и моровой язвы их государство еще не восстановило своего прежнего благополучия, но главным образом они сохраняли спокойствие потому, что через вестников узнали, что Конов, сын Тимофея, ушел ко двору персидского царя. В Фивы в качестве посла был отправлен Аристоменид, дед Агесилая по матери; он пользовался расположением в Фивах и был одним из тех судей, которые подали голос за то, чтобы по взятии Платей оставшиеся в живых платейцы были казнены. Но и фиванцы дали такой же отрицательный ответ, как и афиняне, сказав, что они не придут на помощь. 2. Когда собралось спартанское и союзное войско и флот был готов к отплытию, Агесилай отправился в Авлиду, чтобы принести жертву Артемиде, потому что и Агамемнон, умилостив богиню, двинулся оттуда походом против Трои. Агесилай считал, что он является царем более цветущего и могущественного Государства, чем царь Агамемнон, и что, подобно Агамемнону, он является вождем всей Эллады; он льстил себе мыслью, что победить Артаксеркса и овладеть всеми богатствами Персии будет более славным подвигом, чем разрушить владычество Приама. Когда он уже приносил жертву, явились сюда фиванцы с оружием в руках; они сбросили с алтаря уже горевшие бедра жертвенных животных, а его самого (они) прогнали из храма. Агесилай был очень обижен, что ему не дали окончить жертвы; тем не менее он перешел в Азию и двинулся на Сарды. 3. Лидия составляла тогда самую важную часть нижней (Малой) Азии, и (ее столица) Сарды отличались своим богатством и пышностью среди всех городов; они были резиденцией сатрапа приморской области так же, как Сузы были резиденцией самого персидского царя. Битва с Тиссаферном, сатрапом ионийских областей, произошла на равнине (реки) Герма, и Агесилай победил и персидскую конницу и пехоту, собранных тогда в большем количестве, чем когда либо, за исключением похода Ксеркса и еще раньше Дария, когда первый повел войско на скифов, а другой - на Афины. Лакедемоняне, восхищенные энергией и блеском образа действий Агесилая, охотно сделали его начальником и над флотом, но он поставил во главе триер Писандра, - а на сестре Писандра был женат Агесилай, - сам же энергично продолжал войну на суше. Но какой то бог позавидовал ему и не дал ему довести свои планы до конца. 4. Когда Артаксеркс узнал об этих сражениях, в которых победителем остался Агесилай, и что он продолжает двигаться вперед, сметая все на своем пути, он приговорил Тиссаферна к казни, хотя раньше Тиссаферн оказал ему большие услуги, и сатрапом приморской области послал Тифравста, человека очень умного и к тому же очень не любившего лакедемонян. Когда он прибыл в Сарды, он сейчас же придумал средство, как заставить лакедемонян отозвать войско из Азии. Он отправил в Элладу родосца Тимократа с крупной суммой денег, поручив ему возбудить войну против лакедемонян в Элладе. Им были подкуплены, как говорят, из аргивян Килон и Садам, в Фивах - Андроклид, Исмений и Амфитемид, приняли в этом участие и афиняне - Кефал и Эпикрат, а также те из коринфян, которые сочувствовали аргивянам - Полиант и Тимолай. Открыли военные действия локры из Амфиссы. У локров была на границе спорная земля с фокейцами; когда наступило время жатвы, то локры, по наущению фиванцев, сторонников Исмения, сжали хлеб и угнали добычу. Тогда фокейцы всем народом ворвались в Локриду и опустошили страну. В свою очередь локры призвали своих союзников фиванцев и разграбили Фокиду. 5. Фокейцы отправились с жалобой на фиванцев в Лакедемон и указали, что они претерпели от них. Лакедемоняне решили начать войну против фиванцев, выставляя против них и другие жалобы, а главным образом то оскорбление, которое они нанесли Агесилаю в Авлиде при жертвоприношении. Узнав заранее о таком решении лакедемонян, афиняне отправили в Спарту посольство с предложением не поднимать оружия против Фив, а разрешить судом те обвинения, которые тут выставляются, но лакедемоняне с гневом отослали назад это посольство. То, что последовало затем, а именно о походе лакедемонян и о смерти Лисандра, я изложил в рассказе о событиях жизни Павсания. 6. Начавшись с похода лакедемонян на Беотию, эта так называемая Коринфская война стала расширяться все больше и больше. Вследствие такой необходимости Агесилай должен был отвести назад свое войско из Азии. Когда он переправился из Абидоса с флотом в Сест и, пройдя Фракию, прибыл в Фессалию, то здесь фессалийцы, стараясь сделать приятное фиванцам, хотели задержать Агесилая в его дальнейшем движении; кроме того, у них с давних пор было какое то дружеское расположение к афинскому государству. 7. Разбив их конницу, Агесилай прошел через всю Фессалию и вновь, пройдя через Беотию, он победил при Коронее фиванцев и все войско их союзников. Когда, (потерпев поражение), беотийцы обратились в бегство, то некоторые из воинов бежали в храм Афины, называемой Итонийской. Хотя Агесилай был ранен в этом сражении, но, несмотря на это, он не нарушил права молящих о защите.

X

1. Немного спустя те, кто был изгнан из Коринфа за свое расположение к спартанцам, устроили Истмийские игры. Устрашенные присутствием Агесилая, остальные жители Коринфа тогда сохраняли спокойствие. Но не успел Агесилай сняться с войском из под Коринфа и направиться в Спарту, как и коринфяне вместе с аргивянами стали справлять Истмийские игры. Агесилай вновь вернулся к Коринфу с войском; так как наступал праздник Гиакинфий, то он отпустил амиклейцев домой совершить установленные празднества в честь Аполлона и Гиакинфа. На эту часть войска в пути напали афиняне под начальством Ификрата и перебили их. 2. Агесилай ходил также и в Этолию на помощь этолийцам, которых сильно теснили акарнанцы, и заставил акарнанцев прекратить войну, хотя они уже были готовы захватить Калидон и другие этолийские города. 3. Позднее он плавал и в Египет, чтобы помочь египтянам, когда они отпали от персидского царя. И в Египте Агесилай совершил много подвигов, достойных памяти. Он был уже стариком и во время этого похода его постигла неизбежная для всех судьба. Когда его тело было привезено в Спарту, лакедемоняне похоронили его, воздав ему почести большие, чем какому либо другому царю.

4. В царствование Архидама, сына Агесилая, фокейцы захватили святилище в Дельфах. Это вызвало у них войну с фиванцами; на помощь фокейцам в этой войне явилось прежде всего войско, набранное фокейцами самостоятельно на средства, вырученные ими от (захваченных) сокровищ; кроме того, им на помощь открыто, от имени своих государств, явились лакедемоняне и афиняне; последние вспомнили о каком то старинном одолжении, оказанном им фокейцами; со своей стороны и лакедемоняне выставляли предлогом свою дружбу к фокейцам, на самом же деле их скорей побуждала ненависть, как мне кажется, к фиванцам. Феопомп, сын Дамасистрата, говорит, что сам Архидам участвовал в разделе этих сокровищ и что жена Архидама, Диниха, получая подарки от влиятельных среди фокейцев лиц, благодаря им, склоняла Архидама к такому союзу. Принять подарки из священных сокровищ и защищать людей, ограбивших самый знаменитый из храмов божественного вещания, я не считаю делом похвальным, но вот что служит к чести Архидама: когда фокейцы решили всех взрослых жителей Дельф перебить, детей и жен продать в рабство, а самый город разрушить до основания, то только вмешательству Архидама дельфийцы обязаны, что избегли ужасной участи, грозившей им со стороны фокейцев. 5. Впоследствии Архидам переправился в Италию, чтобы подать помощь тарентинцам в их войне с соседними варварами. Там он был убит варварами, а что его тело не удостоилось погребения (в царской гробнице), этому был виною гнев Аполлона. 6. Старшему сыну этого Архидама, Агису, было суждено умереть в битве против македонян и Антипатра, младший же сын его, Эвдамид, царствовал у лакедемонян и при нем они пользовались миром. Что же касается Агиса, сына Эвдамида, и Эвридамида, сына Агиса, я говорил о них там, где я писал о Сикионе.

7. Если идти по дороге, ведущей от приграничных герм, то вся эта местность покрыта дубами; называется эта местность Скотита (Мрачная) - не от мрачной тени растущих здесь деревьев, но потому, что Зевс носит здесь наименование Скотита; и если повернуть с прямой дороги налево, то стадиях приблизительно в десяти находится и храм Зевса Скотита. Если вернуться назад и отсюда пройти немного дальше и вновь повернуть налево, но тут есть статуя Геракла и трофей; говорят, что его поставил Геракл, убив Гиппокоонта и его детей. 8. Третий поворот с прямой дороги направо ведет к Кариям и к храму Артемиды. Карий - местность, посвященная Артемиде и Нимфам, и тут под открытым небом стоит статуя Артемиды Кариатидской; тут лакедемонские девушки каждый год устраивают хоры и у них есть местный установленный танец. 9. Если вернуться назад и идти по большой дороге, то встретятся развалины Селласии; ее жителей, как я писал раньше, ахейцы продали в рабство, победив в сражении лакедемонян и их царя Клеомена, сына Леонида. 10. В Форнаке, куда приходишь, идя дальше, есть статуя Аполлона Пифаея, сделанная так же, как и статуя в Амиклах. Какого она вида, я опишу при рассказе о последнем. Для лакедемонян самой славной и замечательной была та статуя Аполлона, которая находилась в Амиклах, так что и то золото, которое лидийский царь Крез прислал в дар этому Аполлону Пифаею, было употреблено на украшение статуи в Амиклах.

XI

1. Если идти далее от Форнака, то на пути встретится город, называвшийся прежде Спартой, с течением же времени присвоивший себе наименование также и Лакедемона; до тех пор это название относилось только к области. В той части моего повествования, где я описал Аттику, чтобы установить основной принцип своего рассказа, я сказал, что буду говорить не обо всем подряд, но выбрав лишь то, что наиболее заслуживает упоминания. То же самое я повторю и перед тем, как приступить к описанию Спарты. Я с самого начала в своем изложении решил выбрать наиболее достойное упоминания из того многого и не стоящего передачи, что каждый народ рассказывает о самом себе. Так как этот план был мною хорошо продуман, то незачем его нарушать.

2. У лакедемонян, занимающих Спарту, наиболее заслуживают осмотра главная площадь, здание совета старейшин и правительственные учреждения на площади, где собираются эфоры и номофилаки (законохранители) и так называемые бидиеи. Герусия (совет старейшин) является важнейшим собранием у лакедемонян, ведающим государственной жизнью, все остальные являются лишь исполнительной властью. Для эфоров и для бидиеев установлено число по пяти, для тех и других, последние ведают устройством состязаний для эфебов как в местности, так называемом Платанисте (Платановой аллее), так и в других местностях; эфоры же ведают всеми остальными важнейшими делами и из своей среды выбирают эпонима, по имени которого называется год, подобно тому как у афинян есть один архонт эпоним из так называемых девяти архонтов. 3. Самым замечательным сооружением на площади является тот портик (стоя), который называют Персидским и который сооружен из мидийской добычи, но с течением времени он превратился в величественное и великолепное здание, каким он является теперь. На колоннах стоят статуи персов из белого мрамора, в числе их статуя Мардония, сына Гобрия. Изображена и Артемисия, дочь Лигдамида, царствовавшая на (острове) Галикарнасе; говорят, что она добровольно отправилась походом на Элладу вместе с Ксерксом и отличилась своей доблестью в битве при Саламине. 4. На площади стоят храмы: один - Цезарю, который первый из римлян пожелал стать единодержавным монархом и первый установил теперешнюю форму правления; второй сооружен в честь Августа, его сына, который еще тверже укрепил императорскую власть и по своему достоинству и могуществу далеко превзошел своего отца. (Его имя? Август, которое на эллинском языке может передаваться "Себастос" - Священный.)

5. Возле жертвенника Августа показывают медную статую Агия. Говорят, этот Агий предсказал Лисандру, что он победит и захватит флот афинян при Эгоспотамах, кроме десяти триер: эти бежали на Кипр, все же остальные, и корабли, и их экипаж, были захвачены лакедемонянами. Этот Агий был сыном Агелоха, внуком Тисамена. 6. Тисамену, бывшему из рода Иамидов в Элиде, было предсказано, что он победит в пяти славнейших состязаниях. Поэтому он стал упражняться в пентатле (пятиборье), но, выступив на Олимпийских играх, он был побежден: в беге и прыжках он победил Гиеронима с Андроса, но был им побежден в борьбе и таким образом, обманувшись в надежде на победу, он понял, что означало пророчество, а именно, что бог дает ему возможность и предсказать и самому участвовать как победителю в пяти военных состязаниях. Так как лакедемоняне знали и слыхали раньше, что Пифия предсказала Тисамену, то они убедили Тисамена переселиться из Элиды и быть пророком толкователем для всей общины спартанцев; и вместе с ними Тисамен пять раз победил в военных состязаниях: первый раз при Платеях против персов, второй раз при Тегее, когда у лакедемонян произошло сражение с тегеатами и аргивянами, затем при Дипеях, когда выступили против них все аркадяне, кроме мантинейцев - Дипеи были маленьким городком аркадян в области Меналии; в четвертый раз он сражался с теми из илотов, которые отпали и ушли в Итому (из Истма) (после землетрясения); тогда отпали не все илоты, но только мессенцы, отделившиеся от древних илотов; мой рассказ скоро дойдет до этих событий. Тогда лакедемоняне разрешили по договору уйти этим илотам, послушавшись Тисамена и вещего слова из Дельф. Наконец, Тисамен предсказал им битву с аргивянами и афинянами при Танагре. Вот что я узнал о Тисамене.

7. У спартанцев на площади стоят статуи Аполлона Пифаея, Артемиды и Латоны. Все это место называется "Хором", потому что в день Гимнопедий (Обнаженных юношей), - а этот праздник Гимнопедий больше чем какой либо другой любим лакедемонянами - в этом месте эфебы устраивают хоровые пляски в честь Аполлона. 8. Недалеко отсюда храм Геи (Земли) и Зевса Агорея (Покровителя рынков), равно и храм Афины Агореи и Посейдона, которого называют Асфалием (Заступником), затем опять храм Аполлона и Геры. Тут же стоит и огромная статуя "Демоса спартанского". Есть у лакедемонян и храм Мойр (богинь судьбы), а около него могила Ореста, сына Агамемнона: его кости, перенесенные сюда из Тегеи, согласно предсказанию, были похоронены здесь. Около могилы Ореста - статуя Полидора, сына Алкамена, которому из всех царей они воздали столь высокую честь, что их начальники, когда нужно прикладывать (государственную) печать, ставят везде, где нужно, печать с изображением Полидора. Есть у них здесь и Гермес Агорей (Покровитель рынков), несущий на руках мальчика Диониса, и так называемые древние Эфореи (здание эфората) и в них могильный памятник Эпименида из Крита и Афарея, сына Периера. Что касается Эпименида, то мне кажется более вероятным то, что лакедемоняне рассказывают о нем, чем то, что говорят аргосцы. Там, где храм Мойр, у лакедемонян находится (храм) Гестии, Зевса Ксения (Покровителя иноземцев) и Афины Ксении (Покровительницы иноземцев).

XII

1. Если идти с площади по дороге, которая называется Афетаида (Выпускная), то здесь встретится здание, называемое Боонета (Купленное за быков). По ходу рассказа мне нужно сначала объяснить, откуда пошло название улицы. Говорят, что Икарий устроил для женихов Пенелопы состязание в беге; что на нем победил Одиссей - это всем известно; бежать же их выпускали, как говорят, по этой дороге Афетаиде. Мне кажется, что Икарий устроил это состязание в беге, подражая Данаю. 2. Данай придумал это для своих дочерей" и так как никто не хотел брать их в жены вследствие совершенного ими преступления, то Данай разослал извещение, что он, не требуя свадебных даров, выдаст их замуж, кто кому из них понравится за красоту; когда пришло несколько мужчин, он устроил им состязание в беге, и кто из них пришел первым, тому было предоставлено выбирать первому, а за ним второму и в таком порядке до последнего; оставшиеся же девушки должны были ожидать другого прибытия женихов и другого состязания в беге. 3. На той же дороге, как мною уже сказано, находится здание, называемое Боонета. Это был дом царя Полидора; когда Полидор умер, дом был куплен у его жены с условием уплаты ей быками. Тогда не было ни серебряной, ни золотой монеты, но по древнему обычаю платили быками, рабами или необделанными кусками серебра и золота. Ведь и те, кто плавает в Индию, говорят, что за эллинские товары индийцы в обмен дают разные вещи, но (чеканных) монет не знают, несмотря на то, что у них обилие золота и имеется много меди.

4. За зданием бидиеев, на противоположной стороне улицы, стоит храм Афины; говорят, что Одиссей, победив в беге женихов Пенелопы, воздвиг здесь Афине статую и назвал ее Келевтией (Богиней дорог). Он основал три храма Афины Келевтии на некотором расстоянии один от другого. Если идти дальше по Афетаиде, то встречаются святилища героев - Иона, жившего, как думают, во времена Лелега или Милета, и Амфиарая, сына Оиклеса; считают, что это последнее святилище построили Амфиараю, как своему двоюродному брату, дети Тиндарея; есть святилище и самому Лелегу. 5. Недалеко от них - священный участок Посейдона, его именуют Тенарским. Невдалеке - изображение Афины, которое, говорят, посвятили те, которые выселились в Италию, в Тарент. О той же местности, которая называется Эяленион, рассказывают, что здесь собрались для совещания о том, как организовать сопротивление, те из эллинов, которые готовились защищаться против Ксеркса, шедшего на Европу. Есть и другой рассказ, что здесь совещались решившие двинуться походом против Илиона ради Менелая; говорят, они совещались здесь, как им переплыть в Трою и как наказать Александра за похищение Елены.

6. Вблизи Эллениона показывают могилу Талфибия, но и в ахейском Эгионе тоже показывают на площади могилу, говоря, что и это могила Талфибия. Гнев этого Талфибия за убийство тех вестников, которые были посланы (персидским) царем Дарием в Элладу с требованием "земли и воды" (в знак покорности), проявился против всего лакедемонского народа, в Афинах же он обратился на одно лицо и поразил дом одного только человека, Мильтиада, сына Кимона. Виновником убийства афинянами пришедших в Аттику послов и был Мильтиад. 7. Есть у лакедемонян и жертвенник Аполлону Акриту, есть и святилище Геи (Земли), которое они называют Гасептом; дальше за ним - Аполлон Малеатский. На самом конце Афетаиды, рядом со стеною, находится святилище Диктинны и царские гробницы так называемых Эврипонтидов. Около Эллениона святилище Арсинои, дочери Левкиппа и сестры жен Полидевка и Кастора. Около так называемых Фрурий (Сторожевой пост) есть храм Артемиды, а немного дальше сооружен могильный памятник прорицателям из Элиды, так называемым Иамидам. Есть тут святилище и Марона и Алфея: это те из лакедемонян, которые участвовали в сражении при Фермопилах и о которых говорят, что, после Леонида, они сражались лучше всех лакедемонян. Святилище Зевса Тропея (Обращающего в бегство) доряне воздвигли, победив на войне тех из ахейцев, которые в те времена владели лаконской землей, также и амиклейцев. Святилище "Великой матери" почитается у них больше, чем какое либо другое. За ним стоят святилища героям: Ипполиту, сыну Тесея, и Авлону из Аркадии, сыну Тлесимена; Тлесимена одни считают сыном Партенопея, сына Меланиона, другие же братом.

8. С площади ведет и другая улица, вдоль которой у них сооружена (галерея), так называемая Скиада (Тенистая), где они и сейчас собираются на собрания. Говорят, что творцом этой Скиады является Феодор из Самоса, который первым изобрел способ плавить железо и лить из него статуи. Тут лакедемоняне повесили кифару Тимофея из Милета, осудив его за то, что он к семи прежним струнам нашел нужным для своей игры на кифаре прибавить еще четыре новых струны. 9. Около Скиады находится круглое здание, а в нем - статуи Зевса и Афродиты, носящие название "Олимпийских" говорят, что это здание построил Эпименид, но о нем они рассказывают не согласно с аргивянами, поскольку они утверждают, что никогда не воевали с жителями Кноса.

XIII

1. Поблизости находится могила Кинорта, сына Амикла; есть и могильный памятник Кастора, а над ним сооружено святилище; говорят, что только сорок лет спустя после сражения с Идасом я Линкеем, во всяком случае, не ранее этого срока, сыновья Тиндарея были признаны богами. Около Скиады показывают также могилу Идаса и Линкея. Вполне естественно, конечно, предположить, что они были похоронены в Мессении, а не здесь, но несчастия мессенцев и долгое время, которое они как изгнанники провели вне Пелопоннеса, сделали то, что после их возвращения впоследствии они не могли восстановить в памяти многие факты древней истории своей страны; а так как они сами уже точно не знали о памятниках своей старины, то для желающих было вполне возможно предъявлять на них свои права. 2. Напротив храма Афродиты Олимпийской у лакедемонян находится храм Коры Сотеры (Девы Спасительницы); построил его, по словам одних, фракиец Орфей, по рассказам других - Абарис, пришедший от гипербореев. Что касается Карнея, которого именуют Ойкетом (Домашним), то он почитался в Спарте еще раньше возвращения Гераклидов; он имел алтарь в доме прорицателя Крия, сына Феокла. С дочерью этого Крия, черпавшей воду, встретились разведчики дорян, вступили с ней в разговор и, придя в дом Крия, получили от него указания, как взять Спарту. 3. Почитание Аполлона Карнейского установлено у всех дорян со времени Карна, родом из Акарнании, пророчествовавшего в силу дара, полученного от Аполлона; когда этот Карн был убит Гиппотом, сыном Филанта, то все войско дорян поразил гнев Аполлона; Гиппот вследствие этого убийства должен был отправиться в изгнание, а у дорян с этого времени установлено умилостивлять акарнанского прорицателя. Но для лакедемонян не этот Аполлон Карнейский является "Домашним", а то божество, которое, когда еще ахеяне занимали Спарту, было почитаемо в доме прорицателя Крия. У Праксиллы в ее поэмах есть указание, что Карней является сыном Европы и Зевса и что его воспитали Аполлон и Латона. Но о нем есть и другое сказание: для постройки деревянного коня эллины срубили росшие на горе Иде, около Трои, в священной роще Аполлона, кизиловые деревья (кранеи); узнав, что бог гневается за это на них, они жертвами умилостивляют Аполлона и дают ему наименование Карнея, по названию этих деревьев "кранеи", переставив эту букву "ро", что, может быть, было особенностью их древнего языка.

4. Недалеко от (храма Аполлона) Карнейского находится статуя (Аполлона) Афетея (Пускающего); говорят, что отсюда было начало бега женихов Пенелопы. Есть тут и четырехугольное пространство, окруженное портиками, где в древности у них продавались мелкие товары. Возле него находится алтарь Зевса Амбулия и Афины Амбулии, а также Диоскуров, тоже Амбулиев. 5. Напротив находятся площадь, называемая Колона, и храм Диониса Колонатского, а рядом с ним участок героя, который, как говорят, указал дорогу в Спарту Дионису. И этому герою женщины, называемые Дионисиадами и Левкиппидами, приносят жертвы раньше, чем самому богу, что же касается отдельных одиннадцати женщин, которых тоже называют Дионисиадами, то для них они устраивают состязание в беге. Указание совершать все это они получили из Дельф. Недалеко от храма Диониса находятся святилище Зевса Эванема (Дарующего попутный ветер), а направо от него - святилище героя Плеврона. Дети Тиндарея происходят со стороны матери от Йлеврона: в своих поэмах Асий говорит, что Фестий, отец Леды, был сыном Агенора и внуком Плеврона. 6. Недалеко от этого святилища героя находится холм, а на холме храм Геры Аргеи; говорят, что его основала Эвридика, дочь Лакедемона, жена Акрисия, сына Абанта. Храм же Геры Гиперхирии (Покровительницы) выстроен согласно божьему вещанию, когда Эврот залил у них большую часть страны. Древнее деревянное изображение они называют статуей Афродиты Геры; у них постановлено, чтобы матери приносили жертвы богине за своих дочерей при вступлении их в брак. 7. Направо от холма находится изображение Гетоймокла. Самим Гетоймоклом и его отцом Гиппосфеном были одержаны победы в борьбе на Олимпийских играх; оба вместе они одержали одиннадцать побед, причем Гиппосфену удалось одержать на одну победу больше сына и тем превзойти его.

XIV

1. Если с площади идти на запад, то мы увидим, что тут сооружен кенотаф в честь Брасида, сына Теллида. Недалеко от могилы находится замечательный, заслуживающий осмотра театр из белого мрамора. Напротив театра по другую сторону - надгробные памятники: один - Павсанию, начальствовавшему в битве при Платеях, второй - Леониду; каждый год около них произносятся речи и устраиваются состязания, участвовать в которых не разрешается никому, кроме спартанцев. Кости Леонида лежат здесь потому, что сорок лет" спустя Павсаний их нашел и перенес из под Фермопил. Тут же стоит и доска с именами всех тех, кто выдержал бой при Фермопилах против персов; при их именах стоят также и имена их отцов. 2. Есть в Спарте место, которое называется Феомелидами. В этом месте города находятся могилы царей из рода Агиадов, а поблизости - так называемая Лесха Кротанов (место собраний), а Кротаны являются частью (обы) питанатов. Недалеко от Лесхи находится святилище Асклепия, так называемое "В Агиадах". Если идти дальше, то будет памятник Тенара, и, говорят, что мыс, вдающийся в море, получил от него свое название. Здесь есть также храмы богов Посейдона Гиппокурия (Воспитателя коней) и Артемиды Эгинеи, а если повернуть назад к Лесхе, то будет храм Артемиды Иссоры, называемой также Лимнайей (Владычицей вод), но это, собственно, не Артемида, а Бритомартис (Богиня охоты) критян; что касается ее, то ее история у меня рассказана при описании Эгины. 3. Рядом с теми надгробными памятниками, которые поставлены Агиадам, можно увидеть стелу, а на ней написаны названия тех побед, которые одержал лакедемонянин Хионид в беге, в разных местах и на Олимпийских играх. Здесь он одержал семь побед - четыре в простом беге, остальные в беге туда и обратно, но бега со щитом при окончании состязаний еще пока не было. Говорят, что этот Хионид участвовал вместе с Баттом из Феры в походе и вместе с ним основал Кирену и покорил соседних ливийцев. 4. Храм Фетиды, говорят, был создан по следующему поводу: во время войны с отпавшими от Спарты мессенцами, спартанский царь Анаксандр, вторгшись в Мессению, захватил много пленниц, в их числе Клео, которая была жрицей Фетиды. Жена Анаксандра (Леандрида) выпросила эту Клео у Анаксандра, и, найдя у нее деревянное изображение Фетиды, она вместе с ней основала храм богини: Леандрида сделала это на основании какого то сна. Теперь это деревянное изображение Фетиды хранят в недоступном (для непосвященных) тайнике. 5. Деметру Хтонию (Подземную) лакедемоняне почитают, рассказывая, что ее культ передан им Орфеем; по моему же мнению, как и у других народов, так и у спартанцев установилось почитание Деметры Хтонии при посредстве храма в Гермионе. Там же и храм Сараписа, - это у лакедемонян самый новый храм - и храм Зевса, именуемого Олимпийским.

6. Дромосом (Бегом) лакедемоняне называют то место, где еще и в наше время предписывалось юношам упражняться в беге. Если идти на этот Дромос от могилы Агиадов, то налево будет могильный памятник Эвмеда - он был тоже сыном Гиппокоонта, - будет и старинная статуя Геракла, которому приносят жертвы сфереи, - это те, кого из эфебов зачисляют в число взрослых мужчин. На Дромосе построены два гимнасия; один из них - дар спартанца Эврикла. За Дромосом, против статуи Геракла, находится дом, в наше время принадлежащий частному человеку, а в древности это был дом Менелая. Если идти дальше от Дромоса, то будет храм Диоскуров и Харит, а затем храм Илитии, Аполлона Карнея и Артемиды Гегемоны (Водительницы). 7. Направо от Дромоса находится храм Агнита; Агнит - это прозвище Асклепия, потому что деревянное изображение бога было из дерева "агнца" (непорочного). Этот агнец той же породы, что и ива, так же как и рамн (дерн). Недалеко от храма Асклепия стоит трофей; говорят, что его поставил Полидевк в знак победы над Линкеем; и это обстоятельство подтверждает обычный рассказ, что дети Афарея не были похоронены в Спарте. У самого начала Дромоса стоят Диоскуры Афетерии (Пускающиеся в бег), а пройдя немного дальше - святилище героя Алкона; об Алконе говорят, что он был сыном Гиппокоонта.

У святилища Алкона находится храм Посейдона, именуемого Доматитом (Домашним). 8. Тут есть местность, так называемый Платанист (Платановая аллея), по имени образующих ее деревьев: здесь растут высокие и частые платаны. Все это место - а оно назначено для упражнений эфебов в боях - кругом обведено рвом, наполненным водою, как будто какой то остров, окруженный морем; войти сюда можно по двум мостам. На каждом из этих мостов стоят статуи; на одном - Геракла, на другом - Ликурга, так как среди законов, установленных Ликургом и касающихся всего государственного устройства, были и законы относительно этих боев между эфебами. 9. Вот что совершается тут эфебами: перед сражением они приносят жертву в Фойбеоне; Фойбеоном же называется местечко вне города, находящееся не очень далеко от Ферапны. Тут каждая половина эфебов приносит Эниалию (богу войны) молодого щенка, считая, что для самого мужественного из богов самой приятной жертвой будет самое мужественное из домашних животных. Насколько я знаю, больше никто из эллинов не считает законным приносить в жертву собак, исключая колофонян; ведь и колофоняне приносят в жертву Энодию черную собаку. Эти жертвы и у колофонян, и у эфебов в Лакедемоне установлено приносить ночью. После этой жертвы эфебы заставляют сражаться между собою годовалых кабанов и чей кабан окажется победителем, та партия по большей части побеждала и в Платанисте. Вот что они делают в Фойбеоне. На следующий день, незадолго до полудня, они входят по мостам в данное место. Вход, через который должен сюда входить каждый отряд, им вперед предуказывается жребием в предшествующую ночь. Они сражаются здесь, пуская в ход и кулаки и ноги, кусаются, выбивают друг другу глаза. Они сражаются вышеуказанным способом один на один. Но они нападают друг на друга и толпой и сталкивают друг друга в воду.

XV

1. Около Платаниста есть святилище, как героине, Киниске, дочери спартанского царя Архидама. Она первая из женщин содержала лошадей и первая одержала победу на колесницах на Олимпийских играх. 2. Позади портика, который сооружен около Платаниста, есть святилища героям: одно - Алкиму Могучему, другое - Энарсфору (Приносящему добычу) и на некотором расстоянии от него Доркею (Зоркому) и рядом с ним Себру; говорят, что они были сыновьями Гиппокоонта. По имени Доркея они называют источник, находящийся около святилища, Доркеей, а эту местность Себрием, по имени Себра. От святилища Себра направо находится памятник Алкмана, прелесть стихов которого ничуть не испортило лаконское наречие, являющееся наименее благозвучным. 3. Дальше идут святилища Елены и Геракла, святилище Елены - рядом с могилой Алкмана, а святилище Геракла - рядом со стеной, и в нем стоит статуя вооруженного Геракла; они говорят, что этой статуе придан такой вид в воспоминание сражения Геракла с Гиппокоонтом и его сыновьями. Рассказывают, что поводом к вражде Геракла против дома Гиппокоонта послужило следующее: когда после убийства Ифита Геракл пришел в Спарту, чтобы очиститься, они отказали ему в очищении. Еще другое обстоятельство помогло возгореться войне. Вместе с Гераклом пришел в Спарту Эон, по возрасту еще мальчик, родственник Геракла - он был сыном Ликимния, брата Алкмены. Когда он ходил осматривать город и оказался около дома Гиппокоонта, на него напала их сторожевая собака. Эон бросил в собаку попавшийся под руку камень и убил ее; тогда сыновья Гиппокоонта выбежали из дому и палками забили до смерти Эона. Это особенно раздражило Геракла против Гиппокоонта и его сыновей, и он тотчас же, пылая гневом, двинулся на них и вступил с ними в бой. Он был ранен и принужден незаметно удалиться; впоследствии ему удалось, двинувшись походом на Спарту, отомстить Гиппокоонту, отомстить и детям Гиппокоонта за убийство Эона. Погребальный памятник Эона сооружен около святилища Геракла.

4. Если идти от Дромоса (Бега) на восток, там будут тропинка и храм Афины, носящей название Аксиопены (Воздательницы по заслугам). Когда Геракл, выступив против Гиппокоонта и его сыновей, по заслугам отомстил им за то нападение, которое они своевольно позволили себе, он соорудил храм Афине, под названием "Воздательницы по заслугам", потому что древнейшие люди называли наказание "воздаянием". Если идти от Дромоса второй дорогой, то будет другой храм Афины. Говорят, что его основал Фер, сын Автесиона, внук Тисамена и правнук Ферсандра, когда он отправлял колонию на остров, который и ныне удержал название Феры по его имени, а в древности он назывался Каллиста (Прекраснейший). 5. Рядом находится храм Гиппосфена, которым было одержано много побед в борьбе, а почитают они Гиппосфена в силу прорицания, воздавая ему почет как самому Посейдону. Против этого храма находится древняя статуя Эниалия, закованного в цепи. Лакедемоняне придают такой же смысл этой статуе, как афиняне своей, так называемой Нике Аптерос (Бескрылой победе): они считают, что Эниалий, будучи закован в цепи, от них никогда не уйдет, а афиняне тоже считают, что всегда у них останется "Победа", так как у нее нет крыльев, (чтобы улететь). Вот почему Спарта и Афины соорудили эти деревянные статуи в таком виде и вот чем они при этом руководились. 6. В Спарте есть так называемая Расписная лесха (Собрание) и около нее святилища героев: Кадма, сына Агенора, а из его потомков Эолика, сына Фера, и Эгея, сына Эолика. По их словам, эти святилища сооружены Месисом, Леасом и Европом, которые были сыновьями Гирея, сына Эгея. Соорудили они святилище и герою Амфилоху, так как их предок Тисамен был сыном Демонассы, сестры Амфилоха.

7. Из всех эллинов только у одних лакедемонян принято называть Геру Эгофагой (Поедающей коз) и приносить коз в жертву богине. Они рассказывают, что храм этот основал и впервые принес в жертву коз Геракл, потому что во время своего сражения с Гиппокоонтом и его детьми он не встретил со стороны Геры никакого противодействия, тогда как во всех остальных случаях, как он думал, богиня была ему враждебной. Коз же он принес в жертву, как говорят, потому, что у него не было других жертвенных животных. Недалеко от театра находятся храм Посейдона Генетлия (Покровителя рода) и святилища Клеодея, сына Гилла и Эбала. Из храмов Асклепия самый замечательный у них сооружен около Боонетов, а налево от него - святилище Телекла; я буду говорить о нем позднее, при описании Мессении. 8. Если пройти немного дальше, будет небольшой холм, а на нем древний храм и деревянное изображение вооруженной Афродиты. Из всех храмов, какие я знаю, только один этот имеет второй этаж и этот этаж посвящен Морфо (Дающей красоту): это прозвище Афродиты; она сидит здесь под покрывалом и с оковами на ногах; говорят, что эти оковы наложил на нее Тиндарей, символизируя этими цепями верность жен своим мужьям. Что же касается другого рассказа, будто Тиндарей этими оковами наказал богиню за то, что, по его мнению, Афродита навлекла на его дочерей один только позор, то я этого совсем не допускаю: ведь было бы крайне глупо, сделав из кедра изображение и дав ему имя Афродиты, думать, что можно в (нем) наказывать богиню.

XVI

1. Поблизости находится храм Гилаиры и Фебы. Автор "Киприй" называет их дочерьми Аполлона. Их жрицами являются молодые девушки, называемые, так же как и сами богини, Левкиппидами. Одну из этих статуй подновила одна из Левкиппид, бывшая жрицей у богинь, заменив ей лицо, носившее черты древнего искусства, другим, сделанным по правилам искусства современного. Вторая же статуя осталась нетронутой, так как во сне она получила запрет подновлять ее. 2. Тут с потолка свешивается яйцо, поддерживаемое лентами. Есть предание, что это - то яйцо, которое родила Леда. Каждый год женщины ткут Аполлону Амиклейскому хитон, и то помещение, где они ткут, называется Хитоном. 3. Рядом находится дом. Говорят, что вначале в нем жили дети Тиндарея, а позднее его приобрел спартанец Формион. К нему пришли Диоскуры под видом иноземцев. Сказав, что они прибыли из Кирены, они пожелали остановиться у него и просили то помещение, которое было им наиболее приятно, когда еще они жили среди людей. Он предложил им выбирать любое помещение в доме, но ту комнату, сказал он, дать не может, так как случайно в ней жила его дочь, еще девушка. На следующее утро исчезла как сама девушка, так и весь ее девичий наряд, а в этой комнате были найдены статуи Диоскуров, стол и на нем растение сильфий. Так они рассказывают об этом происшествии.

4. Если идти от Хитона по направлению к воротам, встречается святилище Хилона, считавшегося одним из (семи) мудрецов и (стела с именами мужей)" вместе с Дориеем, сыном Анаксандрида, отправившимся в Сицилию. Они отправились в область Эрикса, полагая, что она - собственность потомков Геракла, а не занимающих ее варваров. Есть предание, что Геракл боролся против Эрикса с таким уговором: если победит Геракл, то местность Эрикина будет принадлежать Гераклу, если же Геракл будет побежден в борьбе, то Эрике возьмет себе быков Гериона - это те быки, которых тогда гнал Геракл и которые переплыли в Сицилию" (а Геракл) переправился, чтобы найти их, - так вот, забрав этих быков, если он победит Геракла, Эрике может удалиться к себе. Но боги оказали свое покровительство не в одинаковой мере Гераклу и впоследствии Дориею, сыну Анаксандрида: Геракл убил Эрикса, жители же Эгесты умертвили Дориея и истребили большую часть его войска. 5. Лакедемоняне соорудили святилище и Ликургу, давшему им законы, как будто и он был богом. Позади храма есть могила сыну Ликурга, Эвкосму, а рядом с алтарем - гробницы Лафрии и Анаксандры: обе они были сестрами близнецами и женились на них тоже бывшие близнецами сыновья Аристодема; эти девушки были дочерьми Ферсандра, сына Агамедида, царствовавшего над клеестонийцами" четвертого потомка Ктесиппа, сына Геракла. Против храма - надгробный памятник Феопомпа, сына Никандра, а другой - Эврибиада, командовавшего при Артемисии и Саламине триерами лакедемонян в войне против мидян. Рядом - так называемое святилище Астрабака.

6. Место, называемое Лимнеоном, является храмом Артемиды Ортии. Тут находится ее деревянное изображение, которое, говорят, некогда Орест и Ифигения похитили из Тавриды. По рассказам лакедемонян, оно было перенесено в их город Орестом, который тут и царствовал. И мне кажется этот рассказ более вероятным, чем рассказ афинян. Какой смысл был Ифигении оставлять эту статую в Бравроне? И почему афиняне, когда они готовились покинуть эту страну, не взяли с собой на корабль и этой статуи" А ведь еще и доныне так широко распространено и имя и почитание этой Таврической богини, что каппадокийцы, живущие у Эвксинского понта (Черного моря), утверждают, что эта статуя находится у них; претендуют на обладание ею и те мидийцы, у которых есть храм Артемиды Анаитиды. И вот мы должны верить, что афиняне спокойно отнеслись к тому, что эта статуя стала добычей мидийцев! Ведь из Браврона она была увезена в Сузы, а впоследствии Селевк подарил ее жителям сирийской Лаодикеи и они владеют ею до сих пор. Что деревянная статуя Артемиды Ортии (Прямостоящей) в Лакедемоне привезена от варваров, свидетельством мне служит следующее: во первых, нашедшие эту статую Астрабак и Алопек, дети Ирба, сына Амфисфена, внука Амфиклея, правнука Агиса, тотчас сошли с ума; во вторых, когда спартанцы лимнаты, жители Киносур, Месои и Питаны, стали приносить ей жертву, они были доведены до ссоры, а затем и до взаимных убийств, и в то время, как многие умерли у самого алтаря, остальные погибли от болезни. 7. После этого им было сообщено божье слово - орошать жертвенник человеческой кровью. Прежде приносили в жертву того, на которого указывал жребий, но Ликург заменил это бичеванием эфебов, и алтарь стал таким образом орошаться человеческой кровью. При этом присутствовала жрица, держа в руках деревянное изображение. Будучи маленьким по величине, это изображение было очень легким, но если бывает, что бичующие бьют эфеба слабо, щадя или его красоту или его высокое положение, тогда для жрицы это деревянное изображение становится тяжелым и она с трудом может его держать; она начинает тогда обвинять бичующих и говорит, что из за них она чувствует тяжесть. Так продолжают удовлетворять человеческой кровью эту статую после таврических жертвоприношений. Ее же называют не только Ортией, но и Лигодесмой (Связанной ивой), так как она была найдена в кусте ив, и ивовые ветки, охватившие ее кругом, поддерживали статую прямо.

XVII

1. Недалеко от храма (Артемиды) Ортии стоит храм Илитии. Они говорят, что построили этот храм и стали почитать Илитию как богиню тогда, когда им из Дельф пришло пророчество.

2. Акрополь у лакедемонян не поднимается такой замечательной по своей высоте скалой, как Кадмея у фиванцев или Лариса у аргивян. В Спарте много и других холмов, но тот, который поднимается выше других, они называют акрополем. 3. На нем сооружен храм Афины, называемой Полиухос (Градопокровительницей); ее же называют они Меднодомной. Как они рассказывают, сооружение этого храма начал Тиндарей; когда он умер, его дети захотели докончить сооружение храма, и средства на это должна была дать добыча, полученная из (разрушенной) Афидны. Но и они оставили его недостроенным, и лишь много лет спустя лакедемоняне завершили его, сделав храм и статую Афины - и то и другое - из меди. Строителем был местный житель Гитиад. Этот Гитиад написал песнопения на дорическом наречии, в том числе и гимн этой богине. На меди, в виде рельефа, были изображены как многие из "трудов" Геракла, так и много других его подвигов, которые он совершил добровольно; затем подвиги сыновей Тиндарея, между прочим - похищение дочерей Левкиппа. Там есть изображение, как Гефест освобождает мать от оков; я рассказал об этом предании выше, при описании Аттики. Тут же (барельеф): нимфы дают Персею, собирающемуся в Ливию для борьбы с Медузой, подарки: шапочку и (крылатые) сандалии, при помощи которых он будет перенесен по воздуху. Изображено здесь и рождение Афины, изображены также Амфитрита и Посейдон: эти (барельефы) - самые большие и, как мне кажется, наиболее заслуживают осмотра.

4. Есть там и второй храм Афины Эрганы (Работницы). В портике, обращенном к югу, есть храм Зевса Космета (Устроителя порядка), а перед ним могильный памятник Тиндарея. В западной части портика есть два изображения орлов, а с ними две одинаковые Ники (Победы); это - приношение Лисандра, в воспоминание о двух победах; одной - под Эфесом, когда он победил помощника Алкивиада, Антиоха и афинский флот, и затем второй, когда при Эгоспотамах он захватил весь афинский флот.

5. Налево от храма Афины Меднодомной они воздвигли храм Муз в знак того, что они, лакедемоняне, выступали в сражение не под звуки труб, а под музыку флейт и под игру лиры и кифары. Позади храма Афины Меднодомной есть храм Афродиты Ареи (Воительницы); ее деревянное изображение - самое древнее, какое только есть у эллинов. 6. Направо от Афины Меднодомной сооружена статуя Зевса Всевышнего, самая древняя, какая только есть из медных (бронзовых). Она не вылита целиком из одного куска, но каждая часть сделана отдельно и прилажена к другой; они скреплены гвоздями, чтобы не расходились. Говорят, что эту статую сделал Клеарх из Регия, которого одни считают учеником Дипойна и Скиллида, а другие - даже самого Дедала. Около так называемой Скеномы (Шатра) стоит изображение женщины; лакедемоняне говорят, что это Эврилеонида: она одержала победу в Олимпии на колеснице, запряженной парой коней.

7. У жертвенника Афины Меднодомной стоят два изображения Павсания, начальствовавшего в битве при Платеях. Так как всем известна его история, то я не буду о ней рассказывать, все это было описано со всей тщательностью прежними писателями и этого вполне достаточно. Я удовлетворюсь тем, что прибавлю следующее, что я слыхал от одного жителя Византии: когда задуманные Павсанием планы были раскрыты и он бежал в храм Афины Меднодомной, то он один из всех просивших о заступничестве не получил права на неприкосновенность именно потому, что против него было выдвинуто обвинение, что он не смог смыть с себя скверны убийства. 8. Когда он был в Геллеспонте с лакедемонским и остальным союзным флотом, ему понравилась одна византийская девушка. И тотчас, с наступлением ночи, те, кому он поручил это дело, привели к нему Клеонику - таково было имя этой девушки. Шум разбудил заснувшего Павсания: шедшая к нему девушка нечаянно уронила горящий светильник. Так как Павсаний сознавал свою измену перед Элладой и поэтому всегда находился в страхе и волнении, то он и тут вскочил и ударил девушку акинаком. От этого осквернения Павсаний никак не мог очиститься, хотя он применял всякие способы очищений и обращался со всякими молениями к Зевсу Фиксию (Обращающему в бегство) и даже ходил в Фигалию, город Аркадии, к вызывателям душ умерших, (но все напрасно); в конце концов он понес наказание, которое он и должен был понести как возмездие за преступление против Клеоники и бога. Во исполнение повеления из Дельф лакедемоняне поставили (ему) эти медные статуи и воздают почет божеству Эпидоту (Воздаятелю), говоря, что это божество отвращает от них гнев бога Гикесия (Покровителя молящих) за смерть Павсания.

XVIII

1. Вблизи статуй Павсания находится изображение Афродиты Амбологеры (Отвращающей старость), поставленное согласно вещанию бога, и другие изображения - Гипноса (Сна) и Танатоса (Смерти); их, на основании стихов "Илиады", считают братьями. Если идти к так называемому (холму) Альпиону, встречается храм Афины Офтальмитиды (Глазной); говорят, что этот храм основан Ликургом; у него один глаз выбил Алкандр, потому что те законы, которые он провел, были не по душе Алкандру. Он бежал в это место, и сюда собрались лакедемоняне, чтобы защитить его, боясь, как бы у него Алкандр не погубил и уцелевшего глаза, поэтому он и построил здесь храм Афине Офтальмитиде. 2. Если отсюда идти дальше, то встретится храм Аммона. С древних времен лакедемоняне больше всех других эллинов, как кажется, обращались за указаниями к оракулу в Ливии. Говорят, когда Лисандр осаждал Афитий в Паллене, то ночью ему явился Аммон с предсказанием, что лучше будет и для него и для Лакедемона, если они прекратят войну против афитийцев, поэтому Лисандр снял осаду и побудил лакедемонян еще больше почитать этого бога. И афитийцы почитают Аммона ничуть не меньше, чем из ливийцев жители Аммонии.

3. Относительно Артемиды Кнагии рассказывают следующее. Говорят, что спартанский уроженец Кнагии участвовал в походе на Афидну вместе с Диоскурами, был в битве взят в плен и, проданный на Крит, был рабом там, где у критян храм Артемиды; через некоторое время он бежал оттуда вместе с девушкой жрицей, которая бежала, захватив изображение (богини). Поэтому и называется, как они говорят, эта Артемида Кнагией. Но мне кажется, что этот Кнагий прибыл на Крит каким либо иным способом, а не так, как рассказывают лакедемоняне, так как я вообще не думаю, чтобы под Афидной была битва: ведь Тесей был пленником в области феспротов, а афиняне не все единодушно стояли за него и они склонялись больше на сторону Менесфея. Но даже если допустить, что сражение действительно произошло, кто может поверить, чтобы были взяты пленные из числа победителей, так как их победа была настолько решительной, что была взята и самая Афидна. Но об этом достаточно.

4. Если спускаться из Спарты в Амиклы, то на пути будет река Тиаса. Тиасу считают дочерью Эврота. На берегу этой реки стоит храм Харит: Фаенны (Блеск) и Клеты (Звук), как называет их и поэт Алкман. Считается, что храм воздвигнут здесь лакедемонянином Харитом, который дал им и эти имена. 5. В Амиклах есть следующие достопримечательности: на стеле изображен атлет, искусный в пентатле (в пятиборье) по имени Энет. Говорят, что он умер в тот момент, когда он после победы увенчивался венком. Итак, здесь есть его изображение, есть затем и медные треножники. Самые древние из них, говорят, являются десятиной добычи, полученной на войне с мессенцами. Под первым треножником стояла статуя Афродиты, под вторым - Артемиды. Как самые треножники, так и рельефы - работы Гитиада. Третий треножник - создание эгинца Каллона; под ним стоит статуя Коры, дочери Деметры. Что же касается Аристандра паросского и Поликлета аргосского, то первый создал женщину, держащую лиру, - предполагают, что это Спарта, - а Поликлет - Афродиту, которая так и называется "Амиклейская богиня". Эти треножники по величине превосходят все другие и поставлены они после битвы при Эгоспотамах. 6. Тут были приношения Батикла из Магнесии, того самого, который создал трон Аполлона Амиклейского, сделанные им как бы в дополнение к трону изображения Харит и статуя Артемиды Левкофрины. Чей ученик был этот Батикл и при каком лакедемонском царе был сделан этот трон, я все это опущу, но я сам видел этот трон и опишу то, что я видел на нем.

7. Поддерживают этот трон спереди две Хариты, а сзади - две Горы; налево стоят Ехидна и Тифон, направо - тритоны. Излагать подробно содержание каждого рельефа на троне было бы скучно для читателей, но я скажу вкратце, так как вообще это произведение хорошо известно, что там изображено: мы видим, как Посейдон и Зевс увлекают Тайгету, дочь Атланта, и ее сестру Алкиону; изображены там и Атлант, и единоборство Геракла с Кикном, и битва Геракла с кентаврами у Фола. Но почему Батикл изобразил Тесея ведущим так называемого Минотавра, связанным и живым, я не знаю. На троне изображена и пляска у феаков, представлен и Демодок, (поющий на пиру). Изображена и победа Персея над Медузой. Дальше изображается сражение Геракла с одним из гигантов, Фурием, и битва Тиндарея против Эврита; есть там и похищение дочерей Левкиппа. Там изображается, как Диониса, еще юного, несет на небо Гермес, а Геракла ведет Афина, чтобы впредь он жил там вместе с богами. Изображен и Пелей, передающий Ахилла Хирону на воспитание, который, как говорят, его и обучал. Тут же Кефал, похищаемый за красоту Гемерой. Вот боги несут на свадьбу Гармонии свои дары. Изображено здесь и единоборство Ахилла с Мемноном; дальше Геракл наказывает фракийского (царя) Диомеда, а на реке Эвене - Несса. Вот Гермес ведет на суд к Александру (Парису) трех богинь. Адраст и Тидей прекращают бой между Амфиараем и Ликургом, сыном Пронакта. Гера смотрит на Ио, дочь Инаха, уже обращенную в корову, а Афина убегает от преследующего ее Гефеста. Кроме этого тут изображены из подвигов Геракла его битва с Гидрой и как он привел из Аида пса. Тут же Анаксий и Мнасинунт (сыновья Диоскуров), из которых каждый сидит на своем коне, а Мегапента, сына Менелая, и Никострата несет один конь. Беллерофонт убивает в Ликии чудовище, и Геракл гонит быков Гериона. 8. На верхнем краю трона с обеих сторон на конях - сыновья Тиндарея. Под конями у них изображены сфинксы, а наверх бегут дикие звери, с одной стороны - леопард, с другой, над Полидевком - львица. На самом верху трона изображен хоровод магнесийцев, помогавших Батиклу в создании трона. Если войти под трон со стороны тритонов, то там с внутренней стороны изображена охота на калидонского вепря и Геракл, убивающий детей Актора. Тут же Калаид и Зет прогоняют Гарпий от Финея. Затем Перифой и Тесей похищают Елену, и Геракл душит льва. Аполлон и Артемида поражают стрелами Тития. Изображена тут битва Геракла с кентавром Орейем и Тесея с Минотавром. Изображены и борьба Геракла против Ахелоя и предание о том, как Гера была связана (цепями) Гефеста. Тут изображено и состязание, устроенное Акастом в честь умершего отца, и история Менелая и Протея в Египте, взятая из "Одиссеи". И, наконец, Адмет, надевающий ярмо на кабана и льва, и троянцы, приносящие Гектору погребальные жертвы.

XIX

1. То место трона, где должен восседать бог, является не сплошным, но состоит из ряда сидений: около каждого сиденья остается свободное место; среднее сиденье - самое обширное из всех и на нем стоит статуя бога. 2. Я не знаю никого, кто измерил бы ее точной мерой, но так, на глаз, можно было бы дать верных тридцать локтей. Это творение не Батикла, но очень древнее и сделанное без всякого искусства. Если не считать того, что эта статуя имеет лицо, ступни ног и кисти рук, то все остальное подобно медной (бронзовой) колонне. На голове статуи шлем, в руках - копье и лук. 3. Пьедестал этой статуи представляет форму жертвенника и говорят, что в нем был похоронен Гиакинф и что во время праздника Гиакинфий еще до жертвоприношения Аполлону они приносят жертвы, как герою, этому Гиакинфу, проникнув в этот жертвенник через медную дверь: эта дверь у жертвенника находится налево. 4. На этом жертвеннике сделаны: одно изображение Бириды в виде рельефа и другое - Амфитриты и Посейдона. Рядом с Зевсом и Гермесом, беседующими между собою, стоят Дионис и Семела, около нее - Ино. На жертвеннике сделаны изображения Деметры, Коры и Плутона, а за ними Мойры и Горы, вместе с ними - Афродита, Афина и Артемида: они ведут на небо Гиакинфа и Полибою, как говорят, сестру Гиакинфа, умершую еще девушкой. Это изображение Гиакинфа уже с бородою, Никий же, сын Никомеда, нарисовал его в расцвете юношеской красоты, подчеркивая тем всеми прославленную любовь к нему Аполлона. На жертвеннике сделано изображение и Геракла, которого Афина и другие боги тоже ведут на небо. Есть на жертвеннике изображение дочерей Фестия, изображены и Музы и Горы. Что же касается ветра Зефира и того, что будто бы Гиакинф был убит Аполлоном нечаянно, и сказания о цветке (гиацинте), то, может быть, все это было и иначе, но пусть будет так, как об этом говорят.

5. В Амиклах, городе, разрушенном дорянами и с того времени остающемся простым поселком, заслуживает осмотра храм Александры и ее статуя. Амиклейцы говорят, что эта Александра была Кассандрой, дочерью Приама. Там есть и изображение Клитемнестры и так называемый могильный памятник Агамемнона. 6. Из богов местные жители почитают Амиклея и Диониса, очень правильно, по моему, называя его Псилаком, - словом "псила" доряне называют крылья, а вино поднимает дух у людей и дает полет их мыслям ничуть не меньше, чем крылья птицам. Таковы то были достопримечательности в Амиклах.

7. Другая дорога ведет в Ферапну; здесь у дороги находится деревянная статуя Афины Алей. Прежде чем перейти Эврот, недалеко от берега виднеется храм Зевса Плусия (Богатого). После перехода через реку встречается храм Асклепия Котилея; этот храм построил Геракл и назвал этого Асклепия Котилеем (Бедряником), после того как он излечил рану, полученную им в бедро в первой битве против Гиппокоонта и его сыновей. Из всего того, что сооружено по этой дороге, самым древним является храм Ареса; он находится на левой стороне дороги, статую же Ареса, говорят, Диоскуры привезли из Колхиды. 8. Его называют Феритом, от имени Феро; говорят, что она была кормилицей Ареса. Но может быть они называют его Феритом, заимствовав это название от колхов, так как эллины не знают кормилицы Ареса, Феро. Мне же кажется, что это наименование "Ферит" дано Аресу не от имени кормилицы, но потому, что человеку воинственному свойственно в битве не проявлять никакой кротости, подобно тому, как Гомер написал относительно Ахилла:

Всякую жалость отверг и, как лев, о свирепствах

лишь мыслит.

9. Название Ферапны произошло от имени дочери Лелега. В этом месте есть храм Менелая, и говорят, что здесь похоронены и Менелай, и Елена. 10. Но родосцы не согласны с лакедемонянами и, говорят, что по смерти Менелая, когда Орест еще блуждал, Елена, изгнанная Никостратом и Мегапентом, прибыла на Родос к Поликсо, жене Тлеполема, бывшей ее знакомой: Поликсо была родом из Артоса и еще раньше, будучи женой Тлеполема, она вместе с ним бежала на Родос. В это время, будучи вдовой, она управляла островом, оставаясь при своем малолетнем сыне. Говорят, что эта Поликсо, желая отомстить Елене за смерть Тлеполема, когда Елена оказалась у нее в руках, подослала к ней, когда она купалась, своих служанок в образе Эриний; эти женщины, захватив Елену, повесили ее на дереве, и поэтому у родосцев есть храм Елены Дендритиды (Древесной). 11. Я знаю и другое предание о Елене, принадлежащее кротонцам; точно так же говорят и жители Гимеры. Я расскажу о нем. Есть в Эвксинском понте (Черном море) остров, напротив устья Истра (Дуная), посвященный Ахиллу; имя этому острову Левка (Белый), в окружности он имеет стадий двадцать, весь зарос лесом и полон диких и ручных животных. На нем есть храм Ахиллу и в храме статуя. Говорят, что первым посетил этот остров кротонец Леоним по следующему поводу. Во время войны в Италии между кротонцами и локрами, последние, будучи родственны опунтским локрам, призвали помочь им в битве Аякса, сына Оилея; Леоним, военачальник кротонцев, напал на ту часть врагов, где, как он слыхал, на фланге у них находился Аякс. И вот он получает рану в грудь; сильно страдая от раны, он отправился в Дельфы. Когда он прибыл туда, Пифия послала его на остров Левку, сказав, что там к нему явится Аякс и излечит его рану. С течением времени, когда он, поправившись, вернулся с Левки, он говорил, что видел Ахилла, видел и Аяксов, как сына Оилея, так и сына Теламона, что были там с ними и Патрокл и Антилох, что женою Ахилла была Елена и что она поручила ему отправиться в Гимеру к Стесихору сообщить ему, что он лишился зрения вследствие гнева на него Елены, после чего Стесихор написал свою "палинодию" (песню с обратным значением).

XX

1. В Ферапне я знаю - я сам его видел - источник Мессеиду. Но некоторые из лакедемонян утверждают, что в древности так назывался не источник Мессеида в Ферапне, а тот, который в наше время называется Полидевкией. Сам источник Полидевкия и храм Полидевка находится на правой стороне дороги в Ферапну.

Недалеко от Ферапны есть так называемый Фойбеон и в нем храм Диоскуров; эфебы тут приносят жертву Эниалию. 2. Недалеко отсюда находится храм Посейдона, именуемого Геаохом (Земледержцем). Если отсюда идти вперед по направлению к Тайгету, то будет место, называемое Алесии: говорят, Милет, сын Лелега, первый из людей изобрел мельницы и молол зерно в этих Алесиях. Тут же у них - святилище герою Лакедемону, сыну Тайгеты. 3. Если перейти здесь реку Феллию и, минуя Амиклы, идти прямой дорогой по направлению к морю, то на этом пути некогда в лаконской области был расположен город Фарис. Повернув направо от Феллии, мы выйдем на дорогу, ведущую на гору Тайгет. На равнине - участок, посвященный Зевсу Мессапию; они говорят, что это прозвище дано ему по имени бывшего у бога жреца. 4. Если идти дальше, покинув Тайгет, то будет местечко, где некогда был расположен город Брисеи; там еще и теперь остались храм Диониса и его статуя, стоящая под открытым небом. Статую же, стоящую в храме, можно видеть только одним женщинам: одни только женщины и совершают все связанное с жертвоприношениями, делая это втайне. 5. Над Брисеями высится вершина Тайгета - Талет. Ее считают посвященной Гелиосу (Солнцу); здесь приносят Гелиосу разные жертвы, в том числе и коней. Такие же жертвы, я знаю, считают нужным приносить и персы. Недалеко от Талета есть (другая вершина), так называемая Эвора (Хорошо видная); на ней водится много диких животных и особенно диких коз. Вообще, по всему Тайгету прекрасная охота на диких коз и свиней, особенно же на ланей и медведей. Местность между Талетом и Эворой называется Ферами (Охотой); говорят, что Латона с вершин Тайгета (смотрела на охоту своей дочери Артемиды); есть здесь и храм Деметры, именуемой Элевсинской; лакедемоняне рассказывают, что здесь скрывался Геракл, когда Асклепии врачевал его рану. В нем находится деревянная статуя Орфея, как говорят, творение пеласгов. 6. Я знаю также и другой совершаемый здесь обряд. Около моря был городок Гелос - о нем упоминает и Гомер в своем "Каталоге" при упоминании о лакедемонянах:

Живших Амиклы в стенах и в Гелосе, граде приморском.

Он был основан Гелием, самым младшим из сыновей Персея; впоследствии доряне взяли его осадой. Жители этого города стали первыми общественными рабами лакедемонян и первые были названы илотами (взятыми в плен), каковыми они и были на самом деле. Имя илотов затем распространилось и на рабов, приобретенных впоследствии, хотя, например, мессенцы были дорянами, подобно тому как и весь народ стал называться эллинами от некогда бывшего в Фессалии небольшого племени, так называемых эллинов. Так вот из этого Гелоса деревянное изображение Коры, дочери Деметры, в определенные дни переносят в Элевсинион (храм Деметры). 7. В пятнадцати стадиях от Элевсиниона находится Лапифеон, названный так по имени местного жителя Лапифа. Этот Лапифеон лежит на Тайгете, а недалеко от него Дерейон, где под открытым небом стоит статуя Артемиды Дереатиды; около нее - источник, который называют Аноном. За Дерейоном, если пройти стадий двадцать, находятся Гарплии, простирающиеся до равнины.

8. Если идти из Спарты в Аркадию, то на дороге под открытым небом стоит статуя Афины, так называемой Парей, а за ней - святилище Ахилла, открывать которое обычно не принято. Те из эфебов, которые собираются сражаться на Платанисте, по установленному для них обычаю, приносят здесь перед битвой жертву Ахиллу. Спартанцы говорят, что это святилище им построил Пракс, в третьем колене потомок Пергама, сына Неоптолема. 9. Если идти дальше, то будет так называемый "Могильный памятник коня": принеся здесь в жертву коня, Тиндарей брал клятву с женихов Елены, заставляя их стоять на разрезанных частях жертвенного животного. А клялись они в том, что избранного Еленою себе мужа они будут защищать от всякой обиды. После принесения клятвы конь был тут же зарыт. На небольшом расстоянии от этого погребального памятника находятся семь колонн, которые, думаю, по древнему обычаю, они называют статуями светил и планет. Дальше по дороге - священный участок Крания, именуемого Стемматием (Украшенным лентами), и святилище Мисийской Артемиды. 10. Затем статуя Айдоса (Стыдливости), отстоящая от города стадий на тридцать: говорят, это посвящение Икария, а сооружена эта статуя вот на каком основании: когда Икарий выдал замуж за Одиссея Пенелопу, он стал убеждать Одиссея, чтобы он и сам остался жить в Лакедемоне; получив от него отказ, он стал тогда умолять дочь, чтобы она осталась с ним; когда она уже отправлялась на Итаку, он, следуя за ней на колеснице, продолжал ее упрашивать. Одиссей, до тех пор все время (молча) выносивший это, наконец предложил Пенелопе или добровольно следовать за ним, или, сделав выбор между ним и отцом, вернуться в Лакедемон. Говорят, она ничего не ответила, но так как на этот вопрос она спустила покрывало себе на лицо, то Икарий понял, что она хочет уйти с Одиссеем; он перестал ее просить и поставил здесь статую Айдосу, потому что, говорят, Пенелопа дошла до этого места и здесь закрыла свое лицо.

XXI

1. Если отсюда пройти дальше стадиев двадцать, то течение Эврота очень близко подойдет к дороге. Тут стоит памятник Ладасу, который быстротою ног превосходил всех своих современников: ведь и на Олимпийских играх он был увенчан венком, победив в двойном беге, но тотчас после победы, как мне кажется, он захворал, отправился домой, и так как смерть постигла его в этом месте, то и могила его находится у большой дороги. Одноименный с ним Ладас, тоже одержавший победу в Олимпии, но в простом беге, а не двойном, был ахеец, родом из Эгиона, согласно элидским спискам олимпийских победителей. 2. Идя дальше по направлению к Пеллане, встречаем так называемую Харакому (Укрепление), а за ней древний город Пеллану. Говорят, что здесь жил Тиндарей, когда Гиппокоонт и его сыновья изгнали его из Спарты. Я сам видел и знаю, что заслуживает здесь осмотра, а именно: храм Асклепия и источник Пелланида. Говорят, что бравшая отсюда воду девушка упала сюда; сама она утонула, но ее головная повязка появилась в другом источнике, Ланкии. 3. На расстоянии ста стадиев от Пелланы отстоит так называемая Белемина, местность, лучше других орошаемая в Лаконии; через нее протекают воды Эврота, и сама она имеет многочисленные (местные) родники.

4. Если спускаться к морю в Гитион, то здесь есть у лакедемонян поселок, называемый Крокеи. Каменоломни не представляют сплошной скалы, но камни, добываемые здесь, по внешнему виду похожи на речные. В общем, они трудно поддаются обработке, но если их отделать, они могли бы украсить и храмы богов, и особенно годятся для украшений купален и водоемов. Из статуй богов там перед поселком находятся мраморная статуя Зевса Крокеата, а у каменоломни - медная статуя Диоскуров. 5. За Крокеями, если повернуть направо от прямой дороги в Гитион, приходишь в маленький городок Эгии. Говорят, что именно этот город Гомер называет в своих поэмах Авгиями. Там есть озеро, называемое озером Посейдона; около этого озера есть храм и статуя бога. Но ловить здесь рыб боятся - рассказывают, что поймавший их сам из человека обращается в галиею (хищную рыбу).

6. Гитион отстоит от Эгий стадиев на тридцать; он находится у моря и принадлежит уже к Элевтеролаконам (свободным лаконским городам), которые император Август освободил от рабства; прежде же они были подданными лакедемонян, живших в Спарте. Хотя весь Пелопоннес, за исключением Коринфского перешейка, охватывается морем, но раковины для окрашивания в пурпур находятся только на лаконском побережье; после тех, которые дает нам Финикийское море, они - наилучшие. Число этих Элевтеролаконов всего восемнадцать: первый, если спускаться от Эгий к морю, Гитион, за ним Тевфрона, Лас и Пиррих; на Тенаре - Кайнеполь, Этил, Левктры и Фаламы, сверх того - Алагония и Герения. По другую сторону Гитиона, около моря, - Асоп, Акрии, Бойи, Заракс, Эпидавр Лимера, Брасии, Геронфры, Марий. Вот сколько осталось всего навсего от некогда бывших двадцати четырех Элевтеролаконов. Что касается остальных городов, о которых мне приходится упоминать в этом рассказе, то пусть читатель помнит, что они находятся под властью Спарты и не являются независимыми, подобно вышеназванным. 7. Жители Гитиона говорят, что их город не был основан каким нибудь смертным человеком, но рассказывают, что Геракл и Аполлон как то поссорились из за треножника; когда же они примирились, то после этой ссоры они вместе построили этот город; у них на площади есть статуи Аполлона и Геракла, а около них Диониса. На другой стороне площади у них есть статуя Аполлона Карнейского, храм Аммона и медное изображение Асклепия; его храм не имеет потолка; тут же источник, посвященный богу, и весьма чтимый храм Деметры и статуя Посейдона Геаоха (Земледержца). 8. А тот, кого жители Гитиона называют Старцем, говорят, что он живет в море; по моему, это не кто иной, как Нерей. Дать такое имя им внушил Гомер. Слова Фетиды в "Илиаде":

Сестры мои, погрузитеся в лоно пространного моря,

В дом возвратитесь отца, и, увидевши старца морского,

Все ему вы возвестите.

В Гитионе есть ворота, которые называются Касторидами (воротами Кастора), и на акрополе храм и статуя Афины.

XXII

1. На расстоянии приблизительно трех стадиев от Гитиона находится белый камень. Говорят, что Орест, сев на него, избавился от безумия; поэтому этот камень назван на дорическом наречии Зевс Каппота (Облегчающий). 2. Против Гитиона лежит остров Краная; Гомер рассказывает, что Александр, похитив Елену, впервые сочетался с нею на этом острове. Против этого острова есть на материке храм Афродиты Мигонитиды, и все это место называется Мигонием (Сочетанием). Говорят, этот храм построил Александр; по взятии же Илиона, восемь лет спустя после разрушения Трои, вернувшись домой, Менелай соорудил около Мигонитиды статую Фемиды и богини Праксидики (Возмездия). Над Мигонием поднимается гора, посвященная Дионису, ее называют Ларисионом. В начале весны тут справляют праздник Дионису; они рассказывают многое относительно различных обрядов и будто они находят здесь (в это время) зрелый виноград.

3. Налево от Гитиона, если пройти стадиев тридцать, на материке находятся стены так называемого Тринаса (Три острова), как мне кажется, бывшего прежде укреплением, а не городом. Мне кажется, что это имя произошло от трех маленьких островков, которые расположены против этого берега. Если пройти от Тринаса стадиев восемьдесят, мы встретим остатки развалин Гелоса. 4. А за ними, на расстоянии стадиев тридцати, будет у моря город Акрии. Тут заслуживают осмотра храм Матери богов и ее мраморная статуя. Жители Акрий говорят, что эта святыня - самая древняя из всех тех, которые посвящены в Пелопоннесе данной богине, но то изображение Матери богов, которое имеется у магнетов, живущих по северному склону Сипила, на скале Коддина, из всех ее изображений самое древнее. По словам магнетов, это изображение сделал Бротей, сын Тантала. Акрии дали также и бывшего некогда победителем на Олимпийских играх Никокла, который одержал пять побед в беге в двух Олимпиадах. Этому Никоклу воздвигнут надгробный памятник между гимнасием и стеной, прилегающей к заливу. 5. Если от моря направляться внутрь страны, то там встретим город Геронфры, отстоящий от Акрий на сто двадцать стадиев. Геронфры были заселены прежде, чем Гераклиды прибыли в Пелопоннес, но доряне из Лакедемона опустошили и сделали их безлюдными и, изгнав из Геронфр ахейцев, послали сюда своих поселенцев. В мое время этот город принадлежал к числу Элевтеролаконов. По дороге из Акрий в Геронфры находится так называемый Старый поселок, а в самих Геронфрах есть храм Ареса и роща. Каждый год тут справляется праздник в честь бога, во время которого женщинам запрещено входить в рощу. Вокруг площади у них находятся водоемы с хорошей питьевой водой. На акрополе - храм Аполлона; голова его статуи сделана из слоновой кости; остальные части статуи уничтожил пожар вместе с прежним храмом.

6. Марий - другой из Элевтеролаконов - отстоит от Геронфр стадиев на сто. Здесь есть древний храм, общий для всех богов, и вокруг него роща с большим количеством водоемов. Эти водоемы находятся и в храме Артемиды. В Марии воды больше, чем где либо в другом месте. За этим городком есть поселок Глиппия, тоже внутри страны, а в другой поселок Селинунт дорога идет из Геронфр длиною в двадцать стадиев.

Таковы поселения от Акрий внутрь материка. 7. У моря находится город Асоп, отстоящий от Акрий на расстоянии шестидесяти стадиев. В нем есть храм в честь римских императоров; от города, по направлению вовнутрь страны, стадиях приблизительно в двенадцати, есть храм Асклепия; этого бога именуют Филолаем (Другом народа). Сохраняемые в гимнасии кости, почитаемые народом, поражают своей величиной, тем не менее они человеческие. В акрополе есть храм Афины, именуемой Кипарисовой. У подножия акрополя - развалины города, так называемых ахейских Паракипариссий. Есть в этой стране и другой храм Асклепия, отстоящий от Асопа стадиев на пятьдесят; то место, где находится храм Асклепия, они называют Гипертелеатом. 8. В двухстах стадиях от Асопа находится мыс, вдающийся в море; этот мыс называют Онугнафоном (Ослиной челюстью). Тут есть храм Афины, не имеющий статуи; нет на нем и потолка. Говорят, будто он был построен Агамемноном. Есть тут и могильный памятник Кинада. И он также был кормчим на корабле Менелая. 9. За этим мысом в материк вдается так называемый Бойатийский залив, и в глубине этого залива стоит город Бойи. Его построил один из Гераклидов - Бой, и, как говорят, свел сюда население из трех городов - Этиды, Афродисиады и Сиды. Из этих древних городов первые два, говорят, были основаны Энеем, когда он бежал в Италию и ветрами был занесен в этот залив; они рассказывают, что дочь Энея звали Этиадой, а третий город, по их словам, был назван по имени Сиды, дочери Даная. Выселенные из этих городов стали искать, где им поселиться. И им было от бога пророчество, что Артемида укажет, где им следует поселиться. Когда они вышли на землю, то перед ними явился заяц, и этого зайца они признали своим путеводителем; когда он скрылся в миртовом кусте, они основали город там, где был миртовый куст; и до сих пор они почитают эту мирту, а Артемиду называют Сотерой (Спасительницей). На площади Бойев есть храм Аполлона, а на другой стороне - Асклепия, Сараписа и Исиды. Развалины (Этиды) отстоят от Бойев не больше, чем на семь стадиев, на этом пути налево стоит мраморный Гермес, а в развалинах - довольно значительные остатки храма Асклепия и Гигиеи (Здоровья).

XXIII

1. Остров Кифера лежит против Бойев; до мыса Платанистунт (Платановый лесок), - а этот мыс на острове является ближайшей точкой к материку - так вот до этого Платанистунта от выступа материка, называемого Онугнафоном, пути по морю стадиев сорок. На Кифере, у моря, находится корабельная пристань, Скандея, а самый город Кифера отстоит от Скандеи в глубь острова стадиев на десять. Храм Афродиты Урании (Небесной) считается самым священным, и из всех существующих храмов Афродиты у эллинов он самый древний. Статуя же самой богини - деревянная и представляет ее вооруженной.

Если плыть из Бойев к мысу Малеи, то по дороге будет залив, называемый Нимфеоном, и статуя Посейдона в стоячем положении; тут же пещера очень близко от моря, а в ней источник питьевой воды; население здесь (не) густое. 2. Если обогнуть мыс Малею и проехать еще сто стадий, то у моря, на границе города Бойев, есть местечко, посвященное Аполлону и называемое Эпиделием. Стоящая теперь здесь деревянная статуя Аполлона некогда была воздвигнута на Делосе. Делос в те времена был торговой гаванью для всех эллинов, а уважение к богу, казалось, давало безопасность всем ведшим тут торговые дела, но военачальник Митридата, Менофан, по собственному ли бесчинству или по приказу Митридата - ведь для человека, смотрящего только на выгоду, почтение к богам играет последнюю роль - так вот этот Менофан, зная, что Делос не укреплен, и его жители не имеют оружия, подплыв с флотом, умертвил живших там купцов, избил и самих делосцев, разграбил все богатства торговых складов, похитил все дары, посвященные богу, продал в рабство женщин и детей, а сам Делос разрушил до основания. Во время грабежа и опустошения кто то из варваров из кощунства бросил это деревянное изображение в море. Волны подхватили его и принесли сюда, в область Бойев, и потому это место стало называться Эпиделием (Новым Делосом). 3. Однако мщения бога не избег ни Менофан, ни сам Митридат, но Менофана оно постигло немедленно: когда он отплыл в открытое море, опустошив Делос, то успевшие бежать купцы, устроив ему засаду на море, тотчас же потопили его, а Митридат после всего этого был принужден, по воле бога, наложить на себя руки, перед тем лишившись всякой власти и гонимый отовсюду римлянами. Есть люди, которые рассказывают, что он нашел себе насильственную смерть от руки одного из своих наемников, выпросив ее как милость. Вот что пришлось испытать этим безбожникам.

4. С областью бойатийцев пограничным является Эпидавр Лимера (Обладающий портом), отстоящий от Эпиделия стадиев на двести. Говорят, что жители этого города не лакедемоняне, но эпидаврийцы из Арголиды; когда они плыли на остров Кос, посланные общиной вопросить Асклепия, и во (время плавания) пристали к этому месту Лаконики, то ночью им явился сон, на основании которого они остались здесь и выстроили город. Рассказывают также, что из дому, из Эпидавра, они везли с собой дракона и что он убежал здесь с корабля и скрылся в земле, недалеко от моря, и что на основании явившихся им сновидений, а также и на основании знамения, данного драконом, они решили, что им нужно тут остаться и построить город. Там, где исчез дракон, стоят жертвенники Асклепия и вокруг них растут оливковые деревья. 5. Далее направо, стадиях в двух, есть пруд, так называемая Вода Ино, величиной он с маленькое озеро, но очень глубокий. В его воду во время праздника Ино бросают ячменные лепешки. Знаком счастья для бросающего считается, если вода их "приняла" если же они плавают поверху (и не тонут), то это почитается дурным знаком. Такое же знамение дает и кратер Этны: туда бросают вещи, сделанные из золота и серебра, а также всякого рода жертвы. Если огонь, подхватив, поглощает их, то они радуются этому, как явному счастливому предзнаменованию; если же брошенные вещи выкидываются обратно, то они считают, что с этим человеком случится несчастье. 6. По дороге, ведущей из Бойев в Эпидавр Лимеру, находится храм Артемиды Лимнатиды (Владычицы озер). Город, расположенный недалеко от моря, выстроен на возвышенности и в нем заслуживают осмотра святилище Афродиты, святилище Асклепия с мраморной статуей в стоячем положении и храм Афины на акрополе, и напротив гавани другой храм - Зевса, именуемого Сотером. 7. Против города в море уходит мыс, называемый Миноя. Залив ничем не отличается от других изгибов морского берега в Лаконике, но здесь прибрежная полоса покрыта очень красивыми камешками самой разнообразной окраски.

XXIV

1. Стадиях в ста от Эпидавра отстоит Заракс, городок, обладающий очень хорошей гаванью, но из всех Элевтеролаконов наиболее подвергшийся разрушению, так как он один из всех лаконских городков был опустошен Клеонимом, сыном Клеомена, внуком Агесипола. О Клеониме мною уже рассказано в другом месте. В Зараксе нет никаких достопримечательностей, только в глубине залива есть храм Аполлона и его статуя с кифарой в руках.

2. Если пройти вдоль моря приблизительно стадиев сто, оттуда повернуть внутрь страны и подняться вверх стадиев на десять, то мы увидим развалины так называемых Кифантов, а среди них - пещеру, посвященную Асклепию с его мраморной статуей. Там есть ключ холодной воды, вытекающий из скалы; говорят, что Аталанта, охотясь здесь и страдая от жажды, ударила копьем в скалу и оттуда потекла вода.

3. Самым последним в этих местах из всех приморских Элевтеролаконов является город Брасии; они отстоят от Кифантов по берегу стадиев на двести. Здешние жители в противоположность всем другим эллинам рассказывают следующее: Семела, родившая сына от Зевса и уличенная Кадмом, была заключена в бочку вместе с Дионисом. Эта бочка была подхвачена волнами и, как говорят, была выброшена на эту землю; так как Семела не пережила уже всего этого, то они ее пышно похоронили, а Диониса, говорят, воспитали. Поэтому у них и город, до тех пор называвшийся Орейатами, был переименован в Брасии, вследствие того, что на эту землю была выброшена бочка. И до нашего времени здешний народ говорит о выбрасываемых волнами на берег вещах - "экбебрастай" (выкидывать). К этому жители Брасии еще прибавляют, что Ино, блуждая по земле, прибыла в их страну, а придя пожелала стать кормилицей Диониса. Они между прочим показывают пещеру, где Ино воспитала Диониса, а равнину называют садом Диониса. 4. Там есть святилища: одно - Асклепия, другое - Ахилла; в честь Ахилла они каждый год справляют праздник. В Брасиях есть небольшой мыс, слегка вдающийся в море, на нем стоят медные (бронзовые) статуи, не больше фута величиной, со шлемами на головах; я не знаю, считают ли их местные жители за Диоскуров или за Корибантов. Их всего три, а четвертой является статуя Афины. 5. Направо от Гитиона находится Лас, на расстоянии десяти стадий от моря, от Гитиона же на расстоянии сорока стадий. Этот город расположен теперь между горами, так называемыми Илионом, Асией и Кнакадием; в прежнее время он находился на вершине горы Асии. Еще и до сих пор сохранились развалины старинного города; перед его стенами стоят: изображение Геракла и трофей в память победы над македонянами; они составляли часть войска Филиппа, когда он вторгся в Лаконику; отделившись от главных сил, они грабили приморские местечки страны. Среди развалин находится храм Афины, именуемой Асией; по преданию, его воздвигли Полидевк и Кастор, вернувшись невредимыми из страны колхов; говорят, что и у колхов есть святилище Афины Асии. Я знаю, что сыновья Тиндарея принимали участие в походе вместе с Ясоном, а что колхи почитают Афину Асию, я это пишу потому, что слыхал об этом от жителей Ласа. Вблизи нового города нашего времени есть источник, по цвету воды называемый Галако (Молочный), a y источника - гимнасий. Здесь стоит старинная статуя Гермеса. Из числа здешних гор на Илионе находится храм Диониса, а на самой вершине горы - храм Асклепия, а у горы Кнакадия - храм так называемого Карнейского Аполлона.

6. Если идти дальше, то на расстоянии стадиев тридцати от (этого святилища Аполлона) Карнейского, в местечке Гипсах, уже в пределах Спарты, есть храм Асклепия и Артемиды, именуемой Дафнией (Владычица лавра). У моря, на мысу, находится храм Артемиды Диктинны (Владычицы сетей), и в честь нее каждый год они справляют празднество. Налево от этого мыса впадает в море река Смен; вода ее сладкая, вкуснее чем в какой либо другой реке; истоки ее находятся на горе Тайгете, и находится она от города не больше чем на расстоянии пяти стадиев. 7. В местечке, называемом Араином, есть могила Ласа, и на ней, как памятник, стоит статуя. Говорят, что этот Лас первый поселился в этой стране и, по преданию, был убит Ахиллом, когда, по рассказам местных жителей, он прибыл в их страну просить у Тиндарея Елену себе в жены. Но если говорить правду, то Ласа убил Патрокл; он же сватался и за Елену. То, что по "Каталогу женщин" Ахилл не значится в списке женихов Елены, еще не служит доказательством, что он не сватался к Елене. Но вот (что важно): в начале своей поэмы Гомер сказал, что Ахилл явился под Трою, стремясь угодить Атридам, а не связанный клятвой, данной Тиндарею; при описании состязания он (Гомер) заставил Антилоха сказать, что Одиссей старше его на целое поколение, а Одиссей в рассказе Алкиною о своем путешествии в Аид, между прочим, упоминает, что он хотел видеть Тесея и Перифая, героев по возрасту старших, чем он, а мы знаем, что Тесей похитил Елену, (чтобы быть ее мужем). Таким образом, никак нельзя допустить, чтобы Ахилл был женихом Елены.

XXV

1. Если идти дальше от вышеупомянутого памятника, то придем к реке, впадающей в море; имя ей Скирас потому, что около нее, до того не имевшей еще имени, остановился со своими кораблями Пирр, сын Ахилла, когда он плыл со Скироса для заключения брака с Гермионой. Если перейти реку, то встречается древнее святилище" на некотором расстоянии от Зевсова алтаря. 2. В сорока стадиях от реки, в глубь страны, находится Пиррих. Название этого города произошло, по словам одних, от имени Пирра, сына Ахилла, другие же говорят, что это был бог Пиррих (Рыжий), один из так называемых Куретов. Но есть люди, которые считают, что здесь поселился Силен, пришедший из Малеи. Что Силен был воспитан в Малее, ясно из оды Пиндара:

Могучий плясун - его воспитал Силен

Малей - рожденный Наяды супруг.

Но что он назывался Пиррихом у самого Пиндара, это не сказано, но об этом говорят окрестные жители Малеи. В самом Пиррихе есть на площади колодец; они считают, что он дан им Силеном. Они были бы совсем лишены воды, если бы этот колодец у них иссяк. Из богов в их земле имеют святилища Артемида, именуемая Астратеей, потому что амазонки прекратили здесь свой дальнейший поход (стратею), и Аполлон Амазонии; обе статуи деревянные и поставлены, говорят, фермодонтскими женщинами.

3. Если от Пирриха спуститься к морю, то там будет Тевфрона. Первым поселившимся здесь человеком называют афинянина Тевфранта. Из богов они больше всего почитают Артемиду Иссору. Тут есть водоем Найя. 4. На расстоянии ста пятидесяти стадиев от Тевфроны вдается в море мыс Тенар и имеются две гавани: одна - Ахилла, другая - Псамафонтова. На мысе - храм, подобный пещере, а перед ним - статуя Посейдона. Некоторые из эллинских поэтов написали, будто Геракл вывел этой дорогой из Аида пса, хотя через пещеру нет под землю никакой дороги и едва ли кто легко согласится, что под землею есть какое либо жилище богов, в котором собираются души умерших. Вот Гекатей Милетский нашел более вероятное толкование, сказав, что на Тенаре вырос страшный змей и был назван Псом Аида, так как укушенный им тотчас же умирал от его яда; этот то змей и был приведен Гераклом к Эврисфею. Гомер - он первый упоминает о Псе Аида, которого привел Геракл, - не дал ему никакого имени и не описал его вида, как он сделал это с Химерой. Позднейшие писатели дали ему имя Цербера и, уподобив его во всем остальном собаке, стали говорить, что он имеет три головы. Между тем Гомер мог подразумевать здесь собаку, домашнее для человека животное, с таким же вероятием, как и какого нибудь дракона, которого он мог назвать Псом Аида. 5. На Тенаре среди других приношений богу есть медная (бронзовая) статуя кифареда Ариона на дельфине. Рассказ о самом Арионе, а также и о дельфине, Геродот передал нам в описании Лидии так, как он слышал его от других, а вот на Пороселене я сам видел дельфина, выказывающего благодарность мальчику за то, что он вылечил его, когда рыбаки его ранили; я видел этого дельфина, как он слушался зова мальчика и носил его на себе, когда ему хотелось покататься. Есть на Тенаре и водоем, ныне не представляющий ничего, что может вызвать удивление, прежде же, если посмотреть в воду, можно было бы, как говорят, видеть и гавани и корабли, но с тех пор, как женщина вымыла в нем оскверненную одежду, в дальнейшем это явление прекратилось, и вода уже не показывала таких видений.

6. На расстоянии сорока стадиев плавания по морю от мыса Тенара находится Кайнеполь (Новый город). В древности и ему было имя Тенар. В нем находится мегарон Деметры и около моря - храм Афродиты со статуей во весь рост из мрамора. На расстоянии тридцати стадиев отсюда лежат Фириды, конечный выступ Тенара, и развалины города Гипполы; среди них - храм Афины Гипполаитиды. 7. Несколько дальше - город Месса и гавань. От этой гавани сто пятьдесят стадиев до города Этила. Герой Этил, от которого было дано имя городу, по происхождению аргивянин, был сыном Амфианакта и внуком Антимаха. В Этиле заслуживают осмотра храм Сараписа, а на площади деревянная статуя Аполлона Карнейского.

XXVI

1. От Этила до Фалам расстояние по суше будет стадиев около восьмидесяти. На этом пути есть храм Ино и оракул. Предсказания даются во время сна; все, о чем они хотят узнать, богиня открывает им в виде сновидений. В той части храма, которая под открытым небом, стоят медные (бронзовые) статуи: одна - Пасифаи, другая - Гелиоса. Самую же статую богини, стоящую в храме, нельзя как следует рассмотреть из за массы гирлянд, посвященных ей в качестве приношений. Говорят, что и эта статуя - медная (бронзовая). Течет здесь и вода из священного источника, сладкая на вкус. Пасифая (Всесияющая) - это эпитет Селены (Луны), а не местное божество жителей Фалам.

2. Стадиях в двадцати от Фалам расположено у моря местечко Пефн. Перед ним лежит островок, не больше чем большой камень; он тоже называется Пефн. Жители Фалам говорят, что тут родились Диоскуры. Я знаю, что это же сказал и Алкман в своих песнях. Но говорят, что воспитаны они были не в Пефне: Гермес перенес их в Пеллану. На этом островке стоят медные статуи Диоскуров, величиною в фут; стоят они на островке под открытым небом. Когда море в зимнее время бушует вокруг этой скалы, волны моря не касаются этих статуй. Это уже чудо. Кроме того, цвет у здешних муравьев более белый, чем в других местах. Мессенцы говорят, что в древности эта местность принадлежала им, поэтому они считают, что и Диоскуры принадлежат скорее им, чем лакедемонянам.

3. Стадиях в двадцати от Пефна находятся Левктры. Отчего дано им такое название, я не знаю; может быть, от Левкиппа, сына Периера, как говорят мессенцы; мне кажется, что они потому и из богов выше всех почитают Асклепия, что считают его сыном Арсинои, дочери Левкиппа. Тут стоит мраморная статуя Асклепия, а по другую сторону - статуя Ино. Сооружен здесь храм и Кассандре, дочери Приама, называемой местными жителями Александрой, а в храме стоит ее статуя. Здесь есть и деревянные статуи Аполлона Карнейского, совершенно такие же, как у живущих в Спарте лакедемонян. На акрополе стоит храм Афины с ее статуей. В Левктрах есть также храм и роща Эрота; зимою вода заливает рощу, но листья, упавшие весною с деревьев, даже не могут быть унесены самой полой водою. 4. Я опишу событие, случившееся, как я знаю, в приморской части Левктр в мое время: ветер занес огонь в лес и почти все деревья сгорели. Когда все это место выгорело и стало голым, то там нашли статую, воздвигнутую в честь Зевса Итомского. Мессенцы говорят, что это служит для них доказательством, что Левктры в древности принадлежали Мессении. Но возможно также, что Зевс Итомский мог пользоваться поклонением и у лакедемонян, издревле заселявших Левктры.

5. Кардамила, о которой упомянул Гомер при перечислении даров, обещанных Агамемноном, подчинена лакедемонянам, живущим в Спарте, так как император Август отделил ее от Мессении. Эта Кардамила отстоит от моря на восемь стадиев, а от Левктр - на шестьдесят. Тут недалеко от морского берега есть священный участок и святилище нереид (дочерей Нерея); говорят, что они вышли на это место из моря, чтобы посмотреть на Пирра, сына Ахилла, когда он ехал в Спарту для заключения брака с Гермионой. В самом городке - храм Афины и статуя Аполлона Карнейского, как это обычно для дорян.

6. Тот город, который в поэмах Гомера назывался Энопой, хотя он был населен мессенцами, но принадлежал к союзу Элевтеролаконов, в наше время называют Геренией. Одни рассказывают, что в этом городе был воспитан Нестор, другие - что он прибыл в это место в качестве изгнанника, когда Пилос был взят Гераклом.

7. Здесь в Герении есть надгробный памятник Махаона, сына Асклепия, и его чтимое святилище, в котором люди с его помощью могут обрести исцеление от болезней. Это священное место называют Родон (Роза), а статуя из меди изображает Махаона, стоящим во весь рост; на голове у него венок, который мессенцы на своем местном наречии называют "кифос". Творец эпоса "Малая Илиада" говорит, что Махаон был убит Эврипилом, сыном Телефа. Поэтому то - как я и сам это знаю - вот что совершается в храме Асклепия в Пергаме: они начинают с гимнов о Телефе, но ничего не поют относительно Эврипида, и в храме не желают даже упоминать его имени, как всем известного убийцы Махаона. Говорят, что Нестор сохранил и привез на родину кости Махаона. Подалирий же, (брат Махаона), когда эллины по разрушении Илиона возвращались назад, сбился с пути во время плавания и, пристав к карийскому городу Сирну, там, как говорят, и поселился.

8. В Геренской области есть гора Калафион и на ней святилище Клеи, у самого святилища - пещера, имеющая узкий вход, внутри же представляющая много интересного для осмотра. От Герения внутрь страны стадиев на тридцать отстоит Алагония; этот городок я уже упоминал в числе Элевтеролаконов. Осмотра заслуживают здесь святилища Диониса и Артемиды.

КНИГА IV МЕССЕНИЯ

I

1. Для мессенцев границей с Лаконикой в той части, которая по воле императора (Августа) была отрезана от них и присоединена к Лаконике, по направлению к Герении является ныне так называемая Херийская долина (Поросячья). 2. Страну эту, прежде бывшую безлюдной, по их словам, заняли первые поселенцы следующим образом. По смерти Лелега, который царствовал в нынешней Лаконике, в то время называвшейся по его имени Лелегией, власть получил старший из его сыновей Милет, а Поликаон был младшим по возрасту и потому остался просто частным человеком, до тех пор пока не женился на Мессене, дочери Триопа, внучке Форбанта из Аргоса.

Гордясь своим отцом, который и влиянием и силой превосходил всех тогдашних эллинов, Мессена не пожелала, чтобы ее муж был частным человеком. И вот, собрав войско из Аргоса и из Лакедемона, они направились в эту страну, и всей этой земле было дано название Мессены от имени жены Поликаона. 3. Было выстроено много других городов, а также и Андания, где они построили для себя дворец. До того сражения, которое произошло у фиванцев с лакедемонянами при Левктрах, и до построения ими теперешней Мессены у подошвы горы Итомы, мне кажется, никакой другой город не носил названия Мессены. Я делаю этот вывод главным образом на основании поэм Гомера. Во первых, перечисляя в своем "Каталоге" пришедших под Илион и называя Пилос, Арену и другие города, он не упомянул ни о какой Мессене. Во вторых, в "Одиссее" в следующем стихе он ясно показывает, что существовало в то время племя мессенцев, а не город:

Скот из Итаки мессеняне мужи угнали"

А еще яснее, когда он говорит о луке Ифита:

Они же

Встретились прежде друг с другом в Мессене, где

нужно обоим

Дом посетить Ортилоха разумного было.

А под домом Ортилоха в Мессене он (очевидно) подразумевал городок Феры, и это он сам объяснил в рассказе о поездке Писистрата (сына Нестора) к Менелаю:

Путники прибыли в Феру, где сын Ортилоха?

дом свой имел Диоклес благородный.

4. Итак, первыми в этой стране царствовали Поликаон, сын Лелега, и Мессена, жена Поликаона. При этой Мессене прибыл из Элевсина Кавкон, сын Келена, внук Флия, и принес с собою таинства Великих богинь (Деметры и Персефоны), а сам Флий, по словам афинян, был сыном Геи (Земли); с этим согласуются и слова гимна к Деметре, написанного Мусеем для Ликомидов. Много лет спустя после Кавкона Лик, сын Пандиона, совершение этих таинств обставил высшей торжественностью и еще и теперь они называют ту рощу, где он произвел очищение мистов (посвященных), рощею Лика. А что в этой стране есть роща, называемая рощей Лика, (это доказывает) стих, имеющийся у Риана Критского:

Возле кряжей Элея, над рощею Лика дубовой.

5. А что этот Лик был сыном Пандиона, это ясно из стихотворной надписи, сделанной на изображении Мефана. И Мефан тоже произвел некоторые изменения в способе празднования этих таинств. Этот Мефан был родом афинянин, знаток таинств и всяких оргиастических служении. Он же установил совершение таинств Кабиров и для фиванцев. В священном участке Ликомидов он воздвиг статую со следующей надписью, между прочим подтверждающей истину моих слов:

Я совершил освященье Гермеса домов,

мной очищен

Путь почтенной Деметре и дщери ее первородной,

Где, говорят, для Великих богинь основала Мессена

Праздник, устав получив от Кавкона из славного

рода

Флия; и я удивлялся, как Лик, Пандионова отрасль,

Таинства все, что в пределах Аттики свято

хранятся,

Тут учредил для чтимой Андании, нами любимой.

Эта надпись свидетельствует, во первых, что Кавкон, являясь потомком Флия, прибыл к Мессене, а ее слова относительно Лика свидетельствуют, кроме того, еще о том, что в древности таинства совершались в Андании. И мне это кажется вполне вероятным, что Мессена установила таинства не где либо в другом месте, но именно там, где жила она сама с Поликаоном.

II

1. Желая со всей тщательностью узнать, какие были потомки Поликаона от Мессены, я прочитал так называемые "Эои" и эпос о Навпакте, сверх того - те "Генеалогии", которые написали Кинефон и Асий. Но у них ничего не сказано по этому вопросу. Нашел я только в "Великих Эоях", где говорится, что Поликаон, сын Бута, сочетался с Эвехмой, дочерью Гилла, который был сыном Геракла; что же касается мужа Мессены и самой Мессены, там ничего не сказано. 2. В более поздние времена, когда уже не было никаких потомков Поликаона (этот род, как мне кажется, продолжался не больше пяти поколений), мессенцы призвали к себе царем Периера, сына Эола. При нем, как рассказывают мессенцы, прибыл Меланей, знаменитый стрелок, поэтому считавшийся сыном Аполлона. Ему Периер дал для поселения ту часть страны, которая (теперь) называется Карнасионом, тогда же она называлась Эхалией; говорят, что это название было дано городу от имени жены Меланея Эхалии. Но ведь известно, что по многим вопросам в Элладе идут постоянные споры; так и здесь: фессалийцы и эвбейцы рассказывают: первые, что Эвритион - и в наше время есть такое пустынное местечко Эвритион - в древности был городом и назывался Эхалией. Согласно со сказаниями эвбейцев, Креофил написал в своей поэме о Геракле. А Гекатей Милетский в своей истории сообщает, что Эхалия была в Склоне, части Эретрии. Вообще мне кажется, что рассказы мессенцев более правдоподобны, чем рассказы других; это касается также и сообщения о костях Эврита, о чем я буду говорить в дальнейшем изложении.

3. У Периера от Горгофоны, дочери Персея, было двое сыновей, Афарей и Левкипп; и когда Периер умер, власть над Мессенией перешла к ним. Но все же высшею властью из них пользовался Афарей. В свое царствование он построил город Арену по имени дочери Эбала, своей жены и в то же время единокровной сестры (со стороны матери), так как Горгофона (по смерти Периера) вышла замуж за Эбала. О ней я уже дважды рассказывал - и при описании Арголиды и при описании Лаконии. Так вот этот Афарей основал город Арену в Мессении и принял в свой дом своего двоюродного брата Нелея, сына Крефея, внука Эола, хотя его называли сыном Посейдона; он был изгнан из Иолка Пелием; Афарей дал ему приморскую часть своей земли, на которой кроме других городов был также и Пилос; в нем поселился Нелей и основал свое царство. 4. Прибыл в Арену и Лик, сын Пандиона, когда и он был изгнан из Афин своим братом Эгеем; он научил Афарея, его детей и жену его Арену таинствам Великих богинь. Он установил их в Андании и научил, как их совершать, так как здесь же Кавкон посвятил в эти таинства Мессену. У Афарея старшим из сыновей и более храбрым был Идас, младшим был Линкей, о котором Пиндар сказал - пусть этому верит, кто хочет, - что он обладал настолько острым зрением, что мог видеть насквозь через ствол дуба. 5. Был ли у Линкея сын, это нам неизвестно, но у Идаса была дочь Клеопатра от Марпессы, вышедшая замуж за Мелеагра. Автор же эпоса "Киприи" говорит, что женою Протесилая, который первый решился высадиться на берег, когда эллинский флот пристал к Троянской земле, - так вот женою этого Протесилая была Полидора, которую он называет дочерью Мелеагра, сына Энея. Если это правда, то все эти три женщины, начиная с Марпессы, убили сами себя, так как их мужья умерли раньше них.

III

1. Когда у сыновей Афарея произошла битва с Диоскурами, их двоюродными братьями, из за быков, и Полидевк убил Линкея, а Идаса постигла смерть от удара молнии, то дом Афарея совершенно прекратился по мужской линии и власть над мессенцами перешла к Нестору, сыну Нелея, а равно и над всеми другими, над кем раньше царствовал Идас, кроме тех, которые были подданными сыновей Асклепия. 2. Местные жители говорят, что дети Асклепия ходили под Трою, считаясь мессенцами; по их словам Асклепий был сыном Арсинои, дочери Левкиппа, а не Корониды. В Мессении есть безлюдное местечко, которое они называют Триккой, и в доказательство они ссылаются на стихи Гомера, где Нестор заботливо ухаживает за пораженным стрелою Махаоном; они говорят, что он не стал бы проявлять такого расположения к нему, если бы он не был соседом и царем единоплеменного народа. Как главное подтверждение своей точки зрения на сыновей Асклепия - для меня лично это кажется наиболее важным - они приводят то, что в Герении есть могильный памятник Махаона, а в Ферах - святилище сыновей Махаона.

3. Когда война против Илиона уже закончилась и когда Нестор, по возвращении домой, уже умер, когда два поколения спустя состоялся поход Гераклидов и их возвращение в Пелопоннес, тогда потомки Нелея были изгнаны из Мессении. Об этом я уже между прочим упоминал в своем рассказе о Тисамене, а теперь прибавлю только следующее: когда доряне предоставили Темену владеть Аргосом, Кресфонт стад просить для себя мессенскую землю под тем предлогом, что он был старше Аристодема. Правда, Аристодем тогда уже умер, но против Кресфонта решительно выступил Фер, сын Автесиона; родом он был фиванец, в пятом колене потомок Полиника, сына Эдипа, а кроме того, он был опекуном детей Аристодема, являясь им дядей по матери: ведь Аристодем был женат на дочери Автесиона, по имени Аргея. Очень желая, чтобы Мессения досталась ему в удел, Кресфонт просил Темена о содействии и, склонив предварительно его на свою сторону, предоставил затем решить дело жребием. Тогда Темен, налив в чашу воды, бросил в эту чашу жребий детей Аристодема и жребий Кресфонта со следующим уговором: что первым получает право на выбор страны тот, чей жребий будет вынут первым. Оба жребия Темен сделал из глины, но для сыновей Аристодема - из высушенной на солнце, а для Кресфонта - из обожженной на огне. Поэтому жребий детей Аристодема распустился в воде и таким образом жребий выпал на долю Кресфонта, который и выбрал себе землю Мессении. Но народ древних мессенцев не был изгнан дорянами: они согласились быть под управлением Кресфонта и принуждены были уступить дорянам часть своей земли. Сделать такие уступки их побуждало недоверие к своим собственным царям, так как они были потомками Нелея из Иолка. Кресфонт был женат на Меропе, дочери Кипсела, царствовавшего тогда в Аркадии, от которой он имел нескольких детей, из которых младшим был Эпит. 4. Дворец, где собирались жить он и его дети, он выстроил в Стениклере. В древние времена прежние цари, включая и Периера, жили в Андании, а когда Афарей основал Арену, то опять таки как сам Афарей, так и его дети жили в этом городе; при Несторе и его потомках царский двор был в Пилосе. Кресфонт же установил, чтобы царь жил в Стениклере. Так как в общем его правление было направлено в пользу простого народа, то люди, обладавшие богатством, восстали против него и убили самого Кресфонта и всех его сыновей. 5. Один только Эпит остался в живых из всего этого дома, так как он, будучи еще ребенком, воспитывался у Кипсела; когда он возмужал, аркадяне помогли ему вернуться в Мессению; в этом возвращении ему помогали остальные цари дорян, а равно и дети Аристодема и Истмий, сын Темена. Став царем, Эпит отомстил прежде всего убийцам своего отца, отомстил затем тем, кто был соучастниками этого убийства. Привлекая на свою сторону знатнейших из мессенцев обходительностью, а тех, которые были из народа - подарками, он заслужил такое уважение, что потомки его стали называться Эпитидами вместо Гераклидов.

Главк, сын Эпита, царствовавший после него, во всем старался подражать отцу как в общественных делах, так и в отношениях с отдельными людьми, благочестием же он намного его превзошел. Священный участок Зевса на вершине Итомы - его посвятили Поликаон и Мессена - до тех пор не пользовался почетом у дорян; Главк предписал и им поклоняться (этому богу); он первый принес жертвы Махаону, сыну Асклепия, в Герении; он установил для Мессены, дочери Триопа, культ, полагающийся для героев. А Истмий, сын Главка, даже выстроил святилище в Фарах в честь Горгаса и Никомаха, (сыновей Махаона). Преемником Истмия был его сын, Дотад, который к бывшим раньше мессенским пристаням прибавил еще одну в Мофоне. Сын Дотада, Сибот, установил, чтобы царствующий правитель ежегодно приносил жертву реке Памису и совершал приношения, как герою, Эвриту, сыну Меланея, в Эхалии перед совершением таинства Великих богинь, которые тогда еще проводились в Андании.

IV

1. При Финте, сыне Сибота, мессенцы впервые послали на Делос Аполлону жертву и мужской хор. Гимн в честь бога на этот случай был для них составлен Эвмелом и считается, что это произведение единственно подлинное из всех, приписываемых Эвмелу. В царствование Финта впервые произошла распря с лакедемонянами; о причинах ее нет единогласия; рассказывают же, что она произошла следующим образом. 2. На границах Мессении есть святилище Артемиды, именуемой Лимнатидой (Владычицей озер); из дорян одни только мессенцы и лакедемоняне совместно владели этим святилищем. Лакедемоняне рассказывают, что над их девушками, явившимися на праздник, мессенцы совершили насилие, а их царя Телекла, происходящего (по восходящей линии) от Архелая, Агесилая, Дорисса, Лабота, Эхестрата, Агиса и пытавшегося им помешать, убили. Более того, изнасилованные девушки из за стыда, как говорят, наложили на себя руки. Мессенцы же рассказывают, что Телекл, побуждаемый плодородием Мессенской страны, составил заговор против первых лиц из правительства Мессении, (собираясь убить их), когда они войдут в храм; для совершения заговора он выбрал из молодых спартанцев тех, у кого еще не было бороды, дал им девичью одежду и всякое другое украшение как будто девушкам, дал и кинжалы, чтобы напасть на мессенцев, которые ничего подобного не ожидали. Но мессенцы, защищаясь, убили этих безбородых юношей и самого Телекла; так как этот замысел был задуман их царем не без ведома всего государства, то лакедемоняне, сознавая, что они намеревались совершить несправедливость, даже не потребовали удовлетворения за убийство Телекла. Вот что говорят и те и другие, а верить может каждый, чему он хочет, смотря по своим симпатиям.

3. В следующем поколении, когда в Лакедемоне царствовал Алкамен, сын Телекла, а из другого дома Феопомп, по восходящей линии сын Никандра, потомок Харилла, Полидекта, Эвнома, Пританида, Эврипонта, а у мессенцев царствовали Антиох и Андрокл, сыновья Финта, взаимная ненависть лакедемонян и мессенцев достигла высшей точки. Начали войну лакедемоняне: при их враждебном настроении и решении воевать во что бы то ни стало представившийся им для этого повод они сочли не только вполне достаточным, но и очень благовидным, хотя при более миролюбивых настроениях вопрос мог бы разрешиться судебным разбирательством. Обстоятельства дела были следующие.

4. В Мессении был Полихар, человек во всех отношениях видный: он одержал победу на Олимпийских играх; элейцы проводили 4 ю олимпиаду, и состязание было только в беге; вот тогда то Полихар и победил. У этого человека было стадо коров, но не было достаточного выгона для них - он не приобрел себе земли в собственность, - и поэтому он дал свое стадо спартанцу Эвефну, который должен был пасти их на своей земле с правом использовать для себя часть прибыли от этого стада коров. Но оказалось, что Эвефн был таким человеком, который неправедную корысть ставил выше совести и чести и при всем том был ловкий пройдоха. И вот он, тогда продав стадо Полихара приехавшим в Лаконию купцам, сам отправился к Полихару с известием и, придя к нему, сказал, будто бы на страну напали разбойники и, одолев его, угнали в качестве добычи коров и пастухов. В тот момент, когда он его так обманывал, явился один из пастухов, которому удалось убежать от купцов, и, застав здесь у своего господина этого Эвефна, уличил его во лжи перед Полихаром. Уличенный, и не имея возможности отрицать, Эвефн усиленно стал просить прощения и у самого Полихара и у сына Полихара: ведь, по его словам, при наличии в человеческой природе многих других страстей, заставляющих нас совершать преступления, жажда наживы является главнейшей. Он объявил ему на словах о той цене, которую он взял за коров, и просил сына Полихара пойти с ним, чтобы принести деньги (отцу). Когда они, уйдя, оказались в Лаконике, Эвефн решился на дело еще более безбожное, чем прежнее: он убил сына Полихара. Когда Полихар узнал, что ему пришлось испытать это новое злодеяние, он отправился в Лакедемон к царям и к эфорам, настойчиво и усиленно жалуясь на (убийство) своего сына, перечисляя, сколько он испытал неприятностей из за Эвефна, которого он сделал своим другом и которому верил больше всех других лакедемонян. Когда же, несмотря на его неоднократные хождения к властям, Полихар не получил никакого удовлетворения, он обезумел и под влиянием гнева, уже не щадя даже самого себя, стал убивать всякого лакедемонянина, который только ему попадался в руки. Тогда лакедемоняне под предлогом того, что Полихар не был им выдан, равно указывая и на убийство Телекла, а также ввиду возбужденных у них еще прежде подозрений из за хитрых проделок Кресфонта с жребием, объявили войну.

V

1. Но что касается Телекла, то мессенцы выставляют свои возражения, как я говорил раньше, и указывают, что Эпит, сын Кресфонта, был восстановлен в Мессении сыновьями Аристодема, чего они никогда бы не сделали, если бы относились враждебно к Кресфонту. Они заявляют, что не выдали лакедемонянам Полихара потому, что и они не выдали им Эвефна, но что они предлагали разрешить вопрос судом или у аргивян, которые были родственны им обоим, на собрании амфиктионов, или поручить это дело в Афинах суду, называемому Ареопагом, потому что считалось, что это судилище с древнейших времен разбирает вопросы об убийстве. Они утверждают, что лакедемоняне начали войну не из за этого, но замыслили зло против их страны из за жадности, как они поступали и в других случаях: они ставили им на вид их поступки с аркадянами, их отношение к аргивянам; их страсть к захватам была ненасытна и то и дело они отбирали земли у тех и других. Они упрекали лакедемонян и за то, что они первые из эллинов заключили дружбу с варваром Крезом, который посылал им подарки, даже после того, когда он поработил живших в Азии эллинов и даже тех дорян, которые поселились на Карийском материке. Они также указывают, что когда главари фокейцев разграбили святилище в Дельфах, то и спартанские цари, каждый персонально, и многие влиятельные лица в Спарте, вся коллегия эфоров в полном составе, равно и герусия приняли участие в разделе сокровищ бога. В особенности же, в доказательство того, что лакедемоняне ни перед чем не останавливались ради выгоды, они упрекают их за их позорный союз с Аполлодором, тираном Кассандрии. Почему мессенцы с такой горечью упрекают их за это, об этом я не считаю уместным входить в подробности в данном рассказе. Жители Кассандрии испытали ничуть не меньшие страдания, чем мессенцы, хотя они при тирании Аполлодора не проявили такого величия духа, как мессенцы, и того упорного сопротивления, с которым они сражались с лакедемонянами. Такие то причины начала этой войны выставляют обе стороны.

2. Итак, лакедемонское посольство прибыло в Мессению и требовало выдачи Полихара. Мессенские цари ответили послам, что, посоветовавшись с народом, они сообщат в Спарту принятое решение. Когда послы ушли, они созвали на собрание граждан. Мнения резко разошлись. Мнение Андрокла было выдать Полихара, как совершившего поступки безбожные и исключительно ужасные. Антиох во всем ему возражал; но самым ужасным, говорил он, будет то, если Полихару придется страдать на глазах Эвефна, и при этом он перечислял все те пытки, которым ему придется подвергнуться. В конце концов сторонники Андрокла и Антиоха так разгорячились и так далеко зашли, что взялись за оружие. Битва продолжалась недолго: сторонники Антиоха, по численности намного превосходя своих противников, убили Андрокла и наиболее авторитетных из лиц, окружавших его. Антиох, оставшись один царем, послал в Спарту ответ, что он предлагает передать дело тем судебным трибуналам, о которых я уже говорил. Говорят, лакедемоняне не удостоили никакого ответа тех, кто доставил им это письмо. 3. Несколько месяцев спустя умер Антиох, и Эвфай, сын Антиоха, принял власть. Лакедемоняне не послали вестника, чтобы объявить мессенцам войну, не объявили они также о прекращении между ними дружбы, но, приготовившись к войне, тайно и насколько возможно незаметно, в недоступных местах, они вперед дали клятву, что ни длительность войны - если бы ее считать даже не очень короткой, - ни те бедствия - если бы они были для воюющих очень значительными, - не заставят их отказаться от предприятия прежде, чем они не овладеют Мессенией силой оружия. Принеся предварительно такую клятву, они ночью напали на Амфею, назначив начальником своего войска Алкамена, сына Телекла. Амфея был небольшой городок в Мессении у границ Лаконии, хотя по величине незначительный, но расположенный на высоком холме и обильно снабженный ключевою водой; и в других отношениях Амфея казалась им подходящей базой для ведения всей этой войны. Так как ворота были открыты и никакой стражи не было, то спартанцы легко захватили этот городок и из мессенцев, попавших им в руки, одних убили еще в постелях, других же - заметивших уже, что случилось, они убили в храмах богов, куда они бежали к алтарям в качестве молящих о защите; лишь немногие успели бежать из города. Таков был первый поход лакедемонян против мессенцев, во втором году девятой олимпиады, в которую победу в беге одержал мессенец Ксенодок. В Афинах в это время не было еще избираемых каждый год по жребию архонтов; вначале народ отнял у потомков Меланфа, так называемых Медонтидов, большую часть их власти и вместо царей сделал их ответственными перед народом магистратами, а впоследствии установил вообще десятилетний срок их власти. И вот тогда, во время захвата Амфеи, Эсимид, сын Эсхила, был правителем в Афинах пятый год.

VI

1. Прежде чем описать эту войну и все то, что божество предназначило той и другой воюющей стороне потерпеть или совершить, я хочу точно установить время жизни одного выдающегося мессенского героя. Эту войну, начатую лакедемонянами и их союзниками против мессенцев и тех, кто им помогал, названную не по имени нападающей стороны, как, например, война Мидийская или Пелопоннесская, но по имени потерпевших поражение, подобно тому как война против Илиона не получила названия Эллинской, а известна нам под именем Троянской, так вот эту войну против мессенцев описали в стихах Риан из Бены и Мирон из Приены; сочинение Мирона написано прозой. Но ни тот, ни другой не описали всего хода событий последовательно, от начала войны до ее конца, но только отдельные части по своему усмотрению; последний изложил взятие Амфеи и все последующие события, включая смерть Аристодема, но не далее; Риан же даже не касается начала этой первой войны, но зато он описал события позднейшего времени, когда мессенцы восстали против лакедемонян; и здесь он передал не все, а только то, что случилось после битвы у так называемого Большого рва. 2. Тот мессенский герой, ради которого я и завел речь о Риане и Мироне, был Аристомен, первая и величайшая слава народа. О нем автор из Приены в своей работе говорит лишь мимоходом и неточно, в поэме же Риана Аристомен прославлен не меньше, чем Ахилл в "Илиаде? Гомера. Так как оба автора говорят о нем столь различно, то мне не осталось ничего другого, как придерживаться одного какого нибудь рассказа, а не объединять оба. Мне кажется, что Риан говорит более правильно о времени жизни Аристомена. Что же касается Мирона, то и в других его работах можно заметить, что он не очень обращает внимание, соответствуют ли истине его рассказы и убедительно ли то, что он хочет передать; в той же степени эти свойства сказались и в его истории Мессении. У него написано, будто Аристомен убил Феопомпа, лаконского царя, незадолго до смерти Аристодема, тогда как мы знаем, что Феопомп умер только по окончании войны, следовательно не мог умереть раньше окончательного сражения или какого либо другого. Что именно Феопомп положил конец этой войне, свидетелем этого для меня являются элегии Тиртея, который говорит:

Царь был тогда Феопомп - боги любили его;

Взял он для нас широкопространную область

Мессены.

Таким образом, по моему мнению, Аристомен был современником Второй Мессенской войны. Все то, что касается его, я изложу тогда, когда до этого дойдет мой рассказ.

Когда мессенцы услыхали о событиях в Амфее от спасшихся при взятии города, они стали стекаться из своих городов в Стениклер. Когда народ собрался на собрание, то и другие высшие магистраты и, наконец, сам царь советовали не падать духом после взятия Амфеи, как будто этим решен весь исход войны, и не бояться военной силы лакедемонян, как будто она много выше их собственной. Правда, говорил он, лакедемоняне в военных занятиях упражнялись дольше, чем они, но тем более необходимо для них быть храбрыми мужами, а покровительство богов будет скорее на стороне тех, кто защищает родную землю, чем с теми, кто начинает с несправедливости.

VII

1. После этой речи Эвфай распустил собрание. Затем уже он стал держать всех мессенцев под оружием, побуждая не знающих военного дела учиться ему, а тех, кто знал его, еще с большим, чем прежде, старанием им заниматься. Лакедемоняне делали набеги на Мессению, но страны не опустошали, так как считали уже ее своей собственностью, не рубили деревьев и не разрушали зданий, но если им попадалась добыча, они ее угоняли и отбирали хлеб и другие (сельскохозяйственные) плоды. Делая же нападения на города, они не могли взять ни одного, так как они были укреплены стенами и старательно охранялись; напротив, ничего не сделав и сами получив немало ран, они должны были отступать и под конец уже и не пытались нападать на города. Со своей стороны, мессенцы опустошали прибрежные местности Лаконии и те поля, которые были возле Тайгета. 2. На четвертый год после взятия Амфеи Эвфай, стараясь воспользоваться настроением мессенцев, гнев которых против лакедемонян достиг высшей силы, и считая военную подготовку у своих вполне достаточной, объявил поход и приказал следовать за войском также и рабам с кольями и всем необходимым для постройки укрепления. Лакедемоняне, узнав от находящегося в Амфее гарнизона, что мессенцы выступают в поход, сами двинулись походом.

В Мессении была местность, во всех отношениях вполне удобная для сражения, но впереди нее проходил глубокий овраг; здесь и расположил мессенцев Эвфай, назначив главнокомандующим Клеонниса; над конницей же и над легковооруженными, которых вместе взятых было меньше 500, над ними начальниками были Пифарат и Антандр. Когда сошлись оба войска, тяжеловооруженные готовы были броситься друг на друга, пылая жестокой и неукротимой ненавистью, но разделявший их овраг не позволял им вступить в рукопашный бой; конница же и легковооруженные схватились друг с другом, переходя через овраг; так как ни те, ни другие не отличались друг перед другом ни числом, ни опытностью, то сражение для них оказалось не дающим перевеса никому. Пока эти войска стояли друг против друга, Эвфай приказал рабам в это время укрепить кольями сначала заднюю часть лагеря и оба фланга. Когда же наступила ночь и сражение прекратилось, тогда они укрепили и переднюю часть лагеря по оврагу, так что с наступлением дня лакедемоняне были поражены предусмотрительностью Эвфая. Так как для них было невозможно сражаться с мессенцами, пока они не выйдут из своего укрепления, то они отказались от осады, будучи совершенно не подготовленными ко всему этому.

3. Тогда они вернулись домой; на следующий год, так как старики бранили их, бросая им в лицо обвинение в трусости и вместе с тем в несоблюдении клятвы, они вторично пошли открыто походом на Мессению. Ими командовали оба царя, Феопомп, сын Никандра, и Полидор, сын Алкамена; самого Алкамена уже не было в живых. Двинулись против них и мессенцы, и когда спартанцы пытались завязать сражение, мессенцы в свою очередь стали наступать на них. Лакедемонянами командовал на левом крыле Полидор, на правом - Феопомп, в центре стоял Эврилеонт, в данное время считавшийся лакедемонянином, но по своему происхождению он был родом от Кадма из Фив, потомок в пятом колене Эгея, сына Эолика, внука Фера, правнука Автесиона. У мессенцев правому крылу лакедемонян противостояли Антандр и Эвфай, второе крыло против Полидора занимал Пифарат, а в центре - Клеоннис. 4. Когда войска собирались вступить в бой, то цари, проходя по рядам, воодушевляли своих. Феопомп обратился к лакедемонянам с короткою речью, как это было в обычае у спартанцев, напоминая о клятве; которая была; дана по поводу войны с мессенцами, и о том, как польщено будет их честолюбие, если они превзойдут своих отцов, которые поработили периэков, они совершат еще более славный подвиг и приобретут еще более прекрасную страну. Эвфай сказал более длинную речь, чем спартанский царь, но и он должен был ограничить свою речь, так как враги наступали. Он указывал им, что сейчас борьба у них будет не только за землю и имущество, но, говорил он, они должны ясно видеть, что ожидает побежденных: жены и дети будут уведены и испытают долю рабов, для взрослых самым легким будет смерть, если она произойдет без истязаний; ограблены будут их храмы и дома их отцов сожжены; что его слова - не пустое предположение, явным доказательством всего этого являются страдания захваченных в плен в Амфее. Вместо столь великих несчастий для иного выгодой является славная смерть, но так как, продолжал он, мы еще не побеждены и стоим здесь, не проявляя страха перед врагами, то при равных условиях нам легче превзойти своих противников решительностью действий теперь, чем потом, потеряв смелость и уверенность, поправлять постигшую нас неудачу. Вот что сказал Эвфай.

VIII

1. Когда и с той и с другой стороны предводители дали знак к началу боя, мессенцы бегом бросились на лакедемонян; они вели себя смело, как люди, которые под влиянием гнева готовы умереть. Каждый из них стремился первым начать битву; и лакедемоняне тоже выступили против них столь же решительно, но они были озабочены тем, как бы не расстроить своих рядов. Когда они были близко друг от друга, враги стали потрясать оружием, посылая друг другу угрозы и грозно глядя друг на друга, затем начали осыпать друг друга бранью: спартанцы называли мессенцев своими рабами, людьми ничуть не более свободными, чем илоты, а мессенцы называли спартанцев за их подлые поступки безбожниками, так как они из за алчности пошли на людей, родственных им по племени, а также преступниками против богов, которые являются отеческими для дорян, в особенности против Геракла. И вот, обмениваясь бранными словами, они вместе с тем стали понемногу приступать и к делу, наступая друг на друга как сплошными рядами, особенно лакедемоняне, так и сражаясь один на один. Искусством в военных делах и навыком лакедемоняне намного превосходили мессенцев, а равно как и численностью: ведь с ними были периэки, уже покоренные и шедшие вместе с лакедемонянами, были и асинейцы и дриопы, которые поколением раньше были изгнаны аргивянами с своей земли и обратились в Лакедемон, прося о защите; теперь они по необходимости должны были идти в поход вместе с ними; против легковооруженных мессенцев были двинуты наемные отряды критских стрелков. Эти преимущества лакедемонян со стороны мессенцев уравновешивались их отчаянием и равнодушием к смерти; все страдания, которые они испытывали, они с гордостью считали скорее неизбежными для людей, любящих свою родину, чем ужасными, то же, что они совершали, они переоценивали, преувеличивая силу своего удара и тяжесть его действия на лакедемонян. Некоторые из них, выбегая вперед из рядов, показывали блестящие примеры смелости, другие, смертельно раненые и находясь почти при последнем издыхании, сохраняли несломленной свою смелость и отвагу. Раздавались взаимные поощрения. Живые и еще не раненные побуждали раненых, прежде чем они покорно подчинятся неизбежной участи (смерти), совершить в свою очередь все, что они могут, и тогда только с удовольствием принять назначенное судьбою, раненые же, когда замечали, что силы и жизнь их уже покидают, заклинали нераненых быть не хуже их и не допустить, чтобы для родины бесполезной оказалась их смерть. Лакедемоняне вначале не прибегали к взаимным поощрениям и просьбам и не выказывали готовности проявлять одинаковую с мессенцами безумную храбрость; будучи с детства приучены к военному делу, они пользовались более глубоким военным строем и надеялись, что в борьбе с ними мессенцы не смогут устоять столь же продолжительное время, как они, и не вынесут усталости от оружия или ран. 2. Таковы были особенности тактики каждого войска и различный образ мыслей сражавшихся с той и с другой стороны; общим и у тех и у других было то, что убиваемые не прибегали ни к мольбам, ни к обещанию денежного выкупа, может быть потому, что у них не было никакой надежды убедить в этом своих врагов вследствие взаимной ненависти, а главным образом потому, что они гнушались этими приемами, чтобы не обесславить свои прежние подвиги. С другой стороны, и убивающие воздерживались от хвастовства и поношений, так как ни те, ни другие не имели твердой уверенности, останутся ли они победителями. Совершенно неожиданно умирали те, которые хотели снять с только что ими убитых военную добычу; или оставив какую либо часть тела незащищенной, они получали удар копьем или мечом, не приняв мер предосторожности, занятые в данный момент другим делом, или погибали от руки тех, с которых они снимали военную добычу, но которые еще дышали. 3. И цари в битве проявили замечательную храбрость. Феопомп с бешеной отвагой стремился убить самого Эвфая. Видя наступление Феопомпа, Эвфай сказал Антандру, что в действиях Феопомпа нет никакой разницы с тем поступком, на который решился предок его Полиник; ведь Полиник, приведя против своего отечества войско из Аргоса, собственноручно убил своего брата и был им убит; так и Феопомп желает навлечь на род Гераклидов то же проклятие за совершенное преступление, какое постигло потомков Лая и Эдипа; он, по крайней мере, постарается, чтобы нерадостным был для него день этой битвы. Сказав это, Эвфай выступил против него. Тут вся битва, несмотря на усталость сражавшихся, вновь возгорелась с полною силой. Новым пылом и силой исполнились их тела, увеличилось с обеих сторон презрение к смерти, так что можно было подумать, что тогда только впервые начался бой. Наконец отряд, окружавший Эвфая, - а он, составляя свиту царя, весь состоял из отборных мессенцев - всей силой своей отчаянной храбрости, почти граничившей с безумием, благодаря редкой доблести, одолел своих противников, оттеснил самого Феопомпа, а стоявших против них лакедемонян обратил в бегство. Но другое крыло мессенцев попало в тяжелое положение; их предводитель Пифарат был убит и, потеряв начальника, они стали сражаться, не так тщательно сохраняя ряды и в большем беспорядке, однако, и они не проявляли слабости духа. Но ни Полидор не стал преследовать отступавших мессенцев, ни окружающие Эвфая - лакедемонян. Эвфай и окружавшие его предпочли поддержать своих разбитых сотоварищей; однако им не пришлось вступить в бой с Полидором и его войском: было уже темно и лакедемонян удерживало от дальнейшего преследования отступающих не только исключительно одно незнакомство с местностью; у них искони было в обычае преследовать сравнительно медленно; по их мнению, было более предусмотрительно сохранять порядок строя, чем избивать отступающих. В центре же, где лакедемонянами командовал Эврилеонт, а мессенцами Клеоннис, сражение шло с равным успехом с обеих сторон, но наступившая ночь заставила разойтись и их.

4. В этом сражении с обеих сторон - или исключительно или преимущественно - сражалась только тяжеловооруженная пехота. Всадников было немного и они не совершили ничего, достойного упоминания: пелопоннесцы были тогда плохими наездниками. Легковооруженные мессенцы, а со стороны лакедемонян критские стрелки, совсем даже не вступали в бой: по древнему еще обычаю и те и другие были поставлены в тылу своей пехоты. На следующий день ни те, ни другие не решались начать сражения или первыми поставить трофей победы; к концу дня они взаимно послали глашатаев для переговоров относительно выдачи тел убитых и, взаимно договорившись, они тут же принялись за погребение.

IX

1. После этой битвы положение мессенцев стало делаться все хуже и хуже: они были истощены денежными расходами, которые им приходилось производить для содержания гарнизонов и для охраны городов, да и рабы стали перебегать к лакедемонянам. Кроме того, на них обрушилась болезнь. Она навела такой же страх, как будто это была чума, однако она поразила не все население. Обсудив данное положение, они решили покинуть поселки, расположенные внутри страны, и поселиться на вершине горы, на Итоме. Кстати, там был уже небольшой городок, о котором они говорили, что и Гомер упоминает о нем в своем "Каталоге".

Триккой владевший народ, и Ифомой высокоутесной.

В этот то городок они стали переселяться, расширив старый круг укреплений так, чтобы всем было достаточно места. Это место и помимо того является укрепленным; ведь Итома по величине не уступает ни одной из гор, которые находятся за Истмом в Пелопоннесе, и с этой стороны она совершенно недоступна. 2. Они решили также отправить в Дельфы феора (священного посла). Поэтому они посылают Тисиса, сына Алкида; это был человек, по высокому положению своему не уступающий никому и, кроме того, он считался наиболее сведущим в толковании вещаний бога. Когда этот Тисис возвращался из Дельф, его подстерегли лакедемоняне из гарнизона в Амфее. Они напали на него, и так как он не хотел сдаться в плен и пытался защищаться и сопротивляться им, они стали наносить ему раны, пока не раздался таинственный голос: "Оставь в покое несущего божие слово". Как только Тисис спасся, он тотчас же явился на Итому и сообщил царю божье вещание; вскоре после этого он умер от полученных ран. Что же касается мессенцев, то Эвфай, собрав их, открыл им бога ответ:

Взявши деву чистую Эпита крови

Жребий вам ее укажет, - в жертву ночью

Демонам ее подземным принесите.

Если ж жертва не свершится, кто другой пусть

Даст для жертвы добровольно дочь свою вам.

3. Согласно этому божьему указанию, тотчас все девушки, которые были из рода Эпитидов, были призваны вынуть жребий. Этот жребий достался дочери Ликиска, но Эпебол, истолкователь божьих вещаний, отвел ее, заявивши, что ее нельзя приносить в жертву: ведь она не дочь Ликиска, а ребенок, которого его жена, с которой он тогда жил, будучи бесплодной, принесла ему, взяв со стороны. В то время как он раскрывал историю этой девушки, Ликиск, захватив с собой девушку, перебежал в Спарту. 4. Когда мессенцы, заметив бегство Ликиска, пали духом, тогда Аристодем, принадлежавший к тому же роду Эпитидов, человек, более славный в других отношениях, чем Ликиск, особенно же в военном деле, добровольно предложил свою дочь в жертву. Но человеческие планы, а тем более решения, Рок обрекает на неизвестность, скрывая их, как тина реки скрывает камешек. Так и тогда на пути Аристодема, сделавшего попытку спасти Мессению, встретилось вот какое препятствие. 5. Один из мессенцев - его имени не называют - был влюблен в дочь Аристодема и уже собирался тогда взять ее себе в жены. Вначале он вступил в спор с Аристодемом, утверждая, что он, обручивший с ним свою дочь, не является уже больше ее владыкой, а что он, обрученный, имеет больше прав ею распоряжаться, чем он. Но затем, увидав, что это не помогает положению, он обращается к другому способу: он бесстыдно заявляет, что он имел сношение с девушкой и что она беременна от него. В конце концов он довел Аристодема до такого состояния, что он, как безумный, в гневе убил свою дочь; затем он вскрыл ее чрево и оказалось ясным для него, что она не имела плода. Присутствовавший тут Эпебол потребовал, чтобы явился кто нибудь другой, который согласился бы пожертвовать своей дочерью; для них ведь нет никакой выгоды от того, что дочь Аристодема убита; она убита отцом, а не принесена в жертву тем богам, для которых Пифия приказала это сделать. Когда прорицатель это сказал, вся толпа мессенцев устремилась на жениха девушки с тем, чтобы убить его за то, что он наложил на Аристодема ненужное пятно преступления и скверны, а для них сделал сомнительной надежду на спасение. Но этот человек был особенно дорог Эвфаю. И вот Эвфай убеждает мессенцев, что, раз девушка умерла, этим исполнено божье слово и что то, что совершил Аристодем, для них совершенно достаточно. На эти слова все бывшие из рода Эпитидов заявили, что он говорит верно: каждый из них старался избавиться от страха за своих дочерей. И вот они, послушавшись убеждений царя, закрывают собрание и обращаются после этого к жертвоприношениям и празднеству.

X

1. Услышав о данном мессенцам божьем вещании, лакедемоняне упали духом; не только народ, но и цари боялись возобновлять военные действия. Но пять лет спустя, после бегства Ликиска в Спарту, так как жертвы давали им благоприятные знамения, лакедемоняне выступили против Итомы. С ними уже не было критских стрелков, но и союзники мессенцев запоздали своим прибытием. Спартанцы уже вызвали к себе недоверие со стороны остальных народов Пелопоннеса, особенно у аргивян и у аркадян. Аргивяне собирались тайно от лакедемонян прийти на помощь мессенцам в качестве добровольцев, но это было их частное решение - общегосударственного решения на этот счет не было. У аркадян же поход готовился открыто, но и они не прибыли вовремя. Но мессенцы, полагаясь на вещание бога, смело решились подвергнуться опасности битвы один на один, даже без союзников. 2. В общем, и тут в ходе битвы не было никакой разницы сравнительно с прежними сражениями; опять день окончился для сражающихся раньше, чем была решена битва. Не сохранилось в памяти, чтобы какое нибудь крыло одолело другое или какой либо отряд победил другой, однако, говорят, они не оставались и неподвижными в своих боевых рядах, как они были выстроены с самого начала, но с обеих сторон сходились на середине (между войсками) лучшие бойцы и там с неимоверным пылом и жаром сражались друг с другом. Так, Эвфай проявил смелости больше, чем это следовало для царя, и, с безрассудной отвагой бросившись на окружающих Феопомпа, получил много смертельных ран и упал, теряя сознание. Когда он еще дышал, лакедемоняне, бросившись, во что бы то ни стало старались унести его к себе. Но и у мессенцев их исконная любовь к Эвфаю и стыд предстоящего позора возбудили новые силы: им казалось более славным сражаться за своего царя, пожертвовать жизнью и кровью, чем, покинув его, спастись. 3. Гибель Эвфая тогда продлила битву и зажгла еще сильнее у обеих сторон их решимость. Эвфай прожил еще некоторое время и успел узнать, что в этом деле мессенцы оказались не слабее лакедемонян; через несколько дней он умер, процарствовав над мессенцами тридцать лет и провоевав с лакедемонянами все время своего царствования. 4. Так как у Эвфая не было детей, то он предоставил народу выбирать наследника своей власти. Против (притязаний) Аристодема претендентами выступили Клеоннис и Дамис, которые помимо всего прочего считались особенно отличившимися на войне. Что же касается Антандра, то враги убили его в битве, когда он сражался, защищая Эвфая. Также и мнение толкователей божественной воли, Эпебола и Офионея, было единодушно против предоставления высокой чести, какой пользовались Эпит и его потомки, человеку оскверненному, на котором лежит пятно проклятия за убийство дочери. Тем не менее был избран и объявлен царем Аристодем. Этот Офионей, мессенский прорицатель, слепой от рождения, обладал вот каким даром пророчества: точно узнав все обстоятельства жизни, на основании этого он предсказывал будущее каждому - как частному человеку, так и государству. Таким способом, как я сказал, давал он свои предсказания. Став царем, Аристодем неизменно старался делать народу приятное во всем, что было разумно; он оказывал почет знатным, особенно Клеоннису и Дамису. Он ухаживал и за союзниками, посылая дары влиятельным лицам из аркадян, равно и в Аргос и Сикион. Во время царствования Аристодема война приняла форму разбойнических нападений небольшими отрядами и взаимных набегов во время уборки полей. Со стороны аркадян некоторые принимали участие наряду с мессенцами в нападениях на Лаконскую область. Аргивяне же не считали нужным заранее показывать свою вражду к лакедемонянам, но если бы началась война, они готовы были принять в ней участие.

XI

1. На пятом году царствования Аристодема обе стороны, истощенные длительностью войны и расходами, пришли к мысли окончить дело решительной битвой, заранее оповестив о ней. Поэтому к обоим явились и их союзники, к лакедемонянам - коринфяне - единственные из пелопоннесцев, к мессенцам - аркадяне всем войском, а от аргивян и сикионян - отборные отряды. Лакедемоняне в центре поставили коринфян, илотов и тех из периэков, которые участвовали с ними в походе, а на флангах стали сами под начальством царей, такой глубокой и плотной фалангой, как никогда раньше. У Аристодема и тех, кто был с ним, военный строй был следующий. Тех из аркадян и мессенцев, которые телом были крепки и духом смелы, но не имели хорошего оружия, он снабдил самым лучшим оружием (какое только мог) достать, и так как этого настоятельно требовали обстоятельства, он поставил и их вместе с аргивянами и сикионянами; фалангу же он вытянул возможно шире, чтобы не быть обойденным врагами; он предусмотрительно позаботился, чтобы их боевой строй в тылу опирался на гору Итому. Начальником их он поставил Клеонниса; сам же он вместе с Дамисом неизменно оставался при легковооруженных; в их числе находилось немного пращников и стрелков; главную же массу их отряда составляли те, которые по своей физической природе были способны к быстрым набегам и отступлению и вооружение которых было легким: панцирь и щит из них имел не всякий, а те, у кого их не было, накидывали на себя козьи или овечьи шкуры или же шкуры диких животных, особенно горные аркадяне, которые были одеты в волчьи и медвежьи шкуры. Каждый из них имел при себе много дротиков, а некоторые несли и длинные пики. 2. Все они сидели в засаде на горе Итоме, там, где они, как предполагалось, менее всего будут заметны. Тяжеловооруженные из мессенцев и союзников выдержали первый натиск лакедемонян, а после этого они в дальнейшем, в течение всей остальной битвы, продолжали и чувствовать и проявлять смелость. Численностью они уступали неприятелям, но это были лучшие отряды, а сражались они против обыкновенного войска, которое не являлось в равной степени с ними отборным, вследствие чего, благодаря своей храбрости и опытности, они тем более могли долгое время оказывать им сопротивление. Но вот тут легковооруженные воины мессенцев, как только и им был дан знак, бегом бросились на лакедемонян и, обойдя их фалангу, стали поражать их копьями с фланга, а у кого доставало смелости, те подбегали ближе и поражали их в рукопашном бою. Лакедемоняне, увидав, что им грозит одновременно вторая опасность и при этом явившаяся столь неожиданно, однако, не пришли в смущение и, повернувшись против легковооруженных, пытались их отражать, но так как они были легко вооружены, им не трудно было убегать. Это привело лакедемонян в замешательство, а замешательство вызвало их гнев: ничто не заставляет так человеческую природу терять самообладание, как новое и в их глазах незаслуженно обидное обстоятельство. Так было и в этом случае: спартанцы, получившие раны, а также и те, которые после гибели своих товарищей теперь оказались первыми под ударами легковооруженных, стали сами выбегать вперед, всякий раз как они видели, что на них устремляются легковооруженные, и когда те отступали, они под влиянием гнева преследовали их дальше чем следовало. А легковооруженные мессенцы придерживались принятой ими с самого начала тактики: они били и поражали дротиками противников, когда они стояли на месте; когда же они начинали их преследовать, они успевали от них легко убежать, а когда спартанцы, пытаясь возвратиться назад, поворачивались к ним спиной, они вновь на них нападали. Это они делали то тут, то там, в разных местах неприятельского строя. Гоплиты же мессенцев и союзников с тем большей смелостью стали нападать на стоящих против них врагов. 3. В конце концов изнуренные и длительностью сражения, и ранами, кроме того приведенные в замешательство необычным для них способом сражения с легковооруженными, лакедемоняне расстроили свои ряды. Когда они обратились в бегство, то легковооруженные причинили им еще больше неприятностей. Числа погибших в этом сражении лакедемонян я не был в состоянии установить, но я и сам думаю, что их было много. Для большинства возвращение домой было спокойное, но для коринфян оно являлось делом трудным: независимо от того, попытались ли бы они спастись через владения аргивян или через Сикионскую область, им все равно пришлось бы идти через вражескую землю.

XII

1. Понесенное поражение причинило лакедемонянам немало горя, так как в сражении было убито много очень видных людей. Им пришлось подумывать о том, что нет уж надежды счастливо окончить эту войну. Поэтому, впав в уныние, они посылают своих феоров (священное посольство) в Дельфы. По их прибытии, Пифия им изрекла следующее:

Феб тебе повелел совершать не только рукою

Бранные подвиги; нет, ведь мессенской землею

владеет

В силу обмана народ. Той же хитростью будет он

сломлен,

Начал которую он применять в минувшие годы.

Это заставило мысли царей и эфоров, как корабль в море, блуждать в разные стороны; но как они ни старались придумать какую нибудь хитрость, ничего они не могли изобрести. И вот, подражая хитростям Одиссея под Илионом, они посылают в Итому сто человек разузнать, какие у них там планы. Послали они их как перебежчиков, а для видимости был вынесен против них приговор об изгнании. Как только они прибыли, Аристодем тотчас же отправил их назад, сказав, что новым является только криводушие лакедемонян, их же хитрости - стары. 2. Потерпев неудачу в этом предприятии, лакедемоняне вторично пытаются разрушить союз мессенцев с их соседями. Их послы прежде всего пришли к аркадянам, но после того как аркадяне ответили им резким отказом, они уже воздержались идти в Аргос. 3. Узнав об этих происках лакедемонян, Аристодем со своей стороны посылает вопросить бога; и Пифия им изрекла:

Бог тебе посылает военную славу, но бойся,

Чтоб не забралися к вам хитрые ковы враждебной

Спарты, проникнув в стены, крепко созданные вами

(Более силен Арес ведь у них); но венчанный

стенами

Храм могучего бога сожителей примет печальных,

Только лишь двое избегнут тайн сокровенных

несчастья;

Знай: этот день не раньше увидит свое исполненье,

Чем измененная станет природа в образе прежнем.

Тогда Аристодем и прорицатели были не в состоянии понять и истолковать это вещание, но прошло немного лет и бог раскрыл его, и ему суждено было исполниться полностью.

4. Другое же событие, случившееся тогда у мессенян, было следующее. У Ликиска, переселившегося в Спарту, умерла та самая дочь, вместе с которой он бежал в Спарту. Так как он часто ходил на могилу своей дочери, аркадские всадники, устроив засаду, захватили его в плен. Он был приведен в Итому и поставлен перед народным собранием; он защищался, говоря, что он ушел не как предатель родины, но послушавшись слов прорицателя о девушке, что она не родная его дочь. Несмотря на такие его оправдания, поверили в справедливость его слов не раньше, чем пришла в театр, (где шло народное собрание), та, которая в это время была главной жрицей Геры. Она подтвердила, что это она родила эту девушку и дала ее жене Ликиска как подкидыша. Теперь же, сказала она, я прихожу, чтобы открыть эту тайну и сложить с себя жреческий сан. Она говорила так потому, что в Мессене было установление, что если у женщины или у мужчины, облеченных жреческим саном, умирает кто либо из детей, то жречество переходит к другому лицу. Тогда мессенцы, считая, что женщина говорит правду, избрали богине другую жрицу вместо нее и признали, что Ликиск совершил проступок, который можно простить.

5. После этого - шел уже двадцатый год войны - они решили вновь послать в Дельфы спросить о победе. На их вопрос Пифия прорекла:

Тем, кто в Итоме поставит вокруг алтаря в храме Зевса

Первыми дважды пять полных десятков

треножников богу,

Тем со славой войны бог отдаст и мессенскую землю

В этом Зевсова воля. Обман тебе служит на пользу,

Следом отмщенье идет, и бога ты не обманешь.

Делай, что суждено, а беды - одни за другими.

Услышав это, они подумали, что предсказанье говорит в их пользу и обещает им победу на войне: так как святилище Зевса Итомского находится внутри их стен, то, конечно, лакедемоняне не смогут раньше их поставить эти треножники. Они собирались поставить эти треножники, сделав их из дерева: у них не было средств, чтобы сделать из меди. 6. Но кто то из дельфийцев сообщил это вещание в Спарту. Когда они узнали о нем, то они созвали собрание; на нем ничего умного они придумать не могли, но у них был некий Эбал, даже не из очень знатных, но, как оказалось, человек неглупый: он, сделав как попало из глины сто треножников, спрятал их в мешок и понес его вместе с сетями, как охотник. Будучи неизвестным даже многим из лакедемонян, он тем легче укрылся от внимания мессенцев. Смешавшись с местными землевладельцами, он вместе с ними вошел в Итому, и как только стала опускаться ночь, он поставил в честь бога эти глиняные треножники и вновь вернулся в Спарту, чтобы сообщить об этом лакедемонянам. Мессенцы, увидав это, пришли в великое смущение и догадались - как это было и на самом деле, - что это исходит от лакедемонян. Однако Аристодем старался их успокоить, говоря все то, что полагается при подобных обстоятельствах, и свои деревянные треножники - а они уже были готовы - поставил вокруг алтаря Зевса Итомского. 7. Но случилось также, что прорицатель Офионей - тот, который от рождения был слепым, - прозрел самым удивительным для людей путем: у него сильно заболела голова и после этого он прозрел.

XIII

1. Вслед за этим - так как близилось уже роковое время для гибели Мессении - бог стал давать им знамения будущего. Так, статуя Артемиды - она сама и ее оружие были сделаны из меди - выпустила из рук щит. Затем, когда Аристодем собирался приносить жертву Зевсу Итомскому, то бараны сами собой и с такой силой ударились рогами о жертвенник, что от этого удара погибли. И еще третье им было предзнаменование: собаки, собравшись все в одно место, в течение всей ночи выли и в конце концов все ушли к лакедемонскому лагерю. Все это приводило Аристодема в смущение, а особенно явившееся ему во сне видение: ему казалось, что он собирается идти в сражение, что на нем надето оружие и что перед ним на столе лежат внутренности жертвенных животных. И вот ему является его дочь в черной одежде, показывая свою грудь и чрево, рассеченные мечом, она, казалось ему, сбросила со стола жертвы, сняла с него оружие и вместо него надела на него золотой венец и накинула белое одеяние. Когда Аристодем совсем уже пал духом и полагал, что видение предсказывает ему конец его жизни, потому что у мессенцев во время похорон знатных лиц на умерших надевают венцы и облекают их в белую одежду, в это время кто то приносит известие, что прорицатель Офионей уже больше не видит, но внезапно опять стал слепым, каким он был с самого начала. Тогда он сообразил, что стихи пророчества:

Двое избегнут тогда сокровенной тайны несчастья и

Измененная станет природа в образе прежнем,

Пифией были сказаны о глазах Офионея. 2. Тогда Аристодем, подумав о себе и своих делах, что он напрасно сделался убийцей дочери, и, видя, что у родины не осталось никакой надежды на спасение, убил сам себя на могиле дочери; все, что человеческая предусмотрительность может сделать, он сделал для спасения Мессении, но судьба обратила в ничто все его подвиги и планы. Он умер, процарствовав шесть лет, а из седьмого года лишь несколько месяцев. Тогда такое отчаяние охватило мессенцев, что они были готовы послать к лакедемонянам посольство с изъявлением покорности - настолько сильно поразила их смерть Аристодема; только ненав исть к спартанцам не допустила их это сделать. 3. Собравшись на народное собрание, они не выбрали себе никого в цари, но назначили Дамиса полководцем с неограниченной властью; он же, взяв себе Клеонниса и Филея в соправители, стал готовиться и в настоящих затруднительных условиях дать сражение. К этому их понуждала осада, а еще больше голод и отсюда страх, как бы им еще раньше не погибнуть от недостачи продовольствия; в доблести же и в смелости даже тогда не было недостатка у мессенцев: погибли у них все полководцы и все наиболее видные граждане, но даже и после этого они еще держались целых пять месяцев. 4. К концу года они покинули Итому, провоевав целых двадцать лет, как это сказано и в стихах Тиртея:

Год уж двадцатый пошел, и с высоких гор Итомейских,

Бросив тучных полей нивы, бежали они.

5. Эта война окончилась в первом году 14 й олимпиады, в которую коринфянин Дасмон победил в беге, а в Афинах Медонтиды продолжали править по десятилетиям, и кончался уже четвертый год правления Гиппомена.

XIV

1. Те из мессенцев, у которых случайно были дружеские связи в Сикионе и в Артосе и у кое кого из аркадян, переселились в названные города, а в Элевсин - лица жреческого рода и те, кто совершал таинства в честь Великих богинь, вся же остальная масса рассеялась, каждый по своим прежним городам. 2. Лакедемоняне прежде всего разрушили Итому до основания, а затем, двинувшись, стали брать один за другим и другие города. Из взятой добычи они посвятили Аполлону в Амиклах медные треножники; под первым треножником стоит изображение Афродиты, изображение Артемиды - под вторым, а под третьим - Коры, дочери Деметры. Такие посвящения сделали они здесь, а из мессенской земли они дали жителям Асины, изгнанным аргивянами, ту область около моря, которую асинейцы занимают еще и теперь, а потомкам Андрокла - так как у Андрокла была дочь и дети у этой дочери, которые после смерти Андрокла бежали в Спарту - им они выделили область, называемую Гиамеей. 3. С оставшимися мессенцами лакедемоняне поступили следующим образом. Прежде всего они клятвой обязали их никогда не отпадать от них и не задумывать какого либо другого государственного переворота; во вторых, они не назначили им никакого определенного оброка, но обязали их доставлять в Спарту половину всего, что они получают с земли. Было также предписано, чтобы при погребении царей и других важных лиц мужчины и женщины из Мессении провожали их в черных одеждах. На тех, кто нарушал это постановление, налагалась пеня. О злостно оскорбительных наказаниях, которым подвергались мессенцы, Тиртей говорит в своих песнях:

Словно ослы чередой тяжкое бремя неся

Волей владык под гнетом жестокой нужды, половину

В Спарту должны они дать, что им приносят поля.

А что они должны были вместе со спартанцами носить траур, это им высказано в следующем месте:

Если постигнет царей неизбежная смертная участь,

Плач о владыках поднять жены и сами должны.

4. Попав в такое положение, вместе с тем и в будущем не надеясь на милосердие со стороны лакедемонян, считая предпочтительнее при настоящем своем положении смерть с оружием в руках, или даже окончательное изгнание из Пелопоннеса, они стали замышлять восстание, несмотря ни на какой риск. К этому особенно стремилась молодежь, еще не испытавшая ужасов войны, благородная в своих помыслах и предпочитавшая умереть в свободной своей родине, даже если бы рабское положение предоставляло ей всякое благополучие. 5. Такая молодежь росла во многих местах Мессении, но лучшая и наиболее многочисленная была в Андании, а среди нее был Аристомен, который и теперь еще чествуется мессенцами как величайший герой. (Как это рассказывается и о других героях), так и мессенцы считают обстоятельства рождения Аристомена необычными: они сохраняют сказание, что с Никотелеей, матерью Аристомена, сочетался дракон или бог, принявший образ дракона. Я знаю, что подобное же македоняне рассказывают об Олимпиаде, а сикионцы об Аристодаме. Но тут есть большая разница: мессенцы не приписывают Аристомену рождение от Геракла или Зевса, как македоняне, которые делают Александра сыном Аммона, а сикионцы Арата - сыном Асклепия; отцом Аристомена большинство эллинов называют Пирра, а сами мессенцы, как я знаю, при возлияниях называют Аристомена сыном Никомеда. Итак, он, будучи в цвете сил и отваги, вместе с другими знатными лицами стал побуждать к восстанию. Делали они это не сразу и не открыто, но тайно посылали в Аргос и к аркадянам спросить, хотят ли они помогать им столь же решительно и смело, как и в первой войне.

XV

1. Когда у них все уже было готово для войны и со стороны союзников они увидали больше готовности, чем даже ожидали, так как и у аргивян и у аркадян уже ярко горела ненависть к лакедемонянам; при таких обстоятельствах мессенцы восстали на тридцать девятом году после взятия Итомы, в четвертый год 23 й олимпиады, на которой Икар из Гипересии (в Ахейе) победил в беге. В Афинах были уже ежегодно избираемые архонты, и архонтом в Афинах был Тлесий. Кто были тогда царями в Лакедемоне, Тиртей не называл их имен, Риан же в своей поэме считает Леотихида царем во время этой войны. Но я лично не согласен ни в коем случае с Рианом вот на каком основании: хотя Тиртей и не назвал имени царя, однако, можно думать, что в следующих стихах он указывает это. Данная элегия написана им на первую войну:

Вкруг Итомы в боях без году двадцать годов

Смело сражались они, терпя великие беды

Наших славных отцов смелые духом отцы.

Ясно, что эту войну мессенцы начали тогда спустя два поколения после первой войны и по ходу времени выходит, что в Спарте тогда царствовали Анаксандр, сын Эврикрата, внук Полидора, а из второго дома Анаксидам, сын Зевксидама, внук Архидама, правнук Феопомпа. В потомстве Феопомпа я дошел до четвертого колена, потому что Архидам, сын Феопомпа, умер раньше отца, и власть перешла к Зевксидаму, бывшему внуком Феопомпа. Леотихид же, как известно, царствовал после Демарата, сына Аристона, а Аристон был седьмым потомком Феопомпа.

2. Тогда в первый раз мессенцы столкнулись с лакедемонянами в своей стране при так называемых Дерах; это был первый год их восстания; союзников ни с той, ни с другой стороны не было. Победа осталась нерешенной, но говорят, что Аристомен явил такие подвиги, которые превосходили силы обычного человека, так что после этой битвы мессенцы хотели избрать его царем, тем более что он был из рода Эпитидов; когда же он отказался от этого избрания, они назначили его полномочным предводителем войска. По мнению Аристомена, добиться славы в битве даже ценою жизни не откажутся и другие люди; для себя же он считал прежде всего необходимым в самом начале войны чем либо лично поразить лакедемонян, а на будущее время внушить им к себе еще больший страх. С этой целью, войдя ночью в Лакедемон, он положил у храма богини "Медного дома" щит с посвятительной надписью: "Аристомен приносит богине дар из добычи спартанской".

3. И лакедемонянам было прорицание из Дельф призвать к себе как помощника и советника (намеченного богом) афинского мужа. И вот они отправляют к афинянам посольство, чтобы оно сообщило им вещание бога и попросило дать им человека, который мог бы им посоветовать, что нужно им делать. Афинянам не хотелось делать ни того, ни другого; им не хотелось, чтобы лакедемоняне без больших трудов и опасностей овладели лучшей частью Пелопоннеса, но не хотели они и ослушаться воли бога. Поэтому они нашли некоего Тиртея - он был учителем грамоты, считался человеком небольшого ума и был хромым на одну ногу; его то они и послали в Спарту. Прибыв туда, он сначала только знатным, а затем и всем, кого он мог собрать, стал петь элегии и свои анапесты (походные песни).

4. Спустя год после битвы при Дерах, когда и к тем и к другим прибыли союзники, обе стороны стали готовиться, чтобы вступить в битву при так называемой Могиле кабана. К мессенцам прибыли элейцы, аркадяне, а также вспомогательные отряды из Аргоса и Сикиона. Были здесь и те, которые раньше добровольно бежали из Мессении, из Элевсина - те, которые наследственно совершали служение Великим богиням, а также потомки Андрокла: с их стороны как раз было оказано мессенцам наибольшее содействие. На помощь лакедемонянам пришли коринфяне и некоторые из лепрейцев вследствие своей ненависти к элейцам. У асинейцев же был клятвенный договор (о невмешательстве) с обеими сторонами. Это местечко Могила кабана находится у Стениклера в Мессении. Говорят, что здесь Геракл обменялся взаимными клятвами с детьми Нелея над разрезанными частями кабана.

XVI

1. С обеих сторон перед битвой прорицатели принесли жертвы; со стороны лакедемонян - Гекас, потомок и тезка тому Гекасу, который прибыл в Спарту с сыновьями Аристодема; со стороны мессенцев - Феокл; этот Феокл был родом от Эвмантида, а этого Эвмантида, родом элейца из рода Иамидов, Кресфонт привел с собой в Мессению. Присутствие таких мудрых гадателей тем более побуждало их к битве. Из числа сражавшихся многие пылали готовностью к бою, насколько каждому позволяли его возраст и силы, особенно же выделялся лакедемонский царь Анаксандр и те из спартанцев, которые его окружали; со стороны же мессенцев - потомки Андрокла, Финт и Андрокл, и те, которые стояли с ними, всячески старались проявить себя храбрыми воинами. Тиртей же и гиерофанты (жрецы) великих богов сами не участвовали в битве, но, стоя в тылу каждый своего войска, поощряли задние ряды. 2. Что касается самого Аристомена, то дело обстояло так. Около него был отборный отряд мессенцев в восемьдесят человек, одного с ним возраста; каждый из них считал для себя великой честью, что он удостоился сражаться вместе с Аристоменом; они быстро соображали, что начинал или даже еще собирался сделать каждый из них, а особенно их вождь. И им самим и Аристомену пришлось принять на себя первый удар, так как они стояли против Анаксандра и лучших из лакедемонян. Не боясь ран и руководимые высшей степенью ярости благодаря стойкости и натиску, они опрокинули стоящих около Анаксандра. 3. Преследовать их в бегстве Аристомен поручил другому отряду мессенцев, а сам устремился туда, где вражеский строй стоял особенно крепко; а когда он одолел и их, вновь обратился на других. Быстро потеснил он и этих и ему стало уже легче нападать на оставшихся до тех пор, пока ему не удалось, наконец, разбить и рассеять весь строй как самих лакедемонян, так и их союзников. И когда они бежали, забыв уже всякий стыд, даже не желая поджидать друг друга, он нападал на них с тылу, распространяя среди них больший ужас, чем это могла бы сделать даже безумная храбрость одного человека. Тут на равнине росла дикая груша; прорицатель Феокл не позволял Аристомену бежать мимо нее; он не раз говорил ему, что на этой дикой груше сидят Диоскуры. Но Аристомен под влиянием своего гневного возбуждения не услыхал всего, что говорил ему прорицатель, и когда оказался у этого дерева, он потерял свой щит. Этот промах Аристомена дал возможность некоторым из лакедемонян спастись в бегстве, так как Аристомен потерял время, стараясь найти свой щит.

После этого поражения лакедемоняне упали духом и хотели уже прекратить войну, но Тиртей своими песнями изменил их мысли; вместо убитых они зачислили в свои отряды мужчин из илотов. 4. Аристомена же, когда он вернулся в Анданию, женщины закидали венками и цветами и сложили песню, которая поется еще и до нашего времени:

Долом широким близ Стениклера, по горным

вершинам

Гнал герой Аристомен Спарты трусливых бойцов.

И свой щит Аристомен вернул себе после того, как он отправился в Дельфы, и потом, как ему повелела Пифия, спустился в таинственное святилище Трофония в Лебадии. Впоследствии этот щит он посвятил богу, принеся его в Лебадию, где я его сам видел висящим; в виде герба на нем был изображен орел, распустивший крылья по обе стороны до края обода. 5. После этого, когда Аристомен вернулся из Беотии, найдя свой щит в пещере Трофония и принеся его с собой, он тотчас стал замышлять еще большие подвиги. Собрав всех мессенцев и особенно свой отборный отряд, дождавшись позднего вечера, он двинулся на город в Лаконии, древнее название которого и в "Каталоге" у Гомера было Фарис, спартанцами же и окружными жителями он назывался Фарами. Подойдя к нему, он всех пытавшихся сопротивляться перебил и, забрав добычу, погнал ее в Мессению. Когда лакедемонские гоплиты и их царь Анаксандр напали на них в пути, он обратил в бегство и их и устремился преследовать Анаксандра. Раненный копьем в заднюю часть, он должен был прекратить преследование, однако не потерял той добычи, которую он гнал. После перерыва, достаточного для того, чтобы залечить рану, он ночью собирался сделать нападение на самую Спарту; от этого он был удержан явившимися ему призраками Елены и Диоскуров, но днем он устроил засаду на девушек, которые в Кариях совершали торжественный хоровод в честь Артемиды, и всех тех, отцы которых отличались богатством или знатностью, он взял в плен и увел в мессенскую деревню, где и оставил на целую ночь, поручив охрану девушек людям из своего отряда. Тут юноши под влиянием опьянения, да и вообще, думаю, не отличающиеся твердостью характера, пытались совершить над девушками насилие. Аристомен старался удержать их, говоря, что они намереваются совершить то, что считается у эллинов недозволенным; так как они не слушали никаких слов, то некоторых из них, особенно пьяных, он принужден был убить. Пленных же девушек он взял к себе и отпустил их за большой выкуп такими же, как он их взял, чистыми.

XVII

1. В Лаконике есть местечко Эгила, где находится чтимый храм Деметры. Узнав, что там женщины справляют праздник, Аристомен и его сотоварищи (попытались их захватить, но) так как, очевидно не без помощи богини, женщины решили защищаться, то многие из месенцев получили ранения ножами, которые женщины употребляли при жертвоприношениях, и вертелами, на которые они натыкали мясо, чтобы жарить, а самого Аристомена, поражая его факелами, они взяли живым. Однако он спасся той же самой ночью в Мессению. То, что он ушел, в этом обвиняли жрицу Деметры, Архидамию. Она отпустила его не за деньги, но потому что еще раньше она была влюблена в него, а в свое оправдание она сказала, будто Аристомен бежал, пережегши свои веревки.

2. На третьем году войны, когда должна была произойти битва у так называемого Большого рва и к мессенцам пришли вспомогательные отряды изо всех аркадских городов, лакедемоняне подкупили Аристократа, сына Гикетаса, родом из Трапезунта - он был царем у аркадян и в это время главнокомандующим над их войском. Лакедемоняне первые из всех, кого мы знаем, подкупили дарами своего врага, первые, которые победу на поле битвы сделали покупным товаром. До того времени как лакедемоняне столь недостойно преступили законы войны по отношению к мессенцам, до этой измены аркадянина Аристократа, вступавшие в сражение решали исход боя своей доблестью и соизволением бога. Известно, что и позднее, когда лакедемоняне при Эгоспотамах (Козьих реках) вступили в бой с афинскими кораблями, они подкупили Адиманта и других афинских стратегов. 3. Однако с течением времени и самих лакедемонян постигла так называемая Неоптолемова кара. Неоптолему, сыну Ахилла, убившему Приама у очага Зевса Геркея (Хранителя домашнего очага), было суждено и самому пасть в Дельфах у жертвенника Аполлона, поэтому, если зло, сделанное кем либо другому, затем постигает его самого, это называется "Неоптолемовой карой". Соответственно с этим, когда лакедемоняне достигли высшего процветания, уничтожили весь афинский флот и Агесилай покорил уже большую часть Азии, им не только не удалось отнять всей власти у персидского царя, но этот варвар их же обманул, применив их же прием, послав деньги в Коринф, Аргос, Афины и Фивы, и благодаря этим деньгам началась так называемая Коринфская война, так что Агесилай был принужден покинуть все то, чего он добился в Азии. Таким образом то коварство, которое лакедемоняне применили к мессенцам, божество предопределило обратить на них самих, им же на погибель.

4. Когда Аристократ получил деньги от лакедемонян, он сначала скрывал от аркадян задуманное им предательство, а когда они уже готовились вступить в бой, только тогда он внушил им страх, (уверив), что они застигнуты на неудобной позиции и что, в случае если они будут побеждены, им не будет никакой возможности к отступлению; и жертвы для них, говорил он, оказались неблагоприятными. Поэтому он велел каждому из них по данному знаку спасаться бегством. Когда лакедемоняне стали подходить и внимание мессенцев было обращено на вражеский фронт, тогда Аристократ в самом начале битвы стал уводить аркадян и таким образом левое крыло и центр у мессенцев оказались обнаженными и покинутыми; так как элейцы отсутствовали при этой битве, отсутствовали и аргивяне и сикионцы, то аркадяне заняли оба эти места. Но Аристократ сделал нечто большее, чем это: он велел своим отступить через ряды мессенцев. Неожиданность такого движения при данных обстоятельствах поставила мессенцев в тупик, вместе с тем, вследствие прохода аркадян через их ряды, они пришли в такое замешательство, что почти не знали, что им делать в данный момент. Вместо того чтобы обращать внимание на наступавших уже лакедемонян, они с удивлением и ужасом смотрели на убегающих аркадян; одни стали умолять их остаться с ними, другие обращались к ним со словами брани и оскорблений, как к предателям и людям, потерявшим совесть. 5. Когда мессенцы остались одни, то лакедемонянам было нетрудно их окружить, и они одержали победу; ни одна победа не доставалась им так легко и безо всякого труда. Аристомен и окружающие его оставались на месте и старались сдерживать наиболее сильно наступавших лакедемонян, но их было мало и большой пользы они не могли принести. Из числа простых мессенцев погибло такое количество, что, вначале мечтая вместо рабов стать господами лакедемонян, теперь они уже не имели даже надежды на спасение. Погибло много и знатнейших лиц, в том числе Андрокл и Финт, а также совершивший особенно славные подвиги в битве Фанас, тот самый, который перед этим одержал победу в Олимпии в длинном беге. 6. После этой битвы Аристомен стал собирать разбежавшихся мессенцев и посоветовал им оставить Анданию и большинство других городов, находящихся в середине области, и переселиться на гору Гиру. Когда они собрались сюда, они были осаждены лакедемонянами, которые думали, что они тотчас победят их. Но у мессенцев даже после поражения у (Большого) Рва хватило еще сил защищаться в продолжение одиннадцати лет. Что длительность осады была именно такая, на это указывают песни Риана, где он пишет о лакедемонянах:

Возле ущелий Белой горы они воевали:

Двадцать два раза хлеба поднимались и стужей

сменялись.

Он считал вместе зимы и лета, всходами считая зеленый хлеб или немного раньше до жатвы.

XVIII

1. Когда мессенцы поселились на Гире и потеряли доступ ко всем другим частям Мессении, кроме той приморской, которую сохранили для них пилосцы и мофонейцы, они стали делать набеги и грабить как Лаконию, так и бывшую свою страну, считая ее уже для себя страной вражеской. Многие лица собирали такие отряды для нападения, как кому удастся, Аристомен же довел свой отборный отряд до трехсот человек. Они грабили и опустошали лаконскую землю кто как мог: забирая хлеб, скот и вино, они пользовались им для собственного потребления, а движимое имущество и людей они продавали за деньги. Так что лакедемоняне постановили оставить, пока идет война, Мессению и прилегающую часть Лаконии без обработки: ведь все равно они возделывали их скорее для Гиры, чем для самих себя. 2. Но вследствие этого в Спарте возник недостаток в хлебе, а вместе с недостатком поднялось возмущение: те, которые имели там свои поместья, не желали мириться с тем, что их земли остаются пустовать; однако эти распри успокоил Тиртей. 3. Аристомен же со своим отборным отрядом поздним вечером двинулся походом и благодаря быстроте передвижения он успел появиться в Амиклах перед восходом солнца; он взял этот городок Амиклы, разграбил его и успел уйти прежде, чем из Спарты пришли на помощь. Он делал набеги и позднее на эту страну, пока не наткнулся на отряды лакедемонян, вдвое сильнее, чем его, и под предводительством обоих царей. Отбиваясь, он получил много ран и, кроме того, вследствие удара камнем в голову у него потемнело в глазах; он упал и тогда лакедемоняне (всей гурьбой) бросились на него и взяли его в плен живым; вместе с ним они взяли из его отряда около пятидесяти человек. Всех их лакедемоняне решили бросить в Кеаду (пропасть): они бросают туда тех, кого они хотят наказать за величайшие преступления. 4. Мессенцы, сброшенные туда, тотчас же погибли; Аристомена же, как и при других обстоятельствах, так и тогда охранял какой то бог. Прославляющие его деяния говорят, что когда Аристомен был сброшен в Кеаду, то орел подлетел под него и поддерживал его своими крыльями до тех пор, пока не спустил его вниз, так что он не получил никакого ушиба и никакой раны. Но божество решило и оттуда указать ему выход. Когда он оказался на дне пропасти, он лег на землю и, завернувшись в плащ, спокойно стал ожидать конца, считая, что все равно ему суждено умереть. На третий день после этого он услыхал шорох и, раскрывшись, - он уже мог видеть в темноте - увидал лисицу, обгрызавшую трупы. Сообразив, что животное откуда нибудь должно было войти, он стал ждать, чтобы лисица подошла к нему ближе, а когда она подошла, он ее схватил за хвост; когда же она бросилась на него, он набросил плащ на другую руку и предоставил ей кусать ее. Большую часть дороги он бежал вместе с ней, а в наиболее трудных местах (там, где путь был чересчур непроходим) он даже полз за ней. Наконец он увидал отверстие, достаточное, чтобы пролезть лисице, и через него был виден свет. И вот, когда Аристомен ее отпустил, лисица, думаю я, бросилась в свою нору, но так как это отверстие не давало возможности выйти и ему, он руками расширил его и невредимо вернулся домой на Гиру. Если странным противоречием его обычному счастью казалось уже то, что он попал в плен - его предусмотрительность и смелость были так велики, что никак нельзя было подумать, чтобы Аристомен мог стать пленником, - но еще более странным, скажу, чудесным образом произошло его спасение из Кеады, и для всех совершенно ясно, что это было не без воли и помощи бога.

XIX

1. Быстро через перебежчиков было дано знать лакедемонянам, что Аристомен вернулся невредимым. Это сообщение казалось настолько невероятным, как если бы кто сообщал, что он воскрес из мертвых, но Аристомен лично постарался убедить их в этом. Коринфяне послали лакедемонянам военный отряд, чтобы помочь им взять Гиру. Узнав через своих разведчиков, что во время пути они идут в большем беспорядке, чем обычно, и своих стоянок не охраняют, Аристомен нападает на них ночью. Многих из них он убивает еще спящими, в том числе их предводителей, Гиперменида, Ахладея, Лисистрата и Сидекта. Разграбив и палатку вождей, он дал возможность лакедемонянам ясно понять, что сделал это только Аристомен и никто другой из мессенцев. 2. Он принес жертву и Зевсу Итомскому которую называют - Гекатомфонии (Сто жертв). Это жертвоприношение установлено с древних времен и считается за правило, что ее приносят те из мессенцев, которые убили сто неприятелей. В первый раз эту жертву Аристомен принес после того, как произошло сражение при Могиле кабана, принести ее вторично дало ему возможность ночное избиение коринфян; говорят, что третий раз он принес эту жертву при последующих набегах. 3. Наступали праздники Гиакинфий, поэтому лакедемоняне заключили с Гирой сорокадневное перемирие, удалились сами домой и там справляли праздник. Но критские стрелки, которых лакедемоняне вызвали из Ликта и других городов в качестве наемников, бродили вдоль и поперек по всей Мессении; семь человек из этих стрелков устроили засаду на Аристомена, так как он, полагаясь на перемирие, выйдя из Гиры, ушел далеко и двигался с меньшими предосторожностями. Схватив его, они связали его теми ремнями, которые у них были на колчанах. Наступал вечер. Поэтому двое из критян ушли в Лакедемон сообщить радостную весть о том, что Аристомен захвачен в плен, а остальные удалились в один мессенский дом. 4. Там жила девушка с матерью; она была сиротой, так как отец ее был убит. В предыдущую ночь эта девушка видала следующий сон: к ним в их деревенский дом волки привели льва связанным и без когтей; она развязала оковы у льва, нашла ему когти, и ей снилось, что таким образом волки были растерзаны львом. И вот тогда, когда критяне ввели Аристомена, девушка сообразила, что исполняется сон, приснившийся ей этой ночью, и спросила мать, кто это такой; узнав, она укрепилась в своем намерении и, взглянув на него, она поняла, что он поручает ей сделать. Она щедро подливала вино критянам, так что они стали пьянеть, и у наиболее крепко заснувшего она похищает кинжал. Этим кинжалом девушка разрезала оковы Аристомена и он, схватив меч, убил (критян). Эту девушку взял себе в жены Горг, сын Аристомена: этим Аристомен отплатил девушке за свое спасение, хотя Горгу не было еще и 18 ти лет, когда он женился.

XX

1. На одиннадцатом году осады было суждено, чтобы Гира была взята и мессенцы изгнаны из своих домов и таким образом бог исполнил то предсказание, которое он изрек некогда Аристомену и Феоклу. Когда они после поражения у (Большого) Рва пришли в Дельфы и вопросили бога о возможности для них спасения, Пифия дала им такой ответ:

Если трагос напьется воды извилистой Неды,

Больше мессенскую землю спасать от бед не могу я:

Близкая гибель тогда грозит ей и день истребленья.

Истоки этой реки Неды находятся на горе Ликее; эта река, пройдя через Аркадию и вновь повернув в Мессению, является границей между приморскими областями мессенской и элидской земель. С этого времени мессенцы были в постоянном страхе, как бы козлы не напились воды из реки Неды. Но на самом деле божество дало следующее предзнаменование. Есть у эллинов дерево дикой смоковницы, которое они называют "олинфом" (зимним), мессеняне же - "трагосом" (козлом). Росшая тогда у Неды дикая смоковница росла не прямо, но сгибалась над водою и краями своих листьев уже касалась воды. Увидав это, прорицатель Феокл понял, что под словом "трагос, пьющий из реки Неды", Пифия подразумевала эту дикую смоковницу и что для мессенцев наступил уже роковой конец; от других он держал это в тайне, но Аристомена он подвел к этой смоковнице и указал ему, что время пощады для них уже истекло, Аристомен согласился с этим; он понял, что пришел их последний час; тем не менее он предусмотрительно предпринял меры, какие позволяли ему данные обстоятельства.2. У мессенцев был некий талисман; если бы он погиб, то Мессения навеки бы исчезла в бездне небытия, но если он будет сохранен, то предсказания Лика, сына Пандиона, говорили мессенцам, что с течением времени они вновь получат эту страну. Зная эти предсказания, Аристомен с наступлением ночи взял этот талисман и унес. Уйдя в самую уединенную часть бывшей Итомы, он зарыл его на горе Итоме и молил Зевса Итомского и богов, которые до сих пор спасали мессенцев, быть хранителями той тайны, которую он тут скрыл, и не допустить, чтобы единственная надежда мессенцев на возвращение в свою страну оказалась в руках лакедемонян. 3. После этого мессенцев стали постигать несчастия, как некогда троянцев, от прелюбодеяния. Мессенцы владели как горой Гирой, так и местностью от горы до реки Неды и у некоторых из них были дома вне городских стен. Из Лаконии к ним не приходило перебежчиков, за исключением раба, принадлежавшего Эмпераму; этот раб был пастухом, и он пригнал коров своего господина, а Эмперам был из числа знатнейших лиц в Спарте. Этот пастух гонял стадо недалеко от Неды, Он увидал здесь жену одного из мессенцев, живших вне стен, когда она пришла за водою. Влюбившись, он решился с ней заговорить, и сделав ей подарки, он с нею сошелся. С этого времени он стал подстерегать, когда муж этой женщины уходил нести стражу; эту охрану крепости мессенцы несли поочередно, так как они больше всего боялись, как бы этим путем враги не вошли в город. И всякий раз, когда он уходил, пастух приходил к женщине. Так вот как то ночью мужу этой женщины вместе с другими пришлось идти на стражу; случилось, что в эту ночь бог послал сильный дождь. И мессенцы покинули свои сторожевые посты: дождь лил как из ведра и совершенно их заливал, а ввиду спешности постройки не были выстроены ни прикрытия, ни башни, да и вообще они не думали, чтобы в такую темную, безлунную и ненастную ночь лакедемоняне могли двинуться на них. Что же касается Аристомена, то за несколько дней перед этим он был ранен, так как отбивал одного купца из Кефаллении, своего приятеля, везшего в Гиру все то, в чем они нуждались, от лакедемонян и аптерских стрелков (с Крита), которыми командовал спартанец Эвриал; этого кефалленца и все то, что он вез, он спас, но сам был ранен и не мог пойти и проверить сторожевые посты, как он это делал обыкновенно. Это было главной причиной, почему акрополь был покинут стражей. Каждый из этих сторожей ушел со своего поста домой, равно и муж той, которая имела любовником пастуха. В это время пастух был у нее в доме; заметив возвращающегося мужа, она тотчас же со всею поспешностью спрятала любовника. Вошедшего мужа она встретила с такой приветливостью, как никогда прежде, и спросила, по какой причине он пришел. Он, не зная, что у нее есть любовник и что пастух находится в доме, рассказал ей всю правду, что и он, и все другие, по его словам, покинули свои посты из за сильного ливня. Его слова слыхал и пастух, и когда он точно узнал обо всем, он вновь перебежал от мессенцев к лакедемонянам.

В это время у лакедемонян при войске не было царей, а над осаждавшим Гиру отрядом командовал тогда Эмперам, господин этого самого пастуха. Явившись к нему, он прежде всего испросил прощение за совершенное им преступление, за то, что он бежал от него, а затем указал, что в настоящее время очень легко можно взять Гиру, передав ему все, что он слышал от мессенца.

XXI

1. Его сообщение показалось правдоподобным, и он повел Эмперама и спартанцев. Дорога была трудная, так как было темно и дождь не переставал лить, но их решимость преодолевала все трудности. Когда они оказались под стенами Гиры, они стали перелезать через них, приставив лестницы или кому как удастся другим способом. О грозящем несчастии дали знать мессенцам главным образом собаки, которые лаяли не обычным образом, но продолжительно и дико, с завыванием. Поняв, что им предстоит последняя и отчаянная борьба, они захватывали даже не все оружие, но какое было у каждого под рукой; схватив его, они бросались на защиту родного города, который у них остался один изо всей Мессении. Первыми, кто заметил, что враги внутри города и кто бросился на них, защищая родину, были Горг, сын Аристомена, сам Аристомен, прорицатель Феокл и Мантикл, сын Феокла, а с ними Эвергетид, человек вообще очень чтимый в Мессении, теперь же имевший еще большее значение, как муж сестры Аристомена, Гагнагоры. При таких обстоятельствах другие хотя и понимали, что они попали как бы в сети, однако, даже теперь не теряли надежды на спасение. 2. Только Аристомен и прорицатель понимали, что наступил последний час гибели для мессенцев, зная то предсказание, которое в загадочных словах о "трагосе" (козле) изрекла Пифия, но со своей стороны они держали это в тайне от других. Они поспешно обходили город и всех, кого встречали на пути, если только это был мессенец, побуждали быть доблестными и вызывали из домов тех, которые еще там оставались. 3. В течение ночи не произошло ничего важного ни с той, ни с другой стороны: лакедемонян заставляло медлить незнание местности и страх перед доблестью Аристомена; со стороны же мессенцев предводители не успели принять общего решения, а кроме того, если кто и хотел зажечь факелы или какой либо другой светильник, то дождь, ниспосланный богом, тушил их. Когда же наступил день и они могли видеть друг друга, Аристомен и Феокл старались возбудить в мессенцах отчаянную решимость, приводя среди многих других примеров также и доблестную решимость жителей Смирны, напоминая своим мессенцам, как эти обитатели Смирны, будучи лишь частью (мало воинственных) ионян, благодаря своей доблести и смелости, выгнали Гигеса, сына Даскила, и лидийцев, уже захвативших их город. 4. Слыша это, мессенцы исполнились решимости и, собираясь отрядами, где и кто с кем встречался, стали нападать на лакедемонян. Устремились на врагов и женщины с кирпичами в руках, схватывая и всякие другие предметы, которыми каждая из них могла бросать во врагов. Но проливной дождь не давал им возможности ни действовать, как они хотели, ни подняться на крыши домов. Тогда они решились взяться за оружие и этим еще более зажгли в мужчинах смелость, когда они увидали, что и женщины предпочитают умереть вместе с ними за родину, чем быть отведенными рабынями в Лакедемон, так что они, пожалуй, могли бы еще избегнуть своей роковой судьбы. Но по воле бога проливной дождь пошел еще с большей силой, раздавались оглушительные удары грома, а молнии слепили их, блистая перед их глазами. Все это придавало лакедемонянам уверенность, и они говорили, что сам бог помогает им. И так как молния блистала им с правой стороны, то их прорицатель Гекас объяснил, что это знамение для них благоприятно. 5. Он же придумал и следующую военную хитрость. Численностью лакедемоняне намного превосходили мессенцев, но так как битва шла у них не на ровном месте и не правильными рядами, но сражения завязывались в разных частях города, то в каждом отряде стоявшие позади оказывались бесполезными. Им Гекас велел вернуться в лагерь, подкрепиться пищей и сном и вновь к вечеру вернуться сюда, чтобы сменить остававшихся и несших труд. 6. Таким образом они, отдыхая и сражаясь посменно, с большей легкостью имели возможность выдерживать бой, мессенцы же во всех отношениях были поставлены в безвыходное положение; им приходилось сражаться непрерывно и днем и ночью. Шел уже третий день; бессонница, дождь и холод мучили их, они страдали от голода и жажды. Особенно были измучены женщины вследствие непривычки к войне и непрерывного утомления. 7. Тогда прорицатель Феокл, подойдя к Аристомену, сказал ему: "Зачем напрасно несешь ты этот труд? Ведь все равно Мессении рок присуждает погибнуть; ее злая судьба уже перед нашими глазами; нам явно вещала об этом Пифия, а недавно подтвердила это дикая смоковница. Для меня лично бог назначил гибель вместе с родиной; ты же спасай мессенцев, пока есть силы, спасай самого себя". С этими словами он бросился на врагов, при этом он громко бросил в лицо лакедемонян такую фразу: "Не вечно с радостью будете вы собирать плоды Мессении". Затем напав на тех, кто стоял против него, он стал их избивать, но и сам получил рану; он испустил дух, насытив свою душу кровью врагов. 8. Тогда Аристомен отозвал из битвы мессенцев, находившихся в тылу, оставив тех, которые по своей доблести были передовыми бойцами; этим он позволил остаться на месте. Всем же остальным он велел, взяв женщин и детей в середину своего строя, вести их туда, куда он сам им укажет путь. Начальниками этого арьергарда он поставил Горга и Мантикла, а сам, быстро выйдя вперед и став во главе своего отряда, склонив голову, движением копья показал им, что просит прохода и что он уже решил удалиться. Эмперам и присутствовавшие тут спартанцы решили пропустить мессенцев и не озлоблять чересчур людей, ожесточившихся и без того и дошедших до последней степени отчаяния. Это же советовал им сделать и их прорицатель Гекас.

XXII

1. Как только аркадяне получили известие о взятии Гиры, они тотчас потребовали у (своего царя) Аристократа вести их, чтобы или спасти мессенцев, или вместе с ними погибнуть. Но так как он получил из Лакедемона подарки, то он не захотел их вести и сказал, что неизвестно, остался ли кто нибудь из мессенцев в живых, так чтобы можно было их защищать. Тогда же, когда они точнее узнали, что мессенцы остались в живых и принуждены покинуть Гиру, они решили сами встретить их на горе Ликее, заготовив предварительно и одежды и хлеб; они посылают важнейших лиц, чтобы они утешили мессенцев и вместе с тем были бы им проводниками в дороге. Когда мессенцы благополучно прибыли на гору Ликей, то аркадяне дружески приняли их, отнеслись к ним весьма хорошо, предложили им расположиться по их городам и наделили их землею. 2. Печаль по разграбленной Гире и ненависть к лакедемонянам внушила Аристомену следующий план. Выбрав из всей массы мессенцев пятьсот человек, о которых он знал, что они больше других готовы жертвовать собою, спросил их в присутствии других аркадян и Аристократа, так как он еще не знал, что он предатель, - ему казалось, что тогда в начале битвы Аристократ бежал вследствие отсутствия храбрости, но он не подозревал его ни в какой подлости - так вот, в его присутствии он спросил этих пятьсот, хотят ли они вместе с ним отомстить за родину, пусть даже (если придется) умереть. Когда все заявили, что желают, он открыл им весь свой план, сказав, что он хочет пойти на рискованное дело - следующим вечером двинуться против Спарты: большинство лакедемонян в это время ушло главным образом в Гиру, а другие бродили повсюду, расхищая и растаскивая имущество мессенцев, "Если мы сможем взять Спарту, - говорил он, - и завладеть их достоянием, то нам можно потом, отдав лакедемонянам их собственность, получить то, что принадлежало нам, а если это нам не удастся, мы умрем, но совершим деяние, достойное памяти будущих веков". Когда он это сказал, то и из аркадян человек около трехсот выразили желание участвовать в этом смелом предприятии. Но тогда поход задержался, так как жертвы оказались неблагоприятными для их замысла. 3. На другой же день они узнали, что их тайна была уже заранее сообщена лакедемонянам и что они вторично были преданы Аристократом. Об этом замысле Аристомена Аристократ тотчас же написал на свитке и, передав его одному из рабов, которого он знал как самого преданного, отправил его в Спарту к (царю) Анаксандру. Когда раб возвращался, его подстерегли несколько аркадян, которые и раньше были во вражде с Аристократом, а теперь и вообще сильно подозревали его. Захватив раба, они привели его на собрание аркадян и показали народу ответное письмо из Лакедемона: Анаксандр сообщал ему, что как прежде его бегство от Большого рва не осталось без награды со стороны лакедемонян, так и теперь они поблагодарят его за теперешнее сообщение. 4. Когда это было оглашено на общем собрании то сами аркадяне стали бросать камни в Аристократа и приглашали к этому и мессенцев. Они обратили свой взор на Аристомена; он же, опустив глаза в землю, стоял и плакал. Аркадяне, побив Аристократа камнями, выбросили его труп без погребения за пределы своей страны, а на священном участке Ликейского бога поставили стелу с надписью, гласившей:

Против царя, творящего кривду, время, конечно,

Право правды нашло; волею Зевса легко

Вскрыло того, кто Мессении гибели главной

причиной

Был, ее подло предав. Клятвопреступнику скрыть

Трудно от бога свои преступные мысли. Владыко,

Радуйся, Зевс, и для нас землю аркадян спаси!

XXIII

1. Тех из мессенцев, которые были захвачены около Гиры или где либо в другом месте Мессении, всех их лакедемоняне зачислили в илоты. Жители же Пилоса и Мофоны и те, которые жили в приморской области, после взятия Гиры отплыли на кораблях в Киллену - эта была гавань элейцев. Оттуда они отправили приглашение мессенцам, собравшимся в Аркадии, отправиться, если они хотят, вместе с ними общим походом отыскивать страну, где бы им поселиться, и предлагали Аристомену быть их вождем при выселении. Но он ответил, что сам он, пока будет жив, будет воевать с лакедемонянами и что он уверен, что всегда придумает какую либо неприятность для Спарты; в качестве вождей он им дал Горга и Мантикла. И Эвергетид с остальными мессенцами тоже выселился на Ликейскую гору; когда он увидал, что замысел Аристомена относительно захвата Спарты рухнул, то он подговорил человек пятьдесят мессенцев вернуться с ним в Гиру, чтобы напасть на лакедемонян; застав их там продолжающими разграбление, он превратил их радость победы в печаль, но и его самого постигла здесь неизбежная участь. Назначив предводителей мессенцам, Аристомен предложил всем тем, которые желают принять участие в выселении, идти за ними в Киллену. Все пожелали участвовать, кроме тех, которым мешала в этом старость или которые оказались настолько бедными, что не могли отправиться в колонию; эти остались здесь среди аркадян.

2. Итак, Гира была взята, и вторая война лакедемонян с мессенцами была окончена, когда в Афинах был архонтом Автосфен, в первом году 28 й олимпиады, на которой победу одержал лаконец Хионид.

Когда мессенцы собрались в Киллену, то предстоящую зиму они решили там перезимовать; продовольствие и деньги им доставляли элейцы; с наступлением же весны они стали совещаться, куда им отправиться. Мнение Горга было захватить Закинф за Кефалленией и, став островитянами вместо жителей материка, на кораблях нападать на прибрежные страны Лаконии и грабить их землю; Мантикл же предлагал предать забвению Мессению и ненависть к лакедемонянам, плыть в Сардинию и захватить этот самый большой и самый богатый из островов.

3. В это время прибыло к мессенцам посольство от Анаксила, приглашая их в Италию, - Анаксил был тираном Регия и в четвертом колене потомком Алкидамида. Алкидамид переселился из Мессении в Регий после смерти царя Аристодема и взятия Итомы. Этот то Анаксил послал пригласить к себе мессенцев. Когда они прибыли, он стал им говорить, что жители Занклы, с которыми у него вражда, владеют богатой страной и городом, одним из лучших в Сицилии; если они помогут ему завладеть Занклой, он, по его словам, все это хочет отдать им. Когда они приняли это предложение, Анаксил переправил их в Сицилию. С самого начала Занклу захватили морские разбойники; местность была ненаселенная; они выстроили укрепление около гавани и пользовались им как своей базой для набегов на суше и на море. Их вождями были Кратемен с Самоса и Периер из Халкиды. Впоследствии Периер и Кратемен решили призвать других эллинов для заселения этой земли. 4. С прибытием мессенцев Анаксил, выступив против жителей Занклы на кораблях, победил их в морском бою, а мессенцы разбили их на суше. Когда жители Занклы были таким образом осаждены с суши мессенцами и одновременно с моря флотом регийцев, когда их стены были уже захвачены врагами, они бежали к алтарям богов и в храмы. Анаксил предлагал мессенцам перебить из жителей Занклы тех (мужчин), которые были еще молоды и крепки, всех же остальных вместе с женами и детьми обратить в рабство, но Горг и Мантикл просили Анаксила, чтобы он не заставлял их делать по отношению к людям эллинского племени тех безбожных и бесчеловечных поступков, которые они - мессенцы - сами испытали на себе от людей, родственных им по крови. После этого они подняли жителей Занклы от алтарей и, дав взаимные клятвы, оба народа поселились вместе; они изменили название города и вместо Занклы он стал называться Мессеной. 5. Это произошло в 29 ю олимпиаду, когда вторично победил лаконец Хионид, во время архонства Мильтиада в Афинах. Мантикл построил мессенцам и храм Геракла; вне стен города воздвигнута статуя бога, так называемого Геракла Мантикла, подобно тому как в Ливии он называется Аммон, а в Вавилоне - Бел; последний получил свое имя от какого то египтянина Беда, сына Ливии, а Аммон - от имени пастуха, воздвигнувшего (этот храм). Так, наконец, наступил конец блужданиям для бежавших мессенцев.

XXIV

1. После того как Аристомен отказался быть вождем тех, которые отправлялись в колонию, он выдал замуж из своих дочерей старшую и вторую и свою сестру Гагнагору; последнюю он выдал за Фарикса в Фигалию, а дочерей - одну за Дамофоида из Лепрея, другую за Феопомпа из Гереи. Сам же отправился в Дельфы, чтобы испросить пророчества у бога. Данное Аристомену прорицание неизвестно, но в это же время Дамагету с Родоса, царствовавшему в Иалисе, который прибыл спросить Аполлона, откуда взять ему себе жену, Пифия прорекла, что он должен взять женою дочь лучшего из эллинов. Так как у Аристомена была еще и третья дочь, то Дамагет женился на ней, считая, что из тогдашних эллинов Аристомен является самым лучшим. Аристомен прибыл на Родос вместе с дочерью; отсюда он собирался отправиться в Сарды к Ардису, сыну Гигеса, и дальше в мидийские Экбатаны к царю Фраорту, но раньше этого ему суждено было захворать и умереть, и таким образом лакедемонянам уже нечего было бояться никакой беды со стороны Аристомена. После его смерти Дамагет и родосцы воздвигли ему великолепный памятник и, начиная с этого времени, и дальше стали воздавать ему почести. Что же касается так называемых Диагоридов на Родосе, происходящих от Диагора, сына Дамагета, внука Дориея, правнука Дамагета и дочери Аристомена, я это опускаю, чтобы не показалось, что я делаю неуместные отступления.

2. После того как лакедемоняне завладели тогда Мессенией, они всю остальную землю разделили между собой, кроме Асинейской области и Мофоны: ее они дали жителям Навплии, которые недавно были прогнаны из своего города аргивянами.

Тех из месеенцев, которые остались в своей земле, лакедемоняне насильно зачислили в илоты; впоследствии они отпали от лакедемонян в 79 ю олимпиаду, когда победил коринфянин Ксенофонт, а в Афинах архонтом был Архимед. Для восстания они выбрали следующий благоприятный момент. Несколько лакедемонян, присужденные за то или иное преступление к смертной казни, бежали на Тенар (в храм Посейдона) как молящие бога о защите; тем не менее коллегия эфоров, оторвав их от жертвенника, казнила их. Против спартанцев, ставивших ни во что право убежища молящих о защите, поднялся гнев Посейдона, и бог, (послав землетрясение), разрушил весь город их до основания. В дополнение к этому несчастию те из илотов, которые прежде были мессенцами, восстали и ушли на гору Итому. Среди других вспомогательных войск, которые лакедемоняне призвали против них, были и Кимон, сын Мильтиада, бывший их проксеном (защитником интересов) в Афинах, и афинский военный отряд. Когда афиняне прибыли, они показались подозрительными спартанцам, будто бы они хотят произвести у лакедемонян государственный переворот и вследствие такого подозрения они вскоре отослали их назад домой из под Итомы.

3. Афиняне, желая отомстить лакедемонянам за подозрительное к себе отношение, заключили союз с аргивянами и предложили мессенцам, осажденным в Итоме и собиравшимся уйти оттуда по договору с лакедемонянами, поселиться в Навпакте, который они отняли у так называемых озольских локров, живших на границах Этолии. Мессенцам был предоставлен свободный выход из Итомы, во первых, вследствие неприступности этого места, а затем потому, что Пифия предсказала лакедемонянам, что их постигнет возмездие, если они погрешат против Зевса Итомского, покровителя молящих о защите. Поэтому они были выпущены из Пелопоннеса под известными условиями (капитуляции).

XXV

1. Когда мессенцы получили Навпакт, им показалось мало, что они владеют городом и прилегающей областью по милости афинян, но они горели страстным желанием показать, что они и собственными руками смогли сделать некое прекрасное приобретение. Они узнали, что акарнанские Эниады владеют хорошей землей и все время находятся во вражде с афинянами, поэтому они пошли на них походом. Не превосходя их численностью, но будучи намного выше их своей доблестью, они победили их, а когда те заперлись в своих стенах, они их осадили. Мессенцы применили тогда все, что было изобретено людьми для осады: приставляя лестницы, они пытались перейти в их город, они делали подкопы под стену и, пододвигая военные машины, которые можно было сделать за короткое время, они стали производить разрушения; тогда бывшие в городе жители, испугавшись, как бы по взятии города они сами не были избиты, а их жены и дети не проданы в рабство, предпочли уйти, сдавшись на определенных условиях. Целый год мессенцы владели городом и пользовались этой страной. 2. На следующий год акарнанцы, собрав войско изо всех своих городов, задумали поход против Навпакта. Но им пришлось отказаться от этого плана: они увидали, что им пришлось бы проходить через область этолийцев, их исконных врагов, и, кроме того, они подозревали, как это и было на самом деле, что жители Навпакта обладают кое каким флотом и, пока они владеют морем, сухопутная армия не может предпринять ничего серьезного против них. Тогда они тотчас переменили свой план и обратились против мессенцев, поселившихся в Эниадах. Они готовились к тому, чтобы предпринять осаду, так как они не предполагали, что люди, столь немногочисленные, дойдут до такой безумной храбрости, что вступят в сражение против всего акарнанского войска. Мессенцы же запаслись заблаговременно и хлебом и всем другим, что полагается, и надеялись выдержать очень долгую осаду, но у них было намерение до предстоящей осады вступить с врагами в открытый бой, считая, что они были бы не мессенцами, которые были сломлены не храбростью лакедемонян, а своей (злой) судьбой, если бы они испугались идущей на них толпы акарнанцев. Они вспоминали подвиг афинян при Марафоне, как там триста тысяч мидян было разбито афинским войском, численность которого была меньше десяти тысяч. 3. Они дали битву акарнанцам и, говорят, сражение произошло следующим образом. Превосходя их намного численностью, акарнанцы без труда окружили мессенцев. (От полного окружения) мессенцев охранили только ворота, находившиеся у них в тылу, и те из воинов, которые со стен энергично оказывали им поддержку. Эти обстоятельства не позволили, чтобы они были охвачены кольцом врагов, но оба их фланга акарнанцы окружили и со всех сторон поражали дротиками. Мессенцы держались вместе; когда они всем отрядом нападали на акарнанцев, они приводили в беспорядок стоящих в этом месте, убивали их и ранили многих, но не могли обратить их в решительное бегство: как только акарнанцы замечали, что их ряды где нибудь разрываются мессенцами, они бросались на помощь своим, теснимым врагами, и останавливали натиск мессенцев, одолевая их численностью. Оттесненные здесь, мессенцы вновь пытались в другом месте пробить акарнанскую фалангу, но испытывали то же самое: каждый раз, как они нападали, на короткое время они их рассеивали, но когда акарнанцы вновь энергично собирались к этому месту, мессенцы, хотя и против воли, должны были отступать. 4. Битва шла с равным успехом до самого вечера, но наступившею ночью к акарнанцам подошли еще свежие силы из (других) городов. Таким образом мессенцам предстояла осада. Они вовсе не боялись, что их стены могут быть взяты силой, что акарнанцы (штурмом) перейдут через них, или что они, одолев их сторожевой отряд, заставят покинуть стену. Но на восьмом месяце у них все продовольствие пришло к концу. Правда, со стен, издеваясь над акарнанцами, они говорили им, что "хлеб их не подведет", что его хватит у них, хотя бы они осаждали их десять лет, но сами они решили выйти из Эниад во время первого сна. Так как акарнанцы заметили их бегство, им пришлось вступить в битву; тут они потеряли около 300 человек, но убили сами гораздо большее число врагов. Все же большинство их пробилось через ряды акарнанцев; добравшись до земли этолийцев, относившихся к ним по дружески, они невредимо возвратились в Навпакт.

XXVI

1. И впоследствии у мессенцев сохранилась упорная ненависть к лакедемонянам; особенно эту вражду к ним они проявили во время бывшей у пелопоннесцев войны с афинянами. Они предоставили афинянам Навпакт как базу для нападений на Пелопоннес, и мессенские пращники из Навпакта оказали большую помощь в захвате окруженных в Сфактерии спартанцев. 2. Но когда афиняне потерпели поражение при Эгоспотамах (Козьих реках), тогда лакедемоняне, будучи теперь господами моря, выгнали также и мессенцев из Навпакта. Часть мессенцев отправилась в Сицилию и в Регий к своим соплеменникам, большинство же их отправилось в Ливию, в ливийские Эвеспериты. Эвеспериты, сильно страдавшие от войны с соседними варварами, приглашали любого из эллинов идти селиться у них. Сюда удалилось большинство мессенцев. Их начальником был тот же Комон, который и под Сфактерией был их вождем.

3. Но еще за год до счастливого для фиванцев сражения при Левктрах бог дал знамение мессенцам; что они вернутся в Пелопоннес. Одно знамение было в Мессене той, что у (Сицилийского) пролива; говорят, жрец Геракла имел во сне следующее видение: ему казалось, что Зевс звал Геракла Мантикла в гости на Итому, а другое знамение было в Эвесперитах Комону: ему приснилось, что он сочетался со своей матерью, которая уже умерла, и когда он с ней сочетался, то мать его опять ожила. У него появилась надежда, что так как афиняне (опять) стали сильны на море, то они, мессенцы, смогут вернуться в Навпакт; на самом же деле этот сон показывал, что они вернутся в Мессению. Немного времени спустя после этого последовало поражение лакедемонян при Левктрах, с давних времен предназначенное им судьбой; ведь когда еще Аристодем царствовал над мессенцами, в

конце данного предсказания стояли следующие слова:

Делай, что суждено, а беды - одни за другими.

Это значило, что в данный момент должны были страдать он и мессенцы, а позднее бедствие постигнет и Лакедемон. 4. Тогда, победив при Левктрах, фиванцы отправили послов в Италию и в Сицилию, а также и к эвесперитам, приглашая всех их, кто только где либо еще остался из мессенцев, рассеянных по всему свету, вернуться вновь в Пелопоннес. И они, под влиянием тоски по родной земле и вследствие ненависти, все еще кипевшей у них против лакедемонян, собрались скорее, чем можно было ожидать. 5. Эпаминонду было ясно, что не так то легко создать новый город, который мог бы померяться силами с лакедемонянами, не находил он и места в стране, где можно было бы такой город основать: мессенцы отказались вновь поселиться в Андании и Эхалии, так как беды постигли их там, когда они в них обитали. Когда Эпаминонд находился в таком затруднении, говорят, ночью во сне явился ему старец, более всего похожий на гиерофанта (великого жреца священных таинств) и сказал: "Ты получил от меня дар побеждать всех, на кого обратишь ты оружье; и если тебя не станет среди рода смертных людей, я сделаю так, о фиванец, что имя твое не забудется ввек и слава твоя будет вечной. Ты же мессенцам отдай их отчую землю и их города, так как и гнев Диоскуров на них прекратился". 6. Так говорил старец Эпаминонду. А вот что он открыл Эпителу, сыну Эсхина, - аргивяне выбрали его быть у них полководцем и заселить Мессению, - старец явился ему во сне и дал такой приказ, чтобы там, где на Итоме он найдет растущим вместе тисовое дерево и мирт, чтобы он рыл между ними землю и спас бы древнюю старуху: она томится, заключенная в медном доме своем и уже почти без сознания. С наступлением дня, явившись в указанное место, он стал копать землю и наткнулся на медный кувшин; он тотчас отнес его Эпаминонду и рассказал о своем сновидении; он предложил ему самому снять крышку и посмотреть, что там есть. Эпаминонд, принеся жертву и помолясь тому призраку, который им явился, открыл кувшин и нашел очень тонкую полосу олова, свернутую, как свиток книги. Здесь был написан обряд совершения таинств Великих богинь и все это было зарыто Аристоменом. Говорят, что тот (старец), который явился во сне Эпителу и Эпаминонду, был Кавкон, прибывший из Афин в Анданию к Мессене, дочери Триопа.

XXVII

1. Гнев же сыновей Тиндарея против мессенцев начался еще раньше битвы при Стениклере и, как я предполагаю, произошел по следующей причине. Жили в Андании двое цветущих юношей - Панорм и Гонипп; они во всем были близкими друзьями, вместе ходили на войну и вместе делали набеги на лаконскую землю. Как то в лагере лакедемоняне справляли праздник в честь Диоскуров и после угощения они перешли уже к вину и веселью. В это время среди лакедемонян появляются Гонипп и Панорм в белых хитонах, в пурпурных плащах, верхом на прекрасных лошадях; на головах у них были шлемы, в руках - копья. Когда лакедемоняне их увидали, они преклонились перед ними и стали им молиться, считая, что к ним на жертвоприношение явились сами Диоскуры. Но как только юноши въехали в середину толпы, они проскакали через всю толпу, поражая своими копьями всех близкостоящих, и когда многие были ими убиты, они опять уехали в Анданию, насмеявшись над праздником и жертвоприношением Диоскурам. Это, как мне лично кажется, и вызвало гнев Диоскуров против мессенцев. Но тогда, как сказал призрак Эпаминонду, для Диоскуров не было уже неприятным возвращение мессенцев. 2. Особенно побудили Эпаминонда к созданию города предсказания Бакида. У Бакида, вдохновленного нимфами, есть предсказания относительно всех эллинов и относительно возвращения мессенцев:

Спарты погибнет тогда молодежь цветущая силой;

Вновь на все времена заселятся мессенские земли.

Я еще нашел у Бакида также и то, что он говорит относительно Гиры, каким образом будет она взята. Вот одно из его предсказаний:

Те, что ушли из Мессены, в грозе погибшей и в буре.

Когда этот устав таинств был найден, то те, которые принадлежали к роду жрецов, вписали его в книги. 3. Место, на котором и теперь у мессенцев находится город, показалось Эпаминонду наиболее подходящим для его основания и он велел прорицателям произвести гадания и вопросить богов, угодно ли будет богам поселиться здесь в своих храмах; когда они и на это сказали, что жертвы дают благоприятные знамения, тогда он приступил к постройке, приказал свозить камни и послал за людьми, которые умеют проводить улицы, сооружать дома и храмы и строить стены крепости. 4. Когда все было готово, тогда принесены были жертвы, все необходимое для которых доставили аркадяне. Сам Эпаминонд и фиванцы приносили жертвы в установленном порядке Дионису и Аполлону Исменийскому, аргивяне - Гере Аргее и Зевсу Немейскому, мессенцы - Зевсу Итомскому и Диоскурам, а бывшие у них жрецы - Великим богиням и Кавкону. Затем все вместе они стали призывать героев, чтобы они пришли и поселились вместе с ними: прежде всего Мессену, дочь Триопа, затем Эврита, Афарея и их сыновей, со стороны Гераклидов они призывали Кресфонта и Эпита; больше же всего они все взывали к Аристомену. Первый день был посвящен жертвоприношениям и молениям, в следующие же дни они стали возводить стену вокруг города, строить дома и воздвигать святилища; возводили они эти стены без всякой другой музыки, кроме беотийских и аргосских флейт: тогда особенно сильно было соревнование между песнями Сакада и Пронома. Самому этому городу дали имя Мессены, а затем стали восстанавливать и заселять другие поселки. Жители Навплии не были выгнаны из Мофоны; они позволили также и асинейцам остаться здесь: они припомнили их доброе к себе отношение, так как они не хотели воевать против них в союзе с лакедемонянами. Когда мессенцы возвращались в Пелопоннес, то навплийцы поднесли им дары, какие имели; и раньше они постоянно молили богов о возвращении мессенцев и теперь обратились к ним с просьбой оставить их на этом месте целыми и невредимыми.

5. Таким образом, мессенцы возвратились в Пелопоннес и вновь вернули себе свою землю двести девяносто семь лет спустя после взятия Гиры, когда архонтом в Афинах был Дискинет, в третий год 102 й олимпиады, в которую вторично одержал победу Дамон из Фурий. Правда, платейцы тоже долгое время находились в изгнании из своей страны; то же было и с делосцами, которым пришлось (долго) жить в Адрамиттионе, после того как они были изгнаны афинянами со своего острова. И орхоменские минии, вновь изгнанные фиванцами из Орхомена после битвы при Левктрах, были возвращены в Беотию Филиппом, сыном Аминты, как они, так и платейцы. Александр разрушил город самих фиванцев, но немного лет спустя Кассандр, сын Антипатра, вновь его восстановил. Таким образом, из перечисленных мною наиболее долгое изгнание, по видимому, испытали платейцы, но и оно продолжалось не дольше, чем два поколения. Мессенцы же за пределами Пелопоннеса блуждали более 300 лет и за это время они показали, что ничего не забыли из своих родных обычаев, не забыли и своего дорического диалекта; и до сих пор из всех пелопоннесцев они сохранили его в наибольшей чистоте.

XXVIII

1. В первое время по возвращении мессенцев не приходилось бояться каких либо козней со стороны лакедемонян. Сдерживаемые страхом перед фиванцами, лакедемоняне подчинились тому, что Мессения вновь заселяется и что аркадяне собрались в один город. Когда же вследствие Фокейской войны - она также называется и Священной - фиванцы должны были уйти из Пелопоннеса, лакедемоняне вновь осмелели и уже не могли удержаться, чтобы не напасть на мессенцев. 2. Но мессенцы одни в союзе с аргивянами и аркадянами могли выдержать эту войну; кроме того, они обратились за помощью и к афинянам; последние ответили им, что нападать на Лаконию вместе с ними они не будут, но заявили им, что если лакедемоняне начнут войну и пойдут походом на Мессению, то они явятся им на помощь. В конце концов мессенцы заключили союз с Филиппом, сыном Аминты, и македонянами, и это, по их словам, помешало им принять участие в той битве при Херонее, которая выпала на долю эллинам; кроме того, они будто бы не захотели поднять оружие против эллинов. Но когда после смерти Александра эллины вторично подняли войну против македонян, то в ней приняли участие и мессенцы, как я раньше уже указывал при описании Аттики. Против галатов мессенцы не сражались вместе с другими эллинами, так как (царь) Клеоним и лакедемоняне не захотели заключить с ними перемирия.

3. Немного времени спустя мессенцы завладели Элидой, пустив в ход как хитрость, так и смелость. Элейцы с самых древних времен из всех пелопоннесцев наиболее строго хранили законность. Но после того как Филипп, сын Аминты, причинил Элладе много разных зол, как я говорил об этом раньше, и в том числе развратил взятками влиятельных лиц из элейцев, они тогда впервые начали производить восстания и, как говорят, подняли друг против друга оружие. И с этого времени возможность столкновений между ними возросла, тем более что у них появились также сторонники в пользу (союза) с лакедемонянами. И началась гражданская война. Узнав об этом, лакедемоняне стали готовиться поддержать тех из элейцев, которые держали их сторону. Но пока они организовывались по полкам и распределялись по отрядам, в это время отборная тысяча мессенцев, предупредив их, пришла раньше к Элиде, имея на своих щитах лаконские гербы. Когда те из элейцев, которые были сторонниками спартанцев, увидали их щиты, у них явилась уверенность, что к ним пришла помощь от союзников, и они приняли их в город. Вступив туда указанным образом, эти мессенцы выгнали единомышленников Лакедемона и передали город своим сторонникам. 4. Такая хитрость упоминается и у Гомера, и, по видимому, мессенцы только удачно ему подражали. Так, Гомер рассказывает в "Илиаде", что Патрокл надел оружие Ахилла, и, по словам Гомера, варвары подумали, что выступает сам Ахилл, благодаря чему пришли в беспорядок их передовые ряды. У Гомера можно найти и другие военные хитрости: он рассказывает, как со стороны эллинов ночью пришли в троянский лагерь двое разведчиков, вместо одного (троянского); как затем отправляется в Илион один из героев, на словах - под видом перебежчика, а на самом деле, чтобы разузнать тайны врагов; кроме того, он рассказывает, что у троянцев те, которые по молодости лет или по старости уже не были в силах сражаться, были поставлены сторожить стену, тогда как цветущие силами стояли лагерем против эллинов. А у эллинов раненые, чтобы не оказаться совершенно бесполезными, вооружают у него своим оружием способных к бою. Так песни Гомера полезны людям во все моменты их жизни.

XXIX

1. Вскоре после этого предприятия против Элиды, македоняне под начальством Деметрия, сына Филиппа, внука Деметрия, захватывают Мессению. В своем рассказе о Сикионе я уже передал почти все о тех подвигах, которые совершены были Персеем против Филиппа и против Деметрия, сына Филиппа. Захват же мессенцев произошел следующим образом. Филипп нуждался в деньгах и, так как ему было необходимо достать во что бы то ни стало эти деньги, он послал Деметрия с кораблями в Пелопоннес. Деметрий высадился в одной из наименее посещаемых гаваней Арголиды и тотчас же самыми кратчайшими путями повел войско на Мессению. Послав авангардом тех, которые были легковооруженными и хорошо знали дорогу к Итоме, он незаметно около рассвета перешел стену в том месте, которое находится между городом и вершиной Итомы. Когда наступил день и жители города почувствовали всю опасность грозившего им захвата, то прежде всего у них возникло подозрение, что к ним в город пробрались вооруженные лакедемоняне, поэтому они устремились на них со всей безумной отвагой, движимые старинной ненавистью к ним. Когда же они и по оружию и по говору догадались, что это македоняне с Деметрием, сыном Филиппа, их охватил панический ужас: они вспомнили и о выучке македонян в военном деле, и о том счастье, которое всегда сопровождает оружие македонян. Однако громадность постигшего их несчастия внушила им почти сверхчеловеческую храбрость, а вместе с тем у них явилась надежда на лучшее, при мысли, что ведь не без воли бога после столь долгого времени им удалось вернуться в Пелопоннес. И вот мессенцы со всею смелостью стали наступать на македонян со стороны города, а гарнизон акрополя теснил их сверху. Однако вначале и македоняне со свойственной им храбростью и опытностью упорно сопротивлялись. Но уже раньше, утомленные предшествующей дорогой, а вместе с тем, когда наряду с мужчинами, теснившими их, их стали поражать черепицей и камнями женщины, они дрогнули и бежали в беспорядке. Большинство из них погибло, сброшенные с крутизны, - в этом месте Итома особенно отвесна - и лишь немногие из них, бросив оружие, спаслись.

2. К Ахейскому союзу, по моему мнению, мессенцы сразу не присоединились вот по какой причине. Когда лакедемоняне воевали с Пирром, сыном Эакида, мессенцы сами, без всякого приглашения, пришли к ним на помощь, и после этой услуги последовало со стороны Спарты более дружественное и мирное к ним отношение. Поэтому они не хотели вновь возбуждать вражду, вступив в тот союз, в который входили самые явные и непримиримые враги лакедемонян. Для меня ясно, а для самих мессенцев это, конечно, было не менее ясно, что если даже они и не войдут в союз, то все же Ахейский союз будет направлен против лакедемонян, так как в Ахейском союзе аргивяне и аркадяне составляли весьма значительную часть. С течением времени, однако, и они вступили в Ахейский союз. 3. Немного времени спустя Клеомен, сын Леонида, внук Клеонима, взял у аркадян город Мегалополь во время перемирия. Из аркадян, бывших в городе во время его захвата, одни погибли тогда же, а остальные - говорят, что их, бежавших из Мегалополя, было более двух третей - ушли вместе с Филопеменом, сыном Кравгида. Тех, кто ушел с Филопеменом, дружески приняли к себе мессенцы, отплатив таким образом аркадянам той же монетой за те услуги, которые сами от них получили в древние времена еще при Аристомене, а затем и впоследствии при заселении Мессении и при основании города. Настолько действительно бывают переменчивы человеческие дела, если судьба по воле бога позволила мессенцам в свою очередь спасти аркадян, раньше бывших их спасителями, и, что кажется еще более невероятным, даже взять Спарту. Ведь они сражались с Клеоменом при Селласии при Селласии и вместе с Аратом и ахейцами заняли Спарту. 4. Когда лакедемоняне избавились от Клеомена, у них выдвинулся тиран Маханид, а по его смерти у них вновь в качестве тирана явился Набис. Так как он похищал не только достояние частных лиц, но грабил и храмы, то в короткое время он собрал огромные богатства и на них набрал и содержал войско. Когда этот Набис захватил Мессену, то Филопемен и мегалополиты явились в ту же ночь, и спартанский тиран должен был удалиться, признав свое поражение. 5. Впоследствии, по причине каких то неудовольствий против мессенцев, ахейцы двинулись против них со всем войском и опустошили большую часть их страны. С наступлением времени жатвы они вновь собирались напасть на Мессению, но Динократ, вождь народа, выбранный в это время начальником мессенских сил, заставил (аркадского вождя) Ликорту и то войско, которое было с ним, возвратиться домой, не достигнув успеха, благодаря тому, что ему удалось раньше с помощью мессенцев из города и окружных периэков, явившихся им на помощь, занять проходы из Аркадии в Мессению. Когда же вскоре после (отступления) Ликорты с войском прибыл сюда Филопемен с небольшим числом всадников, то, не получив никаких сведений о том, что произошло с его (союзниками), он был побежден мессенцами, которые сражались с возвышенных мест; при этом Филопемен был взят в плен живым. О том, как был взят в плен Филопемен и как он умер, все это я изложу впоследствии при рассказе об Аркадии; те же из мессенцев, которые были виновны в смерти Филопемена, понесли наказание, и Мессения вновь вошла в Ахейский союз.

До сих пор я рассказывал о бесконечных страданиях мессенцев, о том, как божество, рассеяв их до самого края земли, в страны самые отдаленные от Пелопоннеса, потом с течением времени позволило им невредимыми вернуться в родную землю. Теперь я вновь обращаюсь к описанию страны и ее городов.

XXX

1. Еще в наше время в Мессении в стадиях двадцати от Херийской (Поросячьей) долины находится приморский город Абия. Говорят, что в древности он назывался Ирой и принадлежал к тем самым семи городам, которые, по поэме Гомера, Агамемнон обещал Ахиллу (как приданое за дочерыо). Рассказывают, что когда Гилл и доряне были побеждены ахеянами, сюда в Иру удалилась Абия, кормилица Глена, сына Геракла, поселилась здесь и соорудила храм Гераклу; много лет спустя Кресфонт среди других почестей, оказанных ей, переменил название города, назвав его по ее имени Абией. Тут был знаменитый храм Геракла (и Абии) и другой храм - Асклепия.

2. На расстоянии семидесяти стадиев от Абии находятся Фары. У дороги есть соленый источник. Император Август повелел, чтобы мессенцы, жившие в Фарах, были приписаны к Лакедемону. Говорят, что основатель этого города Фарис был сыном Гермеса и Филодамии, дочери Даная. Рассказывают, что у Фариса не было мужского потомства, а что была дочь, по имени Телегона. На дальнейший их род указывает Гомер в "Илиаде", говоря, что у Диоклеса были близнецы, Крефон и Ортилох, а сам Диоклес был сыном Ортилоха и внуком Алфея. Что касается Телегоны, то о ней он ничего не говорит; по словам же мессенцев, она то и была матерью Ортилоха, родившая его Алфею. Кроме того, я слышал в Фарах еще, что у Диоклеса, кроме сыновей близнецов, была еще дочь Антиклея, у которой было двое сыновей, Никомах и Горгас, отцом которых был Махаон, сын Асклепия; что они остались тут и, когда Диоклес умер, они унаследовали от него царство. И до сегодняшего дня за ними сохранился дар лечить болезни у людей, вывихи и всякие другие увечья. И за это им приносят жертвы в храме и всякие посвятительные дары. В Фарах есть и храм Тихи (Счастья) и древнее ее изображение. 3. Гомер первый, насколько я знаю, упоминает в своих произведениях о Тихе, В гимне к Деметре, перечисляя дочерей Океана, с которыми вместе играла Кора, дочь Деметры, он упоминает и Тиху, называя ее тоже дочерью Океана; вот эти слова:

Все мы, собравшись на мягком лугу, беззаботно

играли,

Было нас много: Левкиппа, Ианфа, Файно и

Электра,

Тиха, Мелобосис и цветколикая с ней Окироя.

Сверх этого он больше ничего не говорит о ней, о том, будто бы она является богиней самой могущественной среди богов, имеющей наибольшее влияние в делах человеческих, и будто бы она обладает в этом отношении наибольшею силой, подобно тому, как в "Илиаде" он изобразил Афину и Энио главными вождями на войне, Артемиду - могучей и страшной при родовых муках женщин, а Афродите он приписал все заботы о браках. Что же касается Тихи, то ничего подобного он не сообщает. 4. Первый Бупал, художник искусный как в сооружении храмов, так и в изображении живых существ, создавая для жителей Смирны статую Тихи, сделал ее с полона голове, в одной руке держащей так называемый у эллинов рог Амалфеи. Этим он указал на сферу действий богини; впоследствии ее воспел Пиндар и, в частности, назвал ее Фереполис (городу счастье и помощь несущей).

XXXI

1. Немного дальше Фар находится роща Аполлона Карнейского и в ней источник; Фары от моря отстоят на шесть стадиев. 2. Если отсюда пройти в глубь Мессении на восемьдесят стадиев, то придем в город Фурии; говорят, что в поэмах Гомера он назывался Антией. Фурии были отданы лакедемонянам, жившим в Спарте, Августом. С римским императором Августом вел войну Антоний, родом тоже римлянин; в числе других эллинских племен и мессенцы приняли сторону Антония потому, что лакедемоняне стояли на стороне Августа. Вследствие этого Август наказал и мессенцев, и всех тех, кто был против него, - одних больше, других меньше; так жители Фурий, города, который издревле стоял на холме, должны были спуститься и поселиться на равнине. Но и верхний город не был совершенно покинут: там остались развалины стен и храм, называемый Храмом сирийской богини (Афродиты). Новый город на равнине стоит на реке, называемой Арис.

3. В центре страны есть поселок Каламы (Тростники) и местечко Лимны (Болото); там есть храм Артемиды Лимнатиды, где, говорят, нашел себе кончину спартанский царь Телекл. Если идти из Фурий по направлению к Аркадии, то дойдем до истоков реки Памиса; они являются целебными для маленьких детей. 4. Если идти от этих источников налево и пройти стадиев сорок, то на пути будет город Мессена, под горой Итомой; он огражден не только горой Итомой, но со стороны, обращенной к Памису, также и горой Эвой. Говорят, что название этой горы произошло оттого, что тут впервые Дионис и сопровождавшие Диониса женщины издали свой (вакхический клич): "Эвое". 5. Стены вокруг Мессены сделаны из камня, а над ней надстроены башни и зубцы. Что касается стен Вавилонских или Мемноновых в персидских Сузах, то я ни сам их не видел, ни от другого кого либо не слыхал, кто видел бы их своими глазами, но что касается Амброса в Фокиде или Византии и Родоса - а эти местности укреплены очень хорошо, - то укрепления у мессенцев более сильные. На площади у мессенцев находится изображение Зевса Сотера и водоем Арсинои: он получил название по имени дочери Левкиппа и в него снизу вливается вода из источника, называемого Клепсидрой (Водяные часы). Из храмов богов там есть храм Посейдона и другой храм Афродиты. Что особенно заслуживает упоминания - это статуя Матери богов из паросского мрамора, произведение того Дамофонта, который отлично пригнал и исправил слоновую кость на статуе Зевса в Олимпии, когда она стала трескаться, и которому со стороны элейцев воздается великий почет. 6. Работы того же Дамофонта у мессенцев статуя (Артемиды), именуемая Лафрией. Почитание ее установлено у них по следующему поводу. У калидонян Артемида, которую они чтут больше всех других богов, носит наименование Лафрия; получив Навпакт от афинян, мессенцы стали жить очень близко от пределов Этолии и потому заимствовали культ этой богини от калидонян. Внешний вид ее я опишу в другом месте. Наименование Лафрии проникло только к мессенцам и ахейцам из Патр; все другие города именуют ее Артемидой Эфесской, и отдельные лица чтут ее выше всех других богов. Причиною этого, как мне кажется, является, во первых, слава амазонок, которые, по преданию, воздвигли эту статую, и, во вторых, то обстоятельство, что этот храм сооружен в древнейшие времена. Кроме этих двух причин еще три других сильно способствовали распространению ее славы, это - размеры храма, превосходящего все человеческие сооружения, процветание города Эфеса и то исключительное положение, которым пользуется здесь богиня.

7. У мессенцев есть еще храм Илитии и мраморная статуя. Рядом - мегарон Куретов, где все животные одинаково сжигаются целиком, начиная с быков и коз, вплоть до птиц, - все бросаются в пламя. Есть и чтимый у мессенцев храм Деметры и изображения Диоскуров, несущих дочерей Левкиппа. Мною уже в прежних описаниях указано, что мессенцы оспаривают детей Тиндарея у лакедемонян, считая, что они принадлежат им, а не лакедемонянам. 8. Но наибольшее количество статуй и наиболее достойных обозрения дает нам храм Асклепия: там находятся отдельной группой статуи самого бога и его детей, отдельно группа Аполлона и муз, отдельно группа Геракла и города Фивы, затем Эпаминонд, сын Клеоммида, Тиха и Артемида Фосфора (Светоносная). Статуи, сделанные из мрамора, - творение Дамофонта; это единственный скульптор из мессенцев, заслуживающий внимания, насколько я знаю. Изображение же Эпаминонда - из железа, работы кого то другого, не Дамофонта. 9. Есть у них и храм Мессены, дочери Триопа, с ее статуей из золота и паросского мрамора. На задней стене храма находятся картины, изображающие царей Мессении: до прихода дорян в Пелопоннес - Афарея и его детей, затем тех, кто царствовал по возвращении Гераклидов - Кресфонта, бывшего одним из вождей дорийского войска, а из поселившихся в Пилосе - Нестора, Фрасимеда и Антилоха, - наиболее чтимых сыновей Нестора как по возрасту, так и за их участие в походе против Трои. Есть там еще и Левкипп, брат Афарея, и Гилаира и Феба, а вместе с ними и Арсиноя. Нарисован там и Асклепий, по сказаниям мессенцев, сын Арсинои, и Махаон и Подалирий, потому что и они были участниками похода на Трою. Эти картины нарисовал Омфалион, ученик Никия, сына Никомеда, другие же говорят, что он был рабом у Никия и был его любимцем.

XXXII

1. В так называемом у мессенцев Гиеротисионе (Дворце жертв) находятся изображения всех богов, которых почитают эллины, там же находится и медное изображение Эпаминонда. Там же стоят древние треножники; Гомер называет их "не бывшими в огне"; а в гимнасии - статуи Гермеса, Геракла и Тесея, творения египетских мастеров; не только у всех эллинов, но теперь уже и у многих варваров принято воздавать честь этим трем божествам не только в гимнасиях, но и в палестрах (ставя их изображения? 2. Эфид), по моим расследованиям, был по времени старше меня и так как он обладал крупным состоянием, то мессенцы воздают ему почет как герою. Некоторые из мессенцев говорили, что, правда, у Эфида было большое состояние, но что тот, кто изображен на картине, это не он, а его предок и тезка; они говорят, что этот старший Эфид был начальником мессенцев, когда ночью при полном их неведении в их город тайно вошел Деметрий, сын Филиппа, со своим войском.

3. Там же и могила Аристомена, и они утверждают, что это не кенотаф (пустая могила). На мой вопрос, каким образом и откуда были доставлены кости Аристомена, они сказали, что они посылали за ними на Родос и что это был приказ Дельфийского бога. При этом они мне сообщили, какие обряды совершаются на его могиле. Приведя к памятнику быка, которого они собирались принести ему в жертву, они привязывают его к стоящей на могиле колонне; дикий и не привыкший к привязи бык не хочет стоять спокойно, он беспокоится и мечется во все стороны; и если колонна покачнется, то это считается благоприятным знамением для мессенцев, а если не покачнется, то это считается знамением неблагоприятным. 4. Мессенцы хотят верить, что в битве при Левктрах присутствовал и Аристомен, хотя его не было уже в живых, и что это он, по их словам, помог фиванцам и был главной причиной понесенного лакедемонянами поражения. Я лично слышал, что халдеи и индийские маги первые сказали, что душа человека бессмертна; им поверили многие из эллинов, а больше всего Платон, сын Аристона. И все, кто хочет принять такое положение, не могут отрицать того, что ненависть Аристомена к лакедемонянам должна была пылать в его сердце во все времена. 5. Нечто похожее на этот мессенский рассказ, но, конечно, не совпадающий с ним во всех подробностях, я сам слышал в Фивах. Фиванцы рассказывают, что непосредственно перед самой битвой при Левктрах они послали спросить предсказаний у разных оракулов; послали они и в Лебадию (к Трофонию", чтобы они вопросили бога. До нас дошли вещания, полученные от Исменийского бога (Аполлона) и от Птойского (Аполлона), сверх тех, которые были даны в Абах и в Дельфах. Трофоний же, говорят, дал такое предсказание в стихах гекзаметра:

Прежде чем вам выступать с врагами на бой

рукопашный,

Ставьте трофей и моим вы щитом его украшайте,

Аристоменом он в храм посвящен мой, могучим

мессенцем.

Я же вражьи ряды погублю мужей щитоносных.

Когда пришло это предсказание, то, говорят, Эпаминонд обратился с просьбой к Ксенократу, чтобы он послал за щитом Аристомена и украсил им трофей на таком месте, откуда бы он мог быть видимым для лакедемонян. Ведь этот щит знали и видели все, которые на досуге рассматривали его в Лебадии, по слухам же его знали все без исключения. Когда фиванцы одержали победу, они вновь отослали его назад в храм Трофония, куда он и был посвящен. Медная статуя Аристомена есть у мессенцев еще на стадионе. Недалеко от театра есть храм Сараписа и Исиды.

XXXIII

1. Если подниматься на вершину Итомы, где находится акрополь мессенцев, то по дороге находится источник Клепсидра. 2. Перечислить все те местности, которые претендуют считаться местом рождения и воспитания у них Зевса, было бы невыполнимо даже для того, кто приступил бы к этому вопросу со всей серьезностью. Такие же претензии выставляют и мессенцы: и они говорят, что бог был воспитан у них, что Итома и Неда были его няньками, что по имени Неды была названа река, а по имени второй, Итомы, было дано имя горе. Мессенцы рассказывают, что когда Зевс был похищен Куретами из за страха перед его отцом, то эти нимфы омыли его на этом месте и имя этому источнику дано в память похищения Зевса Куретами; из этого источника ежедневно берут воду в святилище Зевса на Итоме. 3. Статуя Зевса - творение Агелада; она была сделана еще в древности для мессенцев, живших в Навпакте. Жрец, избираемый каждый год, держит эту статую у себя дома. Они справляют и ежегодный праздник, так называемые Итомеи, а в древности они устраивали и музыкальные состязания. Не говоря о других доказательствах, это можно заключить из поэм Эвмела. В гимне, посылаемом для процессии на Делос, он написал:

Зевсу Итомскому муза была по душе и угодна,

Та, что с чистой кифарой в сандалиях ходит

свободных.

Таким образом, мне кажется, что он составил эти стихи, хорошо зная, что там устраивали и состязания в музыке.

4. Если идти дорогой в Аркадию, в Мегалополь, то в воротах стоит изображение Гермеса аттической работы: говорят, афиняне первые стали придавать гермам четырехугольную форму, а от них эту форму заимствовали и другие. Отойдя от ворот стадий тридцать, встречаем течение реки Балиры. Говорят, что такое имя реке было дано потому, что Фамирид при своем ослеплении бросил сюда свою лиру; он был сыном Филаммона и нимфы Аргиопы. До тех пор Аргиопа жила у Парнаса, когда же она зачала, то, говорят, она переселилась к одрисам, так как Филаммон не захотел ввести ее в свой дом. Поэтому и Фамирида называют одрисом и фракийцем. Что же касается Левкасии и Амфита, то обе речки сливают свои воды в один поток.

5. По ту сторону этих рек простирается поле, называемое Стениклерским; говорят, что был такой герой Стениклер. Напротив этого поля находится то, что в древности называлось Эхалией, теперь же это Карнасская роща, особенно богатая кипарисами. Тут стоят статуи Аполлона Карнейского, (Агны (Священной)) и Гермеса, несущего барана, а Агной именуется Кора, дочь Деметры; и вода из источника протекает мимо ее статуи. Что же касается таинств Великих богинь - а их справляют этим богиням и в Карнасионе, - да будет мне позволено ничего о них не говорить; по святости я считаю их вторыми после элевсинских. А что в этой Карнасской роще хранятся медный кувшин, найденный аргосским предводителем, и кости Эврита, сына Меланея, то объявить это во всеуслышание мне не воспрепятствовало никакое сновидение. Мимо Карнасской рощи протекает река Харадр. 6. Если пройти налево стадиев восемь, то встретятся развалины Андании. Все эксегеты (толкователи) согласны, что название городу дано от имени какой то женщины Андании, но ни о ее родителях, ни о том, кто был ее мужем, я ничего сказать не могу. Если идти от Андании к Кипариссиям, то будет на пути так называемая Полихна и протекают речки Электра и Кей; конечно, можно в рассказах относить эти имена к Электре, дочери Атланта, и Кею, отцу Латоны, а может быть, это были и местные герои, Электра и Кей.

7. Если перейти реку Электру, то будет источник, называемый Ахайя, и развалины города Дория. Гомер в своих поэмах говорит, что с Фамиридом несчастие случилось именно здесь, в Дорие, за то что он хвастался, будто в пении он победит самих Муз, а Продик из Фокеи - если только правильно ему приписывается поэма "Миниада", - говорит, что за свое хвастовство перед Музами Фамирид получил возмездие в Аиде. Как мне кажется, Фамирид потерял зрение вследствие болезни. То же несчастие постигло впоследствии и Гомера. Но Гомер все время продолжал составлять песни и не поддался несчастию, а Фамирид, вследствие постигшего его несчастия, бросил и свои песни.

XXXIV

1. От Мессены до устья реки Памиса - приблизительно стадиев восемьдесят пути; Памис течет по стране обработанной; его воды чисты и он судоходен от моря стадий на десять. В него заходят морские рыбы, особенно в весеннюю пору. То же делают рыбы и на реках Рейне и Меандре; больше же всего они заходят вверх по течению Ахелоя, впадающего в море у Эхинадских островов. Но в Памис заходят рыбы совершенно иного рода (чем в другие реки), так как вода его чистая, а не такая илистая, как в названных мною реках. Кефаль, как рыба, живущая в тине, любит более мутные реки. В эллинских реках не водятся животные, причиняющие гибель людям, подобно тому как в Инде, египетском Ниле, равно и в Рейне и Истре (Дунае), Евфрате и Фасиде (Риони). В этих реках живут твари, пожирающие людей подобно самым прожорливым зверям; по виду они похожи на сомов (железниц), живущих в Герме и Меандре, только цветом они темнее и сильнее их. В этом сомы им уступают. В Инде и в Ниле - в обоих водятся крокодилы, а в Ниле, кроме того, и гиппопотамы, для людей - зло не меньшее, чем крокодил. В эллинских реках людям не грозит никакой опасности со стороны каких либо чудовищ, так как и встречающиеся в реке Аое, текущей по земле феспротов в Эпире, акулы водятся не в самих реках, но приплывают с моря.

2. На правом берегу Памиса находится город Корона; он расположен у моря, под горой Мафией. По этой дороге у моря есть местность, которую принято считать посвященной Ино: здесь, говорят, она вышла из моря, была признана богиней и была названа Левкотеей вместо Ино. Если пройти немного дальше, то видим реку Биас, которая впадает в море. Говорят, она так названа по имени Бианта, сына Амитаона. Затем стадиев двадцать в сторону от дороги находится источник Платанистон (Платановая роща); вода течет из дупла широковетвистого платана. Толщина этого дерева такова, что (дупло) похоже на маленькую пещеру, и вода очень вкусная для питья; вытекая оттуда, она спускается к Короне. 3. В древности имя города Короны было Эпея, но когда мессенцы с помощью фиванцев возвратились в Пелопоннес, то посланный для восстановления города Эпимелид назвал его Коронеей, так как он сам был из беотийской Коронеи; мессенцы же с самого начала неправильно произносили это имя и с течением времени это их ошибочное произношение все больше и больше укреплялось. Но передается и другая версия, будто когда рыли фундамент для стены, то натолкнулись на медную ворону. Тут есть храмы: Артемиды, так называемой Пайдотрофы (Детокормилицы), Диониса и Асклепия; на площади воздвигнуты статуи в честь Асклепия и Диониса из мрамора, а Зевсу Сотеру (Спасителю) - медная; на акрополе же под открытым небом стоит тоже медная статуя Афины с вороной в руке. Видел я и надгробный памятник Эпимелида. Но почему они гавань называют Ахейской, этого я не знаю.