В. Ф.Зима "ЧЕЛОВЕК И ВЛАСТЬ в СССР в 1920-1930-е годы: политика репрессий" | Часть II

Цель травли опальных виднейших деятелей партии государства состояла в том, чтобы заставить их признать обвинения, открыто и публично покаяться в несовершенных грехах и устроить очередное показательное судилище над выявленными врагами народа. Причины таких акций известны. Советский режим укреплялся тем, что регулярно истреблял несогласных с его деятельностью, а других, нагоняя страх за свою жизнь, доводил до полного подчинения. Борьба с антисоветской крамолой превращалась в главный принцип жизни общества. Сломленные и запуганные допросами, арестованные Куликов, Пятаков, Сосновский написанными ими же самими мифологическими показаниями помогали Сталину и Ежову политически компрометировать ненужных свидетелей прежних "д,ел": Бухарина, Рыкова, Томского и др.

Так фабриковались политические процессы 1930-х гг. Одних жертв сменяли другие, а между ними Ежов и его подручные всегда

обнаруживали порочащую "преступную" связь. Газетная шумиха в те годы помогала психологически доводить жертвы до безумия. После статьи в "Правде? Бухарин сообщал Сталину в письме от 15 декабря 1936 г.: - Я политически убит. ...Нет слов, чтобы выразить всю муку от ложных обвинений, оскорблений... Бывшие лидеры правой оппозиции (а следовательно... и я, Бухарин) обвиняются в том, что они шли рука об руку с троцкистами и диверсантами, гестапо и т.д."

Обратимся к важнейшим приказам Ежова, связанным непосредственно с необоснованными репрессиями 1937-1938 гг. когда борьба с "врагами народа" и ?шпионами" достигла кровавого апогея. За менее чем 2-летний срок своего пребывания на посту наркома НКВД и руководителя Главного управления государственной безопасности Ежов успел сделать многое из того, чего от него требовал Сталин при назначении. Он первым поставил на поток фальсификацию следственных дел, арестованных по подозрению, оговору или доносу руководителей партии, государства, народного хозяйства, армии, науки и искусства. При нем конвейер уничтожения советских граждан действовал с небывалой интенсивностью. Под личным руководством Ежова в СССР было реализовано более 15 чекистских операций по ликвидации "врагов" народа.

Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Н.Ежов начал свою деятельность с реорганизации и укрепления своего аппарата: подбора заместителей начальников управлений, создания новых структур и привлечения свежих сил для решения новых задач. Усиление репрессий вызвало поток жалоб в партийные и советские организации. Приказ - 0011 от 13 января 1937 г. за подписью Ежова предусматривал передачу работы по рассмотрению заявлений, адресованных в центральные партийные и правительственные органы, ему лично и в Особое совещание при НКВД - 8-й отдел Главного управления госбезопасности. Нововведение он мотивировал тем, что существовавший порядок прохождения и рассмотрения в четырех разных местах аппарата НКВД заявлений осужденных о пересмотре дел, сокращении сроков наказаний и проч. приводил к дублированию работы, к отсутствию единой ответственности, учета и контроля.

Ежов хотел контролировать всю переписку с осужденными и особенно - заявления об амнистиях, поступавших из Президиума ЦИК. С этой целью 8-му отделу Управления госбезопасности было

поручено разрешать наиболее важные вопросы путем доклада самому наркому или постановкой на рассмотрение Особого совещания. Переписка по заявлениям осужденных периферийных органов НКВД должна была проводиться только через тот же 8-й отдел ГУГБ НКВД СССР, запросы которого исполнялись в 5-дневный срок. Приказ Ежова обязывал Управление госбезопасности выделить специальное помещение для приема посетителей, лично обращавшихся на Лубянку по всем вопросам, связанным с заявлениями. На начальника 8-го отдела ГУТБ Цесарского было возложено представительство на заседаниях комиссий ЦИК СССР по применению амнистий . Как секретарь ЦК ВКП(б), Н.Ежов непременно должен был согласовывать содержание приказа в Политбюро и получить одобрение на его реализацию. Приказ способствовал возвышению роли органов государственной безопасности в политической сфере.

Параллельно Ежов активно занимался делом Бухарина, Рыкова и вредительством в аппарате НКВД, готовя компрометирующие материалы на своего предшественника Генриха Ягоду. На февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 г. когда Сталин дал конкретные установки на массовые репрессии, Ежов, выступил с двумя докладами и подробно отчитался о том, что успел сделать. Он буквально следовал в русле основного докладчика, фактами подтверждая его тезис о необходимости до конца искоренить остатки недобитых враждебных классов. В своем заключительном слове на пленуме Сталин сказал: ".,..О вредителях, диверсантах и о всех других агентах троцкистского и нетроцкистского типа, иностранных государств. Я думаю, что все товарищи поняли и осознали, что эта порода людей, каким бы флагом она ни маскировалась, троцкистским или бухаринским, нам все равно, эта порода людей не имеет ничего общего с каким бы то ни было политическим течением в рабочем движении. Это оголтелая банда наемных убийц, диверсантов, шпионов, вредителей..." .

Далее Сталин перечислил имена и должности присутствовавших на пленуме партийных функционеров, которых не сегодня-завтра ждал арест и суд. Некоторые из них (Разумов, Стецкий, Хатаевич, Ягода и др.) робко пытались оправдаться, но их грубо

останавливали, не давали слова. На пленуме Сталин заявил, что 18 тыс. троцкистов и зиновьевцев уже арестовано. "Вы не утешайте себя тем, - сказал он далее, - что каких-нибудь 12 тыс. из старых кадров остается и что троцкисты последние кадры пускают в ход для того, чтобы пакостить, которых мы скоро перестреляем, не утешайте себя"1. На пленуме Ежов получил конкретное указание к началу массовых расстрелов. Он также понял, что необходимо это делать как можно быстрее и с особой секретностью.

В конце марта 1937 г. Ежову было присвоено звание Генерального комиссара государственной безопасности, что было сопоставимо со званием маршала. Он старался оправдать доверие и редко покидал свое ведомство. 3 апреля того же года Ежов направил за своей подписью так называемую ориентировку - 27, подготовленную 3-м отделом Управления госбезопасности НКВД, о вскрытых антисоветских организациях троцкистов и правых в военно-химической промышленности. В ней он сообщал, что проведенные расследования показали создание троцкистами и правыми относительно разветвленной организации на военно-химических заводах с целью вывода их из строя. Поскольку в то время военно-химическое производство отставало от общего уровня развития оборонных отраслей хозяйства, то вывод из строя завода или цеха явился бы серьезным ударом по обороне страны.

По исправлениям в тексте видно, что Ежов стремился сделать приказ более конкретным. Он подчеркивал, что работа местных органов госбезопасности по выявлению всех участников организации и ее деятельности, за исключением управления НКВД Горьковской, Ленинградской, Московской и Западно-Сибирской областей, не отвечала требованиям партии и государства. Новый нарком обращал внимание чекистов на основной недостаток ведения следствия, состоявший в том, что не вскрыта деятельность иностранных разведок, несмотря на безусловную их заинтересованность в получении секретных материалов и в выводе из строя военно-химических заводов.

Он приказывал: "Троцкистов и правых, работающих на пороховых и военно-химических заводах, подозреваемых в антисоветской деятельности, арестовывать (подчеркнуто Ежовым. - Авт.) с соблюдением установленного порядка производства ареста. Следствие по их делам вести с задачей полного вскрытия всех участников антисоветской организации... в главных управлениях наркоматов... тяжелой промышленности и обороны. В следственной

работе поставить важнейшую задачу - выявление агентуры иностранных разведок, зарезервированной диверсантами на время войны..."1. Об исполнении так называемой "ориентировки" требовалось донести наркому к 15 мая 1937 г. через 3-й отдел управления госбезопасности НКВД. В этом небольшом документе была определена конкретная задача: в кратчайший срок на территории СССР найти и обезвредить антисоветские группы, занимавшиеся шпионажем в пользу иностранных государств.

К уже упомянутой ориентировке - 27 прилагался обзор начальника 3-го отдела ГУГБ НКВД СССР Миронова о деятельности антисоветских организаций троцкистов и правых на военно-химических заводах. В нем говорилось, что за последние месяцы была вскрыта вредительская диверсионная организация, состоявшая из работников военно-химического завода - 12 и научно-исследовательского противогазового института - 26 в Ногинске. Арестованный участник организации, бывший заместитель директора научно-исследовательского противогазового института З.Я.Левин показал, что, работая в Военно-химическом тресте, он якобы был вовлечен в диверсионную организацию бывшим управляющим треста, а в то время директором завода - 12 - известным лидером право-левацкого блока С.И.Сырцовым. В конце 1933 г. при направлении Левина для работы на снаряжательном заводе - 80 Сырцов будто бы дал ему конкретные указания по срыву производства активированного угля, идущего для изготовления фильтров противогазов, а также срыву производства тротила, необходимого для снаряжения снарядов и бомб.

На допросах Левин назвал ряд участников вымышленной "организации Сырцова", которые так же как, и он сам, якобы выполняли диверсионную и вредительскую работу на указанных выше военных заводах. Почти все арестованные признавали свою непосредственную антисоветскую связь с Сырцовым, а через него с троцкистами или с правыми. В деле фигурируют фамилии известных политиков того времени, которых по указке сверху следователи государственной безопасности сводили в "объединенный центр"врагов социализма.

В конце обзора обращалось особое внимание чекистов на их упущения в работе, так как в деле о вредительско-диверсионной деятельности троцкистов и правых на военно-химических заводах не были вскрыты происки иностранных разведок, особенно немецкой, которая насадила на заводах свою агентуру, использо

вав пребывание в СССР представителей фирм по договорам о технической помощи .

Новые исторические исследования, основанные на документах из лубянских архивов, раскрывают причину вымышленных признаний арестованных в несовершенных преступлениях. Следователи госбезопасности убеждали обвиняемых в важности для партии их ложных признательных показаний . Анализ политических биографий расстрелянных в 1937-1938 гг. показал, что большинство из них являлись убежденными коммунистами и преданными партии функционерами, поэтому они, как правило, соглашались ради высших партийно-политических интересов на "игру", якобы проводившуюся по инициативе ЦК ВКП(б) Лубянскими "Маратами". Кроме того, протоколы допросов фальсифицировались. К тем подследственным, которые не соглашались на "д,оговор"с сотрудниками госбезопасности, применялись методы запугивания, угроз и пыток.

Разоблачение НКВД "врагов народа" и шпионов проводилось одновременно по нескольким направлениям. 29 апреля 1937 г. Ежов направил всем начальникам управлений НКВД краев, областей и республик циркулярное письмо о том, что меньшевистским подпольем в СССР была развернута активная нелегальная работа по воссозданию меньшевистской партии для борьбы с большевистским правлением. Оно целиком было построено на показаниях людей, арестованных по ложным доносам. В нем сообщалось, что за последнее время в 4-й отдел ГУГБ поступил ряд агентурных и следственных данных, якобы подтверждавших, что в СССР существовал Всесоюзный меньшевистский центр, основанный в 1933-1934 гг. освобожденными из политических изоляторов и ссылки по окончании сроков бывшими членами ЦК меньшевиков Либером, Ежовым-Цедербаумом и другими. В 1935 г. работа центра была вскрыта, а его члены арестованы и вновь направлены в ссылку, где, по мнению НКВД, восстановили организацию меньшевиков.

В 1936 г. в Москве было создано "Союзное бюро" меньшевиков, которое наладило связь с "Заграничной делегацией" меньшевиков (в Париже), откуда получало директивы. По сводкам чекистов из Рязани, Томска, Тулы, меньшевики из "Союзного бюро" организовали там областные и городские комитеты. Вскоре НКВД прекратил деятельность "Бюро", а следствием было установлено,

что оно ставило целью своей контрреволюционной деятельности вооруженное свержение Советской власти при поддержке антисоветской интервенции. Нарком Ежов обращал особое внимание своих сотрудников на тот факт, что "Союзное бюро" и его низовые организации в своей работе ориентировались на установление блока с правыми, троцкистами, эсерами и стремились использовать легальные возможности, "предоставляемые" сталинской Конституцией.

В циркулярном письме также сообщалось, что чекисты Московской области вскрыли и ликвидировали "Московское бюро", созданное в 1934 г. известными меньшевиками Кузов-левым, Плесковым, Кейзманом и Горчаковым. В декабре 1935 г. Кейзман на заседании "Московского бюро" будто бы докладывал по вопросу о новых методах борьбы с Советской властью и заявлял, что в обстановке возможной войны фашистской Германии против Советского Союза насильственное устранение руководства ВКП(б) способствовало бы выступлению всех антисоветских сил и свержению коммунистической диктатуры. Такой поворот событий внутри СССР мог привести к умиротворению Европы и обеспечению возможности парализовать все попытки организовать новую мировую войну. В НКВД из этого сделали вывод, что меньшевики уже перешли на позиции террора против Советской власти и будто бы надеялись, что террор может стать величайшим актом мира, поскольку основным стимулом к войне служила борьба с коммунизмом. Если же данный вопрос был бы снят, то и возможность войны отпадала. "Во имя мира и спасения миллионов рабочих, - заявлял Кейзман, - мы можем пойти на террор".

Во время допросов чекисты пытками получали от арестованных нужные им показания, дававшие основание "обнаруживать" и "обезвреживать" меньшевистские антисоветские организации не только в Москве и Ленинграде, но и в городах Урала, Сибири, Казахстана, где бывшие члены разгромленной в начале 1920-х гг. партии меньшевиков находились в тюрьмах и ссылке. Для физического уничтожения уцелевших меньшевиков готовился компрометирующий материал: их связь с враждебными СССР заграничными организациями и группами, объединение с троцкистами и правыми внутри Советской республики для совместной борьбы против диктатуры сталинского Политбюро в стране.

В директиве Ежова сотрудникам госбезопасности СССР приводились агентурные данные 4-го отдела ГУГБ о том, что лидеры меньшевистской "Заграничной делегации" в Париже Ф.И.Дан и А.А.Югов высказывали мнение, что наиболее передовые представители советской общественности попытаются воспользоваться в своей борьбе избирательной кампанией на основе новой Конституции СССР. Они якобы дали установки на необходимость заключения избирательных соглашений меньшевиков с другими антисоветскими организациями в момент выборов в Советы1.

В конце циркуляра о меньшевиках Ежов делает организационные выводы и дает указание центральному и областным управлениям госбезопасности перейти к активным действиям. После его приказа региональные структуры советских спецслужб немедленно приступили к быстрой и полной ликвидации "меньшевистского подполья". Мало кто из уцелевших бывших меньшевиков избежал ареста и расстрела. Нарком Ежов приказал пересмотреть все архивные агентурные дела и материалы по меньшевикам с ?целью выявления и полного вскрытия в самом зародыше каждой попытки... направленной к возобновлению антисоветской деятельности"2.

2. Ликвидация "военно-фашистского заговора?

Тема предстоящей войны с Германией, Японией и Польшей проходила красной нитью через большинство расстрельных приказов наркома Ежова.

В 1935-1936 гг. в СССР среди военных проводилась дискуссия о возможном начале новой мировой войны в Европе. Спорили о том, какой будет война и как к ней готовиться. Как диктатор, Сталин хотел иметь хорошо вооруженные и боеспособные армию и флот. Поклонник императора Петра Великого, он много времени уделял формированию высшего кадрового состава в войсках. Советский руководитель никогда не упускал возможности подчеркнуть опасность враждебного для СССР окружения и предупреждал о возможном нападении на первое в мире пролетарское государство. Исходя из своего стремления обезопасить границы СССР, Сталин поддерживал тех полководцев, некоторые утверждали, что следует готовить Красную Армию к войне с сильным

противником технически оснащенным, с танками, самолетами, подводными лодками и моторизованной пехотой.

Сталин разделял такое мнение и помогал военным специалистам: М.Н.Тухачевском)', А.И.Егорову, В.В.Блюхеру. Вместе с его преданными соратниками К.Е.Ворошиловым и С.М.Буденным, в 1935 г. Тухачевский, Егоров и Блюхер стали первыми маршалами. Но в обстановке искусственно нагнетаемого страха перед заговорами, противники военной модернизации в лице Ворошилова, Буденного, Кулика и др. стремились привлечь Сталина на свою сторону и преднамеренно возбуждали у него подозрение и недоверие к молодым маршалам. Они обвиняли их в недооценке и даже отрицании роли крупных соединений кавалерии в предстоящей войне. Против сторонников насыщения войск техникой были выдвинуты абсурдные обвинения в подражании европейским армиям и даже в их связях с военными разведками Германии, Японии и др. капиталистических государств. Важным доводом Ворошилова и Буденного был опыт участия СССР в Гражданской войне в Испании, где кавалерия якобы хорошо себя проявила.

В середине мая 1937 г. Тухачевский был арестован по фальшивому доносу. За ним на Лубянку последовали видные советские военачальники: И.Э.Якир, И.П.Уборевич, А.И.Корк, Р.П.Эйдеман, Б.М.Фельдман, В.К.Путна и другие, а В.М.Примаков был арестован на год раньше, и к нему уже были применены пытки, с целью получения лжесвидетельств на сослуживцев.

Решающую роль в дальнейшем разгроме советской военной элиты сыграло совещание Военного совета Наркомата обороны СССР с участием командиров и политработников Красной Армии 1-4 июня 1937 г. Стенограмма выступления Сталина и его беседы в ходе совещания с членами Военного совета и политработниками содержали обоснование широкомасштабных репрессий в армии и необходимости срочной замены арестованных и расстрелянных путем выдвижения новых командиров и политработников. Свою речь Сталин начал с того, что факты, "уйма показаний самих преступников", наблюдения за ними "подтверждали раскрытие" военно-политического заговора против Советской власти, финансировавшегося германским фашизмом. Он сказал, что многие выступавшие характеризовали "заговорщиков" "мерзавцами, чудаками, помещиками". Такой подход, по его мнению, не правильный, так

как он не мог решить поднятой проблемы. "Для того, чтобы зло с корнем вырвать и положить ему конец, - сказал Сталин, - надо его изучить спокойно... изучить его корни, вскрыть и наметить средства, чтобы впредь никаких безобразий ни в нашей стране, ни вокруг нас не повторялось.

Я и хотел как раз по вопросам такого порядка несколько слов сказать..."

Сталин назвал тех, кто "стоял" во главе мифического заговора - политических руководителей: Л.Д.Троцкого, А.И.Рыкова, Н.И.Бухарина, Я.Э.Рудзутака, Карахана, А.С.Енукидзе; затем руководителей по военной линии: Г.Г.Ягоду, М.Н.Тухачевского, И.Э.Якира, И.П.Уборевича, А.И.Корка, Р.П.Эйдемана, Я.Б.Гамарника. Поскольку совсем недавно названные лица занимали высшие руководящие государственные посты и пользовались доверием и авторитетом в партии, то Сталин всячески стремился оправдать прежнее свое к ним расположение и доказать их постепенное "превращение" во "врагов народа" и даже в шпионов. Причину их предательства он видел в сущности характера бывших соратников по партии, а не в их происхождении, дворянском или буржуазном. "Ленин был дворянского происхождения, "

говорил Сталин. - ...Энгельс был сын фабриканта Управлял

своей фабрикой и кормил этим Маркса. Чернышевский - сын попа - неплохой человек. И наоборот, Серебряков был рабочим, а вы знаете, каким мерзавцем он оказался. Лившиц был рабочим, а оказался шпионом...

...Есть у вас еще другая, тоже неправильная точка зрения. Часто говорят: в 1922 г. такой-то голосовал за Троцкого. Тоже неправильно, человек мог быть молодым, просто не разбирался. Дзержинский голосовал за Троцкого, не только голосовал, а открыто Троцкого поддерживал при Ленине, против Ленина. Вы это знаете? Он не был человеком, который мог бы оставаться пассивным в чем-либо. Это был очень активный троцкист и весь ГПУ он хотел поднять на защиту Троцкого. Это ему не удалось" . Далее добавил, что Дзержинский потом открыто перешел к нам и дрался с нами против троцкистов.

В своем выступлении Сталин утверждал, что после смерти Ленина ЦК партии оставался верным его политической линии. Многие бывшие троцкисты увидели это "и перешли на нашу сторону и в одних рядах с нами очень хорошо дрались против троцкистов".,

У Сталина была очень трудная, почти невыполнимая задача - доказать опытным партийным и государственным деятелям, многие из которых являлись участниками революции и Гражданской войны, почему через 20 лет в рядах большевиков появлялись враги социализма, которых необходимо было уничтожать физически. А была ли необходимость объявлять террор против соратников по большевистской партии, несогласных с партийной линией"

В начале своего доклада Сталин сразу поставил в число политических ренегатов, рядом с находившимся за границей Троцким, Рыкова, Бухарина, Гамарника и Рудзутака. Однако вскоре он заявил, что у него нет данных о том, были ли они шпионами или хотя бы информировали немцев. Следовательно, Рыков, Бухарин, Гамарник и Рудзутак не были сломлены на допросах и не стали клеветать на себя и своих коллег. Сталин повторял, что многие обвиняемые не признавались, что они шпионы, но добавлял, что против них есть данные: "Знаем, кому он (Рудзутак. - Авт.) передавал сведения? .

Вся их вина, согласно Сталину, состояла в том, что они были связаны, разумеется, по работе, с осужденными ранее или ждавшими суда под арестом Енукидзе, Караханом, Якиром, Тухачевским, Уборевичем и Ягодой . Хорошо известно, что обвиняемые - бывшие члены Политбюро ЦК ВКП(б) - также общались и со Сталиным, Молотовым, Ворошиловым, Ежовым и другими, которые тогда в 1937 г. выступали против них в качестве обвинителей.

Часть выступления Сталина прямо напоминала шантаж, рассчитанный на аудиторию. Он "р,аскрывал" механизм вербовки шпионов. Трудно ответить, для чего он рассказывал людям очевидную небылицу. Иногда он любил в виде отступления от основного текста "повеселить" аудиторию.

Сталин сказал буквально следующее: "Есть одна разведчица опытная в Германии, в Берлине. Вот когда вам, может быть, придется побывать в Берлине, Жозефина Гензи, может быть, кто-нибудь знает. Она красивая женщина. Разведчица старая. Она завербовала Карахана. Завербовала на базе бабской части. Она завербовала Енукидзе. Она помогла завербовать Тухачевского. Она держит в руках Рудзутака... Будто бы сама датчанка, на службе у германского рейхсвера. Красивая, очень охотно идет на всякие предложения мужчин, а потом гробит...

Могут спросить... как это так, эти люди, вчера еще коммунисты, вдруг стали сами шпионами" - А так, что они завербованы. Сегодня от них требуют, - дай информацию. Не дашь, у нас уже есть твоя расписка, что - ты завербован, опубликуем. Под страхом разоблачения они дают информацию. Завтра требуют... давай больше и получи деньги, дай расписку.

После этого требуют, - начинайте заговор, вредительство. В Кремле попытайтесь что-нибудь устроить или Московском гарнизоне и, вообще, займите командные посты... Дайте реальные факты... И они убивают Кирова. Вот, получайте, говорят. А им говорят: идите дальше... организуйте группу, которая должна арестовать правительство. Арестовать, перебить несколько человек, а народ, а армия... Они сообщают, что у нас ... заняты... большие командные посты: Тухачевский, Уборевич, Якир...

Они выступили против командующего Дальневосточным военным округом Блюхера, чтобы отдать Дальний Восток Японии... Он выпивает... устарел... Созываем совещание. ...Видимся с ним. ...Даем ему произнести речь - великолепно. Проверяем его... Он ...разумнее, опытнее чем любой Тухачевский, ...Уборевич, ...Якир. Есть люди с 10-летним командующим опытом, действительно из них сыплется песок, но их не снимают, наоборот, держат..."1.

Когда перечитываешь текст стенограммы выступления Сталина перед военными, то все больше понимаешь, какими методами он стремился воздействовать на слушателей, повлиять на их подсознание своей "д,оверительностью", а чаще запугиванием, страхом. Одновременно создавалось впечатление, что он хотел убедить и себя в том, что заговор был, что люди, с которыми он совсем недавно работал, - "враги" и должны были умереть. Он говорил о том, какие они слабые - "р,абы" германского рейхсвера, даже представлял, как они плакали, когда их приводили в тюрьму.

Разоблачительный накал его выступления нарастал. Сталин вспоминал, что Рыков, Бухарин и другие "заговорщики" были против коллективизации. У него невольно вырвалась фраза: "Колхозы. Да какое им дело до колхозов" Видите ли, им стало жалко крестьян. Вот этому мерзавцу Енукидзе, который в 1918 г. согнал крестьян и восстановил помещичье хозяйство, ему теперь стало жалко крестьян. Но так как он мог прикидываться простачком и заплакать, этот верзила (смех в зале), то ему верили... Я его еще тогда представлял к исключению из партии, мне не верили, считали, что я как грузин очень строго отношусь к грузинам. А русские,

видите ли, поставили перед собой задачу защищать "этого грузина". Какое ему дело, вот этому мерзавцу, который восстанавливал помещиков, какое ему дело до крестьян..."

Сталин говорил, что успех и достижения в стране - планы перевыполнялись, жизнь улучшалась, международный вес возрастал - притупилось чувство политической бдительности, доверились людям своим и чужим. Впервые за 20 лет разведка плохо сработала, поэтому надо поставить ее на ноги: "Это наши глаза, наши уши". Сталин акцентировал внимание на том, чтобы каждый партиец и каждый непартийный большевик сигнализировал о "происках врагов народа". По его словам, Ленин сам хотел сделать это, но не успел.

По данным Сталина, 300-400 человек арестованных необходимо заменить выдвиженцами снизу. Он призывал присутствовавших не смущаться, поскольку в Красной Армии "непочатый край талантов". Советовал выдвигать участников Гражданской войны в Испании: Д.Г.Павлова, Я.К.Берзина, Г.М.Штерна. Закончил свое выступление Сталин словами: ".,..Этих людей смелее выдвигайте, все перекроят, камня на камне не оставят. Смелее - не бойтесь. (Продолжительные аплодисменты)? .

После перерыва осмелевший от похвал Сталина в его адрес Блюхер вдруг заявил: "Нам сейчас, вернувшись в войска, придется начать с того, что собрать небольшой актив, потому что в войсках говорят и больше и меньше, и не так, как нужно. Словом, нужно войскам рассказать, в чем тут дело" .

Сталин был удивлен. Ему не понравился тон и смысл заявления советского маршала. В свою очередь он задал Блюхеру неожиданный и провокационный вопрос: "То есть пересчитать, кто арестован"? Блюхер смутился и ответил: "Нет, не совсем так". Сталин понял, что Блюхер, члены Военного совета и приглашенные настолько были шокированы его речью, что не могли даже сообразить, как им дальше действовать: возвращаться в места дислокации войск или ждать своей участи в Москве. Все ждали разъяснений, и тогда Сталин, обращаясь к Блюхеру и всем остальным, посоветовал сделать следующее: "Я бы на вашем месте, будучи командующим ДВО, поступил бы так: собрал бы более высший состав и им подробно доложил. А потом собрал бы командующий состав пониже и объяснил бы более коротко, что враг затесался в нашу

армию, он хотел подорвать нашу мощь, что это наемные люди наших врагов, японцев, немцев. Мы очищаем нашу армию от них, не бойтесь, расшибем в лепешку всех, кто на дороге стоит"1.

Массовые аресты высокопоставленных командующих обезглавили командование военных округов, соединений и армий, поэтому на том же июньском совещании у наркома обороны СССР К.Е.Ворошилова предстояло наметить решение проблемы замены руководящих военных кадров. Участников Гражданской войны в Испании, о которых говорил Сталин как возможном высшем командном резерве, было явно недостаточно. Сталин советовал командирам, сидевшим в зале, наметить в своих организациях двух заместителей с тем, чтобы выращивать их как по политической, так и по командной части. По его мнению, такой подход предоставлял возможность лучше изучать людей.

Нарком обороны СССР дал поручение руководителю кадрового управления Красной Армии Фельдману представить ему список примерно 150 человек командиров на выдвижение. Но Ворошилову пришлось ждать этого списка около трех лет и жаловаться С.М.Буденному: "Этот список есть где-то. Нужно разыскать". На что Буденный отвечал: "Я его видел, там все троцкисты, одни взятые, другие под подозрением". Сталин, слышавший этот диалог, заметил: "Так как половину из них арестовали, то значит, нечего тут смотреть".,

Там же на совещании, в присутствии участников, Сталин, Ворошилов и Буденный решили не публиковать приказ о выдвиженцах на командные должности в армии и стенограмму совещания, а после ознакомления в войсках вернуть их в центр2.

После обсуждения кадрового вопроса Сталин обратился к присутствовавшим с предложением простить тех командиров по политической или военной части, которые случайно были задеты по делу о заговоре, при условии, если бы они пришли и обо всем рассказали. Участники совещания, естественно, поддержали предложение Сталина. Но на его вопрос о том, есть ли такие люди, никто не откликнулся. Сталин же продолжал говорить о том, что 5 лет "р,аботали", кое-кого задели случайно, а кто-то, может быть, выжидал. Хорошо если бы эти люди рассказали, как их дело провалилось, и предлагал помочь таким выжидавшим. Щаденко и Ворошилов стали дружно "помогать". Первый заявил, что в Гражданскую войну бандитам обещали прощение, если те сдавали

оружие и сами являлись с повинной. На что Сталин заметил, что у нынешних, сидящих в зале, и оружия-то нет, может, только знают о врагах, но не говорят. Ворошилов предупреждал "не желавших признаваться", что они могут оказаться в неприглядном положении, если за них что-то расскажут другие, и т.д. Сталин дал честное слово, что простит тех, кто признается, но зал молчал... Тогда Щаденко и Ворошилов пошли на открытую провокацию, они стали называть фамилии людей, якобы как-то причастных к заговорщикам или близких к ним. Прозвучали имена ДА.Кучинского и К.А.Мерецкова, но они оба сразу же публично отвергли голословные наветы .

Вскоре из сообщения газеты "Правда" стало известно, что 11 июня 1937 г. специальное судебное присутствие Верховного суда СССР признало всех подсудимых - М.Н.Тухачевского, И.Э.Якира, И.П.Убо-ревича, АИ.Корка, Р.П.Эйдемана, Б.М.Фельдмана, В.М.Примакова и В.К.Путну - виновными в нарушении присяги, измене родине. Все они были лишены воинских званий и приговорены к расстрелу. Еще до приговора суда Сталин от имени Центрального комитета партии направил местным партийным организациям предложение организовать митинги рабочих, крестьян, красноармейцев в поддержку суда над шпионами и предателями, чтобы вынести резолюцию о необходимости применения к ним высшей меры наказания . Ночью 12 июня того же года приговор был приведен в исполнение.

Сталин держал в напряжении весь состав ЦК партии личной регулярной информацией о новых арестах и расстрелах членов и кандидатов в члены ЦК. Выступая на пленуме ЦК ВКП(б) 29 июня 1937 г. он сказал, что на основе неопровержимых данных, поступивших на членов ЦК И.Ф.Кадацкова, М.С.Чудова и кандидата в члены ЦК И.П.Павлуновского, они были арестованы. Сталин дополнил, что в НКВД завершилась проверка дела И.А.Пятницкого, которого ожидали передопрос и очная ставка4.

'РГАСПИ. Ф.558. Оп. 11. Д. 1120. Л. 82.

В доказательство сталинских слов участники пленума получали копии стенограмм допросов для ознакомления, и кто-то из них среди новых имен заговорщиков находил и свою фамилию. Там же на пленуме люди, "оказывавшиеся" участниками антиправительственного заговора, выводились из состава ЦК партии открытым голосованием, сопровождавшимся голосами одобрения: "Правильно". А.ААндреев, председательствовавший на заседа

нии, соблюдая партийный "порядок", спрашивал: "Кто против"? Против никого не было.

Уничтожив маршала Тухачевского, а с ним и группу командиров высшего ранга, Сталин обратил свое внимание на других маршалов Красной Армии. Летом 1937 г. Сталин принял участие в специальном военном совещании. Кроме Сталина, на нем присутствовали: В.М.Молотов, К.Е.Ворошилов, Н.И.Ежов, А.И.Егоров, С.М.Буденный, И.Ф.Федько, Н.С.Хрущев, С.К.Тимошенко, П.Е.Дыбенко, Л.З.Мехлис, Е.А.Щаденко, Г.И.Кулик. В.К.Блюхера на совещании не было. Сталин слушал выступавших, а в конце сам взял слово. Суть его выступления состояла в том, что антисоветский заговор, возглавлявшийся Тухачевским, был ликвидирован, но остались отдельные группировки, которые, по его мнению, недовольны политикой партии в военном деле, могли, собрав вокруг себя таких же недовольных, выступить против советской власти.

В центре критики оказалась "г,руппировка", состоявшая из Егорова, Буденного и Дыбенко. Сталин поддержал выступления Тимошенко и других, заявлявших, что Егоров, Буденный и Дыбенко - политические единомышленники, недовольные существовавшим тогда положением в армии. Он развил эту мысль и предположил, что они, возможно, были недовольны и политикой партии. ".,..Мы слишком много выдвигаем и популяризируем таких людей...," сказал Сталин, - нас нельзя упрекнуть в том, что мы затираем талантливых... Если нашего какого-либо наркома снять и направить на... низовую работу - он моментально обидится и полезет в какую-нибудь оппозицию, станет недоволен политикой партии... правительства... Ленин... писал, что коммунист должен подчиниться любому решению. ...Было оговорено... что с ответственных постов направлять иногда на низовую работу... и выдвигать новых людей. К примеру, возьмите меня. Работая при Ильиче, я был наркомнацем, и в то же время был нарком РКИ. Несмотря на это, меня направили в Царицын заготовлять хлеб, и я был подчинен Цурюпе, даже не члену ЦК. ...Будучи дважды наркомом... членом Политбюро ЦК, я в течение Злет исполнял различные поручения ЦК на более низовой работе и никогда не вздумал обидеться. Был только один случай, когда мне позвонил Владимир Ильич и сообщил, что в Ростове плохо, возможно, что Ростов взят, и предложил поехать туда выправить положение. Я наотрез отказался и мотивировал тем, что не хочу без конца... чистить чужие конюшни. Пусть поедет туда Троцкий. ... Просто тогда дал советы Владимиру Ильичу, как поступить с Ростовом, что сделать. Были приняты мои предложения, и дело вышло.

Так что, товарищи, зазнаваться нечего... Правильная политика правительства решает успех армии. При правильной политике техника и командный состав всегда приложатся"1.

Сталин охарактеризовал недовольство Егорова, Буденного и Дыбенко порядками в армии "буржуазными настроениями". Привел пример из истории буржуазной Германии: похвалив премьер-министра Бисмарка, который не обиделся, когда им стали недовольны и направили послом в Россию. Он честно работал, поэтому его вновь призвали и сделали премьер-министром. Этим Сталин хотел подчеркнуть, что только преданные и исполнительные люди, а не оппозиционеры достойны выдвижения на высшие командные посты. К примеру из истории Германии он присовокупил рассказ о причинах побед Наполеона. Он говорил, что армия Наполеона была первоклассной, имела хорошую артиллерию, но главное было не в этом, а - в политике Наполеона, который легко завоевывал страны как освободитель крестьян от феодалов. Но он назначал своих родственников во главе правительств, а те стали эксплуатировать народы, чем вызывали большое недовольство. По мнению Сталина, недовольство народа политикой Наполеона привело его к поражению. При этом Сталин всегда подчеркивал, что народы СССР всегда поддерживали политику большевиков.

Запугивая военных, Сталин говорил, что народ разоблачил и уничтожил Тухачевского и его группу заговорщиков, а недовольным политикой партии Дыбенко, Егорову и Буденному народ выражает недоверие. Он открыто предупреждал их об опасности.

Как мы знаем, из троих названных им военачальников уцелел только один - Буденный. И это не случайно. Сталин никогда не видел в Буденном конкурента в политике, считая его преданным функционером, доверял ему много больше, чем другим. В годы Гражданской войны они были рядом: профессиональный политработник Сталин и профессиональный кавалерист - Буденный. За четыре года до разгрома высшего командного состава Красной Армии, 26 апреля 1933 г. Сталин через газету "Правда" лично поздравил своего боевого товарища, организатора "славной красной конницы", талантливейшего "выдвиженца революционных крестьян"С.Буденного с днем его 50-летия.

Истребление высшей командной элиты Красной Армии продолжалось. В 1938 г. были обвинены в измене и расстреляны: маршал В.К.Блюхер (историк Ф.Д.Волков пишет, что его до смер-

чам же. Л. 103-109.

ти замучили на допросах) , командармы II ранга Я.И.Алкснис, П.Е.Дыбенко, Н.Ф.Каширин, командарм I ранга И.П.Белов. Маршал А.И.Егоров погиб от пыток во время следствия в 1939 г. Репрессиям подверглись и многие другие командиры высшего и среднего звена, а всего погибло примерно 40 тысяч человек офицеров, т.е. более 50% командного состава Красной Армии и Военно-морского флота. Значительно больше военных были приговорены к длительным срокам тюремного заключения и лагерей. Еще больше было уволено из армии и флота. То, что происходило внутри страны в 1937-1940 гг. можно назвать разгромом командования Красной Армии накануне Второй мировой войны.

У историков нет единого мнения по вопросу о точной численности советских военных, погибших от сталинских репрессий в 1937-1938 гг. По нашим данным, основанным на изучении постановлений, распоряжений, решений ЦК ВКП(б) и СНК СССР, Политбюро ЦК ВКП(б), приказов, сводок и дел осужденных НКВД СССР за 1937-1938 гг. цепная реакция репрессий нарастала в геометрической прогрессии. Каждого арестованного принуждали давать показания на 5-10-15 и более человек его сослуживцев, родственников и знакомых. Почти на каждое новое названное имя давался ордер на арест. Многие из арестованных по воле руководства НКВД становились "участниками" антиправительственного заговора. К ним применялись самые суровые меры социальной защиты с целью раз и навсегда искоренить возможность возникновения "нового заговора". К примеру, после гибели маршала СССР В.К.Блюхера расстреляли еще четырех человек, близких родственников. Расстреляны 5 человек родных маршала СССР М.Н.Тухачевского: жена - Н.Е.Тухачевская, два родных брата, муж сестры Елизаветы, муж сестры Марии .

Сталину и Ворошилову удалось обезглавить Красную Армию. Из 94 человек высшего командного звена, принимавших участие в "р,аботе? Высшего совета Наркомата обороны СССР 1-4 июня 1937 г. не подверглись репрессиям только восемь человек, это И.Р.Апанасенко, К.Е.Ворошилов, С.М.Буденный, О.И.Годовиков, Е.А.Щаденко, С.К.Тимошенко, А.В.Хрулев, Б.М.Шапошников. 78 человек были расстреляны. С.С.Каменев умер до начала репрессий и был посмертно причислен к врагам народа. Я.Б.Гамарник застрелился, Л.М.Галлер умер в тюремной больнице, А.Я.Лапин покончил с собой в тюремной камере. Выжили и впоследствии были освобождены: К.А.Мерецков, А.И.Тодорский, Г.Г.Ястребов, Я.М.Фишман, К.К.Рокоссовский .

3. Борьба с "д,иверсантами и агентами" империализма

Страх перед агрессией со стороны капстран возбуждал недоверие советского руководства к иностранцам. Ухудшение отношений между СССР и Германией после прихода к власти Гитлера привело к преследованию в Советском Союзе не только германских граждан, но и всех так называемых "советских немцев".,

В оперативном приказе - 00439 от 25 июля 1937 г. о шпионаже и диверсиях на советских оборонных предприятиях, совершавшихся германскими подданными, сообщалось, что агентурными и следственными материалами "д,оказывалась" провокационная деятельность германского генерального штаба и гестапо на важнейших оборонных предприятиях промышленности СССР. По мнению НКВД, для этой цели будто бы использовались осевшие на оборонных заводах германские граждане.

Оперативный приказ обязывал все управления и отделы госбезопасности СССР приступить к арестам германских политических эмигрантов, работавших на оборонных предприятиях, а также лиц, сохранивших подданство Германии. На каждого из германских политэмигрантов Ежов потребовал через 10 дней представить ему подробный компрометирующий материал для решения вопроса об аресте. В процессе следствия над "выявленными" германскими ?шпионами", их предлагалось немедленно арестовать независимо от гражданства и места работы. При проведении операции был произведен тщательный учет всех советских немцев,

работавших на промышленных предприятиях, в сельском хозяйстве и в советских учреждениях .

В Москве и других городах начались повальные аресты граждан с немецкими фамилиями, работавших на оборонных предприятиях, железнодорожном транспорте, а также уволенных с них, если они проживали на территории данной республики, края или области. Все они обвинялись в шпионаже как агенты гестапо и в деятельности контрреволюционных подпольных организаций. В процессе проведения операции НКВД выявлялись новые и новые "завербованные" немецкой разведкой "вредители и террористы". Следователи госбезопасности, стремясь быстрее решить проблему поиска ?шпионов", запрашивали списки лиц немецкой национальности из парторганизаций институтов, техникумов и школ. Ордера на аресты заполнялись по полученным спискам. Как открылось впоследствии, некоторые следователи выискивали кандидатуры для арестов но справочникам номеров телефонов, содержавшим иностранные фамилии. Московское управление НКВД "обнаружило" и ликвидировало антисоветскую организацию немецкой молодежи "Гитлерюгенд". Деятельность этой никогда не существовавшей организации была полностью фальсифицирована сотрудниками органов госбезопасности. На следствии арестованных 17-18-летних молодых людей избивали, чтобы добиться от них признаний. Всего в период с 8 марта 1937-го по 19 ноября 1938 г. были осуждены к высшей мере наказания и расстреляны только на Бутовском полигоне в Москве около 600 немцев. Многие были приговорены к длительным срокам тюремного заключения, а некоторые из них бесследно сгинули в лагерях .

В опубликованных списках расстрелянных в 1937-1938 гг. в Москве значится имя Опеля Альберта Карловича. Из краткой справки о нем узнаем, что родился он в Ногинске Московской области в 1875 г. немец, бывший фабрикант. При Советской власти работал методистом и преподавателем Главного управления учебных заведений Наркомлеса СССР. Проживал в Москве, по улице Житной, в доме 14, кв. 3. Арестован 28 июня 1938 г. по обвинению в шпионаже в пользу Германии приговорен к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение 19 октября того же года, реабилити

рован 20 августа 1956 г. Какую пользу сталинскому режиму могло принести убийство этого человека?

Операция НКВД, санкционированная ЦК ВКП(б) и подписанная Ежовым 24 июля 1937 г. была предпринята для срыва "подготовки" разведорганами капиталистических стран бактериологических диверсий: заражения территорий городов и сел, отравления водоисточников и продовольствия, - все это должно было вызвать панику в случае войны .

Поскольку в руках Ежова не имелось конкретных материалов о деятельности иностранных разведок по подготовке бактериологических диверсий в СССР, то все внимание госбезопасности было обращено на заводы, производившие и применявшие в своих производствах сильнодействующие яды, а особенно на специалистов, с ними работавших и отвечавших за их сохранность.

В поле зрения чекистов попали научно-исследовательские учреждения, которые "могли" через завербованную иностранными разведками агентуру из числа советских ученых получать для реализации своих диверсионных планов необходимые бактериологические материалы. Таким образом, только предположение руководства Управления госбезопасности НКВД послужило основанием для проведения операции, в результате которой были разгромлены перспективные научные институты, воссозданные в советское время.

Такая же участь постигла ученых Биотехнического института. Директор института молодой профессор И.М.Великанов и его жена З.И.Михайлова сделали ряд важнейших научных открытий, изучая причины возникновения у раненых газовой гангрены. В 1929 г. ими была получена сыворотка, впоследствии успешно применявшаяся в институте им. Склифосовского. Иван Михайлович впервые в СССР предложил и внедрил сыворотку против отравления мясными, рыбными и овощными консервами. Зоя Ивановна подготовила противостолбнячную сыворотку, широко использовавшуюся в медицинской практике.

* См.: Великанов В. Судьбы людские. М. 1998. С. 129-130. Из обви

И.М.Великанов был арестован 6 июля 1937 г. Его обвиняли в том, что он являлся шпионом японской разведки и вредителем и по заданию Тухачевского подготавливал план массовой биологической диверсии, путем заражения пищевых продуктов, потребляемых населением столицы . На допросах и очных ставках

профессор Великанов понял, что от него добиваются подтверждения ложных обвинений. Он отверг представленные обвинения и 21 ноября 1937 г. в письменной форме отказался давать дальнейшие показания .

От жены Великанова, З.И.Михайловой, арестованной в тот же день, следователи Лубянки требовали подтвердить преступную антисоветскую и шпионскую деятельность ее мужа. В архивах имеется стенограмма ее ответа оперуполномоченному: "Собственноручным показаниям, в которых он (Великанов) разоблачает себя как участник военно-фашистского заговора, я не верю. Врагом народа его не считаю? . Несмотря на отсутствие конкретных доказательств, Великанов и Михайлова по закону от 1 декабря 1934 г. были расстреляны. Малолетние дети ученых (дочь и сын) были взяты в семью родственников, получив впоследствии хорошее воспитание и образование.

В самый разгар кампании, направленной против "советских немцев", Сталин не забывал о тех рабочих и крестьянах, которых, по его мнению, контрреволюционеры могли привлечь на свою сторону. Подавляющее большинство людей, уничтоженных сталинским режимом, не имели никакого отношения к так называемой "пятой колонне", которая якобы существовала в СССР накануне Второй мировой войны. Самое большое число рядовых граждан было уничтожено на основании решения руководства страны "Об антисоветских элементах", выраженного в оперативном приказе Н.Ежова за - 00447 "Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов" от 30 июля 1937 г.

События развивались вускоренном темпе. 9 июля 1937 г. Сталин подписал решение Политбюро об утверждении троек и разнарядку на аресты. Органам государственной безопасности предписывалось "самым беспощадным образом разгромить всю банду антисоветских элементов", чтобы защитить трудящийся советский народ от их "контрреволюционных происков". Такой директивой Сталин хотел добить остатки недовольных политикой Советской власти. Как и в феврале 1930 г. территории республик, краев и областей были разделены на оперативные сектора. В каждом секторе были созданы оперативные группы во главе с начальником госбезопасности. В их распоряжении имелись подразделения Красной Армии и милиции. Общее руководство осуществлял начальник Главного управления госбезопасности комкор М.П.Фриновский.

Во время арестов требовалось производить тщательные обыски, изымать оружие, контрреволюционную литературу, драгоценности, иностранную валюту. Следствие производилось ускоренно и в упрощенном порядке. Репрессиям подвергались и люди, содержавшиеся в то время под стражей, следствие по делам которых было закончено, но дела еще не были рассмотрены судебными органами. Они передавались на суд троек.

Решением Политбюро ЦК ВКП(б) от 31 июля 1937 г. было дано указание отпустить НКВД из резервного фонда Совнаркома на расходы, связанные с проведением операции, 75 млн руб.

Судя по разнарядке, в СССР начиная с августа 1937 г. и до конца года предполагалось расстрелять 73 950 человек, осужденных тройками по I категории. Из них только в РСФСР должны были расстрелять 47 450 человек, в том числе в Московской обл. Азово-Черноморском и Западно-Сибирском краях по 5000 человек, а в Украинской ССР (без данных по двум областям) - 4800 человек, Казахской ССР - 2500 человек. Белорусской и Грузинской ССР - по 2000 человек в каждой. В других республиках и областях было расстреляно значительно меньше. В лагерях НКВД предполагалось расстрелять 10 000 человек подследственных .

После высылки и осуждения кулаков в 1930-1931 гг. расстрелы лета и осени 1937 г. были продолжением политики устрашения гражданского населения. По тому же приказу по II категории следовало арестовать 188500 человек.

С маниакальным упорством власти преследовали раскулаченных крестьян, заподозренных в контрреволюционных высказываниях, а также тех, кто нелегально вернулся в родные края из мест спецпоселения или скрывался от выселения. Например, в 1936 г. из "бегов" к своей семье (жене и дочерям, бежавшим из Северного края) возвратился крестьянин П.В.Дорожинский. Вместе с ними он проживал в приобретенном еще до коллективизации домике в поселке "Локомотивстроя" г. Орска Оренбургской области. Работал кузнецом в сельхозартели. Летом 1937 г. он попал под сталинско-ежовскую разнарядку на расстрел. За ним пришли рано утром. С тех пор семья его больше не видела. Искали, обращались во все инстанции - никакого ответа. Только после Великой Отечественной войны из Президиума Верховного Совета СССР сообщили, что П.В.Дорожинский умер в местах лишения свободы. Родные понимали, что то была просто отписка.

Только спустя много лет началась реабилитация жертв беззакония. Дорожинский был реабилитирован за отсутствием состава преступления. В 1989 г. внук Дорожинского обратился с письмом в Управление КГБ СССР по Оренбургской области с просьбой сообщить ему правду о судьбе деда. По указанию начальника подразделения УКГБ материалы следственного дела П.В.Дорожинского в порядке надзора были направлены в областную прокуратуру.

В результате проведенной прокуратурой проверки было установлено, что после ареста 27 июля 1937 г. сотрудниками госбезопасности на Дорожинского было заведено уголовное дело. Следствие велось в Орске сержантом госбезопасности Винокуровым. Через месяц, применяя незаконные методы, следователь получил нужные показания и направил Дорожинского в Оренбург. 24 августа 1937 г. тройкой УНКВД Оренбургской области он был осужден как участник контрреволюционной организации к высшей мере наказания. На следующий день приговор был приведен в исполнение. Место захоронения расстрелянного в материалах указано не было. В мае 1989 г. прокуратура Оренбургской области, рассмотрев материалы уголовного дела Дорожинского, пришла к выводу, что оно было полностью сфальсифицировано, так как в основу обвинения были положены "признательные показания" самого подследственного. Следовательно, он был осужден необоснованно .

Единственный сын необоснованно расстрелянного П.В.Дорожинского Григорий работал на лесоповале в Коми АССР. В мае 1942 г. он был направлен на фронт, за участие в боях награжден двумя орденами и медалями. После войны с тяжелым ранением вернулся в республику Коми. Там женился, воспитывал детей, проработал до пенсии.

Архивы НКВД долгое время хранили документы о том, как "р,азоблачались антисоветские организации" в Дальневосточном крае. "Расскажите о вредительской деятельности вашей контрреволюционной организации", - требовал следователь от крестьянина Н.Е.Матвеева из колхоза "Вперед". На 4-й день Матвеев не выдержал и стал оговаривать себя и тех, кто с ним работал: "Пичуев путем недогляда сделал пасеку бездоходной, Бобриков вывел из строя конское поголовье, коего не кормил. Белокрылое

...сгубил 2 дойных коров и т.д. Сам я так провел весенний сев, что урожая почти не было" .

Следователям не приходилось ломать голову, изобретая преступления колхозников, поскольку колхоз "Вперед" разваливался на глазах. Проливные дожди, наводнение, а затем засуха середины 1930-х гг. уничтожили пастбища, чем вызвали падеж скота и, как следствие, предопределили массовый выход крестьян из колхозов. Однако, колхозная история о вредительстве не была главной "причиной" ареста Никиты Матвеева. Его обвиняли в связях с заграницей. Зимой 1935 г. он действительно перешел на ту сторону пограничной реки Уссури, посетив там бежавшего туда от коллективизации своего двоюродного брата Якова Матвеева. Обвинения были выдвинуты и против жены нарушителя советской границы, арестованной вместе с ним. Под арест попали все колхозники, на которых под давлением следствия показал Никита Матвеев. Только двое отвергли предъявленное им обвинение, остальные были сломлены и подписали клевету на себя и других. Таким образом, была разоблачена "контрреволюционная организация", руководимая "японским шпионом? Яковом Матвеевым. Арестованных вывезли в Хабаровск, где тройкой УНКВД приговорили всех к расстрелу. Сиротами остались 26 несовершеннолетних детей.

На этом история расстрелянных колхозников не кончается. В 1960 г. когда начался пересмотр сфабрикованных дел, открылись новые факты. Кроме полной невиновности казненных в 1938 г. сельчан, были установлены подлинные мотивы ареста мужа и жены Матвеевых. Основную роль в той истории сыграли карьерные амбиции капитана Сурженко, который еще в 1935 г. разработал план собственной операции по захвату перебежчика Якова Матвеева, а в качестве помощника избрал его брата Никиту, засланного в Китай для "переговоров". Из той затеи ничего не получилось, поэтому спустя два года Сурженко воспользовался фактом "нарушения границы" для раскрытия ?шпионской сети" .

Приказ Ежова от 25 июля 1937 г. был перевыполнен, а цифры, намеченные в нем для ареста и расстрела, были превышены в несколько раз. С августа 1937 г. по ноябрь 1938 г. было расстреляно 386 798 человек, отправлено в лагеря - 380 559 человек .

В лице тех, кто избежал расстрела, советское государство видело бесплатную работгую силу, беспрерывно пополнявшую лесоразработки, стройки и рудники ГУЛАГа. На организацию новых лагерей было выделено 10 млн руб. Для решения столь важной задачи в ГУЛАГ направлялись новые партийные, комсомольские кадры, а для охраны лагерей Наркомат обороны призвал из запаса РККА 240 командиров и политработников .

Расстреляв Тухачевского, Сталин не забыл о его подчиненных по советско-польской войне 1920 г. По указанию Политбюро ЦК ВКП(б) была проведена крупномасштабная чекистская операция против граждан СССР польского происхождения. Враждебное отношение СССР к независимой Польше нашло отражение в приказе наркома Ежова за - 00485, подробности которого были изложены в строго секретном письме Главного управления госбезопасности к руководителям на местах от И августа 1937 г. "Офашистско-иовстанческой, шпионской, диверсионной, пораженческой и террористической деятельности польской разведки в СССР". В нем сообщалось, что НКВД была вскрыта и ликвидирована крупнейшая диверсионно-шпионская сеть польской разведки в СССР, существовавшая в виде "Польской организации войсковой" (ПОВ). Отмечалось также, что накануне Октябрьской революции и непосредственно после нее Ю.Пилсудский создал на советской территории свою политическую агентуру. Из года в год в нашу страну под видом политэмигрантов, обмениваемых политзаключенных и перебежчиков систематически перебрасывались многочисленные кадры шпионов и диверсантов, включавшихся в общую систему польской разведки .

Главное управление госбезопасности предупреждало чекистов, что был ликвидирован в основном только актив организации, который охватывал систему НКВД, РККА, аппарат Коминтерна (его польскую секцию), Наркоминдел, оборонную промышленность, транспорт и даже сельское хозяйство . Получалось, что польская разведка разрушала важнейшие сферы экономики и структуру управления страной.

нинИ.Е. Кульминация "Большого террора" в деревне. Зигзаги аграрной политики (1937-1938 гг.) // Отечественная история. 2004. - 1. С. 175-176.

Кроме поляков пострадали "завербованные "непольские элементы"". Они обвинялись в подготовке свержения Советской власти, провоцировании войны с Германией в 1918 г. Им припи

сывалась организация подрывной работы на Западном и Юго-Западном фронтах во время войны с Польшей в 1920 г. Руководство польской секцией исполнительного комитета Коминтерна обвинялось в том, что оно способствовало полному захвату членами ПОР> руководящих постов в Польской компартии, с целью использования их для антисоветской деятельности'.

После неудачного для Красной Армии похода в Польшу в 1920 г. указанная группа польских шпионов развернула вредительство в советской разведывательной и контрразведывательной системе, захватив под свое влияние решающие участки деятельности в Москве, Минске, Ленинграде. Так, член ПОВ Сташевский, назначенный И.С.Уншлихтом на заграничную работу, использовал свое пребывание в Берлине в 1923 г. для поддержки германской контрреволюции, направленной наразгром пролетарского восстания. Другой член той же организации, сотрудник разведывательного управления РККА Жбиковский, занимался провокационной деятельностью для осложнения взаимоотношений СССР с Англией. По директиве Уншлихта, сотрудники иностранного отдела ОГПУ Логановский и Баранский готовили покушение на французского маршала Фоша во время его приезда в Варшаву и т.д.

Очевидно, Ежов стремился объединить так называемые "вредительские", "шпионские" и "фашистские" группы в единый антисоветский заговор. Для этого был запущен в дело нелепый компромат против Уншлихта и его коллег : ?шпионы" И.С.Уншлихт и Р.А.Муклевич, выполняя задания все той же вездесущей польской разведки, стремились подорвать развитие советского военно-промышленного комплекса. Уншлихт, с 1931 г. занимавший пост заместителя председателя Госплана СССР, будто бы создал в секторе обороны Госплана группу "Польской организации войсковой" в составе Анны Муклевич, Заслава Ширинского и других, которые ".,..открыто выступали против строительства военных заводов под предлогом того, что это дорого и непосильно, вредительски рекомендуя военное производство налаживать в гражданской промышленности" .

1 Там же. Л. 279.

Далее в письме следуют подробности ?шпионажа" начальника Военно-морских сил СССР (а с 1934 г. начальника Главморпрома) Р.А.Муклевича. Судя по письму, он начал свою "вредительскую?

работу с искусственного замедления строительства торпедных катеров, сторожевых кораблей и подводных лодок, поручив проектирование Игнатьеву, "возглавлявшему" группу "вредителей" в научно-техническом бюро. Заложенные на стапелях корабли по несколько раз расклепывались и перекладывались заново, а утвержденные Реввоенсоветом сроки проектирования и строительства нарушались.

Муклевич вовлек во вредительскую организацию более 20 руководящих работников судостроительной промышленности из числа троцкистов, зиновьевцев и антисоветски настроенных специалистов. В результате его деятельности, как считали сотрудники спецслужб, было задержано строительство и сдача военному ведомству ряда кораблей и подводных лодок. В частности, путем задержки производства дизелей была сорвана в 1937 г. сдача подводных лодок для Дальнего Востока. В подлодке "Малютка" был вредитель-ски увеличен габарит, лишающий возможности перевозить ее по железной дороге. Срыв строительства серийных эсминцев и многое другое служило "д,оказательством" преднамеренного вредительства Муклевича1. От арестованного Муклевича добивались, чтобы он признался в руководстве подготовкой диверсионных актов, а также в том, что по его личному указанию члены группы Стрельцов и Бродский должны были вывести из строя большие стапели Балтийского судостроительного завода2.

Абсурдность данного обвинения была очевидной, поскольку в те годы планы первых советских пятилеток выполнялись досрочно и успешно только на бумаге, а производство новой, тем более военной техники осуществлялось с огромными трудностями и с большим опозданием, так как не хватало современного оборудования и многое приходилось делать почти вручную. Опыта строительства новейших боевых кораблей не было, поэтому приглашались зарубежные специалисты. Многие отечественные инженеры и квалифицированные рабочие были уволены или репрессированы как "бывшие люди", которым советская власть не доверяла.

Обвинительные процессы отличались тем, что изначально отметались все прежние заслуги арестованных перед Советской властью. Награды, совсем недавно полученные от правительства СССР, не учитывались. Причина такого подхода ясна. Если бы сотрудники госбезопасности учитывали вклад арестованных в дело

укрепления Советского государства, то обвинительное заключение полностью бы рассыпалось.

Например, Муклевич, будь он шпионом или вредителем, не стал бы беспокоиться за Беломоро-Балтийский канал, этот кратчайший водный путь для переброски боевых кораблей с Балтики с целью усиления обороны северного побережья СССР. В ответ на запрос Совета труда и обороны и Особого комитета по строительству Беломорского водного пути он честно и аргументировано изложил свое мнение о том, что глубины р. Свирь, равные 6 футам, не позволят проводить каналом ни одного боевого корабля, что сводило на нет всю проделанную работу на участке Онежское озеро" Белое море. Он писал: ".,..Вопрос о возможности перегруппировки морских легких сил (подводных лодок, эсминцев, сторожевых кораблей) из Балтийского моря на север в 1933 г. приобретает особо важное значение? . Муклевич считал, что ".,..в 1932 г. совершенно необходима постройка хотя бы временных гидротехнических сооружений Свирской электростанции для поднятия воды до 12 футов, что подтянет единственно отстающий участок и тем самым позволит перебрасывать легкие силы с Балтики на Север". Прислушались к его мнению, учли его предложение или нет - это уже другой вопрос, хотя предложение было своевременным и конкретным. На допросах в НКВД об этом никто не вспоминал, а если бы вспомнили и вышеприведенная цитата могла бы фигурировать в деле Муклевича, то, скорее всего, и она была бы использована против арестованного.

Август 1937 г. был вершиной разгула "ежовщины" в стране. Подтверждением тому явился зловещий оперативный приказ за - 00486 от 15 августа 1937 г. об аресте жен "изменников родины, членов право-троцкистских шпионско-диверсионных организаций". Репрессиям подвергались жены арестованных и расстрелянных по ложным доносам людей. Они не доносили на своих мужей, не осуждали их и не хотели от них отрекаться, за что многие поплатились жизнью. Этот приказ требовал вернуться на год назад и репрессировать жен осужденных мужей начиная с 1 августа 1936 г. В нем предписывалось подвергнуть арестам тех женщин, мужья которых были осуждены военной коллегией и военными трибуналами по I и II категориям. В дальнейшем

действие приказа было распространено и на другие категории. Заключительный 36-й пункт приказа обязывал руководство госбезопасности "впредь всех жен изобличенных изменников родины, право-троцкистских шпионов арестовывать одновременно с мужьями..."1

Большинство жен, обеспокоенные арестами своих мужей, писали обращения в высшие государственные и политические инстанции, вплоть до СНК СССР и ЦК ВКП(б), в которых они стремились доказать несостоятельность и ошибочность арестов. Однако обращения, как правило, оставались без ответа.

Приказ - 00486 предписывал закончить аресты жен осужденных "изменников родины" к 25 октября 1937 г. Таким способом Сталин и его подручный Ежов исправляли свою "ошибку", когда подвергали аресту только главу семьи.

Но приказ был направлен против семей репрессированных, а не только против жен. При подготовке арестов собиралось досье на каждого члена семьи, составлялись - подробная общая справка на всю семью, отдельная краткая характеристика на "социально-опасных и способных к антисоветским действиям" детей старше 15 лет. На основании ордера аресту подвергались жены, состоявшие в момент ареста в юридическом или гражданском браке с осужденными, а также жены, хотя и состоявшие с осужденными к моменту ареста в разводе, но причастные к его контрреволюционной деятельности или знавшие об этой деятельности бывшего супруга, но не сообщившие об этом.

Жены, которые были беременны или имели грудных и тяжелобольных детей, а также женщины преклонного возраста до суда могли получить отсрочку. Они давали подписку о невыезде, за ними устанавливалось тщательное наблюдение. Однако после вынесения приговора они подвергались аресту и направлялись не в тюрьму, а в лагерь. Жены, разоблачившие своих мужей, т.е. сообщившие о них сведения, послужившие основанием для их ареста, не подвергались репрессиям.

Аресты сопровождались тщательными обысками, во время которых конфисковались: иностранная валюта, драгоценные металлы в слитках, монетах и изделиях, личные и денежные документы, все имущество, за исключением необходимой одежды, обуви и постельных принадлежностей. Квартира арестованных опечатывалась. На каждую арестованную и на каждого "социально-опасного" ее ребенка старше 15 лет заводились следственные

дела, которые рассматривались особым совещанием. Согласно данному приказу, жены осужденных "изменников родины" подлежали заключению на сроки, соответствующие степени их социальной опасности, но не менее чем на 5-8 лет. Дети осужденных в зависимости от их возраста, степени опасности и возможностей исправления подлежали заключению в исправительно-трудовые колонии НКВД или "водворению в детские дома особого режима?'. В приказе - 00486 отдельно регламентировалось размещение, учет и наблюдение за детьми осужденных. Все дети были разделены на 3 группы, из которых 1-я и 2-я находились под особым надзором НКВД, а дети старше 15 лет и осужденные "социально-опасные" подростки учитывались 8-м отделом Главного управления государственной безопасности НКВД СССР. Грудные дети, находившиеся в лагерях вместе с их осужденными матерями, по достижении одного года отбирались у матерей и передавались в специальные детские дома и ясли. Именные списки детей, направлявшиеся из всех республик, краев и областей в Москву заместителю начальника административно-хозяйственного управления НКВД СССР, составлялись по группам, комплектуемым с таким расчетом, чтобы в один и тот же дом не попадали дети, связанные между собой родством или даже знакомством.

Детей-сирот, у которых были расстреляны отец и мать, власти разрешали нерепрессированным родственникам брать на свое полное иждивение. Наблюдение за политическими настроениями детей осужденных, за их учебой, воспитанием и жизнью возлагалось на народных комиссаров внутренних дел республик, начальников управлений НКВД краев и областей СССР.

Очередной оперативный приказ от 20 сентября 1937 г. за - 00593, подписанный Ежовым, был направлен против 25 тыс. человек, русских - служащих Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). Репатрианты из Харбина (Китай) и реэмигранты из Манчжурии были на особом учете и под наблюдением ГУГБ НКВД. Все они подверглись беспощадной расправе как "бывшие белые офицеры, полицейские, жандармы, участники различных эмигрантских шпионско-фашистских организаций"2. В приказе утверждалось, что в подавляющем большинстве эти люди являлись агентурой японской разведки, которая на протяжении ряда лет направляла их в СССР для террористической, диверсионной и шпионской деятельности.

В 1937 г. на железнодорожном транспорте и в промышленности Советского Союза было репрессировано 4500 человек реэмигрантов из Харбина. На следствии их заставили давать показания на своих коллег по работе на КВЖД. Операция по "ликвидации" харбинцев продолжалась в течение трех месяцев. Значительную часть из них отнесли к I категории и сразу же расстреляли. Остальных, включая женщин, детей и пожилых людей, приговорили к длительным срокам тюремного заключения и лагерей1.

Глава третья

ОХОТА НА "ПРАВЫХ? В ГОСАППАРАТЕ И ПАРТИИ

1. Дело председателя профсоюза железнодорожников А.М.Амосова

Политбюро ЦК ВКП(б) требовало раскрытия крупных заговоров и предотвращения организованных покушений на первых лиц партии и государства. Для таких дел требовались солидные фигуры. "Охота" чекистов на крупных руководителей чаще всего осуществлялась при помощи доносов одного-двух сослуживцев из ближайшего окружения "подозреваемого". Не исключено, что доносы писались под диктовку сотрудников госбезопасности. Зачастую следователи прибегали к шантажу, угрозам, физическим и моральным пыткам, рассчитывая добиться признания в несовершенных страшных преступлениях.

До лета 1937 г. имя потомственного железнодорожника Алексея Мефодьевича Амосова едва ли могло фигурировать в Лубянских списках. Впервые оно встречается в анонимном письме от 11 мая 1932 г. адресованном председателю Совета народных комиссаров СССР Молотову. В нем сообщалось буквально следующее: ".,..Два-три года тому назад железнодорожный транспорт был доведен до состояния, во многом напоминающего годы разрухи периода гражданской войны. Довели его до такого состояния реорганизациями, реформами и обезличкой, проводившимися тт. Рудзутаком, Сулимовым, Рудым, Амосовым (председателем ЦК профсоюза железной дороги), Мироновым, Лебедем и др. видными руководителями, не исключая и руководителя транспортного ГПУ? . Амосов был взят на заметку чекистами, но "оргвыводы" последовали через пять лет.

10 августа 1937 г. по ордеру - 4210 Главного управления государственной безопасности НКВД СССР, выданному лейтенанту госбезопасности Бруевичу за подписью заместителя наркома внутренних дел Союза ССР М.Фриновского, был произведен арест А.Амосова и обыск в его квартире по адресу: Москва, ул.

Веснина, д. 11, кв. 20. В трехкомнатной квартире вместе с взятым под арест Амосовым проживала его жена И.В.Довгалевская и два сына - Николай и Андрей. В процессе обыска у Амосова (члена партии с 1914 г. участника гражданской войны, кандидата в члены ЦК ВКП(б) с 1930 г. делегата XVII съезда партии, награжденного в 1936 г. орденом Ленина) никаких вещественных доказательств не обнаружили, так как их не было и не могло быть. У него изъяли охотничьи принадлежности и пишущую машинку.

За два дня моральных и физических истязаний во внутренней тюрьме на Лубянке Амосова заставили признаться в том, чего он никогда не делал, и написать заявление на имя Ежова с признанием своих антисоветских преступлений:

"На вопросы о том, состоял ли я в контрреволюционной организации и веду ли борьбу против Советской власти, заявляю, что до последнего времени этот вопрос был дик для меня. Но, обдумав всю свою работу, особенно начиная с ВЦСПС, перед 8-м съездом союзов, заявляю, что в начале, как мне теперь представляется, по существу контрреволюционной антипартийной организации правых изменников, я был вовлечен в нее, благодаря своей чрезмерной доверчивости. Произошло это так. Перед 8-м съездом профсоюзов в ВЦСПС, руководимом тогда председателем Томским, началось большое оживление. Прежде всего разговорчики о необходимости сплоченно провести съезд. Затем обычные профсоюзные пьянки. Они происходили на даче Шмидта, расположенной рядом с дачей Томского.

На одной пьянке пошли разговоры, что Томского хотят снять, обижают в ЦК, что этого нельзя допустить... Я считаю, что так как я бывал на этих пьянках, меня пичкали подобной "информацией", то, стало быть, тоже причастен был к этой антипартийной группировке или организации. Разговоры велись... прежде всего Ягломом, Луговым, Шмидтом, Мельничанским, Чернышовой и др. о том, что в ЦК нет коллективности, что профсоюзы хотят превратить в простой бюрократический придаток к партии, и т.п.

В начале я не придавал особого значения этим разговорам... Но, когда начались разговоры об отсутствии коллективности в ЦК, о якобы личных нападках на Томского и др. я пошел к т. Сталину выяснить, что же скрывается за этими разговорами. Был 2 раза у тов. Сталина. Он рассказал о позорном поведении Бухарина, Томского, Рыкова перед кулаком. Тогда я при встрече в ВЦСПС с Томским заявил ему: "Ты опять лезешь в правое болото". После этого меня на пьянки не приглашали... На 8-м съезде профсоюзов я голосовал за т. Кагановича... на работе и в личных отношениях порвал со всеми правыми изменниками. И в ЦК профсоюза железной дороги и

в ВЦСПС открыто вел борьбу с ними, так что я считаю себя на положении обрабатываемого, но не обработанного правыми изменниками...

Не пишу здесь о деталях потому, что мне сказали, надо написать короткое заявление.

13 августа 37 г. А.Амосов" .

Амосов вспомнил тех "врагов народа и шпионов", которые уже прошли через процессы 1936 г. и были расстреляны. Конечно, человек, отдавший себя служению советской власти, хотел доказать абсурдность и нелепость предъявленных ему обвинений и оправдаться, но губил себя и других, таких же, как и он сам, ни в чем не виновных людей. ААмосов, возможно, надеялся, что заявлением на имя Ежова закончатся моральные и физические издевательства, но, как выяснилось на следующий день, жестокие и изнурительные допросы только начинались.

После 13 августа 1937 г. в деле Амосова нет никаких записей. Можно лишь догадываться о том, что происходило с ним в течение трех последующих недель. Возможно, он отказывался давать нужные чекистам показания. Как бы там ни было, только 4 сентября 1937 г. арестованному Амосову было объявлено постановление об избрании меры пресечения и предъявлении обвинения. В предъявленном ему постановлении было сказано, что капитан государственной безопасности Овчинников из 6-го отдела Главного управления государственной безопасности НКВД СССР рассмотрел дело гражданина А.М.Амосова и решил, что он - участник право-троцкистской антисоветской организации в Народном комиссариате путей сообщения СССР, активно проводящий контрреволюционную работу на железнодорожном транспорте. Капитан Овчинников постановил: гражданина Амосова привлечь в качестве обвиняемого по статье 58 пунктам 7, 9, 11 УК (через месяц он прибавил еще 2 пункта той же статьи. - Авт.), а в качестве меры пресечения - содержание под стражей во внутренней тюрьме Лубянки.

Допросы Амосова длились два месяца с перерывами примерно на двое суток, во время которых оформлялись и уточнялись записи протоколов. По времени каждый допрос занимал примерно 10 часов. Допрашивали арестованного два следователя, т.е. капитан Овчинников и чекисты из 6-го отдела ГУГБ или госбезопас

ности железной дороги. В среднем текст протокола каждого допроса составлял более 40 страниц машинописи.

Первый протокол допроса обвиняемого Амосова, оказавшийся в нашем распоряжении, датирован 7 сентября 1937 г. Допрашивали зам. начальника 6-го отдела - старший майор Г-Андреев вместе с Овчинниковым. 1-й вопрос обвиняемому: "Вы сделали заявление о намерении дать откровенные и исчерпывающие показания о своей антисоветской деятельности. Что вы можете показать"?

Амосов отвечал, словно по заранее написанному тексту. Такой поворот в поведении Амосова был неожиданным, так как в заявлении на имя Ежова он не делал подобных "признаний" в измене партии и советской власти. Вот его ответ: "Я решил рассказать следователю всю правду о моем участии в контрреволюционной борьбе против ВКП(б) и советской власти на протяжении почти 10 последних лет. Я признаю себя виновным в принадлежности к нелегальной организации правых и в активном участии в антисоветской деятельности указанной организации.

Вопрос: Когда и кем вы были завербованы в антисоветскую организацию правых"

Ответ: В антисоветскую организацию правых я был вовлечен в 1929 г. Томским Михаилом Павловичем. Мое вступление в организацию правых явилось завершением длительного процесса идейной обработки меня Томским, а также его ближайшими сподвижниками Ягломом и Луговым.

Должен заявить, что до 1929 г. я в сильной степени был подвержен враждебным большевизму влияниям и настроениям и, начиная с 1918 г. принимал активное участие в целом ряде антипартийных выступлений и группировок.

В 1921 г. во время дискуссии о роли и задачах профсоюзов я являлся активным сторонником Троцкого и подписал троцкистскую платформу.

В последующие годы я активно поддерживал Томского в его выступлениях с позиции правых против ЦК ВКП(б) по разным вопросам: о профсоюзах, независимых от партии, осуществлявших свою самостоятельную политику, о затяжном характере нэпа, о необходимости длительной, рассчитанной на десятилетия политики лишь ограничения кулака... против намечавшегося развернутого наступления на него, что прежде всего приведет к значительному сокращению посевных площадей и голоду в стране, а в конечном счете к потере завоеваний Октябрьской революции"1.

Из приведенного "признания" видно, что Амосов сознательно наговаривал на себя и на тех, о ком упоминал на следствии, так как никакой нелегальной организации правых никогда не существовало. Дискуссия по вопросам, которые он выдавал за политику, направленную против ЦК ВКП(б), проходила открыто и широко освещалась в печати до 1928 г. Каждый член партии считал своим долгом высказывать личную точку зрения по каждому обсуждавшемуся вопросу.

Следователи госбезопасности своими вопросами подталкивали арестованного давать необходимые показания, называть нужные фамилии или предлагали перечислить всех сослуживцев подряд, а главное, выдумывать теракты на вождей партии и государства или шпионаж в пользу капиталистических стран. Настойчиво твердили, что такие показания необходимы для спасения партии и Советской власти от замаскировавшихся врагов.

Как вспоминал впоследствии очевидец и участник тех событий Н.С.Хрущев, "их убеждали определенными способами в том, что они или немецкие, или английские, или какие-то другие шпионы. И некоторые из них "признавались". Даже в тех случаях, когда таким людям объявляли, что с них снимается обвинение в шпионаже, они уже сами настаивали на своих прежних показаниях, так как считали, что лучше уж стоять на своих ложных показаниях, чтобы быстрее прийти к смерти" . Оказывается, для несчастных подследственных расстрел был благом, освобождавшим от невыносимых страданий.

7 сентября 1937 г. допрос по "д,елу" обвиняемого Амосова был продолжен. По тексту протокола, отредактированному, перепечатанному и подписанному подследственным, хорошо видно, где человек говорил правду, а где то, чего от него требовали. О чем бы ни говорил Амосов, отвечая на вопросы, его всегда, как бы случайно, возвращали к разговору о бывшем главе профсоюзов СССР М.П.Томскому.

Амосов рассказывал, что с конца 1928 г. Томский развернул активную работу по сколачиванию контрреволюционной организации правых в профсоюзах. Во время встречи с Амосовым в 1929 г. в служебном кабинете здания ВЦСПС Томский заявил о своих планах борьбы с ЦК ВКП(б). Он в самых резких выражениях характеризовал политику ЦК и Сталина по вопросу о кулаке и развер

нутом социалистическом наступлении как политику, гибельную для страны. Во время беседы Томский сказал, что такую политику можно и нужно было изменить путем насильственного отстранения Сталина от руководства партией .

Что же являлось правдой, а что вымыслом в "признаниях" Амосова? Правдой, на наш взгляд, было то, что Томский, как и многие члены ЦК ВКП(б), не разделял позицию Сталина, Молотова и др. на ликвидацию так называемого кулака в деревне и курс на ускоренную и насильственную коллективизацию сельского хозяйства. Ложью, добытой от Амосова угрозами и насилием, было то, что Томский заявил ему о необходимости насильственного отстранения Сталина от руководства ЦК ВКП(б). Как искушенный политик, такого сказать он не мог. В своем собственном кабинете председателя советских профсоюзов Томский едва ли решился бы говорить о необходимости смещения Сталина с поста секретаря ЦК партии, хотя в неформальной обстановке в 1929 г. и позднее такие разговоры были возможны среди единомышленников.

7 сентября 1937 г. подследственный Амосов "признался" следователям, что Томский в 1929 г. сообщил ему, что они - правые - от дискуссий и общих разговоров переходят к организованной борьбе против ЦК ВКП(б) в нелегальных условиях, что для организации и руководства этой борьбой был образован Всесоюзный руководящий центр. Он назвал в качестве его членов Бухарина, Рыкова и Угланова. По словам Томского, указанный центр правых поддерживали и другие члены ЦК ВКП(б), которые из тактических соображений открыто не выступали за платформу правых, но в нужный момент они были готовы выступить на их стороне. Назвал сторонников правых - Рудзутака и Ягоду.

На предложение Томского принять участие в борьбе правых против политики ЦК ВКП(б) и Сталина Амосов будто бы ответил, что полностью разделял их позицию и готов был принять активное участие в борьбе за изменение политики партии путем отстранения Сталина и его окружения от руководства партией и государством и захвата власти правыми. (Весь абзац был подчеркнут синим карандашом, а редактирование текста в виде зачеркивания отдельных слов делалось красным карандашом, возможно, рукой самого Ежова или Сталина, который правил бумаги, как правило, синим карандашом.)

Очередной вопрос следователя был таким: "Вы уже упомянули Рудзутака, как причастного к активной деятельности Всесоюзного центра правых, что вам по этому вопросу известно"?

Амосов подтвердил, что в 1929 г. Томский сообщил ему о связях члена Политбюро ЦК ВКП(б) с 1926 г. по 1932 г. Я.Э.Рудзутака с антисоветским центром правых. Далее сказал, что, со слов Томского, ему было известно, что Рудзутак, будучи наркомом путей сообщения СССР, сколотил в аппарате управления комиссариата крепкую группу правых, которая вела борьбу против линии ЦК партии и Сталина путем саботажа в железнодорожном хозяйстве страны. В связи с этим сюжетом появились имена руководителей железнодорожного транспорта, якобы входивших в состав вредительской группы правых, созданной и возглавлявшейся самим наркомом Рудзутаком: Сулимов, Правдин, Халатов, Полюдов, Рудой, Миронов, Полуян, Постников, Черный. По словам допрашиваемого, все эти люди были враждебно настроены к политике партии в вопросах коллективизации и являлись активными сторонниками платформы Бухарина, Рыкова, Томского1.

Поскольку в ходе допроса у Амосова прозвучало имя бывшего наркома НКВД СССР Г.Ягоды, то следующий вопрос касался непосредственно связей последнего с контрреволюционной нелегальной организацией правых и его антисоветской деятельности. У следователей не возникло вопроса, откуда Амосов, бывший руководитель Калининской железной дороги, мог знать о подрывной антисоветской работе наркома союзного сверхсекретного силового ведомства, подотчетного только Политбюро ЦК ВКП(б) во главе со Сталиным.

Амосов стал сочинять на заданную тему. О Ягоде как о стороннике правых ему "г,оворил Томский". В начале 1929 г. Амосов увидел заместителя председателя ОГПУ Ягоду на пленуме Московского комитета ВКП(б), где при обсуждении вопроса о сельском хозяйстве тот вместе со всеми голосовал за резолюцию, предложенную секретарем МК П.Л.Углановым, которая отражала политику правых в противовес установкам Политбюро ЦК партии. Такое обстоятельство давало Амосову повод начать с Г.Ягодой "откровенный" разговор о его отношениях с правыми. Ягода заявил ему, что он сторонник правых и противник отстранения Рыкова, Бухарина и Томского от руководства партией. При последующих разговорах Ягода, по словам Амосова, в очень резкой форме с позиций правых осуждал политику ЦК ВКП(б) и Сталина. Следователи сочли высказывания Амосова о Ягоде не очень правдоподобными и больше не стали развивать эту тему.

Вопросы свои следователи формулировали так, чтобы выяснить, какие указания Томского о создании антисоветской организации правых выполнял Амосов в профсоюзе железнодорожников. Амосов рассказывал, что до 1931 г. он работал председателем ЦК профсоюзов железнодорожников, в котором, по указанию Томского, создал нелегальную организацию правых. Когда его попросили назвать всех участников организации, он назвал 33 человека и по желанию следователей на каждого дал подробную характеристику, а также когда и при каких обстоятельствах они были вовлечены в организацию1.

Наконец допрос был подведен под "конкретное дело" - подготовку террористического акта против Л.М.Кагановича и И.В.Сталина. Амосов "сознался", что в декабре 1934 г. его группа хотела совершить покушение на Кагановича во время его возвращения из Сибири. Перед его поездом лопнул рельс, поэтому Амосов со своими сообщниками (Москалевым и Жариковым) попытались использовать этот случай для организации задуманного. Но дорожный мастер заметил неполадку и предупредил НКВД. Поезд был остановлен, а рельс заменен другим.

После того Амосов, если верить протоколу допроса, специально перевелся на Курскую железную дорогу, по которой Сталин ездил отдыхать на юг. Судя по признанию подследственного Амосова, в октябре 1936 г. он получил сведения, что поезд, в котором ехал Сталин, приближался к Курску. По распоряжению Амосова на пути следования поезда с правительственным вагоном было организовано крушение товарного поезда с бензином и керосином. Но об этом тоже стало известно, и поезд с правительственным вагоном задержали на соседней станции до очистки пути.

Амосов, ссылаясь на плохое самочувствуие, попросил следователей прервать допрос, обещая в следующий раз рассказать о подробностях покушения на жизнь Сталина и Кагановича. Допрос был прерван с условием, что на очередном допросе Амосов расскажет обо всех известных ему фактах диверсионно-вредительской и шпионской деятельности антисоветской организации правых2.

На последующих допросах следователи, как могли, расширяли круг новых лиц, работавших рядом с Амосовым на железной дороге, в профсоюзной организации или просто знакомых с ним по каким-то случайным встречам. Например, 11 сентября 1937 г. он назвал дополнительно имена восьми человек, с которыми встре

чался в Наркомате путей сообщения. Отвечал на вопросы по каждому из них: где и когда видел, о чем говорил, вовлек ли в антисоветскую деятельность, какие факты вредительства они совершали и т.д.

13 сентября того же года Амосову предложили рассказать, как в начале 1933 г. он присутствовал на вечеринке у литератора И.М.Гронского, по мнению чекистов близкого человека Н.И.Бухарина. Подследственный вспомнил, что среди других там был известный писатель Борис Пильняк, который, рассказывая о своей повести "Непогашенная луна", утверждал, что повесть отражала историческую правду, при том бросил реплику о том, что лучше бы убить Сталина, чем лишиться Фрунзе. В присутствии Амосова там же писатель Б.Пильняк, известный поэт Павел Васильев и другие совершенно откровенно вели антисоветские разговоры, злобно осуждали политику ЦК ВКП(б) и высказывали явно террористические намерения по адресу Сталина. Заметим, что в начале 1933 г. в узком кругу такие разговоры могли иметь место. На другом допросе Амосов "вспоминал", что зимой 1935 г. Тройский говорил ему, что он имел разговор с Бухариным, который сказал, что единственно реальным средством изменить политику ВКП(б) и внутрипартийный режим являлось совершение террористического акта против Сталина. Такого рода заявления могли быть чисто провокационными и направленными против самого Бухарина. Амосов признавался, что беседа носила больше характер демонстрирования личных антисталинских настроений, чем выработки конкретного плана теракта. При том, по словам Амосова, особую озлобленность проявлял поэт Павел Васильев, который неоднократно повторял, что якобы готов собственноручно убить Сталина1. П.Васильев по доносу был арестован 6 февраля 1937 г. и расстрелян еще до ареста Амосова.

"Саморазоблачения? Амосова произвели "впечатление" на следователей. 2 октября 1937 г. капитан Овчинников и старший майор Андреев возбудили ходатайство перед Президиумом ЦИК СССР о продлении срока ведения следствия и содержания под стражей Амосова на 2 месяца, до 10 ноября того же года. Они мотивировали это тем, что в процессе следствия было установлено, что Амосов входил в состав руководящего центра контрреволюционной антисоветской организации правых на железнодорожном транспорте, осуществлял руководство подготовкой и проведением террористических диверсионных и подрывных актов

на Северной, Дзержинской и Калининской железных дорогах. В связи с тем, что в состав вышеназванных организаций входили работники железной дороги, которые подлежали аресту с возбуждением против них уголовного преследования, Амосова предполагали привлечь в разоблачении очередных "врагов" Советской власти. Ведомство Ежова продолжало настойчиво "р,аскрывать" и уничтожать "массовые контрреволюционные, шпионские и террористические организации" внутри страны.

Не вдаваясь в дальнейшие подробности типичной для 1937 г. истории обманутого, униженного и сломленного коммуниста Амосова, попавшего под тяжелое и слепое колесо политического террора, расскажем о его последних днях жизни. Обвинительное заключение по следственному делу - 13186 по обвинению А.М.Амосова в преступлениях, предусмотренных статьей 58 пунктами 1а, 7, 8, 9, 11 УК РСФСР, было утверждено 21 ноября 1937 г. начальником 6-го отдела ГУГБ НКВД старшим майором госбезопасности Волковым и заместителем Прокурора СССР Г.Рогинским. Он был обвинен во враждебной деятельности против Советской власти и большевистской партии и разведывательной деятельности в пользу капиталистических государств. Все содержание и концовка обвинительного заключения фактически не оставляли Амосову никакой надежды на помилование. 23 ноября 1937 г. состоялось подготовительное заседание Военной коллегии Верховного суда, а 25 ноября было закрытое судебное заседание Военной коллегии Верховного суда, которое началось в 20 часов 30 мин и через 20 минут, после оглашения приговора, закончилось. По закону того времени на судебном заседании не было адвоката и свидетелей. Подсудимый никаких ходатайств, а также отвода составу суда не заявил, признал себя виновным. Когда ему предоставили последнее слово, он просил суд дать ему возможность искупить свою вину Амосова приговорили к расстрелу с конфискацией всего ему принадлежащего имущества. В приговоре, подписанном Ульрихом и членами суда, было сказано, что такое решение окончательное и на основании закона от 1 декабря 1934 г. будет приведено в исполнение немедленно. О том, что именно так и было, свидетельствовала секретная справка, которая хранилась в конце тома, в конверте, приклеенном к обложке. В ней имелась запись о том, что приговор о расстреле А.М.Амосова приведен в исполнение в г. Москве 26 ноября 1937 г. В примечании упоминалось, что акт о приведении приговора в исполнение хранился в Особом архиве 1-го Спецотдела НКВД СССР. Справку подписал начальник 12-го от

деления 1-го спецотдела НКВД СССР лейтенант госбезопасности Шевелев .

В деле Амосова имелись материалы о его реабилитации в 1956 г. Все они с грифом секретности, а по содержанию носят характер незавершенности. Неполноценная реабилитация необоснованно репрессированных произошла потому, что ее проводили люди, воспитанные и выдвинутые сталинским режимом. Как писал известный историк А.М.Некрич, "они делали это скрепя сердце, часто саботируя или интерпретируя по-своему решения, принятые Центральным комитетом, указания Хрущева, стараясь их скомпрометировать" . Тем не менее важно было уже то, что через 19 лет дело расстрелянного Амосова было поднято из архива и изучалось военным прокурором подполковником юстиции В.Лазуренко на предмет проверки объективности. Лазуренко в письменном заключении в Военную коллегию Верховного суда СССР сообщил, что в обоснование вины А.М.Амосова были положены его показания, а также показания арестованных по другим делам А.И.Емшакова, И.М.Миронова, П.Б.Билика, А.М.Постникова, Г.Д.Уланова-Зиновьева, Н.М.Дворжецкого-Богдановича, Е.М.Фомиченко и др. которые знали его по совместной работе на железной дороге. Выяснилось, что они под давлением следствия оговаривали себя и друг друга. В результате проверки дела Амосова, проведенной в порядке статей 373-377 УПК РСФСР, было установлено, что он был осужден необоснованно. Учитывая, что при проверке данного дела были установлены новые обстоятельства (применение незаконных методов допроса), свидетельствовавшие о том, что Амосов был осужден необоснованно; руководствуясь статьей 378 УПК РСФСР, военный прокурор Лазуренко 6 сентября 1956 г. дело по обвинению Амосова и материалы проверки, утвержденные заместителем главного военного прокурора, полковником юстиции Д.Тереховым, направил в Военную коллегию Верховного суда СССР. Заключение Главной военной прокуратуры содержало предложение: "Приговор Военной коллегии Верховного суда СССР от 25 ноября 1937 г. в отношении А.М.Амосова отменить и его дело по статье 4, пункт 5 УПК РСФСР производством прекратить" .

10 ноября 1956 г. на заседании Военной коллегии Верховного суда Союза ССР было рассмотрено заключение Главного во-

енного прокурора по делу А.М.Амосова. Приговор Военной коллегии Верховного суда СССР от 25 ноября 1937 г. в отношении А.М.Амосова был отменен, а дело о нем было прекращено. Секретное определение - 4н-015985/56 было направлено начальнику учетно-архивного отдела КГБ при Совете Министров СССР с просьбой установить ближайших родственников Амосова, и, не объявляя полностью содержания определения, сообщить им лишь результат рассмотрения дела, а дату исполнения сообщить в Военную коллегию и Главную военную прокуратуру.

Ниже по тексту упоминалась фамилия сослуживца А.М.Амосова, его бывшего помощника Николаева Василия Николаевича, по доносу которого Амосов был арестован, а затем расстрелян. В 1956 г. В.Н.Николаев проживал в Москве, на Берсеневской набережной, дом 22, кв. 6. На вызов Военной коллегии Верховного суда СССР он не явился. Не располагая адресом родственников Амосова, что также очень странно, Военная коллегия просила начальника учетно-архивного отдела КГБ разыскать последних для исполнения определения в части возвращения конфискованного имущества Амосова или его стоимости. Ответ из КГБ на имя председательствующего судебной коллегии Верховного суда СССР Лихачева гласил, что родственники А.М.Амосова не установлены1.

2. Продолжение расправы с инакомыслием

Осенью 1937 г. конвейер пыток и убийств, действовавший по всей территории СССР, начал давать "технические" сбои. Тюрьмы были переполнены людьми, следователи сбились с ног, требуя от арестованных показаний и придумывая протоколы допросов фальсифицированных дел. Палачи не успевали расстреливать приговоренных к высшей мере наказания людей, а похоронные команды - заметать следы кровавых преступлений властей. Тайное становилось явным. Слухи о страшных следственных изоляторах, пытках и расстрелах в подвалах НКВД подтверждались. Казалось, что ночным арестам родных, знакомых и соседей не будет конца.

НКВД не справлялось с потоком новых предписаний на аресты, о чем свидетельствует совершенно секретное распоряжение - С-1450, подписанное заместителем Ежова комкором Фриновским и оперативным секретарем Главного управления государственной безопасности комбригом Ульмером 22 ноября 1937 г.

В нем говорилось: "Телеграмма - 928 и пункт 12-й приведенного нами выше по тексту приказа - 00593 отменяются. Действие приказа - 00486 распространить только на семьи осужденных Военной коллегией Верховного суда по I и II категориям". Распоряжение содержало указание прекратить аресты жен репрессированных по польской, харбинской и румынской операциям. Фриновский доводил до сведения местных руководителей госбезопасности, что осужденные по названным операциям жены должны быть расселены в определенных местах. Он требовал представить в центр данные о количестве жен и детей, подлежавших выселению, а также число арестованных жен, содержавшихся в следственных тюрьмах в момент получения распоряжения. Кроме того, центр хотел знать примерное число детей, отобранных у арестованных родителей, для определения их дальнейшей судьбы .

Репрессии давали в руки властей тысячи детей-сирот, из которых Советская власть рассчитывала воспитать преданных борцов за свои цели. Данная ответственная задача возлагалась на плечи Народного комиссариата просвещения СССР.

В фонде Управления делами Совета министров СССР хранятся оригиналы постановлений СНК СССР за 1937 г. В так называемой "особой папке", под грифом "совершенно секретно", имеется постановление за - 2148-466сс от 15 декабря 1937 г. подписанное председателем СНК СССР В.Молотовым и управделами Н.Петруничевым "Об отпуске средств на содержание детей репрессированных родителей". Согласно постановлению из резервного фонда Совнаркома на дополнительное содержание и перевозку 10 тыс. детей репрессированных родителей, размещенных в детских домах Народного комиссариата просвещения, до конца 1937 г. предполагалось отпускать 4 млн руб. Из общей суммы 2,5 млн руб. были переведены в распоряжение наркомпросов РСФСР, УССР, Казахской и Белорусской ССР соответственно числу предоставляемых ими мест в детских домах, а 1,5 млн руб. выделялось НКВД на расходы по перевозке детей .

В дальнейшем за выполнение основных пунктов постановления отвечал заместитель председателя СНК СССР В.Чубарь . 19 декабря 1937 г. он, исполняя обязанности заместителя Моло

това, подписал распоряжение, в котором обязывал наркомов просвещения РСФСР, УССР, БССР и Казахской ССР в декадный срок выделить в распоряжение НКВД для размещения детей репрессированных родителей следующее количество мест в детских домах: РСФСР - 5000, УССР - 3500, Казахской ССР - 1200, БССР - 800 мест. Наркому внутренней торговли предлагалось полностью обеспечить заявку наркомпросов союзных республик на промтовары, необходимые для оборудования детских домов и одежду принимаемых в них детей. Копия была направлена Ежову .

Сталинское руководство проявляло особую "заботу" о детях репрессированных подросткового возраста. Его беспокоило то, насколько сильно дети 14-15 лет и старше разделяли враждебные взгляды родителей, а также возможность их перевоспитания. Главная задача, поставленная партией перед органами госбезопасности, состояла в выявлении среди таких детей явных и скрытых врагов Советской власти.

В детских домах, где размещались дети репрессированных "врагов народа", имели место грубейшие нарушения порядка содержания: детей репрессированных называли троцкистами, их всячески преследовали, воспитатели избивали неугодных детей, способствовали созданию враждебного отношения между воспитанниками. Вследствие издевательства имели место массовые побеги из детдомов. Так, "в Федоровском детдоме Кустанайской области дети не могли заниматься урокам, так как их избивали школьники-хулиганы. Дети репрессированных Кучина и Степанова были изнасилованы взрослыми воспитанниками. В столовой детдома на 212 детей имелось всего 12 ложек и 20 тарелок. В спальне - один матрац на 3 человека. Дети спали в одежде и обуви" .

Детей репрессированных, пытавшихся оказывать сопротивление произволу и насилию, доводили до гибели. Один из них - 15-летний Владимир Мороз" сын "врага народа? ГС.Мороза, бывшего председателя ЦК профсоюза работников торговли, члена ВКП(б) с 1917 г. необоснованно осужденного и расстрелянного 2 ноября 1937 г. После ареста отца и матери Владимир вместе с 9-летним братом был выслан органами НКВД из Москвы в детдом в Анненково Кузнецкого района Куйбышевской области. Школа в детдоме оставляла желать лучшего, а Володя хотел учиться. Об этом и о многом другом он написал Сталину: ".,..Вы, наверное, слыхали о "золотой молодежи" царского периода. ...Такая "золо

тая молодежь" существует и сейчас. ...В состав ее входят ... дети ответственных, всеми уважаемых людей. Эти дети не признают ничего: пьют, развратничают, грубят... В большинстве случаев учатся они отвратительно, хотя им предоставлены все условия для учебы... Помогите мне!"1

Володя Мороз не дождался ответа от Сталина. Писал Ежову - и тот же результат. 25 апреля 1938 г. юноша был арестован за контрреволюционную агитацию среди воспитанников детдома и помещен в Кузнецкую тюрьму. После следствия, по постановлению Особого совещания при НКВД СССР от 25 октября того же года, его заключили в исправительно-трудовой лагерь сроком на 3 года, где он умер при невыясненных обстоятельствах. В следственном деле Мороза сохранились, как вещественные доказательства, его дневниковые записи. Приведем отрывок из них: ".,..Подхалимство, ложь, клевета, склоки, сплетни и прочие дрязги процветают. А почему? Потому что народ - низок" - Нет. Потому, что низка кучка негодяев, держащая власть в своих руках..."2

Власти опасались нежелательного идеологического влияния детей репрессированных на их одноклассников, находившихся в детских домах в те годы. 20 мая 1938 г. заместитель наркома внутренних дел М.Фриновский подписал секретный циркуляр - 106 "Опорядке устройства детей репрессированных родителей в возрасте свыше 15 лет". Циркуляр был дополнением к приказу НКВД за - 00486 от 15 августа 1937 г. и касался детей от 15 до 17 лет включительно, родители которых были осуждены Военной коллегией и Военным трибуналом по I и II категориям. Если подростки своим поведением не внушали социальной опасности, не проявляли антисоветских реваншистских настроений и действий, то в соответствии с циркуляром НКВД за - 4 от 7 января 1938 г. их предлагалось передавать нерепрессированным родственникам, на полное иждивение.

При отсутствии родственников, изъявлявших желание взять таких детей на воспитание, предлагалось их помещать в детские дома в пределах области, края, республики (за исключением мест, где были репрессированы их родители), дав им возможность окончить среднюю школу. После школы они должны были трудоустроиться на предприятия и учреждения необоронного значения. За ними устанавливалось агентурное наблюдение с целью своевременного вскрытия и пресечения антисоветских настроений и действий.

Социально опасные юноши и девушки от 15 до 17 лет, родители которых были репрессированы, проявлявшие опасные для власти настроения и действия, предавались суду на общих основаниях и направлялись в лагеря по персональным нарядам НКВД. Начальник ГУЛАГа, дивизионный интендант И.Плинер получил соответствующие указания о порядке содержания в лагерях детей репрессированных родителей .

В 1938 г. исполнение репрессивных оперативных приказов, распоряжений и инструкций руководства НКВД продолжалось. Аресты, допросы, расстрелы людей, приговоренных к ВМН, не прекращались. Многие арестованные получали от 10 до 25 лет тюремного или лагерного заключения и справедливо считали, что им повезло. Семьи репрессированных "врагов народа" отправляли в ссылку в отдаленные местности. 13 апреля 1938 г. нарком НКВД Н.Ежов и прокурор СССР АВышинский подписали совместный циркуляр - 80 в дополнение инструкции НКВД от 15 июня 1937 г. о порядке выселения из Москвы, Ленинграда, Киева, Ростова-на-Дону, Таганрога, Сочи и прилегающих к Сочи районов.

Все выселенные по прибытии к месту ссылки были взяты на персональный учет и находились под постоянным гласным надзором органов госбезопасности и завербованных ими осведомителей из числа местных жителей. У ссыльных поселенцев отбирались паспорта, которые гасились специальным штампом и приобщались к личному делу. На руки они получали удостоверение на право проживания в ссылке. Фактически они становились спецпереселенцами, так как не имели права покидать, даже временно, места проживания без разрешения начальника НКВД и обязаны были в срок, установленный районным отделом (или отделением) НКВД, являться на регистрацию .

Осенью 1938 г. ЦК ВКП(б) решил привлечь к репрессиям руководителей местных партийных органов областного, краевого и республиканского масштаба. То была попытка представить необоснованные репрессии как "справедливые", идущие из "г,лубинки", чтобы переложить ответственность за них на местный партийный актив. 17 сентября 1938 г. Ежов подписал приказ за - 00606 "Об образовании Особых троек для рассмотрения дел на арестованных в порядке приказов НКВД СССР - 00485 и др.". В нем говорилось, что в целях быстрейшего рассмотрения следственных материалов на лиц, арестованных

в порядке приказов НКВД СССР за ?? 00485, 00439 и 00593 от 1937 г. и ?? 202 и 326 от 1938 г. создать при управлениях НКВД краев и областей Особые тройки, на которые необходимо возложить всю ответственность за рассмотрение дел. Так называемые Особые тройки образовывались в составе: секретаря обкома, крайкома ВКП(б) или ЦК нацкомпартий, начальника соответствующего управления НКВД и прокуратуры области, края или республики.

В Украинской, Казахской ССР и Дальне-Восточном крае особые тройки рассматривали дела в отношении лиц, арестованных только до 1 августа 1938 г. и должны были закончить эту неотложную работу в двухмесячный срок. После отведенного времени дела на всех остальных арестованных предполагалось направлять для рассмотрения в соответствующие судебные инстанции по подсудности: Военные трибуналы, линейные и областные суды, Военную коллегию Верховного суда, а также на Особое совещание НКВД СССР. Таким образом, создавалась видимость законности. В действительности все шло по-прежнему, только намного быстрее.

Особые тройки не рассматривали дел на иностранных подданных. Такие дела брал на себя 3-й отдел 1-го управления НКВД для рассмотрения в центре. Обновленные тройки выносили приговоры только по 1 и 2-й категориям, т.е. ВМН или 25 лет тюрем и лагерей. Некоторым ослаблением свирепости приказа следовало считать право троек возвращать дела на доследование и вынесение решений об освобождении обвиняемых из-под стражи при отсутствии достаточных улик.

Решения особых троек по 1-й категории, т.е. расстрелы, приказывалось приводить в исполнение НЕМЕДЛЕННО. Это зловещее слово по-прежнему печаталось заглавными буквами.

Приказ добавлял в процедуру делопроизводства некоторые формальности: особые тройки должны были вести протоколы своих заседаний, в которые записывались вынесенные ими решения в отношении каждого осужденного; по каждой национальной линии (польской, немецкой, латышской и т.п.) следовало вести отдельные протоколы; протоколы подписывались всем составом тройки в двух экземплярах; один из которых направлялся в 1-й спецотдел НКВД; к следственным делам приобщались выписки из протокола в отношении каждого осужденного в отдельности; по исполнении приговоров как по I, так и по II категориям дела немедленно направлялись в 1-й спецотдел НКВД СССР1.

В октябре 1938 г. Сталин возложил всю ответственность за разгул репрессий на Ежова и НКВД. Он приставил к нему своего доверенного Л.Берия, который возглавил Главное управление государственной безопасности и одновременно стал первым заместителем Ежова. Вскоре Берия получил звание комиссара госбезопасности 1 ранга, но формально еще подчинялся Генеральному комиссару госбезопасности Ежову. 17 октября того же года Ежов и Берия вместе подписали приказ за - 00689 "Об изменении оперативного приказа НКВД СССР 1937 г. - 00486 о порядке ареста жен изменников родины, правотроцкистских шпионов". В нем предлагалось подвергать репрессиям не всех жен "врагов народа", а только тех из них, которые, по имевшимся материалам, содействовали контрреволюционной работе своих мужей. Органы НКВД должны были располагать данными об антисоветских настроениях с тем, чтобы рассматривать жен репрессированных как политически сомнительных и социально опасных.

Приказ требовал от чекистов не только прямой реакции на любой донос или анонимку, но и дополнительной агентурной слежки за поведением жен и других членов семей "врагов народа", для чего предлагалось наметить и провести вербовку среди жен репрессированных и осужденных, подбирая из них подходящих для этой цели и тех, кто имел широкое знакомство с другими женами таких же арестованных. Кроме того, вербовались осведомители из числа родственников, знакомых, сослуживцев, соседей по месту работы, квартиры и т.д. Насаждавшаяся сеть осведомительства должна была выявлять наиболее активных антисоветчиков.

Пункт 36 того же оперативного приказа об обязательности ареста жен одновременно с мужьями отменялся. Принятие такого решения оставлялось в ведении руководства местного органа НКВД и зависело от агентурного материала о "степени причастности жены к контрреволюционной работе мужа". Во всем остальном порядок ареста и дальнейшего направления жен "врагов народа", а также порядок размещения их детей, установленный приказом - 00486 от 15 августа 1937 г. целиком сохранял свою страшную силу1. Мы можем заметить, что документ уже "попал под воздействие? Л.Берия - будущего наркома НКВД. Бериевская установка на тотальную вербовку осведомителей во всех слоях общества четко прописана в приказе - 00689 от 17 октября 1938 г. В дальнейшем данная установка - "везде свои глаза и уши" - получит небывалое развитие.

Возмущение народа размахом Сталин с ко-ежовских репрессий достигло апогея в 1938 г. Потоки писем, обращенных в ЦК ВКП(б), в СНК СССР и в приемную Верховного совета СССР, переполнили административные инстанции. Во многих анонимных письмах содержались угрозы в адрес руководства страны. К этому времени сталинский план уничтожения оппозиции, намеченный на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 г. был многократно перевыполнен. Ежов сделал свое дело, и его убрали в сторону дожидаться решения своей участи. 17 ноября 1938 г. было принято постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) "Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия". Оно вскрывало серьезные недостатки и извращения в работе органов НКВД и прокуратуры, были указаны пути подъема работы советской разведки в деле окончательного разгрома оппозиции и очистки страны от ?шпионско-диверсионной агентуры иностранных разведок", от всех "предателей и изменников родины". Это был смертный приговор Ежову, а будущий нарком Берия воспринял постановление как одобрение на продолжение репрессий до победного конца, но с соблюдением видимости конституционной законности. По некоторым данным, Ежова снимали с должности так же, как он прежде сам снимал других, т.е. по заказному доносу начальника Ивановского областного управления НКВД В.П.Журавлева по инициативе Берия. В Политбюро ЦК ВКП(б) ждали этого доноса и 19 ноября 1938 г. рассмотрели его на заседании и признали политически правильным. 23 ноября того же года Ежов написал на имя Сталина заявление с просьбой об освобождении его от должности наркома внутренних дел СССР. 24 ноября просьбу Ежова удовлетворили. В выписке из решения Политбюро ЦК ВКП(б), подписанной Сталиным, было сказано, что просьба Ежова удовлетворена, за ним сохранялись должности секретаря ЦК ВКП(б), председателя Комиссии партийного контроля с новым назначением наркомом водного транспорта .

26 ноября 1938 г. Берия - нарком НКВД - подписал приказ - 00762 о порядке осуществления вышеназванного постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б). В нем отмечалось, что правильное проведение в жизнь постановления приведет к коренному улуч-тиению агентурно-осведомительной и следственной работы, к решительному исправлению и устранению имевших место в работе НКВД ошибок и извращений. Берия обязывал своих подчиненных

немедленно прекратить производство каких-либо массовых операций по арестам и выселению. Аресты надо было производить в строго индивидуальном порядке, вынося по каждому подлежащему аресту лицу специальное постановление, в котором подробно и конкретно обосновывать необходимость производства ареста. Берия изменил практику выдачи ордеров на арест и предложил предварительно согласовывать аресты с прокуратурой. Он обязал снабдить весь состав следователей и оперативных работников НКВД в центре и на местах экземплярами уголовных и уголовно-процессуальных кодексов. То есть при Берии репрессии были продолжены, но с уголовными кодексами на столах у чекистов.

Пункт 18-й пространного приказа гласил, что дополнительные указания о порядке развертывания агентурно-осведомительской работы готовились, и должны были поступить ко всем подчиненным как руководство к действию .

Конечно, как и Ежов в начале своей недолгой "карьеры" на Лубянке, Берия создавал видимость бурной работы по наведению надлежащего порядка и перестройки деятельности вверенного ему ведомства. Все сводилось к закрытию одних структур и созданию на их же основе якобы других. Например, вскоре после назначения он образовал секретариат Особого совещания при народном комиссаре внутренних дел СССР. На секретариат возлагалась подготовка следственных дел к рассмотрению в Особом совещании: проверка правильности оформления в соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г.; знакомство с содержанием материала и его соответствия приговору; представление на заключение прокурору; контроль за исполнением решения. Таким образом, на Особое совещание возлагалась в основном техническая сторона - делопроизводство и организация заседаний . Главная задача секретариата Особого совещания состояла в том, чтобы ускорить прохождение дел и устранить чрезмерное их скопление в отделах.

Между тем во время массовых репрессий Сталин продолжал укреплять так называемую социалистическую законность в государстве. Он и его политическое окружение решили, что постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) "Опорядке согласования арестов", принятое накануне развертывания политических репрессий 17 июля 1935 г. в некоторых своих частях устарело и нуждалось в уточнениях. 1 декабря 1938 г. было принято постановление

"Опорядке согласования арестов", которое в принципе ничем не отличалось от первого. Сравним тексты отмененного и нового постановления.

Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) "Опорядке согласования арестов" от 17 июня 1935 г. изменяло инструкцию от 8 мая 1933 г. и предписывало органам НКВД аресты по всем без исключения делам производить лишь с согласия прокуратуры, а в случае необходимости произвести арест на месте преступления - чекисты обязывались немедленно сообщать о том в прокурору. Разрешение на аресты членов ЦИК СССР и ЦИКов союзных республик давались с согласия председателя ЦИК СССР или председателей ЦИКов союзных республик. Разрешение на аресты руководящих работников наркоматов СССР и союзных республик, начальников центральных учреждений, их заместителей, директоров и их заместителей, а также инженеров, агрономов, профессоров, врачей и т.д. давались якобы с согласия соответствующих народных комиссаров. Разрешения на аресты членов и кандидатов ВКП(б) давались по согласованию с партийными органами, а в отношении коммунистов, занимавших руководящие должности - по получении на то согласия председателя Комиссии партийного контроля. Аресты военнослужащих (офицеров) производились с согласия наркома обороны . Как это было на деле, показали события 1937-1938 гг. когда на 50% был физически истреблен начальствующий корпус Красной Армии.

Новое постановление от 1 декабря 1938 г. в корне ничего не изменило, появились лишь некоторые незначительные дополнения. Например, по новому постановлению разрешения на аресты депутатов Верховного совета СССР, Верховных советов союзных и автономных республик давались по получении органами прокуратуры и 11КВД согласия председателя Президиума Верховного совета СССР или председателей Президиумов Верховных советов союзных и автономных республик. И еще, санкции на аресты, проводившиеся непосредственно народным комиссаром внутренних дел СССР, давались прокурором СССР. Таким образом, законодательная преемственность государственных решений неукоснительно соблюдалась в пользу карательных органов, которые действовали при постоянной поддержке прокуратуры. В случае - гипотетического - изменения политической ситуации вся ответственность за

необоснованные аресты сваливалась на плечи самих же карательных органов и конкретных исполнителей государственных решений - чекистов, местных партийных и советских руководителей.

8 декабря 1938 г. нарком внутренних дел СССР Берия подписал приказ - 00786, в котором постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 1 декабря 1938 г. "Опорядке согласования арестов" объявлялось краеугольным камнем для руководства и неукоснительного исполнения . Берия, используя поддержку со стороны Сталина, развернул активную деятельность по искоренению серьезных недостатков и извращений в работе НКВД по ведению следствия, на которые было указано в постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г. "Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия". Он начал с того, что заменил руководство НКВД СССР, работавшее с Ежовым, своими доверенными лицами и занялся сбором материала к процессу над Ежовым и его помощниками, виновными в репрессиях в 1937-1938 гг.

Ежов поплатился за свое усердие угодить Сталину в раскрытии "заговоров", и истреблении "врагов народа". Ежов был арестован 10 апреля 1939 г. и до своего расстрела 4 февраля 1940 г. прошел через созданную им же из бывшего монастыря сухановскую специальную тюрьму. Там, в ожидании допроса, он не выдержал и "д,ал волю" чувствам. Тогда постоянно находившийся с ним огромный "д,етина"-кон-тролер, выполняя инструкцию, едва не убивал его своими кулачищами. Следователь-садист, воспитанный его - Ежова - наставлениями, "обламывал ему рога", т.е. избивал на каждом допросе, чтобы "не врал", а подтверждал то, чего от него требовали. Ежова и его сослуживцев (Фриновского, Евдокимова и др.) обвиняли в создании антисоветской шпионско-террористической организации и заговоре против советского правительства, в шпионаже в пользу Польши, Германии, Англии и Японии. Поскольку до своего ареста Ежов и его подчиненные в дни революционных советских праздников находились на трибуне мавзолея Ленина, охраняя правительство, то их обвинили и заставили признаться в подготовке 7 ноября 1938 г. террористического акта против Сталина на Красной площади. Подобного рода обвинения подручные Ежова и он сам ранее предъявляли своим жертвам. В этом не было ничего нового, но по чьей-то указке следователи заставили бывшего наркома письменно "признаться" в отравлении своей жены, а также в беспорядочных связях с женщинами и мужеложстве .

На закрытом заседании Военной коллегии Верховного суда СССР, на котором судили Ежова, он в своем последнем слове отверг обвинения в антипартийной деятельности, терроризме, шпионаже и моральном разложении. Он заявил, что на предварительном следствии к нему применяли пытки, чтобы заставить говорить и писать ложные показания. Ежов не поверил словам Берии, что ему, возможно, сохранят жизнь, если подтвердит данные на допросах показания. Он сознавал, что обречен, просил не трогать дочь и родственников.

На долю 6-летней дочери бывшего наркома Ежова выпали недетские испытания: политический надзор, побои, оскорбления. В детском доме Пензы ее заставили носить другую фамилию и не вспоминать о родителях. Сейчас Наталья Николаевна - женщина преклонного возраста, мать и бабушка, которая хочет знать правду о своем происхождении. Она предполагает, что является внебрачной дочерью Ежова, считая, что секретные архивы по сей день хранят тайну ее детства . Искренне жаль Наталью Николаевну, дочь Ежова, даже по возрасту не имевшую никакого отношения к преступлениям отца. Она много пережила и выстрадала без родителей. Вместе с тем вспоминаются дети необоснованно расстрелянных родителей, которые прошли через детские дома и исправительно-трудовые колонии НКВД.

Вот один из примеров. Во время ареста в 1937 г. член партии, строитель Магнитогорска Я.А.Либет на прощанье сказал сыну, тогда еще 13-летнему мальчику: "Помни, твой отец ни в чем не виновен". Отца расстреляли, а его сына через несколько лет по ложному доносу арестовали. Виктора Либета осудили на 8 лет за контрреволюционную агитацию. В исправительно-трудовом лагере он голодал, замерзал и заболел туберкулезом. Через 1 год и 8 месяцев был освобожден по состоянию здоровья. В 25 лет стал инвалидом I группы. В Москву не мог вернуться, считался высланным. В 1956 г. добился реабилитации отца, а в 1957 г. в московском суде был реабилитирован сам "за незаконностью обвинения". С тех пор 36 лет проработал токарем на заводе. Заслужил награды "Знак почета", "За трудовую доблесть", стал ветераном труда. В семье В.Я.Либета есть дети, внуки, которые знают об испытаниях, выпавших на долю Виктора Яновича и их деда. Они считают, что нельзя забывать о незаконных репрессиях прошлого, чтобы не допустить их в будущем .

3. "Антропофагия" власти

В конце 1937 - начале 1938 г. центральные власти, стремясь еще более обезопасить свое существование, обрушились на местное руководство, обвиняя его в извращении своих указаний по разоблачению "врагов народа". За превышение полномочий к ответственности были привлечены местные партийные и советские руководители. Власть "пожирала" своих "д,етей".,

Руководство страны несколько изменило методы политического преследования, предложив ограничить аресты по родственной линии, когда вслед за одним человеком арестовывались все близкие родственники, а под подозрение попадала и дальняя родня. В частности, были даны указания о недопустимости увольнения с работы людей лишь по мотивам родственной связи с арестованными. Реакция на директиву властей содержалась в совершенно секретном приказе прокурора СССР А.Вышинского от 14 января 1938 г. В нем указывалось, что в ряде мест наблюдались факты увольнения с работы родственников лиц, арестованных за контрреволюционные преступления. Вышинский требовал в каждом случае тщательно проверять, что было причиной увольнения - только родственная связь с указанными выше лицами или же имелись законные основания. Он рекомендовал восстанавливать на работе тех, кто был уволен лишь по причине родственной связи с арестованным. Прокурорам предлагалось следить за тем, чтобы в трудовых списках уволенных производились записи, соответствовавшие формулировкам в Кодексе законов о труде, и не допускались записи подобного рода: "За связь с врагом народа", "по причине политического недоверия" и проч.

В действительности все было иначе. Простые граждане не знали о секретных приказах, а из-за родственной связи с "врагом народа" им по-прежнему невозможно было устроиться на работу, так как НКВД всегда информировала работодателей о нежелательных фактах биографии каждого человека. Тем не менее данный приказ прокурора СССР оказывал сдерживающее влияние на органы НКВД.

Сталин и Берия сами возглавили "борьбу" с перегибами во время массовых репрессий 1937-1938 гг. Они обрушили "возмездие" не только на голову попавших под руку чекистов, но и против партийных и советских функционеров, входивших в состав "троек" и подписывавших списки приговоренных. Берия развернул поиск

"перегибщиков", часть из которых к тому времени были уже депутатами Верховного совета СССР первого созыва. Мы не располагаем данными о том, сколько депутатов Верховного Совета СССР было расстреляно в 1938-1940 гг. Причина в том, что дело расстрелянного сразу попадало в архив, а родственники арестованного "врага народа" не всегда осмеливались выяснять причины исчезновения и вести поиск.

Иное дело, когда депутат получал наказание в виде лишения свободы на долгие годы. Опомнившись от допросов, он требовал бумагу и спешил заявить о неправильном привлечении его к уголовной ответственности.

В состав "троек" входили первые секретари обкомов, крайкомов ВПК(б), а также ЦК компартий союзных республик. Свои заявления некоторые из них писали на специальных пронумерованных бланках депугатов. Разумеется, обращались прямо к своему бывшему руководителю - председателю Президиума Верховного совета СССР М.И.Калинину. По текстам писем видно, что многие из авторов были совсем недавними выдвиженцами вместо расстрелянных в 1937-1938 гг. своих бывших начальников.

Депутат Верховного совета СССР Н.И.Иванов до ареста проработал меньше года исполнявшим обязанности первого секретаря Карельского обкома ВКП(б). По должности сразу был включен в состав "тройки". В своем заявлении он писал, что 21 января 1939 г. заместитель прокурора РСФСР Бор данов предъявил ему обвинение в участии в незаконном расстреле некоего Титова. Иванов не помнил, кем был Титов и за что привлекался к ответственности. Немудрено не запомнить имя человека, когда заочно подписывались списки, в которых содержались десятки фамилий людей, приговоренных к каторге и расстрелу. Ознакомиться с делом Титова ему не дали, а из зачитанных им показаний бывшего прокурора Карельской АССР, подследственного Михайловича Иванов узнал, что Титов был осужден к 10 годам лишения свободы. В другом документе - протоколе заседания - было записано, что Титов осужден был к расстрелу. Оказалось, работники НКВД, по указанию их наркома НКВД Карельской АССР Тенисона, с согласия прокурора Михайловича, перепечатали страницу, заменив решение "тройки" об осуждении Титова к 10 годам лишения свободы решением - расстрелять.

Будучи разоблачены в совершенном подлоге, бывший прокурор Михайлович и замешанные в том деле работники НКВД на следствии признались в совершенном преступлении, но показали, что о замене страницы было известно бывшему секретарю

Карельского обкома партии Н.Иванову, который давал согласие на эту "операцию".,

В своем письме Калинину Н.Иванов писал, что его оклеветали, а он не знал о подлоге. Утверждал, что на основании показаний Михайловича и Тенисона, без допроса его самого, Президиум Верховного Совета СССР дал согласие на привлечение его к уголовной ответственности. Он просил Калинина ознакомиться с делом. На данном заявлении нет никакой резолюции. Это означало, что послание Иванова, минуя Калинина, попало в архив. Там же оказались и другие заявления Иванова. В последнем, от 29 марта 1939 г. был указан адрес его последнего места работы: село Аксубаево Татарской АССР, свиносовхоз "Большевик"1. О расстрелянном чуть позже по подложным документам Титове никто и не вспомнил.

В обстановке доносов и арестов, продолжавшихся в 1939 г. некоторые депутаты Верховного совета СССР исполняли свои обязанности: принимали жалобы граждан, делали запросы, пытались помочь людям. 7 мая 1939 г. заместитель прокурора Калининской области Кольцов обратился в Президиум Верховного совета СССР с просьбой сообщить депутату Т.Т.Щелкуновой по месту ее работы результат запроса по заявлению гражданки Е.А.Ивановой, разыскивавшей арестованного мужа. Областная прокуратура информировала, что Егор Алексеевич Иванов 21 марта 1938 г. "тройкой" УНКВД Калининской области был приговорен к расстрелу2.

В конце 1939 г. власти стали действовать хитрее. Заявление бывшего депутата Верховного совета СССР, бывшего секретаря Удмуртского обкома ВКП(б) С.П.Барышникова на имя Сталина и Калинина было направлено в Москву с сопроводительной запиской наркома НКВД Удмуртской АССР капитана госбезопасности Полякова. Сталину послали подлинник, а Калинину - копию. О судьбе подлинника нам не известно, а копия попала в руки адресата.

Депутат Барышников, содержавшийся около года под арестом и следствием в тюрьме Удмуртского НКВД, с самого начала постоянно просил следователей предоставить ему возможность подать заявление в ЦК ВКП(б) и в Президиум Верховного совета СССР, но те отказывали, обещая ему предоставить такую возможность по окончании следствия. В мае 1939 г. следствие было закончено, но только в сентябре того же года Барышникову разрешили на

писать заявление. Он подробно изложил, как оказался в тюрьме. В июне 1938 г. Барышникова исключили из партии. Он сразу написал и направил письмо Сталину, а затем - в Комитет партийного контроля. Те, кто выступал против него, действовали оперативнее, поэтому 4 сентября 1938 г. он был арестован, а секретарем Удмуртского обкома ВКП(б) был избран нарком внутренних дел Удмуртской АССР Шленов.

Аресту Барышникова предшествовала кампания по его политической дискредитации, санкционированная сверху. В местной газете появилась заметка о том, что Барышников проявлял себя контрреволюционером еще в 1918 г. при подавлении Ижевско-Воткинского белогвардейского и Святогорского кулацко-бело-гвардейского восстаний. Сообщалось, что вооруженный отряд Барышникова по его приказу поджег 9 деревень, где сгорело свыше 100 домов.

Другой его проступок состоял в том, чтов 1921 г. когда проходила дискуссия по вопросам о кредитовании крестьянских хозяйств, обеспечении их машинами, о проведении закона об уравнительном землепользовании, Барышников защищал тезисы Троцкого. После ареста следователи госбезопасности обвинили его в идейной связи с бывшим секретарем обкома ВКП(б) Г.К.Борисовым, осужденным в 1933 г. за контрреволюционную буржуазно-националистическую деятельность. Кроме того, Барышникову были предъявлены обвинения в злостном срыве плана лесозаготовок и сельскохозяйственных работ в 1937 г. а главное в том, что Барышников допускал перегибы, когда, возглавляя "тройку", реализуя на практике решения февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) в 1937 г.

На допросах в тюрьме следователи упрекали Барышникова в том, что оп не признавал себя ни врагом народа, ни контрреволюционером. "Партии и революции, - писал он, - такое мое признание не нужно. Оно нужно и полезно только врагам народа.

Иосиф Виссарионович! Я прошу Вашего вмешательства, чтобы вернуть меня к революционной жизни..."1

До Сталина это письмо не дошло, а Калинин не стал вмешиваться, ссылаясь на то, что в середине мая 1938 г. письмо было направлено на рассмотрение в коллегию Верховного суда СССР.

Депутаты Верховного совета СССР исчезали в застенках НКВД, а избирателям приходилось их разыскивать. Так, председатель Емельяновского районного исполнительного комитета

Красноярского края Третьяков и исполняющий обязанности ответственного секретаря РИКа Иконников обратились в Президиум Верховного совета СССР с просьбой прояснить судьбу бывшего депутата Верховного совета СССР по Красноярскому избирательному округу С.М.Соболева. Третьяков и Иконников признавались, что они не знали, как отвечать людям на поставленный вопрос, и просили Верховный совет разъяснить им непонятную ситуацию. Для обоснования своей просьбы они ссылались на "Положение о выборах в Верховный совет СССР в вопросах и ответах. Под редакцией тов. Вышинского". Вопросы: 111 и 1121.

Некоторым депутатам удавалось оправдаться. Например, депутат Верховного совета СССР Василий Иванович Иванов был арестован 10 июля 1938 г. Полтора года длилось следствие, но доказать виновность арестованного не удалось. Решением подготовительного совещания военного трибунала Калининского военного округа от 11 ноября 1939 г. дело по обвинению В.И.Иванова было прекращено, он был освобожден из-под стражи. 20 ноября того же года он обратился с заявлением в Президиум Верховного совета СССР с просьбой вернуть ему депутатский мандат, отобранный при аресте. Вскоре секретарь Президиума Верховного совета СССР А.ГЪркин на его заявление наложил резолюцию: "Возвратить документы"2.

26 декабря 1939 г. билет депутата Верховного совета СССР был возвращен Ивану Федоровичу Гусихину. Он был исключен из партии в связи с арестом в 1938 г. Предъявленных ему обвинений в измене родине и вредительстве он не признал. 16 декабря 1939 г. военный трибунал Калининского военного округа на основании всей совокупности материалов предварительного и судебного следствия пришел к убеждению о невиновности подсудимого. И.Ф.Гусихин был оправдан и освобожден из-под стражи, а судебные издержки было решено принять на счет государства3.

Во второй половине 1938 г. активизировалась переписка приемной председателя Президиума Верховного совета СССР с союзной прокуратурой, Главной военной прокуратурой и другими учреждениями по заявлениям и жалобам граждан на незаконные методы ведения следствия. Секретариат приемной Президиума Верховного совета СССР, возглавлявшийся тогда Савельевым, на

правлял заявления и жалобы подследственных и их родственников на рассмотрение в высшие инстанции.

Юридический термин "незаконные методы ведения следствия" появился иод давлением потока писем арестованных и истязаемых в тюрьмах НКВД людей, которые стремились донести правду до вождей советского государства. На пути таких посланий была масса барьеров, но часть из них разными путями все-таки доходила до приемных властей.

Так, 31 августа 1938 г. из Президиума Верховного совета СССР была послана прокурору СССР Вышинскому под грифом "Лично. Секретно" копия письма следственного заключенного А.Н.Волкова из Ворошиловска Орджоникидзевского края. На нем была резолюция М.И.Калинина: "т. Вышинскому. Прошу ознакомиться с заявлением и результаты сообщите... 9/VIII-38 г.". В ней излагалась типичная для тех лет история районного чиновника, необоснованно пострадавшего от репрессий. А.Волков сообщал, что с 1 февраля 1935 г. он работал председателем райисполкома. 3 октября 1937 г. прямо в кабинете во время заседания без предъявления ордера на арест его арестовали. Следователь Михайличенко объяснил ему: ".,..Нам теперь даны все права, убьем, и отвечать не будем, составим акты и все. Мы теперь контрразведка, проверим всех вас - большевиков-? . (Выделено нами. - Авт.).

Далее Волков описывал подробности, как его избивали, если не соглашался писать под диктовку следователя. С 10 часов вечера и до утра здание НКВД превращалось в "скотобойню". Крик и стон сливались в общий гул. Применялись всякие способы пыток, вплоть до "выкручивания" половых органов. Доводили до того, что он бессознательно оправлялся под себя. Находясь в ужасном состоянии, он иод диктовку следователя написал ложные показания во вредительстве на себя и на 28 человек коммунистов-руководителей районных организаций. После того в районе происходили массовые аресты названных людей.

Через 10 дней Волкова перевели в тюрьму Ворошиловска, где он официально через начальника тюрьмы подал заявление прокурору Орджоникидзевского края с отказом от своих показаний и просьбой личной аудиенции. Избиения возобновились. Били палкой, ногами до тех пор, пока он частично не подтвердил свои прежние показания. Пытки и издевательства длились месяцами. 19 февраля 1938 г. "через волю? Волков направил жалобу в ЦК ВКП(б) лично Сталину. Он был уверен, что вождь ничего не

знал о произволе, которому подвергались люди, но никакого ответа не получил. В конце апреля 1938 г. его вновь вызвали на допрос и заставили подписать "показания" о наличии повстанческой организации в районе. Он категорически отказался. Потребовал прокурора и написал заявление на имя начальника краевого управления НКВД о том, что под физическими пытками дал показания о якобы существовавшей в районе контрреволюционной вредительской организации .

На секретный и личный запрос А.Вышинскому, подписанный и направленный 31 августа 1938 г. заведующим приемной Президиума Верховного совета СССР Савельевым, никакого ответа не последовало. Тогда 1 декабря 1938г. он обратился в Главную военную прокуратуру с просьбой ускорить проверку по письму заключенного Волкова, поскольку дело принимало слишком затяжной характер. И снова безрезультатно. Из приемной Калинина было еще два запроса: от 15 апреля и от 21 мая 1939 г. Счастливый день для заключенного Волкова наступил 13 июня 1939 г. когда был получен ответ от главного военного прокурора, армвоеню-риста Н.Розовского. В нем он уведомлял заведующего приемной Савельева, что при проверке жалобы Волкова подтвердились факты применения к нему незаконных методов ведения следствия. По делу было проведено специальное расследование. В результате дело по обвинению Волкова было прекращено, а сам он освобожден из-под стражи. Сообщалось, что виновные в нарушениях законности при проведении следствия работники НКВД Крылов и Голиков привлечены к уголовной ответственности . Из ответа главного военного прокурора мы ничего не узнали о судьбе привлеченных по делу Волкова 28 руководителей района. Непонятно, почему виновными в применении к подследственному пыток оказались рядовые чекисты, выполнявшие указание руководства.

Бывший начальник штаба 3-й кавдивизии Сидельников из тюрьмы послал письмо жене с просьбой поехать в Москву и добиваться приема в ЦК партии или в Президиуме Верховного совета СССР, чтобы рассказать о его деле или передать письмо по инстанции. Жена доставила письмо в приемную Калинина, который 15 сентября 1938 г. направил его наркому обороны К.Е.Ворошилову со следующей припиской: ".,..Может быть, знаешь лично, что за человек??

Только через месяц письмо арестованного Сидельникова дошло лично до Ворошилова. Вот что поведал из тюрьмы бывший красный командир: "Творится что-то ужасное. Среди арестованных подавляющее большинство невиновных людей, честных партийных и непартийных работников. На допросах арестованных бьют до полусмерти, ломают кости. На моих глазах умер от побоев арестованный Кучерук, переломаны ребра у арестованного Юрчука, порваны барабанные перепонки Сапрыкину, доведен до помешательства Горюнов. В отчаянии невиновные люди начинают под диктовку следователя выдумывать несуществующие контрреволюционные организации и называют целые списки ничего не знающих людей - "участников" этих организаций. Очные ставки - сплошной монтаж, сопровождаемый побоями. Таким образом, в некоторых деревнях арестовано до 90% мужчин. Это чудовищное злодейство - работа врага. Партия и правительство введены в заблуждение.

Меня обвиняют в участии в военно-фашистском заговоре и вредительстве. Доказать свою невиновность и честность нет никакой возможности. На 31-й день после ареста, варварской системой издевательств и избиений, меня под диктовку следователя заставили дать выдуманные, ложные показания...Я думаю, что ЦК партии не знает, как даются арестованными эти ?чистосердечные признания..."' Удивительно то, что люди верили партии и правительству. Они даже мысли не допускали о том, что приказы руководителям НКВД о поиске врагов и контрреволюционных организаций исходили из Политбюро ЦК ВКП(б), от Сталина.

Жалобы людей на незаконные методы ведения следствия продолжали поступать в Москву со всех концов страны. 24 января 1939 г. на имя главного военного прокурора Розовского была направлена жалоба осужденного И.М.Ли. В письме он сообщал, что родился в 1914 г. в семье бедного крестьянина села Хвиленка Спасского района Дальневосточного края. В 1929 г. окончил школу, вступил в комсомол, работал в колхозе. Затем поехал на учебу в Орехово-Зуево Московской области, но в связи с переселением корейцев из Дальневосточного края в Казахстан вернулся к родителям. Работал счетоводом в колхозе станции Луговой, что на юге Казахстана. 26 мая 1938 г. был арестован сотрудниками местного районного отдела НКВД с предъявлением обвинения в шпионаже по статье 58-6. Привезли в тюрьму Джамбула. Еды не давали, допрашивали три следователя непрерывно по 8 часов в сутки.

Когда терял сознание, поливали водой. Затем сажали на ящик так, чтобы ноги не доставали до пола. Заставляли сидеть и смотреть в одну точку. На 5-й день подследственный Ли написал, как "р,аботал на японскую разведку". Когда он дал ложные показания, его стали кормить, вскоре Ли предстал перед судом и был осужден на 10 лет лишения свободы .

Военный прокурор Розовский известил сотрудника канцелярии Калинина Савельева, что расследование по жалобе И.М.Ли еще не было окончено. Через 10 месяцев (22 октября 1939 г.) временно исполнявший обязанности главного прокурора Панфиленко информировал Савельева, что дело Ли военной прокуратурой войск НКВД Казахского пограничного округа было направлено в НКВД Казахской ССР для пересмотра решения "тройки" .

Вырваться из замкнутого круга лжи и насилия было невозможно без активной помощи родственников. Главную роль в освобождении арестованных мужчин сыграли их жены, но их усилия были напрасны. Так, в начале 1939 г. Александра Пинчук из деревни Барборово Сычковского сельсовета Бобруйского района Белорусской ССР в своем заявлении сообщала, что к ее мужу И.С.Пинчуку применялись незаконные методы следствия. Запросы из приемной Президиума Верховного совета СССР направлялись неоднократно, но ответ был получен более чем через год, 21 октября 1940 г. заместитель главного военного прокурора Афанасьев дал информацию о том, что в результате рассмотрения дела по обвинению Пинчука последний признал себя виновным в принадлежности к польским разведывательным органам и в передаче им сведений шпионского характера. Поскольку оснований к пересмотру дела не было, Пинчук был расстрелян . Таким был официальный ответ Калинину.

Примерно в то же самое время Ю.Н.Жаховская настойчиво требовала разобраться в деле арестованного и умершего под следствием мужа. В своем заявлении в приемную Верховного совета СССР она утверждала, что ее муж К.И.Жаховский умер в тюрьме от пыток, применявшихся к нему следователями госбезопасности. Заведующий приемной Калинина три раза запрашивал прокурора СССР Вышинского и главного военного прокурора Розовского рассмотреть заявление жены умершего Жаховского.

Первый ответ был получен через год. 5 мая 1940 г. заместитель главного военного прокурора Афанасьев уведомлял заведующего

приемной председателя Президиума Верховного совета СССР Савельева, что он поручил провести проверку по заявлению жены Жаховского военному прокурору войск НКВД Белорусского округа. Результаты проверки обещал сообщить дополнительно. Окончательный ответ был получен 15 сентября того же года от его помощника Лемешко. В нем сообщалось, что проверкой было установлено, что Жаховский арестован по подозрению во вредительстве и принадлежности к польской разведке. Показаний о вредительстве и шпионской работе он не дал. В связи с тем, что в ночь с 28 на 29 ноября 1936 г. Жаховский покончил жизнь самоубийством, дело было прекращено. Судя по всему, причиной смерти Жаховского стали примененные к нему методы физического воздействия'.

Некоторым женам арестованных, приговоренных к длительным срокам лишения свободы, удавалось своими ходатайствами и жалобами добиваться проверки и пересмотра дел, а то и досрочного освобождения. Например, А.В.Кучина, проживавшая в Череповце Вологодской области, своими настойчивыми обращениями к властям выручила мужа: летом 1939 г. дело Т.Н.Кучина, осужденного решением тройки от 10 декабря 1937 г. на 10 лет исправительно-трудовых лагерей, было проверено; в ходе проверки было установлено, что дело было искусственно создано с применением незаконных методов ведения следствия; постановлением начальника управления НКВД СССР по Вологодской области решение тройки по делу Кучина было отменено, и он был освобожден из-под стражи.

Иногда женам, чтобы доказать невиновность своих мужей, приходилось самим проводить расследование их дел. 27 июля 1937 г. П.Ефимович, проживавший в селе Полтавка Александровского сельсовета Халиловского района Чкаловской (ныне Оренбургской) области и работавший на строительстве помещений для скота в колхозе "Красное знамя", был арестован. По его воспоминаниям, камеры тюрьмы в Орске были переполнены настолько, что ни лежать, ни сидеть было негде. Суда как такового не было, а просто объявляли постановление тройки - 10 лет исправительно-трудовых лагерей. 11 октября 1937 г. тройкой управления НКВД по Оренбургской области, якобы за участие в контрреволюционной организации, П.Ефимович был осужден на 10 лет ИТЛ. Наказание отбывал в Куйбышевской области. Его жена выяснила, что мужа приговорили к лишению свободы за вредительство на

строительстве в колхозе. Все построенное с его участием якобы разваливалось. Она поехала в колхоз, где раньше работал ее муж, и установила, что все постройки целы, в хорошем состоянии. Справки об этом она заверила у председателя колхоза и вместе со своей жалобой на необоснованный приговор мужа направила в приемную Калинина. На основании данной жалобы 24 июня 1939 г. прокурором Чкаловской области был внесен протест, и, по постановлению УНКВД по Чкаловской области от 14 декабря 1939 г. дело в отношении П. Ефимовича было прекращено .

4. Дело наркома земледелия СССР Р.И.Эйхе

Как и многих партийных функционеров высшего ранга, трагическая участь постигла члена ЦК ВКП(б), кандидата в члены Политбюро (с февраля 1935 г.) Роберта Индриковича Эйхе. Он вступил в партию большевиков в 1905 г. За рубежом познакомился с В.И.Лениным. В 1915 г. за пропагандистскую деятельность был арестован и осужден. До Февральской революции 1917 г. находился в ссылке в Сибири. Затем по заданию партии проводил подпольную работу в Риге. После оккупации немцами Латвии перебрался в Россию. Я.М.Свердлов помог ему найти работу в Наркомате продовольствия. В качестве комиссара занимался заготовкой продовольствия для Красной Армии. В конце 1922 г. был назначен заместителем наркома но продовольствию РСФСР, а через год, после ликвидации данного комиссариата, был направлен в Сибирь. Работал заместителем председателя Сибревкома. Через 2 года был избран председателем крайисполкома Западной Сибири. В 1929 г. при поддержке Сталина, был избран на должность секретаря Сибирского, а с 1930 г. Западносибирского краевого комитета партии. Возглавляя все руководство важного аграрно-промышленного региона страны с центром в Новосибирске , Эйхе являлся исполнителем директив партии и правительства во время насильственной коллективизации и ликвидации "кулачества". При нем край лидировал в организации государственных заготовок хлеба в колхозах и совхозах. По инициативе В.Молотова, побывавше

го в Западной Сибири во время хлебозаготовок осенью 1934 г. Р.Эйхе получил в сентябре-октябре право давать санкцию на применение высшей меры наказания в отношении руководителей, не выполнявших план хлебопоставок государству или отказывавшихся от дополнительной (сверхплановой) сдачи зерна колхозами и совхозами. 2 ноября того же года Сталин своей телеграммой продлил ему право на расстрел до 15 ноября того же года . В следующем, 1935 г. во время кампании по хлебозаготовкам по инициативе секретаря Западно-Сибирского крайкома партии Эйхе за саботаж хлебосдачи государству применялись репрессивные меры.

Как и многие партийные руководители, Эйхе, после февраль-ско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 г. развернул в Западно-Сибирском крае интенсивную деятельность по разоблачению "врагов народа" и "вредителей". В своем письме в ЦК от 20 июня он приводил данные о том, что за период 1 марта по 15 июня

1937 г. в краевой парторганизации было разоблачено и исключе-

но из партии 196 троцкистов и зиновьевцев, 26 правых контрре-

волюционеров . Он принимал решительные меры по подготовке

края к выборам в Верховный совет СССР и с этой целью реали-

зовал задачу, выдвинутую Сталиным, об окончательном освобож-

дении социалистического общества от антисоветских элемен-

тов - бывших кулаков и других, высланных в северный край как

недовольных коллективизацией и готовых к подрывной работе.

Эйхе дал санкцию на расстрел 5 тыс. человек по 1-й категории

социальной опасности и 12 тыс. человек - по 2-й категории от-

правил в ГУЛАГ .

Сталин оценил усердие Эйхе. В ноябре 1937 г. его назначили наркомом земледелия СССР. Однако проработал он в этой должности недолго, так как был арестован 30 апреля 1938 г. В тот же день был произведен обыск на работе, в квартире, на даче. Арестованный собственноручно заполнил анкету, в которой записал год и место рождения, адрес, специальность (слесарь), место последней работы, партийность (исключен из ВКП(б) 30 апреля

1938 г. т.е. в тот же день), семейное положение: жена - Е.Е.Эйхе-

Рубцова, студентка Новосибирского мединститута; с ним прожива-

ли: его престарелая мать - Алиса Карловна Эйхе и теща - Марфа

Матвеевна Рубцова. Во время обыска отобрали: партбилет ВКП(б) - 0000016, членский билет ЦИК СССР - 28, депутатский билет - 183, а также орден Ленина с орденской книжкой и другие документы. Из личных вещей - оружие: браунинг, пистолет "валь-тер", патроны к ним, 2 охотничьих ружья с патронами, полевой бинокль, 3 кинжала. Кроме одежды и белья, больше ничего не оказалось. Все поместилось в двух чемоданах. После обыска квартиру из семи комнат в доме Правительства по ул. Серафимовича опечатали. Никаких улик, подтверждавших шпионскую и вредительскую деятельность Эйхе, не нашли. О жене и родственниках больше не было никаких упоминаний.

Можно предположить, что 30 апреля 1938 г. вечером был первый допрос, на котором Эйхе "убедили" чистосердечно признаться в своих преступлениях, что для него именно так будет лучше. Если он все без утайки расскажет о своих сообщниках, то, возможно, ему сохранят жизнь. Вероятно, что тогда же под диктовку следователей он написал свое заявление на имя Ежова:

Секретарю ЦК ВКП(б) и Народному Комиссару внутренних дел Союза ССР Н.И.Ежову

Арестованного Эйхе Р.И. Заявление

На 1-м же допросе я решил чистосердечно и полностью сознаться в своих тягчайших преступлениях против партии и Сов. власти.

Врагом Сов. власти я являюсь с 1930 г. в связи с ликвидацией кулачества как класса. Будучи настроен против ликвидации кулачества как класса, я связался с антисоветской подпольной организацией правых в лице Сырцова СИ. бывшего в то время председателем СНК РСФСР, и с 1930 г. я возглавил в Сибири контрреволюционную правую организацию.

Руководящее участие в этой организации вместе со мной принимали: Грядинский - председатель крайисполкома Зап. Сибири; Фомин Ефим - заведующий облземотделом; Колотилов - заведующий Сельхозотделом крайкома ВКП(б); Воронин Д.И. - заместитель председателя крайисполкома; Каврайский - работал в Госиздате; Тракман - заведовал облздравотделом.

В 1932 г. наша контрреволюционная организация сблокировалась с троцкистской организацией в Западной Сибири в лице Богуславского, Шестова, Рухимовича, работавшего в Кузбассугле.

По линии центра... я был связной с Бухариным и Рыковым, от которых получал указания по развертыванию антисоветской работы в крае. Мною и моими сообщниками была проведена большая вредительская

работа, как в области сельского хозяйства, так и в промышленности. В этой антисоветской работе активное участие принимали следующие лица: Барков - крайпрокурор; Эдельман - заместитель председателя крайплана; Горнштейн"потребкооперация; Важнов" наркомвнуторг; Зайцев И.Е. - зам. пред. крайисполкома; Гайлит" командующий войсками Западно-Сибирского военного округа...'

Таким образом, Р.Эйхе восполнял в своих показаниях то, чего от него требовали следователи, которых предварительно инструктировали. Он называл новые имена участников "антисоветского заговора", среди которых встречались имена уже расстрелянных людей. На втором заявлении Эйхе на имя Ежова от 2 мая 1938 г. имелась приписка о том, что оно было передано комиссару госбезопасности 3 ранга Н.Г.Николаеву и майору госбезопасности З.М.Ушакову. Оно представляло собой откровенный самооговор. Эйхе писал, что будто бы в первом послании Ежову скрыл от него "самые существенные факты... антисоветской деятельности и наиболее существенные заговорщические связи" .

Эйхе стремился заинтересовать своих мучителей нераскрытыми тайнами своей контрреволюционной деятельности. Он понимал, что после 1937 г. руководство НКВД СССР трудно было удивить информацией о каком-нибудь опасном государственном заговоре. Тем не менее ему "помогают" вспоминать, говорить и писать как можно больше показаний. Сталин и Ежов были уверены, что он важный источник информации, и давали следователям возможность "выжать" из него все, что необходимо для фабрикации новых "уголовных" дел.

1 ЦА ФСБ. Дело Р-4516. Л. 41-42.

Сломленный человек старался изо всех оставшихся сил, до последней минуты надеясь на сохранение своей жизни и жизни своих близких. Он "вспомнил", что при нем в начале 1930-х гг. видный деятель партии С.В.Косиор в резкой форме говорил о тяжелом состоянии на Украине, осуждал политику ЦК ВКП(б), которая привела к голодомору. Косиор был против исключения Г.Е.Зиновьева из партии, так как считал, что последний был очень чуткий политик, умевший улавливать направление развития исторического хода событий, а ЦК партии лишь раскалывал партию. В заключение своего письменного показания Эйхе приводил следующее выражение Косиора: ".,..Сталину говорить об этом бесполезно, что это все равно как горох об стенку..." .

Не исключено, что Эйхе сами следователи подсказывали интересующие их имена. С 7 по 12 мая 1938 г. он назвал среди участников антисоветского центра: В.И.Межлаука, его брата И.И.Меж-лаука, Г.И.Петровского, латышского писателя Яна Райниса, его сестру Дору Стучку и других. Для большей достоверности не жалел и себя. Он писал, что систематически передавал германской разведке данные о Сибири и материалы о решениях СНК СССР. По заданию разведки организовывал в крае вредительскую и повстанческую работу, способствовал вербовке шпионской агентуры. Возвратившегося из эмиграции и работавшего в Новосибирске бывшего командующего колчаковской армией генерала Болдырева Эйхе в своих показаниях назвал "крупным японским разведчиком".,

Арестованный вновь и вновь повторял заученные "преступления", но затем, как правило, следовал очередной дополнительный вопрос. Например: "Вы все же скажите конкретнее, в чем именно заключалась Ваша связь с Заковским Л.М."? (Заковский - видный руководитель ВЧК-ОГГГУ, полномочный представитель ОГПУ в Западной Сибири с 1926 г. по 1932 г.; с января 1938 г. заместитель наркома внутренних дел СССР и начальник УНКВД по Московской области).

Ответ: "Заковский работал в Новосибирске, он знал о моей антисоветской работе. Я давал ему указания о свертывании борьбы с контрреволюцией..."1 Несомненно, это абсурд, но он предопределил арест Л.Заковского, которого расстреляли в 1938 г. а от Эйхе требовали давать показания и на других.

Эйхе, по подсказке Ежова и его подчиненных продолжал "сочинять" о том, как после прихода АТитлера к власти в Германии, он и немецкий консул в Новосибирске Гросскопф вредили советскому строю. Гросскопф даже говорил Эйхе, что Гитлер одобрял его подрывную деятельность в СССР.

Поскольку все эти измышления читали Сталин, Ежов, Вышинский и др. то следователи требовали от Эйхе "правдивых" показаний. Арестованному приходилось напрягать оставшиеся силы для сочинения "правдоподобных" преступлений. Приведем несколько образцов лубянской фальши середины 1938 г.: "ЦК ВКП(б) и СНК придавали большое значение развитию золотой промышленности и по этому вопросу были неоднократные решения... В Западной Сибири имеется много районов, богатых золотом, в которых имеются большие возможности развернуть золотодобы

чу. Рудзутак Я.Э. (видный партийный и государственный деятель, член ЦК ВКП(б) с 1920 г. по 1937 г. расстрелян в 1938 г.) меня неоднократно предупреждал, что план золотодобычи надо срывать, так как для индустриализации нужна валюта...

На Томской железной дороге наша контрреволюционная организация пыталась сорвать подъем работы транспорта, поэтому я дал указание организовать террористический акт против Л.М.Кагановича. ...В 1937 г. ...я решил лично убить наркома внутренних дел СССР, секретаря ЦК ВКП(б) Н.И.Ежова... В конце ноября 1937 г. когда я был у Ежова, у меня был с собой револьвер, из которого я намеревался стрелять в него. Но когда я ясно представил, что мне надо погибнуть, я струсил и ушел, не попытавшись совершить теракта против Ежова. Этому помешала также та сила воли и идейной убежденности, которая проявлялась в каждом слове народного комиссара..." Должно быть ,Ежов и добивался такого признания.

13 мая 1938 г. бывшему наркому земледелия СССР Эйхе были предъявлены следующие обвинения:

а) с 1918 г. когда Латвию захватили немецкие войска, он стал

германским агентом и проводил подпольную работу против совет-

ской власти;

б) после его эвакуации в Советскую России вошел в латышскую

националистическую и шпионскую организацию, цель которой

состояла в свержении советской власти;

в) в Сибири создал и возглавил антисоветский заговор, объеди-

нив в нем меньшевиков, эсеров, белогвардейцев, троцкистов, пра-

вых и националистов;

г) проводил в Сибири по заданию центра право-троцкистского

блока, германской и японской разведок вредительскую, повстан-

ческую и террористическую работу;

д) в связи с ликвидацией право-троцкистского центра вошел в

состав западного центра и продолжал борьбу с советской властью

до дня своего ареста.

Таких обвинений хватило бы на сотню отъявленных террористов. Каждое из них влекло за собой смертную казнь. За обвинением следовало соответствующее постановление о привлечении гражданина Эйхе в качестве обвиняемого но статье 58, пунктам 1а, 6, 7, 8 уголовного кодекса и заключение его под стражу. Подтверждением того, что данное постановление было объявлено Эйхе, являлась его подпись-.

В конце июля - начале августа 1938 г. Эйхе дал письменные показания о своих частых встречах с бывшим заместителем председателя СНК и СТО СССР В.Я.Чубарем, который к тому времени уже находился под арестом на Лубянке, а расстрелян был 26 февраля 1939 г. В показаниях Эйхе он был назван сторонником правых, тормозящим проведение важных государственных мероприятий, критиковавшим линию ЦК ВКП(б) по вопросам хлебозаготовок во время коллективизации.

Из протокола допроса арестованного Эйхе от 11 августа 1938 г. видно, что предварительное следствие по его делу было закончено. Следователь спросил, есть ли у него какие-либо заявления, дополнения. Их - не было, Эйхе подтвердил все прежние показания об "изменнической, предательской и шпионской деятельности" против Советского государства и скрепил сказанное личной подписью .

Что с Эйхе было дальше? Достоверно известно, что Ежов по какой-то причине его не включил в расстрельные списки. Возможно, не успел, так как на посту наркома его сменил Берия, который обратился к делу Эйхе почти через год. 11 июля 1939 г. новый глава Лубянки утвердил постановление об избрании меры пресечения для Эйхе. В нем говорилось, что материалами следствия Р.Эйхе был "изобличен"в том, что на протяжении ряда лет вел активную антисоветскую деятельность, являясь руководителем право-троцкистской организации, существовавшей в Западно-Сибирском крае. Следствием было "установлено", что Эйхе по антисоветской работе имел связь с "врагами народа? Ежовым, Фриновским, Косиором и Рудзутаком, от которых получал указания на проведение контрреволюционной работы в Западно-Сибирском крае, а также шпионажа в пользу Японии и Германии. В преступлениях он был изобличен соучастниками: М.П.Фриновским, Н.И.Пахомовым, Э.К.Прамнэком, Я.П.Гайлитом и своими личными показаниями. В шпионской деятельности его уличили показания охотника из Новосибирской области П.П.Лобачева и его брата, слесаря из Новосибирска Я.П.Лобачева.

По данному постановлению Эйхе привлекался в качестве обвиняемого по ст. 58, п.п. 1-а, 11 УК РСФСР. Меру пресечения оставили прежнюю - содержание под стражей. Подписали постановление следователи Радченко и Пинзур. Кроме того, имеются подписи о согласии с принятым решением прокурора НКВД СССР и

заместителя начальника следственной части, комиссара государственной безопасности 3 ранга Б.З.Кобулова .

Как видим, нарком внутренних дел СССР Берия обвинил Эйхе в связях со своими предшественниками, бывшими руководителями НКВД СССР Ежовым и Фриновским, которые в 1938 г. выбивали из подследственного Эйхе ложные показания на себя самого и других коллег по совместной работе, но до расстрела дело не дошло. Из опубликованных почти через 50 лет данных стало известно, что в октябре 1939 г. искалеченный и больной Эйхе написал два заявления на имя Сталина, в которых клялся вождю в своей преданности партии и социализму, просил доследовать свое дело, так как враги затеяли против него подлую провокацию. 2 февраля 1940 г. дело Эйхе рассматривала Военная коллегия Верховного суда СССР. Он не признал себя виновным, но через два дня был расстрелян .

Таким образом, на примере следственного дела Эйхе мы видим действие запущенной руками власти адской машины смерти, пожиравшей как обвиняемых, так и обвинителей. Эйхе был арестован Ежовым, который вместе с Фриновским руководил допросом и пытками. Следствие затянулось на год. Новый нарком Берия арестовал Ежова и Фриновского, обвинил их в сговоре с предателем и шпионом Эйхе и расстрелял обоих.

Вопрос о том, сколько людей - граждан СССР - пострадало от незаконных и необоснованных репрессий, остается открытым. Исчерпывающего ответа на него пока нет. Историки располагают теми данными, которые они взяли из рассекреченных архивных фондов в конце 80-х и в 90-е годы XX века.

Причина неясности в том, что власть как организатор массовых репрессий не была заинтересована в огласке списков арестованных, а тем более расстрелянных и замученных ими людей. Напротив, она стремилась всячески скрыть следы своих преступлений, о чем свидетельствуют многочисленные тайные захоронения жертв. Сегодня удалось найти лишь разрозненные данные, основанные на сводках и отчетах НКВД в правительственные инстанции.

После смерти Сталина родственники пострадавших от репрессий стали активнее, чаще и более настойчиво обращаться с требованиями выясненить участь своих исчезнувших в 1930-е гг. родных

и близких. Ставший 1-м секретарем ЦК КПСС Н.С.Хрущев, в связи с поступавшими в ЦК КПСС "сигналами от ряда лиц о незаконном осуждении за контрреволюционные преступления в прошлые годы", дал указание о необходимости пересмотра дел. Он запросил сведения о численности осужденных за контрреволюционные преступления коллегией ОГПУ, тройками НКВД, Особыми совещаниями, Военной коллегией, судами и военными трибуналами. Оказалось, что с 1921 г. по 1953 г. было репрессировано 3 млн 777 тыс. 380 человек, из которых 642 тыс. 480 человек было расстреляно. В тот же период в лагерях и тюрьмах отбывали срок лишения свободы от 25 лет и ниже 2 млн 369 тыс. 220 человек, а ссылку и высылку прошли 765 тыс. 180 человек . Хрущев - невольный участник репрессий - не мог допустить огласки цифр о численности репрессированных за годы советской власти. В подсчетах настораживает абсолютная точность цифр в рамках 32-летней хронологии. До конца 80-х гг. XX века эти и другие подобного рода данные были строго засекречены, что вело к появлению иных расчетов и цифр, сделанных самими историками. Д.А.Волкогонов опубликовал информацию о том, что с 1937 г. по 1938 г. репрессиям подверглись примерно 3,5-4 млн человек, из которых 600-650 тыс. были расстреляны . По его данным получается, что только в 1937-1938 гг. было арестовано и расстреляно людей больше, чем по подсчетам, представленным Н.Хрущеву за весь период с 1921 г. по 1954 г.

По архивным данным НКВД, в 1937-1938 гг. всего было арестовано около 2,5 млн человек, т.е. около 2,5% от общей численности взрослого населения СССР. Из них по политическим мотивам осуждено 1 млн 344 тыс. 923 человека, из которых 681 тыс. 692 человека, т.е. 50,7%,были приговорены к расстрелу .

3 Земское В.Н. Заключенные в 1930-е годы: социально-демографические проблемы // Отечественная история. 1997. - 4. С. 60.

В 1997 г. была опубликована другая цифра расстрелянных в 1937-1938 гг. она была выше на 6308 человек . Через 2 года были опубликованы сводные данные за 1932-1939 гг.: арестовано и приговорено всего - 1 млн 575 тыс. 259 человек, в том числе расстреляно - 681 тыс. 692 человека . Сотрудники международного пра

возащитного общества "Мемориал", фонда "Демократия" опубликовали новые документы, проливающие дополнительный свет на эту человеческую трагедию, которая продолжает будоражить умы современников. В 2002 г. были опубликованы выступления ученых на презентации компакт-диска "Сталинские расстрель-ные списки", из которых стали известны подробности о том, как выносились заочные приговоры па сотни человек по спискам, подготовленным НКВД и не содержавшим никакой информации, кроме фамилии, имени, отчества и предложения о мере наказания. Подписи Сталина сохранились на 357 расстрельных списках ответственных руководителей партии и государства, Молотова - на 372, Кагановича? 188, Ворошилова? 185, Жданова? 176. Не всем членам Политбюро доверялось подписывать приговоры, а только особо приближенным к Сталину.

Изучение расстрельных списков показало, что был один внесудебный орган, действовавший под руководством И.В.Сталина. Лично им и его приближенными было осуждено примерно 40 тыс. человек, из которых 85% - приговорены к расстрелу. Через Ежова и Вышинского прошли списки примерно на 350 тыс. человек, из которых 73% были приговорены к смерти. За 1937-1938 гг. к тюрьме местные внесудебные тройки приговорили примерно около 1 млн человек, из которых 50% было расстреляно . Всего по нашим расчетам в 1936-1940 гг. было репрессировано около 3 млн человек, из них 1 млн человек были расстреляны, умерли от пыток и покончили собой.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

"Много в России троп,

что ни тропа -то гроб. Что ни верста -то крест".,

С.А.Есенин

Разгром политической и культурной оппозиции в 1920-е гг. способствовал укреплению деспотического режима в СССР. Партийно-государственная власть относилась к человеку как к средству для достижения своих целей, поэтому поэт, хорошо знавший о жертвах Гражданской войны, предвидел новые миллионные людские потери в предстоящей войне с народом в 1930-е гг.

В результате ликвидации крестьянства как класса был уничтожен главный источник пополнения рядов рабочего класса. Быстрая и насильственная пролетаризация деревни не дала желаемых результатов. Перспектива создания мощного аграрно-про-мышленного комплекса в кратчайшие сроки утратила реальные очертания. Страна была поставлена под угрозу потери национальной независимости. Попытки решить конструктивные державные задачи силами заключенных и спецпереселенцев ГУЛАГа экономически и социально-демографически себя не оправдали. Резервы дешевой рабочей силы быстро иссякли из-за нерационального ее использования. Принудительный труд никогда не был высокопроизводительным, а техническое оснащение, инфраструктура, орудия труда и безопасность работ в советских лагерях оставляли желать лучшего.

Между тем без насилия сверху артельная система организации колхоза, предложенная правительством СССР, могла бы успешно работать и приносить пользу стране, если бы колхоз был примером оптимального процесса производства для невошедших в коллективы крестьян. Колхоз мог бы стать образцом общественного труда, которому следовали бы неколлективизированные семейные хозяйства.

18 ноября 1932 г. крестьянин-середняк А.И.Дергалев, работавший в МТС Увельского района Уральской области, в письме Сталину предлагал через Уральскую районную и областную проку

ратуры восстановить в правах и возвратить из ссылки неправильно раскулаченных и выселенных середняков. Он просил предоставить им право на организацию показательного социалистического хозяйства на их собственные средства. Свое предложение он мотивировал тем, что во время принудительной сплошной коллективизации и раскулачивания государство ударило по лучшим хозяйствам, по жившему своим трудом середняку, поэтому многие побросали свои хозяйства и ушли на производство. У остальных отпало желание биться за развитие хозяйства. Инициатива самих крестьян, как известно, не была поддержана высшей властью .

Доведенные до отчаяния голодом 1932-1933 гг. рабочие-тек-стилыцики Родниковского комбината "Большевик? Иваново-Промышленной области, не доверяя своему правительству, обращались за помощью к послу США в СССР В.Буллиту. В своем письме они объясняли свой поступок тем, что "единственный выход из положения нужды и голода, к которому привела население СССР гибельная политика большевиков, видели в возникновении войны и свержении большевизма? . Пять человек рабочих, подписавших письмо, были арестованы и доставлены на Лубянку. Их обвинили в том, что они в извращенном виде описали жизнь рабочих и крестьян Советского Союза.

Экспроприация и коллективизация сельского хозяйства по-сталински привели к голодомору 1932-1933 гг. Ослабление советской деревни сказалось на всей экономике СССР. Уничтожение значительной части наиболее работоспособного самостоятельного крестьянства - главного поставщика сельхозпродукции для промышленности и жителей городов - изменило не в лучшую сторону экономико-социальную структуру страны. Государство лишилось важнейшей опоры - стабильного и жизнеспособного аграрного комплекса. Колхозы, лишенные необходимой хозяйственной свободы, не могли восполнить потери.

Нередко доходило до того, что чиновные бюрократы, не являвшиеся специалистами сельского хозяйства и не имевшие никакого опыта выращивания хлеба, по своему усмотрению давали председателям колхозов плановые и сверхплановые задания по государственным заготовкам сельхозпродукции. Они же учили сельчан, какие культуры в какое время сеять и на каких площадях.

Отдача от индустриализации для колхозов и совхозов была явно недостаточной. В итоге накануне Второй мировой войны советский

колхозный строй оказался в непростой аграрно-производственной ситуации: личная заинтересованность в труде оставалась недопустимо низкой, а социальная сфера советской деревни - непрестижной. В сельском хозяйстве нарастали проблемы, неблагоприятные для коллективной собственности и социалистического пути развития. Государственный нажим сковывал личную и общественную инициативу, тормозил внедрение современных научных технологий и методов. Из главного донора индустриализации деревня все больше превращалась в потребителя государственных дотаций.

Закрытое и обособленное от окружающего мира советское общество было приспособлено к деспотическому режиму. Конституция 1936 г. не действовавшая в стране, послужила прикрытием проводившихся массовых необоснованных репрессий 1937-1938 гг. Технология террора была разработана в недрах Политбюро ЦК ВКП(б).

Принятие новой Конституции и выборы в Верховный совет СССР в 1937 г. не случайно совпали с фальсифицированными "открытыми судебными" процессами над троцкистско-зиновьевской "оппозицией" и "правыми" коммунистами. В то время мало кто знал о масштабах политических репрессий в СССР, так как они были строго засекречены. Люди исчезали целыми семьями, а родственники не могли узнать правду об их участи. Под необоснованные политические репрессии попали десятки тысяч рабочих и крестьян, примерно треть из них была расстреляна. Вследствие политических интриг, организаторами и активными участниками которых были Сталин, Молотов, Каганович и др. были уничтожены лучшие партийные и советские кадры. При участии Сталина, Ежова, Ворошилова, Буденного и других было спровоцировано уничтожение высшего командного состава Красной Армии.

Когда размах репрессий стал неуправляемым, в Политбюро ЦК ВКП(б) было принято решение о смещении Ежова с поста секретаря ЦК и наркома НКВД СССР за "перегибы и нарушение социалистической законности". Репрессии возглавил новый нарком Л.П.Берия.

Последствия затянувшейся войны власти с народом в 1930-е гг. были неблагоприятны для внутреннего и внешнего положения СССР накануне Второй мировой войны. Стремление советского руководства укрепить оборону страны толкало Сталина на переговоры и "д,ружественные" соглашения с гитлеровской Германией. Такой внешнеполитический шаг подрывал доверие к СССР у стран будущей антигитлеровской коалиции и у мировой антифашистской общественности.

Уничтожение партийных и военных кадров накануне войны значительно снизило боеспособность руководящих органов командного состава Красной Армии. Под колесо репрессий попали высококвалифицированные организаторы военного ведомства, ученые и инженеры военного производства. Военно-стратегический сектор страны был отброшен на несколько лет назад. За год до нападения германских войск на Советский Союз власти вынуждены были в спешном порядке исправлять допущенные ошибки. Военную доктрину пришлось кардинально перестраивать под влиянием тяжелых поражений Красной Армии летом и осенью 1941 г.

В 30-е годы XX века монопартийная государственная власть в СССР, одержимая болезнью революционного фанатизма, творила беспрецедентное насилие над людьми. Таким способом у многих была парализована воля, самосознание, посеян страх в душе.

Трагические уроки прошлого цепко держат сознание нашего современника. По признанию очевидца С.Ф.Соловьева, ".,.. чувство неясного страха меня всегда сковывало и преследовало. Безысходность, апатия... Ностальгия на родине - это ужасно" . Обращаясь к руководству страны, он говорил: ".,..Если вы поставили благородную задачу воссоздать Россию, то надо воссоздать Человека, которого топтали вожди 70 лет, передавая друг другу кровавую эстафету? .

ПРИЛОЖЕНИЯ

I. ЦА ФСБ РФ. Дело Р 25091 Михайловского Александра Сергеевича Дело взято на тематический учет

Государственное политическое управление Дело - 25505 по обвинению Михайловского А.С. Начало 14 / IV 1924 г.

Ордер - 3229

Выдан сотруднику оперативного отдела ОГПУ товарищу Камынину на производство ареста и обыска гражданина Михайловского А.С. по адресу: Тверская, д. 43

Примечание. Все должностные лица и граждане обязаны оказывать тому, на имя которого выписан ордер, полное содействие для успешного выполнения.

Печать

Зам. председателя ОГПУ, подпись - Г.Ягода

Начальник оперативного отдела - подпись (неразборчива)

Протокол

На основании ордера ОГПУ произведен обыск Михайловского в доме - 43, кв. 4 по ул.Тверской.

При обыске присутствовали: управдом Максимов С.Н. и понятые. Согласно данным указаниям задержан гр. Михайловский А.С.

Взято для доставления в ОГПУ следующее (подробная опись всего конфискованного или реквизируемого): разная переписка, документы, серебряный лом предметов домашнего обихода приблизительно 15 фунтов. Принадлежит со слов Михайловского приходской общине... для богослужения, но документов на это не имеется.

Обыск производил: комиссар активного отделения - Камынин.

При обыске заявлена жалоба от Михайловского. Печать домового комитета.

Подпись председателя домового комитета - С.Максимов. Кроме того подписали понятые - неразб.

Протокол допроса

1924 г. апреля мес. 14 дня, я уполномоченный секретного отдела Казанский допрашивал в качестве обвиняемого гр. Михайловского А.С. и на первоначально предложенные вопросы он показал: возраст" 37 лет, уроженец села Новоселки Бавыкинской волости Серпуховского уезда Московской губернии, сын дьячка.

Вопрос: род занятий (последнее место службы и должность).

Ответ: церковь Дмитрия Солунского у Тверских ворот, священник, бухгалтер Цекубу (центральной комиссии улучшения быта ученых).

Вопрос: семейное положение.

Ответ: жена Мария Павловна, сын Леонид (11 лет), отец Сергей Николаевич живет у детей, брат Виктор"учитель школы 1 ступени, три сестры (Лидия, Ольга, Варвара).

Вопрос: имущественное положение (до и после революции).

Ответ: отец владел сельхозинвентарем, имел лошадь и корову.

Вопрос: образовательный ценз.

Ответ: Московская духовная семинария. Окончил в 1916 г. Вопрос: партийность и политические убеждения. Ответ: считаю метод эволюции личности указанный христианством не состоятельным в деле социализма... В партиях не состоял и не состою. Вопрос: где жил, служил, чем занимался.

Ответ: был учителем сельской школы, потом начальной школы (повышенного типа) в г. Москве. Совмещал учительство с должностью псаломщика в ц. Дмитрия Солунского. С 1914 г. до февральской революции 1917 г. - счетовод Всероссийского земского союза, помощник бухгалтера, затем бухгалтер там же.

Вопрос: где был, что делал в февральскую революцию.

Ответ: был в Москве, участие в революции не принимал.

Вопрос: где был, что делал в Октябрьскую революцию.

Ответ: в г. Москве, никакого участия в революции не принимал, против нее тоже не выступал.

Вопрос: с Октябрьской революции по настоящий день.

Ответ: до ликвидации земского союза работал контролером в московском продкомитете, затем в Наркомпроде бухгалтером. В 1921 г. в Помгол - бухгалтером. По ликвидации его в Цекубу.

Записано с моих слов верно, мною прочитано (подпись допрашиваемого).

* *

*

Постановление

29 апреля 1924 г. был рассмотрен следственный материал по делу - 25505. Установлено, что проходящий по делу Михайловский А.С. являясь к мирянам с целью совершения церковных обрядов, вел агитацию против советской власти.

Михайловский А.С. достаточно изобличен в антисоветской деятельности. Постановили привлечь его в качестве обвиняемого по 69 ст. УК, содержанием под стражей на общих основаниях.

Подпись (неразб).

*

Начальнику б-го секретного отдела ОГПУ Тов. Тучкову

От Марии Павловны Михайловской Заявление

12 апреля сего года на основании ордера ОГПУ был арестован мой муж А.С.Михайловский и в настоящее время находится в Бутырской тюрьме.

Так как мой муж болеет туберкулезом, прошу освободить его до суда, поскольку длительное пребывание в тюрьме губительно отзовется на его здоровье. Муж мой обвиняется по 69 ст. УК, но никогда и нигде он против советской власти не говорил и не делал. Агитацией против нее не занимался. В контрреволюционных собраниях не участвовал. По домам он ходил только по приглашению для исполнения церковных треб, и отказываться от них по своему положению священника не мог. Его разговоры с верующими, которые его приглашали, имели только религиозно-нравственное содержание. От суда и следствия он уклоняться не будет.

Прилагаю 2 медицинских удостоверения: проф. М.П.Кончаловского и С.Духовского.

16.05.1924

Подпись Михайловской.

* *

*

Выписка из протокола заседания коллегии ОГПУ (судебное) от 18 июня 1924 г. Слушали: Дело - 25505 по обвинению гр. Михайловского А.С. по 69 ст. УК, арестованного и содержащегося в Бутырской тюрьме.

Постановили: Михайловского А.С. освободить под подписку о невыезде из г. Москвы. Дело следствием продолжить.

Секретарь коллегии ОГПУ Подпись

Печать

Постановление об изменении меры пресечения по делу N° 25505 гр. Михайловского А.С, обвиняемого по 69 ст. УК. 11 июня 1924 г. я, уполномоченный б-го отделения секретного отдела ОГПУ Казанский рассмотрев следственное производство по настоящему делу, нашел, что таковое можно считать в главных чертах законченным и, что нахождение обвиняемого Михайловского А.С. на свободе, влияния на ход следствия оказать не может.

На основании вышеизложенного, а также принимая во внимание плохое состояние здоровья обвиняемого, полагал бы:

гр. Михайловского А.С. (37 лет) по профессии служителя культа, арестованного по ордеру "3229 12 апреля с.г. и содержащегося под стражей в Бутырской тюрьме - освободить из-под стражи под подписку о невыезде из г. Москвы. Дело следствием продолжать.

Уполномоченный 6 отд. СО ОГПУ (Казанский)

Согласен: начальник б отд. СО ОГПУ (Тучков)

Утверждаю: зам. начальника СО ОГПУ (Андреева)

Выписка из протокола заседания коллегии ОГПУ (судебное) от 1 декабря 1924г. Слушали: Дело - 25505 по обвинению гр. Михайловского А.С. по 69 ст. УК, находящегося на свободе под подписку.

Постановили: Дело прекратить и сдать в архив. Подписку аннулировать.

Секретарь коллегии ОГПУ Подпись

Печать

*

Заключение

Утверждаю Г. Ягода 29/XI. 24

По делу "25505 гр. Михайловского А.С, обвиненного 69 ст. УК, находящегося на свободе под подписку о невыезде из г. Москвы

11 ноября 1924 г. рассмотрев дело - 25505 по обвинению гр. Михайловского А.С, 37 лет, попа, проживавшего в Москве, Тверская, д. 43, кв. 4, окончившего духовную семинарию, ранее не судившегося, беспартийного, по 69 ст. УК, - нашла: дело возникло на основании поступивших в б отд. СО ОГПУ сведений о том, что гр. Михайловский среди верующих ведет антисоветскую агитацию.

На основании поступивших сведений гр. Михайловский был арестован. Произведенным по делу следствием, наличие инкриминируемого гр. Михайловскому обвинения не установлено.

(Якимова) (Тучков) (Андреева)

Принимая во внимание все вышеизложенное, полагаю: дело следствием прекратить и сдать в архив, подписку о невыезде аннулировать.

- ---- tn

Сотрудница 6 отд. СО ОГПУ Согласны:

29.11.24

II. ЦА ФСБ РФ. Дело Р-8622. Т. 1. Амосова A.M.

Приговор

Именем Союза советских социалистических республик Военная коллегия Верховного суда Союза ССР в составе:

Председательствующего Армвоенюриста т. Ульрих В.В.

Членов: Диввоенюриста т. Никитченко И.Т. и Бригвоенюриста т. Рутман Я.Я.

При секретаре военном юристе 2 ранга Л.Н.Кудрявцеве.

В закрытом судебном заседании, в г. Москве 25 ноября 1937 г. рассмотрено дело по обвинению Амосова Алексея Мефодьевича, 1896 г. рожд. бывшего начальника Калининской железной дороги," в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 58-1а, 58-7, 58-8, 58-9, 58-11 УК РСФСР.

Предварительным и судебным следствием установлено, что Амосов являлся членом руководящего центра антисоветской, право-троцкистской, террористической диверсионно-шпионской организации на железнодорожном транспорте и по заданию этой контрреволюционной организации проводил работу по созданию антисоветских организаций на железнодорожном транспорте и в профсоюзе железнодорожников.

Кроме того, Амосов организовал две террористические группы на Северной и Дзержинской железных дорогах для совершения террактов над товарищами Сталиным и Кагановичем.

Признавая Амосова виновным по ст. ст. 58-1а, 58-7,58-8,58-11 УК РСФСР и руководствуясь ст.ст. 319 и 320 УПК РСФСР Военная коллегия Верховного суда Союза ССР

Приговорила:

Амосова Алексея Мефодьевича к высшей мере наказания - расстрелу с конфискацией всего ему принадлежащего имущества.

Приговор окончательный и на основании Закона от 1.XII.34 г. приводится в исполнение немедленно.

Председатель: Ульрих

Члены: Никитченко

Рутман

*

Форма - 44 "Секретно"

Верховный суд Союза ССР Определение - 4н-015985/5б Военная коллегия Верховного суда СССР В составе: Председательствующего полковника юстиции Сенина и членов: полковника юстиции Сирота

подполковника юстиции Ладина рассмотрела в заседании от 10 ноября 1956 г.

заключение Главного военного прокурора в порядке ст. 378 УПК РСФСР по делу Амосова Алексея Мефодьевича 1896 г.рожд. уроженца с.Вшиги бывш. Западной области, члена КПСС с 1914 г. до ареста - начальника Калининской ж.д. осужденного 25 ноября 1937 г. Военной коллегией Верховного Суда СССР по ст. ст. 58-1а, 58-8, 58-11 УК РСФСР к расстрелу с конфискацией имущества.

Заслушав доклад т. Сирота и заключение пом. Главного военного прокурора подполковника юстиции т. Лазуренко, "

Установила:

Амосов признан виновным в том, что являлся членом руководящего антисоветского, право-троцкистского центра на ж.д. транспорте и по его заданию проводил работу по созданию антисоветских организаций на железных дорогах и в профсоюзах железнодорожников.

В заключении предлагается приговор в отношении Амосова A.M. отменить, а дело о нем прекратить за отсутствием состава преступления, т.к. дополнительной проверкой установлены новые обстоятельства, свидетельствующие о том, что в результате применения незаконных методов допроса Амосов оговорил не только себя, но и Рудзутака Я.Э. Благонравова, Леппе и др. ( всего 10 человек).

Показание Фомиченко о том, что Амосов являлся активным троцкистом с 1927 г. является вымышленным, т.к. в ЦК КПСС сведений о его принадлежности к троцкистской оппозиции в 1927 г. не имеется.

Амосов являлся членом КПСС с 1914 г. неоднократно избирался членом ВЦИК, ВУ ЦИК, ЦИК СССР, на XVI съезде ВКП(б) был избран кандидатом в члены ЦК ВКП(б), являлся делегатом XVII съезда партии. В 1936 г. за успешную работу на железнодорожном транспорте Амосов был награжден орденом Ленина.

На основании изложенного Военная коллегия Верховного суда СССР, считая заключение правильным, определила:

Приговор Военной коллегии Верховного суда Союза ССР от 25 ноября 1937 г. в отношении Амосова A.M. по вновь открывшимся обстоятельствам отменить, а дело о нем по п. 5 ст. 4 УПК РСФСР прекратить.

Председательствующий: Сенин

Члены: Ладин

Сирота

ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ

Абрамович 40,41 Абрикосова А.И. 74 Авксентьев Н.Д. 19, 58 Агранов Я.С. 59 Аксельрод П.Б. 31 Акулов И.А. 106 Алексеев 72 Алексеев Н.Н. 67 Алкснис Я.И. 156 Алпатов А.Л. 48

Андреев А.А. 80, 87, 88,123,127,

128,150 Андреев Г. 174,179 Антонов А.С. 20 Апанасенко И.Р. 157 Аргунов А. 57 Аронсон Г. 40,41 Артузов А.Х. 25, 26, 27, 67 Аустрин 85 Афанасьев 202

Багиров 127 Бакаев 134 Баранский 165 Барков 207 Бахмутов П. 130 Барышников СП. 196,197 Белов И.П. 156 Белокрылов 163 Берзин Я.К. 151

Берия Л.П. 7, 9, 62,188-190,192,

194, 210-211, 216 Билик П.Б. 181

Бирштейн М.Ф. 102

Бискупский В.В. 60

Бисмарк 155

Благонравов Г.И. 67

Блюхер В.К. 127,147-151,154,156

Бобриков163

Боголепов А.А. 48

Богуславский 137, 206

Бокий Г.И. 17,85

Болдырев 208

Бонч-Бруевич В.Д. 68

Борисов Г.К. 197

Брешковская Е. 58

Бродский 166

Бруевич 171

Бруцкус Б.Д. 53, 54

Бубнов А.С. 89

Буденный СМ. 147,152,154,155,

157, 216 Булганин Н.А. 122,127 Булин 127 Буллит В. 215

Бухарин Н.И. 8, 62, 123, 125, 138-

141,148-150,172,176,177,179 Быкин 126

Важнов 207 Варейкис126 Васильев П. 179 Васильев СВ. 90 Великанов В.И. 159 Великанов И.М. 159,160 Велихов П.А. 48

Вернадский В.И. 69

Виноградов В. 64

Винокуров 162

Винокуров А.П. 106

Винавер 53

Виола Л. 4, 6

Вишняк М.В. 19, 58

Владимиров Р.В. 16

Влас 23

Волков 58,180

Волков А.Н. 199,200

Волков О.В. 67

Волков Ф.Д. 156

Волкогонов Д.А. 212

Волконский 60

Воронин Д.И. 206

Воронович П. 58

Воронцов И.А. 65

Ворошилов К.Е. 73, 135, 139, 147,

149,152-154,157, 200, 213, 216 Врангель П.Н. 29 Вышинский А.Я. 95,122,186,194,

198,199, 200-202, 208, 213

ГаллерЛ.М. 157

Гамарник Я.Б. 148,149,157

ГайлитЯ.П. 207, 210

Гензи Ж. 149

Гесс 137,138

Гернет 53

Гетти Дж.А. 6, 212

Гикало 126

Гитлер А. 137, 208

Глазенап П.В. 60

Глинский Ф.С. 9

Гоголь Н.В. 9

Годовиков О.И. 157

Головин Ф. 45

Голощекин Ф.И. 80

Голиков 200

Головкова Л. 212

Голяков И.Т. 121,122

Горкин А. 130,198

Горнштейн 207 Горчаков 145 Горюнов 201 Гринько Г.Ф. 126 Тройский И.М. 57,179 Гросскопф 208 Грядинский 126, 206 Гулевич B.C. 48 Гусихин И.Ф. 198

Дан (Гурвич) Ф.И. 40,146 Данилов В.П. 4, 6,163 Дворжецкий-Богданович Н.М. 181 Дель 0. 158 Демченко 126 Дергалев А.И. 214 Дерибас Т.Д. 21, 22,24, 39, 67,126 Дзержинский Ф.3.16,17, 21, 28, 31,

44,49, 62,148 Дикгоф-Деренталь 25 Дмитрий Солунский 64 Довгалевская И.В. 214 Дорожинский П.В. 161,162 Достоевский А.А. 68 Дояренко А.Г. 53, 54 Дробнис137 Духовской С. 64 Дыбенко П.Е. 154,155, 156

Евдокимов Е.Г. 85,86, 87,192

Егоров А.И. 147,154,156

Ежов Н.И. 7,125,128,138-141, 144-146,149,154,157,159,160, 163-165,168,169,172-174,176, 182,184-186,188-190,192,193, 206-211,213, 216

Ежов-Цедербаум 144

Ежова Н.Н. 193

Елин 72

Ельяшевич В.Б. 56

Емшанов А.И. 181

Енукидзе А.С. 16, 66, 93,148,150

Еремин 126

Ермакова П.И. 100 Есенин С.А. 214 Ефимович П. 203, 204

Жариков 178 Жаховский К.И. 202, 203 Жаховская Ю.Н. 202,203 Жбиковский 165 Жданов А.А. 130, 213 Журавлев В.П. 189

Загорский С.0.41

Зайцев И.Е. 207

Заковский Л.М. 87,208

Запорожец И.В. 87, 92

Зеленин И.Е. 6,164

Зелинский (Вакар) 58

Земский 126

Земсков В.Н. 212

Зиновьев Г.Е. 134, 136, 137, 207

Иванов А.А. 48 Иванов В.И. 198 Иванов И. 100 Иванов Н.И. 195,196 Иванов Я.И. 84 Иванович Ст. 41 Ивкин В.И.156 Ивницкий Н.А. 6,109 Игнатьев 166 Иконников 198 Икрамов126 Ильин И.А. 53 Ильин А(Суворин)23 Исаев 127 Исупов В.А. 109 Иуда 138

Каврайский 206

Каганович Л.М. 8, 106, 135, 139,

209,213,216 Кадацков И.Ф. 153

Калинин М.И. 7, 9, 50, 64, 66, 67, 69, 70, 81, 98,100,101,114,118,133, 195, 196, 199, 200, 202, 204

Калычина 126

Каменев Л.Б. 134, 136, 137

Каменев С.С. 157

Карахан Л.М. 148,149

Карамзин Н.М. 12

Кастальский А.Д. 113

Каширин Н.Ф. 156

Кейзман 145

Керенский А.Ф. 25

Киров СМ. 8, 74,121,134,136,150

Кишкин Н.М. 45

Князев 137

Кобулов Б.З. 211

Козырев 113

Коковцев В.Н. 55

Колотилов 206

Кольцов 196

Кондратьев Н.Д. 52, 53

Конквест Р. 6

Конопатчиков И. 108

Кончаловский М.П. 64

КоркА.И. 147,148,153

Косиор СВ. 135, 297, 210

Костицын В.А. 48

Красиков И. 163

Красиков П.А. 106

Крестинский Н.И. 50

Крылов 200

Кузовлев А.В. 145

Кулик Г.И. 147,154

Кульков 127

Куликов Е.Ф. 139

Куманев Г.А. 156

Кучерук 201

Кучин Т.Н. 203

Кучина 184

Кучина А.В. 203

Кучинский Д.А. 153

Лавров В.М. б Лавров П.Л. 22 Лапин А.Я. 157 Лазуренко В. 181 Лебедь Д.З. 126,171 Левин З.Я. 143 Левицкий 32

Ленин В.И. 9,16, 28, 31,44, 50, 51,

61,62,110,137 Лемешко 203 Лепа 126 Лесников А. 78 Ли И.М. 201, 202 Либер144 Либет В.Я. 193 ЛибетЯ.А. 193 Лившиц 148 Литошенко Л.Н. 53, 54 Лихачев 182 Лобачев П.П. 210 Лобачев Я.П. 210 Логановский 165 Лозовский 127 Луговой 172,174 Лукин 48

Луначарский А.В. 68 Любченко 126

Макаров 127 Маленков Г.М. 130 Мануйлов А.А. 53, 54 Марков 2-й 59 Маркс К. 148 Марочко В.И. 6 Мартов Ю.О. 31,33,40,43 Маслов С. 52, 53, 54, 57 Масленников 59 Матвеев Н.Е. 162,163 Матвеев Я.Е. 163 Мельничанский 172 Межлаук В.И. 208 Межлаук И.И. 208 Мейер 85

Менжинский В.Р. 17, 28, 39, 59, 65

Мерецков К.А. 153,157

Мессинг С.А. 85

Мехлис Л.З. 127,154

Микоян А.И. 8,139

Милюков П.Н. 47, 57

Минин А. 53, 54

Миронов И.М.181

Миронов И.Н. 171,177

Миронов Л.Г. 143

Михайлов 127

Михайлова З.И. 159,160

Михайловская М.П. 64

Михайловский А.С. 63, 64

Михельсон A.M. 57

Молотов В.М. 8, 9, 69, 73, 90, 93,103,

106,113,121,139,149,154,171,

183,204,213,216 Москалев 178 Мороз В. 184,185 Мороз Г.С. 184 Муклевич А. 165-167 Муклевич Р.А. 165 Муравьев 53 Мусиенко Н. 158 Муссолини Б. 29, 60

Нагорный В.В. 69 Наполеон Б. 155 Нариманов М.А. 16 Натаров И.Г. 81 Наумов В. 163 Наумов О.В. 6, 212 Неве Евг. 74 Некрич A.M. 181 Николаев В.Н. 182 Николаев Н.Г. 207

Овчинников 173,174,179 Огановский Н.П. 52, 54 ОдинецД. 25

Озерецковецкий (Озерецковский B.C.") 53

Олсуфьев Ю.А. 64 Ольшанский 87 Опель А.К. 158 Орджоникидзе Г.К. 8, 72,139 Орлова И. 193 Осадчий П.С. 48 Осколков Н.Е. б Осокина Е.А. б, 109,112 Осоргин М. 58

Павлов Д.Г. 151 Павлов И.П. 10, 68 Павлова И.В. 130, 205 Павлуновский И.П. 153 Палетика В.П. 48 Паникаров И. 193 Панфиленко 202 Паукер К.В. 67 Пахомов Н.И. 210 Пергамент М.Я. 48 Петр Великий 146 Петере Я.Х. 72 Петров Н.В. 6 Петровский Г.И. 208 Петруничев Н. 183 Печенкин А.А. 147,157 Пилсудский Ю. 29,164 Пильняк Б.179 Полюдов 177 Пиляр Р.А. 28, 60 Пинзур 210 Пинчук А. 202 Пинчук И.С. 202 Пичуев 163 Плесков 145 Плеханов Г.В. 31 Плинер И. 186 Постников 177 Птуха 126 Поливин Н.Н. 113 Поляков 196 Полянский 53 Попов 23

Постышев П.П. 87 Потресов А.Н. 31 Правдзик Б.Л.48 ПрамнекЭ.К. 127,210 Примаков В.М. 147,153 Прокопович С. 45, 58 Прянишников Д.Н. 68 Путна В.К. 147,153 Пыпин Н.А. 68, 69 Пятаков Г.Л. 135,139 Пятницкий И.А. 126,153

РадекК.Б. 135,138 Радченко 210 Разумов 141 Райнис Я. 208 Рацен Н.Н. 84 Репин В. 75 Рейтер 23

Римский-Корсаков 59 Рогинский Г. 180 Розанов 32 Розенгольц 126 Рокоссовский К.К. 157 Розовский Н. 200-202 Рубцова М.М. 206 Романов К.В. 59,60 Романов Н.Н. 59

Рудзутак Я.Э. 16,87,148,149,171,

176,177, 209, 210 Руднев 58 Рудой 171,177 Рухимович 206

Рыков А.И. 8,49, 62, 77, 79, 81,103, 123-125,139-141, 148-150, 172, 176,177,206

Рютин М.Н. 74

Савельев 198, 200-202, 203 Савинков Б.В. 6,19, 21, 25-31 Савинков В.В. 25 Саломатов 52 Сапрыкин 201

Самсонов Т.П. 18, 31, 62

Саркисов 126

Сахаров А.Н. 5,12

Свердлов Я.М. 204

Севостьянов Г.Н. 5

Севитов М.А. 69

Семенов 126

Семятицкая 23

Сергеевич Л.В. 70

Серебровский А.П. 92,126

Серебряков Л.П. 138,148

Сидельников 200

Скоркин К.В. 6

Смидович П.Г. 11, 68, 69

Смирнов А.П. 9, 74,134,137

Смородин 127

Соболев СМ. 198

Соколов 52

Сокольников Г.Я. 138

Соловьев С.Ф. 217

Сосновский Л.С. 139

Сталин И.В. 2-9, 62, 74, 79-83, 94, 106,110,111,117,118,123-125, 126-131,136-142,146-157, 160,168,172,176-179,184-185, 188-192,194,196-198, 201, 204, 205,207,211-213, 216

Сташевский 163

Степанова 184

Стратонов В.В. 48

Стецкий А.И. 141

Стрельцов 166

Стучка Д. 208

Сувалов 23

СулимовД.Е. 171,177 Сурженко 163 Сучков А. 103 Сырцов СИ. 74,143, 206

Тальберг 59 Тенисон 195,196 Терехов Д. 181 Тимошенко СК. 154,157

Титов 195,196

Тодорский А.И. 157

Толмачев В.Н. 9, 74

Томский М.П. 138

Тракман 206

Трегубов Т.С 79

Третьяков 198

Третьяков СН. 57

Трофимова Н.Л. 113

Троцкий Л.Д. 8, 31, 50, 62, 73, 86,

136, 148,149,174,197 Тучков Е.А. 64

Тухачевский М.Н. 147-150,153-156 Тухачевская Н.Е. 157

Уборевич И.П. 147-150,153 Угаров 127

Угланов Н.А. 74, 176,177 Угримов 53 Уколов А. Т. 156 Уланов-Зиновьев Г.Д. 181 Ульмер 182 Ульрих В.В. 30,180 Ульяницкий 25

Уншлихт И.С. 28, 59, 60,163,165 Урусов 59 УшаковЗ.Н. 207

Федорова А.Ф. 73

Федько И.Ф. 154

Фельдман Б.М. 113,147,152,153

Фельдштейн М.С 53

Фейхтвангер Л. 135-138

Философов Д. 25

Фицпатрик Ш. 6

Фишман Я.М. 157

Фомин Е. 206

Фомиченко Е.М. 181

Фош 163

Фриновский М.П. 161,171,182, 183, 185, 192, 210, 211

Халатов 137

Хатаевич М.М. 126,141 Хиллиг Г. 6 Хрулев А.В. 157

Хрущев Н.С. 127,154,175,181, 212

Цесарский 141

Чайковский Н.В. 57, 58 Чаянов А.В. 53 Чемберлин С. 11 Черепанов Ф. 77-79 Чернов В.М. 17,19 Черный 177 Чернышева 172 Чернышевский Н.Г. 148 Черушев Н.С. 156 Черчилль У. 29 ЧубарьВ.Я. 135,183,210 Чудов М.С. 153

Шамберг М. 130 Шанин A.M. 85 Шапошников Б.М. 157 Шаховской Д.И. 53, 54 Шевелев 181 Шестов 206 Шимкевич Б.М. 48 Ширинский 3. 165 Ширинский-Шахматов 59

Шленов197 Шмидт 172 Штерн Г.М. 151 Шубриков126

Щаденко Е.А. 152-154,157 Щебеко 59 Щелкунова Т.Т. 196

Эдельман 207

Энгельс Ф. 148

Эйдеман Р.П. 147,148,153

Эйманс 85

Эйсмонт Н.Б. 9, 74

Эйхе А.К. 205

Эйхе Р.И.4, 80,135, 204-211 Эйхе-Рубцова Е.Е. 205

Юденич Н.Н.60 Югов А.А. 146 Юрчук 201

Яглом 172,174

Ягода Г.Г. 7,16-18, 31,45, 60, 62, 63, 65, 71, 73, 74, 82- 87, 89, 92, 93, 113,141,148,149,176,177

Якир И.Э. 147-150,153

Ясинский В.Я. 48

Ястребов Г.Г. 157

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

Бараки - временные неприспособленные

для проживания людей помещения, в которых содержались семьи спецпереселенцев Беломорстрой - строительство Беломоро-Балтийского канала ВКП (б) - Всероссийская коммунистическая партия (большевиков) ВКПГ - Всероссийский комитет помощи голодающим

во главе с Ф.Головиным (июль 1921 г.) ВМН - высшая мера наказания (смертный приговор) ВНСЗРС - Всероссийский народный союз защиты родины и свободы, возглавлявшийся Б.В.Савинковым ВЦИК - Всероссийский центральный исполнительный комитет советов рабочих и крестьянских депутатов

ВЧК - Всероссийская чрезвычайная комиссия

по борьбе с контрреволюцией и саботажем (чрезвычайка)

ГА РФ - Государственный архив Российской Федерации Генштаб - Генеральный штаб Главморпром - Главное управление морской промышленности Главцветметзолото - Главное управление предприятиями цветных металлов и золота ГПУ - Государственное политическое управление ГУВД - Главное управление внутренних дел ГУГБ НКВД - Главное управление государственной безопасности НКВД ГУЛАГ - Главное управление лагерей Здравотдел - Отдел здравоохранения Кавдивизия - Подразделение кавалерии

КГБ - Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР КПСС - Коммунистическая партия Советского Союза КРО ГПУ - Контрразведывательный отдел ГПУ

"Кулак? - оскорбительное слово с политической окраской, которым называли крестьян, не вступивших в коллективные хозяйства (колхозы)

Медпункт - место оказания первой медицинской помощи

Нарком - Народный комиссар Наркомат - Народный комиссариат Наркомвнудел - Народный комиссариат внутренних дел Наркомзем - Народный комиссариат земледелия Наркомтяжпром - Народный комиссариат тяжелой промышленности НКВД - Народный комиссариат внутренних дел НЭП - Новая экономическая политика ОГПУ - Объединенное государственное политическое управление Политкомитет - политический комитет Продотдел - продовольственный отдел Профдвижение - профсоюзное движение Раскулачивание - насильственное изъятие у крестьян, не вступивших в колхозы, домов, хозяйственных построек, имущества, скота и проч. РГА СПИ - Российский государственный архив социально-политической истории РКСМ - Российский Коммунистический Союз Молодежи РККА - Рабоче-Крестьянская Красная Армия РСФСР - Российская Советская Федеративная

Социалистическая республика Сексот - секретный осведомитель СНК РСФСР, СССР - Совет народных комиссаров (Совнарком)

Спецслужбы - специальные службы (ВЧК, ГПУ, ОГПУ, НКВД КГБ) Спецпереселенцы - люди, высланные по специальному

постановлению Советского правительства в необжитые районы, как политически неблагонадежные СССР - Союз советских социалистических республик "Тройка? - три представителя органов власти, наделенных внесудебными полномочиями выносить приговор подследственному, вплоть до смертного

УНКВД - Управление НКВД (областное, краевое) ЦА ФСБ - Центральный архив Федеральной службы безопасности РФ

ЦК РКП (б) - Центральный комитет Российской

коммунистической партии (большевиков) ЦКК ВКП (6) - Центральная контрольная комиссия ВКП (б) ЦЧО - Центральная Черноземная область (Воронежская, Курская, Орловская и Тамбовская губернии) Чекист - сотрудник ВЧК Эсер - социалист-революционер (сокр. с-р)

Приложение, именной указатель и список сокращений подготовил Ф. В. Зима

Комментарии:

Добавить комментарий