Журнал "Слово" № 1 1991 год | Часть II

? Ну, вот мы и поговорили, Матвей Иваныч! - как бы про себя продолжал Шонин, не глядя на егеря. - И об этом разговоре, значит, сам понимаешь! Пойду я сейчас к Матвеенко...

Егерь забеспокоился.

? Да нет, тебя теперь более ничего не касается) Если твои торговые дела в другом месте выплывут, - Шонин развел руками, дескать, он тут ни при чем, - ... а у меня к тебе больше интересу нету, и потому продолжай свою службу! Даже советов давать не буду. Сам вон какой!

И Шонин ткнул пальцем в дубовую егерскую грудь. Уже выходя из веранды, на первой ступеньке крыльца все же обернулся и спросил:

? Третьего дня дома был или в тайге?

? Дома1 - настороженно ответил егерь.

? Правильно! Дома! - согласился Шонин, вспомнив, что действительно всю эту неделю так или иначе попадался ему на глаза Лузин.

? Ну, бывай! Егерь не ответил.

Не более десяти шагов сделал Шонин в направлении дома Кости Матвеенко. Передумал. Зашагал домой. Отчего-то напрочь испортилось настроение.

Ведь очень просто может быть - не из его деревни воры! Сколько процентов за то, что он впустую засуетился? А процентов ровно пятьдесят! И ни одним меньше.

Шонин пытался припомнить причину, по которой он вдруг с первой минуты, когда узнал о краже, решил, что это его мужиков дело. Была же причина!) Было что-то невысказанное даже в мыслях, что подталкивало его к такой уверенности. Он точно помнил, что был такой толчок, сладкий укольчик под сердце. Ему во что бы то ни стало нужно было вспомнить источник уверенности, он понимал также, что уверенность потерял он после разговора с егерем, когда услышал не те фамилии, какие ожидал услышать... А что он ожидал услышать" Вот здесь и секрет.

Он остановился, повернулся лицом к другому концу деревни. Тот дом, какой ему был нужен, увидеть отсюда было нельзя, но память работала безотказно! Когда год назад, два или даже больше... когда слышал он эту фразу: "Иметь бы мелкашку, как сыр в масле катался бы! А с этим громобоем чего добудешь!?

Такие слова он мог услышать от кого угодно, он, в конце концов, сам бы мог их произнести, не будь у него самого мелкокалиберной винтовки - счастливого трофея десятилетней давности. Любой в деревне мог сказать эти слова. Но вот как они были сказаны, в том все дело. Потому и запомнилась фраза, что были в ней не только слова нечаянно произнесенные, но продуманное намерение.

Пока ничто ни с чем не совладало. Но дело надо продолжать. За три дня до кражи и через день после нее два охотника закупают большое количество патронов! И хотя готов был Шонин руку положить за то, что оба охотника, Матвеенко и Захаров, никак не причастны к делу, а все же есть в том факте или в совпадении что-то неслучайное, и надо терпеливо, но осторожно разматывать клубочек, если допустить, что в руках ниточка именно от того клубка, который нужен Шонину. То есть, попросту, следует проработать версию. Вот только с кого начать" С Захарова или Матвеенко" Известно - они приятели. Может быть, достаточно поговорить с одним, и тогда с Захаровым, разговорчивый мужчине. И сегодня же надо сгонять в экспедицию. Завтра - в тайгу на проверку бичей. Вот и весь план.

Шонин заторопился домой. В дом заскочил, только чтобы накинуть кожанку да жену предупредить, что будет поздно.

Мотоцикл от калитки развернул в другую сторону, в объезд деревни. А к захаровскому дому подкатил со стороны огорода. Знал уже из какой-то служебной вчераш-

ЛИТЕРТУРА. Повесть.

ней информации, что должен сегодня Захаров гнуться на своем огороде.

Захаров, плотненький невысокий мужичок что-то около сорока лет, красной плешиной сверкал в центре огорода. Увидев Шонина за плетнем, кинул тяпку, бережно перешагивая через картофельную ботву, заковылял к участковому, доброжелательно помахивая грязными ладошками.

? Слышь! - заорал он еще на подходе. - Экспедицию грабанули, говорят! А?

? Говорят! - значительно подтвердил Шонин.

" Чо увели-то"

Сквозь жерди протянул свою грязную ладонь.

? Деньги!

Этот ответ Шонина удивил его самого, но не удивил Захарова. Участковый же даже ахнул, какой единственно правильный ответ дал он.

" Много денег-то"

? Десять тысяч.

? Ишь ты! - с уважением и завистью откликнулся Захаров. - А ты, стало быть, ищешь"

? А ты от кого слыхал о краже" - равнодушно спросил Шонин. Это ведь не шутка! Получается, что в деревне узнали о краже одновременно с участковым, если не раньше.

? Шофер экспедиторский приехал! Нонче про деньги говорил, только не знал сколько.

И это была удача для Шонина. Чем дольше в деревне не будут знать о краже винтовок, тем лучше для его плана.

? Я чего к тебе заскочил, патронов для мелкашки не подкинешь взаймы"

? Ага! - радостно загоготал Захаров. - И до тебя дошло! Да только опоздали мы с тобой, Весилич! Ну, я-то темный человек! А ты как же так профартился?

" Чего же это я профартился" - спросил Шонин, настораживаясь.

? Как чего" Наценка будет на мелкашкины патроны. Прикидываешь или вправду не слышал"

На какое-то мгновение снова отчаянно заметалась шо-нинская версия. Если действительно наценка, тогда - ни ниточки, ни клубка. А так ли" Шонин решил не хитрить, тем более, что ни в чем не проигрывал от прямоты.

? Ей-богу, не слышал! А ты откуда знаешь"

? Дружок предупредил, Матвеенко! Только поздно он шепнул мне.

И Захаров подмигнул Шонину. Если вся деревня знает, что егерь торгует патронами, то глупо думать, что про то неизвестно участковому.

Немедленно выходить на Матвеенко.

? А дружок твой не подкинет мне с полсотни"

? Подкинет! - закивал Захаров. - Он-то успел запастись. Молодые - они шустрые.

? Дома он, не знаешь"

? А чего ему, дома, конечно. Разве на реку смотается? Шонин повернул ключ зажигания. Сквозь стук мотора

он расслышал вопрос Захарова по поводу кражи, но слишком спешил к Матвеенко и не обернулся, рванулся с места.

Обходная дорога долго петляла вдоль огородов. В матвеенковском огороде никого не было, и Шонину пришлось перелазить через изгородь, пробираться меж картофельных рядов, затем между грядками, еще кругом, в десяток метров, обходить исходящего пеной рыжего пса, прокарабкиваться через завал неубранных колотых дров.

На вой собаки вышел сам Матвеенко и немало удивился, увидев Шонина, сползающего с кучи поленьев.

? Понимаешь, Костя, машина там моя, - Шонин махнул за огород, - объезжать - час потеряешь, вот и пришлось татем к тебе.

? Заходи, - просто ответил Матвеенко, - обедаем, окрошки попробуешь.

? Нет, - замахал руками Шонин, - спешу, один вопрос к тебе имею, из личной заинтересованности

Они сели рядышком на крыльце. Шонин предложил папиросы, Матвеенко закурил.

? Откуда знаешь, что будет наценка на мелкашные патроны"

Парень почесал затылок, пожал плечами.

? Да этот говорил, как его, Санька со зверофермы...

? Путеев, что ли" - ахнул Шонин.

? Точно! А что" Вранье?

? Сам не знаю. А Путеев откуда знает" Матвеенко пожал плечами.

Шонина била мелкая дрожь. Он чувствовал, что вышел, наконец, на что-то важное, что - еще неизвестно, но эта ниточка, это та самая ниточка, которая если окажется пустой, то, значит, другой вообще больше не будет, и все дело про экспедиционную кражу к шонинским владениям отношения не имеет.

? Тогда, Костя, - не скрывая волнения, заговорил Шонин, - разговор у нас будет подлиннее.

Теперь они сидели лицом к лицу, и Шонин с минуту рассматривал лицо парня, словно хотел убедиться, такое ли оно, это лицо, каким он его знал ранее, и придя к положительному заключению, уже по-официальному прикаш-лянул.

? Про кражу в экспедиции слышал"

? Слышал, - равнодушно ответил Матвеенко.

? Про деньги"

? Про деньги!

? Так вот какое дело! Имею я соображения, что слушок про наценку имеет сюда прямое отношение, то есть, не совсем прямое... ну, словом, имеет и все. Чуешь"

? Причём здесь... - с усмешкой начал было Матвеенко, но Шонин взял его за руку.

? Об этом говорить не будем! Будем говорить вот о чем. Что ты у егеря купил пятнадцать пачек, мне известно! Надо понимать, что и другим будет известно, и кто-то будет просить тебя поделиться, слух-то о наценке идет! Факт. Дать или не дать, твое дело! Только ты обязательно скажешь мне, кто будет у тебя просить" Скажешь"

? А что не сказать! Скажу! Только...

? Стоп! - снова перебил его Шонин. - А вот о нашем с тобою разговоре ты не скажешь никому. Так?

? Само собой, коли просишь.

? А теперь самое главное!

Шонин весь подтянулся к парню, тот же с ухмылкой глядел на него, но ухмылка была без подвоха.

? Расскажи мне во всех деталях, как тебе Путеев про наценку рассказывал" Когда, где? Прямо слово в слово!

" Чего рассказывать-то. Тут рассказывать нечего. Сказал и все.

? Стоп! Давай по порядку! Путеев, что, искал тебя, чтобы сказать или как?

" Чего ему меня искать" Я на ферму приходил по делу, он там толкался...

? Еще кто при вашем разговоре был" Матвеенко задумался.

? Нет, когда про патроны говорили, двое были

? Ну, и что, он тебе так сразу и сказал, дескать, наценка будет, запасайся?

? Почему сразу, сперва трепались о том, о сем, потом про тайгу, про белку, что, мол, проходная была в прошлый сезон, ну, и всякое такое, а после уже...

? Вот-вот, - наседал Шонин, - какими словами он тебе сказал" С точностью!

? Слыхал, говорит, от верного человека, что перед сезоном наценка будет на мелкашные патроны вдвое...

? От какого человека".,.

? Про это не сказал! Да я сначала не шибко поверил, а потом, думаю, а вдруг правда, тогда запастись нужно, чего переплачивать.

Шонин хитро подмигнул.

? Так ты же и так вдвое переплатил! Матвеенко кинул на него косой взгляд, помялся немного.

? Коли уж ты такой сведущий, так соображаешь, что после наценки егерь наш тоже цену не приморозит, а в охотничьих магазинах в городе попробуй купи! Лучше нынче переплатить, чем потом.

? Вот ты мне что скажи, подумай хорошенько, вспомни и скажи...

Уполномоченный с нескрываемой надеждой вперился в глаза Матвеенко.

? ...Как тебе показалось, или как ты вот сейчас думаешь, Путеев те*бе про наценку между прочим сказал, по трепу, или специально" Ты не торопись, всякую мелочь вспомни. Это, понимаешь, очень важно!

Матвеенко рассмеялся.

? Кончай ты, Василич, мудрить. Трепался Санька, или не знаешь его! Не он же ко мне пришел, а я там оказался. Вообще мог там не быть! Понимаю, что ты на него тянешь! Только зря! 6 экспедицию он, конечно, мотался часто, да только не по тому делу, по какому ты думаешь.

Шонин укоризненно покачал головой.

? Ишь ты какой умный. А я глупее тебя? Я не знаю, что он геологам с ферм шкурки таскал" Я этого, конечно, не знаю!

Матвеенко смутился.

? Все знаю! И что шкурки бракованные, и что таскал он для того, чтобы технику ихнюю к ферме приручить, и что морду ему били за обман! Все знаю. Ну, ладно.

Шонин поднялся.

? Так считаешь, что не специально он тебе про наценку говорил" Ясно!

Матвеенко тоже поднялся.

? Значит, о разговоре нашем... И вообще ты меня не видел. Ну, бывай.

Пожимая руку парню, Шонин кивнул на соседний дом.

? А сосед твой... как с ним живешь"

? Обычно, - усмехнулся Матвеенко. - Он до меня не касается, я тоже.

? Иди, придержи своего рыжего! Сорвется, чего доброго!

Матвеенко захохотал.

? Испугался! Не бойся! Если сорвется, его из конуры за хвост не вытащишь! Он у меня с такой загадкой: пока на цепи - зверь, а без цепи - курица. Безобразная тварь! Грядки не потопчи, жена погоны пооборвет.

Шонин проскочил на мотоцикле до ближайшего повороте за очередным огородом и остановился. Выключил мотор, закурил. Было три часа дня.

Итак, Санька Путеев! Завхоз зверофермы давно мечтает стать охотником. В прошлом судимость за хулиганство. Давно, правда. В экспедиции колесный трактор, две автомашины. У зверофермы одна полуторка и один допотопный гусеничный трактор. Бракованными шкурками Путеев подкупил водителей для обслуживания фермы. Самую малость бросил в карман. Был разоблачен шоферами, бит, но прощен. Отношения сохранил. Винтовки ему нужны. Имеет контакты с бичами в тайге, в основном по части снабжения бичей спиртом, разумеется, с наценкой. В день кражи - где был" Это первый вопрос, и выяснить его нужно немедленно, хотя в краже непосредственно мог не участвовать, а войти в сговор с кем-нибудь из бичей. Тем тоже винтовки нужны позарез. Деньги - само собой

Ух, как колотилось сердце участкового уполномоченного. Дело! Настоящее дело. Должен уйти Шонин Василий Васильевич на пенсию с хорошим прощальным свистом! Только б голову не потерять! Глупого шага не сделать! Один глупый шаг - и потерял время! Районный сыск враз обгонит. Осторожно действовать нужно и наверняка. Потому не нужно проверять алиби Путеева. Спугнешь, чего доброго. Надо ехать в экспедицию, так сказать, на место происшествия. Нужно своими глазами обстановочку просмотреть, авось и она что-нибудь подскажет.

Продолжение в следующем номере.

Что вы читаете! Какими книгами последнее время пополнилась ваша домашняя библиотека!

УГАРОВ Борис Сергеевич, народный художник СССР, президент Академии художеств СССР.

Всю жизнь читаю Пушкина. Мне кажется, что любой человек, взыскующий гармонии посреди хаотичной и дисгармонической действительности, не может не возвращаться на протяжении жи*>ни к Пушкину. Но он не только мера мер Его гениальная прозрачность открывает нам такие глубины, постигать которые может лишь пробудившийся в человеке дух. Часто перечитываю Льва Толстого, притягивает проза Чехова, Бунина. А вот Достоевского обхожу. Не лишено, видимо, оснований суждение о том, что невозможно или, во всяком случае, затруднительно испытывать одновременную тягу и к Достоевскому, и к Чехову. Слишком уж различаются их миры, слишком разных они "измерений". Не буду, очевидно, оригинален, если скажу, что читаю сейчас также русских историков и возвращенных, наконец, философов. Очень увлекает мемуарная литература, в частности, по истории XVIIJ века, о времени Екатерины II. Рад, что из полузабвения пришел к современному читателю Мережковский, способный подтолкнуть нас к более острому историческому мышлению.

Особенно близким ощущаю "серебряный век" рус к и культуры- Один только Блок или один только Белый - это целая эпоха. А творческая раскованность и личностное своеобразие таких художников, как Сомов, Дягилев, Бенуа, Фокин, напоминают нам, что жизнь - это ведь и праздник тоже, о чем стоит помнить в каждодневном испытании обыденностью. Стараюсь не пропускать ничего из их наследия, из исследований о них.

Среди периодических изданий выделяю, конечно же, "Наш современник". Содержателен, разнообразен, хотя и не без некоторой эклектики, недавно возникший журнал "Наше наследие".,

Не признаю бессистемного приобретения книг. Моя библиотека в целом отражает интересы и вкусы ее хозяина. Грустно только сознавать, что слишком малую часть из заслуживающего внимания мы успеваем прочесть.

ШИЛОВ Александр Максович народный художник СССР, лауреат премии Ленинского комсомола.

Круг чтения определяет прежде всего моя работа. В образах, деталях, описаниях ищу то, что помогает мне как живописцу, портретисту. Пушкин, Бальзак, Мопассан дают в этом смысле чрезвычайно много. Читаю историческую литературу,мемуары. Особенно же интересуют меня две личности, размышлять над значением которых для истории не устаю. Это Екатерина II и Наполеон Бонапарт. Давно уже постоянно разыскиваю литературу о них. Могу сказать, что к Наполеону отношусь с благоговением. Без сомнения, он - личность грандиозная. Человек, достигший таких высот исключительно своим умом и энергией, просто не может не восхищать. Недаром образ Наполеона занимал умы столь многих писателей. И поныне осталась какая-то тайна, загадка личности и судьбы Наполеона, так и не раскрытая нами до конца. Советую всем прочесть переписку Александра I с Наполеоном. С огромным интересом познакомился недавно с дневниками Николая II. Вообще-то, документ, пришедший к читателю "без посредника", сейчас нужнее любых беллетристических сочинений. Слежу, естественно, и за материалами, появляющимися, в частности, в "Огоньке", посвященными недавней истории. Наше сознание испытывает подчас настоящий шок, но надо вглядываться в прошлое ради будущего. Современную же литературу практически не читаю: работа поглощает меня всего, да и не попадается произведение, которое увлекло бы. Я не стремлюсь приобретать книги ради приобретения. А о некоторых верных спутниках я сказал.

- ?

"УССКОК

Они думали о нас

4>

Возможно, некоторые читатели сочтут за досадную назойливость наш пристрастно-последовательный интерес к Русскому Зарубежью, особенно к болезненному вопросу: отношение к большевизму и к России в среде первой русской эмиграции. Более семидесяти лет русская интеллигенция, находясь в изоляции (она еще никак не снята, есть только первые признаки разрушения этой могущественной стены, которая покрепче берлинской и железного занавеса), вынесла все и сумела побороть свою озлобленность, досаду и горькое разочарование жесточайшим поражением в борьбе с большевиками всех патриотических русских сил. Более того, она мужественно, стойко, усердно, порой в самых нетерпимо бедных, а то и нищенских условиях трудилась ради будущих, послеболылевистских поколений, пестовала дух, по крупицам собирала верные источники и свидетельства отечественной истории и культуры, запоминала и писала жития святых мучеников и радетелей России для нас... Мы просим Вас, друзья наши - почитатели журнала, будьте терпеливы. Нам вместе предстоит еще много узнать горестного, трагического, открыть утаенное от нас, но написанное нашими соотечественниками, людьми русскими, свободными от изуверских догм разрушения родной земли. Вчитывайтесь внимательно и потребно, изучайте "Архив Русской Революции", ищите ответы на накопившиеся вопросы в этих написанных кровью и мученическим страданием свидетельствах. В них - правда борцов за свободную Россию, их непроходящая боль. В них - любовь к родной земле и сочувствие к нам - страдальцам от партийного гнета, посеянного яростно-воинствующими популистами от Троцкого и Бухарина, Каменева и Зиновьева до нынешних ельциных, поповых, Собчаков, Травкиных. Это все одна партийная масть в "интернациональной" истории. Зря они пытаются окрасить себя разными благородными цветами, вплоть до антибольшевистского, антимарксистского, вплоть до голубого и зеленого. Как выгодно тогда было Троцким состоять в партии, чтобы от имени ее самовластвовать, так теперь ельциным и Травкиным выгодно оказаться вне ее, но с той же непременной целью - самовластвовать над народом, но не заботиться о нем.

|й земле жизненно-созидательная идея всегда |Дной почвы. Только раз в современной исто-s было написано по абстрактной марксовой ан, соединяйтесь!? Теперь мы знаем, ладет жертв, прежде чем рождается

родной земле среди равноязычных родных ЛЮДеИ, столетиями ожидающих его рождения и в ожидании появления его пестующих нравственные обычаи и добрые традиции души и сердца. Русские люди, изгнанные из собственной страны, но страстно, неизменно преданно любившие и любящие ее, заботливо думали о наших душах. Так можем ли мы забыть их добро, их страдания, давно почивших, ради нас!

Но чтобы помнить, надо знать! Постигайте, друзья, эту горестно-печальную родную историю. Она целительна, если постигаете вы ее ради добра родной земли и родного народа. И оцените, как современно звучат эти свидетельства, будто все это происходит сегодня. Уроки нам нужны, уроки!

АРСЕНИЙ ЛАРИОНОВ

АРХИВ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ.

Щ _ егодня

^ЩйФ в разделе "Архив Русской Революции" мы открываем постоянную рубрику - "Белые мемуары"". На страницах журнала будут публиковаться отрывки из воспоминаний непосредственных участников и очевидцев революционных событий, гражданской войны, "красного" и "белого" террора. Большинство предлагаемых материалов никогда прежде в Советском Союзе не издавалось, а те отдельные мемуары, что увидели свет в 20-х годах (в основном в сборниках госиздатов-ской серии "Революция и граждан* екая война в описаниях белогвардейцев") были по известным причинам весьма и весьма препарированы. Редакция надеется, что новая рубрика заинтересует читателей, и, чтобы полнее удовлетворить их интерес, мы ведем переговоры с одним московским издательством о репринтном воспроизведении двадцатидвухтомного Архива И. В. Гессена (Берлин, 1922? 1937 гг.), из которого мы и намереваемся отбирать для публикации в "Слове" материалы для рубрики "Белые мемуары". Понимая, что весь Архив И. В. Гессена - одного из лидеров кадетов, адвоката и публициста, депутата 2-й Государственной думы, редактора газеты "Речь" - выпустить за короткий срок практически не представляется возможным, мы планируем издавать по 5?6 томов в год. Редакция считает своим долгом предупредить подписчиков журнала, что издание будет довольно дорогим - с пересылкой каждый том обойдется ориентировочно в 12-16 рублей. Часть тиража планируется пустить в свободную продажу, и потому редакция специально обращается к книготорговым организациям, книжным магазинам, библиотекам, чтобы они заранее смогли в установленном порядке сделать заказ. Думается, полки общественных и научных библиотек, рассчитанных на широ-ую читательскую аудиторию, по завершении нашей издательской акции пополнятся уникальным собранием воспоминаний, дневников и документов, связанных, так сказать, с оборотной стороной истории, без знания которой мы просто обедняем свою жизнь.

Еще совсем недавно Архив И. В. Гессена был надежно спрятан от советского читателя под сургучными печатями идеологической цензуры, поскольку цель издателя Архива никак не укладывалась в прокрустово ложе жестких политических установок. Какие же задачи преследовал И. В. Гессен, выпуская в эмиграции свой Архив" На данный вопрос он сам дает ответ в обращении, предпосланном первому тому: ".,Всяк в я революция - в том и заключается внутренний смысл ее - нарушает установленный ход государственной и общественной жизни, она стремится разбить те формы, без которых социальная жизнь по самому существу своему обойтись не может и которые тем больше ее стесняют, чем прочнее они сами отвердевают и чем дальше от них уходит непрестанно стремящаяся вперед жизнь. Русская революция зашла в этом направлении, пожалуй, гораздо дальше, чем все предыдущие, и освободившаяся от всяких форм жизнь безудержно разлилась по всему необъятному пространству великой России. Привычная размеренная поступь сменилась колебательным движением, все бродит, сталкивается, перекрещивается. Навыки и привычки отринуты, каждый шаг приходится обдумывать самостоятельно и каждому нужно действовать не свой образец. Типические явления уничтожены, нет ничего устоявшегося и разрушена всякая связь и зависимость между различными и ближайшими частями прежде единого целого. Этот великий перелом не находит ни малейшего отражения в печати. Б советской России существует только большевистская пресса, всецело поглощенная агитационными задачами и не освещающая внутренней жизни страны, вне советских границ печать имеет единственной целью борьбу с большевиками, и тщетно старались бы мы за страстной, с обеих сторон ослепленной, полемикой уловить биение пульса подлинной жизни . Задача заключается в том, чтобы сохранить письменный след развертывающихся перед нами трагических событий. Многое из того, что каждому из нас привелось видеть или в чем участвовать, осталось единственным в своем роде и более уже нигде не повторилось. Поэтому если сейчас не записать всего, чему каждый свидетель был, внутри ли России, или на границах ее в рядах боровшихся с большевиками, или во вновь образовавшихся из тела России государствах, или, наконец, среди русской эмиграции во всех странах мира, то многое из фактических данных пропадает бесследно и такой недостаток может безнадежно затруднить раскрытие истинного смысла переживаемого нами величайшего исторического перелома...

Нужно вообще твердо помнить, что даже и при наивысшей объективности воспоминания и дневники дают богатейший, незаменимый материал автобиографический, наиболее ярко выступает в них личность самого пишущего, как бы мало он ни выдвигал себя: по тому, что он видел, на что обращал внимание, что бросалось ему в глаза, какие черты характера в окружающих его лицах он подчеркивал, по вевму этому прежде всего можно безошибочно определить его собственное миросозерцание, его душевное и умственное состояние. Если же прямо поставить себе цель дать характеристики, судить и оправдывать, жалеть и пророчествовать, тс ничего кроме автобиографического материала воспоминания представлять не будут, и только с этой точки зрения они будут интересны для уяснения себе сущности данной эпохи. Главная трудность заключается не в том, чтобы преодолеть пристрастие и предвзятость, важнее всего отрешиться от своей собственной личности, не делать ее центральной фигурой. В настоящее время, когда все авторитеты разрушены, когда все вообще поколеблено до самых оснований своих, никто не вправе навязывать читателю свои выводы-предсказания, не в праве претендовать на то, чтобы им верили. Предоставим каждому делать свои заключения, которые вообще еще слишком преждевременны, позаботимся лишь о том, чтобы предупредить неверные выводы, основанные на недостаточном знании фактической обстановки, облегчим возможность ориентироваться в происходящем. Нет, пожалуй, более вредного и праздного занятия, чем искать теперь правых и виноватых. Никакой натяжки нет в том, если сказать, что виноватых нет. или еще вернее, что мы все виноваты и вина еще более увеличивается, есл* мы станем искать, на кого нам свою вину переложить. Пока еще нельзя отдать себе полного отчета в том, что именно произошло и как глубоки в сущности те изменения, которые вызваны переворотом, все усилия должны быть направлены на то, чтобы как можно полнее и точнее отразить случившееся.

В этом и заключается задача "Архива" русской революции. Эта задача очевидно совершенно исключает всякую предвзятость и партийность Исчерпывающая цель издания - дать правдивую картину, содействовать выяснению исторической истины... Не только мемуары, для печати специально написанные, но всякие дневники, письма, всякого рода записи в самой беспритязательной форме могут иметь огромное значение для разрешения поставленной задачи". Итак, имея в своем распоряжении все тома Архива И. В. Гессена, которые уже давно стали библиографической редкостью, редакция открывает серию публикаций раздела "Белые мемуары" перепечаткой воспоминаний матери барона П. Н. Врангеля. В СССР публикуется впервые. Печатается с сокращениями. Основные особенности авторского написания сохранены.

Раздел ведут Андрей Кочетов и Алексей Тимофеев.

баронесса Тизенгаузен графиня Бе ниг ен М. В. Винберг мать совсем юного конногвардейца Тапты да всех не перечтешь.

Начну рассказ о моих переживаниях по порядку. Должна прежде всего оговориться, все ужасы моей жизни - ничего исключительного из себя не представляли, так же жили Аj из породы буржуев, разве что были помоложе и не столь одиноки.

Баронесса

М. Д. ВРАНГЕЛЬ

Моим внукам

Я не внесу в мой рассказ ни политики, ни истории, я лишь хочу искренно и правдиво, шаг за шагом, передать, через что я прошла и что мною, очевидицею, пережито в дни большевиков.

Прожив в Петрограде с 1918 г. до конца 1920 г. я, несмотря на все ужасы жизни и особо щекотливое личное мое положение, уцелела каким-то чудом. Жила я под своей фамилией, переменить нельзя было, так как очень многие меня знали. Но по трудовой книжке, заменявшей паспорт, я значилась: девица Врангель, конторщица. А служила я в Музее Города, в Анич-ковском Дворце, 2 года, состояла одним из хранителей его - место "ответственного работника", как говорят в Совдепии. Ежедневно, как требовалось (так как за пропускные дни не выдавалось хлеба по трудовым карточкам), я расписывалась моим крупным почерком в служебной книге. В дни подхода Юденича к Петрограду Троцкий и Зиновьев устроили в Аничковском Дворце военный лагерь, расставив пулеметы со стороны Фонтанки; военные власти шныряли во Дворце повсюду, а служебная книга с фамилиями, раскрытая, как всегда, лежала на виду в швейцарской. Был у меня и обыск-налет, а в дни появления на горизонте Главнокомандующего Русской Армией генерала Врангеля (моего старшего сына) все стены домов Петрограда пестрели воззваниями:

Смерть лсу фон-Врангелю, немецкому барону!

Смерть лакею и наймиту Антанты Врангелю!

Смерть врагу Рабоче-Крестьянскои Республики Врангелю!

Позже, в другом месте моего жительства, я была прописана как вдова Верон лли, художница. Письма я писала под третьим именем. И вот, как ни непонятно, я выскочила благополучно, тогда как другие несчастные матери, жены, сестры, дочери военных белогвардейцев были заточены в вшивые казематы и томились там по месяцам, старуха М. П. Родзянко, семья Звягинцевых, баронесса Варвара Ивановна Икскуль, Хрулевы, наши племянницы, княгиня Т. Г. Куракина, бар. Е. А. Кор со

В начале 1918 года муж, убедившись, что в Петрограде жизнь становится все тяжелее, начал продавать все наше имущество: картины, фарфор, мебель, ковры, серебро- Деньги постепенно помещали, как и прежде, в Банк. Грозного еще ничто не предвещало, было только запрещено переводить капиталы за границу. Затем запретили выдачу по текущим счетам, банки национализировали, из сейфов обобрали золото и бриллианты, и мы, как и все, остались ни с чем. Муж решил переехать в Ревель, куда перевел и Спиртоочистительное О-во, председателем коего он состоял Я в Ревель ехать не захотела, дети (сын и невестка) усиленно просили меня приехать к ним в Крым, где в то время, уволенный в отставку, жил сын со своей семьей. Я давно их не видала и ухватилась за это, тем более, что в Ревеле в то время были немцы, и во мне кипело патриотическое возмущение против них. Выбирать тогда, куда екать, я могла. Я решила устроить в Петрограде для нас с мужем маленький pied a terre на случай нашего приезда, в Крым же рассчитывала поехать на время, - тогда еще делались такие фантастические, как кажется теперь, невероятные планы. Проводив мужа, уверенная, что расстаюсь с ним на короткое время, я переехала в уютную солнечную 'квартирку к моей старой приятельнице. Было просто, но красиво убрано, повсюду развесила портреты сына в военных доспехах и моих милых внучат. Мне даже нравилась эта упрощенность жизни; я поняла, как, вероятно, и многие, сколько в сущности лишнего, подчас совсем ненужного отягощало нас. Мы были - рабы своего имущества

Вскоре я получила от мужа 4 письма из Ревеля; путешествие его было с большими приключениями, мои письма до него не дошли. Решила не терять времени, хлопотать о требовавшихся бесчисленных документах на выезд. Писала и телеграфировала сыну, так как он ранее просил, когда решу выехать, дать ему знать, дабы он мог у Скор падск о устроить мне проезд на Украину, но сколько ни писала - все письма, по-видимому, до него не доходили. Бумаги нужные я, однако, все получила, дело было только за паспортом, его мне выдать отказали. Вскоре закрыли границы, и я осталась в плену. Сразу мне удалось найти очень хорошую женщину - прислугой. Я решила поступить на какую-нибудь ?чистую" службу. Сперва я работала нештатной служащей в Музее Александра til, но вскоре устроилась на лучшее место в Музей Города, в Аничковском Дворце. Учреждение это по духу было особое. Ни начальство, ни служащие политикой не занимались, страстно любили свое дело, и работали не за страх, а за совесть. Сперва я состояла эмиссаром с жалованьем 950 руб. в месяц, затем меня превратили в научного сотрудника. Я получала сперва 4 тыс. позже 6 тыс. и, наконец, как хранителю Музея, мне было назначено 18 тыс. в месяц, да беда-то в том, что "пайка" пресловутого в нашем учреждении не полагалось. Жизнь безумно дорожала не по дням, а по часам. Вскоре я получила из Финляндии от мужа письмо. Он бежал из Ревеля, как и другие, в ожидании прихода туда большевиков. Писал, что был серьезно болен, поправляется понемногу, и заканчивал: "Будь наготове, за тобой приедет человек, доверься ему". Письмо дошло до меня каким-то таинственным способом, я немедленно распродала все почти оптом, так как второпях, то по сравнительно грошовой цене; даже продала шубу и одежду, так как муж писал, что надо екать без всякого багажа, но ни о муже, ни о каком человеке я более никогда ни слова не слыхала. Умер ли он"Жив ли" Не знала, что и думать. Проедая помаленечку вдвоем с прислугой деньги, вырученные за продажу вещей, жутко делалось, а что же дальше? Цены все лезли и лезли - 1 фунт отвратительного казенного хлеба на рынке продавался в то время за 400-500 руб. (теперь, говорят, уже 4.000 руб.), говядина 1 700 руб. яйцо одно 400 руб. масло 12 тыс. сахар 10 тыс. соль 350 руб. крупа-пшено 180 руб. фунт, коробка спичек 80 руб. керосин 1 ф. - 800 руб. свечка 500 руб. сапоги 150 тыс. руб. галоши 20 тыс. руб. чулки пара 6 тыс. руб. иголка - и та стоила 100 руб. катушка ниток 500 руб. мыло для стирки 5 тыс. и т. д. и т. д. Старушка хозяйка моя сбежала в окрестности, рассчитывая, что там подешевле, но вскоре умерла от истощения. Прислуга моя то и дело падала без чувств от утомления, стоя в хвостах, полуголодная, за советским хлебом и селедками. Я видела, что она чахнет, и как ни грустно было с ней расстаться, нашла ей хлебное место. И вот начались мои мытарства. В 7 часов утра бежала в чайную за кипятком. Напившись ржаного кофе без сахара, конечно, и без молока, с кусочком ужасного черного хлеба, мчалась на службу, в стужу и непогоду, в рваных башмаках, без чулок, ноги обматывала тряпкой: вскоре мне посчастливилось купить у моей сослуживицы "исторические галоши" покойного ее отца, известного архитектора графа Сюзора, благо сапоги у меня тоже были мужские, - я променяла их как-то за клочок серого солдатского сукна в 2 '/2 аршина. Такими гешефтами все тогда занимались, сперва как-то стыдно было, а потом все так привыкли, будто только всю жизнь это и делали. Питалась я в общественной столовой с рабочими, курьерами, метельщицами, ела темную бурду с нечищеной гнилой к ртофелью, сухую, как камень, воблу или селедку, иногда табачного вида чечевицу, или прежуткую пшеничную бурду, хлеба 1 ф. в день, ужасного, из опилок, высевок, дуранды и только 15% ржаной муки. Что за сцены потрясающие видела я в этой столовой - до сих пор они стоят у меня перед глазами! Сидя за крашеными черными столами, липкими от грязи, все ели эту тошнотворную отраву из оловянной чашки, оловянными ложками. С улицы прибегали в лохмотьях синие от холода, еще более голодные женщины и дети. Они облипали наш стол и, глядя помертвелыми, белыми глазами жадно вам в рот, шептали: "Тетенька, тетенька, оставьте ложечку", и только вы отодвигали тарелку, они, как шакалы, набрасывались на нее, вырывая друг у друга, и вылизывали ее дочиста. В 5 часов я возвращалась домой, убирала комнаты, топила печь, зимой через два дня, варила на дымящей печурке, выедавшей глаза, ежедневно на ужин один и тот же картофель, стоил в то время один фунт - 6 штук 250 руб. ела с солью, а в дни кутежа с редькой и луком. После "ужина" чинила свое тряпье, по субботам мыла пол, в воскресенье стирала. Это было для меня самое мучительное - полоскать белье с примороженными больными руками, адовая мука, а не стирать самой было невозможно. Белье брали только с нашим мылом, стоило оно 5 тысяч фунт, да за стирку рубашки 150 руб. простыни 200 р. полотенца 50 руб. и т. д. Так как дворников в домах более не существовало (большинство из них переименовалось председателями домовых комитетов), то приходилось и дрова таскать, и помои выносить самой. А когда была объявлена повинность дежурить у ворот, то сколько я ни протестовала, доказывая, что по возрасту я от повинности избавлена, председатель ушерят раз я служу, стало быть работоспособна и от повинности уклоняться не смею. И вот с 10 до 1 часу ночи я, как и другие жильцы, кто раньше, кто позже, сидела на тумбе у ворот, опрашивая всех входивших и выходивших из дома. Одна из девиц, очень жизнерадостная, на всякое дежурство облачалась для потехи в оставшееся от былого великолепия вечернее платье, шикарную, еще сохранившуюся шляпу и в белые перчатки, уверяя, что это единственный случай себя показать, так как, сидя на службе в грязи или дома стирая, такое на себя не наденешь, в театры же и кинематографы ей ходить не по карману. Должна отметить, что несмотря на все глумления над буржуями и истязания, как ни странно, за все время моего пребывания в Петрограде желания буржуев отомстить угнетателям я не видела, подчас их "повинности" принимались, конечно теми, кого жизнь еще не повалила, даже с юмором; они же оставались неприязненны и жестоки к нам, хотя "крову шки"-то и у нас ими было попито не мало-Так как я боялась ночевать одна в квартире, - кругом меня несколько квартир было очищено, и хот я обирать у меня уже было нечего, но могли перепугать, - я сговорилась с одним заводским рабочим, бывший шофер Гурко, он взялся ночевать в моей квартире, колоть дрова и выносить помои за 1500 руб. в месяц без кормежки.

Председатель домового комитета, надо думать, блюдя порядок, то и дело закажи ал к жильцам. Явившись как-то ко мне, увидел портреты сына в военных доспехах, приказал немедленно все их убрать, предупреждая, что если зайдет и увидит и в следующий раз "г,енералов", без разговоров отправит меня с портретами в Чека. Я немедленно переслала их на хранение к знакомому присяжному поверенному

Дни шли, положение мое становилось все более и более критическим, придирки и наблюдения Домового Комитета, изнурительная физическая работа, недоедание, отсутствие всяких известий о муже и сыне - измучили меня, я таяла с каждым днем. Скоро, не имея больше вещей, чтобы продавать и пополнять мой бюджет, я должна была отказаться от услуг и моего рабочего, - платить было нечем. Я опять осталась одна и только ужасно боялась, как бы не слечь и не очутиться в больнице, где больные замерзали, где не было ни медикаментов, ни места, валялись вповалку на полу. Хирурги отказывались делать операции, так как от стужи они не могли держать инструмента в руках. А народ мер и мер, как мухи. 30 тыс. гробов в месяц не хватало, брали напрокат. Мой сослуживец и старинный знакомый, барон А- И. Притвиц от истощения ослеп, вскоре умер; он был владелец богатейшего майората в Ямбургском уезде. Похоронили его в общей казенной могиле. Так как гроба жена не могла купить, то на кладбище она повезла его в большой корзине, благо он был очень небольшого роста, обернутого в простыню, поставила на розвальни, сама приткнулась около. Но про себя должна сказать. Бог меня хранил. Я потеряла, правда, два пуда весу, была желта как воск, от вечно мокрых, никогда не просыхающих ног (галоши мои знаменитые послужили только месяц) мне свело пальцы на ногах, руки от стирки и стужи приморожены, от дыма печурки, недоедания и усиленной непрерывной письменной работы сильно ослабли глаза, но я за два года ни разу больна не была. Постичь не могу, как в 60 лет может так ко всему приспособиться человеческий организм.

Но буду продолжать по порядку. Однажды, когда я исполняла одну из тяжелых очередных моих работ, зашла ко мне моя приятельница, известная общественная деятельница, очень душевный человек, пришла в ужас от условий моей жизни. Предложила переехать к ней; у нее была большая - ее эмигрировавших друзей - квартира и прислуга. Я была безумно счастлива. Наконец не быть одинокой! На новоселье я блаженствовала 10 дней. Пошли аресты, особые гонения на партию кадетов. Моя приятельница состояла председательницей Комитета кадетов в одном из районов, ее убедили скрыться, прислуга меня немедленно бросила, поступила в богатый еврейский дом, и опять я осталась одна, в большой квартире - я да еще черный кот, неумолчно мяукавший с голоду, да и я сама была не лучше его. Зачастую я вставала ночью проглотить хоть стакан воды, или погрызть сырой морковки, чтобы заглушить щемящий голод. Тысяч назначенного мне жалованья я не видела три месяца за отсутствием в Государстве денежных знаков. Я уже разгуливала в сапогах с отставшею подошвою, привязанною веревкою, но это ничуть меня не смущало, гак как таких франтих, как я, было много. Тоскливо было отсутствие освещения в темные зимние вечера, зачастую электричество частным лицам совсем не давали, обыкновенно оно горело с 10 до 12, когда все мы, полумертвые от усталости, валились спать. Впрочем, были ночи, когда электричество блистало вовсю, - это в те зловещие ночи, когда производились обыски и арес ты. Все

го знали, все трепетали измученные и издерганные в ожидании приятного визита. Но в дни мрака было *оже жутко. Не имея ни керосина, ни свечей, в моей конуре, выходившей на черный двор, совсем одинокая, с обуревавшими меня печальными думами о близких, оторванных судьбою от меня, я коротала мои вечера, изредка зажигая драгоценные спички, чтобы посмотреть, который час. И вот в одну из освещенных электричеством ночей, в 3 часа раздались на черной лестнице оглушите линые звонки, нетерпеливые удары в дверь и крики. Вскочив г. кровати, 9 догадалась - обыск! Так как у меня в комнате температура была на нуле, я спала одетая, да еще прикрытая ратным тряпьем. Около меня вссд лежали мои драгоценности, письма и фотографии сына, перевязанные- В одну минуту я схватила их, бросилась в уборную и с сокрушенным сердцем утопила. Направилась к дверям, а удары становились все свирепее и свирепее, того и гляди двери снесут. Открыла дверь, за ней 5 детин "краса и гордость революции", двое с ружьями, тут же и председатель Домового Комитета - "салонный танцор", как он называл себя, а также и управляющий домом, - бывший старший дворник, - все по закону, все честь честью. Потребовали у меня документ, он был у меня тоже наготове, народ мы стали все вышколенный; убедившись, что я нахожусь на советской службе, да еще "ответствен ная работница", направились в комнаты, шарили везде, все перевернули, читали письма, рвали, отбирали бумаги. Найдя хороший сафьяновый портфель, хотя и пустой, - забрали. После многое из хороших хозяйских вещей, оказалось, "экспроприировали" (это новомодное у нас слово). Взяли телефонный список с фамилиями, курили, 'острили и только в 5 утра закончили все операции. С меня сняли опрос - "г,де хозяйка, когда вернется". - Сказала, что переехала я всего 10 дней, наняла комнату, хозяйки почти не знаю, а поехала она, как сказала, в Новгородскую губернию за провизией. Управляющий прибавил: "Ей 60 лет, глуха как стена и неработоспособна". "Знаем мы этих глухих да немых, работать паразиты эдакие не хотят, а народ мутить их дело. Счастье ее, что нам под руки не попалась, а мы приехали ее прокатить в Петропавловку. Да мы не прощаемся, а до свидания", - утешили они меня. Через два часа после этого приятного ночного отдыха я уже бежала за кипятком в чайную, а оттуда на работу, на службу до пяти вечера.

Для душевного моего успокоения до меня то и дело доходили вести о смерти кого-либо из оставшихся в Петрограде друзей и знакомых. Умерли от истощения и голода моя невестка барии. Врангель, племянница М. В родственница еще одна, М. Н. Аничкова, умерла от сыпного тифа, А. П. Арапова, дочь Натальи Николаевны Пушкиной, по второму браку Ланской, обратилась в вешалку, обтянутую кожей. Умерла в нищете княгиня Е. А. Голицына, бывшая начальница Ксениинского Института. Ради существования, пока но слегла, несмотоя на свои 68 лет, во всякую погоду торговала на улице бубликами; сестра ее, Е. А. Д превиц кая - также скоро после нее умерла. Эм. Ал. Эллис, бывшая фрейлина, дочь коменданта Петропавловской крепости былых времен, умерла от изнурения. Расстреляны в то время были наши племянники бар. М. и Г. Врангель, при потрясающей обстановке, А. И. Арапов, - это только мои друзья, - общее же число жертв было бесчисленно А сколько сидело по тюрьмам. Порою казалось, вернулись времена Иоанна Грозного, людей извод и и в одиночку, и скопом, со всевозможными муками и терзаниями.

Однако, я все время отвлекаюсь, ю воспоминания так еще болезненно живы и напряжены, так напирают, кажется, что еще не достаточно наглядно обрисовала "коммунистический рай", v. все новым и новым примером, новым штрихом хочется дорисовать эту картину.

Но возвращаюсь к моему повествованию. Вскоре хозяйка дома дала мне знать, к бсльозому моему огорчению, что ей вернуться на квартиру не придется. Немедленно меня уплотнили. Со мной теперь жили еврейка, два еврея, счетчица Народного Банка - бывшая горничная у одной моей хорошей знакомой; жила еще, хотя ворчливая, но хорошая старушка, бывшая няня, чо она вскоре перебралась в деревню, а на ее место поселился рядом со мною ужаснейший красноармеец. Горничная в былое время получала от меня на чаи, именовала меня "Ваше Сиятельством, теперь была так важна, что и приступа к ней не было. Однажды, попросив оказать мне незначительную услугу, я положила перед нею 100 рублей, для меня в то время это был целый куш, она швырнула их: "Ну да, буду я с вами валандаться. А дрянь-то эту уберите, что я на нее купить могу, это даже не гривенник". Положим, она была права, да большего-то дать ей у меня самой че имелось. Девица эта с трудом подписывал" свою фамилию, но жалованье получала такое же, как и я, да в придачу громадный паек, и еще подкармливалась из деревни, и находила, что "теперь не жизнь, а малина".,

Все они разместились в лучших комнатах, я же жила в самой маленькой, которую взяла ради экономии моего крошечного запаса дров. Евреи топили у себя дважды в день, так как служили в Лескоме.

Парадные комнаты были очень хорошо омеблированы. Мебель была карельской березы и красного дерева, зеркала, картины. И во что обратили все это скоро новые обитатели" Ставили в комнатах самовары, дым столбом стоял, сушили белье мокрое на креслах и т. д. Красноармеец был мой ближайший сосед. По дому он расхаживал в белых подштанниках, в туфлях на босу ногу, с трубкою в зубах, горланил на всю квартиру неприличные песни, бесцеремонно на моих глазах любезничал с горничною, зачастую ночью собирал у себя "общество"; что они там делали, не знаю, а только гогот, гам и песни не давали мне не раз заснуть до утра. Впрочем, все это было только беспокойно, но не страшно, возраст мой и видимая ищет спасали меня от худшего. Еся эта компания жила припеваючи ни в чем сравнительно себе не отказывала, меня же третировала и за нищету презирала. Зачастую, вдыхая в себя аре ма жарившегося у них гуся или баранины, мне от раздражавшего мой аппетит запаха делалось дурно.

С марта 1920 года в жизни моей началось новое осложнение. В газетах промелькнула фамилия Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России генерала Врангеля (как я уже сказала выше, моего сына), дальше все чаще и чаще. Все стены домов оклеивались воззваниями и карикатурами на него. То призывали всех к единению против немецкого пса, лакея и наймита Антанты - врага Рабоче Кр стьян ской Республики Врангеля, то изображали его в виде типа союза русского народа. - Облака, скалы, над ними носится старик с нависшими бровями, одутловатыми щеками, сизым носом, одетый в мундир с густыми эполетами, внизу подпись: "Белогвардейский демон"и поэма:

Печальный Врангель, дух изгнанья Витал над Крымскою землей и т. д.

Были и поострее, но для чистоплотной печати не годятся. В ушах имя Врангеля жужжало тогда повсюду, на улице, в трамваях (и разве не чудо, что я уцелела?). Каждую ночь я меняла мой ночлег, находила приют, то у одних, го у других. Мои доброжелатели заволновались, кто предлагал мне переменить паспорт, кто переехать в окрестности, одна организация предложила мне из каких-то сумм Колчака меня ежемесячно субсидировать, чтобы я оставила службу; два других больших учреждения в память второго покойного моего сына (историка и критика искусства) также предложили свою помощь. Но в инвалиды записываться не хотелось, да и служба была моя единственная отрада, в ней я находила забвение от всех ужасов жизни. От денег я с признательностью отказалась, а воспользовалась предложением устроить меня в Общежитие в окрестностях Петрограда, подальше от властей. "С глаз долой, из сердца вон", как смеясь говорили мне мои друзья.

Прописали меня там: вдова Веронел-ли художница. На службу надобно было ездить ежедневно чуть свет. Но, что бы мне ни предстояло, я бы все приняла, лишь бы мне избавиться от моих городских мучителей, да ведь и горничная отлично знала, кто я, и каждую минуту могла меня предать. А разве не счастье было избавиться от их глумлений и ухижении Помню один из таких случаев. От отсутствия топлива зимой лопнули водопроводные трубы, мы должны были сами себе добывать воду, из соседнего дома тащить в третий этаж по грязной, примерзшей, скользкой лестнице. Красноармеец принес для горничной, еврей для еврейки, мне принести было некому. Попробовала было вежливо попросить один кувшин у еврейки. Завизжала, руками замахала: "Вода моя, моя". Нечего делать, взяла свое ведро, отправилась по воду. Изнемогая, обливаясь потом, несмотря на мороз, с трудом удерживая невольно струившиеся по щекам слезы, я приплелась с моим ведром в кухню, где сидела вся компания. Увидя мой жалкий вид, они покатились со смеха, а девица задорно мне крикнула: "Что, бывшая барынька, тяжеленько" Ничего, потрудитесь, много на нашей шее-то понаездилис I" Чтобы не доставить им еще большую радость увидеть меня разрыдавшейся, я безмолвно с моим ведром пошла к себе.

стараясь не слушать несшиеся мне вслед остроты.

И вот теперь мне предстояла радость уйти от этих зверей. Поселившись в Общежитии, я сразу почувствовала себя в раю; положим, рай своеобразный: я помещалась в ?четвертушке" - это четвертая часть комнаты, как в'пьесе Горького "На дне", отделенная ситцевыми занавесками. В каждой четвертушке стояла железная кровать с соломенным блином вместо тюфяка, шкап, стол, два стула, умывальник на ножках и ведро. Две обитательницы на своей стороне имели окна, две - двери, мне досталась без окна. Две жилицы были милые образованные девушки, а моя соседка - голова в голову - истеричная старая дева, учительница. В былое время она частенько забегала ко мне, ходила передо мной на задних лапках, а теперь если я впотьмах уроню ложку, или близко к ее занавеске подвину стул, кричала на меня, как на собаку. "Ишь обнаглела, как Крымская Ханша, Крым-то пока не ваш", и т. д... Но, по счастью, тут, в Общежитии были целые десятки приятных, образованных, душевных людей, как бы тени прошлого, чудом уцелевшие. Все очень известные фамилии, но зная, что коммунисты распоясались, то, чтобы не подвести тех лиц, от наименований воздержусь. Кроме них были сестры милосердия, разные служащие "поневоле", одним словом, какой-то оазис в Дьявольской Совдепской пустыне. Но мы жили настороже с опаской. Ежедневно, чуть свет, во всякую непогоду я тащилась к трамваю на службу. Все чаще и чаще трамваи опаздывали, или среди дороги, за отсутствием электрической тяги, останавливались, и приходилось шлепать пешком. Все чаще и чаще стали поговаривать, что нам грозит быть выброшенными, комиссары уже посетили нас и собираются здание реквизировать для дома отдыха рабочим. Боже! Неужели еще скитаться. Мы жили, не зная, что ждет нас завтра. По счастью, на меня напало равнодушие, а не отчаяние. Буду ли заточена в тюрьму, или умру с голода, не все ли равно" Я уже ничего не ждала, плыла по течению и тупо доживала.

И вдруг... в конце октября 1920 года, однажды, когда я уходила со службы, швейцар мне сказал: вас спрашивают. Смотрю, незнакомая девица - финка. Она просила меня выйти с ней на улицу, так как должна со мной говорить по очень важному делу. Мы вышли. Она сунула мне клочок бумаги, со знакомым характерным почерком моей самой близкой приятельницы, жившей со дня революции в Финляндии. Она писала: "Ваш муж жив. Буду счастлива видеть вас у себя, умоляю, воспользуйтесь случаем, доверьтесь подателю записки вполне. О подробностях не бес покойтесь, все устроено". Побег организовать стоило тогда 1 миллион советских денег, на финские марки 10 тысяч. На мой вопрос: когда ехать" куда? Девица мне сказала - завтра, без всякого багажа, оденьтесь потеплее, поедете по морю часа ЪЧг? 4 на рыбачьей парусной лодке. Все устроено, ни о чем не заботьтесь, - дала адрес, где встретиться. Я выхода, как дальше жить, не видела; как ни труден мне казался путь, - я согласилась. По ночам были уже морозы, залив покрылся уже салом, это оставался последний случай до первопутка...

АРХИВ РУССКОМ I'FBO IKHIIII1

За Русь святую

Не лебедей это в небе стая: Белогвардейская рать святая Белым виденьем тает, тает... Старого мнра последний сон... Молодость - Доблесть - Вандея ?

Дон.

Так писала Марина Цветаева в стихотворении "Дон", который вошел в сборник стихов 1919-1921 годов "Лебединый стан", увидевший свет лишь в 1957 году, в Мюнхене.

Мы знаем (правда, выборочно) героев гражданской войны только с одной стороны - со стороны красных. Белые герои, беззаветно преданные России и отдавшие ей без остатка свою жизнь, долгие десятилетия у себя на родине подвергались глумлению и шельмованию или (как это было с председателями "Русского обще-воинского союза? (РОВС) генералом от инфантерии А. Л. Кутеповым и генерал-лейтенантом Е К. Миллером) прямо выкрадывались чекистами и уничтожались.

Теперь, кажется, приспело время одуматься и начать долгий и многотрудный путь в попытке срастить разорванные куски России.

Предлагаемые фрагменты из книги "Дроздовцы в огне" дают превосходный повод. Уникальность книги ре только в первозданности обжигающего своей правдой материала о белом движении на юге России. Она сплела, соединила в одном венке три славных русских имени.

Имя первое: генерал-майор Михаил Гордеевич Дроэдовский ее главный герой.

Сын генерала, участника Севастопольской обороны, М Г. Дроздов-скин родился 19 (7) октября 1881 года в Киеве. Окончил Киевский кадетский корпус и Павловское военное училище, добровольцем участвовал в русско-японской войне (в 34-м Стрелковом Сибирском полку), был ранен. В числе лучших окончил Императорскую Военную академию. В русско-германской войне был, помимо прочего, начальником штаба 64-й пехотной дивизии, снова получил ранение, доблестно воевал и особенно отличился во главе 60-го пехотного Замостского полка. 24 ноября 1917 года был назначен начальником 14-й пехотной дивизии, но 24 декабря сам сложил это звание. Начиналась гражданская война. На Дону генерал-адъютант М. В. Алексеев уже формировал общероссийские вооруженные силы под именем "Алексеевской организации".,

В Яссах, куда прибыл полковник Дроздоескии было задумано формирование Добровольческого корпуса. Однако генерал Щербачев и Кильче скии видя кругом распад и отчаявшись в возможности борьбы с большевиками, отказались от этой идеи. Движение возглавил Дроздоескии. О дальнейших событиях, о героическом походе 1-й бригады русских добровольцев (среди которых был и Антон Васильевич Туркул), выступивших 24 марта 1^18 года в чисп?~ восьми(.о1 человек с Румынского фронта и поошед-ших с непрерывными боями через Ки шине в Нижний Буг, Каховку, Мегито-поль Бердянск, Мариуполь. Таганрог, красочно и подробно рассказываете Я в книге "Дроздопим в огне? 1Б мая добровольческий отряд вышел к Ростову, из которого красными соединениями были выбиты казачьи части. В июня дроздовцы, вместе с казаками заняли Ростов, а затем в Новочеркасске с -ряд, выросший до грех тыся?', соединился с Добровольческой армией, которой командовал генерал-леитенлнт А. И Деникин. Руководимая Дроздов-ским 3-я дивизия на Северном Кагке зе покрыла себя неувядаемой славой.

13 ноября 1918 года, под Ставрополем, Дроздоескии был ранен третий раз, перевезен в Екат ринодар где и скончался 14 янвося *919 года. В память о нем А. И. Деникип прилезал одному из созданных Дроздовским полков именоваться впредь "2-м Офицерским генерала Дроздовского полком", а впоследствии вся 3-я дивизия получила наименование "Дроздо скои"

Имя второе: генерал-майор Антсн Васильевич Гуркул.

Автор книги "Дроздовцы в огне", герой белого движении 1918"1920 гордое сподвижник Александра Павловича Кут пова

Русско-германскую воину А. 8 Tvp-кул встретил вольноопределяющимся а в гражданскую стал генералам. Встав во главе дроздовцев, он сделался известен не только всей Добровольческой армии, но и красным своим** впечатляющими подвигами. Хочется предоставить здесь слово автору некролога в парижском журнале "Возрождение" - кПамяти Белого Героя", скромно подписавшемуся "Г аг. ли ло-лиец":

"Действительно, (ечераг Туркул и его дроздовцы делали чудеса. Иван Л у каш описал всю их эпопею, со слов генерала, в своей книге "Дроэловць в огне". Не преувеличивав можно сказать - блестящая страница я летописи борьбы за национапьиую Россию

В Галлиполи генерал Туркул был одним из ближайших помощников генерал*) Кутелова в деге сохранения воинских кадров, поддержания духа и дисциплины. Кто из галлиполииц а например, не помнит "Дроздовской учебной команды"?

Позже, во Франции, после похищения генерала Кутепова, генерал Туркул понял, что "сохранять кадры" - это далеко не все, что требуется от военачальника за рубежом. Он сумел объединить не только "своих Дроздов", но к его группе примыкали все, кто искал действия в смысле антибольшевистской акции. Он издавал газету "Сигнал", привлекшую и выдвинувшую многих талантливых его сотрудников, устраивал доклады, заставлял своих соратников заниматься самообразованием, работал много сам.

Во время второй войны он, как и многие эмигранты, надеялся, что события, быть может, принесут освобождение русскому народу. Однако действительность оказалась иной: Россию, с точки зрения немецких политиков, населяли всего лишь "осты".,.. Генерал Туркул сделал все возможное, чтобы облегчить положение и военнопленных и рабочих.

После войны он возглавил кадры Русской Освободительной Армии "Р. О. А - обосновался в Мюнхене, издавал и редактировал трехмесячный журнал "Доброволец" - орган внутренней связи кадров Р. О. А

В последний раз генерал Туркул был в редакции "Возрождения", оказавшись проездом из Ниццы в Германию. Много говорил о событиях в России, о сдвигах, наблюдающихся после смерти Сталина.

? Знаете, - сказал он, прощаясь - я повторяю то, что говорю вот уже скоро сорок лет: "Коммунизм умрет - Россия никогда!?

Антон Васильевич Туркул скончался в Мюнхене в 1963 году

Имя третье* Иван Созонт яич Лук ш

Замечательный русский писатель, ксооыи сделал литературную запись "Дроздовцев в огне".,

В 1943 году одно из крупных парижских издательств обратилось к ли тературоведу П. Е. Ковалевскому с предложением написать историю русской литературы за рубежом. Лукаша уже не было в живых, и на просьбу Ковалевского откликнулась вдова писателя, передавшая биографическую записку о муже. Вот она.

"Иван Созонгович Лукаш родился в Петербурге, в здании Академии Художеств, в 1892 году. Отец его был сторожем Академии, а мать заведовала столовой Иван Созонтович младший из семи детей

Дед казак. Отец самоучка, солдат дореформенного времени, знал все" художников и скульпторов, и они его уважали- Репин написал с него запорожца с повязанной головой на своей знаменитой картине. Мать была воспи темницей художника Боголюбова, крестьянского происхождения. Всем детям Лукаши дали высшее образование. Отец в конце жизни получил почетное гражданство^'.

Иван Созонтович Лукаш скончался на сорок восьмом году жизни, в 194С году. Его книги: повесть "Голое поле? (1921) поэмы < Дом усопших" (1922) и "Дьявол" (1922), сборник "Черт на гауптвахте", роман ("Бел-цвет" (,923). повесть "Граф Калиостро" (1925), трилогия в рассказах "Сны Петра? (1931), сборник рассказов "Дворцовые гренадеры" (1928), роман "Пожар Москвы" (1923), романы "Вьюга? (1936) и "Ветер Карпат" (1938). Лучшим произведением Лукаша критика называла "Бедную любовь Мусоргского" (1940). * Литературная запись Лукаша воспоминаний Туркула "Дроздовцы в огне" появилась в печати в Белграде, в 1937 году. В СССР публикуется впервые.

Три героя этой книги возвращают нас к событиям гражданской войны, участники которой - по обе стороны - создали свой фронтовой эпос, свои былины, свои песни. "Смело мы в бой пойдем За Русь святую И как один прольем Кровь молодую", "

пели белые добровольцы. Позднее красные написали новые слова. Но мелодия осталась прежней

ОЛЕГ МИХАЙЛОВ

ГЕРОИ БЕЛОЙ РОССИИ

Генерал А. В. Тури - 1920 году

Наша Заря

...Я вбегаю по ступенькам деревянной лестницы к нам в ?юнкерскую", на верхний этаж нашего тираспольского дома, смотрю: а через спинку кресла перекинут френч моего брата Николая с белым офицерским Георгием. Николай, сибирский стрелок, приехал с фронта раньше меня, и я не знал ни о его третьем ранении, ни об ордене Святого Георгия. В третий раз Николай был ранен тяжело, в грудь.

Я приехал с фронта тоже после третьего ранения: на большой войне я был ранен в руку, в ногу и в плечо. Мы были рады нечаянной и недолгой встрече: врачи настояли на отъезде брата в Ялту - простреленная грудь грозила чахоткой. Это было в конце 1916 г. Вскоре я снова уехал на фронт. И вот, на фронте, застиг меня 1417 год.

Я представляю себе себя самого, тогдашнего штабе -калитана 75-го пехотного Севас гопольскш о полка, молодого офицера, который был потрясен национальным бедствием революции, как и тысячи других среди военной русской молодежи.

Моя жизнь и судьба неотделимы от судьбы русской армии, захваченной национальной катастрофой, и в том, что я буду рассказывать, хотел бы я только восстановить те армейские дела, в которых я имел честь участвовать, и тех армейских людей, с кем я имел честь стоять в огне заодно.

В pa irap 1917 года, когда замитинговал и наш полк, я стал в нашей дивизии формировать ударный батальон.

Надо сказать, что почти с начала войны у меня служил ординарцем ефрейтор Курицын, любопытный солдат. Ему было лет под сорок. Рыжеватый, с нафабренными усами, ад был горький пьяница и веселый человек. Звали его Иваном Филимоновичем. До войны он был кровельщиком, во Владимирской губернии у него осталась жена и четверо ребят. Курицын очень привязался ко мне.

В 1917 году я отправил его в отпуск и в армейском развале забыл о моем Санчо Панса. И вот внезапно он явился ко мне, но в каком виде: оборванец, в ветоши, в синяках и без сапог.

? Ты что же, - сказал я ему, - ну не образина ли ты, братец. Обмундирование и то пропил...

? Никак нет, не пропил. Меня товарищи раздели.

И Курицын поведал мне, как приехал из отпуска в наш полк, а меня в полку нет, и комитетчики злобятся, что я отбираю ударников. Иван Филимонович не пожелал оставаться в развалившемся полку и подал докладную по команде, чтобы его из полка отправили ко мне.

Тут и начались испытания ефрейтора Курицына. Комитетчики всячески его оскорбляли, "холуем" бранили, что "р,яшку в денщиках нажрал", доходило и до затрещин, а потом на митинге проголосовали отобрать от него все обмундирование, сапоги, казенные подштанники, даже портянки, а выдать самую ветошь. Потому-то Иван Филимонович и явился ко мне чуть ли не нагишом.

Он стоит передо мною, а мне вспоминаются Карпаты, ночь, снег. В ночной атаке на Карпатах я был ранен в ногу. Атаку отбили, наши отошли. Я остался лежать в глубоком снегу, не мог подняться, кость нестерпимо мозжила; я горел и глотал снег. Помню сухие содрогания пулеметного огня, и как надо мною в морозной мгле роились звезды.

Иван Филимонович тогда подобрался ко мне и поволок меня под мышки по снегу. Я невольно застонал. Он прошептал мне сердито, чтобы я молчал. Так он вынес меня из огня. Сам он был ранен в грудь; на груди шинель его была черной от крови и клубилась паром.

Я вспоминаю его на Карпатах, также как и другого ефрейтора. Горячего, рядового Розума и рядового Засунько и тысячи тысяч других русских солдат, верных присяге и долгу, спящих теперь вповалку в братских могилах до трубы архангела.

И думаю, что они, наши светлоглазые русские орлы, послушные во всем, даже в самой смерти, верящие офицеру и верные ему всей душой, они и создали героическую молодежь, для которой солдат всегда был младшим братом - героическую молодежь, три года отбивавшую от советского рабства Россию. Мы бились за русский народ, за его свободу и душу, чтобы он, обманутый, не стал советским рабом.

Возвратившегося Ивана Филимоновича я поблагодарил за верную службу, а его жене, во владимирское село, послал сколько мог денег. Самому Курицыну дагь деньги на руки поостерегся: все равно пропьет.

Это было под Венденом, куда после развала 12-й армии был переброшен в 3-ю Особую дивизию мой ударный батальон. Там Курицын и напросился доставить ко мне домой трех моих коней. Кони, действительно, были хороши, и заплатил я за них хорошо, но их надо было везти в Тирасполь, чуть ли ни через всю Россию, в самую разруху.

Жалел коней и мой вестовой, сибиряк Павел Дроздов. Дроздов был солдат заботливый. В глинистых окопах, полных воды, если у меня промокнут ноги, обязательно найдутся у Павла шерстяные носки на перемену, всегда есть чистое белье, а горячие котелки из кухонь он мне носил под самым огнем. Сибиряк был человек суровый, любитель порядка и спорщик по домашним делам.

Павел Дроздов очень желал получить Георгиевский крест. Под Станиславовым он напросился со мной в бой. Я дал команду к атаке, поднялся, за мной адъютант ударного батальона, а все лежат. Смотрю, поднимается один мой Павел.

Так мы трое и начали атаку: командир, адъютант и вестовой. За нами поднялись все. Павел был легко ранен в плечо. В атаке он заслужил свой солдатский крест. После удачного боя нам пришлось переходить вброд какую-то речонку, и вот мой новый герой окликает меня по-домашнему: "Ваше благородие, как вы ноги промочили, носки другие подмените!? Любопытно, что после этого боя все солдаты весьма уважительно стали величать Дроздова по имени-отчеству.

Сибиряки, чалдоны, крепкий народ. Я помню, как эти остроглазые и гордые бородачи ходили в атаку с иконами поверх шинелей, а иконы большие, почерневшие, дедовские. Из окопов другой норовит бабахать почаще, себя подбодряя, а куда бабахает - и не следит. Сибирский же стрелок бьет редко, да метко. Он всегда норовит стрелять по прицелу. Про сибиряков недаром говорят, что они белке в глаз метят, чтобы шкурки не испортить. Губительную меткость их огня и боевую выдержку отмечают, как известно, многие военные писатели, и среди них генерал Людендорф.

своими победами сибирские бородачи перед другими солдатами были горды, что называется, до черта. Едва зайдет при них солдатский разговор, что такому-то полку дали георгиевские петлицы, или что там-то снова прославилась гвардия, как сибиряк уже щурится презрительно и говорит с равнодушием: "Да брось ты про георгиевские петлицы... Гвардея тоже... Что гвардея, когда мы. сибирячки, с ашалонов Аршаву атаковали".,

Вот мой чалдон Дроздов с Курицыным погрузили коней в нагон и поехали. А куда поехали - неизвестно ни им, ни мне.

Я с девятью офицерами-ударниками добрался до Тирасполя только к самой зиме, среди тяжелого развала, тягостного и бессмысленного гама митингов, кишащих солдат. В Тирасполе моих вестовых не было, и я подумал, что они либо загнали лошадей, либо их самих куда-нибудь загнали с конями.

Все эти девять офицеров жили у меня в доме. Мы всюду ходили вместе: даже бриться и за папиросами. Уже тогда мы решили пробраться на Дон, о котором доносились глухие слухи. Тирасполь, полный солдат и матросов, тоже митинговал, но никто из нас не снимал погон, и ходили мы по улицам с ручными гранатами, обычно четверо впереди, четверо позади, а я посредине.

Товарищи нас явно боялись, а когда попытались напасть, мы отбили нападение ручными гранатами. Гранаты нам пришлось бросать около самой женской гимназии, и сотни детских лиц смотрели на этот нечаянный бой, прижавшись к стеклам окон. Такой была наша тираспольская Вандея.

Вскоре после того, на балу в реальном училище, ко мне подошел какой-то штатский господин. Это был капитан Кавтарадзе, грузин, растрелянный позже грузинами же. Он предложил мне ехать в отряд полковника Дроздовского, формируемый в Яссах, чтобы идти на Дон к генералу Корнилову.

О Дроздовском ни я, ни девять моих офицеров совершенно ничего не знали. Я поручил одному из ударников, поручику Турбину, съездить и узнать, существует ли такой отряд. Через три дня поручик Турбин вернулся и доложил, что отряд Дроздовского действительно есть. Тогда мы все решили ехать к Дроздовскому, чтобы пробиваться к Корнилову отрядом, а не одиночками, что было куда тяжелее.

Помню солнечное зимнее утро. Мать сидела в гостиной у окна. Ее седая голова была как бы очерчена прохладным серебристым светом. Я вошел и молча сел на поручень ее кресла. Мать заметила, что мне не по себе.

? Ты хочешь что-то сказать"

? Да, я ухожу с Дроздовским. В поход.

? Какой поход... Войны больше нет. Все развалилось, все кончено...

? Это хуже войны. Дело идет о существовании России. Мать склонила седую голову:

? Николай в Ялте, больной... Может быть смертельно. Ты едва оправился от ран. Я почти не видала вас... За что опять отнимают вас обоих" У меня же сил больше нет. Я мать.

Она зарыдала глухо. Я поцеловал ее седую голову с таким строгим и милым пробором. Я говорил ей как умел, что если не противопоставить человеческой честной силы бесчеловечным и бесчестным насильникам, все равно они разгромят жизнь. Или Россия и человеческая жизнь в России будут взяты нами с боя, или Россия и вся жизнь в ней будут замучены большевиками.

Мать слушала меня, отвернувшись к окну. Когда она обернулась, ее глаза были сухи и светились печально. Мать привыкла к разлукам. Мой отъезд был решен.

Провинциальный Тирасполь мирно светился от снега. Стояла ясная, крепкая зима. Однажды, в начале декабря, наша горничная вызвала меня вниз:

? Ваши пришли, - весело и загадочно сказала она.

Я вышел в прихожую, а там, в облаке морозного пара, оттаптывая снег, стоят Курицын и Дроздов, оба в ладно пригнанных шинелях. Оруженосцы не только доставили моих коней, но и откормили их до того, что верховые кони стали похожи на ломовых битюгов. Чудаки, везли коней без одной выводки целых пять недель.

По дороге мои проводники завалили сеном, натасканным из интендантских складов, весь товарный вагон, а под овес заняли еще и соседнюю площадку. Сказать ли, что Курицын и Дроздов изловчились раздобыть по дороге больше ста тюков прессованного сена. Они привезли каких-то чудовищных зверей, для Гаргантюа, которые вскоре и были проданы. Перестарались.

Наша встреча была самой душевной. Оба они хорошо у меня отдохнули. Потом я помог Дроздову выехать в Сибирь, куда он торопился, а Курицыну сказал:

? Поезжай и ты, брат, в деревню.

? А вы. ваше благородие, куда собираетесь"

? Як генералу Корнилову.

? А мне что же делать в деревне?

? Как что" Вот чудак. У тебя жена, дети, семья.

? Сами знаете, к семейственному я не пригож. А на те деньги, что вы им, спасибо, послали, жена год будет жить, да еще радоваться, что меня нет. Не поеду я, ваше благородие, в деревню. Я уж с вами останусь. Как допрежде был, так и теперь.

Я наградил его чем мог, сказал, что он может остаться у нас присмотреть за конями, но потом обязательно должен возвращаться к себе домой.

С девятью офицерами я выехал в отряд Дроздовского, а Курицын, можно сказать, меня обманул: во Владимирскую губернию он так и не вернулся, а остался в Тирасполе, в нашем доме.

В Румынии было тогда полно русских войск, но сверху никто не отдавал приказа о создании добровольческих отрядов. Больше того, русское командование растерялось.

Бригады добровольцев формировались в Кишиневе, в Яссах и под Яссами, на станции Скинтея. Третья бригада, полковника Дроздовского, куда мы прибыли, стояла на этой станции. Помню, как уже после одной командировки в Киев, когда я ехал назад в Скинтею, на бульваре в Кишиневе встретилась мне блестящая коляска бессарабского помещика. В коляске я узнал моего старого приятеля, однополчанина по большой воине, поручика Мелентия Димитраша. Кряжистый, с рыжеватыми усами, спортсмен британской складки, с дерзко улыбающимися зеленоватыми глазами, он был известен как блестящий, бесстрашный офицер. Ди-митраш был добровольцем в Китае во время восстания "Большого Кулака", на Японской и на Великой войне.

Мы расцеловались. Указывая на трехцветный наугольник на моем рукаве, Димитраш спросил:

? А это что такое?

? Это бригада русских добровольцев.

Димитраш небрежно расспросил о бригаде, о Дроздов ском, и пригласил к себе обедать.

В самый разгар обеда Димитраш куда-то исчез. Вдруг торжественно растворились двери, и хозяин появился в полной походной форме, с таким же, как у меня, наугольником из трехцветных ленточек на рукаве. Слегка смущенный, он поглаживал рыжеватые усы, его зеленые глаза смеялись:

? Ну вот, - сказал Димитраш, - я бросаю все это и тоже ухожу. Да здравствует поход. За Россию.'

На другое утро мы уже ехали с ним в Скинтею.

В феврале румыны начали вести переговоры о сепаратном мире. Тогда-то растерявшимся русским командованием был отдан предательский приказ о расформировании русских добровольческих частей. Приказ этот отдал генерал Кель-чевский, перешедший позже к большевикам.

Бригады в Кишиневе и в Яссах приказу подчинились и были распущены. В нашей третьей, Скинтейской бригаде, полковник Дрозловский созвал командный состав, прочел приказ о расформировании и сказал:

? А мы все-таки пойдем...

Ни одного мнения не было подано против. Как и Корнилов, мы восстали против революции. Мы не только не подчинились приказу, но спешно выступили со станции Скин-тея в Яссы. Сосредоточились мы у Ясс на вокзале Сокола. Там к нам подошла одна офицерская рота из бригады, расформированной в Яссах. Рота тоже не подчинилась приказу. Мы стали военными бунтовщиками.

Дроздовскнй уехал в штаб румынского фронта выяснять обстановку, а офицеры и добровольцы, подходившие к нам из города, стали передавать, что наш отряд со всех сторон окружают румынские войска. Мы немедленно отправили сторожевые охранечия и выставили пулеметы.

У вокзала были брошены русские пушки. Мы расставили нашу артиллерию, с нею и эти пушки. Наши жерла были направлены на парламент, заседавший тогда в Ясском дворце. Было решено не допускать разоружения. Я помню бессонную ночь, помню ночное собрание старших начальников. Мы ждали приезда Дроздовского, мы решили пробиваться с боем, если румыны ие согласиться нас пропустить.

Утром румыны' прислали нового офицера с требованием разоружиться. Мы отказались и предупредили, что при первой же попытке разоружить нас силой огонь всей нашей артиллерии будет открыт по городу и парламенту.

А Дроздовского все не было. У многих не только росла тревога за него, но закрадывались и сомнения. В десять часов утра погожего ясного дня, когда мы со всех сторон были окружены румынами и зловеще сверкало на солнце их и наше оружие, вдруг показался автомобиль. В нем Дроздовскнй. Он как будто бы махал белым платком. Машина остановилась. Мы кинулись к командиру.

? Господа, - радостно сказал Дроздовский, махая листком бумаги, - пропуск у меня в руках - дорога свободна. После обеда мы выступаем.

От нашего молодого горячего "ура" задрожали вокзальные стекла. Дроздовский не мог к нам вернуться вчера - его не пропустили. Тогда он снова поехал в штаб румынского фронта и там раздобыл нам пропуск.

Мы стали лихорадочно грузиться в эшелоны. 26-го февраля 1918 года Бригада русских добровольцев полковника Михаила Гордеевича Дроздовского начала свой поход; я шел фельдфебелем второй офицерской роты. В Кишинев мы пришли эшелонами. Там подождали, пока подойдут последние эшелоны, и вот - поход начался.

Было нас около тысячи бойцов. Никто не знал, что впереди. Знали одно: идем к Корнилову. Впереди сотни верст похода, реки, бескрайние степи, половодье, весенняя грязь и враги, со всех сторон свои же, русские враги. Впереди потемневшая от смуты, клокочущая страна, а кругом растерянность, трусость, шкурничество, и слухи о разгуле красных, о падении Дона, о поголовном истреблении на Дону Добровольческой армии. Мы были совершенно одни, и все-таки мы шли.

Нас вел Дроздовский. Теперь мы узнали, что он окончил Военную Академию, участвовал в Японской войне добровольцем в 34-ом сибирском полку, был ранен, на большой войне командовал 60-ым Замостским пехотным полком, а когда был начальником штаба 64-ой пехотной дивизии, сам повел в Карпатах в атаку два полка и снова был ранен.

Дроздовский был выразителем нашего вдохновения, сосредоточием наших мыслей, сошедшихся в одну мысль о воскресении России, наших воль, слитых в одну волю борьбы за Россию, и русской победы. Между нами не было политических разнотолков. Мы все одинаково понимали, что большевизм не политика, а беспощадное истребление самых основ России, истребление в России Бога, человека и его свободы.

Я вижу тонкое, гордое лицо Михаила Гордеевича, смуглое от загара, обсохшее. Вижу, как стекла его пенсне отблескивают дрожащими снопами света. В бою или в походе он наберет, бывало, полную фуражку черешен, а то семечек, и всегда что-то грызет. Или наклонится с коня, сорвет колос разотрет в руках, ест зерна.

В наш поход Дроздовский вышел с одним вещевым мешком, и нам было приказано не брать с собой никаких чемоданов, никаких гинтеров.

Припоминаю один ненастный серый день на походе, когда несло мартовский снег. Дымилась темная, мокрая степь, дымились люди и кони, колыхавшиеся в тумане как привидения. Уныло чавкала под ногами холодная грязь. Я и капитан Андриевский устроились на подводе под моей буркой. Снег стал мельче, колючее; сильно похолодало, и бурка затвердела. Поднялась пурга.

Из тумана на нашу подводу вышло высокое привидение. Это был Дроздовский верхом, в своей легкой солдатской шинелишке, побелевший от снега. Его окутанный паром конь чихал. Видно было, как устал Дроздовский, как он прозяб, но для примера он все же оставался в седле

Мы предложили ему немного обогреться у нас под буркой. Неожиданно Дроздовский согласился. Сено под нами было теплое и сухое. Мы быстро нагребли ему сена, он лег между нами, вздохнул и закрыл глаза. Мы накрыли командира буркой и еще стали своими спинами согревать его от злющего ветра. Под мерное качанье подводы Дроздовский заснул. Глухо носилась пурга. Мы с Андриевским побелели от снега, нас заметало, но мы лежали не шелохнувшись.

Дроздовский спал совершенно тихо, его дыхания, как у ребенка, не было слышно. Он отдыхал. Так он проспал часа четыре, а когда пробудился, был очень смущен, что заснул на подводе.

У обритых, всегда плотно сжатых губ Дроздовского была горькая складка. Что-то влекущее и роковое было в нем. Глубокая сила воли была в его глуховатом голосе, во всех его сдержанных, как бы затаенных движениях. Точно бы исходил от него неяркий и горячий свет.

Свой известный дневник Дроздовский начал на походе, и записи его дневника - заветы Дроздовского - сегодня живы так же, как и в те дни, когда мы по степям шли на Дон:

"Только смелость и твердая воля творят большие дела. Только непреклонное решение дает успех и победу. Будем же и впредь, в грядущей борьбе, смело ставить себе высокие цели, стремиться к достижению их с железным упорством, предпочитая славную гибель позорному отказу от борьбы".,

"Голос малодушия страшен как яд."

"Нам остались только дерзость и решимость."

"Россия погибла, наступило время ига. Неизвестно на сколько времени. Это иго горше татарского."

"Пока царствуют комиссары, нет и не может быть России, и только когда рухнет большевизм, мы можем начать новую жизнь, возродить свое отечество. Это символ нашей веры."

"Через гибель большевизма к возрождению России. Вот наш единственный путь, и с него мы не свернем."

"Я весь в борьбе. И пусть война без конца, но война до победы. И мне кажется, что вдали я вижу слабое мерцание солнечных лучей. А сейчас я обрекающий и обреченный."

Обрекающий и обреченный. Он таким и был. Он как будто бы переступил незримую черту, отделяющую жизнь от смерти. За эту черту повел он и нас, и если мы пошли за ним. никакие страдания, никакие жертвы не могли нас остановить. Именно в этом путь Дроздовского: "Через гибель большевизма к возрождению России, единственный путь, наш символ веры"

Белая идея не раскрыта до конца и теперь. Белая идея есть самое деле, действие, самая борьба с неминуемыми жертвами и подвигами. Белая идея есть преображение, выковка сильных людей в самой борьбе, утверждение России и ее жизни в борьбе, в неутихаемом порыве воль, в не-прекращаемом действии. Мы шли за Дроздовским, понимая тогда все это совершенно одинаково.

На походе мы узнали еще о другом отряде добровольцев. Один полковник собрал его в Измаиле и выступил вслед за нами. В селе Каменный Брод этот отряд нас догнал. Измаильский полковник был невысокого роста, с пристальными светло-серыми глазами. Он заметно приволакивал ногу. Мы узнали, что его фамилия Жебрак-Русакевич.

Полковник Жебрак был ранен в колено еще на Японской войне, когда был офицером в одном из сибирских полков. Тогда же он получил орден Святого Георгия. На большую войну он пошел добровольцем: был он военным судьей, но подал рапорт о зачислении в действующую армию и получил полк Балтийской дивизии, стоящей тогда по гирлам Дуная. Он принес нам знамя Балтийской дивизии, морской Андреевский флаг с синим крестом. Андреевский флаг стал полковым знаменем нашего стрелкового офицерского полка.

На походе мы встречали эшелоны германцем и австрийцев, тянувшиеся к югу. Под Каховской герм )Н",ь: предложили нам свою помощь. Отличный германский в "вод, с пулеметом на носилках, уже подошел к нам по глубокому песку. Германских пулеметчиков мы поблагодарили, но сказали, что огня открывать не надо. На паромах мы перевалили через Южный Буг, а Днепр перешли у Каховки, с которой нам суждено было встретиться снова, в самом конце нашей борьбы. С короткого боя мы взяли Акимовку, где уничтожили отряд матросов-коммунистов, ехавших эшелоном в Крым. С боя заняли Росаново и захватили Мелитополь.

В Мелитополе мы мобилизовали сапожников и портных, на складах военно-промышленного комитета нашли огромные запасы защитного сукна, отлично оделись и обулись. Там же были сформированы две команды, мотоциклистов-пулеметчиков и мотоциклистов-разведчиков.

Стояла сильная весна. Все купалось в радостном свете. Зелено-дымная степь звенела, дышала. Это был благословенный гул жизни, как бы подтверждавший, что и мы все идем для одного того, чтобы утвердить в России Благоденствие.

И вот, после двухмесячного похода, после тысячи двухсот верст пути, появились мы со всей нашей артиллерией и обозами под Ростовом, точно из самой зеленой степи чудесно выросло наше воинство.

Команде мотоциклистов-разведчиков дано было задание выяснить силы большевиков в Ростове и установить, где они сосредоточены. Разведчик-мотоциклист, юнкер Анатолий Прицкер, превосходно выполнил боевое задание: по его доклада была выдвинута куда следует артиллерия, дано направление движению войск, и полковник Войнало-вич начал наступать на Ростов.

В Страстную субботу 22-го апреля 1918 гола, вечером, началась наша атака Ростова. Мы заняли вокзал и привокзальные улицы. На вокзале, где от взрывов гремело железо, лопались стекла и ржали лошади, был убит пулей на перроне доблестный начальник штаба нашего отряда, генерального штаба полковник Войналович. Он первый со Вторым полком атаковал вокзал. За ним подошла на вокзал наша вторая офицерская рота. Большевики толпами потекли на Батайск и Нахичевань.

Ночь была безветренная, теплая, прекрасная - воистину Святая ночь. Одна полурота осталась на вокзале, а с другой я дошел по ночным улицам до ростовского кафедрального собора. В темноте сухо рассыпалась редкая ружейная стрельба. На улицах встречались горожане богомольцы, шедшие к заутрене. С полуротой я подошел к собору: он смутно пылал изнутри огнями. Выслав вперед разведку, я с несколькими офицерами вошел в собор.

Нас обдало теплотой огней и дыхания, живой теплотой огромной толпы молящихся. Все лица были освещены снизу, таинственно и чисто, свечами. Впереди качались, сияя, серебряные хоругви: крестный ход только что вернулся. С амвона архиерей в белых ризах возгласил:

? Христос Воскресе!

Молящиеся невнятно и дружно выдохнули:

? Воистину...

Мы были так рады, что вместо боя застали в Ростове Светлую Заутреню, что начали осторожно пробираться вперед, чтобы похристосоваться с владыкой. А на нас, сквозь огни свечей, смотрели темные глаза, округленные от изумления, даже от ужаса. С недоверием смотрели на наши офицерские погоны, на наши гимнастерки. Никто не знал кто мы. Нас стали расспрашивать шепотом, торопливо. Мы сказали, что белые, что в Ростове Дроз овскии Темные глаза точно бы потеплели, нам поверили, с нами начали христосоватьс я.

Я вышел из собора на паперть. Какая ночь, святая тишина. Но вот загремел, сотрясая воздух, пушечный гром. Со стороны Батайска стреляет бронепоезд красных. Каким странным показался мне в эту ночь гул пушечного огня, находящий шум снарядов.

От собора я с полуротой вернулся на вокзал. По улице, над которой гремел пушечный огонь, шли от заутрени люди. Они несли горящие свечи, заслоняя их рукой от дуновения воздуха. Легкими огоньками освещало внимательные глаза.

На вокзале, куда мы пришли, в зале первого класса теперь тоже теплились церковные свечи, и от их огней все стало смутно и нежно. Ростовцы пришли нас поздравлять на вокзал. Здесь были пожилые люди и седые дамы, были девушки в белых платьях, только что от заутрени, дети, молодежь. Нам нанесли в узелках куличей и пасх. На некоторых куличах горели тоненькие церковные свечи. Обдавая весенним свежим воздухом, с нами христосовались. Все говорили тихо. В мерцании огней все это было как сон. Тут же, на вокзале, к нам записывались добровольцы, и рота наша росла с каждой минутой.

В дна часа ночи на вокзал приехал Дроздовский. Его обступили, с ним христосовались. Его сухощавую фигуру, среди легких огней, и тонкое лицо в отблескивающем пенсне, я тоже помню, как во сне. И как во сне, необычайном и нежном, подошла к нему маленькая девочка. Она как бы сквозила светом в своем белом праздничном платье. На худеньких ручках она подала Дроздовскому узелок, кажется с куличом, и внезапно, легким детским голосом, замирающим в тишине, стала говорить нашему командиру стихи. Я видел, как дрогнуло пенсне Дроздовского, как он побледнел. Он был растроган. Он поднял ребенка на руки, целуя маленькие ручки.

Уже светало, когда вокзал опустел от горожан. А на самом рассвете большевики подтянули подкрепления из Новочеркасска. В те мгновения боя, когда мы несли тяжелые потери, к Дроздовскому прискакали немецкие кавалеристы. Это были офицеры германского уланского полка, на рассвете подошедшего к Ростову. Германцы предложили свою помощь. Дроздовский поблагодарил их, но помощь принять отказался.

Мы стали отходить на армянское село Мокрый Чалтырь. На поле, у дороги мы встретили германских улан. Все они были на буланых конях, в сером, и каски в серых чехлах, у всех желтые сапоги. Их полк стоял в колоннах. Ветер трепетал в уланских значках.

Когда мы с нашими ранеными проходили мимо, раздались короткие команды, слегка поволновались кони, перелязгнуло, сверкнуло оружие, и германский уланский полк отдал русским добровольцам воинскую честь. Тогда мы поняли, что война с Германией окончена.

В Мокром Чалтыре, в первый день Пасхи, командир нашего офицерского полка генерал Семенов передал полк новому командиру, полковнику Жебраку-Русакевичу. В ,"тот же день до нас дошли слухи, что в Новочеркасске идет бои между красными и восставшими казаками. Полк выступил на Новочеркасск.

Когда мы внезапно показались под городом, он уже почти был оставлен восставшими донцами, державшимися только на окраинах. Красные наступали. На наступающих двинулась наша кавалерия, бронеавтомобиль и конно-горная батарея. Нас не ждали ни донцы, ни красные. Неожиданная наша атака обратила красных в отчаянное бегство.

На третий день Пасхи, 25-го апреля 1018 года, Новочеркасск был освобожден.

Земля обетованная

Как и в другие города, после освобождаемые нами, мы точно несли с собою весеннее солнце. Солнце всегда было нашим союзником. Союзником большевиков была зимняя стужа.

Мы вошли в Новочеркасск по приказу Донского походного атамана Попова, когда восставшие казаки еще отбивались от красных на горевшей от артиллерийского огня Хотунке. Красных, вместе с нами, со стороны города атаковало несколько лихих казачьих сотен, а со стороны Алек-сандро-Грушевска подоспел на призыв Попова донской отряд полковника Семилетова.

С офицерской ротой я уже колесил по улицам. Это была военная хитрость донского командования. Нас было мало, но мы должны были проходить так, чтобы наше появление в разных местах города могло создать впечатление, будто бы нас много.

Последний двенаццатичасовой переход всех измотал. Серые от пыли, с лицами, залитыми потом, мы медленно, но стройно проходили по улицам. Светлое неистовство тво-рилось кругом. Это было истинное опьянение, радость освобождения. Все эта незабвенно. Мы как бы сбросили со всех темное удушье, самую смерть, все снова увидели, что живы, свободны, что светит солнце. Наши ряды не раз расстраивались. Женщины, старики обнимали нас, счастливо рыдали.

Наш капитан с подчеркнутым щегольством командовал ротой, сверкали триста двадцать штыков, и, как говорится, дрожала земля от крепкого шага.

- Христос Воскресе! Христос Воскресе! - обдавала нас толпа теплым гулом.

? Воистину воскресе! - отвечали мы дружно.

Надо сказать, что особенно строго берегли мы винтовки: они горели от блеска, всегда были тщательно смазаны. Магазинную часть, затвор мы хранили, как хрупкое сокровище. На походе нам разрешалось обматывать магазинную коробку суконками и тряпьем, затвор своей винтовки, я, например, обматывал, должен признаться, холщовой штаниной от солдатских исподников.

Не с тряпьем же на винтовках входить в Новочеркасск - командир роты приказал наши фантастические чехлы снять, я сунул мою солдатскую штанину в карман.

Так мы колесили в тот день по улицам. Кругом улыбающиеся, заплаканные лица. Ко мне подошла пожилая дама с двумя девочками:

Разрешите с вами похристосоваться.

А у меня лицо в поту, и пыль в палец толщиной. Смущенный, я сунул руку в карман за платком, вытянул эту штанину, измазанную ружейным маслом, и по рассеянности стал вытирать ею лицо. Рота заметила мой просак и скромно отвела глаза. А в толпе, вероятно, думали, что так и полагается, чтобы походный офицер черт знает что вытаскивал из карманов вместо платка. В общем, я благополучно расцеловался с юными горожанками.

Вечером нам отвели для постоя пустые дортуары Новочеркасского девичьего института, так как все казармы в городе были заняты. В тот, помнится, день я получил в командование вторую офицерскую роту. А в институте, в верхних дортуарах, жило до пятидесяти подростков и девочек, сирог-институток. Соседство было совершенно нечаянное.

Когда мы впервые увидели в зале двух пепиньерок в белых передниках, промчавшихся по блестящему паркету, они показались нам трогательным видением. Полковник Жеб рак вызвал к себе командиров и, пощипывая усы, окинул всех светлыми глазами:

? Господа, - сказал он, - мы все бывалые солдаты. Но стоянка в девичьем институте, на мой. по крайней мере, век, выпадает впервые. Впрочем, каждый из вас без сомнения отлично знает обязанности офицера и джентльмена, которому оказано гостеприимство сиротами-хозяйками.

Мы разместились на ночлег, а на другой день обедали побатальонно в институтской столовой. Сильные, молодые, освеженные после похода, крепко печатая шаг, тронулись мы - восемьсот шесть штыков - за командиром батальона в институтскую столовую, чувствуя себя в парах если и не институтками, то кадетами.

? Стой, на молитву! - послышался голос командира. Всей грудью мы пропели молитву. Правда, точно к нам вернулась кадетская юность.

С веселым шумом мы расселись за громадными столами. Уже захрустела кое у кого на зубах поджаристая хлебная корка. Обедали мы в три смены. Командир батальона, ротные командиры и начальница института сидели отдельно, на возвышении, совершенно так, как воспитатели в столовой кадетского корпуса. Ши и кашу разносили по столам институтки. Были трогательны эти наклоняющиеся девичьи головы в мелко заплетенных косах, свежие лица сирот в белоснежных пелеринках.

Седой Жебрак, командир Второго офицерского стрелкового полка, был, кажется, самым пожилым среди нас. Он вызывал к себе общее уважение. В офицерской роте было до двадцати георгиевских кавалеров, все перераненные, закаленные в огне большой войны; рядовыми у нас были и бывшие командиры батальонов, но Жебрак ввел для всех железную дисциплину юнкерского училища или учебной команды. В этом он был непреклонен. Он издавал нас заново. Он заставлял переучивать уставы, мы должны были снова узнать их до самых тонкостей. Он сам экзаменовал:

? Господин поручик, обязанности рядового в рассыпном строю?

Иной господин поручик, iеоргиевский кавалер со шрамами на лице, начинал мяться, тогда суровый командир приказывал:

? Растолкуйте ему...

Для нас были установлены расписания занятий. Ночью после похода, усталые, отбиваясь со всеми силами от могучего сна, мы торопились прочесть, что следовало на утро знать по книжному уставу.

Пуговица ли, шаг, винтовка - полковник Жебрак видел все. И он умел себя так поставить, что даже старшие офицеры не решались спрашивать у него разрешения закурить. Все воинское он доводил до великолепного совершенства. Это была действительно школа.

Роты в Новочеркасске поднимались в половине седьмого, но ротный командир должен был вставать на час раньше. И вот, среди самого сладкого сна, в потемках рассвета, слышишь стук в дверь и настойчивый голос:

? Разрешите войти.

Разрешаешь. Входит сам командир и любезно осведомляется, изволил ли встать ротный командир. Конечно, вылетаешь с койки пулей.

Вскоре все хорошо поняли полковника Жебрака, и Второй офицерский стрелковый полк стал образцовым полком, может' быть до того и не бывалым ни в одной армии мира.

А на дворе был май. Все так легко, светло: дуновение ветра в акациях, солнце, длинные тени на провинциальном бульваре, мягком от пыли, стук калиток, молодой смех, далекая военная музыка и вечерние зори *с церемонией", торжественное "Коль славен". Удивительно свежи все эти воспоминания о Новочеркасске, названном в одном из приказов Дроздовского "нашей Землей Обетованной".,

Через неделю после освобождения города Донским атаманом избрали генерала Петра Николаевича Краснова. На площади, у Кадетской Рощи, был большой парад. Наш отряд построился на правом фланге.

Точно еще стояла пасхальная неделя, так все было празднично на napaflej Командующий Донской армией генерал Денисов подскакал к нам. По лицу донского генерала мы видим, что он не знает, здороваться или нет: а вдруг господа офицеры не ответят. Ведь по уставу офицеры из строя не обязаны отвечать на приветствие.

- Здравствуйте, господа, - нерешительно сказал он. Здравия желаем, ваше превосходительство! - с подчеркнутой юнкерской лихостью, как один, ответили мы.

Генерал ободрился. повеселел. Он поскакал к атаману Краснову, который уже показался в конце площади верхом на рослом коне. Краснов направил коня к нашему флангу, держа руку под козырек. Оркестр заиграл встречу. Генерал Денисов подскакал к атаману и, наклоняясь с седла, сказал довольно громко:

? Они здороваются, ваше превосходительство.

Тогда генерал Краснов, все еше держа руку под козырек, сказал нам приветливо:

Здравия желаю, господа офицеры. Мы снова загремели в ответ.

Отряд был пропущен церемониальным маршем. Кругом радостные липа, нам машут платками, бросают белые цветы.

J го были удивительные дни подъема. В Новочеркасск приходило так много добровольцев, что дней через десять мы смогли развернуться в три батальона. А на нашу вечернюю поверку, на зорю с церемонией, стекался весь город.

Отряд с оркестром выстраивался на институтском плацу. Фельдфебеля начинали перекличку, потом оркестр играл "Коль славен". Полк пел молитву. В прекрасный летний вечер, казалось, весь затихший город стоит с нами на молитве, а когда мы трогались с плаца, все тихо шли за нами, под старинный егерский марш, который стал нашим полковым маршем.

Помню, как однажды под вечер я вел мою роту в городской караул. Наши офицерские роты всегда были образцово строевыми. Идти не в ногу для нас было просто неприличием. Мы шли великолепно. На панели я увидел сгарика-генерала в поношенной шинели и скомандовал: Смирно, господа офицеры!

Старик вдруг заплакал, прислонясь к забору. Я подошел узнать что с ним. Генерал сказал, что он бывший начальник Павловского военного училища, что мы его взволновали.

? Ваша рота идет так, как ходила рота Его Величества...

Нас было уже тысячи три, но на батальон готовила только одна кухня, и вот почему: ровно в полдень мы все расходились по частным домам, приглашенные на обеды. В Новочеркасске мы стали всем родными.

Никто не думал о том, что ждет нас дальше, точно вот так и будет длиться эта мирная музыка, милые встречи в провинциальных семьях, прогулки под акациями и пение "Коль славен"в светящиеся вечера.

Недели через две в нашем полку начались свадьбы. Что ни день, то свадьба. За три недели стоянки в Новочеркасске у нас было сыграно более пятидесяти свадеб. Мы породнились со всем городом. Какой простой, человеческой, могла бы быть наша мирная жизнь на русской земле, если бы большевики не потоптали всю русскую жизнь.

К концу стоянки донское командование просило нас остаться в составе Донской армии. Нам предложили быть Донской пешей гвардией. Полковник Дроздовский поблагодарил за предложение, но приказал нам готовиться к походу на соединение с Добровольческой армией, стоявшей тогда под станицей Мечетинской.

Это было в конце мая. Нашим юным хозяйкам, новочеркасским институткам, мы дали прощальный бал. Я не юбуду полонеза, когда полковник Жебрак, приволакивая ногу, шел в первой паре с немного чопорной начальницей института; не забуду белые бальные платья институток, такие скромные и прелестные, и длинные белые перчатки, впервые на девичьих руках.

Бал был торжественным и немного грустным. Я вижу в полонезе сухопарого, рыжеусого Димитраша. с зелеными, смеющимися глазами. Он был безнадежно влюблен во всех институток вместе. Я вижу простые и хорошие русские лица всех других, слышу смех, голоса. Немногие из них, очень немногие, остались среди живых. .

В полночь на балу случилось замешательство: начальница отослала в спальни младших воспитанниц. Оркестр умолк. Как бы померкли самые огни люстр. Послышались подавленные детские рыдания. Лица институток стали белее их накидок.

Никогда мы не видели полковника Жебрака таким виноватым и растерянным: шутка ли сказать, он просил начальницу нарушить институтские правила и разрешить малышам остаться. Но начальница была непреклонна. Мать двух офицеров - один был убит, а другой, герой, награжденный золотым оружием, пропал в бою без вести - начальница была также неумолима в институтском распорядке, как Жебрак в полковом.

Просил начальницу и я. Отказ. Я стоял перед седой старой дамой в шелковом платье, с бриллиантовым вензелем на плече, как перед командиром полка, во фронт. Она доказывала мне, что правила нарушать нельзя. - Так точно, слушаюсь, - только отвечал я.

Удивительнее всего, что это и подействовало. Начальница слегка улыбнулась и внезапно разрешила всем воспитанницам остаться еще на несколько танцев, а обо мне отозвалась с благосклонностью - "какой воспитанный капитан" - вероятно за то, что я стоял перед нею во фронт, каблуки вместе.

Светлее стали огни, обрадовался оркестр, наши заплаканные хозяйки положили руки на плечи кавалеров и замелькали, снова понеслись в танце, обдавая прохладой и шумом.

Хромой Жебрак, влюбленный Димитраш, вся наша молодежь страшно бережно, ступая немного по-журавлиному, водили в танце малышей, едва перебирающих туфельками, еще заплаканных, но уже счастливых. Все мы с затаенной печалью слушали детский смех на нашем последнем балу.

А на рассвете во дворе института поставили аналой, и в четыре часа утра по опустевшим залам, где еще носился запах духов, отбивая шаг, мы вышли на плац и в походном снаряжении стали покоем у аналоя. В ту ночь в институте не спал никто.

Ясная заря над тихой площадью, где был чуть влажен песок, щебет птиц. Во всем утренний покой, а полковой батюшка читает напутственную в поход молитву. Институтский плац был полон молодых женщин и девушек с их матерями. Это были молодые жены и невесты, пришедшие прощаться. Никто из них не скрывал слез. У аналоя белой стайкой жались институтские сироты. Они рыдали над нами безутешно. Я помню бледное лицо молодого офицера моей роты Шубина, помню, как он склонился к юной девушке. Все эти дни Шубин носил куда-то букеты свежих роз, однажды мне даже пришлось посадить его под арест. Он прощался со своей невестой. Ему, как и ей, едва ли было девятнадцать. Его убили под Армавиром. Плавно запел егерский марш. Короткие команды. Мы пошли, твердо, с ожесточением, отбивая ногу. Скрежетало оружие, звякали котелки. А мимо нас, как бы качаясь, уходила толпа, широкий песчаный проспект, низкие дома, длинные утренние тени, тянувшиеся поперек улицы. Уходил наш последний мирный дом, Земля обетованная, наша юность, утренняя заря...

Продолжение в следующем номере.

Пришвин-публицист начала века мало известен нашему читателю. Между тем литературную деятельность писатель начал в 1905 году как корреспондент газеты "Русские ведомости" Тогда же на основе газетных очерков им была составлена книга "Заворошка" - литературный документ того времени: периода Столыпинских реформ и нарастающей волны нового революционного движения после 1905 года. Эта книга впервые включена в новое собрание сочинений Пришвина в 8-ми томах (т. 1, М. "Художественная литература", 1982). Во время первой мировой войны Пришвин был на фронте как корреспондент газет "Биржевые ведомости", "Речь", "Русские ведомости". Эти очерки ждут своего составителя и исс ледовате л я Предлагаемые вниманию читателей материалы из архива писателя представляют собой его газетный дневник 191 7-191 8 гг Пришвин публиковал его на страницах петроградской газеты "Воля народа". Одновременно он являлся редактором литературного приложения к этой газете "Россия в слове", где печатались многие известные литераторы, ' участником этого издания был Александр Блок Дневник создавался по горячим впечатлениям разворачивающихся революционных событий в Петрограде, свидетелем и участником которых был Пришвин Эти корреспонденции легли в основу книги "Воля вольная", над которой начал работать Пришвин, но завершить эту работу писателю не удалось, и она с тех пор осталась лежать в архиве. В то же самое время в газете "Новая жизнь" публиковал свои "Несвоевременные мысли" М. Горький, тоже ставшие достоянием гласности лишь недавно. Но именно в наши дни "Воля вольная" М. Пришвина и "Несвоевременные мысли" М. Горького звучат необычайно своевременно, актуально. Подтверждением этого могут служить слова самого писателя: "Истинные документы истории не пропадают, потому что истинный документ носит в себе каждый человек

настоящего" (Дневник.

1944 г. 31 авг ) Таким

документом истории,

который писатель пронес

в себе всю жизнь, стали

дневники самого

М. М. Пришвина 30 х 40-х,

50-х годов. С ними ?

в полном объеме - тоже

еще только предстоит

познакомиться читателям:

пя-т том в дневников

М. М. Пришвина готовятся

к изданию в "Московском

рабочем?

Публикацию подготовили В. КРУГЛЕЕВСКАЯ И Л. РЯЗАНОВА.

МИХАИЛ ПРИШВИН

Остров Благополучия

Рисунок Любови Бордуковои.

Подьезжая к Петербург, вы чувствуете напряженную злость в этих плотно набитых в вагоне людях, чуть кого-нибудь задел - начинает надолго ворчать, извинишься - не действует, как будто мало извинения, а еше надо на чай дать.

По приезде, дня три, пока не приспособишься, ходишь голодный и к этому непрерывно идущему, р м ще камни дождю, к этому ворчанию полуголодного люда, размывающему берега власти, присоединишь и свой голос.

Все очень злы, но я не думаю, что только от голода. Большой город всегда был похож на остров - твердыню состоятельных людей, окруженных морем нужды. Прошлый год перед восстанием у меня в этом городе-острове было человек десять знакомых богатых людей: они жили так, как теперь живут в Англии, почти совершенно не чувствуя войны через недостатки в продовольствии. Теперь же из этих домов у меня осталось только три - вот как сильно за эти шесть месяцев моего отсутствия Остров Благополучия размылся. И все-таки я не думаю, что злость исходит только от голода.

В моей квартире живет старая женщина с дочерью, мать с утра до ночи в очередях, дочь служит машинисткой и получает сто пятьдесят рублей. Едят они почти только картофель и бледные дешевые помидоры. Раз мать достала сало, а когда стала готовить, оно оказалось вонючим, гадким. Старуха вздумала перетопить его с чесноком и луком. "Мне, - говорила она. - ничего не нужно, только бы не заметила дочка". После обеда шепотом она радостно сказала мне: "Не заметила, слава Богу, съела!? Дня три я ел вместе с ними, как вдруг однажды старуха говорит: "Вы, кажется, много зарабатываете, зачем вам терпеть"? Я уди вился, я думал, что все так терпят, потому что всем выдается продовольственная карточка с '/4 ф. мяса в неделю. Я не знал, что рядом с городскою лавкой, откуда, и то не всегда, после долгого ожидания, выдается '/< Ф- мяса в неделю, находится частная лавка, где за 2 р. 80 к. фунт можно получить сколько угодно превосходного мяса. Нас предупреждали в газетах, что молока не хватает детям, чтобы мы, взрослые, воздерживались. Но оказалось, что это говорится про дешевое снятое молоко на рынке, а так всюду можно получить молоко парное прямо из-под коровы по 2 р. бутылку. И так все идет, как и прежде, и никакого закона о равенстве нет. А раз нет закона, то я сейчас же потребовал в редакции увеличения гонорара, и поставил резко свой ультиматум и выбрался на Остров Благополучия. Теперь, зная, что спастись от голода можно только на Острове Благополучия, вы поймете ясно, почему в годину бедствия все требуют себе прибавки и разоряют вконец государство: потому что паника и каждому хочется спастись. Иногда требования бывают чрезмерны, но .этому опять-таки есть уважительная причина: раньше человек жил, работал и откладывал про черный день. Теперь черный день наступил и чувство сбережения переходит, естественно, в торопливость, в захват, схватил и сапоги новые купил, или кушетку, или женился: этим буржуазным или мещанским чувством, оказывается, обладает громадное большинство населения. И все эти рвущиеся к жизни люди считают виновником всего буржуазию...

Странные вести приносит каждый день моя старуха из очередей: то что мы все умрем с голоду, то что взорвемся, то что нас перебьют большевики и потом немцы придут и. Бог знает, чего не говорят в очередях! Но страшнее всего для старухи, что вместе с министерством, где служит ее дочь, им тоже придется эвакуироваться. Ей жалко расстаться со своими вещами и кажется ей, что там дальше, в глубине России, еще страшнее. Так многие думают, и потому никто не хочет уезжать.

Таковы дела в области жизни материальной, в духовной жизни мы как паутиной опутаны разными партиями. Снизу Остров Благополучия подмывается людьми, не имеющими возможности выбраться на Остров, сверху, как ветер, его разрушают слова. Некоторые дворцы теперь стали огромными фабриками, днем и ночью производящими слова. Вокруг этих фабрик намечается образование особого, нового для нас политического быта, и нам, провинциалам, первое время кажется очень странным, что это словесное существование множество людей признают за самую жизнь.

Раздумываю об этом, и мне кажется, что все эти люди, как я когда-то, были очень аккуратными чиновниками и в определенные часы шли на заседание и там говорили и верили, что их слова создают Россию. Особенно это заметно на Демократическом совещании при обсуждении коалиций и однородности. Почти все люди обыкновенного общественного труда, городские деятели, земцы, кооператоры стояли за коалицию, потому что никакого практического дела нельзя сделать без приспособления, объединения всего того, что в общем называется мудростью. "Напротив, идейно-словесные люди стояли за однородное Правительство. Все было похоже на дуэль Дон Кихота и Санчо Панса, самое нелепое из всего, что только может совершаться на свете. Временная победа Дон Кихота произвела неслыханное опустошение на лугу жизни: литература, искусство, всякая красивая одежда, цветы, случайно вспыхивающие интересные разговоры, все исчезло. На случай полного исчезновения "буржуазных" писателей и художников американцы ассигновали даже крупную сумму для очень дорогого, как бы посмертного альбома. Дон Кихот, словно камнями, завалил все газеты и журналы платформами и резолюциями, замотал всех веревками своей паутинно-сложной организации. Проходя по улицам, вы слышите такой разговор:

" Моя точка зрения, - говорит Бобчинскии - точка зрения моя лежит левее меньшевиков-интернационалистов и правее большевиков.

" Чем вы это доказали" - спрашивает Добчинский. - Я это доказал на митингах.

Слышал я вас на митингах, не нахожу, что вы левее меньшевиков.

Потом начинается спор, как о сложнейших ходах в шахматной игре. Мне кажется, что для этого дела способности математические годятся больше других. Я совершенно лишен этих способностей, но представляю себе, что если войти, то очень интересно, но как войти" Недавно я слышал, как один молодой человек, тоже совершенно лишенный способностей математических, просил своего старшего товарища назначить ему какую-нибудь партию.

? Я, " говорил он, - желал бы, Саша, чтобы это все наше русское не у нас осталось, как смутное время, а значило бы для всего мира, как революция французская. Только я не хочу французской смертной казни и русского анархизма.

Старший товарищ задумался и сказал:

? Ты, Костя, я тебе скажу, кто ты: ты меньшевик-интернационалист.

Костя очень обрадовался, вынул записную книжку, просил указать ему бюро этой партии, где бы узнать ему, как быть ему дальше, что делать...

Наш Остров Благополучия я представляю себе как выходящий из моря нужды усеченный конус, по сторонам которого в трепете живет буржуазия, а на верхней площадке стоит Смольный - дворец Дон Кихота. Часто из Смольного я возвращаюсь вниз, домой только на рассвете, я возвращаюсь и будто спускаюсь все ниже и ниже и вот, на самом низу возле булочной, вижу свою старуху-хозяйку первой в хлебной очереди: во мгле осеннего рассвета сидит она на каменной ступеньке, в черном платке, неподвижная, как мертвая и немигающим глазом смотрит на прекрасно вырисованные на дверях замкнутой булочной белые крупичатые булки и куличи старого режима, самого старого..

Война слов

Из тех, кто был на Демократическом Совещании, никто не забудет красивую, представительную фигуру одного грузина, который сказал

? Грузия достаточно сильна, имеет много оснований требовать кое-что для себя, но не хочет усложнять и без того сложное положение государства.

Эти простые слова были многими поняты так, будто сын умирающей за дверью матери сказал: "Мы собрались в лучшей комнате нашей матери, она еще жива, нехорошо теперь делиться, подождем".,

И простые слова на время в Собрании стали победными.

Еще смелее сказал другой грузин:

- Здесь были представлены все национальности, кроме русской.

Правда, почему-то грузины, поляки, мусульмане, украинцы, решительно все народности заявляют "о любви к отечеству и народной гордости", но великоруссы... только соберешься с духом предстать и подумаешь: "Ну их к черту, жулик на жулике". Да еще как-нибудь повернешь все и в свою пользу: "Предстательством Отцов Святых и Пре-святыя Пречистыя Богородицы достаточно представлены".,

Так раздумывая, встретился я глазом с представителем родного мне черноземного края, типичным человеком от "третьего элемента" и еще одним из деятелей 1905 года - эти люди неохотники национально предстательствовать и вид у них обыкновенный. За ними разные новые интеллигенты, всякие кооператоры, разные интеллигенты без старой интеллигентской гимназической и университетской муштры, с готовыми формулами и резолюциями, все это организовано и подведено до такой степени, что мышь не проскочит, а не то что какая-нибудь национальная черноземная фигура в черкеске и с кинжалом.

Язык девяти из десятка ораторов тот гладкий, без всякой задержки язык, которым пишутся газетные статьи и который так презирают настоящие художники слова.

И невольно приходит на ум, почему слово человека земли, назовем такого человека Сидящим, почему это слово не такое, как у Посланника.

Вот, например, из моей записной книжки речь деревенского оратора:

? Товарищи, друзья! Вы не подумайте, ежели я большевик, то я узурпатор или подобен Дон Кихоту! Я дерзаю, а вы. господин буржуаз, трусите: у вас еж по пузу бегает!

За такой уродливостью речи вы слышите силу варвара-скифа, но почему же Посланный сюда, в столичное Совещание, говорит исключительно по-мешански. так. что слова его кажутся туго накрахмаленными и остриженными бобриком. Слова же бородатые почему-то остаются там, при Сидящем.

Упрекнут меня, скажут, что вот нашел время, чем зани маться. Нет, друзья, товарищи, я ищу красоты, без которой быть ничего не может, я ищу увидеть здесь, на Народном Собрании, лицо своей родины. Не нахожу этого, и в сотый раз спрашиваю, почему Посланный так непохож на Сидящего, отчего те наказывают стоять за лад и единство, а эти только и знают, что делятся

Посланный говорит:

? Облеченный всем полномочием частных и групповых интересов, заявляю требование о немедленном всеобщем демократическом мире!

Для этого есть у нас великие и простые слова

? О мире всего мира'

За этими словами в церкви следует жертва. А тут' "тре буем!" и петушком, петушком пробивает себе дорог) к раздору.

? Пораженец! - кричат ему.

Бунтарь в ответе опять выставляет целое войско накрахмаленных слов.

Оборонческие партии, детищем которых является это собрание...

Война обессиленных слов, совершенно такая же, как в местностях с различными народностями, на границах, в Галиции.

Так продолжается словесный бой несколько дней подряд, наконец, выступает и девушка - мученица, у которой душа едва-едва покрыта человеческим покровом.

? Я, - говорит. - стою за однородное. Ей очень аплодируют.

И она уже не своим прежним детским, душевным голосом, кричит:

? А если буржуазия не.. Я не расслышал, что "не-

? То тогда пусть узнает...

Что узнает, за шумом я не расслышал и спросил. Мне ответили

? Призывает к погрому буржуазии!

Не думаю, чтобы она, такая, могла призывать к погрому, но половина собрания так понимает слова Ангельской душки, а другая бушует от радости.

И, наконец, бой слов закончен. Начинается подсчет голосов. Тогда в ожидании легла на лице тень и стало жутко, как перед настоящей, а не словесной войной.

Забылся я тут, прикорнул, задремал, и снилось мне. что разговор продолжается.

Кто-то из ораторов говорт

? Русская революция виновата перед французской своим принципом бескровности; получается лицемерие: тут признается бескровность, а там самосуд.

Другой отвечает" - Нужно открыть форточку, необходимо признать принцип крови.

Дореволюционная Россия была запаслива - голод, приходивший на ее земли время от времени, приучил и мужика, и государство иметь и зерно, и капитал на случай крайней нужды.

За годы военного коммунизма (1918"1911| "тот запас истощился - большая часть его была конфискована продотрядами, оставшегося едва хватало мужику сводить концы с концами. Новые урожаи были ничтожны, чему находилось несколько причин: отток крестьянства в армию, уничтожение землевладения, сокращение посевных площадей из-за непомерныж налогов и насильственного захвата хлеба.

Летом 1921 года в Поволжье случилась засуха. Начался отродясь невиданный на русской земле голод, а следом шли его верные спутники: тиф с малярией, беженцы, дети-сироты, самоубийства, преступность. Ели глину, кору, полевых животных, трупы умерших. С Поволжья голод перекинулся на Сибирь, Крым, часть Украины, Азербайджана, Киргизии... По официальным данным

Травля Патриарха Тихона

Как известно, словесная воина за мир всеобщий и демократический не закончилась и ее постановили вести до полной победы, до полного истощения слов.

Продолжение - следующем номере.

к началу 1922 года голодающих насчитывалось свыше 23 миллионов. И миллионы уже погибли. Весь мир откликнулся на мольбу Патриарха Тихона о помощи вымирающей России, на обращения общественных организаций и частных лиц (о Патриархе и его воззвании "К народам ммра и к православному человеку" смотрите в "Слове", N° 6, 1990|.

Русская Православная Церковь отдавала голодающим свое добро, накопленное веками. Отдавала не без печали, ибо тяжело было видеть искони богатые украшениями храмы без их праздничных торжественных одежд. Но разве можно остановиться перед жертвою, когда огромные пространства страны объяты смертью, когда вымирает кормилец ее - российский крестьянин!! Но добровольная сдача была вредна властям - она поднимала авторитет Церкви. И вот 19 марта 1922 года Ленин распространяет среди членов Политбюро ЦК РКП(б) секретную инструкцию, предписывающую

провести "с максимальной быстротой и беспощадностью подавление реакционного духовенства", ибо голод "представляет из себя не только исключительно благоприятный, но и вообще единственный момент, когда мы можем 99-ю из 100 шансов на полный успех разбить неприятеля наголову и обеспечить за собой необходимые для нас позиции на много десятилетий" ("Известия ЦК КПСС? 1990, - 4. с. 190-193]. Под неприятелем он имел в виду Русскую Православную Церковь во главе с Патриархом Тихоном и рекомендовал: "Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше? (там же). 26 апреля 1922 года в Москве был начат процесс ?54", на который Патриарх Тихон неоднократно вызывался а качестве главного свидетеля Процесс закончился 8 мая одиннадцатью смертными приговорами. 9 мая Патриарх, которого Ленин советовал не трогать, но подвергнуть тщательной слежке, был

взят под домашний арест. Как свидетельство этого трагического судилища мы публикуем стенографическую запись одного из допросов Патриарха, потому что и сегодня угрозу голода кое-кто из прогрессистов пытается использовать в своих популистских интересах.

Остается только добавить, что в 1991 году в издательстве "Современник" выходит альбом

Божий избранник" - о Святителе Тихоне (1865"1925), ставшем одиннадцатым патриархом Московским и Всея России в ноябре 1917 года. Эта книга, в которую вошло документальное повествование о Патриархе и около трехсот архивных фотографии, - житие мученика, пытавшегося приостановить небывалые гонения, обрушившиеся с первых дней победы революции на Русскую Православную Церковь. Авторы-составители этого альбома, священник о. Николай (Соколов), зам. директора ЦГАОР СССР Павлова Т. Ф. писатель Вострышев М. И.

Председатель. ВАША ФАМИЛИЯ'

Св. Патриарх Тихон. БЕЛЛАВИИ

Председат. ИМЯ, ОТЧЕСТВО'

Св. Патриарх Тихон. ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ - В МОНАШЕСТВЕ ПАТРИАРХ ТИХОН.

Председат. ВЫ ЯВЛЯЕТЕСЬ ГЛАВНЫМ РУКОВОДИТЕЛЕМ ЦЕРКОВНОЙ ИЕРАРХИИ?

Св. Патриарх Тихон. ДА.

Председат. ВЫ ВЫЗВАНЫ В ТРИБУНАЛ В КАЧЕСТВЕ СВИДЕТЕЛЯ ПО ДЕЛУ О ПРИВЛЕЧЕНИИ РАЗНЫХ ЛИЦ ЗА СОПРОТИВЛЕНИЕ ИЗЪЯТИЮ ЦЕРКОВНЫХ ЦЕННОСТЕЙ В ПОЛЬЗУ ГОЛОДАЮЩИХ. ЗА ЛОЖНЫЕ ПОКАЗАНИЯ ВЫ ОТВЕЧАЕТЕ РАССКАЖИТЕ НАМ ИСТОРИЮ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ВАШЕГО ПОСЛАНИЯ - ТОГО ВОЗЗВАНИЯ, В КОТОРОМ ВЫ ВЫСКАЗАЛИСЬ ПРОТИВ ВЫДАЧИ ЦЕРКОВНЫХ ЦЕННОСТЕЙ,

СОСуДОВ И /2,

Св. Патриарх Тихон ПРОСТИТЕ, ЭТО ОТ КАКОГО ЧИСЛА'"

Председат. ОТ ;3 ФЕВРАЛЯ. ИСТОРИЮ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ВОТ ЭТОГО ВОЗЗВАНИЯ И РАССКАЖИТЕ ТРИБУНАЛУ

СВ. Патриарх Тихон, ВИДИТЕ ЛИ, ПО ПОВОДУ ГОЛОДАЮЩИХ МЫ НЕ РАЗ ОБРАЩАЛИСЬ К ВЛАСТЯМ, МЫ ПРОСИЛИ, ЧТОБЫ НАМ РАЗРЕШИЛИ ОБРАЗОВАТЬ ЦЕРКОВНЫЙ ВСЕРОССИЙСКИЙ КОМИТЕТ И КОМИТЕТЫ НА МЕСТАХ, ЕПАРХИАЛЬНЫЕ, ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ЦЕРКОВЬ САМА МОГЛА ОКАЗЫВАТЬ ПОМОЩЬ ГОЛОДАЮЩИМ; С ЭТИМ МЫ ОБРАТИЛИСЬ, КАЖЕТСЯ, ЕЩЕ В АВГУСТЕ ПРОШЛОГО ГОДА. В АВГУСТЕ И СЕНТЯБРЕ МЫ ОТВЕТА НЕ ПОЛУЧИЛИ. ОТВЕТ Я ПОЛУЧИЛ ИЗ ПОМГОЛА В ДЕКАБРЕ МЕСЯЦЕ. МНОЮ БЫЛ КОМАНДИРОВАН В ПОМГОЛ КАК СВЕДУЩИЙ В ЭТОМ ДЕЛЕ, ПРОТ. ЦВЕТКОВ, ОН НЕ РАЗ РАБОТАЛ В ЭТОЙ ОБЛАСТИ В 1911"1912 ГГ. В ПОМГОЛЕ ВЕЛИ ПЕРЕГОВОРЫ С ТОВ. ВИНОКУРОВЫМ, КОТОРЫЙ ЭТИМ ДЕЛОМ ЗАВЕДУЕТ. ТОВ. ВИНОКУРОВ высказал ПОЖЕЛАНИЕ О ТОМ, ЧТОБЫ ЦЕРКОВЬ НАША ПОШЛА НАВСТРЕЧУ ПОМОЩИ ГОЛОДАЮЩИМ И ПОЖЕРТВОВАЛА ИЗ СВОИХ ЦЕННОСТЕЙ. ПРОТОИЕРЕЙ ЦВЕТКОВ СКАЗАЛ, ЧТО В ЦЕРКВИ ИМЕЮТСЯ ВЕЩИ, КОТОРЫЕ МЫ НЕ МОЖЕМ, ПО НАШИМ КАНОНАМ, ЖЕРТВОВАТЬ. ТОВ. ВИ НОКУРОВ НА ЭТО ЗАЯВИЛ, ЧТО МЫ ЭТОГО И НЕ ТРЕБУЕМ, НО ХОРОШО, ЕСЛИ БЫ ВЫ ПОЖЕРТВОВАЛИ ПОДВЕСКИ, КАМНИ, ПОТОМ УКРАШЕНИЯ. ЦВЕТКОВ СООБЩИЛ ОБ ЭТОМ МНЕ. Я ТОГДА СОГЛАСИЛСЯ НА ЭТО, ТАК КАК ЗНАЛ, ЧТО ВОЗЗВАНИЯ ДОЛЖНЫ ВЫПУСКАТЬСЯ С ВЕДОМА ВЛАСТЕЙ, Я ПРЕДСТАВИЛ В ПОМГОЛ ПРОЕКТ СВОЕГО ВОЗЗВАНИЯ О ТОМ, ЧТО МОЖНО ЖЕРТВОВАТЬ. ПРИ ЭТОМ Я ИМЕЛ В ВИДУ, ЧТО СОБСТВЕННО ЦЕРКОВНОЕ ИМУЩЕСТВО БЫЛО ПЕРЕДАНО оЬщине ВЕРУЮЩИХ, И Я ВЫРАЗИЛСЯ ТАК, ЧТО СО СВОЕЙ СТОРОНЫ РАЗРЕШАЮ ЖЕОТВОВАТО ВОТ ТАКИЕ-ТО ВЕЩИ: ЭТО ВОЗЗВАНИЕ ПОСЛЕ БЫЛО ОДОБРЕНО

Председат. КЕМ?

Св. Патриарх Тихон. ПОМГОЛОМ ЗАТЕМ БЫЛА СОСТАВЛЕНА ИНСТРУКЦИЯ, КАК ПРОВОДИТЬ ЭТО ДЕЛО, МЕЖДУ ПРОЧИМ В ИНСТРУКЦИЮ ВНЕСЕН БЫЛ ТАКОЙ ПУНКТ, - ЧТО ВСЕ ЭТИ ПОЖЕРТВОВАНИЯ ЦЕРКОВНЫЕ ЯВЛЯЮТСЯ ДОБРОВОЛЬНЫМИ. ПОТОМ ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ, КОГДА ВОЗЗВАНИЕ БЫЛО НАПЕЧАТАНО, - ДНЕЙ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ - ВЫШЕЛ УЖЕ ДЕКРЕТ 1ДК О ТОМ, ЧТОБЫ ОТБИРАТЬ ВСЕ. ЭТО ПОКАЗАЛОСЬ НАМ СТРАННЫМ: С ОДНОЙ СТОРОНЫ, ВЕДЕТСЯ СОГЛАШЕНИЕ С НАМИ, С ДРУГОЙ - ЗА СПИНОЙ ВЫПУСКАЮТ ДЕКРЕТ О ТОМ, ЧТОБЫ ВСЕ ОТБИРАТЬ, И УЖЕ НИ О КАКИХ СОГЛАШЕНИЯХ НЕТ РЕЧИ. ТОВ. ВИНОКУРОВ САМ ЖЕ РАНЬШЕ ПОДЧЕРКНУЛ, ИМЕННО ЧТО ЭТИ ПОЖЕРТВОВАНИЯ ЯВЛЯЮТСЯ ДОБРОВОЛЬНЫМИ. НЕ ГОВОРЯ О ТОМ, ЧТО В ГАЗЕТАХ НАЧАЛАСЬ ТРАВЛЯ И ПАТРИАРХА, И ЦЕРКОВНЫХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ, КНЯЭЕЧ ЦЕРКВИ И Т. П. Я ОБРАТИЛСЯ С ПИСЬМОМ К КАЛИНИНУ, ГДЕ НАПИСАЛ ЕМУ, ЧТО БЫЛО СОГЛАШЕНИЕ ОТДАВАТЬ ТО-ТО, А ТЕПЕРЬ ТРЕБУЮТ ТО-ТО. ЗАТЕМ БЫЛО ВНЕСЕНО Т. ВИНОКУРОВЫМ, ЧТО ЭТО БЫЛО НЕ ДОБРОВОЛЬНОЕ ПОЖЕРТВОВАНИЕ И ОН ВЫБРАСЫВАЕТ ЭТОТ ПУНКТ ИЗ ИНСТРУКЦИИ. Я ПРОСИЛ В ПИСЬМЕ МИХАИЛА ИВАНОВИЧА, ЧТОБЫ ЭТОТ ПУНКТ БЫЛ ВОССТАНОВЛЕН, ЧТОБЫ ЭТА БЫЛО ДОБРОВОЛЬНЫМ СОГЛАШЕНИЕМ, А ЧТО ИНАЧЕ НАМ ПРИДЕТСЯ ПОСТАВИТЬ В ИЗВЕСТНОСТЬ, ТАК СКАЗАТЬ, НАСЕЛЕНИЕ И ВОТ ОТВЕТА НЕ ПОСЛЕДОВАЛО. ВЕРОЯТНО, КАЛИНИН...

(ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ ПРОПУСК.)

Председат. НО ВЫ СО Ч Л И НУЖНЫМ СОСЛАТЬСЯ НА ЭТУ ТРАВЛЮ, КОТОРАЯ, ПО ВАШИМ СЛОВАМ, ВЕЛАСЬ В ГАЗЕТАХ СПЕЦИАЛЬНО С ЭТИМ ВОПРОСОМ. ЧЕМ ВЬ ОБЪЯСНЯЕТЕ, ЧТО ВОТ СЕЙЧАС ВЫ ВДРУГ ВСПОМНИЛИ О ТРАВЛЕ, КОГДА ДАЕТЕ ПОКА-ЯАНИЯ?

Св. Патриарх Тихон. ДА НЕ ТОЛЬКО ВСПОМНИЛ, НО И ТЕПЕРЬ ЭТА ТРАВЛЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

Председат. ТАК вот, МОЖЕТ БЫТЬ. ВЫ ОБЪЯСНИТЕ, ПОЧЕМУ ВЫ УКАЗЫВАЕТЕ НЕ ГАЗЕТНУЮ ТРАВЛЮ, ДЛЯ КАКОЙ ЦЕЛИ4

Св. Патриарх Тихон. А ПОТОМУ ЧТО ъ ВАМ ПЕРЕДАВАЛ СОДЕРЖАНИЕ ПИСЬМА К КАЛИНИНУ И ПРОСИЛ ЕГО ОБРАТИТЬ В -И* МАНИЕ НЕ НА МЕНЯ ЛИЧНО, А ВООБЩЕ НА ЦЕРКОВС

Председат ПРАВИЛЬНО ЛИ Д ЛАЕ ТРИБУНАЛ ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЧТО ТО, ЧТО ПРОИСХОДИЛО В СОВЕТСКОЙ ЖИЗНИ ОТДЕЛЬНЫЕ ФАКТЫ И ВСЕ ВМЕСТЕ ВЗЯТОЕ ТАК ДЕЙСТВОВАЛИ НА ВАС, ЧТО ОКАЗЫВАЛИ ИЗВЕСТНОЕ ВЛИЯНИЕ ДАЖЕ НА ТЕКСТ ВАШЕГО ПОСЛАНИЯ?

Се. Патриарх Тихон НА ТЕКСТ НЕТ, НО, КОНЕЧНО Я ЧИТАЮ ГАЗЕТЫ. Я НЕ ДЕРЕВО И НЕ КАМЕНЬ

Председат. ЗНАЧИТ, ВЫ СОВЕРШЕННО СОЗНАТЕЛЬНО ВСТАВИЛИ В ПОСЛАНИЕ ФРАЗУ О ТОМ, ЧТО ПОСЛЕ ВЫПАДОВ В ГАЗЕТАХ БЫЛ ИЗДАН ДЕКРЕТ.

Се. Патриарх Тихон. ЭТО ИСТОРИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР ИМЕЕТ

Председат. НО ЭТО ИМЕЕТ ХАРАКТЕР РЕЛИГИОЗНЫЙ ИЛИ НИЧЕГО ОБЩЕГО С РЕЛИГИЕЙ НЕ ИМЕЮЩИЙ

Се. Патриарх Тихон. ТУГ ИЗЛАГАЕТСЯ ИСТОРИЯ ЭТОГО ДЕЛА ТОТ ВОПРОС, КОТОРЫЙ МЫ СТАВИЛИ ВОТ, ЧТО МЫ ПРОСИЛИ И МЕЖДУ ТЕМ НАМ ВОТ ЧТО.

Председат. А МЕЖДУ ТЕМ ВАМ ДАЛИ ДЕКРЕТ ОБ ИЗЪЯТИИ. ЗНАЧИТ, ПРАВИЛЬНО ПОНИМАЕТ ТРИБУНАЛ, ЧТО ВЫ СОСТАВЛЯЛИ ВОЗЗВАНИЕ, учитывая ВСЕ НАСТРОЕНИЯ, КОТОРЫЕ БЫЛИ В ОБЩЕЕ i В СВЯЗИ С ПРЕДСТОЯЩИМ ФАКТОМ ИЗЪЯТИЯ, УЧИТЫВАЯ СТАТЬИ, КОТОРЫЕ ПОЯВЛЯЛИСЬ В ПЕЧАТИ, САМЫЙ ДЕКРЕТ И Т Д. ВЫ СЧИТАЛИ НЕОБХОДИМЫМ, УЧИТЫВАЯ ВСЕ ЭТО, АПЕЛЛИРОВАТЬ К ВАШЕЙ ПАСТВЕ И ДАТЬ ЕЙ ИЗВЕСТНЫЕ ДИРЕКТИВЫ, КАК ЕЙ НУЖНО РЕАГИРОВАТЬ.

Се. Патриарх Тихон. ТРАВЛЯ ИМЕЕТ ПОБОЧНОЕ ЗНАЧЕНИЕ. НЕ ИЗ-ЗА НЕЕ А ПОТОМУ, ЧТО ПО КАНОНАМ НЕЛЬЗЯ.

Председат. ТЕМ НЕ МЕНЕЕ ВЫ ИСХОДИЛИ ИЗ ТОГО, ЧТО ДЕЛАЛОСЬ В ОБЩЕСТВЕ.

Се. Патриарх Тихон. ДА, В ОБЩЕСТВЕ.

Председат. ЗНАЧИТ, ПРАВИЛЬНО ПОЙМЕТ ТРИБУНАЛ, ЧТО ЗДЕСЬ ВАМИ РУКОВОДИЛО В БОЛЬШЕЙ СТЕПЕНИ ВСЕ-ТАКИ ТО, ЧТО, КАК ВЫ СКАЗАЛИ, - У ВАС ЗА СПИНОЙ БЫЛ ВЫПУЩЕН ДЕКРЕТ И НУЖНО БЫЛО СКАЗАТЬ - КАК НА НЕГО РЕАГИРОВАТЬ

Св. Патриарх Тихон НЕТ. НЕ ТАК Я ИЗЛАГАЛ ИСТОРИЮ, ЧТО МЫ МОЖЕМ ДАГЬ И ЧТО НЕ МОЖЕМ ДА

Председат. ВЫ УПОТРЕБИЛИ ВЫРАЖЕНИЕ, ЧТО ВЕЛИ ПЕРЕГОВОРЫ И В ЭТО ВРЕМЯ ЗА СПИНОЙ БЫЛ ВЫПУЩЕН ДЕКРЕТ. ВЫ УПОТРЕБИЛИ ЭТО ВЫРАЖЕНИЕ?

Св. Патриарх Тихон Да.

Председат. Значит, Вы считали, что декрет был скрыт от Вас, что ему было придано значение вопроса гражданской жизни, которая проходила рядом с Вами.

С*. Патриарх Тихон. Но она касалась Церкви.

Председат. Значит, Вы считали, что произошел некоторый конфликт между церковной иерархией и советской властью.

Св. Патриарх Тихон. Да, я думаю, что если советская власть выступила через Помгол, то нужно было действовать.

Председат. Таким образом. Вы считали, что советская власть поступила неправильно, и были вынуждены выпустить воззвание.

Св. Патриарх Тихон. Да.

Обвинитель. Вы признаетесь, что церковное имущество не принадлежит церквам в смысле иерархического их построения по советским законам?

Св. Патриарх Тихон. По советским законам да, но не по церковным.

Обвинитель. Ваше послание касается церковного имущества, как же понимаете Вы с точки зрения советских законов, законно Ваше распоряжение или нет"

Св. Патриарх Тихон. Что это"

Обвинитель. Ваше послание...

Св. Патриарх Тихон. Это Вам лучше знать. Вы - советская власть.

Председат. Т. е.. Вы говорите, что судить нам, а не Вам. Тогда возникает вопрос - законы, существующие в государстве. Вы считаете для себя обязательными или нет"

Св. Патриарх Тихон. Да, признаю, поскольку они не противоречат правилам благочестия. Это было написано в другом послании.

Председат. Вот в связи с этим ставится вопрос: не с точки зрения церковных канонов, а с точки зрения юридической: вот имеется закон о том, что все церковное имущество изъято от Церкви и принадлежит государству, следовательно, распоряжаться им может только государство, а Ваше послание касается распоряжения имуществом и дает соответствующие директивы, законно это или нет"

Св. Патриарх Тихон. С точки зрения советского закона, незаконно, с точки зрения церковной - законно.

Обвинитель. Значит, с советской точки зрения незаконно, и это Вы учитывали и знали, когда писали послание?

Св. Патриарх Тихон. В моем послании нет, чтобы не сдавать. А вот я указываю, что кроме советской есть и церковная точка зрения и вот с этой точки зрения - нельзя.

Обвинитель. Вы говорите, что Вы не указывали, чтобы не подчиняться советской власти, а как Вы думаете, в какое положение поставили Вы своим посланием верующих"

Св. Патриарх Тихон. Они сами могут разобраться. Я выпустил послание и передал его Никандру для того, чтобы он сообщил в Синод и епархии.

Председат. Вам известно, что было в Шуе при изъятии"

Св. Патриарх Тихон. Известно.

Обвинитель. Ну вот, что было в Шуе - и есть результат того, что Вы предоставили своим гражданам раз бираться.

Св. Патриарх Тихон. Почему же Вы

думаете, что это, а в других местах граждане иначе разбирались.

Обвинитель. А как в Москве происходило изъятие. Вам известно"

Св. Патриарх Тихон. По газетам.

Обвинитель. И Вам известно, что здесь граждане тоже сами разбирались"

Св. Патриарх Тихон. Знаю, что в гоо мадном большинстве совершенно спокойно.

Председат. А в некоторых местах"

Св. Патриарх Тихон. Знаю, что в Дорогомилове...

Обвинитель. Вам известны взгляды священников на это воззвание?

Св. Патриарх Тихон. Каких священников - московских"

Обвинитель. И других местностей.

Св. Патриарх Тихон Мною было сдано Никандру...

Обвинитель. Вам известно, что среди духовенства имеется противоположная точка зрения на возможность изъятия ценностей"

Св. Патриарх Тихон. Известно, среди московских больше и среди тех, кого вы называете "новая церковь" или ?живая церковь".,

Обвинитель. А вот профессор Введенский...

Св. Патриарх Тихон. Он протоиерей, а не профессор.

Обвинитель. Вот он как будто с другой точки зрения смотрит.

Св. Патриарх Тихон. Нет, он не против, он пишет, что митрополит говорит. Подвески выше и ценнее тех риз, которые снимаются с икон.

Председат. Обвинители имеют вопросы.

Обвинитель. Вот здесь один священник сказал так: если бы Патриарх Тихон не был Патриархом, а на его месте стоял бы тот, который разделяет точку зрения другой части духовенства, то, может быть, не было бы кровавых событий в Шуе. Как же ответить на этот вопрос? На Ваш взгляд - если бы Вами не было выпущено воззвание, если бы Вами не было сказано о том, что сдавайте все ценности, - было бы такое противодействие?

Св. Патриарх Тихон. Мы можем говорить только о том, что случилось, а то, что не случилось, - Бог знает.

Председат. Обвинитель интересуется следующим вопросом: в Вашем послании употребляется слово "святотатство" - это слово имеет дл я широкою населения достаточно определенное значение, если сказать, что в такой-го производится святотатство, то могут ли возмутиться верующие и не вызовет ли это с их стороны всех усилий, чтобы не допустить святотатства, а еще дальше, когда Вы бросаете лозунг святотатства и что все, которые не окажут сопротивления, будут отлучены от Церкви, а священники низложены от сана, то не действует это возбуждающе на слои населения тех граждан верующих, которые не могут разобра. ься в тонкостях церковной терминологии"

Св. Патриарх Тихон. Если бы я этого не сказал и не указал, то я подлежал бы церковному суду.

Обвинитель. А вот здесь происходила экспертиза, в которой принял участие про т. Кузнецов, епископ Антонин и двое священников: один Ли до в скии...

Св. Патриарх Тихон. Какой это Лидов ский, кто это такой"

Обвинитель. Вы не энаете такого"

Св. Патриарх Тихон. Не знаю.

Обвинитель. Вот они установили: на поставленные им вопросы "носит ли Ваше воззвание строго религиозный характер" - что такого характера оно не носит. А на вопрос "какие основные вопросы христианского вероучения затронуты Вашим воззванием" - они ответили "никаких". Таким образом, остается сделать вывод, что оно носит явно политический характер.

Св. Патриарх Тихон. Прот Кузнецов не сказал, что это не религиозного характера.

Обвинитель. Постольку, поскольку оно затрагивает вопросы церковного имущества.

Св. Патриарх Тихон. Есть вопросы, не то что религиозные, есть вопросы догматические, таковых нет в послании, но есть вопросы канонические, таковые есть, а религиозные - это че совсем точный термин.

Председат. Экспертиза установила, что Ваше воззвание религиозного характера не носит и никаких вопросов христианского вероучения не затрагивает. Когда это было выяснено экспертизой и наряду с этим установлен смысл и значение слова "святотатство", которое не могло не действовать разжигаю ще на население, и затем Ваша угроза в конце послания об отлучении, т. е. естественно возникает вопрос, не преследовало ли это воззвание цели чисто политического характера, т. е. вызвать население на почве защиты Церкви к действиям против Правительства. Вот этот вопрос и ставит Вам обвинитель, он гакже интересен для Трибунала Считаете ли Вы до сих пор, что Ваше воззвание действительно не затрагивает вопросов политического характера и является воззванием строго религиозным?

Св. Патриарх Тихон. Позвольте Вам сказать, я уже Вам отвечал, что я могу сказать что беру христианским учением, потому что это церковная каноника и церковное управление имуществом, это не вероучение. Но, во всяком случае, оно носит религиозный характер, и я думаю, что эксперты глубоко заблуждаются, они, может быть, конца не читали, а затем экспертиза может просто быть другая.

Председат. Значит, Вы с этой экспертизой не согласны"

Св. Патриарх Тихон. Не согласен. Обвинитель. Вот экспертиза отвечала на вопрос: является ли изъятие священных предметов для целей милосердия святотатством или кощунством, и ответила - не является.

Св. Патриарх Тихон. Напрасно. Обвинитель. Значит, Вы считаете, что это святотатство'

Св. Патриарх Тихон. По канону. Председат. А не по канону? Св. Патриарх Тихон. Может быть, с точки зрения нравственности и благотворительности.

Председат. Разве каноны не являются выражением нравственности"

Св. Патриарх Тихон. Не всегда. Есть вера, а есть церковное управление, это разные области.

Обвинитель. Я прошу, чтобы свидетель объяснил, как понимать святотатство по канону.

Св. Патриарх Тихон. По канонам это святотатство.

Обвинитель. А с точки зрения нравственности"

Се. Патриарх Тихон. ОНИ УКАЗЫВАЛИ, ЧТО ЗНАЮТ ПРИМЕРЫ, ЧТО ЗЛАТОУСТ И АМВРОСИЙ ПЕРЕДАВАЛИ И ОПРАВДЫВАЛИ ЭТО, И НАМ ИЗВЕСТНО, И ЭТО МЫ ЗНАЕМ.

Обвинитель. ДА ЧТО ЖЕ ЭТО, СВЯТОТАТСТВО ИЛИ НЕТ?

Св. Патриарх Тихон. ЭТО СОВСЕМ ДРУГОЙ ТЕРМИН, ЭТО КАНОНИЧЕСКИЙ ТЕРМИН ОН НЕПРИГОДЕН К НРАВСТВЕННОСТИ.

Председат. А С КАКОЙ ДРУГОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ МОЖНО ПОДОЙТИ К ЭТОМУ ВОПРОСУ?

Св. Патриарх Тихон. С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ХРИСТИАНСКОЙ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ.

Обвинитель. ЗНАЧИТ, С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ ЭТО НЕ СВЯТОТАТСТВО?

Се. Патриарх Тихон. НЕ СВЯТОТАТСТВО.

Обвинитель. ЗНАЧИТ, МОЖНО ДУМАТЬ, ЧТО ВЫ ПРЕДПОЧЛИ ЗАКОНЫ ХРИСТИАНСКОЙ НРАВСТВЕННОСТИ.

Св. Патриарх Тихон. НЕТ, КОГДА ЦЕРКОВЬ САМА РАСПОРЯЖАЕТСЯ ЭТИМ ИМУЩЕСТВОМ, ТОГДА МОЖНО, И ЭКСПЕРТЫ ДОЛЖНЫ БЫЛИ УКАЗАТЬ, КОГДА ССЫЛА ПИСЬ НА ЗЛАТОУСТА, АМВРОСИЯ И ДРУГИХ, ЧТО ОНИ САМИ ПЕРЕДАВАЛИ- ЦЕРКОВЬ ИМЕЕТ ПРАВО. ПАТРИАРХ ИМЕЕТ ПРАВО.

Председат. ЗНАЧИТ, С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ХРИСТИАНСКОЙ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ ЭТО НЕ СВЯТОТАТСТВО НО С ОГОВОРКОЙ, ЕСЛИ ЭТО БУДЕТ СДЕЛАНО РУКАМИ ЦЕРКВИ, ВЫ НЕ ВИДИТЕ В *ТОМ НИЧЕГО СТРАННОГО.

Св. Патриарх Тихон. НЕ ВИЖУ.

Обвинитель. ТАКИМ ОБРАЗОМ, ЕСЛИ БЫ ПАТРИАРХ САМ ДАЛ СВОЕ БЛАГОСЛОВЕНИЕ ПО ИЕРАРХИЧЕСКОЙ ЛИНИИ, ТО МОЖНО БЫЛО БЫ СОСУДЫ ОТДАТЬ!

Св. Патриарх Тихон. Я ЗА ЭГО ОТВЕЧАЛ БЫ ПЕРЕД СУДОМ ЦЕРКВИ.

Обвинитель. А ПЕРЕД СОВЕСТЬЮ ОТВЕЧАЕТЕ. ВЫ ГОВОРИЛИ, ЧТО С ОДНОЙ СТОРОНЫ МИЛЛИОНЫ ГОЛОДАЮЩИХ, УМИРАЮЩИХ, А С ДРУГОЙ - МЕРТВЫЕ КАНОНИЧЕСКИЕ ПРАВИЛА, И ВЫ НЕ ДАЛИ СВОЕГО БЛАГОСЛОВЕНИЯ И ТЕПЕРЬ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ПО КАНОНАМ ОТДАТЬ ЦЕННОСТИ МОГЛА ТОЛЬКО ОДНА САМА ЦЕРКОВЬ.

Св. Патриарх Тихон. САМА ЦЕРКОВЬ НЕПРЕМЕННО.

Обвинитель. ВОТ ЗДЕСЬ ОДИН ИЗ ОБВИНЯЕМЫХ СКАЗАЛ ОЧЕНЬ СХОДНЫЕ С ВАМИ СЛОВА, ЧТО ЕСЛИ БЫ ПАТРИАРХ БЛАГОСЛОВИЛ, ТО МОЯ ПАСТЫРСКАЯ СОВЕСТЬ БЫЛА БЫ СПОКОЙНА. Я ВАС ТАК ПОНЯЛ...

Сп. Патриарх Тихон. ТАК.

Председат. ЗНАЧИТ, В ЭТОМ ВОПРОСЕ МОЖНО ПОНЯТЬ, ЧТО ВЫ ЭТУ ПАСТЫРСКУЮ - СОВЕСТЬ НЕ ХОТЕЛИ УСПОКОИТЬ?

Св. Патриарх Тихон. Я ВАС НЕ ПОНИМАЮ.

Председат. ЕСЛИ БЫ ДАЛИ СВОЕ БЛАГОСЛОВЕНИЕ, ТО СОВЕСТЬ ПАСТЫРЯ БЫЛА БЫ СПОКОЙНА И ОН ОТДАЛ БЫ ВСЕ, НО ТАК КАК НЕ БЫПС БЛАГОСЛОВЕНИЯ, А ЧУВСТВО ХРИСТИАНСКОЙ СОВЕСТИ ЕМУ ПОДСКАЗЫВАЛО, ЧТО НАДС ОТДАТЬ, ТО СОВЕСТЬ ЕГО БЫЛА В СМЯТЕНИИ, ПОЭТОМУ ТРИБУНАЛ И ДЕЛАЕТ ВЫВОД, ЧТО ВЫ НЕ ТОЛЬКО НЕ УСПОКОИЛИ СОВЕСТЬ, НО, НАОБОРОТ, СДЕЛАЛИ ТАК, ЧТО ОНА ДОЛЖНА БЫЛА БЫТЬ НЕСПОКОЙНА, И ПОРОДИЛИ СОПРОТИВЛЯЮЩИХСЯ.

Св. Патриарх Тихон. НЕТ, НЕ СОПРОТИВЛЯЮЩИХСЯ, ВЕДЬ Я НЕ СТОЮ НА ТОЧКЕ

ЕЙ**Я ВАШЕЙ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ, ВЫ ГОВОРИТЕ "НАДО ВЗЯТЬЛ И ЗАБИРАЕТЕ.

Обвинитель. Я ПРИЗЫВАЮ БАС К ПОРЯДКУ, ВЫ НАХОДИТЕСЬ В ТРИБУНАЛЕ. ТРИБУНАЛ СУДИТ И НИЧЕГО НЕ ЗАБИРАЕТ.

Св. Патриарх Тихон. ПРОСТИТЕ, Я ИМЕЛ В ВИДУ...

Обвинитель. Скажите, МНЕНИЕ ДРУГИХ СВЯЩЕННИКОВ БЫЛО ТАКОВО, ЧТО ВАША ССЫЛКА НА КАНОНЫ СОВЕРШЕННО ЛОЖНА. Я ПРОСИЛ БЫ ПОЭТОМУ ВАС ОТВЕТИТЬ НА СЛЕДУЮЩИЙ ВОПРОС: ЧТО ВЫ СЧИТАЕТЕ СВЯТОТАТСТВОМ И ЧТО ОЗНАЧАЕТ ЭТОТ ТЕРМИН, - СОДЕРЖИТ ЛИ ОН В СЕБЕ ОЦЕНКУ ПРЕСТУПЛЕНИЯ?

Се. Патриарх Тихон. ЭТО СЛОВО Я ВЗЯЛ ИЗ КАНОНА.

Обвинитель. Г-Н БЕЛЛАВИН Я ВАС ПРОШУ ОТВЕЧАТЬ НА МОИ ВОПРОСЫ Н ЖЕЛАЮ ЗНАТЬ ОТВЕТ БЕЗ ВСЯКИХ УВЕРТОК, ЧТО ЗНАЧИТ СВЯТОТАТСТВО? ВЫ. ПАТРИАРХ, МОЖЕТЕ ОТВЕТИТЬ.

Св. Патриарх Тихон. ЗАБРАТЬ СВЯЩЕННЫЕ ВЕЩИ.

Обвинитель. А СЛОВО "ТАТЬ" - ЭТО ЧТО ЗНАЧИТ ПО-РУССКИ?

Св. Патриарх Тихон. ТАТО - ЭТО ВОР.

Обвинитель. ЗНАЧИТ, СВЯ*ОТАТЬ - ЭТО ВОР ПО СВЯТЫМ ВЕЩАМ?

Св. Патриарх Тихон. ДА.

Обвинитель. ТАКИМИ ВЫ НАС СЧИТАЕТЕ.

Сл. Патриарх Тихон. КОГО?

Обвинитель. ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ.

Св. Патриарх Тихон. НЕТ, ПРОСТИТЕ.

(СИЛЬНЫЙ ШУМ В ЗАЛЕ. ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ОБРАЩАЕТСЯ К ПУБЛИКЕ, ЗАТЕМ К СУДУ, РАСПОРЯДИТЕЛЮ КОМЕНДАНТУ И ПРЕДЛАГАЕТ УДАЛИ ГЬ ИЗ ЗАЛА ВСЕХ ШУМЕВШИХ ВО ВРЕМЯ ДАЧИ ПОКАЗАНИЯ, ОБЪЯВИТЬ ПЕРЕРЫВ.)

ПЕРЕРЫВ.

Председатель. ЗАСЕДАНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ОБВИНИТЕЛЬ ЛОГИНОВ, ПРОДОЛЖАЙТЕ ВАШИ ВОПРОСЫ.

Обвинитель. Я ВАМ ЗАДАЛ ВОПРОС, СО ЗНАТЕЛЬКО ЛИ ВЫ В СВОЕМ ВОЗЗВАНИИ УПОТРЕБИЛИ ВЫРАЖЕНИЕ, КОТОРОЕ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ ОТНЕСЕНО К СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ, ВЫРАЖЕНИЕ ПО СМЫСЛУ КОТОРОГО ЯСНО, Ч-'О ВЫ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ НАЗЫВАЕТЕ ВОРАМИ.

Св. Патриарх Тихон. Я ПРИВОЖУ ТОЛЬКО КАНОНЫ

Председатель. НО СМЫСЛ ЭТОГО КАНОНА ЗНАЕТЕ?

Св. Патриарх Тихон. КОНЕЧНО.

Председат. И ЭТОТ СМЫСЛ, ЧТО ТАТЬ - ЗНАЧИТ ВОР ВАМ ИЗВЕСТЕН

Св Патриарх Тихон. КОНЕЧНО.

Обвинитель. ЗНАЧИТ, ЭТО СДЕЛАЛИ СОЗНАТЕЛЬНО!

Св. Патриарх Тихон. Я ВАМ ОТВЕЧАЛ.

Обвинитель. Я НЕ СЛЫШАЛ, СОЗНАТЕЛЬНО ЛИ ВЫ В СВОЕМ ВОЗЗВАНИИ УПОТРЕБИЛИ ЭТО ВЫРАЖЕНИЕ ИЛИ ЭТО СЛУЧАЙНОСТЬ, НЕДОРАЗУМЕНИЕ

Св. Патриарх Тихон. Я ПРИВОЖУ КАНОН, ЧТО СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ НЕ КАСАЕТСЯ.

Обвинитель. КАК НЕ КАСАЕТСЯ, КОГО ЖЕ КАСАЕТСЯ?

Св. Патриарх ТИХОН. КТО ЭТО СДЕЛАЛ БЫ.

Обвинитель. А КТО ЭТО ДЕЛАЛ, РАЗВЕ -ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ?

Св. Патриарх Тихон. НЕ ЗНАЮ, >ГО, МОЖЕТ БЫТЬ, КАСГЕТСЯ МЛРЯН ВЕРУЮ.ЦИК

Обвинитель. ВАМ ИЗВЕСТНО, ЧТО ПРЕДСТАВИТЕЛЬ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ СТОИТ ИВ ТОЧКЕ ЗРЕНИЯ ЕЫПОЛНЕНИЯ ДЕКРЕТА?

Св. Патриарх Тихон ИЗВЕСТНО. И С ТОЧКН зрения ЗАКОНОВ СОВЕТСКОМ власти ЭТО ПРАВИЛЬНО.

Обвинитель. Я NPOAJY ВАС ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОС: ЗНАЯ, Ч*О ВЗИМАЛИ ЦЕННОСТИ, СОЗНАТЕЛЬНО ИЛИ ПО ОШИБКЕ ВЫ УПОТРЕБИЛИ ЭТО ВЫРАЖЕНИЕ?

Св. Пэтркарх Тихон. КОНЕЧНО, НЕ ПО ОШИБКЕ.

Председат. ЗНАЧИТ, ВЫ. УПОТРЕБЛЯЯ ЭТУ ССЫЛКУ НА КАНОНЫ, ДАВАЛИ СЕБЕ ОТЧЕТ в ТОМ, ЧТО СЛОВО "ТАТЬ-" - ЗНАЧИТ ВОР, ЧГО в ДАННОМ СЛУЧАЕ ИДЕТ РЕЧЬ о ЦЕРКОВНЫХ ВОРАХ. ДАЛЕЕ ВЫ ЗНАЛИ, ЧТО ИЗЪЯТИЕ ЦЕРКОВНЫХ ЦЕННОСТЕЙ ПРОИЗВОДИТСЯ В ПОРЯДКЕ И ПО РАСПОРЯЖЕНИЮ УКАЗАННОМУ ВЦИК Т. Е. ВЫСШЕГО ОРГАНА РЕСПУБЛИКИ. ТАКИМ ОБРАЗОМ. ВЫ НЕ МОГЛИ НЕ ЗНАТЬ, ЧТО ЦЕРКОВНЫЙ ВОР В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ОТНОСИТСЯ К ТЕМ, КТО ЭТО ИЗЪЯТИЕ БУДЕТ ПРОИЗВОДИТЬ, ОТСЮДА ТРИБУНАЛ МОЖЕТ СДЕЛАТЬ ВЫВОД, ЧТО "ЦЕРКОВНЫЕ ВОРЫ? ВЫ УПОТРЕБИЛИ ПО ОТНОШЕНИЮ К СУЩЕСТВУЮЩЕЙ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ И ВПОЛНЕ СОЗНАТЕЛЬНО. ТАК ЭТО ИЛИ НЕ ТАК?

Св. Патриарх Тихон. ЭТО ТОЛКОВАНИЕ.

Председат. НО ЭТО ВЫТЕКАЕТ ИЗ ВАШИХ ПОКАЗАНИЙ

Св. Патриарх Тихон. ВСЕ МОЖНО ВИДЕТЬ И ДАЖЕ КОНТРРЕВОЛЮЦИЮ, КОТОРОЙ Я НЕ ВИЖУ. Я ПРИВОЖУ КАНОН И УКАЗЫВАЮ, ЧТО ЦЕРКОВЬ СМОТРИТ НА ТО КАК НА СВЯТОТАТСТВО. И ЭТО КАСАЕТСЯ ВСЕХ ТЕХ ВЕРУЮЩИХ, КОТОРЫЕ БУДУТ ОТДАВАТЬ.

Председат. У ВАС в ВОЗЗВАНИИ СКАЗАНО СОВЕРШЕННО ЯСНО, ЧТО С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЦЕРКВИ ЯВЛЯЕТСЯ СВЯТОТАТСТВОМ, И ПОСЛЕ ЭТОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ ВЫ ТАМ ЖЕ, В ВОЗЗВАНИИ, ПРИБАВИЛИ "ПОСЛЕ РЕЗКОГО ВЫ ГА ДА ГАЗЕТ ПО ОТНОШЕНИЮ К ДУХОВНЫМ РУКОВОДИТЕЛЯМ 13/25 ФЕВРАЛЯ ВСЕРОС. ЦЕНТР. КОМИТЕТ ДЛЯ ОКАЗАНИЯ ПОМОЩИ ГОЛОДАЮЩИМ ПОСТАНОВИЛ ИЗЪЯТЬ ИЗ ХРАМОВ ВСЕ ДРАГОЦЕННЫЕ ВЕЩИ, В ТОМ ЧИСЛЕ И СВЯЩЕННЫЕ СОСУДЫ И ПРОЧ. БОГОСЛУЖЕБНЫЕ ПРЕДМЕТЫ". С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ВАШЕЙ ЭТОТ АКТ ЯВЛЯЕТСЯ АКТОМ СВЯТОТАТСТВА, Т. Е. ИМЕННО АКТ ИЗЪЯТИЯ, И ДАЛЕЕ "МЫ СВЯЩЕННЫМ НАШИМ ДОЛГОМ ПОЧЛИ ВЫЯСНИТЬ ВЗГЛЯД ЦЕРКВИ НА ЭТОТ АКТ, А ТАКЖЕ ОПОВЕСТИТЬ О СЕМ ВСЕХ ВЕРНЫХ ЧАД НАШИХ". РАЗВЕ НЕ ЯСНО, ЧТО ЗДЕСЬ РЕЧЬ ИДЕТ О ТОМ САМОМ АКТЕ, КОТОРЫЙ НАЗЫВАЕТСЯ ДЕКРЕТОМ ОБ ИЗЪЯТИИ ЦЕРКОВНЫХ ЦЕННОСТЕЙ. НЕУЖЕЛИ И ТЕПЕРЬ НЕ ЯСНО, ЧТО ИМЕННО ЭТОТ АКТ ЯВЛЯЕТСЯ С ВАШЕЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ СВЯТОТАТСТВОМ.

Св. Патриарх Тихон. НЕТ, С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ КАНОНОВ.

Обвинитель. ИЗВЕСТНА ЛИ ВАМ РАЗНИЦА МЕЖДУ СВЯТОТАТСТВОМ И КОЩУНСТВОМ?

Св. Патриарх Тихон. ДА.

Обвинитель. КАКАЯ РАЗНИЦА?

Св. Патриарх Тихон. СВЯТОТАТСТВО - ПОХИЩЕНИЕ СВЯШЕ Н И ВЕШЕН КОЩУНСТВО - ЧВ'МЕШКА НАД НИМИ.

Обвинитель. НАДРУГАТЕЛЬСТВО.

Се. Патриарх Тихон. ДА.

Обвинитель, ЕСЛИ С ВАШЕЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ АЮГЛО БЫТЬ НАДРУГАТЕЛЬСТВОМ ПРИКОСНОВЕНИЕ МИРЯН К СОСУДАМ, ТО ПОЧЕ гу*У -В СВОЕМ ВОЗЗВАНИИ ВЫ ГОВОРИТЕ ОБЩИЕ ВЫРАЖЕНИЯ- "ИЗЪЯТИЕ ЦЕННОСТЕЙ ЕСТЬ СВЯТОТАТСТВО И КОЩУНСТВО". ПОЧЕМУ 8Ы НЕ УКАЗАЛИ ТОЧНО, ЧТО ЭТО ОТНОСИТСЯ Ч ПРИКОСНОВЕНИЮ НЕ К КАДИЛУ, А ИМЕННО К СВЯЩЕННЫМ СОСУДАМ?

Св. Патриарх Тихон. ВСЕ СЛУЧАИ ТРУД КО УКАЗАТЬ, НАПРИМЕР ПРИ УБОРКЕ ВЫХОДИЛО, ЧТО СНИМАЛИ РИЗЫ И ОНА НЕ ВХОДИЛА В ЯЩИК, ТОГДА ЕЕ -ОП-АЛИ НОГАМИ.

Обвинитель. КОГДА ЭТО БЫЛО?

Св. Патриарх Тихон, В ЦЕРКВИ ВАСИЛИЯ КЕССЕРИЙСКОГО.

Обвинитель. КТО ЭТО ВАМ ПЕРЕДАВАЛ?

Св. Патриарх Тихон. БАТЮШКИ. Обвинитель. ВЫ МОЖЕТЕ назвать^ СВ. Патриарх Тихон. Я ПО КРАЙНЕЙ

мере посылал к Преосвященному Антонину, и он участвовал в самой контрольной комиссии

Обвинитель. И у Вас даже, таким образом, не установлены фамилии"

Св. Патриарх Тихон. Это уже их спрашивайте.

Председат. Свидетель Бе л лавин Вы только что видели, какое впечатление производят на некоторые элементы, присутствующие здесь в зале, Ваши слова. Раз Вы передаете такой факт как совершенно достоверный, то Вы обязаны подтвердить доказательствами. Иначе это носит голословный характер- Укажите фамилии тех, кто топт г ногами, иначе Трибунал не может верить Вам. Вы можете назвать фами

ЛИИ?

Св. Патриарх Тихон. Нет,

Председат. Значит, Вы заявили голословно.

Св. Патриарх Тихон. Я в собственных руках держал окум нть

Обвинитель. Мне точно известно, как происходило в церкви Басили Ке.с-сарийского изъятие ценностей, и я спрашиваю, кто эту гнусную клевету распространил"

Св. Патриарх Тихон. Я не знаю, или у Василия Кессарийского, или в другой.

Председат. Вы можете назвать фамилию священника, по крайней мере тех, которые Вам сообщили об этом?

Св. Патриарх Тихон. Это было в церкви по соседству с Василием Кесс рийским и Валаамского Подворья или в которой-нибудь из них

Председат. Значит, назвать фамилии Вы не можете?

Св. Патриарх Тихон. Нет, не могу, но для этого нужна справка. Но это было у Василия Кессарийского или в Валаамском Подворье.

Обвинитель Точно Вы не знаете

Св. Патриарх Тихон. Так это было е один день

Обвинитель Значит, Вы отказываетесь сказать, в какой церкви это было"

Св. Патриарх Тихон. Я могу сообщить, только не сейчас.

Председат. Ваш ответ должен быть дан сейчас же. Прежде чем утверждать. Вы должны Ваши слова десять раз взвесить. По долгу совести Вы обязаны назвать фамилии

Св. Патриарх Тихон Фамилии тех, кто совершил, я не могу сказать, потому что для меня это безразлично, я следствия производить не могу. Из священников же были священник из церкви Василия Кессарийского и протодиакон Валаамского подворья

Обвинитель. Первое Ваше заявление было, что Вам об этом рассказывали священники церкви Василия Кессарийского, Вы не отказываетесь от это го показания?

Св. Патриарх Тихон. Нет, не отказываюсь

Обвинитель. Я задаю вопрос - почему в своем воззвании вместо выражения кощунство Вы сознательно, как заявляете сами, поставили слово святотатство" Было ли у Вас желание сбить с толку Вашу паству и направить по другому пути7

Св. Патриарх Тихон У меня HI В воззвании слово "кощунство" Я не знаю, почему Вы об этом говорили.

Обвинитель. Значит, надо говорить тслько о грабеже Я удовлетворен. Скажите, на какие места в канонах Вы

ссылались, квалифицируя акты об изъятии как преступление, святотатство"

Св. Патриарх Тихон. Кажется, на 73 правило апостольское, главным образом на двухкратный Собор

Обвинитель. А как Вы понимаете, там сказано, нто если кто похитит сосуд, присвоит его и употребит на небогослужебные цели ... правильно это или нет"

Св. Патриарх Тихон Так говорится для личных и вообще священных.

Обвинитель. Да, если кто-нибудь возьмет сосуд, похитит, значит это связано с актом кражи

Св. Патриарх Тихон. Я помню, что сказано - что кто возьмет и употребит на недолжные цели

Обвинитель. Значит, для Вас ясно, что Ваша есь лк на каноны неосновательная.

Св. Патриарх Тихон. Почему?

Обвинитель. Потому что никакой кражи.

Св. Патриарх Тихон С точки зрения канона то же присвоение

Обвинитель. Это есть кража Кому принадлежат ценности7

Св. Патриарх Тихон. По канону - Богу и Церкви и распорядителю Епископу. По канону - не по советскому закону

Обвинитель. Вы показали здесь, что Ваши послания писались с ведома других. Вы являетесь выразителем всего иерархического начала, это правильно Св Патриарх Тихон. Какие7 Обвинитель Я не знаю, какие Вы пишете.

Св. Патриарх Тихон. В Помгол Обвинитель. Значит, одни были законные, другие без согласия властей" Св. Патриарх Тихон. Какие' Обвинитель Вы признаете беззаконными.

Св. Патриарх Тихон Нел

Обвинитель. Почему?

Св. Патриарх Тихон. Потому что ничего такого нет.

Обвинитель. А позвольте Вас спросить, что же Вы называете контрреволюционным актом7

Се Патриарх Тихон. По толкованию Вашему, действия, направленные к низвержению советской власти

Обвинитель. А для Вас такой смысл также приемлем'

Св. Патриарх Тихон. Приемлем.

Обвинитель. Значит, всякое действие, направленное против советской власти.

Св. Патриарх Тихон. Нет, к свержению советской власти

Обвинитель. Непременно к свержению

Св. Патриарх Тихон и в этом мы неповинны

Председат. А Вы не находите, что агитация является поп"1гкои подготовить настроение, чтобы в будущем подготовить и свержение? Агитация может быть контрреволюционной.

Св. Патриарх Тихон. Вы считаете ее контрреволюционным действием, а я не считаю.

Обвинитель. С точки зрения евангельской, как считаете Вы, какая добродетель выше - милосердие или жертвоприношение7

Св. Патриарх Тихон Это Вы приводите вопросы, которые задавались экспертизе; и то и другое нужно.

Обвинитель. Что выше, Вам неизвестно7

Св. Патриарх Тихон. Первая заповедь говорит: "Возлюби Господа Во а?

Обвинитель. А что значит: "милости хочу, а не жертвы", вот этой заповеди Вам не следовало бы забывать

Св. Патриарх Тихон Нет, я не забыл. Это в известном случае сказано а к данному случаю это не касается. Если на Вашей точке зрения стоить, то кан объяснить, что женщина вылила миро, а Иуда сказал: "отдать лучше нищим?

Обвинитель. С точки зрения христианской и HI: изувера, что лучше - оставить стоять сосуд на том месте, где он находится ^ дать возможность 13 миллионам человек умереть от голода, или наоборот" Я спрашиваю Вас, что с точки зрения христианской морали было бы приемлемей7

Св. Патриарх Тихон. Да. я думаю, такого вопроса не может быть

Председатель. Почему же не может быть"

Св. Патриарх Тихон. Потому что Б такой плоскости его не нужно ставить Конечно, выше чтобы сосуды не были пустые, но при каких уело и

Обвинитель. Так Вы считаете, что советская власть может спасти эти 30 миллионов голодающих только на те "средства, какие есть.

Св. Патриарх Тихон. Очень желал бы, но не знал, чем располагает советская власть

Обвинитель. А что. Цветков не говорил Вам, что 12 миллионов обречены на верную смерть"

Св. Патриарх Тихон. Но ведь я читал в ваших газетах, что советская власть справится.

Председат. Вы все время говорите: - ваших газетах", "ваши постановле-ния", "ваша власть". Создается впечатление, что Вы этим подчеркиваете "этим постановлением" и "этой властью", противопоставляете какие-то другие постановления и другую власть. Что Вы имеете в виду?

Св. Патриарх Тихон. Это не контрреволюционно я говорю, а о ваших правительственных газетах. И я прошу занести в протокол, когда я послал свое первое обращение за границу, я даже не понимал, что невзирая на существующий образ правления, который, быть может, не всем нравится за границей, вы все-таки должны нам помогать, какая власть стоит у нас Это известно было

Обвинитель. А Вы думаете как. Если авторитетом Патоиарха подчеркивается то обстоятельство, что существующая власть грабит.

Св. Патриарх Тихон. А если Патриарх заявляет, чго не взирайте на то, какая ни была власть, ей вы помогаете

Председат. Туг большая разница. Значит, за границей это одно, а д самим - это другое. Вот, когда нужно было, сочли возможным заявить за границей, а когда коснулся вопрос о немедленной близкой помощи, то Вы выступили пр

Св. Патриарх Тихон Нет, прошу обратить внимание на то воззвание которое прошго раньше

Председат. Это старое воззвание

Св. Патриарх Тихой. На протяжении 5 дней сделанное мною предложение было отвергнуто на том основании, что с иностранными лицами которых кто то предлагал, не следует входить в отНОШЕНИЯ, Г. Е. ВЕСТИ ПЕРЕГОВОРЫ С ИНОСТРАНЦАМИ МОЖЕТ ТОЛЬКО САМА ВЛАСТЬ.

Председат. ИМЕЮТСЯ ЕЩЕ ВОПРОСЫ?

Обвинитель. К ВАМ ОБРАЩАЛСЯ КТО-НИБУДЬ С ПРОСЬБОЙ ПОДПИСАТЬ ВОЗЗВАНИЕ О ПОМОЩИ ГОЛОДАЮЩИМ?

С". Патриарх Тихон. НЕТ.

Обвинитель. А ПРОТОИЕРЕЙ ЛИДОВ СКИЙ?

Св. Патриарх Тихон. ВООБЩЕ КО МНЕ ПРИХОДИЛО МНОГО НАРОДА. ЕСЛИ ЛИДОВ СКИЙ БЫЛ ВМЕСТЕ .С РУСАНОВЫМ, ТО Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ ИМЕЕТЕ В ВИДУ. НО ЧТО ЛИДОВСКИЙ МИССИОНЕР ИЛИ ЭКСПЕРТ - ЭТОГО Я НЕ ЗНАЮ

Обвинитель. КАК ЭТО МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ, ЧТО ВЫ НА ОДНОЙ И ТОЙ ЖЕ НЕДЕЛЕ ЗА ОДНО И ТО ЖЕ И ПРОКЛИНАЛИ И БЛАГОСЛОВЛЯЛИ ВЫ ПРОКЛИНАЛИ ВСЕХ, КТО БУДЕТ ИЗЫМАТЬ ценности, а когда священник ЛИДОВСКИЙ ПРЕДОСТАВИЛ ВАМ ПОСЛАНИЕ ОБРАТНОГО ЗНАЧЕНИЯ, ВЫ СОБСТВЕННОРУЧНО ПОДПИСАЛИ, ЧТО С НИМ согласны7

Св. Патриарх Тихон. НО ОНО НЕ ПРОШЛО.

Обвинитель. КАК?

Св. Патриарх Тихон. ОНО НЕ ПРОШЛО. Я ОБРАЩАЛСЯ В ПОМ О Л И ОНО НЕ ПРОШЛО.

Председат. ЗНАЧИТ, ТО ВАШЕ ПОСЛАНИЕ, КОТОРОЕ ВЫ ПОСЛАЛИ ДЛЯ УТВЕРЖДЕНИЯ, НЕ ПРОШЛО, А ПРОШЛО ТО КОТОРОЕ ВЫ НЕ ПОСЫЛАЛИ НА УТВЕРЖДЕНИЕ

Св. Патриарх Тихон МЫ И ТЕПЕРЬ ЖДЕМ ОТВЕТА.

Обвинитель. К НАМ В КОМИТЕТ ПРИХОДИЛИ ХОДОКИ КРЕСТЬЯНЕ ИЗ САРАТОВСКОЙ ГУБЕРНИИ И ЗАЯВЛЯЛИ, ЧТО ПАТРИАРХ ОТ СВОЕЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ОТКАЗАЛСЯ, ПЕРЕСТАЛ УПИРАТЬСЯ И БЛАГОСЛОВИЛ НА ИЗЪЯТИЕ

Св. Патриарх Тихон. Я ЭТО ГОВОРЮ НЕ С ЦЕЛЬЮ АГИТАЦИИ

Обвинитель. КАКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ЗАСТАВИЛИ ВАС ОТСТУПИТЬ ОТ СТАРОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ И ВМЕСТО ПРОКЛЯТИЯ ДАТЬ БЛАГОСЛОВЕНИЕ? ЭТО ТАК, И В ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ЭТОГО У МЕНЯ ИМЕЕТСЯ ДОКУМЕНТ, ИСХОДЯЩИЙ ОТ ВАС.

Председат О КАКОМ ДОКУМЕНТЕ ВЫ ГОВОРИТЕ?

Обвинитель СВЯЩЕННИК ЛИДОВСКИЙ, РУСАНОВ И ДР. ПРЕДСТАВИЛИ ВОЗЗВАНИЕ, КОТОРОЕ В ИЗВЕСТИЯХ ВЦИК БЫЛО НАПЕЧАТАНО. ЭТО ВОЗЗВАНИЕ СОБСТВЕННОРУЧНО БЫЛО НАПИСАНО ПАТРИАРХОМ.

Председат. ЧТО ЭТО ЗА ВОЗЗВАНИЕ7

Св. Патриарх Тихон. ОБ ИЗЪЯТИИ ЦЕННОСТЕЙ.

Обвинитель. ДА, НО О ЧЕМ ОНО ГОВОРИЛО, Я НЕ ЗНАЮ.

Председат. В ЭТОМ ВОЗЗВАНИИ ГОВОРИЛОСЬ О НЕОБХОДИМОЕ ГИ ПОЙТИ НА ИЗЪЯТИЕ ЦЕРКОВНЫХ ЦЕННОСТЕЙ, И ВЫ ТАМ НАПИСАЛИ "СОГЛАСЕН? И НЕ ВОЗРАЖАЕТЕ. ВОТ ОБВИНИТЕЛЬ И СПРАШИВАЕТ, КАК СЛУЧИЛОСЬ, ПОДПИСАВШИ ЭТО ВОЗЗВАНИЕ, ВЫ ПОТОМ ВЫСКАЗЫВАЛИСЬ ПРОТИВ ИЗЪЯТИЯ?

Св. Патриарх Тихон. ХОРОШО БЫ ОГЛАСИТЬ ЭТО ВОЗЗВАНИЕ

Председат. ОБВИНИТЕЛЬ, У ВАС ЕСТЬ ЭТОТ ДОКУМЕНТ?

Обвинитель. НЕТ

Председат. ЗНАЧИТ, ВЫ ПРИОБЩИТЬ ЕГО К ДЕЛУ НЕ МОЖЕТЕ, ТОГДА Я ПРОШУ НЕ ССЫЛАТЬСЯ НА ЭТОТ ДОКУМЕНТ И ВСЕ ВОПРОСЬ СВЯЗАННЫЕ С НИМ, УСТРАНЯЮ.

Обвинитель. ЭТО МОЖЕТ ПОДТВЕРДИТЬ СВЯЩЕННИК ЛИДОВСКИЙ

Председат. ТОГДА ВЫ МОЖЕТЕ ПОДТВЕРДИТЬ С ВЫЗОВЕ ЛИДОВСКОГО ДЛЯ ОСВЕЩЕНИЯ ЭТОГО ВОПРОСА, В КАЧЕСТВЕ СВИДЕТЕЛЯ, ЕСЛИ ЭТОТ МОМЕНТ ИМЕЕТ С ВАШЕЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ОТНОШЕНИЕ К ОБВИНЕНИЮ, ПРЕДЪЯВЛЕННОМУ К ПОДСУДИМОМУ, НО ССЫЛАТЬСЯ НА НЕИЗВЕСТНЫЙ ИЛИ НЕ ПРИОБЩЕННЫЙ К ДЕЛУ ДОКУМЕНТ ВЫ НЕ МОЖЕТЕ.

Обвинитель. СВЯЩЕННИКИ, КОТОРЫЕ БЫЛИ НА СОБРАНИИ У АРХИЕПИСКОПА НИ КАНДРА, ЗАЯВЛЯЮТ ПО ОЧЕРЕДИ, ЧТО КРИТИКОВАТЬ И ОБСУЖДАТЬ ВОЗЗВАНИЕ ОНИ НЕ ИМЕЮТ ПРАВА. Правда ЛИ ЭТО? Св. Патриарх Тихон. НЕ ДУМАЮ. Обвинитель. ЗНАЧИТ, ОНИ солгали. Св. Патриарх Тихон. ЗАЧЕМ ВЫРАЖАТЬСЯ ТАК РЕЗКО. ОНИ МОГУТ СТОЯТЬ НА СВОЕЙ ТОЧКЕ ЗРЕНИЯ.

Обвинитель. ЧТО, ВЫ С НИМИ СГОВОРИТЬСЯ НЕ МОЖЕТЕ? КАКИМ ОБРАЗОМ ОКАЗАЛИСЬ СВЯЩЕННИКИ, КОТОРЫЕ ПОЗВОЛЯЮТ СЕБЕ КРИТИКОВАТЬ. ЭТО КАК РАЗ ТЕ, КОТОРЫЕ ЗАЯВЛЯЛИ, ЧТО БОЯТСЯ БЫТЬ ЛИШЕННЫМИ САНА. ВЫ ГОВОРИТЕ, ЧТО У них своя ТОЧКА ЗРЕНИЯ, ЧТО ЖЕ ВЫХОДИТ, ЧТО ВЫ ВЕРИЛИ В НЕПОГРЕШИМОСТЬ ЛЮДЕЙ.

Св. Патриарх Тихон. Я ВАМ СКАЖУ, МЫ ДАЖЕ НЕ ВЕРИМ В НЕПОГРЕШИМОСТЬ ПАПЫ.

Обвинитель. А МОЖНО НАЗВАТЬ ГРЕШНЫХ ЛЮДЕЙ СВЯТЫМИ?

Св. Патриарх Тихон ЭТО В ДРУГОМ СМЫСЛЕ

Обвинитель, ЗНАЧИТ, МОЖЕТ БЫТЬ И ГРЕШНЫЙ И СВЯТЕЙШИЙ?

Св. Патриарх Тихон. ЭТО ПО МОЕМУ АДРЕСУ.

Председат ПРОШУ ОБВИНИТЕЛЯ ДЕРЖАТЬСЯ БЛИЖЕ К СУЩЕСТВУ ДЕЛА.

Обвинитель. Я ХОЧУ ВЫЯСНИТЬ - РАЗ ЕЕ ДЛЯ ПАТРИАРХА ТИХОНА НЕ БЫЛО ВЯ ГЕЙШКХ7

Св. Патриарх Тихон СВЯТЕЙШИЙ - ЭТО ТИТУЛ

Обвинитель. ЧТО ЖЕ, НИКАКОГО СМЫСЛА НЕ ИМЕЕТ?

Св. Патриарх Тихон НУ КАК НЕ ИМЕЕТ?

Обвинитель. ЧТО ЖЕ, ОН ДЛЯ ВАС БЕЗРАЗЛИЧЕН?

Св. Патриарх Тихон. У КАТОЛИКОВ АРХИЕРЕЯ ЗОВУТ "ВАШЕ ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО?

Председатель. ОБВИНИТЕЛЯ, ПО-ВИДИМОМУ, ИНТЕРЕСУЕТ: ИЗ ТОГО, ЧТО ВЫ НОСИТЕ ТАКОЙ ТИТУЛ, НЕ СЛЕДУЕТ ЛИ, ЧТО У СВЯЩЕННИКОВ ЕСТЬ МНЕНИЕ О ВАС, КАК О СВЯТЕЙШЕМ И НЕПОГРЕШИМОМ?

Св. Патриарх Тихон. НЕТ.

Председатель. ЕЩЕ ИМЕЮТС Я ВОПРОСЫ... ЗДЕСЬ СВЯЩЕННИК МИХАЙЛОВСКИЙ УКАЗЫВАЛ НА ТО, ЧТО НЕ МОГ ОГЛАСИТЬ У СЕБЯ В ЦЕРКВИ ВАШЕ ПОСЛАНИЕ ДО КОНЦА, ТАК КАК БОЯЛСЯ, ЧТО ОНО ВЫЗОВЕТ В ХРАМЕ СРЕДИ ВЕРУЮЩИХ ВОЗБУЖДЕНИЕ, И ОБЪЯСНИЛ ЭТО, ЧТО СЛОВА ЭТИ СОДЕРЖАЛИ В СЕБЕ УГРОЗУ НАСТОЛЬКО БОЛЬШУЮ ДЛЯ ВЕРУЮЩИХ, ЧТО ЕЕ БЫЛО РИСКОВАННО ПРОЧИТАТЬ. ТАК ОЦЕНИЛ ВАШЕ ПОСЛА ЧИЕ СВЯЩЕННИК УЖЕ СТАРЫЙ, РАБОТАЮЩИЙ НЕСКОЛЬКО ДЕСЯТКОВ ЛЕТ. ВЫ СЧИТАЕТЕ ЕГО ОЦЕНКУ НЕОБОСНОВАННОЙ

Св. Патриарх Тихон. НЕ ЗНАЮ, ЕСЛИ НЕ ХОТЕЛ, НУ И НЕ ПРОЧИТАЛ Я ДАЖЕ УДИВЛЯЮСЬ, КАК ОН ЗДЕСЬ, НА СКАМЬЕ ПОДСУДИМЫХ. Я ИЗДАЛ И ПОРУЧИЛ, ЧТОБЫ АРХИЕРЕЙ РАЗОСЛАЛ, А ЗАСТАВЛЯЛ И ПРИНУЖДАЛ ЛИ ОН ЧИТАТЬ - НЕ ЗНАЮ. ВОТ МИХАЙЛОВСКИЙ НЕ ПРОЧЕЛ.

Председат. ВЫ ГОВОРИТЕ, ЧТО УДИВЛЯЕТЕСЬ, ЧТО ОН НА СКАМЬЕ ПОДСУД МЫ>

Св. Патриарх Тихон. До.

Председат. ХОТЯ ОН И НЕ ПРОЧЕЛ, НО ТОЛЬКО ЧАСТЬ. А ВАМ ИЗВЕСТНО, ЧТО ПОДАВЛЯЮЩЕЕ БОЛЬШИНСТВЕ СВЯЩЕННИКОВ ЗДЕСЬ ПОТОМУ, ЧТО ОНИ ИСПОЛНЯЛИ ВАШУ ВОЛЮ: ЧИТАЛИ ПОСЛАНИЕ И ДЕЛАЛИ ВСЕ, ЧТО ИЗ НЕГО ПРОИСТЕКАЕТ.

Св. Патриарх Тихон. Я ДУМАЛ, ЧТО ОНИ ЗДЕСЬ НА СКАМЬЕ ПОДСУДИМЫХ по НЕДОРАЗУМЕНИЮ.

Председат. ПО ВАШИМ ИНСТРУКЦИЯМ И ДИРЕКТИВАМ ОНИ ВЕЛИ ВСЮ КАМПАНИЮ ПРОТИВ ИЗЪЯТИЯ ЦЕННОСТЕЙ В ДУХЕ ВАШЕГО ПОСЛАНИЯ И РАЗВИВАЛИ ЕГО ДАЛЬШЕ, ПРОИЗНОСИЛИ ПРОПОВЕДИ И ТЕПЕРЬ ВОТ ОБВИНЯЮТСЯ ПО ОБВИНИТЕЛЬНОМУ АКТУ В КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫХ ДЕЙСТВИЯХ.

Св. Патриарх Тихон. ОТ МЕНЯ ОНИ НИ КАКИХ ИНСТРУКЦИЙ НЕ ПОЛУЧАЛИ

Председат. НО ПОЛУЧАЛИ ЧЕРЕЗ ДРУГИЕ, ПОДВЕДОМСТВЕННЫЕ ИМ ОРГАНЫ, ЧЕРЕЗ УПРАВЛЯЮЩЕГО ЕПАРХИЕЙ, ЧЕРЕЗ ЕПАРХИАЛЬНЫЙ СОВЕТ, ЧЕОЕЗ БЛАГОЧИННЫХ И Т П.

Св. Патриарх Тихон. ВЕДЬ БЛАГОЧИННЫЕ БЫЛИ У НИКАНДРА. ПОЧЕМУ ЖЕ НЕ ЗАЯВИЛИ О НЕСОГЛАСИИ?

Председат. ВЫ ОТКУДА ЗНАЕТЕ, ЧТО БЫЛО СОБРАНИЕ У АРХИЕПИСКОПА НИКАНД-

Св. Патриарх Тихон. ДА ИЗ ВАШИХ ЖЕ ГАЗЕТ.

ПРЕДСЕДАТ. И ВЫ СЧИТАЕТЕ, ЧТО ОНИ МОГЛИ ЗАЯВИТЬ О ТОМ, ЧТО ОНИ ПРОТИВ.

Св. Патриарх Тихон. Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ОНИ ПРОТИВ, НО ЕСЛИ ОНИ БОЯЛИСЬ, ТО МОГЛИ ЗАЯВИТЬ

Председат ТАК ЧТО ЭТО СОБСТВЕННАЯ ВИНА, ЧТО ОНИ НЕ ЗАЯВИЛИ

Св. Патриарх Тихон. Я ДУМАЮ.

Обвинитель. ВАМ ИЗВЕСТНО, ЧТО НЕ ТАК ДАВНО В КАРЛО ЦАХ В СЕРБИИ БЫЛ СОБОР7

Св. Патриарх Тихон ДА, ИЗВЕСТНО Обвинитель. ВЫ ИМЕЛИ НА НЕМ МЕСТО7 Св. Патриарх Тихон. Я НЕ ЗНАЮ, КАКОЕ ИМЕЕТ ЭТО ОТНОШЕНИЕ К ЭТОМУ ВОПРОСУ

Председат НА ПРЕДМЕТ УСТАНОВЛЕНИЯ ЧЕГО ВЫ ЗАДАЕТЕ ЭТОТ ВОПРОС?

Обвинитель. Я ХОТЕЛ БЫ СЕЙЧАС ГОВОРИТЬ, НО Я ХОЧУ УСТАНОВИТЬ. МОЖЕТ БЫТЬ СВИДЕТЕЛЬ.

Председат. НО ТРИБУНАЛ ИНТЕРЕСУЕТ, ЧТОБЫ ЭТОТ ВОПРОС НЕ БЫЛ ОТВЛЕЧЕННЫМ

Обвинитель. ЭТО НЕ ОТВЛЕЧЕННЫЙ ВОПРОС

Председатель (к свидетелю). ОТВЕЧАЙТЕ

Обвинитель. ВЫ ПРИГЛАШЕНИЕ ПОЛУЧИЛИ НА ЭТОТ СОБОР7

Св. Патриарх Тихон НЕТ, НЕ ПО У

ЧИЛ-

Обвинитель БЫЛ ЛИ СЛУЧАЙ КОГДА-НИБУДЬ, ЧТО ЕПАРХИАЛЬНЫЙ СОВЕТ АННУЛИРОВАЛ ПОСТАНОВЛЕНИЕ ИЛИ РАСПОРЯЖЕНИЕ, ПРИНЯТОЕ ВАМИ7

Св. Патриарх Тихон НЕ ПРИПОМИНАЮ

Обвинитель. ИЛИ ЗАЯВ Л ЯЛ БЫ ПРОТЕСТ; НАПРИМЕР, ВЫ НАЛОЖИЛИ РЕЗОЛЮЦИЮ, А ВАС ПРИНУДИЛИ БЫ ЕЕ СНЯТЬ ИЛИ УНИЧТОЖИТЬ

Св. Патриарх Тихон ЕПАРХИАЛЬНЫЙ СОВЕТ ЗАНИМАЕТСЯ В ТОМ ЖЕ ДОМЕ, ГДЕ ЖИВУ. ИНОГДА ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ИЛИ ЧЛЕНЫ ПРИДУТ И СКАЖУТ "МЫ ПОСМОТРИМ". ЭТО ТО, ЧТО НА ВАШЕМ ЯЗЫКЕ НАЗЫВАЕТСЯ ДИСКУССИЯ.

Председат. ЗНАЧИТ, ПЕРЕД ИЗ ДА НИЕМ ПОСЛАНИИ У ВАС БЫВАЕТ СТАДИЯ НЕКОТОРОЙ ДИСКУССИИ

Св. Патриарх Тихон НЕТ, ЭТО НЕ Ю, ЧТО НАЗЫВАЕТСЯ СТАДИЕЙ ДИСКУССИИ.

Председат. НО КТО ДИСКУССИРУЕТ7

Св. Патриарх Тихон. ПРЕДПОЛОЖИМ, СОВЕТ СО МНОЙ.

Председат. ЗНАЧИТ, ЭТО У ВАС ЧАСТНАЯ ДИСКУССИЯ. ВЫ СКАЗАЛИ, ЧТО ЖИВЕТЕ в одном доме. У Вас канцелярия какая-нибудь есть"

Св. Патриарж Тихон. У нас живут: я. управляющий епархией, затем и совет и есть еще 13 комнат, которые числятся, что я занимаю.

Председат. Значит, вы занимаетесь все в одном помещении.

Св. Патриарх Тихон. В общем помещении. В этом, кажется, нет ничего преступного.

Председат. Епархиальный совет, управляющий епархией были там, кажется и синод. Вы не помните, чтобы после такой дискуссии отменялась какая-либо из Ваших резолюций" Не было таких случаев"

Св. Патриарх Тихон. Я такого случая не припомню. Впро ем. Вы вероятно разумеете...

Председат. Что"

Св. Патриарх Тихон. Насчет новшества богослужений, раскрытия церковных ворот.

Председат. На эту тему Вы и дискуссировали. Кто говорил Вам на эту тему? Речь шла, вероятно, о священнике, который ввел эти новшества.

Св. Патриарх Тихон. Да, говорили члены епархиального совета.

Председат. А Архиепископ Никандр говорил с Вами на эту тему?

Св. Патриарх Тихон. На эту тему, я думаю, не говорил, потому что это было при покойном Митрополите Ев с е-вии.

Председат. Кто же Вам доказал, что нельзя допускать новшеств"

Св. Патриарх Тихон. Нельзя сказать, чтобы доказали, так как отец Борисов ссылался на такое основание и делал вывод, который был неправилен, поэтому я и взял назад резолюцию, которую раньше дал по поводу вводимых им новшеств.

Председат. Значит, такой случай был, и из того факта, что Вы живете вместе, можно сделать предположение, что он был и единственный.

Св. Патриарх Тихон. Это не преступление, а их долг. Они ближе стоят к народу и к Никандру и могли заявить мне, что это неудобно - такое воззвание.

Председат. К Вам никто из обвиняемых не обращался по этому поводу о Борисове?

Св. Патриарх Тихон. Не помню, кажется Добролюбов обращался.

Председат. А через кого Вы дали Ваше первое разрешение служить при открытых дверях, и через кого оно было отменено"

Св. Патриарх Тихон. Мною самим было взято обратно.

Председат. Вот по вопросу о послании, такой предварительный обмен мнений, который Вы называете дискуссией, не происходил.

Св. Патриарх Тихон. Не происходил, и я сожалею, что батюшки высказались только здесь.

Председат. Значит, у Вас на квартире происходит управление всей иерархией в целом и московской в частности.

Св. Патриарх Тихон. Кажется, я для того и поставлен Собором, чтобы управлять.

Председат. В чем выражается это управление" Чем, собственно говоря, и кем Вы управляете?

Св. Патриарх Тихон. Русской Церковью. Для этого нужно взять наше постановление.

Председат. Перед Трибуналом прошли некоторые свидетели, которые указывали, что управление распадается на самостоятельные части. Вот Вы здесь стоите - глава всей Иерархии. Трибунал и спрашивает Вас, как идет Ваше управление?

Св. Патриарх Тихон. Для того, чтобы дать точные показания, я просил бы разрешения взять Положение соборное о правах и преимуществах Патриарха.

Председат. Оно когда было издано"

Св. Патриарх Тихон. Тотчас же после Собора, в 17-м году.

Председат. До декрета об отделении церкви от государства. Значит, с существующим положением Церкви в государстве в связи с декретом об ее отделении оно не согласовано.

Св. Патриарх Тихон. Да.

Председат. Как же можно на него ссылаться?

Св. Патриарх Тихон. Но не было нужд его согласовывать.

Председат. Значит, Вы живете по законам своим, которые не связаны с советским законодательством.

Св. Патриарх Тихон. Да, но мы признаем и советские законы.

Председат. Из показаний у Трибунала сложился вывод, что Вы считаете, церковным имуществом все-таки нельзя распоряжаться без специального разрешения, данного в порядке иерархического управления.

Св. Патриарх Тихон. С точки зрения церковного канона, а не советского правительства.

Председат. Что же, в конце концов, для Вас более важна точка зрения советского правительства или иная?

Св. Патриарх Тихон. Для меня как для церковника... но я подчинен и советской власти.

Председат. Если Вам канон предписывает церковным имуществом управлять, а декрет говорит, что имущество принадлежит народу и им может распоряжаться только народная власть. Вы считаете в данном случае необходимым подчиниться канонам и незаконно управлять церковным имуществом или соответствующему законодательству, на этот предмет существующему в государстве?

Св. Патриарх Тихон. Управлять церковным имуществом я не могу по той причине, что оно от меня отнято. Как Вы изволите знать, папа считал себя государем без государства, когда итальянское правительство отняло от него имущество.

Председат. Вы считаете, что и Вы государь, от которого отняли церковное имущество"

Св. Патриарх Тихон. Конечно.

Председат. Эго формально, а по существу дела Вы считаете, что церковное имущество принадлежит духовенству7

Св. Патриарх Тихон. Нет - Богу, а по канону - Церкви.

Председат. Понятно, что если Вы так оцениваете имущественное право, то духовные лица считают себя обязанными владеть им и управлять.

Св. Патриарх Тихон. Нет, мы привлекаем и другой элемент.

Председат. Самый факт, что Вы в послании устанавливаете, что некоторые сосуды нельзя было брать, доказывает, что церковным имуществом этой категории может распоряжаться только иерархическая власть.

Св. Патриарх Тихон. Поэтому я и просил приходские советы, что когда будут отбирать, чтобы они просили о замене сосудов равноценным капиталом, на что было обещание.

Председат. Вы просили приходские советы. Значит, проект о том, чтобы состоялись заявления об отмене, тоже исходил от Вас?

Св. Патриарх Тихон. Вы сказали епархиальные, а я говорил приходские, и в этом нет ничего такого. С просьбой можно обращаться.

Председат. Можно. Итак, это от Вас исходило.

Св. Патриарх Тихон. Нет, это не точно - и от других.

Председат. Но предложение это внесли Вы"

Св. Патриарх Тихон. Вносить не вносил, но когда приходили - говорил.

Председат. Какую форму управления паствой Вы применяете? Ну вот мы знаем послание. Какими путями Вы еще управляете паствой, в смысле передачи людям Ваших мыслей, воли, указаний, распоряжений и т. д." Как осуществляется эта работа?

Св. Патриарх Тихон. Мы с паствой непосредственно не прикасаемся, а приходится прикасаться с Архиереями, которые от себя с духовенством.

Председат. Значит, Вы сообщаетесь с паствой по иерархической лестнице?

Св. Патриарх Тихон. Да, Патриарх, синод, епархиальный архиерей, викарий, затем благочинные и т. д.

Председат. Вы знаете о том, что Церкви переданы в распоряжение групп верующих и никаких объединяющих организаций, в том числе и иерархий, как юридического лица, декрет не предусматривает"

Св. Патриарх Тихон. Знаю.

Председатель. Значит, здесь Вы тоже сознательно не хотели подчиниться?

Св. Патриарх Тихон. Это дело внутреннее, можно завести патриарха, а можно завести и митрополита.

Председат. Подводя итоги, можно, значит, сделать вывод, что управление всей иерархией ведете Вы и что управление церковным имуществом Вы считаете своей обязанностью, поскольку это вытекает из канона.

Св. Патриарх Тихон. Но фактически, по существу, как видите, не могу.

Председат. Но попытки делаете, здесь важно то, что знаете, что не можете, о все-таки делаете попытки.

Св. Патриарх Тихон. Ведь советская власть не непогрешима. Папа не непогрешим, почему же если Вы вступали в стадию переговоров, почему же нам нельзя переговорить с советской властью?

Председат. Но Вы знали, что все эти по иерархической лестнице организации юридической силы не имеют и в этом смысле государством признаны быть не могут.

Св. Патриарх Тихон. Да, но Церковью признаны.

Председат. Один из обвиняемых показал, что вместе с Вашими посланиями ему была послана через епархиальное управление форма протеста против декрета. Вам известно о существовании таких протестов"

Св. Патриарх Тихон. Я в них участия не принимал, затем я не думаю, чтобы это были протесты. А вот обращения, когда ко мне приходили, я советовал выдавать. Мы хотели затем устроить.

Обвинитель. Я бы хотел получить ответ на вопрос, который задал. Священник Рязанов говорил здесь, что получил с воззваниями 9 образцов протеста, которые рассылались по благочини м Что Вам известно об этих протестах, кто их фабриковал"

Св. Патриарх Тихон. Этого не знаю, кто фабриковал .

Обвинитель. Не отвечает ли за это епархиальное управление, за эти контрреволюционные протесты"

Св. Патриарх Тихон. Я не знаю этого.

Обвинитель. Значит, это дело Кедрова.

Св. Патриарх Тихон. Почему? Я этого не знаю. Я только знаю, что непосредственно управлять московской епархией поставлен епископ Крутицкий, у него есть свой орган.

Обвинитель. Неоднократно был поставлен вопрос о том, кто это написал. Священник Кедров наотрез отказался от авторстве этих протестов, Н кандр был несколько раз уличен во лжи; Вы тоже отказываетесь.

Св. Патриарх Тихон. Я только могу сказать одно - ищите.

Обвинитель. Я думаю, ясно кто это сделал.

Св. Патриарх Тихон. Не могу сказать.

Обвинитель. Разве не ясно, что Архиепископ Никандр

Св. Патриарх Тихон. Нет, не могу сказать.

Председат. У обвинителя больше вопросов нет. Защита имеет вопросы к свидетелю?

Защита. Да, есть.

Председат. Пожалуйста, ставьте вопросы.

Защита. Когда командировали в Помгол представителя Цветкова, Вы это сделали лично или нет"

Св. Патриарх Тихон Я сначала через епархиальный совет, а потом от меня У него была бумага.

Защита. Вы командировали через епархиальный совет"

Св. Патриарх Тихон Да, в первый раз.

Защита. Первое воззвание, а когда Вы второе направили в Помгол, то это сделали в частном порядке?

Св. Патриарх Тихон. Через о. Цветкова.

Защита. И первое и последнее, но посылали Вы первое послание, которое было полуофициальное, и третье официальное, или передали в частном порядке?

Св. Патриарх Тихон. Официально с Цветковым.

Защита. Разрешите узнать, епархиальный совет и Синод действуют официально открыто или неофициально"

Св. Патриарх Тихон. Официально. Мы не закрыты ни для власти советской, ни для Церкви.

Защита. Эги учреждения находятся в том же помещении, где и Вы живете? Они зарегистрированы Домкомом?

Св. Патриарх Тихон. Вероятно, они известны начальству, потому что они давно находятся под призором.

Защита. Вы не получили официального предложения о их закрытии"

Св. Патриарх Тихон. Нет, такого не было. Если бы было, то мы закрыли бы.

Председат. Еще имеются вопросы свидетелю? (Пауза.) Свидетель, сейчас заканчивается снятие с Вас показаний, последний вопрос я хочу направить исключительно в область Вашего сознания. Считаете ли Вы, что Ваше воззвание содержало в себе места, которые должны были волновать верующих и вызвать их на столкновения с представителями советской власти" Не считаете ли Вы, что та кровь, которая пролилась в Шуе и в других местах и которая еще может пролиться, будет лежать и на Вас?

Св. Патриарх Тихон. Нет

Председат. Никто не имеет из подсудимых вопросов к свидетелю? Нет вопросов. Вы свободны.

Обвинитель. В связи с допросом свидетелей Феноменова (Архиепископ Ни кандр. - От ред.) и Бел лавина об винение имеет сделать заявление.

(Обвинитель делает заявление о привлечении к судебной ответственности Феноменова и Беллавина, в связи с данными ими в судебном заседании показаниями и другими данными, обнаружившимися во время судебного заседания.)

Вступление и публикация МИХАИЛА ВОСТРЫШЕВА

Уважаемые подписчики!

Для того чтобы стать обладателем этой книги надо вырезать Абонемент, заполнить его, вложить в обычный почтовый конверт и отправить по адресу: 117 68, Москва, ул. Кржижановского, 14, магазин - 93 нига - почтой". Книга будет выпущена в январе-феврале с. г.; Абонемент высылать в магазин не позднее 1 марта 1991 г. Деньги ПОСЫЛАТЬ НЕ СЛЕДУЕТ. Стоимость книги (ориентировочная цена экз. 6 руб.) и тариф за ее пересылку оплачиваются в почтовом отделении по месту вашего жительства при получении бандероли.

Письма в редакцию приходят разные: от листочка размером пять на пять сантиметров с одобрительной фразой на каждой стороне до многостраничных рукописей, в которых дается глубокий, интересный, а порой и весьма критический анализ наших публикаций. Действительно, без "обратной связи" не может эффективно действовать ни одна система. Без такой связи много лет функционировала "советская" административная система, и все мы видим, к чему привела такая "д,еятельность". Урок этот всем наука, и мы относимся к нему более чем всерьез.

О планах редакции на 1991 год читатель знает из нашей "Афиши", опубликованной в седьмом и восьмом номерах журнала за прошлый год. Правда, подписка на 1991 год "д,ело совсем прискорбное. Все издания (в том числе и наше) были вынуждены увеличить ее стоимость. И это только "первая ласточка" рыночной экономики. Можно предположить, что такие условия созданы специально для того, чтобы "извести" "неугодные" издания, а на их месте основать новые: коммерческие, рыночные, эротические и т. п. Вместе со многими существующими, они будут, на взгляд читателя, очень разными, они будут спорить между собой и даже "воевать", но все они будут делать одно дело: продолжать еще более эффективно разрушать созданную российскими народами культуру, духовный мир, толковать по-новому, т. е. по-своему их историю, соблазнять их души.

Предвижу возражения - но ведь увеличилась стоимость всех изданий, все оказались в равно катастрофическом положении" Да, на первый взгляд, это может быть и так. Однако, тут скорее маневр, осуществленный весьма ловко- Те, кто вел прессу к этим не то "р,ыночным", не то мафиозным отношениям, прекрасно понимали, что "нужные" издания в накладе не останутся. Им помогут "спонсоры", кредиторы и "благотворители", в том числе и зарубежные. И примеры такой помощи не заставили себя ждать. Некоторые издания тут же в той или иной форме необходимые дотации получили. Организовали "фонды", сбор денег.

Мы же можем рассчитывать только на доверие наших читателей. И, оправдывая это доверие, редакции с большим трудом удалось добиться (выдержав настоящую битву с "инстанциями") минимально возможного повышения стоимости журнала: она возросла с 90 копеек до 1 рубля 50 копеек. При этом, как видит читатель, облик журнала не изменился - его полиграфическое оформление осталось прежним. Так нам советовало поступить большинство читателей: лучше увеличить цену, но не ухудшать полиграфические компоненты журнала.

Остается прежним и направление журнала. Мы хотим, чтобы читатели правильно нас поняли. Русская культура - это неотъемлемая часть общемировой культуры. И если позволи

тельно такое поэтическое сравнение, то в букете общемировой культуры культура каждого народа (в том числе и русского) - это единственный, неповторимый цветок. Среди них нет "лучших" и ?худших", каждый из них необходим, у каждого - свой облик, цвет, аромат.

Однако идея "масскультуры" завладела умами многих. Так, Н. И. Дойченко из Иркутска, поддерживая в хорошем и добром письме публикации журнала, в частности пишет: "Ваш журнал, как мне кажется, скатывается на славянофильские позиции, а это далеко не современно, это шаг назад в развитии как культуры, так и общества". Она права, что славянофильство сегодня "д,алеко не современно". Для тех, кто заваривает "кашу". Однако "д,ремучие" славянофилы, оболганные и "эаярлычен-ные", о которых мы так мало знаем, вовсе не отрицали европейскую культуру, а утверждали ее в российском обществе как неотъемлемую часть общемировой. Но при этом они настаивали, чтобы русская культура не теряла своеобразия, не перемалывалась, не ввергалась в "котел" В нынешнем году мы намерены опубликовать ряд забытых произведений славянофилов с тем, чтобы читатели смогли не в лживых пересказах, а "по оригиналу" узнать, понять и оценить их идейную и эстетическую позицию. Именно поэтому в новой рубрике "Вечные страницы" мы будем знакомить читателя и с теми великими произведениями мировой литературы и культуры, которые до сих пор не вошли в наш мир, в наше сознание.

Сколько умных, талантливых, интересных людей среди наших читателей! Как много в них духовных сил, добра, желания поделиться прекрасным! В этом убеждаешься, когда читаешь эмоциональное, взволнованное письмо М. Ю. Юшина, двадцатипятилетнего учителя русского языка и литературы из Ленинграда. Открыв для себя поэзию Марии Шкапской он, переписав почти два десятка ее стихотворений, прислал их нам, желая обратить внимание редакции на ее творчество. Мы это предложение принимаем и постараемся со временем подготовить такую публикацию.

Надо сказать, что предложения о публикации тех или иных авторов, произведений делают многие читатели. Так, А. Травкин из Красноярска предлагает поев ящать первый номер журнала А. П. Чехову, С. А. Семеренко из Краснодара предлагает опубликовать книгу Е. И. Рерих "Учение живой этики", Л. Н. Панкова из Москвы, представляющая целую группу подписчиков, - "Розу мира? Даниила Андреева и роман Д. С. Мережковского "Петр и Алексей", И. В. Черныш из Киева - стихи Б. Гребенщикова и роман В. Вой-новича "Москва 2042".,.. А. Баранов из г. Кемерово требует печатать юмор и афористику, Н. Ляушкина из Архангельска хочет увидеть на страницах журнала материал о СОРОЯ",1"*.Ч монастыре, а Л. Матюшкина из Рязани - "Процесс? Ф Кафки. С- Н. Миняев из Владивостока предлагает ввести рубрику "Сказки, предания, легенды", О. А. Путей ихин из г. Куйбышева - полемическую рубрику, аналогичную телевизионным "Весам" или "Диалогу? "Литературной газеты", а А. Бабко из Новосибирска, испытывающий боль за судьбу "р,усской растерзанной культуры", - вместо рок-энциклопедии создать "Энциклопедию исчезнувшей ультуры" (он даже предложил макет - способ подачи такого материала).

Здесь перечислена лишь небольшая часть всех поступивших в редакцию предложений. Редакция искренне благодарна всем читателям, принимающим участие в формировании планов журнала. Все предложения мы рассматриваем и в той или иной степени учитываем при разработке нашей программы. Однако осуществить все предложения невозможно (и это наши читатели, мы надеемся, прекрасно понимают). Во-первых из-за того, что журнал имеет ограниченный объем и, главное, потому, что журнал не мотет превратиться в сборник или альманах. Ведь жуонал должен иметь определенную структуру, образ, идею. В нем не должно быть произведений случайных, даже если они и представляют сами по себе определенную художественную ценность. Именно к созданию такого журнала мы стремимся.

Некоторые предложения, свидетельствующие о том. насколько беден у час книжный рынок, вызывают просто отчаянье. Читатели предлагают, к примеру, напечатать в "Библиотечке журнала "Слово" произведения протопопа Аввакума, роман "Бесы" Ф М Достоевского, "Записки" Е. Дашковой. Но ведь эти произведения совсем недавно были выпущены (и не одним изданием!). Значит, книги до читателей не доходят, значит, их слишком мало! Значит, книжные издательства, которые выпускают тысячи названий книг огромными тиражами, годами и десятилетиями так и не могут дать читателям необходимые им книги. И, думается, не ошибки в планировании или некомпетентность издателей тому причиной. Как раз то, что читателям в нашей стране недоступны многие отличные книги, в том числе и классика, говорит О их высокой компетенции... НО способен ли журнал заменить собой

ижнь е издательства?

Немалое внимание уделяют читатели и чисто "техническим" проблемам журнала. Многие (и совершенно справедливо) упрекают нас в том, что о!рифт которым набираются материалы, слишком мелок. Но если бы они видели, сколько подготовленных материалов остается "за бортом" каждоГО номера из-за того, что они "не влезают"! Тем не менее, мы стараемся по возможности этот недостаток исправить.

Не нравится читателям и то, что слишком много материалов печатается с продолжением, что продолжения эти появляются нерегулярно, а "куски", на которые разделяется публикация, - слишком малы. Вызывает возражения и то, что журнал нередко печатает не все произведение целиком, а главы из него, фрагменты (об этом нам пишут А. Н. Некрасов из г. Десногорск Смоленской области, Н. Рыбкина из Братска). Дело в том, что для нашей журнальной практики еще непривычен тип "д,айджеста", предназначенного дать читателю верное направление для поиска литературы. А именно такие "д,айджесты" пользуются наибольшей популярностью в мире. Но мы будем продолжать публикацию как фрагментов, так и целых произведений.

Есть и еще одна спорная проблема, на которой хотелось бы остановиться подробнее. Наиболее четко она выражена в большом и серьезном письме книголюба Н. М. Наумова из г. Желтые Воды Днепропетровской области Он считает, что материалы в журнале должны располагаться так, чтобы вырезав их, читатель имел возможность изготовить из годового комплекта несколько книг. В этом его поддерживают А. Б. Кочегина из поселка Со коч Елизовского района Камчатской области, Н- П. Кап люк из г. Куйбышева, Н. Г. Курловский из Горловки Донецкой области, который пишет: "Все, что печатается с продолжением, должно вырезаться, переплетаться и храниться (иначе не стоит тратить деньги на журнал!)?

Давайте оценим это, на первый взгляд, весьма серьезное замечание. Действительно, технически возможно расположить материалы в журнале так (Н. М. Наумов подробно разъясняет как это надо делать), чтобы в конце года читатель мог, разрезав все номера журнала и выбросив "ненужное", изготовить несколько книг, напечатанных на хорошей бумаге и даже иллюстрированных. Но в таком "приобретении", мы уверены, гораздо больше потери. Тем более, что у журнала есть своя книжная библиотека. Книголюб книголюбу - рознь. Многие наши читатели не только не способны разрезать журнал, но даже не согласны портить страницу, вырезая из нее абонемент, специально предназначенный для такого вырезания. И мы их прекрасно понимаем.

Журнал "Слово", как отмечают практически асе читатели, не предназначен для одноразового чтения. Прочитать его "за один присест" физически невозможно. И не столько из-за объема, сколько из-за того, что публикуемые в нем материалы (и это тоже видят читатели) требуют серьезного, не поверхностного чтения. Ко многим материалам приходится возвращаться, перечитывая, просматривая заново.

В любом времени нет ничего случайного, тем более нет его в наше такое счастливое и одновременно горестное время. Многие публикации, которые в данную минуту кажутся нам ненужными, могут через некоторое время стать необходимыми. Так, к примеру, письмо А. И. Солженицына к Патриарху Пимену (1989, N5 12), публицистические произведения Н. Клюева 1919? 1923 годов (1990, - 4) или беседа с членом-корреспондентом АН СССР И. Р. Шафаревичем (1990,? 1) могут оказаться единственными публикациями, которые не будут воспроизведены где бы то ни было в течение десятилетий. А может быть, не будут воспроизведены никогда. Какой вдум-чивый читатель, истинный книголюб лишит себя этих ценностей "своею собственной рукой"?

Издавна в России существовала традиция: подписчики не разрезали журналы, а сохраняли подшивки полностью, переплетали их, берегли и пользовались ими постоянно. Именно поэтому до нас дошло немало комплектов русских журналов девятнадцатого и начала двадцатого века, сохранившихся у частных лиц и не сохранившихся, как правило, в библиотеках, поскольку там часто их идеологически ревизовали и варварски уничтожали Однако истинные книголюбы, их дети и внуки, нередко рискуя, с большой опасностью для жизни многое сохранили, сберегли до нашего времени. Всем этим богатством мы пользуемся теперь и благодарим их за это. "Вырезание" придумал тоталитарный режим со своими постоянными идеологическими переменами и с постоянной сменой "врагов народа". То, что еще вчера было свято, сегодня подлежало уничтожению...

Пора нам возвращаться к оседлому образу жизни и в культуре, изживая в себе уродливое идеологическое "кочевье", обзаводясь духовными, культурными ценностями не на одно поколение. И наш вам совет, не сочтите его нескромным: переплетать журнал (две книги в год "- немного!). Уверяем вас, очень скоро вы убедитесь в очевидной пользе этого..

Радует, что многие читатели это понимают. Председатель клуба книголюбов В. Л. Потапова из Джамбуль-скои области Казахской ССР пишет: "Пусть журнал будет дороже, зато он намного дольше сохранится, особенно в переплете". Поддерживают ее и М. А. Дубранова из Днепропетровска ("Уникальный материал журнала читают в семье не только взрослые и дети, но он будет оставлен и внукам, следовательно никогда не станет макулатурой"), Л. И. Литвинова из Кривого Рога ("журнал настолько интересен, что будет сохраняться не один год?) и другие читатели.

В редакцию н т-нет да и приходят другого рода письма. Вот полный текст письма Ю. В. Петрова из Одессы: "журнал "Слово" неинтересный, скучный, нудный, в отличие от журнала и мире книг", который я прочитывал от начала до конца. Если так и дальше будет продолжаться, то я и мои знакомые на него не подпишутся!" Мы считаем, что появление таких писем вполне закономерно. иСлово" представило на суд читателей свою программу, большинство ее одобрило, проголосовав за нее подпиской на журнал. Мы и в будущем склонны воспринимать не угрозы, а конкретные критические замечания-пожелания наших единомышленников.

В наступившем году интересы журнала будут прежними -" книга, ее духовные начала. Мы мечтаем о возрождении ныне почти утраченной высокой культуры книги, выработанной и хранимой ее создателями, переписчиками, издателями, распространителями, читателями на Руси в течение столетий. Работа эта очень тяжелая и сложная. Но Храм Книги общим трудом должен быть возрожден.

ЮРИЙ ЧЕХОНАДСКИЙ

Комментарии:

Добавить комментарий