Журнал "Слово" № 7 1991 год | Часть II

Деревянное здание вокзала выходит на две платформы - с одной - наши поезда, с другой - европейская колея, прибывают поезда из Польши.

У меня оставалось немного времени, чтобы, согласно инструкции, напечатанной на обороте разрешения, отметить свое прибытие в пограничную полосу, а заодно и отбытие.

Тихо подползает польский поезд, и в окне одного из немногочисленных вагонов заплаканное лицо Лили Юрьевны и очки Осипа Максимовича.

Они ровно ничего не знали, кроме коротких телеграмм в немецких газетах, никаких подробностей. Письмо" Нет, не читали, не видели. Да и где могли видеть" В Польше советских газет не продают... Я шарю по карманам и не нахожу. Как глупо! Правда, я знаю это письмо наизусть...

И вот мы уже на той стороне вокзала, в советском вагоне, поезд трогается, и мы едем в Москву. В Минске на вокзале купили вчерашнюю "Правду".,..

...В Москве нас встречает много разного народа. С вокзала прямо на улицу Воровского. В клубе останавливают беспрерывное шествие пришедших проститься и освобождают зал от посторонних.

Появление Лили вызывает новую вспышку отчаяния у Ольги Владимировны. Она бросается на колени посредине зала и выкрикивает:

? Сегодня к новым ногам лягте!

Тебя пою,

накрашенную,

рыжую-.

Хватает и целует руки, плачет и обнимает Лилю Юрьевну. Александра Алексеевна держится спокойнее. Повторяет несколько раз:

? При вас этого не случилось бы...

Но вот они, Лиля и Ося, подходят к гробу.

Я за их спиной в ужасе - как горько он изменился за эти полтора дня. Смерть не пожалела его. Выключила свет из глаз - мрак придавил их, смерть тронула нос, лоб, оставила в волосах следы снятых масок, мертвой синевой подчеркнула серые губы...

Лиля стояла перед гробом и горько плакала.

" Что он с собой сделал! Какое идиотство!!! Какое тусклое идиотство!!!

? При вас этого не случилось бы...

Снова начали пускать народ. Люди идут и идут. Сменяются караулы - красноармейские и гражданские - писателей, художников, артистов.

Рапловцы, которых раньше почти не видно было, теперь довольно густо функционируют в зале и вокруг.

Командует всем, или, лучше сказать, пытается командовать, управделами Федерации Осипов, маленький бестолковый человек. Он дал мне какой-то пропуск, с которым будто можно пройти всюду. Но не было тех людей, которым нужно было предъявлять этот пропуск. Он вручил мне, кроме того, регламент церемоний, - последних семи караулов, список товарищей, которые понесут троб, и т. д.

Последние почетные караулы предусмотрены двойные - близкие товарищи и друзья, а при них по рапповцу. Скажем, Асеев и рядом Авербах, Брик и Фадеев, в ногах - Кирсанов и Ермилов, Третьяков - Селивановский. И так далее... Написать все это и даже размножить было легче, чем осуществить. Когда назначенные лица подняли гроб, кого-то не оказалось на месте, подошел непредусмотренный Пильняк Б. А. и подставил плечо. Около него засуетился Осипов, да было поздно...

Председатель комиссии по похоронам Халатов - тот самый, который несколько дней назад приказал вырезать портрет Маяковского из "Печати и революции". Черная каракулевая борода и такая же курчавая шапка, которую он не снимал никогда. Вот и сейчас стоит у окна в шапке...

Ко мне конфиденциально наклоняется высокий Алелеков (из рефовского кружка):

? Поручите мне сбить с него шапку, - он показывает на Халатова. - За неуважение и по совокупности...

? Нет, я вам это не поручаю.

Приносят газеты - специальные номера "Комсомольской правды" и "Литературной газеты".,

Сбоку несколько рядов кресел. Лиля Юрьевна сидела там рядом с Александрой Алексеевной. Время от времени она подзывала Луэллу: "Лушенька, подойди, поцелуй Володю". Потом сама подходила...

2 часа дня. Должен начаться траурный митинг. "Слова "панихида" нет в словаре Маяковского", - сказал Третьяков. Гроб выносят-и ставят во дворе. То, что говорят ораторы с балкона, не разобрать. Луначарский, Авербах, Федин, Феликс Кон, потом Сема Кирсанов читает "Во весь голос".,

За оградой ждет катафалк-помост, на котором повезут гроб. Это - грузовик, который студенты ВХУТЕМАСа задрапировали-обшили железными листами. Никаких венков, никаких цветов. Один железный венок из молотов, маховиков и винтов с надписью "железному поэту - железный венок".,

Меня потом (много лет спустя) спрашивали - правда ли, что этот грузовик с гробом Маяковского вел Михаил Кольцов" Не знаю. Я помню М. Е. в тот день в пешем строю за гробом, а недавно мне попалась фотография, где п е-р е д бронированным грузовиком ясно различимый Кольцов чинно выступает в обществе Халатова и Авербаха.

Правда, в 1979 году я нашел новое фото - гроб устанавливают на грузовике и из кабины выглядывает М. Кольцов. Видимо, он выруливал машину во дворе Дома Герцена, может быть, вел ее часть пути, а часть пути до крематория шел пешком.

Здесь примечательно то, что Михаил Ефимович все дни был рядом с покойным поэтом. Я его видел постоянно.

Но это могло быть только в самом начале, на первых шагах похоронного шествия. Дальше все смешалось. Стоящие на улице по тротуарам впереди сжимали и спрессовывали двигающуюся толпу. Скопление народа было так непредусмотренно велико, люди так настойчиво и плотно нарастали с каждым кварталом, густо подваливали с переулков, что отдельные конные милиционеры были бессильны и сами оказались в окружении. С заборов и балконов

нависали фотографы и кинооператоры.

? Если бы он это видел...

Эта мысль пришла мне в голову и не оставляла.

? Если бы он это видел...

Это было такое убедительное и масштабное признание, непридуманное и неказенное, такое яркое свидетельство любви, близости, родства со своим читателем, того, чего ему всегда не хватало, всегда казалось мало. Он так много предлагал, так долго шел навстречу... И вот немыслимая аудитория, длиной в Поварскую, с переулками и с Арбатской площадью впрй-дачу...

? Если бы он видел...

Я заблудился в толпе и отстал. Меня несло среди чужих. Лилю Юрьевну и Осипа Максимовича я потерял еще во время митинга. И насколько хватал глаз, я не видел близких, до которых мог бы добраться вплавь. ...Сердце сжав

у теснин Арбата, распирая дома,

ползет Москва, бронированным гробом его горбата.

Уже на Донской улице, недалеко от крематория, я добрался до серой "р,еношки", но Лили Юрьевны и Осипа Максимовича в ней не было, и Гамазин ничего о них не знал. Остаток пути я шел, держась за ее крыло, и был втолкнут вместе с машиной в ворота крематория.

Внутри здания вижу сидящую на подоконнике беременную Наташу Брюханенко, плачущую с горя и со страху - едва не задавили...

Лиля Юрьевна и Осип Максимович проделали весь путь пешком с Луэллой. Она потом вспоминала: "Мы оказались далеко от крематория, но нам удалось как-то проникнуть во двор. Там было просторнее, чем на улице, но тоже полно народу. У входа в крематорий была конная милиция. Мы сели на скамеечку, и Лиличка сказала, что у нее нет сил дальше пробираться... Александра Алексеевна и сестры Владимира Владимировича, приехав на машине, сразу прошли в крематорий. Вдруг конный милиционер кричит: "Брик! Где Брик? Требуют Брик..." Оказывается, Александра Алексеевна не хотела проститься с сыном и допустить кремацию без Лили Юрьевны. Ося и Лиля прошли в крематорий..."

Все стояли вокруг помоста и потом, по чьему-то знаку, стали подходить прощаться. Ионов подтолкнул меня, я наклонился и прикоснулся к холодной руке.

"Интернационал".,..

Гроб качнулся и начал проваливаться. Маяковский тихо, со сложенными руками, уходил в глубину. И ушел. И закрылись створки...

Все кончено.

Нет, не все... Кольцов отводит нас - Асеева и меня - в сторону и предлагает спуститься вниз, там есть глазок, через который можно видеть огонь... можно видеть все... Асеев испуганно смотрит на него...

И я тоже отказываюсь, как отказался два дня назад от предложения оператора из Института мозга присутствовать при экстирпации мозга Маяковского...

Нет! Нет!

Пусть черный дым, валивший из труб крематория, когда мы к нему приближались, останется в памяти только мрачной абстракцией...

А лицо, прекрасное лицо гладиатора, о котором Марина Цветаева писала - "вглядитесь в лобяные выступы, вглядитесь в глазницы, вглядитесь в скулы, вглядитесь в челюсти", - пусть оно сохранится незабываемо живым без натуралистических ужасов анатомического киньоля.

Я видел орден запекшейся крови на его голубой рубашке. Этого ужаса довольно...

Публикация В. В. КАТАНЯНА

Голгофа

Где-то рядом Мезень, где-то рядом Печора,

И Онега, совсем-то она недалёко...

К милым северным пожням, к их травам, к их пчелам

Прикоснулось мое просветленное око.

К диву белому, к белым ночам прикоснулась Неутихшая грусть василькового лета. Не чужая - моя возвращается юность. Потому-то так дивно все, все-то так лепо.

Катят воды свои величавые реки, Много-много воды утекло, укатилось! По лесам белоглазо взирают орехи На небесную, шумно сошедшую милость.

Дождь пролился! Резвился на радость сорокам. По Мезени скакал, по ее глухомани. Припадая к оленьим размытым дорогам. Близоруко плутал в непроглядном тумане.

К диву белому, к белым ночам прикасался. Освежал, омывал эти белые ночи... Буду помнить до самого смертного часа. Как земля посошок свой высоко возносит.

Возвышает себя молодой подорожник, Колокольчик - и тот приподнялся высоко. Василькового лета зеленые пожни Кажут небу свое просветленное око.

Озерцо невеликое кажет у рема

И не кажет небесные дивные страсти.

Снами белыми, белою-белою дремой Усыпляют себя соловецкие старцы.

Блукаю - по собственной прихоти, Брожу по чашобе рудой. Тут все-то озера - как пригоршни. Прозрачной темнеют водой.

Тут все-то озера - как блюдечки На самобранном столе. И никакой тебе удочки, Лишь мох на сосновом стволе.

На валунах крутолобых Серебряный видится мох... На радость дорожной колдобе Я дрему свою перемог.

Освободился от сумрака Давнишних навязчивых дум. Вздыхая, глаголет без умолка Лесного Олонца ведун.

Трубит он про Белую Индию, Про горечь тягчайших обид. А Белое море - как индевью. Как ранней зимою слепит.

Короткое лето холодит,

Мое остужает тепло.

К ненастью, должно, к непогоде

Тревожится бренная плоть.

Душа заскучала о доме. Тоскует, горюет она, - Чем море темней, тем бездонней. Безмолвней его глубина.

Значит, ведают старцы, что сталось, случилось Со святою обителью в некую зиму. Показала свой норов нечистая сила. Повалила стоящую смирно осину.

Все-то, все повалила. Осталась Голгофа. На Голгофе белеют мужицкие кости. Да заветные камушки вроде гороха Долго-долго хранят беломорские гости.

ЛИТЕРАТУРА. Из поэтической тетради

И дождичек уже боронит Легко идет по борозде, Гарцуют взмыленные кони, Танцуют в золотой узде.

Плач

олонецкого ведуна

* * я

Никем не узнанный, до Кеми Свой день, свои глаза тяну... Крутой волны тяжелый лемех Морскую пашет целину.

Ах, море, море! Что-то будет, Когда я в Кемь приволочусь. Плывущие со мною люди Восторженных не скроют чувств.

Ненастные воспрянут лики. Вдруг станут солнечней, светлей, Зовущие услышат клики Взлетевших в небо журавлей.

У всякого свое влеченье, У журавля, у воробья... Из длительного заточенья Я возвращаю сам себя.

Никем не узнанный, до Кеми Свой день, свои глаза тяну, - Крутой волны тяжелый лемех Морскую пашет целину.

Секирная гора

Здесь осины светлы, как березы, А березы не так уж светлы. Сгибших узников жгучие слезы Обожгли всем березам стволы.

Не смогу рассказать, не смогу. Не сумею правдиво поведать. Как на белом блескучем снегу Не моя ль коченела Победа?

Не моя ль присмирела война, В неглубоком укрылась овраге".,. Вся страна, вся страна, вся страна Обратилась в зловещий концлагерь.

Мой окопный товарищ, позволь Прикоснуться к открывшейся ране, Незажившую давнюю боль Ни в каком не укроешь тумане.

День и ночь она кровоточит. Омраченной тоскует зарею. А взошедшего солнца лучи Над секирной темнеют горою.

Я и сам каменею лицом. На великом вздыхаю погосте. Знаю я - под каким колесом Неповинные хрустнули кости.

Под какою секирой сложил Эти кости мой друг, мой ровесник. Потому-то так долго кружил Лиха черного пасмурный вестник...

Темнеет вода от нахлынувших дум, Мрачнеет ее оловянное око. Рыдает Олонца лесного ведун Слезами Иеремии-пророка.

Известный - да всей-то

России - поэт Изводит себя неизбывной кручиной. Успокоения прежнего нет, Угрюмо глядит бородатый мужчина.

Блистает слезой,

что светло пролилась. На зорю рассветную пала. "Неужто и вправду советская власть Осталась без власти, без права?

Сам сатана все захапал, все взял. Над всей-то страной верховодит. Уразумить бы... Да нету, нельзя. Случилось затмение вроде.

На Соловки вся страна подалась. Уныло бредет под конвоем. Советская власть...

Да какая тут власть"! Тут пахнет всесветным разбоем.

О мужике неусыпно скорблю, О голубиной печалуюсь стае, Слезами кричу... Никакой лизоблюд Утихнуть меня не заставит!

Взойду на костер,

как всходил Аввакум В опальном своем Пустозерске. Освобождаю свой пасмурный ум От книг, от стихов богомерзких.

К "Поморским ответам" уходит душа. К Онежским былинам уходит, В них шорох, в них шепот,

в них шум камыша, Должно быть, к грозе, к непогоде.

Уже непогодит, уже моросит, Робеет осина, береза". По весям по всем

да по всей по Руси Народ не желает колхоза.

Не принимает, идет супротив. Народ-то все ведает, знает, - Не усыпить никакой коллектив Медовыми сладкими снами.

Тогда-то и показала себя. Нечистая грянула сила. Не пощадила она воробья. Она никого не щадила.

Не пожалеет она и мою Волшебную дивную флейту. Молю я, о Господи, слезно молю: Придвинь мою грусть к бересклету.

К калине, рябине скорее приблизь Мои потаенные слезы. Скорбящей души поло веющий лист Утешат утиные плесы.

Освободят от нахлынувших дум, От зорко смотрящего ока".,

Рыдает Олонца лесного ведун Слезами Иеремии-пророка.

Глазами пророка взирает на мир, На ту логовину взирает. Где серого волка так долго кормил На Соловках замордованный заяц.

Федор Григорьевич СУХОВ родился в 1923 году в селе Красный Оселок Лысковского района Нижегородской области. Прямо со школьной скамьи ушел на фронт, командовал противотанковым взводом. За боевые заслуги награжден орденами и медалями.

Первые его стихи появились в 1944 году во фронтовых и армейских газетах. После демобилизации вернулся в родное село, работал в колхозе. 8 1949 году поступил в Литературный институт имени А, М. Горького СП СССР, после его окончания работал в сталинградских газетах. Автор более двадцати книг стихотворений и поэм. Живет в Нижнем Новгороде. В предисловии к одной из своих книг поэт писал: "Я всегда говорю: все, что есть во мне хорошего, все это из моего родного села Красного Оселка, от той земли, без которой я не представляю себя как поэта". Публикуемые стихи написаны в 1989 году на Соловках.

КНИГИ ФЕДОРА СУХОВА

ПЕСНЯ ЛЕТА. Стихи. - М.: Сов. писатель, 1978.

ЯСЕНЬ. Стихи. - АЛ.: Мол. гвардия, 1979.

ЗЕМЛЯНИКА НА СНЕГУ. Стихотворения и поэма. - М.: Современник, 1979. - (Б-ка поэзии "Россия?). ОВЕСЕНЬ. Книга стихов. - М.: Современник, 1984.

КРАСНЫЙ ОСЕЛОК. Стихотворения и поэма. - М.: Сов. Россия, 1984. ПОДЗИМЬ. Избранное. - М.: Мол. гвардия, 1985.

ЛЕШЕВА ДУДКА. - М.: Сов. писатель, 1987.

МАТЬ-И-МАЧЕХА. - М - Современник, 1989.

ГРИГОРИЙ КЛИМОВ

Князь мира сего

На этом следователь по делам нечистой силы поставил точку. После загадочной научно-исследовательской работы он защитил свою диссертацию. Когда Борис, частью из вежливости, частью из любопытства, выразил желание пойти послушать эту процедуру, Максим отрицательно покачал головой:

? Нельзя. Это спецпроект и защита закрытая.

Для кандидатской диссертации обычно полагается три-, ста страниц. Вместо этого Максим представил три толстых тома, где одна библиография источников занимала более пятидесяти страниц. И вместо кандидата наук, - в порядке редкого исключения, что делается только в случае каких-либо необычайных заслуг, - сразу получил высшую ученую степень доктора социальных наук и философии.

Для больших открытий, как правило, необходимы два условия. Первое - чрезвычайная, сверхчеловеческая концентрация на данном предмете. И второе - способность найти за частностями закономерность и сделать из этого практический вывод.

Смерть любимого человека так подействовала на Максима, дала ему такой толчок, так сконцентрировала его на какой-то, только ему одному известной, цели, что ради этого он забыл обо всем остальном на свете. В поисках ответа он перебрал все частности, перерыл всю историю человеческой цивилизации от первобытных тунгусов с их шаманами до бренных останков утонченной аристократии - и он нашел какую-то закономерность. Причем что-то важное. Иначе ему не дали бы так сразу диплом доктора.

Мельком Максим заметил, что его работой заинтересовался сам Сталин. Какой практический вывод сделал для советской власти доктор социологии Руднев из своего увлечения средневековой алхимией - научился он делать золото из свинца? -Нашел философский камень мудрецов" Или открыл'секрет материализации духов" Ведь в газетах как-то писали, что и Адольф Гитлер тоже субсидировал подобные странные начинания, где ученые занимались телепатией, спиритизмом и парапсихологией.

" Макс, что ты изобрел" - спросил Борис.

? Формулу дьявола, - ответил тот и даже не улыбнулся.

Так или иначе, с этого момента доктор Руднев стал делать головокружительную карьеру, о которой он раньше и мечтать не мог. Вместе с докторским дипломом он получил чин полковника НКВД. Вскоре у него на груди появился первый орден, и не какой-нибудь так себе, а сразу орден Ленина - высшая награда Советского Союза. В "Правде" стояло коротко: ".,..за выполнение специальных заданий партии и правительства". Теперь Максим шагал вверх семимильными шагами. Но поразительнее всего было то, что ко всем этим почестям он относился с абсолютным безразличием.

В качестве профессора социологии Максим руководил каким-то чрезвычайно засекреченным Научно-исследовательским институтом НКВД, где у всех научных сотрудников из-под белых халатов, как хвост у черта, выглядывали малиновые петлицы НКВД. Одновременно Максим был начальником какого-то оперативного отдела НКВД, где теоретическая работа его института находила свое практическое применение.

" Что это у тебя за отдел" - полюбопытствовал Борис.

? Тринадцатый, - ответил Максим.

? Это по каким делам?

Продолжение. Начало в ?? 5, 6/1991.

? По делам нечистой силы. Потому он и тринадцатый.

? Э-э, врешь ты все.

Максим вынул из стола служебный бланк. Там, действительно, стояло "13-й Отдел Главного управления НКВД СССР". Борис пренебрежительно махнул рукой и пошел заниматься своими делами. Все равно от Максима ничего путного не добьешься.

Потом... Потом доктор, профессор и полковник НКВД вдруг запил горькую. Хотя раньше он никогда не злоупотреблял алкоголем, теперь он пил, как самый последний алкоголик - в одиночку. Он запирался у себя в комнате, напивался до одурения, затем начинал разговаривать сам с собой. Или, может быть, он беседовал с привидениями, про которые он начитался в своих средневековых трактатах о нечистой силе.

Занявшись алхимией, Максим попутно коллекционировал соответствующие этому ремеслу предметы. Так он приобрел где-то оригинальный кубок немецкой работы тех времен, когда в Германии охотились за ведьмами, из тонкого, раскрашенного от руки матового фарфора. Это была мастерская имитация человеческого черепа. Немецкий мастер так постарался и достиг такого сходства с оригиналом, что это произведение искусства было даже неприятно брать в руки. Максим же сидел и пил из этого кубка водку.

Как-то, проходя в свою комнату, Борис укоризненно сказал:

" Макс, зачем ты пьешь"

? Зачем" - полковник медленно поднял голову и посмотрел на брата мутными глазами. - Так, поговорить надо...

? С кем?

? С тем, чего не могут вернуть даже боги... С собственным прошлым... Которому я обязан своим настоящим...

? Зачем тебе это"

? Зачем".,. Душу облегчить... Впрочем, ты, безбожник, в этом ничего не понимаешь...

? Пойдем лучше в воскресенье рыбу ловить, - предложил безбожник.

? Воскресение... Это реинкарнация души... Перевоплощение души страданием, как говорил Достоевский, - в углах рта Максима скользнула нехорошая усмешка. - Нет, теперь я другую рыбку вылавливаю...

" Что, людей мордуешь" Эх ты...

В голове младшего звучала неприязнь. Старший нахмурился:

? Ничего ты не понимаешь... И не поймешь...

? И так все ясно. Потому ты и запил.

? Это только кажется, что это люди... А на самом деле это не люди!..

? А кто же это"

? Ты, Бобка, меня лучше не спрашивай, - полковник поморщился, как от тошноты. - А если я тебе даже и скажу... так ты этому не верь... и смотри, никому это не рассказывай...

? Да ты все равно ничего умного и не скажешь, - согласился младший.

Старший качался на стуле и бормотал себе под нос:

? Да-с, правильно... Ты, Бобка, счастливое животное, мелкопитающееся, гомо сапиенс... мезоморфического типа... А ведь, собственно говоря, хотя ты ничего не понимаешь... ведь это тебя нужно благодарить.

? За что"

? За это! - Максим ткнул себя пальцем в грудь, где у него поблескивал орден Ленина. - Да, за это самое... Вот видишь, я тебе говорю, а ты ничего не понимаешь...

Он тяжело оперся локтями о стол и отхлебнул водки из своего мерзопакостного кубка:

? Ладно, так и быть, открою тебе тайну... Хочешь"

? Ты лучше меньше пей, а то нос красный будет.

? Я тебе серьезно говорю... А ты, дурак, смеешься... Это больша-ая тайна... Госуда-арственная тайна...

Полковник понизил голос, словно опасаясь, что кто-нибудь подслушает его тайну:

? Так слушай... Вот ты, безбожник, думаешь, что чертей нет... А я вот тебе скажу, что черти есть!

? Так все пьяницы говорят. Когда перепьются до чертиков.

? Болван, - беззлобно сказал полковник госбезопасности. - Черти есть... И оборотни есть, и лешие... А ведьмы и ведьмаки так на каждом шагу... Ведь я каждый день с ними дело имею...

? Понятно, если ты каждый день пьешь, - скептически заметил младший.

? Не веришь" - старший, пошатываясь, встал, взял с полки какую-то толстую книжку, утыканную разноцветными закладками, по этим закладкам нашел нужное место и стал медленно и торжественно читать:

".,..Ведьмы и ведьмаки - это порождение зла, социальная зараза и паразиты, поклонники отвратных и непристойных убеждений, приверженцы яда, шантажа и других ползучих преступлений... Ведьмы и ведьмаки поднимают ссоры, ревность, споры, сердечные разногласия... Их пагубная деятельность простирается от семейных неприятностей и столкновений, в отдельности, может быть, и незначительных, но в целом чрезвычайно неприятных и мучительных, до самых серьезных преступлений... - гибели имущества, внезапной болезни и гложущей смерти, и, наконец,..."

Здесь полковник НКВД, специализировавшийся на нечистой силе, многозначительно поднял палец:

? Обрати внимание... "и, наконец, до столкновения наций, анархии и красной революции, поскольку ведовство всегда было и будет политическим фактором... В результате ведьмы и ведьмаки являются постоянной опасностью для всякого упорядоченного общества". Знаешь, кто это сказал"

? Кто"'

? Это сказал сам папа Иннокентий 8-й! - с глубоким уважением произнес советский доктор социологии, как ученик, говорящий о своем наставнике. - Это написано в его знаменитой булле от 1484 года! И я подпишусь под каждым его словом!

" Мало ли какие глупости пишут, - возразил Борис. - Бумага все терпит.

? Нет, это вовсе не глупости, - Максим любовно погладил рукой переплет книги. - Это "История ведовства и демонологии" Монтегю Саммерса... Из сугубо научной серии "История цивилизации".,.. Саммерс - ученый-теолог, а книга эта издана в Лондоне в 1926 году... Так что это вещь серьезная и современная. Надо только понимать, что за этим под-разумевается...

? Эх, ты, мракобес, - сказал Борис. - И за что только тебе доктора дали.

? Вот за это самое... Но с точки зрения диалектического материализма...

? Значит, квалификационная комиссия тоже пьяная была?

? Никакой комиссии не было, - ученик папы Иннокентия 8-го поставил книгу на место. - Мне доктора дал собственноручно сам Сталин!

? Врешь ты, - сказал младший.

Старший сделал большой глоток из своего отвратного кубка-черепа, он тупо уставился в кубок, словно рассматривая что-то на дне человеческого черепа:

? Все очень просто... Я разб-бил свою диссертацию на несколько независимых частей - по истории, по ан-троп-пологии, по псих-хологии и еще некоторым специальным предметам... Каждая часть была аннотирована лучшими специалистами Советского Союза в данной области... Каждая часть в отдельности, сама по себе, ничего особенного не говорит... Но когда сложить все части вместе, то получается то, что говорил папа Иннокентий - нечистая сила как политический фактор... Все апробировано и подписано академиками, но как это сложить - это знаю только я... Да еще товарищ сатана...

? Ну и что толку, что ты знаешь"

? Как это" Эти черти есть социальная зараза, паразиты... Опасность для всякого упорядоченного общества... А раз так, то это уже по линии НКВД...

Полковник государственной безопасности оживился и заерзал на стуле так, будто он сидел верхом на сатане:

? Я Сталину говорю: "Смотрите, Иосиф Виссарионович, это источник анархии и рев-волюции..." Он не верит. Тогда я беру мои материалы, складываю как нужно - и на основании документальных фактов, подтвержденных академиками, доказываю, как эта нечистая сила сначала способствовала анархии в царское время, а потом участвовала в Октябрьской социалистической революции... Все в точности, с именами, с фамилиями...

? И с адресами" - насмешливо вставил Борис.

? Конечно, - увлекшись, продолжал ученик папы Иннокентия. - Сталин сначала обозлился, а я ему говорю: "Минуточку, Иосиф Виссарионович... Все дело в одном слове... Это опасность для вся-ко-го упорядоченного общества... Понимаете, вся-ко-го!? Так что, если вы считаете советскую власть уп-порядоченным обществом, то теперь эта же самая нечистая сила будет заниматься революцией против вас, то есть контрреволюцией..." И вот тут-то он призадумался...

Максим приложился к своему сосуду с водкой и икнул:

? После этого Сталин назначил меня... ик-ка... особоуполномоченным по делам нечистой силы... ик-к... в составе Народного Комиссариата Внутренних Дел... ик-к... по всему Союзу Советских Социалистических Республик... Понял"

Сидя верхом на стуле, он погрозил пальцем:

? Только ты, Бобка, смотри... Никому это не говори... Это государственная тайна... А теперь, знаешь что... Я что-то со стула встать не могу... Положи-ка меня в постель и сними сапоги...

? И не подумаю.

? Поч-чему?

? Раз ты напился до чертиков, так пусть они тебе и сапоги снимают.

Про себя Борис решил, что брат все-таки помешался. Однако умопомешательство Максима, казалось, помогало его карьере. Вскоре он получил звание комиссара госбезопасности 3-го ранга, что соответствовало чину генерал-майора НКВД. Но его самого это нисколько не радовало, словно в обмен на карьеру он, как доктор Фауст, променял свою душу дьяволу. В точности, как это описывалось в средневековых книжках, которые он так тщательно штудировал.

Глава 4

Князь и комиссар

Ибо сказываю вам, что многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали.

Лука 10; 24

Вскоре после того, как доктор социальных наук Максим Руднев стал особоуполномоченным Сталина по делам нечистой силы, в Ленинграде произошло убийство Кирова, второго после Сталина человека в партии. Убил его молодой коммунист Николаев.

Было холодное зимнее утро. По радио беспрерывно передавали траурные марши Шопена. Максим сидел за своим столом, вместо утреннего чая пил водку, листал личное де-

ло Николаева и бормотал:

? Ага-а, у него лошадиная стопа... Как у Байрона... Знаем мы эти-байроновские типы... Герои нашего времени... Тамерлан, Талейран, вождь меньшевиков Мартов, Роза Люксембург, батька Махно, Геббельс... Все эти хромоножки и хромые учителя у Достоевского...

Борис сидел в соседней комнате и учил историю партии, потом приоткрыл дверь и спросил:

? Эй ты, чернокнижник, что там такое?

" Что... Что... - бормотал Максим. - Кроме того, у него эпилепсия... И жена у него гораздо старше его... Но даже и она его бросила... Типичный легионер!

Стол у Максима был старенький и простенький. Но теперь на этом облезлом столе стояло три телефона: белый - для простых разговоров, красный - прямой провод в Кремль и черный - специальный провод в 13-й Отдел НКВД.

? Та-ак, дело ясное, - он потянулся к черному телефону. - Потому и говорят - хромой чер-р-рт... Или косой черт...

Прихлебывая водку, доктор социальных наук стал диктовать в трубку приказ о взятии на спецучет 13-го Отдела НКВД всех хромых и косых в Советском Союзе. В первую очередь тех, кто члены компартии. Но только хромых и косых от рождения.

Убийство Кирова послужило как бы сигналом, после которого началась Великая Чистка. Сначала со стен исчезали портреты знаменитых людей - героев революции, старых большевиков, вчерашних руководителей партии и правительства. Потом их имена появлялись в газетах - в качестве врагов народа, предателей, вредителей и иностранных шпионов. Затем бывших героев отправляли на конвейер смерти в подвалы НКВД.

Комиссар госбезопасности Руднев стал на стахановскую вахту, он работал в две смены, по шестнадцать часов в сутки, и часто оставался ночевать на службе. А если приходил домой, то от него всегда несло водкой. За ужином он сидел молча, глядя по еторонам.

Просматривая "Известия" с отчетом об очередном процессе врагов народа, отец Руднев недовольно ворчал:

? Это черт знает что...

? Да, черт знает свое дело, - кивнул комиссар госбезопасности, не [Поднимая глаз от тарелки. - Есть такая старая сказка: черт обещает власть и славу, но нужно подписать с ним контрактик... Так вот, теперь черт требует уплаты по векселям... А я подвожу бухгалтерию.

? Но ведь эти революционеры боролись за лучшее будущее, - сказал отец.

? История уже много раз показала, что тот рай, который обещают революционеры - это потерянный рай, - сказал комиссар. - А красивыми обещаниями выложена дорога в ад. И первыми туда попадают сами революционеры.

? Но ведь процессы-то эти дутые!

? Как -сказать... Ведь это они затеяли братоубийственную гражданскую войну... Ведь это они напустили на Россию разруху, голод и мор... А знаешь ли ты, что это стоило России больше человеческих жизней, чем вся Мировая война... Ну вот, теперь пришло время за все это расплачиваться.

Тем временем чистка принимала все более фантастические формы. На показательном процессе, в присутствии международной прессы, кремлевские врачи во главе с доктором Левиным публично и со всеми подробностями признавались, как они потихоньку отравляли своих кремлевских пациентов. Подбивал их на это верховный охранник Кремля - сам начальник НКВД Ягода. А идеологическое руководство отравлениями принадлежало тихоням - идеалистам из ленинской гвардии, прославленным свобо-долюбам и человеколюбам. Прямо из зала суда бывших героев революции отправляли на живодерню НКВД. Казалось, что над Москвой повисло какое-то кровавое безумие.

Вечером отец недоверчиво читал вслух газету:

"Отравления производились при помощи распыления через пульверизатор медленно действующих ядов, преимущественно солей ртути. Ими опрыскивали ковры, занавеси, мягкую мебель. Через легкие эти яды попадали в кровь и постепенно разрушали организм жертвы в самом слабом месте, вызывая смерть как будто от естественных причин..."

Комиссар госбезопасности хлебал суп и бормотал в тарелку:

? Я Сталину открыл книжечку и показываю: "Видите, те же методы, что и в шестнадцатом веке. Ренесса-а-анс-с!?

Он поболтал ложкой в супе и протянул руку к солонке:

" Между прочим, вот этой самой рукой я пристрелил сегодня цареубийцу Белобородова...

? Послушай, Максим, - сказал отец, - но неужели же ближайшие сотрудники Ленина были иностранными шпионами" Ведь этому нельзя поверить!

" Что же тут такого особенного" - угрюмо уставился в тарелку Максим. - Ведь сам Ленин был немецким шпионом. Ведь немцы прислали его в Россию в запломбированном вагоне. А каков поп, таков и приход.

Отец читал заключительные слова государственного обвинителя Вышинского:

"Всех этих врагов народа нужно расстрелять, как бешеных собак!?

? Глупая риторика прокурора, - сказал отец.

? Это не риторика, а правда, - буркнул Максим. - Эти люди куда хуже, чем бешеные собаки. Тех сразу видно, а этих не сразу.

? Но неужели эти заслуженные революционеры, - тихо сказала мать, - одновременно были осведомителями царской охранки"

? Конечно, - кивнул Максим. - При обысках в архивах оппозиции нашли даже доносы в охранку, написанные рукой самого дражайшего товарища Сталина. Оппозиция хранила это в своем арсенале как последнее оружие. Но этих воспоминаний молодости я Иосифу Виссарионовичу не показывал.

? Боже мой! - вздохнула мать. - Какой ужас.

? Революционеры после революции - это пауки в банке, - сказал доктор социальных наук. - И они будут грызться за власть, пока не пережрут друг друга. Ведь, если почитать архивы охранки, то ясно видно, что в подготовке революции самыми активными были эсеры. А после революции они первые же попали под расстрел. А потом большевики сожрали меньшевиков. А теперь большевики ликвидируют друг друга. То же самое было с якобинцами и жирондистами. А кто привел к власти Гитлера? Штурмовики. А где эти штурмовики сейчас? Гитлер их всех перестрелял. В результате всегда остается один большой паук - Наполеон, Гитлер или Сталин. Это историческая закономерность. И чем это скорее закончится, тем лучше.

Покончив с ужином, Максим налил себе чайный стакан водки, отпил половину и устало откинулся на стуле. Отец свернул газету и вздохнул:

? А я все-таки этим обвинениям не верю.

? Да, правды там только частичка, - криво усмехнулся Максим. - А если я скажу тебе всю правду, то ты поверишь мне меньше. В свое время Ленин требовал, чтобы его партия была "партией профессиональных революционеров". Но весь секрет в том, что настоящие революционеры, профессиональные революционеры - это непростые люди. Это специальные люди.

? Какие-такие специальные?

? Такие... Это совершенно специфическая категория людей... С такими особыми комплексами...

? Странно. Что ж это за комплексы"

Доктор социальных наук допил свой стакан с водкой и поучительно поднял палец:

? Вот тут-то оно и начинается... Это то самое, что когда-то называли бесами. Если в человеке появляется этот комплекс, то этот человек сам превращается в беса...

или в черта... и начинает заниматься черт знает чем... Понимаешь"

Видя, что Максим перепил и опять начал бредить про нечистую силу, отец осторожно сказал:

? Хм, этому действительно трудно поверить.

? Да, но это так... Когда этих чертей арестовывают, я пропускаю их через строжайшие медицинские экспертизы... ана-а-ализы...

? Какие анализы"

? Всякие... В том числе и внутренней секреции... И почти у всех та же самая история. То самое, что раньше называлось бесовской одержимостью. А одно из самых опасных проявлений этой одержимости - это неудержимая, болезненная жажда власти. Это специальный комплекс власти. То, что создает так называемых "прирожденных вождей". Потому одержимые этим комплексом люди ради власти идут на все... на любое преступление.

Советский доктор Фауст щелкнул по бутылке с водкой:

? Для настоящих, прирожденных революционеров революция - это борьба за власть. А все остальное - только средство к цели. И никто не ненавидит друг друга так, как эти комплексные бесы, грызущиеся за власть - или видимость власти. Ведь Ленин занимался фракционной борьбой больше, чем борьбой с царизмом. Потому эти черти и стучали друг на друга в охранку. И наперебой сотрудничали с иностранными разведками.

Максим постучал кулаком по столу:

? Потому в Библии и сказано, что их хозяин - дьявол - всегда стремится к власти.

На следующий вечер, читая новые покаянные речи врагов народа, отец опять качал головой и ворчал:

? Но ведь это ж старые большевики. Прошли все царские тюрьмы и ссылки и никогда не раскаивались. А теперь такие невероятные самообвинения!?

? Говорят, им делают какие-то одуряющие впрыскивания, - заметила мать.

? Не одуряющие, а наоборот - проясняющие, - возразил комиссар госбезопасности. - Я впрыскиваю им такие штучки, которые изгоняют то, что раньше называлось бесами. Тогда они временно становятся обычными людьми, осознают свои грехи - и признаются. А для публичных процессов я впрыскиваю им штучки посильней. Тогда их даже тянет к покаянию - и они занимаются самобичеванием.

Доктор социальных наук потянулся к своему стакану с водкой.

? Впрочем, все это полностью соответствует основному закону диалектического материализма - насчет единства и борьбы противоположностей как двигателей исторического процесса. Борька, ты этот закон знаешь"

? Знаю.

? Но ведь это абсолютно противоречит закону о классовой борьбе как основном двигателе истории. Где же в классовой борьбе единство"

? Не знаю.

? Вот в том-то и дело. Это противоречие не объяснит ни один профессор марксизма-ленинизма. А если объяснит, его расстреляют.

? Почему?

? Да потому, что это марксистское единство и борьба противоположностей... Ха-а!... Да ведь Маркс просто перефразировал старую формулу средневековых чертопоклон-ников... Но меня не проведешь... Я-то все это знаю.

" Что же это за формула" - заинтересовался Борис.

? In daemone deus, - процедил сквозь зубы комиссар госбезопасности. - В дьяволе бог... Вот вам и весь секрет этого единства и борьбы противоположностей.

? Да, но что это такое?

? Это философская загадка, философский камень, о который ломали себе голову лучшие умы человечества. Некоторые даже свихнулись. Потому что эта загадка неразрешима.

" - Ну а ты эту загадку разгадал" - подмигнул Борис.

? Конечно, - уверенно сказал ученик папы Иннокентия. - Бог есть Бог, а дьявол есть дьявол!

? Послушай, Максим, - отец снял пенсне и со смущенным видом принялся протирать его носовым платком. - Вот ты сам говоришь, что кое-кто свихнулся над этими проблемами. А ты знаешь, что есть еще такое религиозное помешательство... Может быть, на тебя слишком подействовали эти твои книги про нечистую силу... Если хочешь, у меня есть один знакомый психиатр?

Доктор социальных наук презрительно фыркнул:

? Если к кому применима поговорка "Врачу - исце-лися сам!", то в первую очередь это относится к психиатрам. Ведь многие психиатры становятся психиатрами, чтобы быть поближе к собственной среде. Но мы это тоже знаем.

Отец сделал вид, что полирует свое пенсне. А Максим самоуверенно усмехался:

? Ты лучше пошли этого психиатра ко мне. Я скорей найду у него что-нибудь такое, ненормальное.

Пока старший брат был на службе, Борис обнаружил на его столе книгу Макиавелли "Князь", на которую обычно ссылаются, как на образец политического цинизма. Эта книга была написана в Италии времен Цезаря Боржиа, когда там шла ожесточенная борьба между удельными князьями, которые пускали в ход все - убийства, отравления, предательство и подлоги. А Макиавелли полностью оправдывал все преступления князей и составил как бы философскую рецептуру политического вероломства и беспринципности, всех видов подлости и коварства.

Книга, лежавшая на столе Максима, была выпущена в Москве незадолго до убийства Кирова. Прекрасное издание "Академии". Старинные гравюры. И даже новый пере вод. Но самое удивительное было то. что предисловие к "Князю" было написано Каменевым. Это был культурный и мягкий человек, типичный тихоня-идеалист из ленинской гвардии. Но в предисловии он восхищался философией Макиавелли и всячески рекомендовал ее как практическое руководство в политике.

Вскоре Каменев был арестован по делу "Троцкистско-зиновьевского террористического центра" и сам попал под ту рецептуру, которую он так усердно расхваливал. Вслед за этим был арестован и "Князь" Макиавелли - его запретили и изъяли из обращения.

На заглавном листе рукой Максима была приписка:

?Характерно, что философия Макиавелли подразделяется на 13 принципов. Это, конечно, не случайно, а нарочно. Проверить его "Мандрагору". Растет под виселицами".,

Когда Борис поступил в Индустриальный институт, на форме работников госбезопасности появилась новая эмблема НКВД: змея, поднявшаяся на хвост и пронзенная мечом. Увидев на рукаве Максима эту овальную, шитую золотом и серебром эмблему, Борис спросил:

? А что это за змеюка?

? Это гидра р-революции, - ответил Максим. Поймав недоверчивый взгляд младшего брата, он полез

в стол и достал пачку фотографий, подшитых в специальную папку НКВД. Это была обширная коллекция значков, гербов, флажков и символов всяких революционных, террористических и тайных обществ, начиная от египетских пирамид и кончая Великой Октябрьской революцией. На многих фотографиях была изображена точно такая же поднявшаяся на хвост змейка, которую пронзал меч на рукаве комиссара госбезопасности.

Продолжение в следующем номере.

Работы этого художника, представленные на многочисленных выставках - в провинции ли, в столице, - всегда привлекают внимание. По ним не скользят равнодушным взглядом. Они особенно выделяются среди современных "поисков" и "новаций" своей традиционностью, каким-то старомодным, но милым обликом. Некоторым они кажутся излишне детализированными, слишком тщательно прорисованными. Что ж, а не такова ли наша жизнь, с ее множеством деталей, природа, умеющая оценить и оберечь самое малое! В ней есть место и былинке, н цветку, и крошечному насекомому. Нет мелочей, "проходных" деталей и работе этого мастера.

Пора назвать его имя. Станислав Епифанов. Художнику 46 лет, он окончил Московский полиграфический институт, учился у именитого графика А. Д. Гончарова. Маэстро передал многое своему ученику, но, пожалуй, пристальный и добрый взгляд на мир - это особый, природный дар Епифанова. Художник, словно странник очарованный, путешествует по родному краю. Глядит - и наглядеться не может на прекрасные сельские виды, на родные, любимые с детства места. На малую родину Сергея Есенина, творчеством которого он пленен. И слово Есенина - путеводная нить странствий художника, больших - в Азербайджан в Мардакян, где поэт создавал свои "Персидские мотивы", и малых - в Константинове, Спас-Клепи-ки, везде, повсюду на Рязанской земле, где родился, жил, бывал Есенин.

Всего лишь два цвета - черный и белый, но художник, стремясь постичь магические свойства графики великого Фаворского, пытается добиться этого особого серебристого свечения, прекрасных переливов линий - тончайших, нежных, но точных штрихов. Резец-штихель в его руках обретает легкость пера, ведущего рисунок черной тушью, -снайперскую точность и твердость лазерного луча. Одна из наиболее интересных гравюр, ранних работ, которую художник сам считает этапной в своем творчестве, называется "Серебряный ветер". Красноречивое название.

Можно было бы, пожалуй, здесь поставить точку. В задачи этой рубрики не входит многословный рассказ о художниках. Их работы, посвященные родной земле, воспевают ее красоту и говорят особым языком сами за себя, подразумевая, что зритель обязательно разделит с художником его радость, его доброе восприятие мира. Но Станислав Епифанов - автор, чье творчество связано с поэзией Есенина, с миром Есенина-лирика, беззаветно преданного родной земле. Сюда, на "милую родину", всегда возвращался поэт. Сюда, в Константинове, вновь и вновь стремится художник, чтобы по-своему осмыслить и передать то, что было дорого поэту, что давало силы жить и творить. Неслучайно лучшие работы Епифанова, несомненно, есенинские. Гравюры и офорты из его есенинских путешествий, неустанно, дань за днем, пишут летопись Рязанской земли, ее прошлого, тысячью нитей связанного с днем минувшим. И современное Константинове живет Есениным, и на мемориальной улице - навечно двадцатые годы два-

Русь моя,

милая Родина...

Гравюры

Станислава Епифанова см. также на 2-й и 3-й стр. обложки

Попевая дорога в сепе Константинове.

дцатого столетия... И снег такой же легкий, серебристый, что и в былые годы, и сияет день морозный, и вечером ласково светят окна знаменитой на весь мир избы...

Тем, кто не бывал в Константинове, удается, благодаря Станиславу Епифанову, совершить это лирическое путешествие. Художник, конечно, создает особый, романтически приподнятый

На веранде.

Амбар и рига в усадьбе Есениных Кузьминская ТЭС Дом-музей Есенина

мир Есенина. Воспевает его, преподносит нам бережно, любовно. "Край любимый" залит солнцем, а "Ветер над Вожей" навевает тепло, покой, которого нам, порой, так не хватает сейчас... Они просты, безыскусны, эти произведения. Но почему от них так тихо, тан радостно на душе!

ЕЛЕНА ПЛАХОВА

Шабаш

Лишь только показалось вдали розовое зарево, возвещающее Москву, как компания села на землю в поле. Выскочили, разобрали ухваты, Клодина села на борова, а шоферы, поставив машины, выскочили из сидений. Первый "линкольн"устремился в чистое поле, хлопая дверцами, запрыгал по буеракам, наконец, влетел в овраг, перевернулся и загорелся, а второй полетел по шоссе и слышно было, как он врезался в какую-то встречную машину. Блеснули тревожно огни, затем смешались, что-то вспыхнуло и долетели вопли. Грач и козлоногий долго хохотали, катаясь на траве, а затем компания устремилась ввысь и, невидимая, влетела в пылающий светом город. Высадились на крыше громадного дома на Садовой улице и один за другим погрузились в трубу. Маргарита с ужасом и весельем спускалась по трубе, глотая горький запах сажи. Чем ниже, тем яснее до неё доносились звуки оркестра, а когда она оказалась в пустом камине и выскочила в комнату без единого пятна на теле, ее оглушил гром труб и ослепил свет.

Хохот, радостные приветствия огласили комнату. Пошли объятия и поцелуи. Слово "Маргарита!" загремело в воздухе. Из-под земли вырос старый знакомый Фиелло и, почтительно сняв поварской колпак, осведомился у Маргариты, хорошо ли долетела госпожа. Откуда-то у кого-то появился в руках бокал с шампанским, и Маргарита жад-ко выпила холодную жидкость. В ту же минуту кровь ее вскипела пузырьками и ей стало весело. Кто-то во фраке представился и поцеловал руку, вылетела рыженькая обольстительная девчонка лет семнадцати и повисла на шее у Маргариты и прижалась так, что у той захватило дух. Кто-то поручал себя покровительству, кто-то слово просил замолвить.

Маргарита хохотала, целовалась, что-то обещала, пила еще шампанское и, опьянев, повалилась на диван и осмот-

Продолжение. Начало в ?? 4?6/1991.

релась. Она сразу поняла, что вокруг нее непринужденное веселье и кроме того общество смешанное и толчея ужасающая.

В комнате - бывшем кабинете Берлиоза - все было вверх дном. На каминной полке сидела сова. Груды льда лежали в серебряных лоханях, а между сверкающими глыбами торчали горлышки бутылок. Письменный стол исчез, вместо него была навалена груда подушек, и на подушках, раскинувшись, лежал голый кудрявый мальчик, а на нем сидела верхом, нежилась ведьма с болтающимися в ушах серьгами и забавлялась тем, что, наклонив семисвечие, капала мальчику стеарином на живот. Тот вскрикивал и щипал ведьму, оба хохотали, как исступленные. У горящего камина что-то шипело и щелкало - Фиелло жарил миндаль и двое в багровом столбе пламени пили водку. Один был в безукоризненном фрачном одеянии, а другой в одних подштанниках и в носках.

Через минуту к пьющим присоединился боров, но голая девчонка украла у него из-под мышки портфель, и боров, не допив стопки, взревев, кинулся отнимать.

В раскрытые двери виднелись скачущие в яростной польке пары. Там полыхало светом, как на пожаре. Горели люстры, на стенах пылали кенкеты со свечами, кроме того столбами ходил красный свет из камина. От грохота труб тряслись стекла за шторами.

Гроздья винограду появились перед Маргаритой на столике, и она расхохоталась - ножкой вазы служил золотой фаллос. Хохоча, Маргарита тронула его, и он ожил в ее руке. Заливаясь хохотом и отплевываясь, Маргарита отдернула руку. Тут подсели с двух сторон. Один мохнатый, с горящими глазами, прильнул к левому уху и зашептал обольстительные непристойности, другой - фрачник - привалился к правому боку и стал нежно обнимать за талию. Девчонка уселась на корточки перед Маргаритой, начала целовать ее колени.

? Ах, весело! Ах, весело! - кричала Маргарита, - и все забудешь. Молчите, болван! - говорила она тому, который шептал, и зажимала ему горячий рот, но в то же время сама подставляла ухо.

Но тут вдруг на каминных часах прозвенел один удар - половина двенадцатого, - и разом смолкла музыка в зале и остановились пары. И тотчас меж расступившихся прошел Фагот-Коровьев, все в том же кургузом пиджачишке и своих поганых гетрах.

Но несмотря на его неприглядный вид, толпа расступилась, и Коровьев подошел к Маргарите, по обыкновению слегка валяя дурака.

Приветствовал, выкинув какую-то штучку пальцами, взял под руку и повел через зал. Но тон Коровьева, когда он, наклонившись к уху Маргариты зашептал гнусаво, был чрезвычайно серьезен.

? Поцелуйте руку, назовите его "мессир", отвечайте только на вопросы и сами вопросов не задавайте.

После бальных огней Маргарите показалось, что темноватая пещера глянула на нее. Некто в фиолетовом наряде откинул алебарду и пропустил в кабинет.

В камине тлели угольки, на столике горели семь восковых свечей в золотом семисвечнике, и в теплом их свете Маргарита рассмотрела гигантскую кровать на золотых ногах, тяжелые медвежьи шкуры на полу и шахматную доску. Пахло острыми лекарствами, густым розовым маслом. На постели на шелковых скомканных простынях сидел тот самый, что в час заката вышел на Патриаршие Пруды. На нем был зеленый засаленный и с заплатой на локте халат, из-под которого виднелась грязная ночная сорочка, на голых ногах истоптанные ночные туфли с изъеденной меховой оторочкой, на пальцах тяжелые перстни. Ночной горшок помещался у кровати. Одну ногу сидящий откинул, и голая ведьма, покраснев от натуги, натирала колено черной мазью, от которой по всей комнате распространялся удушливый запах серы.

За спиной Маргарита чувствовала, как толпа гостей бесшумно вваливается в кабинет, размещается. Настало молчание.

Сидящий в этот момент стукнул золотой фигуркой по доске и молвил:

? Играешь, Бегемот, безобразно.

? Я, мессир, - почтительно отозвался здоровяк черный котище сконфуженно, - просчитался. На меня здешний климат неблагоприятно действует.

", Климат здесь ни при чем, - сказал сидящий, - просто ты шахматный сапожник.

Кот хихикнул льстиво и наклонил своего короля.

Тут сидящий поднял взор на Маргариту, и та замерла. Нестерпимо колючий левый глаз глядел на нее, и свечные огни горели в нем, а правый был мертв. Ведьма отскочила в сторону со своим черным варевом.

" Мессир, - тонко заговорил Коровьев у плеча Маргариты, - разрешите представить вам Маргариту.

? А, достали" Хорошо, - ответил сидящий, - подойдите.

Маргарита почувствовала, как Коровьев предостерегающе толкнул ее в бок, и сделала шаг вперед. Сидящий протянул ей руку. Маргарита, вдруг догадавшись, кто такой перед нею, побледнела и, наклонившись, поцеловала холодные кольца на пальцах.

Глаз опять впился в нее, и Маргарита опустила веки, не в силах будучи вынести его.

? Вы меня извините, госпожа, за то, что я принимаю вас в таком виде, - и сидящий махнул рукой на голую свою натертую ногу, на горшок и шахматы, - нездоров. Отвратительный климат в вашем городе, то солнышко, то сырость, холод... А?

" Честь, честь, - тревожно шепнул в ухо Коровьев.

? Это... - начала Маргарита глухо.

? Великая, - свистнул Коровьев.

? Это великая честь для меня, - выговорила Маргарита и вдохновенно добавила, - государь мой.

? О, ".,................

...... головой, слепой и неуверенной походкой,

он подошел к ложу.

? Узнаешь меня, Иванушка" - спросил сидящий.

Иванушка Бездомный повернул слепую голову на голос.

? Узнаю, - слабо ответил он и поник головой.

? И веришь ли,, что я говорил с Понтием Пилатом? ? Верую.

" Что же хочешь ты, Иванушка" - спросил сидящий.

? Хочу увидеть Иешуа Ганоцри, - ответил мертвый," ты открой мне глаза.

? В иных землях, в иных царствах будешь ходить по полям слепым и прислушиваться. Тысячу раз услышишь, как молчание сменяется шумом половодья, как весной кричат птицы и воспоешь их, слепенький, в стихах, а на тысячу первый раз, в субботнюю ночь, я открою тебе глаза. Тогда увидишь его. Уйди в свои поля.

И слепой стал прозрачен, потом и вовсе исчез.

Маргарита, прижавшись щекой к холодному колену, не отрываясь, смотрела.

Над столом сгустился туман, а когда он рассеялся, на блюде оказалась мертвая голова с косым шрамом от левого виска через нос на правую щеку и с кольцом лохматым в запекшейся крови на шее...........

ответил бывший администратор.

? Да-с, а курьершу все-таки грызть не следовало," назидательно ответил хозяин.

? Виноват, - сказал Внучата.

? В уважение к вашему административному опыту, я назначаю вас центурионом вампиров.

Внучата стал на одно колено н руку Воланда сочно поцеловал, после чего, отступая задом, вмешался в толпу придворных.

? Ну-с, кажется, и все московские покойники" Завтра об эту пору их будет гораздо больше, я подозреваю.

? Виноват, мессир, - доложил Коровьев, изгибаясь," в городе имеется один человек, который, надо полагать, стремится стать покойником вне очереди.

? Кто такой"

? Некий гражданин по фамилии Фон-Майзен. Называет он себя бывшим бароном.

? Почему бывшим? _ ч

? Титул обременял его, - доклады ва я Коровьев," и в настоящее время барон чувствует себя без него свободнее.

? Ага.

? Он звонил сегодня по телефону к вам и выражал восторг по поводу вашего вчерашнего выступления в театре, и когда узнал, что у вас сегодня вечер, выразил весьма умильно желание присутствовать на нем.

? Воистину это верх безрассудства, - философски заметил хозяин.

? Я того же мнения, - отозвался Коровьев и загадочно хихикнул.

Такое же хихиканье послышалось в толпе придворных.

? Когда он будет"

? Он будет сию минуту, мессир, я слышу, как он топает лакированными туфлями в подъезде.

? Потрудитесь приготовить все, я приму его, - распорядился хозяин.

Коровьев щелкнул пальцами, и тотчас кровать исчезла и комната превратилась в гостиную. Сам хозяин оказался сидящим в кресле, а Маргарита увидела, что она уже в открытом платье, и сидит она на диванчике, и пианино заиграло что-то сладенькое в соседней комнате, а гости оказались и в смокингах и во фраках, и на парадном ходе раздался короткий, как будто предсмертный, звонок.

Через мгновение бывший барон, улыбаясь, раскланивался направо и налево, показывая большой опыт в этом деле. Чистенький смокинг сидел на бароне очень хорошо и, как верно угадал музыкальный Коровьев, он поскрипывал лакированными туфлями.

Барон приложился к руке той самой рыжей, которая в голом виде встречала буфетчика, а сейчас была в платье, шаркнул ногой одному, другому и долго жал руку хозяину квартиры. Тут он повернулся, ища, с кем бы еще поздороваться, и тут необыкновенные глазки барона, вечно полуприкрытые серыми веками, встретили Маргариту.

Коровье* вывернулся из-за стланы барона и пискнул:

? Позвольте вас познакоыить_

? О, мы знакомы! - воскликнул барон, впиваясь глазами Маргариту.

И точно: барон Маргарите был известен; она ваиагвв его раза три в Большом Театре на балете. Даже, помнится, разговаривала с ним а курилке.

Маргарита почувствовала поцелуй в руку, а душа ее наполнилась тревожным любопытством. Ей показалось, что что-то сейчас произойдет, и очень страшное.

Барон же уселся и завертел головой направо и налево, готовый разговаривать с полным не принуждением. И, однако, одного внимательного взгляда достаточно было, чтобы убедиться, что баров чувствует величайшее изумление. И поразили его две вещи: во-первых, резкий запах жженой серы в гостиной, а главным образом, вид Коровьева. В самом деле! Среди лиц во фраках к смокингах и приличных хотя бы по первому взгляду дам поместился тип, который мог кого угодно сбить с панталыку. Одни гетры при кургузом ""д,т"г и пятне на животе чего стоили! Как ни гасил мышиный блеск своих бегающих глаз барон, он не мог скрыть того, что мучительно старается понять, кто такой Коровьев и как он попал к иностранцу.

А Коровьев именно и завел дружелюбную беседу с напросившимся гостем, первым долгом осведомился о погоде. Барона погода удовлетворяла, но Коровьев поражал все больше, н диковато поглядывал нэ-под опушенных век барон на расколотое пенсне.

Кроме того, барона привело в смущение молчание самого хозяина. Барон похвалил вчерашний спектакль, а хозяин хоть бы звук в ответ. Но вместо этого Коровьев затруднил гостя вопросом о том, как здоровье деток, в то время как деток никогда у барона не было. Смущение разлилось по лицу барона и даже начинало граничить с тревогой. Лица, находящиеся в комнате, все более казались барону странными. Так, рядом уселась декольтированная дама, но на шее у этой дамы была рваная громадная и только что, по-видимому, зажившая рака, которая заставила чувствительного барона содрогнуться. Дальше хуже: повернувшись, барон увидел, что рядом с ним уселся законченный фрачник, на котором не хватало только одного, но самого, пожалуй, существенного - сапог. Фрачник был бос. Тут уж барон просто вылупил глаза. И закрыть их ему при жизни уже более не пришлось.

? Вас, барон, как я вижу, - вдруг произнес хозяин," удивляют мои гости" Да, не скрою и не стану отрицать, они оригиналы, но, поверьте, вы изумляете их не меньше, чем они вас. Итак, милый барон, скажите ......

Внутри Маргариты оборвалось что-то, но ужаса она не испытала, а скорее чувство жутковатого веселья. Впервые при ней с таким искусством и хладнокровием зарезали человека.

Труп барона поехал вбок, но его подхватили ловкие руки, и кровь из горла хлынула в подставленную золотую чашу. И тут же в комнате начала бить полночь, и еще раз

все вреобрв.................

? Верим мне моего ля ни яиивв .1, государь, - попросила Маргарита.

Воланд вопросительно повернул голову к Коровьеву. Тот что-то пошептал на ухо Воланду. Еще несколько секунд не сводил тяжелых глаз Воланд с Маргариты, а потом

сказал:

? Сейчас будет сделано.

Вскрикнув от радости, Маргарита припала к тяжелым сапогам со звездными шпорами и стала целовать черную кожу и отвороты, задыхаясь, не будучи в состоянии произносить слова.

? Я никак не ожидал, чтобы в этом городе могла существовать истинная любовь, - сказал хозяин. - А за . . .

? Он написал книгу о Исшуа Ганоцри, - ответила Маргарита.

Великий интерес выразился в глазах Впяаида, и опять что-то зашептал ему на ухо Коровьев.

? Нет, право, это черед дввИИИВВВНВ, - заметил хозяин, но слов своих не объяснил.

? Да, да, верните его, - умильно попросила Коровьева Маргарина.

? Нет, это не do его части, - отозвался хозяин дома," это дело Фиелло.

И Фиелло получил приказ, но разобрать его Маргарита не могла, так как он был отдан шепотом.

Тут Фие.................

. . . . гостей хозяина.

Ватная мужская стеганая кацавейка была на нем. Солдатские штаны, грубые высокие сапоги.

Весь в грязи, руки изранены, лицо заросло рыжеватой щетиной. Человек, щурясь от яркого света люстр, вздрагивал, озирался, глаза его светились тревожно и страдальчески.

Маргарита, узнав хорошо знакомый, рыжеватый вихор и зеленоватые эти глаза, приподнялась и с воплем повисла на шее у приехавшего. Тот сморщился, во подавил в себе волнение, не заплакал, мехами вески обнимая за плечи Маргариту.

В комнате наступило молчание, которое было прервано словами хозяина дома, обращенными к Фиелло:

? Надеюсь, вы никого не застрелили"

? Обращайтесь к коту, месенр, - отозвался Фиелло. Хозяин перевел взгляд на кота. Тот раздулся от важности и похлопал по кобуре лапой.

? Ах, Бегемот, - сказал хозяин, - и зачем тебя выучили стрелять! Ты слишком скор на руку.

? Ну, не я один, сир, - ответил кот.

Затем хозяин обратил свой взор на прибывшего. Тот снял руки с плеч Маргариты.

? Вы знаете, кто я" - спросил его хозяин.

? Я, - ответил привезенный, - догадываюсь, но это так странно, так непонятно, что я боюсь сойти с ума.

Голос привезенного был грубоват н хрипл.

? О, только не это. Ум берегите пуще всего, - ответил хозяин, - и, повернувшись к Маргарите, сказал:

? Ну что ж__Благодарю вас за то, что посетили меня.

Я не хочу вас задерживать. Уезжайте с ним. Я одобряю ваш выбор. Мне нравится этот непокорный вихор, а также зеленые глаза. Благодарю вас

? Но куда же, куда я денусь с ним" - робко и жалобно спросила Маргарита.

С обоих сторон зашептали в уши хозяину - слева Фиелло, справа - Коровьев.

? Да выбросьте вы его к чертовой матери, - сказал хозяин, - так, чтобы и духом его не пахло, вместе с его вещами" а впрочем, дайте его мне сюда.

И тотчас неизвестный человек свалился как бы с потолка в залу. Выл он в одних подшта ншы х и рубашке, явно поднятый с теплой постели, почему-то с кепкой на голове и с чемоданом в руках. Человек в ужасе озирался, и было видно, что он близок к умопомешательству.

? Понковскнй" - спросил хозяин.

? Понковскнй, так точно, - ответил, трясясь, человек.

? Это вы, молодой человек, - заговорил хозяин, - написали, что он, - хозяин кивнул на вихор и зеленые глаза, - сочиняет роман"

? Я-с, - ответил человек с чемоданом, мертвея.

? А теперь в квартире его проживаете" - ггрищурясь, спросил хозяин.

? Да-с, - плаксиво ответил человек.

? Это что же за хамство такое" - сурово спросил хозяин, а затем добавил рассеянно, - пошел вон!

И тотчас Понковскнй исчез бесследно.

? Квартира ваша таперича свободна, - ласково заговорил Коровьев, - гражданин Понковскнй уехали во Владивосток.

Тут качнулся светло-рыжий вихор, глаза тревожно обратилась к хозяину.

? Я, - заговорил поэт, покачнулся от слабости, ухватился за плечо Маргариты, - я предупреждаю, что у иеп

нет паспорта, что меня mini ни ML же_ Все это

безумна" Что будет с вею?

Сидящий внимательно поглядел ва поэта приказал:

? Дайте гостю водки, он ослабел, тревожен, болев. Руки протянулись к поэту со всех сторон, в он отвал из

стакана. Его заросшее лицо порозовело.

? Паспорт, - повторил он упрямо безумно.

? Бедняга, - сочувственно произнес хозяин покачал головой, - ну, дайте ему паспорт, если уж он таи хочет.

Коровьев, все также сладко улыбаясь, протянул поэту маленькую книжечку, п тот, тревожно косясь в пол, спрятал ее под кацавейкой.

Маргарита тихонько плакала, утирая глаза большим рукавом.

" Что с нами будет" - спросил поэт, - мы погибнем!

? Как-нибудь обойдется, - сквозь зубы сказал хозяин и приказал Маргарите, - подойдите ко мне.

Маргарита опустилась у ног Воланда на колена, а он вынул аз-под подушки два кольца одно аз них надел ва валец Маргарите. Та притянула за руку поэта к себе в второе копир надела ва палец безмолвному поэту.

? Вы станете ае лчбпвиии в его, а женой, - строго в в полной тишине проговорил Волана. - впрочем, не берусь загадывать. Во всяком случае, - он повернулся к поэту," примите от меня этот подарок, - и тут он протянул поэту маленький черный револьвер с золотою насечкою.

Поэт, все так же мутно в угрюмо глядя исподлобья, взял револьвер в спрятал его в глубоком кармане под кацавейкой.

? Вечер ваш окончен, - объявил Волана. - светает, я хочу отдохнуть. Все свободны.

При этих словах свет в люстрах стал убывать, толпа гостей растаяла в полумраке, в Маргарита почувствовала, что ее бережно ведут под руки по лестнице.

Продолжение в следующем номере.

'&tfj>&f frjOf sfc^

КОММЕНТАРИИ

С. 68. Лишь только показалось вдали розово* зарево, возвещающее Москву... - Предшествующая глава под названием "Губмая помада и крсмп

"Обсохнув, Маргарита на щетке перепетела на противоположный плоский берег.

S/XI.33.

Тут зудящая музыка послышалась ясно. На лужайке под группой дубков шло веселье, но видимо ужо к концу, и компания была разнообразная. Под дубками весело плясали поело купания четыре ведьмы и один козлоногий, вроде того толстяка. Зудящая музыка исходила от толстомордых лягушек, которые, подов сив кусочки светящихся гнилушек на согнутые ивовые прутья, играли на дудочках. В сторон"горел костер. Неподалеку от него стояли две открытых машины марки "Линкольн", и на шоферском месте первым сидел здоровенный грач в клеенчатой фуражке. Знакомый боров, сдвинув кепку на затылок, пристроился к плетенке с провизией и уписывал бутерброды с семгой. Он жевал, но с драгоценным своим портфелем не расставался.

Багровые отсветы танцевали на животах голых ведьм, гнилушки освещали раздутые морды лягушек, от реки доносились последние всплески запоздавших.

Маргарита, неся щетку, подошла в тот момент, когда грач рассказывал борову о том, как ловко он угнал от "Метрополя" две машины. Грач показывал, как швейцар метался и кричал: "На помощь!".,

Появление Маргариты произвело большое впечатление. Танец прекратился, и ведьмы стали всматриваться...

Наконец, та самая К ло дм ночка подошла к Маргарите и спросила ее, откуда она и кто такая?

? Я - Маргарита, - ответила Маргарита и воткнула щетку в землю.

Эти слова произвели необыкновенный эффект. Грач взял под козырек, боров снял кепку, а ведьмы защебетали, стали обнимать Маргариту, лягушки сыграли пискливый туш.

? Вот она! Вот она! А мы-то интересовались уже, где же вы" Мы думали, что вы купаетесь на другой реке.

Маргариту стали угощать. Ею рое предложил бутерброд с семгой, который он только что надкусил, за что Клодиночна ударила его по морда. Высунулось из кустов какое-то рыло с коровьими рогами и тоже выпятилось на Маргариту.

Тут все вдруг заспешили, стали из-под рук смотреть на месяц, закричали: Пора! В Москву!

Лягушки прекратили музыку. Решено было всем, чтобы не было скучно и не разбивать компанию - лететь в столицу в двух машинах. Во рое в особенности хлопотал об этом. С хохотом и визгом набились, две машины, погрузияй туда метлы, ухваты, в качестве шофера во вторую машину уселся козлоногий толстяк, который принял Маргариту за Маньиу. И уже собрались тронуться, как произошел инцидент. Из-за деревьев высунулась темная фигура, приседая от удивления, вышла на середину поляны, и - в дрожащем освещении догорающего костра оказалась мужиком, который неизвестно как, ночью, залез на пустынную реку. Мужик остолбенел, увидевши автомобили с пассажирами. Занес руку ко лбу.

? Только перекрестись! - каркнул грач, - я тебе - перекрещусь!

В машинах заулюлюкали. Грач заорал:

? Держи его!

Мужик, прыгая как заяц, кинулся, очевидно, обезумев, не разбирая дороги, и слышно было, как влетел в реку.

В машинах разразились хохотом, затем зажужжали моторы, машины рванулись по лугу, поднялись в воздух.

Когда Маргарита, сдавленная со всех сторон нежными объятиями голых ведьм, обернулась, - ей в последний раз тускло блеснула печальная неизвестная река и меловой лунный утес".,

...ее оглушил гром труб и ослепил свет. - Вновь сопоставим со следующей рукописной редакцией:

"Первое, что поразило Маргариту, это та тьма, в которую она попала. Было темно, как в подземелье... Следуя за Коровье в ым, Маргарита попала в совершенно необъятный зал. Здесь на золоченой тумбе горела одинокая свеча... - Вас, без сомнения, удив ляет отсутствие света, - заговорил ой- - Но не думайте, что мы из экономии не зажигали ламп. Просто мессир не любит электрического света. Когда же начнется бал, свет дадут сразу и недостатка в нем не будет, уверяю вас".,

С. 69. Это великая честь для меня... государь мой. - В этом месте вырван лист с очень важным текстом, поскольку после беседы Маргариты с Волан-дом начинался суд над покойниками.

перешел я иной

мир - мы не знаем. И был ли Иванушка первым - тоже не известно. Но совершенно очевидно, что Булгаков вырывал и уничтожал наиболее острые места в тексте. Приводим небольшой отрывок текста из следующей полной рукописной редакции:

?? Ни в каком случае, мессир! - ясным и тихим голосом ответила Маргарита и, улыбнувшись, добавила, - я умоляю вас не прерывать партии. Я полагаю, что шахматные журналы бешеные деньги заплатили бы за то, чтобы ее напечатать у себя.

Азаэелло тихо, но восторженно крякнул.

Воланд поглядел внимательно на Маргариту и затем сказал как бы про себя:

? Кровь! Кровь всегда скажется...

Он протянул руку, Маргарита подошла. Тогда Воланд наложил ей горячую, как огонь, руку, на плечо, дернул Маргариту к себе и с размаху посадил на кровать рядом с собой.

? Если вы так очаровательно любезны, - заговорил он, - а я другого ничего и не ожидал, так будем же без церемонии. Простота - наш девиз! Простота!

? Великий девиз, мессир, - чувствуя себя просто и спокойно, ничуть не дрожа больше, ответила Маргарита.

? Именно, - подтвердил Воланд..."

...на блюде оказалась мертвая голова С косым шрамом... и с кольцом лохматым в запекшейся кроаи на шее... - Далее несколько листов вырвано и вновь, очевидно, с редким по остроте содержанием. Елена Сергеевна фиксировала иногда в дневнике факты уничтожения Булгаковым части рукописи. Так, 12 октября 1933 г. она записала: "Утром звонок Оли (Бокшанской. - В. Л.): арестованы Николай Эрдман и Масс. Говорят, что за какие-то сатирические басни. Миша нахмурился... Ночью М. А. сжег часть своего романа".,

Ниже приводится фрагмент из следующей полной рукописной редакции, по объему значительно уступающий уничтоженному.

"Тотчас перед группой Воланда появился слуга с блюдом, и на этом блюде Маргарита увидела отрезанную голову человека в засохших и замытых потеках крови, с приоткрытым ртом, с выбитыми передними зубами.

Тишина продолжала стоять полнейшая, и ее прервал только где-то далеко послышавшийся звонок, как бывает с парадного хода.

? Александр Александрович, - негромко сказал Воланд - и тогда веки убитого приподнялись, и на мертвом лице Маргарита, содрогнувшись, увидела живые, полные мысли и страдания глаза.

? Вот все и сбылось, - продолжал, Воланд, глядя в глаза голове, - и голова отрезана женщиной, не состоялось заседание, и живу я в вашей квартире. Самая упрямая в мире вещь есть факт. Но теперь и вас интересует дальнейшее, а не этот уже совершившийся факт. Вы были горячим проповедником той теории, что по отрезании головы жизнь в человеке прекращается, он уходит в темное небытие, в золу. Мне приятно сообщить вам в присутствии моих гостей, хотя они и служат доказательством совсем другой теории, о том, что ваша теория и солидна, и остроумна. Во всяком случае, одна теория, как говорится, стоит другой. Есть и такая, согласно которой каждому дано будет по его вере. Да сбудется! Вы уходите в небытие, и мне радостно сообщить вам, что из чаши, в которую вы превращаетесь, я выпью за бытие! Итак, чашу!?

...сказал Внучата. - Он же Ва-ренуха.

...в городе имеется один человек, который... стремится стать покойником вне очереди... Некий гражданин по фамилии фои-Майзен. - Трудно поверить в неоспоримый факт: Булгаков 30 декабря 1933 года, накануне Нового года, как бы предрешил судьбу известного в то время в театральных кругах человека, "зарезав" его на одной из страниц своего романа о дьяволе. Бывший барон фон-Майзен (в последней редакции - фон-Майгель) в романе - это бывший барон Борис Сергеевич Штейгер - в жизни. Он состоял на службе в коллегии Наркомпроса РСФСР по внешним связям и подчинялся непосредственно А. С. Енукидзе, видному в то время государственному и партийному деятелю, члену этой коллегии. Бывший барон прекрасно знал иностранные языки и принимал участие в обслуживании дил-ломатическогд корпуса и иностранных гостей.

Вероятно, Булгаков был хорошо осведомлен о деликатной деятельности барона в качестве "служащего комиссии по ознакомлению иностранцев с достопримечательностями столицы", поскольку был вынужден очень часто соприкасаться с Авелем Сафроиоаи-чем Енукидзе, возглавлявшим правительственную комиссию по руководству Художественным и Большим театрами и решавшим многие театральные дела, в том числе касавшиеся драматурга (разрешение или запрещение булгаковских пьес, рассмотрение заявлений писателя на выезд за границу и т. д.). Во всяком случае, можно с уверенностью сказать, что писатель едва ли стал бы выносить столь суровый приговор человеку, которого не знал или плохо знал. Заметим попутно, что Булгаков мог знать Штейгера еще по Киеву, где бывший барон одно время проживал.

"Казнив" барона в романе, Булгаков затем часто встречался с ним на приемах в американском посольстве, в ресторанах, кафе. Это видно из дневниковых записей Е. С. Булгаковой. Приведем лишь некоторые из них. 23 апреля 193S г.: "С нами в машину сел (при отъезде из американского посольства. - В. Л.) не знакомый нам, но известный всей Москве и всегда бывший среди иностранцев - кажется. Штейгер. Он - с шофером, мы - сзади". Очевидно, этот текст Елена Сергеевна записывала под диктовку мужа (так было очень часто), ибо здесь чувствуется саркастический юмор писателя, подчеркивающего невозможность общения с человеком-покойником. 3 мая: "У Уайли (сотрудница американского посольства. - В. Л.) было человек тридцать, среди них турецкий посол, какой-то французский писатель... и, конечно, Штейгер". Запись того же дня: "Вчера днем заходил Жуховицкий (журналист, также занимавшийся обслуживанием иностранцев. - В. Л.)... Очень плохо отзывался о Штейгере, сказал, что ни за что не хотел бы с ним встретиться у нас". 18 октября: "Позвонили из американского посольства, зовут на... прием у Буллита... Пришли... Посол необыкновенно приветлив. Мы поздоровались. Миша отошел к роялю. Буллит подошел к нему и очень долго с ним разговаривал... К ним подходил Афиногенов. Только двое и было русских. Впрочем, еще Штейгер. Тот проявлял величайшее беспокойство, но околачивался вдали..." 7 января 1936 г.: "После театра... поехали в шашлычную... Там были американцы и, конечно, неизбежный барон Штейгер..."

О реальной смерти барона Булгаков узнал 16 декабря 1937 года. В этот день в прессе был опубликован приговор Военной коллегии Верховного суда СССР по делу об измене родине и шпионаже в пользу одного из иностранных государств. Обвинялись - А. С. Енукидзе, Л. М. Карахан, другие высокопоставленные лица и... Б. С. Штейгер. Все были приговорены к расстрелу. Сообщалось, что приговор приведен в исполнение.

Итак, барон Б. С. Штейгер, "приговоренный" писателем к смертной казни 30 декабря 1933 года, был расстрелян 16 декабря 1937 года.

О реакции Булгакова на это сообщение мы ничего не знаем. В дневнике Е. С. Булгаковой это событие не зафиксировано, хотя все предыдущие и последующие подобные сообщения находили отражение в ее записях.

Но после столь трагической развязки у писателя была возможность изменить свое суровое решение, ибо основная работа над романом была еще впереди. Однако Булгаков свой "приговор"оставил в силе, изменив лишь способ смертной казни: вместо ножа барон получил пулю. Нож писатель припас для Иуды.

С. 70. ...в то время как деток у барона никогда не было. - Еще одна деталь, указывающая на прекрасную осведомленность Булгакова о Б. С. Штейгере.

... Итак, милый барон, скажите... - Далее Булгаков поставил многоточие, видимо, не желая фиксировать на бумаге подробности казни (глава и без того пестрит обрывами текста).

...и еще раз все лреобра.-. - В этом месте вырван лист. Очередное "преображение" свидетельствует о том, что Булгаков все более склонялся к изображению не ?шабаша", а "великого бала у сатаны".,

? А за... - Вырвано несколько листов.

...Тут Фиел... - Вновь обрыв текста.

... Солдатские штаны, грубые высокие сапоги... - По описанию внешности героя и его одежды видно, что доставлен к Воланду он не из лечебницы, а из иного учреждения.

Публикация глав романа и комментарии Виктора Лосева

*"УССКОК

"Так жить

совершенно

нельзя?

Продолжая начатую а - 4 "Слова" рубрику "Письма в Кремль", переносим читателя из бурного периода "красногвардейской атаки на капитал" в не менее "славную" эпоху "военного коммунизма". Автор публикуемого ниже письма, также адресованного управделами Совнаркома Бонч-Бруе-вичу, - крестьянин Тульской губернии Михаил Петрович Новиков (1870? 1939). О жизни и судьбе этого самобытного народного мыслителя уже рассказывалось в печати (см. журнал "Горизонт", 1989, - 1, с. 22"23). Это письмо-раздумье, датированное октябрем 1920 г. вне сомнения, отражает не только личные мысли автора, но и мировоззрение всего русского крестьянства, не принимавшего "навязанный грубым насилием социализм".,

Социализм, навязываемый грубым насилием русскому народу, привел хозяйственную жизнь этого народа в такой тупик и застой, что грозит в недалеком будущем ужасным голодом.

И вот тому причины:

1) Т. н. капиталистический строй в хозяйственной жизни опирался на хозяйский интерес и заботу, на конкуренцию и соревнование, и двигался на принципе собственности. Социалистический строй, основывающий все на обобществлении, уничтожил хозяина и его интерес, уничтожил личную инициативу и право работника и производителя на его труд и предприимчивость и не только отбил, но и в корне уничтожил стремление крестьянина хорошо и много работать, чтобы догнать и обогнать соседа, лучше его живущего, и у крестьян опустились руки.

2) Социалистический строй ввел монополизацию продуктов и предметов потребления и устанавливает их равномерное распределение, что равняет способного и неспособного, трудолюбивого и лентяя в их потреблении и, с одной стороны, также отбивает охоту трудолюбивого работать и припасти на черный день, а с другой, еще больше увеличивает лентяев и дармоедов, надеющихся на государственный паек. Правительство этого строя еще больше принуждено для этих лентяев и неспособных выдумывать совершенно ни на что не нужных должностей и мест и содержать их как паразитов.

3) Этот строй лишил землю хозяина и его любви к ней, и она стала плохо обрабатываться и плохо родить,.и чтобы поправить дело, нужно или вернуть хозяину мелкую земельную собственность в размерах трудовой нормы, или переделать психологию человека, чего без изменения религиозных устоев сделать невозможно, а религию социализм отвергает.

4) Социализм лишил крестьянина интереса материального развития и приобретения, и они теперь совершенно не знают, чем им жить и чем интересоваться. Интересы же обобществления в труде и жизни им незнакомы и не могут быть ими усвоены, т. к. тому нет наглядных примеров.

5) Нарушив хозяйский интерес и трудолюбие, социалистический строй принужден был в разных формах установить трудовые повинности, или попросту крепостное право, которое хуже прежнего тем, что не имеет еще такой определенности и мучает крестьян, выдвигая все новые и новые неожиданные требования.

6) Новый строй потребовал с крестьян так много натуральных повинностей, что на выполнение разверстки, жалобы и споры из-за них мы тратим так много времени, что ни одного дня не бываем спокойны. Почти каждый день собрания и сходки, так что некогда и работать. По рассказам стариков старые крепостные порядки куда были лучше, т. к. приспособившись к оброку, или двум дням барщины, в остальном можно было быть себе и своему имуществу хозяином и, как говорится в сказках, жить да поживать, и добра наживать. Теперь все мы лишены собственности и у нас отбирают насильно и хлеб, и скотину, и инвентарь, и гоняют на разные принудительные работы, так что горя, нужды, злобы друг на друга, и, главное, злобы против так называемого советского правительства стало в 10 раз больше, чем было раньше, при монархическом строе. О прежней жизни крестьяне мечтают для будущего как о светлом рае. Мечтают, разумеется, не о царстве и губернаторах, а о том порядке, когда можно было иметь право на собственную землю и труд и свободно распоряжаться своим имуществом, о свободной торговле и хозяйской жизни промышленности, о денежных оброках вместо натуральных, о свободе распоряжаться своим временем и т. п.

Что стало со введением социализма?

1) На место одного старшины и писаря в волости 5 заведующих разными отделами, 15 служащих и 5 разного рода уполномоченных и контролеров, понуждающих крестьян с вооруженными отрядами исполнять их законные требования крепостнического характера.

2) Земля стала плохо и меньше размером обрабатываться, много остается пустующей земли, бывшей помещичьей, которая раньше даже испольно или а ре и дно обрабатывалась крестьянами же.

3) К моменту нового урожая ни у кого не остается запасов старого, все взято отрядами, так что в случае неурожая, прежде чем хлеб привезут из Сибири или Америки, люди умрут с голоду.

4) Истребляются хищнически леса, т. к. сразу оказалось, что всем крестьянам нужно по 2 избы и новые сараи, амбары, ради этого делятся отец с сыном, брат с братом, лишь бы только иметь возможность получить дарового леса для стройки. Страшно подумать, что будет дальше от этого ненужного истребления лесов.

5) По легкости разводов и браков люди потеряли стыд и, как магометане, разводятся с одной и женятся на другой, третьей жене, оставляя и жен и детей на произвол судьбы и возбуждая тем суды, озлобление месть.

6) Те мегоямьк зле мел ты деревивя города, аоторьяг я "д, ее умела или не хотели работать щванвввн i или воровством вши хонде - м но миру, т. е. кормились подаянием, теперь асе или у власти, aunt я разного рода "отрядах"

уж не просят, не воруют тайно, а "по закону" отнимают среди дня у людей асе, что им нужно, и. таким образом, имущество граждан законом не оберегается.

7) Говоря правдиво, все новшества и блага социалистического строя, для нас, крестьян, и выразились в этих вооруженных отрядах, через которые новое начальство и разговаривает с нами. Отряды по так называемой трудовой и гужевой повинности, гоняющие нас на принудительные работы по возке дров, рытью окопов, очистке линий, пилке дров и т. п.. отряды продовольственные, отнимающие насильно из наших домов и амбаров наш хлеб, зерно и другие продукты, которые крестьяне добывают тяжелым трудом для своих семей, отряды карательные, огнем и пулеметами завоевывающие те деревни и волости, где крестьяне выходят из себя и, по инстинкту самосохранения, отказываются повиноваться всем жестоким требованиям из социалистического строя; отряды по ловле так называемых дезертиров, гоняющие как зайцев по лесам и по полям молодых людей, еще мальчиков, принуждая их идти на войну со всеми врагами советской власти, т. е. со всем миром; отряды заградительные, отнимающие на дорогах и станциях у всех проезжающих и проходящих тот пуд хлеба или ковригу хлеба, которую каждый добыл с трудом для своих родственников, или для семьи. О, какие тут бывают душераздирающие сцены, передать этого пером невозможно!

Теперь будут еще отряды посевкомные, которые должны будут насильно заставлять нас обрабатывать так называемые фондовые, т. е. чужие для нас земли на унизительно-рабских условиях. Так, что людей, занимающихся производительным трудом, все уменьшается я труд этот становится немилым, нерадостным, а людей, отиимакицих и поедающих еще небольшие запасы и остатки все более и более и все так называемые завоевания революции, с социалистическим строем во главе, сводятся к тому, что наступит страшный и неизбежный голод и полная смута и застой в производительном труде, и тогда слепому станет ясно то разрушительное и бедственное для жизни народа дело, которое принес нам социализм, выкраиваемый насилием из наших спин и труда потерявшими честь и совесть "вождями социализма". 1

Теперь как мы живем:

(т. е. крестьяне)

Хлеба ржаного досыта иет ни у кого, потому что так называемые излишки отобраны отрядами, а впереди неурожай от засухи. Добрая половина ест хлеб из овсянки. Картофель есть тоже не у всех, тоже отобран. Имеется очень понемногу овсяной крупы. Нет ни сахара, ни чаю, ни мыла, ни керосина, у многих нет даже соли. Национализированная промышленность не дает ничего (в год на человека не дали соли по фунту), все у спекулянтов, а покупать по 1000 руб. фунт соли у них, или фунт мыла, не многие в состоянии, тем более сахар по 2.5 тысячи. За отобранные у крестьян 10"15 пуд хлеба платят 500?600 руб. и на них покупается только 1 аршин коленкору или катушка ниток. Теперь ввели яичную повинность и грозят не давать соли, пока ее не выполнят, за 30?40 яиц обещают фунт соли. Нет кос, гвоздей, дегтю; иет досок, тесу, но главное, нет свободы в личном труде и права распоряжаться произ-

М ив вин его по своему усмотрению. Такова жизнь в социалистическом строе. Дорого заплатил бы каждый крестьянин, чтобы вернуть прежний порядок в хозяйстве, а так жить совершенно нельзя.

Крестьянин Михаил Новиков.

Ф. 369, карт. 396, ед. хр. 21

Публикация А. А. ФЕДУЛИНА и Ю. А. ДЕНИСОВА.

СЕРГЕЙ ДМИТРИЕВ

Призраки прошлого

Минуло уже более пяти лет, как в нашей стране начал разгораться фонарь исторической гласности, призванный высветить наиболее затемненные и искаженные стороны отечественной истории. Однако свет этого фонаря, несмотря на его порой слепящую яркость, так и не затронул некоторые' исторические темы, которые по каким-то негласным, никем не сформулированным правилам принято считать запретными. Думается, настала пора снимать застарелые табу со всех "скользки" исторических тем, только делать это нужно крайне осторожно и взвешенно.

Пожалуй, наиболее запретный характер среди "закрытых" исторических тем продолжают сохранять ныне те грани минувшего, которые связаны с различными аспектами так называемого еврейского 'вопроса в истории России, я в частности, проблемами антисемитизма и еврейских погромов. Щекотливость этой темы, имеющей определенное современное звучание, понятна, однако серьезная разработка ее давно назрела, и определенным шагом в этом направлении могло бы стать первоочередное рассмотрение того периода нашей истории, когда данная тема звучала особенно остро и тревожно, а именно - гражданской войны.

Решая сегодня такую исследовательскую задачу, нам не обойтись без помощи талантливого русского историка Сергея Петровича Мельгунова (1879-1956), переживающего ныне на своей Родине как бы второе рождение после долгих лет забвения. Ему суждено было пройти тем крестным путем страданий и испытаний, который годы революционного лихолетья начертали многим русским интеллигентам. На этом пути историка ждали пять арестов, полтора года заключения в чекистских тюрьмах, громкий политический процесс, угроза расстрела и высылка за границу. В эмиграции всю оставшуюся жизнь Мель гунов посвятил воссозданию в своих исторических трудах основных вех развивавшейся на его глазах смуты. Благодаря этому он выдвинулся вскоре в самый первый ряд историков Русского Зарубежья. Его наследие огромно, и знакомство с ним еще ждет советского читателя*. Мы же обратимся сейчас лишь к одной теме, привлекавшей внимание историка и наиболее полно раскрытой им в статье

(с 231"246), который ниш" сам С П. Ысмыушт. Дан-шиит особый матерее, аренде сего потому, что оаа затрагивает совершенно неразработанную в советской исторической науке а ас "магнату m нашим чы тателям тему еврейских погромов ва Украине я шире - антисемитизма в годы гражданской войны.

Сегодня в в"Ш стране вздорна* идея вековой приверженности русского народа к антисемитизму реанимируется с небывалой настойчивостью, вплоть до использования в этих целях весьма очевидных провокационных действий (о них следует говорить особо). И как схожи рассуждения многих нынешних "г,лашатаев гласности" с постыдными откровениями на этот счет... "великого пролетарского писателя" М- Горького, который в послесловии к книге С Гусева-Оренбургского "Книга о еврейских погромах на Украине в 1919 г." (Петроград - Берлин, 1921, с 171 "172) писал о "г,рязных подвигах христолюбивого русского народа", о "р,азительном обилии салической жестокости, присущей русскому народу, очевидно, по натуре его, - натуре раба, который сам способен бесконечно долго терпеть мучения и любит наслаждаться муками других тоже бесконечно долго-. Еврейские погромы по энергии своей, несомненно, стоят на первом месте в ряду "великих исторических деяний русского народа", и для меня ясно, что страсть к этой деятельности все возрастает у нас". Размышления о "зверстве", "безумии" русского народа довели писателя до жуткого по своей откровенности, особенно в свете всего пережитого этим народом, вывода, что "он заслужил все свои страдания в настоящем, заслуживает их в будущем". Иначе говоря, по Горькому, все выстраданное народом Россия в эпоху революционного взрыва есть не что иное, как суровая месть ему за еврейские погромы.

Оставим на совести "титана пролетарской литературы" его откровения и согласимся с выводом Мельгунова, что еврейские погромы в годы гражданской войны были вызваны, главным образом, разнузданностью в стране стихни и анархии, "отсутствием власти", "твердого государственного порядка". "Политическим катаклизмам соответствовали и погромные события", - писал он. Такого же мнения придерживался еврейский публицист И. М. Бикерман, оспаривавший утверждения, что в годы "братоубийственной" войны "евреев истребляли особо": "Допустим, что дело происходило так... Но в общем смысле разгромлена вся Россия-. Если тут был погром, то - всеобщий; одних истребляли под одним видом, других - под другим? (Бикерман И. М. Россия н евреи. Сборник первый. Берлин, 1924, с 58?59).

В статье Мельгуноа оспаривает и чрезвычайно упрощенные представления о злостном антисемитизме всех властей, правивших на Украине до утверждения там большевиков (эти представления послужили, в частности, поводом для убийства еврейским националистом Ш. Шварц-бардом в Париже в 1926 г. С В. Петлюры). Автор справедливо пишет, что "и правительство Центральной Рады, и правительство Скоропадского, и правительство Директория бесспорно в активно боролась с еврейскими погромами Если все эти власти были бессильны бороться с эксцессами, то причины лежат в стихийности последних". Немаловажны также приводимые Мельгуиоаьш факты (их можно значительно дополнить), свидетельствующие о поддержке еврейскими париями в организациями "украинских самостийников". Среда этих организаций была а сионисты, как всегда пытавшиеся разыгрывать свою опасную игру. Д. С Пасманик писал по этому поводу в сборнике "Россия а евреи": "Те же сионисты в вообще еврейские

националисты___ поддерживали долгое время сумбурное

правительство Петлюры-Винниченко даже и тогда, когда на Украине происходили ожесточенные антиеврейские погромы. Когда-нибудь мы расскажем подробнее эту печальную страницу в истории русского еврейства? (Указ. соч. с. 211"212).

о еврейских погромах, сова Украине Добровольческой армией. Мельгу-аов гожавгл, что в печати еще ас появился продолжавший работу И. Черикоаера "Антисемитизм я погромы на Украине. 1917"1919 гт." второй том, готовившийся к изданию "Редакционной коллегией по собиранию материалов о погромах на Украине", которая действовала с начала

1919 г. и после переезда в 1920 г. за границу получила в Берлине. официальное наименование ?Ostjudisches His-torisches Archiv*. Этот том был издан в столице Германии лишь в 1932 году, принадлежал перу И. Б. Шехтмана и назывался "Погромы Добровольческой армии на Украине.

К истории антисемитизма на Украине в 1919-1920 гг.". Можно с уверенностью утверждать, что знакомство с этой книгой не изменило бы оценок Мельгунова (его мнение на этот счет нам пока неизвестно), ибо и ее отличает та же тенденциозность, что и другие подобные издания (см. например, Штиф И И. Погромы на Украине. Период Добровольческой армии. Берлин, 1922).

Шехтман пришел в своей работе к заключению, что погромы при добровольцах не были "неизбежным эпизодом гражданской войны", а представляли собой факт "форменного крестового похода именно против еврейского населения в целом? (Указ. соч. с 255, 259). По его мнению, "официальный антисемитизм? Добровольческой армии санкционировался сверху (НИ. Штиф вообще заявлял, что в этом вопросе не было никакой разницы между белыми генералами и самими "г,ромилами"), хотя автор предисловия к книге Шехтмана И. Черикояер и вынужден был признавать, что погромов при Колчаке "не произошло-. Не произошло потому, что Колчак ах не хотел" Не хотел погромов и Врангель а Крыму - и вх не было.-? (с. 22). Выходит - погромов ?хотел" не кто иной, как сам А. И. Деникин. Так ли это"

Мельгунов такую "тенденциозную ложь" отрицает, также как и утверждение о якобы "официальном антисемитизме" белой армии вообще. ".,-Погромы и в местах, где появлялись отряды Добровольческой армии, были также исключительно явлением стихийного характера", - писал он. В поддержку оценки историка можно привести множество дополнительных фактов, свидетельствующих о борьбе командования Добровольческой армии против погромных настроений и действий (многое говорят хотя бы факты военно-полевых судов над гкмромщиками или устранение в августе 1919 г. генералом В. 3. Май - Маевск им другого генерала - Хазова, командира 2-й Терской пластунской бригады, за учиненный его частью погром в Смеле). Приведем лишь два приказа Главнокомандующего вооруженными силами Юга России. Первый был адресован 8 ок-"тября 1919 г. командующему войсками Киевской области и гласил: "Ко мне поступают сведения о насилиях, чинимых армиями над евреями. Требую принятия решительных мер к прекращению этого явления, применяя суро-

Второй адресовался всем садам Юга России а был издан 23 января

1920 Г- "Недавно мы были у Орла, но ряд тяжких ошибок привел нас вновь на Кубань. Теперь, когда мы накануне решительного наступления, нам нужна победа над собой. Пусть 1ЩНИВ1 гвядмй, что одной аз црачва крушения

а развала тыла были насилие н грабежи-. Если ас возьмутся сразу за вгггии ва IBH зла, то но | будет бесполезна. Требую жестоких мер, до CMcpiBua казни аалшочвильпо, против всех, творящих грабеж в нага вас, а против всех попусти гелей, какое бы высокое положение ост не занимали".,

В своих "Очерках русской смуты" Деникин ничуть не лукавил, когда писал, что "если бы только войска имели малейшее основание полагать, что высшая власть одобрительно относится к погромам, то судьба еврейства была бы гораздо несравненно трагичнее". (Берлин,

б. г. т. V, с. 146). И не случайно в этой связи в белой армии имели хождение слухи, что Деникин якобы "продался жидам". В одной из бесед Главнокомандующего с еврейскими делегациями в августе 1919 г. он откровенно признавался: ".,..Я старался и стараюсь возможно ослабить его (еврейского вопроса) остроту. Но устранить его совершенно я не в состоянии". Деникин называл следующие основные причины погромов, весьма далекие от упрощенных интерпретаций многих еврейских публицистов: "звериные инстинкты, поднятые войной и революцией", "всеобщая распущенность, развал, утрата нравственного критерия и обесценивание человеческой крови и жизни", "р,езко враждебное отношение к нам еврейства на всей территории вооруженных сил Юга России", "явное, бьющее в глаза засилье евреев во всех областях советского управления? (т. V, с. 147"148, 150).

На последнюю причину обращал особое внимание и Мельгунов, считая ее одной из основных в ряду факторов распространения антисемитизма. Он подчеркивал, что погромы "так часто питались именно молвой о сочувствии евреев большевикам" и что в рядовой психологии происходило отождествление "большевизма с еврейством и во всяком случае еврейской психологии с интернациональной".,

Серьезное исследование сформулированной Мельгу-новым проблемы о "склонности к революционному максимализму еврейской интеллигенции и полуинтеллигенции" и о "непомерном участии" евреев в большевистской власти еще впереди. Мы же лишь напомним, что лица еврейской национальности составляли значительную часть, а то и подавляющее большинство членов руководящих органов почти всех левых партий - большевиков, меньшевиков, эсеров, народных социалистов, анархистов и др. В этой связи любопытно постановление сионистского съезда в Петрограде в 1917 Г" согласно которому кандидаты в члены Учредительного собрания от еврейства должны были проходить, где это возможно, исключительно по еврейскому списку, а там, где этого сделать было нельзя, сионисты обязаны были поддерживать русские социалистические партии не правее партии народных социалистов. Какая трогательная приверженность к социальной идее!

В. Жаботинский, один из лидеров мирового сионизма, в статье "Еврейская революция? (так он называл Февральскую революцию) объяснял наличие в России значительного числа "евреев-революционеров", или, как он выражался, "преизобилие евреев в рядах крамолы", особым "национальным настроением" боровшегося за "р,авноправие" еврейского народа, таким настроением, благодаря которому из этого народа одолжен был выделиться известный процент революционеров". Чтобы получить права, нужна была революция, но, как писал Жаботинский, "р,еволюции не было. Надо было вызвать ее. И эту роль взяли на себя евреи. Они - легко воспламеняющийся материал, они - грибок фермента, который призван был возбудить брожение в огромной, тяжелой на подъем России". Евреи, таким образом, выступили, согласно Жаботин-скому, "застрельщиками великого дела", "р,азбудили политическое сознание в 130-миллионном народе", "подняли красное знамя... так высоко, чтобы увидал и Тамбов, и Саратов, и Кострома, - чтоб увидали и сказали друг другу: "Пойдем за ним..." Знамя было поднято, и так высоко, и с таким шумом, что Кострома несомненно увидела? (Владимир (Зеев) Жаботинский. Избранное. "Библиотека-Алия? (Israel), 1989, с. 183"184, 186"187).

После победы Великого Октября среди руководящих лиц новой власти оказалось весьма значительное число выходцев из еврейской среды. Существуют различные подсчеты на этот счет. Согласно одному из них, например, среди 22-х членов Совета Народных Комиссаров РСФСР в середине 1918 г. 17 человек были евреями. По этому поводу уже цитировавшийся ранее Д. С Пасманик замечал: "Но нельзя же отрицать, что значительное количество евреев участвовало во всех большевистских безобразиях и содействовало кристаллизации Советской власти. Очень правильно было отмечено: само появление большевизма было результатом особенностей русской истории, русского "национального" духа, но организованность большевизма была создана отчасти деятельностью еврейских комиссаров... Ответственно ли еврейство за Троцких" Несомненно" (Россия и евреи, с. 212).

Близкую к этому оценку событий дал не кто иной, как М. И. Калинин, заявивший в ноябре 1926 г.: "Почему сейчас русская интеллигенция, пожалуй, более аитисемитич-на, чем была при царизме? Это вполне естественно. В первые дни революции в канал революции бросилась интеллигентская и полуинтеллигентская городская еврейская масса. Как нация угнетенная, никогда не бывшая в управлении, она, естественно, устремилась в революционное строительство, а с этим связано и управление... В тот момент, когда значительная часть русской интеллигенции отхлынула, испугалась революции, как раз в этот момент, еврейская интеллигенция хлынула в канал революции, заполнила его большим процентом по сравнению со своей численностью и начала работать в революционных органах управления? (Первый Всесоюзный Съезд ОЗЕТ в Москве. Стенографический отчет. М. 1927, с. 65). Через десять лет В. М. Молотов отмечал, что "еврейский народ,. дал много героев революционной борьбы против угнетателей трудящихся и в нашей стране выдвинул и выдвигает все новых и новых замечательных, талантливейших руководителей и организаторов во всех отраслях строительства и защиты дела социализма. Всем этим определяется наше отношение к антисемитизму и к антисемитским зверствам, где бы они не происходили" (Правда, 1936, 30 ноября).

После подобных высказываний понятными становятся те особенно жестокие преследования, которым подвергались в Советской России проявления антисемитизма. Первый декрет на эту тему был издан уже 26 октября 1917 г. Вторым съездом Советов вместе с Декретами о мире и земле. Свое развитие он получил в изданном 27 июля 1918 г. постановлении СНК о борьбе с антисемитизмом. "Совет Народных Комиссаров объявляет антисемитское движение и погромы евреев, - говорилось в нем, - гибелью для дела рабочей и крестьянской революции и призывает трудовой народ социалистической России всеми средствами бороться с этим злом...

Совнарком предписывает всем Совдепам принять решительные меры к пресечению в корне антисемитского движения. Погромщиков и ведущих погромную агитацию предписывается ставить вне закона? (Известия, 1918, 27 июля). По свидетельству А. В. Луначарского, последний абзац, придавший постановлению характер специального уголовного закона, приписал "красными чернилами своею собственной рукой" В. И. Ленин, когда ему для подписки декрет принес Я. М. Свердлов ЧЛуначарский А. В. Об антисемитизме. М."Л. 1929, с. 38).

Пройдет 12 с половиной лет, и в январе 1931 г. Сталин заявит в ответ на вопрос, поставленный Еврейским телеграфным агентством: "В СССР строжайше преследуется антисемитизм, как явление, глубоко враждебное советскому строю. Активные антисемиты караются по законам СССР смертной казнью? (Шварц С М. Антисемитизм в Советском Союзе. Нью-Йорк, 1952, с. 100). А своих слов, как известно, Сталин на ветер обычно не бросал. (Своеобразный "кульбит" истории: многие нынешние "антисталинисты" горячо ратуют за принятие особого уголовного закона о борьбе с антисемитизмом, наподобие того, который действовал с 1918 года).

В первые годы Советской власти дело усугублялось еще и тем, что пресечение антисемитизма возлагалось на органы ВЧК, где засилие еврейского элемента особенно сильно бросалось в глаза. Свидетельств тому множество. Б Г. Короленко, которого никто не заподозрит в подыгрывании антисемитизму, переживая в Полтаве смутные годы, был прекрасно знаком с деятельностью большевиков и, в частности, чекистов. В своем дневнике он оставил в 1919 г. следующие записи: "Среди большевиков - много евреев и евреек. И черта их - крайняя бестактность и самоуверенность, которая кидается в глаза и раздражает". "Большевизм на Украине уже изжил себя... Мелькание еврейских физиономий среди большевистских деятелей (особенно в чрезвычайке) разжигает традиционные и очень живучие юдофобе кие инстинкты" (В. Г. Короленко в годы революции и гражданской войны. Вермонт (США), 1985, с. 162, 165).

С П. Мельгунов издал в 1924 г. в Берлине воспоминания некоего В. Фишера "Записки из местечка", в которых содержится очень интересное свидетельство. Однажды Фишер разговорился с одним коммунистом, заявившим, что евреи в партии "играют главную роль" и "в общем портят дело", проявляя излишнюю жестокость. "То, что говорил коммунист о евреях, было показательно, - писал Фишер. - Я сам уже от многих слышал жалобы, что многие дела в Чеке не кончались бы так трагически, если бы не вмешательство чекистов-евреев: русский чекист, говорили, уже смягчился, но вмешивался еврей, - и дело кончалось скверно... И вот антисемитизм на моих глазах проникал в красную армию, были целые отряды, охваченные страстной ненавистью к евреям. Мнение, что большевизм - еврейское дело, сложилось в населении быстро и было вполне понятно: у нас, по крайней мере, большинство являвшихся большевицких деятелей были евреи" (На чужой стороне, Берлин, 1924, т. VII, с. 120).

Другой источник по интересующей нас теме Мельгунов издал в девятом томе сборника "На чужой стороне? (Берлин, 1925). Это были показания в октябре 1919 г. Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков, учрежденной Деникиным, бывшего следователя Киевской губчека М. И. Болеросова. Коснувшись вопроса о национальном составе чекистского органа, последний утверждал, что "по национальностям можно смело говорить о преимуществе над всеми другими евреев. Ввиду того, что число сотрудников ?чека" колебалось от 150"300, то и точные цифры привести здесь нельзя. Я не ошибусь, если скажу, что процентное отношение евреев к остальным сотрудникам ?чека" равнялось 75:25, а командные должности находились почти исключительно в их руках". Далее следовала подробная характеристика руководящих лиц Киевской губчека и ужасных методов их "очистительной" революционной работы. Из 21 упомянутого Болеросовым имени 17 человек были евреями.

Любопытная деталь! Как сообщал бывший следователь, "1-го мая (1919 г.) раздался по ?чека" клич: в целях агитационных требуются расстрелы евреев. Немедленно представить соответствующие дела. Кроме того, на видные должности в ?чека" не назначать евреев, и вот, в результате этого, идет переформирование..." (Указ. соч. с. 117"121, 132, 137). Причиной этих внезапных действий стала секретная директива из центра, нацеленная на смягчение чрезмерного представительства в чекистских органах лиц еврейского происхождения и показательное включение таких лиц в число подвергающихся репрессивным мерам. Однако, как показал Болеросов, позже выяснилось, что почти все руководители, покинувшие Киевскую губчека после неожиданного переформирования, оказались во главе Всекрымской чека, где им предоставилась возможность еще сильнее обогатить свой карательный опыт.

В Москве не могли не замечать того ущерба, который наносила авторитету власти "еврейская проблема". Обратимся к свидетельству Л. Д. Троцкого. В своей речи на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК РКП (б) 26 октября 1923 г. он оценивал свое еврейское происхождение как серьезный "политический момент". "Я прекрасно помню," продолжал Троцкий, - как 25 октября, лежа на полу в Смольном, Владимир Ильич говорил: "Т. Троцкий! Мы вас сделаем наркоману делом. Вы будете давить буржуазию и дворянство". Я возражал. Я говорил, что, по моему мнению, нельзя давать такого козыря в руки нашим врагам, я считал, что будет гораздо лучше, если в первом революционном Советском правительстве не будет ни одного еврея. Владимир Ильич говорил: "Ерунда. Все это пустяки". Но, несмотря на это его отношение, все же, видимо.

мои доводы на него отчасти подействовали. Во всяком случае, я избежал назначения на пост наркомвнудела и был назначен руководителем нашей иностранной политики... Когда встала необходимость организовать наши военные силы, остановились на мне; должен сказать, что против назначения на пост наркомвоена моя оппозиция была еще более решительна. И... после всей работы, проделанной мною в этой области, я с полной уверенностью могу сказать, что я был прав. Я не говорю о прямых результатах своей работы... но... я мог бы сделать гораздо больше, если бы этот момент не вклинивался в мою работу и не мешал бы. Вспомните, как сильно мешало в острые моменты, во время наступлений Юденича, Колчака, Врангеля, как пользовались в своей агитации наши враги тем, что во главе Красной Армии стоит еврей. Это мешало сильно... И в тот момент, когда Владимир Ильич предложил мне быть зампредсовнаркома (единоличным замом) и я решительно отказывался из тех же соображений, чтоб не подать нашим врагам повода утверждать, что страной правит еврей, Владимир Ильич был почти согласен со мной. Внешне он, правда, этого не показывал и, как раньше, говорил: "Ерунда, пустяки", - но я чувствовал, что он это не так говорит, как раньше, что он соглашается со мной в душе? (Вопросы истории КПСС, 1990, - 5, с. 36? 37).

В этих словах много рисовки, но Троцкий правильно улавливал воздействие своей фигуры на разжигание в стране антисемитских настроений, хотя сам он и любил называть себя не евреем, а интернационалистом, да еще таким, у которого национальный момент вызывает "брезгливость и ддже нравственную тошноту". И. М. Чериковер запечатлел эту роль Председателя Реввоенсовета следующим образом: "Исключительно опасным возбудителем была при этом личность Троцкого. Почти в каждом погроме повторялось одно и то же: "Это вам за Троцкого". Троцкий персонифицировал собой всю Советскую власть; никаких других большевистских имен для Добровольческой армии не существовало. Почти нет ни одного антисемитского воззвания, ни одной статьи, где не повторялось бы это имя? (Шехтман И. Б. Указ. соч. с. 15"16).

Любому вдумчивому человеку должно быть ясно, что еврейская национальность многих представителей большевистской гвардии не могла не накладывать определенный отпечаток на их настроения, взгляды и политические действия, тем более, что занимали они зачастую именно "командные посты". Многое объясняют хотя бы слова Мельгунова: "Бесправный, сделавшийся привилегированным, всегда мстит, подчас даже бессознательно, за прошлые унижения". После них понятнее становится, скажем, заявление председателя Кунгурекой ЧК Гольдина: ".,..Для расстрела нам не нужно ни доказательств, ни допросов, ни подозрений. Мы находим нужным и расстреливаем, вот и все!? (Мельгунов С П. Красный террор в России. 1918"1923. Нью-Йорк, 1989, с. 179).

Да, Мельгунов, безусловно, прав, когда он пишет о важности "определения состава так называемой революционной демократии", особенно учитывая то обстоятельство, что многие из ее числа оказывались людьми, "не только не думавшими об общих интересах России, но и прямо враждебными ей..." Надо только подходить к исследованию этой "скользкой" проблемы чрезвычайно ответственно и взвешенно, не нагнетая излишние эмоции, но и не впадая в ?чрезмерную щепетильность", которой страдала русская интеллигенция в дореволюционные времена, когда, по словам историка, "из деликатности и такта" о "еврее ничего нелестного нельзя было сказать" (как, впрочем, и сегодня, хотя и по несколько другим причинам).

В статье Мельгунов выражает резонное удивление в связи с очевидной склонностью подавляющей части еврейских публицистов "преуменьшать роль еврейских элементов в большевицкой работе" и обходить благосклонным молчанием действия самих большевиков, в том числе стихийно вспыхивавшие при их власти еврейские погромы. В этой связи понятно недоумение автора тем, что подготовители издания о погромах на Украине, получившего

базу.

употребили иа, Майданив. Бабьего Яра". Неужели автору этих строк

А ларчик открывался просто. Заявггересоаанпые в лобном издании международные еврейские круги вспма дружелюбно относились в то время к Советской власти н находили со стороны ее представителей всемерную поддержку в сборе и издании материалов о погромах на Украине. Тем самым большевики убивали сразу "д,вух зайцев": выставляли в черном свете, своих бывших противников и представали в глазах западного общественного мнения в образе гуманных борцов с проявлениями национализма. Показательно, что в конце 20-х годов литература об антисемитизме, весьма схожая по своим оценкам с зарубежными изданиями, очень активно печаталась в СССР (авторами брошюр на эту тему выступили тогда, например, А. В. Луначарский, Ю. Ларин, С Г. Лозинский, Л. Лядов, Н А. Семашко и другие видные большевики).

В 1990 г. в еженедельнике "За рубежом? (? 28, с 16? 19) были опубликованы главы из книги французского журналиста Б. Лекаша "Когда Израиль умирает...", написанной им при активном содействии советских властей и изданной в СССР в 1928 г. в издательстве "Прибой". Можно только приветствовать ознакомление читателей с давно забытой книгой. Но не слишком ли броско было давать к этим главам заголовок "За двадцать лет до Освенцима" и утверждать, что "если бы люди извлекли уроки из того, что произошло в 1918"1920 годах на Украине, в Белоруссии, на юге России, то, возможно, не было бы Освенцима? Не слышится ян здесь отголосок нврнча 1ы г стрем уличить pyri авй, урви некий и белорусский народы в I впявяя 1н к шовинизму фашистского образца? Да и приводимая автором предисловия к публикации Ю. Поляковым цифра жертв еврейских погромов иа Украине - около 300 тысяч человек, не может не представляться явно завышенной. Достаточно сослаться хотя бы на книгу С Гусева-Оренбургского. На основании анализа огромного массива документов, он исчисляет четко установленную цифру погромных жертв на Украине в 35 тыс. человек, но добавляет, что общее число погибших (включая неучтенные жертвы) достигает 100 тыс. человек (Указ. соч. с. 14). Близкие к этим цифрам данные приводит и Шехтман (Указ. соч. с. 25"26).

Учащающиеся ныне попытки запугать население страны, а впридачу н общественное мнение Запада наступлением в СССР новой волны антисемитизма свидетельствует о том, что это кому-то очень и очень выгодно. Однако воздвигается такое химерическое здание иа зыбком песке. И нам сегодня впору еще раз повторить слова историка Мельгунова: "Призраков прошлого, пугающих боязливых, мы не боимся. Не должны их бояться и евреи, те из них, которые ощущают себя русскими гражданами, как французы, немцы, итальянцы, живущие в Швейцарии, прежде всего ощущают себя швейцарцами".,

Малознакомый Ленин

О Ленине натканы ие десятки, не сотни, а тысячи тысяч страниц, но из "той громадной литературы отнюдь ие видно, в каких условиях материального су-щестаоваиия протекам его яшань. Были ян ати условия для него благоприятны нам ему приходилось испытывать нужду и пиимииа!. Откуда шли нужные ему денежные средства! Приносив ни их литературным заработок или были иные и более существенные источники существования! На что жив Ленин со времени его возмужалости - до октября 1*17 года, когда революция, во"меся его к власти, тем самым сделает Панина гигантской исторической фигурой! Подчеркиваем "тем самым", так как если бы "того ие было, ввивав умер бы простым малоизвестным "мигрантом, и о нем вспоминали бы не Больше, чем о Бабёфе, Бланки нам Ткачева.

Безбрежную литературу о Ленине плодили его "питоны, последователи, адепты материалистического понимания истерии, объясняющие деление общества на иянсгы и

поди в первую очередь , нить, иметь жилище и овеваться, прежде чем быть а состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т. д."

Ленин ив был бестелесным существом.

ие подтипе иным "открытому? якобы Марксом закону: прежде чем заниматься прпвпвадип мировой революции и всем прочим, ему нужна было "есть, нить, иметь жилище, одеваться". Снраввиааен еще раз: откуда, иа каких источников Ленин имел денежные средства, дававшие ему возможность удовлетворять свои аяемеитарные потребности и вести ту жизнь, которую он вея!

"опрос, несомненно, законен, прост до крайности и, казалось бы. иа него можно было бы найти ясный ответ в бес-советских биографиям Ле-Имеиио "того а ни х-то и нет. Ни а одной биографии об атом не говорят. Больше того - советские биографы настойчиво, сознательно вопрос "тот избегают, отстраняют, извращают. А между тем. если его хорошаиьиа разобрать, проанализировать, "то позвонит заглянуть ва кулисы показной жизни Ленина, войти в мир повседневных житейских его забот, склонностей, привычек - и тем самым даст возможность видеть ие героическую ипостась которая торжест-представляется его ревояю-ямтератур-другую, тораз-HLHiiiiiHB|ia я

резко расходящуюся нам гроз ввали "та

ать

ры и ЖИИН1 народе а, могут быть в повседневной жизни самыми обыкновенными людьми. В условиях случайности и а особой исторической обстановке лишь некоторая специфическая.

присущая им. часть психики (ее-то и требуется исследовать) делает из них историческую личность. В числе материала дня портрета Ле а домашних туфлях" - важны

его супруги Крупской, а гораздо более письма Ленина к родным. Но их одних, конечно, мало. Отыскивать "кусочки" нужных сведений следует всюду, где только "то можно, и при атом убеждаться, насколько у молча ни а, маленькая и большая ложь, идущая и из семьи Ульяновых и из-под вера советских биографов, препятствуют дать в дополнение к политической биографии правдивую картину "как и на что жил Ленин". Все-таки попробуем "то сделать.

Н. ВАЛЕНТИНОВ

ОТ РЕДАКЦИИ. Этим вступительным словом "от автора? Николай Владиславович Вольский JH. Валентинов) открывает свою книгу "Малознакомым Ленин", вышедшую в Париже в 1972 г. В прошлом марксист, некоторое время большевик. Ж1ЧИ0 знакомый с Ле-1ао4 года Николай в лает изуче-семьи Улья-Снздая три иниги литературно исторических не следов вини - "Встречи с Г

и I Мало 1мав:п hi и* Левина", _ в СССР

икса.

со

нишах "Снова? |М? 11, 1М" г.; N9 "1, 1 f 90 г.), отличающиеся не только свое а<ра"ит> литературным стянем, но и тщательной, исторически выверенной достоверностью. Эти достоинства отличают и книгу "Малознакомый Ленин", главы из которой мы начнем печатать в ближайших номерах.

ИВАН ИЛЬИН

За национальную

МАНИФЕСТ

16. Семья

Человек родится не только в недрак родины, но и в лоне семьи. Семья есть первая родина. Родина есть великая, национальная семья. Как соты пчелиные состоят из запечатанных ячеек с благоухающим медом, так жизнь народа состоит из семей: каждая ячейка отделена и запечатана, и все-таки все они вместе сращены в единство; в каждой ячейке свой мед, но из этих медов состоит единый мед целого улья. Разрушьте ячейки - и вытечет мед, и распавшуюся вощину отдадут на переплавку...

Семья вырастает из любви, живет любовью, родит и растит любимых детей. Поэтому она есть первая школа любви и жертвенности. Кто убнвает^семыо, тот гасит любовь в своей стране. Тогда остается одна разрушительная ненависть.

То, что нужно сейчас России, - это умение любить крепко и долго. Ей нужна любовь долгого и глубокого дыхания. Где же научатся ей русские дети, если не в крепкой, единобрачной семье своих родителей"

Только в семье любовь "иста, верна и органически-строительна. Вне семьи - она становится распутною и приучает людей к безответственности, измене, анархии и общественному распаду: безответственные и распущенные родители плодят беспризорных людей.

Нам не удастся ни освободить, ни возродить Россию - без чувства национального достоинства, без веры в благие силы своего народа. Где же научатся этому русские дети, если не в своей родной семье? Где загорится этот огонь национальной гордости, если отец я мать не будут блюсти его словом и делом? Кто внушит нашим детям веру в Русский Народ, если русская семья развеет и растеряет эту веру?

То, что нужно Pin г? яавгати. - это сила русского национального характера. Исторически этот характер зарождался в суровой русской природе; он закалялся в воинах; приобретал глубину и благородство в молитвах; выковывался в монастырях и в армии. Но хранилищем его была прежде всего русская семья. И ныне эта семья должна по-

Продолжение. Начало в Ns" 4?6/1991.

Россию

нести и осуществить свое призвание: она должна превратить самые нужды, беды и лишения свои в школу характера для своих детей, чтобы новое русское поколение получило тот крепкий закал, ту стоическую выдержку, ту свободу небоящегося духа, без которых нам не воссоздать порядка в России.

Семья есть первая школа взаимного доверия, солидарности и дисциплины. Именно здесь человек учится подчиняться и властвовать в знак любви и справедливости. Таким образом, семья дает человеку первые начатки правосознания.

В семье русский ребенок должен научиться первой основе гражданственности: умению чтить авторитет и в то же время оставаться внутренне свободным. Он должен научиться здесь чести, жертвенности и справедливости. Здесь он должен въяве и вживе понять, что значит "один за всех, все за одного". Ибо он сам однажды создаст семью, новую семью следующего поколения и внесет в нее тот самый дух, который он бессознательно вынес из впечатлений своего детства.

Семья есть родовой очаг всех здоровых традиций. Человечеству нелепо начинать все сначала каждые двадцать лет. Опыт и мудрость накапливаются тысячелетиями. Культура без традиции - невозможна; а традиция передается верно и полно только в знак любви и заботы, т. е. в семье.

Семья есть трудовой очаг, трудовое, наследственное единение людей. Где прочна семья, там народ работает и богатеет, там цветет народное хозяйство.

Семья даст человеку два священные первообраза: образ любящей чистой матери и образ сильного и благостного отца. Через них душа учится прилепляться к родине-матери и возноситься к Богу-Отцу. И кто пронесет эти два первообраза через всю жизнь, тому никакие дьявольские соблазны не будут страшны.

Вот я каком смысле семья есть хранилище национального духа и здорового правосознания.

17. Что есть истинный национализм

Есть закон человеческой природы и культуры, в силу которого все великое может быть сказано человеком или народом только по-своему, и все гениальное родится именно в лоне национального опыта, уклада и духа. Деиациоиа-лизуясь, человек теряет доступ к глубочайшим колодцам духа и к священным огням жизни. Ибо эти колодцы и эти огни всегда национальны: в них заложены и живут целые века всенародного труда, страдания, борьбы, созерцания, молитвы и мысли. Национальное обезличение есть великая беда и опасность: человек становимся безродным изгоем, беспочвенным и бесплодным скитальцем по чужим духовным дорогам, обезличенным интернационалистом, а народ превращается в исторический песок и мусор.

Всей своей историей и культурой, всем своим трудом, созерцанием и гением каждый народ служит Богу, как умеет. И для этого служения каждый народ получает свыше дары Святого Духа и земную среду для жизни и борьбы. И каждый по-своему приемлет эти дары и по-своему создает свою культуру в данной ему земной среде.

И вот, национализм есть уверенное и страстное чувство, "

что мой народ действительно получил дары Святого Духа;

что он принял их своим инстинктивным чувствилищем и творчески претворил их по-своему;

что сила его жива и обильна, и призвана к дальнейшим великим, творческим свершениям;

что поэтому народу моему подобает культурное "самостояние", как залог его величия (формула Пушкина), и независимость государственного бытия.

Итак, национальное чувство есть любовь к историческому облику и к творческому акту своего народа.

Национализм есть вера в его духовную и инстинктивную силу; вера в его духовное призвание.

Национализм есть воля к творческому расцвету моего народа - в земных делах и в небесных свершениях.

Национализм есть созерцание своего народа перед лицом Божиим, созерцание его истории, его души, его талантов, его недостатков, его духовной проблематики, его опасностей, его соблазнов и его достижений.

Национализм есть система поступков, вытекающих из этой любви и веры, из этой воли и этого созерцания.

Вот почему истинный национализм можно описать как духовный огонь, возводящий человека к жертвенному служению, а народ - к духовному расцвету. Это есть восторг от созерцания своего народа в плане Божием, в дарах Его Благодати. Национализм есть благодарение Богу за эти дары; но он есть и скорбь о своем народе, если народ оказывается не на высоте этих даров.

В национальном чувстве источник достоинства (Суворов: "Помилуй Бог - мы русские!?), источник братского единения ("Постоим за дом Пресвятыя Богородицы!?), источник правосознания ("Грозно служить и честно прямить").

Но истинный национализм учит и покаянию, и смирению - при созерцании слабостей и крушений своего народа:

"За все, за всякие страданья.

За всякий попранный закон.

За темные отцов деянья,

За темный грех своих времен,

За все беды родного края, - Пред Богом благости и сил. Молитесь, плача и рыдая, ?

Чтоб Он простил, чтоб Он простил!? (Хомяков).

Истинный национализм открывает человеку глаза и на национальное своеобразие других народов: он учит не презирать другие народы, а чтить их духовные достижения и их национальное чувство, ибо и они причастии дарам Божиим, и они претворили их по-своему, как могли. Он учит еще, что интернационализм есть духовная болезнь и источник соблазнов; и что сверх-национализм доступен только настоящему националисту: ибо создать нечто прекрасное для всех народов может только тот, кто утвердился в творческом лоне своего народа. Истинное величие всегда поч-венно. Подлинный гений всегда национален.

Такова сущность истинного национализма. И мы не должны колебаться в нем, внимая соблазнам псевдохристианского или безбожного интернационализма.

18. О здоровом правосознании

Напрасно думают о праве и о государстве, что им есть дело только до "внешнего поведения" человека; что если это "внешнее поведение" в порядке, то внутренняя жизнь человека безразлична. Это западно-европейское понимание права, сложившееся в девятнадцатом веке, глубоко ошибочно и таит в себе множество опасностей. Ибо на самом деле право и государство обращаются к внутреннему миру человека, они чтут в нем свободного субъекта прав и подсказывают его само-сознанию и его право-сознанию, что именно ему по закону "можно" (полномочия), "д,олжно" (обязанности) и "нельзя? (запретности). Поэтому в каждом государстве правопорядок зависит не только от "законов" и от "полиции", но прежде всего и глубже всего - от правосознания граждан.

Все, что человек творит, он творит изнутри; и если он хочет сделать что-нибудь хорошее, то он должен сам стать внутренне лучше. В этом нравственная аксиома христианства.

Поэтому мы, русские люди, должны прежде всего обуздать, воспитать и укрепить в добре свои души. Жадные люди создадут хищную государственность; завистливые люди создадут общественный строй злобы и террора; продажные люди сведут все к взятке и предательству. России же нужны люди с христиански укорененным, честным и крепким правосознанием.

Поэтому мы должны научиться: ставить дело родины, как Божие дело, выше своего личного интереса; помышлять о служении России, а не о личной карьере; служить не соблазненно, неподкупно, по совести и по справедливости; на власть смотреть не как на почет и выгоду, а как на бремя, обязывающее и ответственное.

Мы должны утвердить в себе чувство собственного духовного достоинства, уважая в себе подобие Божие и звание русского человека. Только это застрахует нас от всяческой кривизны и низости.

Мы должны обуздать в себе беспредметное честолюбие и тщеславие, жадность, зависть, мстительность, склонность к озлобленному напору и отпору. Без этого мы не внушим к себе доверия, не создадим ни порядка, ни мира.

Мы должны развить в себе самообладание, дисциплину и чувство духовного ранга. Эти свойства необходимы всякому гражданину, тем более всякому организатору, чиновнику и правителю. Кто не умеет повиноваться, тот не способен повелевать.

Мы должны научиться чтить закон и добровольно, накрепко вменить себе в обязанность его соблюдение, - соблюдая при этом не букву закона, а скрытый в каждом законе дух порядка, справедливости и братства.

Мы должны чтить в каждом человеке бессмертную душу, брата пред лицом Божиим и свободного субъекта прав.

Каждый русский должен быть нам дорог как носитель русского огня и русского будущего.

Помышляя о России, мы должны всегда идти не от частей к целому (от людей, сословий, классов - к государству), но от целого к частям, понимая, что государство не только дает права и выгоды, но требует от всех служения и жертв. Один за всех, все за одного. Только жертвою и служением восстановим Россию.

Таковы черты здорового и могучего христианского правосознания. Мы должны усвоить его сами и передать его другим. Кто не усвоит его, тот извратит политическое единение людей и не выдержит бремени власти.

19. О политической деятельности

Тот, кто хочет политически служить России, должен прежде всего, понять, в чем состоит сущность политики, и верно настроить свою душу для нее. При этом он, может быть, скоро убедится, что он не призван к такой работе, что в душе его нет надлежащих сил и умений; и тогда он поступит правильно, если сосредоточит свои силы на другой работе, а в политике уступит первенство другим, призванным. Надо раз навсегда покончить с вредным предрассудком, будто политика есть дело легкое, общедоступное и не требующее ни особых способностей, ни знаний, ни подготовки. Ибо на самом деле политика есть дело сложное и трудное, требующее дара и искусства.

Нам надо начать с того, чтобы извлечь идею государства и политики из той предреволюционной пошлости, в которую совлекает эти идеи демократический строй, и из той революционной грязи, в которую эти идеи сброшены коммунистическим строем. Политика совсем не есть сочетание из демагогической агитации и слепого, полупродажного "г,олосования", из честолюбивой толкотни, партийной интриги и беспринципного компромисса; так обстоит обычно в демократиях. Но политика не есть и смешение насилия и коварства, свирепости и лжи, она не есть темное дело презренных плутов, где чиновник становится вымогателем или разбойником, а авантюрист или уголовный преступник выходит в чиновники; так обстоит дело в большевизме.

Политика есть дело правовой и справедливой организации национального бытия. Организации: значит, необходима воля, такт, прозорливость в распознавании людей, жизненное чутье и знание законов общественной жизни (социологическое, юридическое, экономическое, историческое образование).

Эта организации должна быть правовая: значит, необходимо здоровое правосознание, чувство ответственности, способность к подчинению и к власти, патриотическое и национальное чувство, честь и честность.

Эта организация должна быть справедливая: значит, необходима живая совесть, любовь к людям, религиозная и нравственная укорененность души.

Следовательно, политика требует не ловкого проходимца и не хитрящего интригана, а человека настоящего (волевого и духовного) качества. Отсюда в высшем смысле слова аристократическая природа государства, значение духовной традиции, отбора характеров и профессиональной подготовки. При этом аристократия (правление лучших) - разумеется, не по рождению, не по сословию, не по богатству, а по качеству и достоинству лица. Нельзя вводить такой политический строй, при котором всякий бесстыдник и карьерист будет выдвигаться наверх только потому, что он сумеет стать угодным массе. Выдвигаться должны лучшие люди, призванные к политической деятельности.

После революционной ставки на жадность, на слепоту, на трусость и на бесчестие - Россию спасет только ставка'на качество. Из хаоса, из разложения, из оскудения - есть только один путь: к сосредоточению благородной воли,, к волевой дисциплине, к интенсивному труду, к отбору и выдвижению лучших национальных сил. Надо творчески развязать качественные силы России.

Русская политика нуждается прежде всего в честной верности. Что могут построить бесчестные и продажные руки" Революция уже дала ответ на это.

России нужны опыт и умение - во всех областях: от генерального штаба до кооперации, от торговли до полиции. Нам надо приобретать этот опыт и это умение, чтобы отдать их России.

Россия будет голодать по знающим и способным людям, - на всех поприщах: от бухгалтерии до медицины, от профессуры до агрономии, от церкви до армии. И особенно - в политике.

России необходимы воля и талант. Их нельзя ничем заменить: ибо талант творит новое, а воля строит и держит организацию народной жизни. Революция скомпрометировала партийный отбор; новый отбор должен быть деловым, предметным, а не партийным.

Дорогу честности! Дорогу знанию и таланту! Дорогу русскому гению! Новая, качественная эпоха нужна нашей родине, эпоха, которая довершила бы все упущенное, исцелила бы и зарастила бы все язвы революционного времени. Качество необходимо России: люди верные, волевые, знающие и даровитые; крепкая и гибкая организация; напряженный и добросовестный труд; выработанный, первосортный продукт; высокий уровень жизни. Необходима верная и мудрая, справедливая и предметная политика; политика, ведомая честью и прозорливостью, а не политиканство, мятущееся в честолюбии, криводушии и всеобщем обмане.

Только так создадим новую, сильную и национальную власть в России.

20. О власти

Есть русская национальная идея власти, выношенная русской историей, вскормленная и освященная православным христианством. Согласно этой идее христианин берет власть не из честолюбия, а из желания служить Богу и людям. Поэтому он чувствует свою ответственность даже тогда, когда никто с него не взыскивает; именно поэтому он никогда не злоупотребляет властью.

Власть есть духовная сила; она покоится на уважении и доверии, на согласии людей повиноваться авторитету. Это согласие надо беречь, оно драгоценно. Если его разочаровать и растратить, то власть сведется к страху и насилию.

Кто принимает власть, хотя бы самую малую, тот принимает не только полномочие распоряжаться, но и обязанность распоряжаться. Отныне он обязан указывать людям, что им "можно", "д,олжно" и "нельзя", конечно, - в отведенных ему пределах. И за неисполнение этой обязанности он подлежит суровой ответственности.

Только тщеславные люди пьянеют от власти; только глупцы впадают в "административный восторг" и в суетню; только неумелые люди начинают возвышать голос и махать руками. Власть есть бремя; надо нести его достойно и спокойно. Всякая власть имеет свои пределы; необходимо их строго соблюдать, не впадая в "превышения". Власть организует и движет жизнь, бездействие власти разрушает живой порядок. Власть должна импонировать людям; необходимо, чтобы люди ее уважали; кого они не уважают, тому они не повинуются. Надо, чтобы люди постоянно ощущали, что власть хочет добра, что она неподкупна и справедлива, что она сильна и тверда и что ее дело действительно удается ей. Внешние усилия власти не должны бросаться в глаза; пусть людям кажется, что дело идет само собою. И только тогда, когда неповиновение явно подрывает престиж власти, необходимо уметь показать, что она сильна и даже грозна.

Власть есть проявление духовного достоинства и воли. Кто вручает власть недостойным людям, тот губит ее. Кто вручает власть безвольному, тот подрывает ее. Власть призвана выбирать, решать, предписывать, настаивать и понуждать. Кто к этому не способен, тот должен быть устранен от власти. Властвующий обязан проявлять государственный авторитет и вести борьбу за него. Для этого ему необходимы независимость и мужество; он не должен и не смеет бояться толпы. В серьезном и критическом столкновении властвующий должен быть готов умереть на своем посту.

И при том он должен всегда: помнить Бога, блюсти верность России и не бояться ответственности.

Было бы, однако, величайшим заблуждением, если бы кто-нибудь захотел утверждать, будто государственная власть "всемогуща" и должна поэтому впитать в себя и как бы поглотить всю жизнь народа.

все духовное в жизни зарождается, зреет и творится в самодеятельности человека, по его внутреннему, таинственно-органическому почину (Аристотель выражал это термином "д,дауту", буквально: ?через самого себя?). Государственная власть ставит себя в нелепое и смешное положение, когда начинает предписывать веру, молитву, любовь, вдохновение, творчество, добродетель или иные духовные состояния. Столь же безнадежно и вредно подавлять свободный почин людей и в области хозяйства и труда. Жизнь народа подобна не машине, а растению: к ней надо присматриваться и приспособляться, ей можно осторожно помогать и устранять ее болезненные проявления. Но заменить ее - нечем; а произвол будет для нее гибелен. И государственная власть всегда должна помнить, что ее настоящее призвание состоит в том, чтобы служить живому организму народа, защищать его и оберегать, а не подавлять.

Окончание в следующем номере.

ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЯМ

Пришло время новой подписной iriiiimwi. которая - в этом ие приходится сомневаться - будет проходить - гораздо бонде труда"я условиях, чем год мим два назад Труда"и для всех изданий без исключения - как для "правых", так и вид ввив, как "д,емонра1ичагв:иха. так и "патриотических" (берем эти слова в кавычки, поскольку в нашей двйстввггеи"ноciи настои, ид все смещено, что им одно из имя не соответствует своему эначчвио полностью!. Прошлогоднее пот ииыви цен она за лось лишь первой ласт о'ивой невиданной эскалации цен на бумагу (в пять-шесть-десять раз), ив полиграфические услуги (в пять-шесть раз), на распространение изданий по подяиси" чврвз монопольную систему Союзпечати" (до 90% от номинала каждого номера журнала). Потому и мы ожидаем повышения цены на журнал в два раза. Возможно, ившдаи! номер "Снова" будет стоить в 1992 г. три рубля. Правительство оказалось ие в состоянии контролировать цены ив бумагу, являющуюся ныне ие менее ценным к сырьем", чем нефть или газ. Оно позволило превратить торговлю бумагой на внутреннем рынке в один из самых доходных "подпольных" промыслов, практически ие предприняв ни одной серьезной попытки противостоять мародерству ?черного" рынка.

Вот таким образом нас приучают к законам книжного и гаэетио-журнального рынка, которые у нас еще ие вступили в действие в полную сипу. Мы лишь стоим на пороге этого pi шив, который и будет диктовать: что, как, кого, где и какими тиражами издавать.- Идеп"пп1'К"г,иш1 диктат смените" диктатом коммерческим, диктатом денег, iipuiHoociuBib которому будет ие менее трудно, чем бяиинм ЦК с их гласными и негласными запретами.

Монако, конечно, сослаться на IUHIHHIOB изобилие в странах с развитой рыночной экономикой. Но при этом нельзя забывать, что почти во всех этих странах книга - предмет роскоши, а ие первой необходимости. Хороню издание" книга - ие по карману даже университетскому профессору, ие говоря уже о студенте или пенсионере. А домашние библиотеки - вообще редкость. Конечно, помимо дорогих, там существуют и дешевые издания, тиражи которых исчисляются миллионами. Но это в основном те же самые детективы, фантастика, "чернуха" и "порнуха", которые сейчас наводнили и паши прилавки. На подобную коммерческую литературу и у нас в скором времени будут вполне доступные цены. Зато подлинная духовная пища окажется недоступной дня миллионов" Все ссылки на рыночную западную экономику в данном случае ие очень состоятельны еще и потому, что традиции русского книгоиздания Сытина и Суворина, равно как традиции издания литературно-художественных журналов, являются достижением и достоянием ие европейской, ие американской, а нашей отечественной культуры. Недаром почти все ее выдающиеся представители, включая Карамзина, Крылова, Жуковского, Пушкина, Ивана Киреевского, братьев Аксаковых, Некрасова, Достоевского, издавали журналы, превращая их в свои гражданские трибуны. В России не было партий, их заменяли журналы, выражавшие разные общественные идеи и позиции.

Ничего подобного не учитывается в тех "р,ыночных" отношениях, в которые нам предлагается ступить, как в воду, не зная броду. Но в том-то и дело, что он есть, этот "брод" - наши великие русские традиции.

Все это имеет самое непосредственное отношение к нашему журналу, поскольку он ие относится к числу коммерческих и ие стремится стать таковым. Единственное, на что мы надеемся, таи это на поддержку наших читателей, которым журнал интересен, судя по почте, именно своим содержанием, своими публикациями. Тем более, что за последний год-полтора (об этом свидетельствуют письма в редакцию) у журнала стая складываться свой круг читателей. Читателей внимательных, вдумчивых, ие утративших способности сохранен свою точку зрения и здрава ах смысл даже в наше время крайностей и навязчивой политизации сознания.

Надеемся, что афиша "СЛОВО-92" дает представление об основных направлениях наших творче сиия нотиса в новом году. Хотя да"но не все накинь! мм меняем сейчас рас врыть, поскольку в них тоже есть момент "коммерческой тайны". Единственное, что мы ие скрываем от своих читателей (да и конкурентов тоже*, так это стремление выпускать журнал, не похожий ни на какой другой. Так что судьба журнала теперь будет зависеть только от вас, подписчиков. Напоминаем лишь, что помимо индивидуальных подписок можно организовывать совместные (на несколько семей, на трудовые коллективы). Такая практика вполне оправдывает себя, тем более, что при иовапг венах мало кто сможет позволить себе подписаться сразу на дев три журнала, две-три газеты. При коллективных подписках эти возможности увеличиваются. Добивайтесь безвозмездных ссуд ко подписку по месту работы, требуйте подписать "Слово" в райришм. сельских,, городские, вузовские библиотеки... А редакция, со своей гчорпиы. будет добиваться увеличения розшщи (сейчас она ие превышает 11 тыс. экз.), осуществления подписки также и через китюкас мвгаэ1Н1ы (что упростит получение книг по абонементам "Сновав).

Уверены, что эти наши общие усилия окажутся ие напрасными. Нам удастся сохранить "Сковов для вас, наши читатели...

Редакция "Слова?

ЗАКОН

В каждом

номере - духовная литература: проза, поэзия, публицистика, православный и народный календарь, основы богословия, современные проповеди, духовные признания - дневники, письма, воспоминания, страницы истории русской церкви XX века, ее подвижники, великомученики и святые. Уже в этом году мы расскажем о московских праведниках.

ВСТРЕЧИ В

РУССКОМ

ЗАРУБЕЖЬЕ.

В этом разделе предстанут судьбы героев ВелоиРоссш и Велой идеи по письменным источникам и еемейтм архивам русской эмиграции. Впервые в нашей стране уже в этом году из номера в гюмер будет широко показана литература архипелага ДИ-ПИ - второй 'волны* русской эмиграции, советских узников концлагерей, перемещенных лиц и "невозвращенцев". Еще в 1991 г. на страницах журнала будет широко отмечен столетний юбилей мыслителя Ивана Солоневича, увидят свет главы из неопубликованного в СССР романа Каратаева {Аргентина).

АРХИВ

РУССКОМ

РЕВОПЮ-

ЦИИ. Журнал продолжит публикацию первоисточников" свидетельств современников, архивных документов, публицистики - о трагедии русской революции, ее причинах и следствиях, используя для этого пока еще малодоступные хранилища, остающиеся 'Спецхранами", а также - истинные портреты вождей революции, 'пламенных революционеров".,

До конца этого года редакция в разделе 'Архив русской революции" опубликует повесть Евгения Гагарина 'Возвращение корнета" и 'Дневник" генерала Михаила Рроздовского. А также в рубрике "Красный террор" - рассказы Аркадля Аверченко из сборника 'Нечистая сила", записки Е. Гаук "В подаалах ЧК"; в рубрике 'Глазами очевидна" - страницы из неопубликованных дневников генерала А. Жиркевича о голода в Поволжье в Л9л9"г,одах, мемуары бельгийского консула Ж. Дуйе "Москва без покровов". Редакция продолжит свою пениниану - статьи Н. Валентинова, А. Авторханова, В. Флёрова, А. Натовского, Б. Суварина.

В ближайших номерах текущего года редакция очерком о церквно-государственной деятельности митрополита Филарета (Дроздова) открывает новый раздал 'Устроители Земли Русской", который будет продолжен в будущем году серией материалов о российских государственных и общественных деятелях, сыгравших видную роль в становлении и укреплении нашей державы.

В 1992 году журнал продолжит поиск новых тем в разделах, уже ставших традиционными: НАРОРЦАЯ ЖИЗНЬ, ВЕЧНЫЕ СПУТНИКИ, ИСТОКИ, РУССКАЯ МЫСПЬ. Гюдписчики получат абонементы на издания 'БЕЛОЙ КНИГИ РОССИИ? (Товарищаство Русских Художников) и книги прозы и публицистики других издательств страны, книги по истории, философии, репринтные издания.

Комментарии:

Добавить комментарий