Журнал "Юность" № 6 1989 | Часть II

Нет такого житейского положения, хотя бы возникшего по нашей собственной вине, из которого нельзя было при доброй воле выйти достойным образом. Светлый ум Пушкина хорошо понимал, чего от него требовали его высшее призвание и христианские убеждения; он знал, что должен делать, но он все более и более отдавался страсти оскорбленного самолюбия с ее ложным стыдом и злобною мстительностью.

Потерявши внутреннее самообладание, он мог еще быть спасен постороннею помощью. После первой несостоявшейся дуэли с Геккерном10 император Николай Павлович взял с него слово, что в случае нового столкновения он предупредит государя. Пушкин дал слово, но не исполнил его. Ошибочно уверившись, что непристойное анонимное письмо писано тем же Геккерном, он послал ему (через отца) свой второй вызов в таком изысканно-оскорбительном письме, которое делало кровавый исход неизбежным. Между тем, при крайней степени своего раздражения, Пушкин не дошел все-таки до того состояния, в котором прекращается вменяемость, и в котором данное им слово могло быть просто забыто. После дуэли у него было найдено письмо к графу Бенкендорфу с изложением его нового столкновения, оче-видно,для передачи государю. Он написал это письмо, но не захотел отправлять его. Он думал, что чей-то пошлый и грязный анонимный пасквиль может уронить его честь, а им самим сознательно нарушаемое слово - не может. Если он был тут "невольником", то не "невольником чести", как называл его Лермонтов, а только невольником той страсти гнева и мщения, которой он весь отдался.

Не говоря уже об истинной чести, требующей только соблюдения внутреннего нравственного достоинства, недоступного ни для какого внешнего посягательства." даже принимая часть в условном значении согласно светским понятиям и обычаям, анонимный пасквиль ничьей чести вредить не мог, кроме чести писавшего его. Если бы ошибочное предположение было верно, и автором письма был действительно Геккерн, то он тем самым лишал себя права быть вызванным на дуэль, как человек, поставивший себя своим поступком вне законов чести; а если писал не он, то для вторичного вызова не было никакого основания. Следовательно, эта несчастная дуэль произошла не в виду какой-нибудь внешней для Пушкина необходимости, а единственно потому, что он решил покончить с ненавистным врагом.

XI

Последний взрыв злой страсти, окончательно подорвавший физическое существование поэта, оставил ему, однако, возможность и время для нравственного перерождения. Трехдневный смертельный недуг, разрывая связь его с житейской злобой и суетой, но не лишая его ясности и живости сознания, освободил его нравственные силы и позволил ему внутренним актом воли перерешить для себя жизненный вопрос в истинном смысле. Что перед смертью в ней действительно совершилось духовное возрождение, это сейчас же было замечено близкими людьми.

"Особенно замечательно то," пишет Жуковский," что в эти последние часы жизни он как будто сделался иной: буря, которая за несколько часов волновала его душу неодолимою страстью, исчезла, не оставив в ней следа; ни слова, ни воспоминания о случившемся". Но это не было потерею памяти, а внутренним повышением и очищением нравственного сознания и его действительным освобождением из плена страсти. Когда его товарищ и секундант Данзас"," рассказывает кн. Вяземский," желая выведать, в каких чувствах умирает он к Гекксрну, спросил его: не поручит ли он ему чего-нибудь в случае смерти касательно Геккерна." "Требую," отвечал он," чтобы ты не мстил за мою смерть; прощаю ему и хочу умереть христианином".,

Описывая первые минуты после смерти, Жуковский пишет: "Когда все ушли, я сел перед ним и долго один смотрел ему в лицо. Никогда на этом лице я не видел ничего подобного тому, что на нем в эту первую минуту смерти... Что выражалось на его лице, я сказать словами не умею. Оно было для меня так ново и в то же время так знакомо. Это не было ни сон, ни покой; не было также и выражение поэтическое. Нет! Какая-то важная, удивительная мысль на нем разлилась, что-то похожее на видение, на какое то полное, глубоко-удовлетворяющее знание. Всматриваясь в него, мне хотелось у него спросить: что видишь, друг? И что бы он ответил мне, если бы мог на минуту воскреснуть"?

Хотя нельзя угадать, какие слова сказал бы своему другу возродившийся через смерть великий поэт, но можно наверное отвечать за то, чего бы он не сказал. Он не сказал бы того, что доселе твердят его неразумные поклонники, делающие из великого человека своего маленького идола. Он не сказал бы, что погиб от злой враждебной судьбы, не сказал бы, что его смерть была бессмысленною и бесцельною, не стал бы жаловаться на свет, на общественную среду, на своих врагов; в его словах не было бы укора, ропота и негодования. И эта несомненная уверенность, которая не нуждается ни в каких доказательствах, потому что она прямо дастся простым фактическим описанием его последних часов," эта уверенность есть последнее благодеяние, за которое мы должны быть признательными великому человеку. Окончательное торжество духа в нем и его примирение с Богом и с миром примиряют нас с его смертью: эта смерть не была безвременною.

Как" - скажут," а те дивные художественные создания, которые он еще носил в своей душе и не успел дать нам, а те сокровища мысли и творчества, которыми бы он мог обогатить нашу словесность в свои зрелые и старческие годы"

Какой внешний, механический взгляд! Никаких новых художественных созданий Пушкин нам не мог дать и никакими сокровищами не мог обогатить нашу словесность

XII

(...) Мы не создаем Пушкина по своему образу и подобию, а берем действительного Пушкина с его действительным характером и с теми убеждениями и взглядами, которые действительно сложились у него к этому времени. Уже в шестой главе "Евгения Онегина" есть ясное указание на то, как далеко был бы поэт от безразличия, если бы ему пришлось убить на дуэли хотя бы ненавистного и презренного врага:

Приятно дерзкой эпиграммой Взбесить оплошного врага и т. д. Но отослать его к отцам Едва ль приятно будет вам.

Так говорил еще не перегоревший в юных страстях автор "Евгения Онегина"; что бы сказал возмужалый автор "Пророка" и "Отцы пустынники и жены непорочны"? Добровольно отдавшись злой буре, которая его увлекала, Пушкин мог и хотел убить человека, но с действительною смертью противника вся эта буря прошла бы мгновенно, и осталось бы только сознание о бесповоротно совершившемся злом и безумном деле У кого с именем Пушкина соединяется действительный духовный образ поэта в зрелые годы, тот согласится, что конец этой добровольной с его стороны, им вызванной, дуэли - смертью противника - был бы для Пушкина во всяком случае жизненною катастрофою. Не мог бы он с такою тяжестью на душе по-прежнему привольно подниматься на вершины вдохновения для "звуков сладких и молитв"; не мог бы он с кровью нечистой человеческой жертвы на руках приносить священную жертву светом божеству поэзии; для нарушителя нравственного закона, нельзя уже было чувствовать себя царем над толпою, и для невольника страсти - свободным пророческим глаголом жечь сердца людей. При той высоте духа, которая ему была доступна, и которую так ясно открыли его последние мгновения, легких и дешевых расчетов с совестью не бывает. (...)

Все многообразные пути, которыми люди, призванные к духовному возрождению, действительно приходят к нему, в сущности сводятся к двум: или путь внутреннего перелома, внутреннего решения лучшей воли, побеждающей низшие влечения и приводящей человека к истинному самообладанию; или путь жизненной катастрофы, освобождающей дух от непосильного ему бремени одолевших его страстей. Беззаветно отдавшись своему гневу, Пушкин отказался от первого пути и тем самым избрал второй," и неужели мы будем печалиться о том, что этот путь не был отягощен для него виною чужой смерти, и что духовное очищение могло совершиться в три дня?

Вот вся судьба Пушкина. Эту судьбу мы должны по совести признать, во-первых, доброю, потому что она вела человека к наилучшей цели - к духовному возрождению, к высшему и единственно достойному его благу; а во-вторых, мы должны признать ее разумною, потому что этой наилучшей цели она достигла простейшим и легчайшим в данном положении, т. е. наилучшим способом. Судьба не есть произвол человека, но она не может управлять человеческой жизнью без участия собственной воли человека, а при данном состоянии воли этого человека то, что с ним произошло,- должно было произойти и есть самое лучшее из того, что вообще могло бы с ним произойти, т. е. кажется возможным,. .<...>

Примечания

Статья В. С. Соловьева "Судьба Пушкина" была написана в 18У7 году. В ней автор рассматривает судьбу поэта в контексте своей нравственной философии, которая представлена такими фундаментальными трудами, как "Оправдание добра", "Смысл любви" и др. Не касаясь литературоведческого, местами спорного, взгляда философа на Пушкина, художника и человека, хочется обратить внимание читателя на его безусловное следование правилу: судить художника по законам, нм же для себя установленным. В данном случае - нравственным законам. Следует подчеркнуть, что основная идея философа - всеединство - определяет русло его рассуждений о судьбе "поэта-богочеловека", направляя в него два потока идеального и материального мира, как ?живую" и "мертвую" воду.

Статья В. С. Соловьева "Судьба Пушкина" печатается с сокраще ниями.

1. Из стихотворения А. С. Пушкина "Брожу ли я вдоль улиц шумных".,

2. Речь идет о Керн Анне Петровне (1800"1879).

3 Из стихотворения А. С. Пушкина "Я памятник себе воздвиг нерукотворный".,

4. А. С. Пушкин, "Евгений Онегин", глава шестая.

5. Камоэнс (1524 или 1525"1580), португальский поэт.

6. Тассо Торквато (1544"1595), итальянский поэт

7. Уваров Сергей Семенович (1786"1855). министр народного просвещения, президент Академии наук, председатель Главного управления цензуры.

8. Виельгорский Матвей Юрьевич, граф (1794"1866), гос. деятель, композитор-дилетант, меценат.

9. Эпиграмма на М. Т. Каченовского. Каченовский Михаил Трофимович (1775"1842), русский историк, литературный критик, издатель.

10. Им. в виду Дантес-Геккерн Жорж Шарль, барои (1812"1895), приемный сын Геккерна Луи Борхарда де Беверваарда, барона (1791"1884), нидерландского дипломата, с 1826 г. посланника при русском дворе, смертельно ранивший Пушкина на дуэли.

11. Данзас Константин Карлович (1801"1870), лицейский товарищ Пушкина, секундант на дуэли с Дантесом.

Подготовка публикации и примечания Геннадия ЗВЕРЕВА

А. Ф. ЛОСЕВ

И НЕ ПОГАСНЕТ ТО, ЧТб РАЗ В ДУШЕ ЗАЖГЛОСЬ1

Мы не случайно объединили в одной рубрике * "Наше наследие" эссе Вл. Соловьева "Судьба Пушкина" и статью недавно ушедшего от нас советского философа, профессора Алексея Федоровича Лосева. Эта статья будет служить своеобразным ключом к пониманию тех идей и мыслей, которые высказал крупнейший представитель русского идеализма. Это одна из последних прижизненных работ профессора А. Ф. Лосева, которую он подготовил специально для нашего журнала.

Мы выражаем признательность вдове А. Ф. Лосева А. А. Тахо-Годи, доктору филологических наук, профессору, которая любезно предоставила редакции

его рукопись.

Фото Павла Кривцова.

Когда в свою сухую ниву Я семя истины приял, Оно взошло - и торопливо Я жатву иервую собрал.

Вл. Соловьев

В последний раз в имение своих друзей Пустыньку Владимир Соловьев приехал 2 июля 1900 г. за месяц до смерти. Чувствуя приближение рокового конца, он сам выбрал место, где просил похоронить его. На этом месте сорвал он перед отъездом красный цветок и вдел его в петлицу сюртука. Обстоятельства, однако, сложились так, что Вл. Соловьев был похоронен не в Пустыньке, как хотел, но в Москве, на Новодевичьем кладбище. Безвременно оборвалась жизнь философа, которому едва было 47 лет, который отличался небывалой силой философской мысли и небывалым владением мировой философией, напряженнейшей духовной жизнью и мощной творческой энергией.

Каковы были масштабы Вл. Соловьева как философа и как личности, можно судить, например, по документу, приводимому одним из его биографов, В. Л. Величко. Дело в том, что свою магистерскую диссертацию Вл. Соловьев написал и защитил в 21 год, что было удивительным и поразительным даже для тех времен. По этому случаю и писал письмо видный историк, академик К. Н. Бестужев-Рюмин к вдове профессора С. В. Ешевского, приводимое у В. Л. Величко: ".,..Был вчера диспут вашего любимца Соловьева. ...Такого диспута я не помню и никогда мне не приходилось встречать такую умственную силу лицом к лицу. Необыкновенная вера в то, что он говорит, необыкновенная находчивость, какое-то уверенное спокойствие - все это признак высокого ума. Внешней манерой он много напоминает отца, даже в складе ума есть сходство: но мне кажется, что этот пойдет дальше. В нашем круге осталось какое-то обаятельное впечатление; Замысловский, выходя с диспута, сказал: "он стоит точно пророк". И действительно, было что-то вдохновенное. ...Если будущая деятельность оправдает надежды, возбужденные этим днем, Россию можно поздравить с гениальным человеком..."2

Владимир Сергеевич Соловьев родился в Москве 16 января 1853 г. в семье крупнейшет русского историка Сергея Михайловича Соловьева (1820"1879). С. М. Соловьев был настроен прогрессивно и либерально; с 1871 по 1877 г. был ректором Московского университета, был членом Академии наук, написал и издал 29 томов "Истории России с древнейших времен", преподавал историю наследнику, т. е. будущему Александру 111, а также имел среди своих учеников таких, как В. О. Ключевский. Мать Вл. Соловьева, Поликсена Владимировна, имела своим отдаленным предком замечательного мыслителя XVIII в. Григория Саввича Сковороду (1722"1794). Семья Соловьевых, из которой вышло еще несколько литературных деятелей, создала наилучшие условия для образования Вл. Соловьева, его научной и философской деятельности.

Учился Вл. Соловьев в 5-й московской гимназии, поступив туда сразу в 3-й класс и кончив сс в 1869 г. с золотой медалью. Из гимназических лет Вл. Соловьева имеются сведения отчасти мальчишеского', а отчасти уже философско-критического содержания. Он дружил со своими сверстниками, братьями Львом и Николаем Лопатиными, т.к. их отец, юрист М. Н. Лопатин был близким другом С. М. Соловьева. В письме к М. М. Стасюлевичу1 сам Вл. Соловьев, с присущим ему юмором, описывает, например, такого рода мальчишества вместе ^ Лопатиными в селе Покровском (Глебове-Стрешневе): "Цель нашей деятельности в то время состояла в том, чтобы наводить ужас на нокровских обывателей, в особенности женского пола. Так, например, когда дачницы купались в протекающей за версту от села речке Химке, мы подбегали к купальням и не своим голосом кричали: "Пожар! Пожар! Покровскос горит! Те выскакивали в чем попало, а мы, спрятавшись в кустах, наслаждались своим торжеством?4.

О мальчишествах другого типа с теми же Лопатиными В. Соловьев пишет так: ".,..мы усиленно интересовались наблюдениями над историей развития земноводных, для чего в особо устроенный нами бассейн напускали много головастиков, которые однако от неудобства помещения скоро умирали, не достигнув высших стадий развития. К тому же юологичсскую станцию мы догадались устроить как раз под окнами кабинета моего отца, который объявил, что мы сами составляем предмет для зоологических наблюдений, но что ему этим заниматься некогда?5.

Но в эти же годы в настроениях Вл. Соловьева необходимо находить также и серьезную сторону. Именно, уже с 13 лет и до 18 он переживает сомнения в религиозных истинах и'проявляет глубокий критицизм, о котором сам же пишет в письмах к Е. В. Романовой (Селевиной). Здесь мы читаем о "д,етской, слепой, бессознательной" вере: "Конечно, не много нужно ума, чтобы отвергнуть эту веру - я ее отрицал в 13 лет... С другой стороны, мы знаем, что великие мыслители - слава человечества - были истинно и глубоко верующими (атеистами же были только пустые болтуны вроде французских энциклопедистов или современных Бюхнеров и Фохтов, которые не произвели ни одной самобытной мысли). Известны слова Бэкона, основателя положительной науки: немножко ума, немножко философии удаляют от Бога, побольше ума, побольше философии опять приводят к Нему?6.

Итак, по Вл. Соловьеву, наивная и детская вера сменяется периодом рассудка. Но что такое рассудок или разум? Это - либо наука, либо философия. Философия, считает Вл. Соловьев, остается в области логической мысли, а настоящее убеждение человека должно быть не отвлеченным, а живым; такого убеждения ни наука, ни философия дать не могут. "Где же искать его" И вот приходит страшное, отчаянное состояние - мне и теперь вспомнить тяжело," совершенная пустота внутри, тьма, смерть при жизни. Все, что может дать отвлеченный разум, изведано и оказалось негодным, и сам разум доказал свою несостоятельность. Но этот мрак есть начало света; потому что когда человек принужден сказать: я ничто - он этим самым говорит: Бог есть все?7.

Этот 20-летний молодой человек, еще не кончивший студент, сам только что прошедший мрачный период всеотрица-ния, рассуждает именно так, как он будет рассуждать в свой зрелый период. Вот еще одна цитата из письма все к той же Кате Романовой, к которой еще мальчишкой Вл. Соловьев питал нежные чувства. Здесь систематически и даже схематически виден весь религиозно-философский путь Вл. Соловьева: "Итак ты видишь, что человек относительно религии при правильном развитии проходит три возраста: сначала пора детской или слепой веры, затем вторая пора - развитие рассудка и отрицание слепой веры, наконец, последняя пора веры сознательной, основанной иа развитии разума".,

Таким образом, мы видим, что гимназические и университетские годы Вл. Соловьева отличались не только шалостями и баловством, но и вполне серьезными религиозно-философскими переживаниями, которые по глубине мало чем отличались от переживаний зрелого философа Вл. Соловьева.

Высшее образование Вл. Соловьев получил в Московском университете (1869-1873). Страстные поиски высших истин сказались уже в это раннее время его жизни. Всем известно, что Вл. Соловьев очень рано читал славянофилов и крупнейших немецких идеалистов, но мало кто знает, что в последние годы гимназии и первые годы университета он зачитывался тогдашними вульгарными материалистами и даже пережил весьма острую материалистическую направленность. Л. М. Лопатин вспоминал: ".,..Переход Соловьева к неверию, в противоположность его мучительному состоянию при сознательном возвращении к христианству, совершился чрезвычайно легко и быстро..."8.

Между прочим, есть сведения о пребывании Вл. Соловьева в Московской Духовной Академии в качестве вольнослушателя, но, по-видимому, никакого серьезного влияния это на него не оказало.

Источники говорят, что Вл. Соловьев вел себя в университете довольно свободно и вольнодумно, на лекции ходил мало и был малообщителен. Его гимназический и университетский товарищ, впоследствии крупный историк Н. И. Ка-реев, прямо говорит, что Вл. Соловьева как студента не существовало. В эти годы Вл. Соловьев сближается с московскими спиритами, именно с востоковедом И. О. Лапшиным и А. Н. Аксаковым. К спиритизму Вл. Соловьев быстро охладел, но зато ощутил в себе медиумические возможности, и автографическими знаками у него впоследствии были испещрены все рукописи.

Особо нужно сказать о теоретических исканиях Вл, Соловьева в его университетские годы. По сообщению Л. М. Лопатина, в этот смутный переходный период своей философии Вл. Соловьев увлекался и Фейербахом, и Кантом, и особенно Шопенгауэром, а в конце концов и Шеллингом, в котором он находил примирение Шопенгауэра с Гегелем. И все это было в какие-то 2"3 года, потому что в 1873"1874 гг. у Вл. Соловьева уже была готова магистерская диссертация "Кризис западной философии (против позитивистов)", по которой видно, что он не только овладел всеми этими системами философского идеализма, но был уже в состоянии их сравнивать и находить в них односторонние тенденции.

В 1875 г. Вл. Соловьев получил научную командировку за границу "д,ля изучения в Британском музее памятников индийской, гностической и средневековой философии"9 . Об этом первом заграничном путешествии Вл. Соловьева необходимо рассказать подробнее. Сохранились его любопытные записи с разными чертежами, с упоминанием Каббалы, Бёме, Сведенборга, Шеллинга и того, что сам Соловьев называет "Я". Все эти черновики связаны с его занятиями проблемой Софии (в древнегреческом языке "софйя" - "мудрость", "премудрость").

Однако по причинам духовно-секретного характера, он в октябре того же года оказался в Каире. Целью путешествия Вл. Соловьева в Египет было посещение Фиваиды (бывшие египетские Фивы, в 200 км от Каира) - древнейшее место как египетских, так впоследствии и христианских культов, прославленное благодаря первоначальному монашеству и получившему в истории христианства мировое значение. Эти древние египетско-христианские тайны влекли к себе Вл. Соловьева, надеявшегося здесь получить новое и еще небывалое для себя откровение. Он один пошел через пустыню в Фиваиду, но здесь на него напали разбойники, что весьма юмористично описывает сам Соловьев в своей поэме "Три свидания":

Смеялась, верно, ты, как средь пустыни В цилиндре высочайшем и в пальто, За черта принятый, в здоровом бедуине Я дрожь испуга вызвал и за то

Чуть не убит," как шумно, по-арабски Совет держали шейхи даух родов, Что делать им со мной,..

До Фиваиды Вл. Соловьев так и не дошел, но именно здесь, под Каиром, явилось ему то, что он сам называл видением и что в позднейшей литературе называлось вечной женственностью, но что представилось ему в личной форме. В той же поэме Вл. Соловьев пишет об этом весьма возвышенно:

И в пурпуре небесного блистанья Очами, иолиыми лазурпого огня, Глядела ты, как первое сиянье Всемирного и творческого дня.

На языке Вл. Соловьева это выступало в виде Софии Премудрости Божией, которой он посвятил не одно глубокое философское рассуждение и стихи ("Вся в лазури сегодня явилась". "У царицы моей есть высокий дворец?). Это и есть тот секрет, ради которого Вл. Соловьев предпринял свою первую заграничную командировку.

Автор настоящей статьи в свое время был учеником известного философа Л. М. Лопатина, который рассказывал ему, какие неимоверные трудности пришлось преодолеть Вл. Соловьеву, чтобы по возвращении из заграничной командировки начать работать на кафедре философии. Из-за профессорской склоки в Московском университете в марте 1877 г. Вл. Соловьев покинул Москву и перевелся в Петербург, но там встретил довольно холодное отношение, и был доцентом, а не профессором. В Петербургском университете Вл. Соловьев пробыл лишь четыре года, и в 1881 году оставил академическое поприще, начав жить как свободный литератор и публицист. Вл. Соловьев чувствовал, что в его жилах бьется кровь проповедника и публициста, литературного критика и поэта, иной раз даже какого-то пророка и визионера и вообще человека, преданного изысканным духовным интересам. Быть профессором ему было просто скучно.

Между первым заграничным путешествием и докторской диссертацией (1876"1880) философская деятельность

Вл. Соловьева процветает; им напечатаны ?Философские основы цельного знания", "Критика отвлеченных начал" (работа, защищенная в качестве докторской диссертации в 1880 году), "Чтения о Богочеловечестве".,

В 90-е годы Вл. Соловьев возвращается к теоретической философии. К этому периоду относится его трактат "Красота в природе", а также "Смысл любви". Написаны такие значительные произведения, как "Понятие о Боге? (В защиту философии Спинозы) и "Теоретическая философия". Чисто философским трудом необходимо считать огромное его произведение "Оправдание добра", которое Вл. Соловьев посвятил своим отцу и деду "с чувством живой признательности и вечной связи". Философско-теоретическими интересами был продиктован также новый перевод Платона, хотя сам философ напечатал при жизни лишь первый том.

Вообще говоря, конец 80-х и начало 90-х гг. были для Вл. Соловьева временем довольно тяжелым. Правда, в 1891 г. он был назначен редактором отдела философии энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона. Но, кажется, это единственное благоприятное явление за весь этот период. Прежде всего Вл. Соловьева весьма удручала полемика с эпигонами славянофильства. Его трехтомный труд о теократии не состоялся вследствие цензурных затрудг нений, и вышла в свет только "История и будущность теократии", составлявшая третью часть от замысленного. Читать лекции по церковным вопросам ему в 1891 г. было запрещено, так же как издание его труда "Религиозные основы жизни". Вместе с Н. Я. Гротом он основал в Москве журнал "Вопросы философии и психологии" в 1889 г. но участники журнала к католическим симпатиям Вл. Соловьева отнеслись равнодушно и даже враждебно.

Несколько публичных лекций, читанных Вл. Соловьевым в разное время, вызвали тогда в обществе большой резонанс, и на них стоит остановиться особо. 28 марта 1881 г. Вл. Соловьев в публичной лекции, текст которой не сохранился, призывал помиловать убийц Александра П. Относительно этой лекции возник ряд недостойных сплетен. Вероятно, в связи с революционной атмосферой 1905 г. жена известного петербургского лингвиста, писательница Р. Боду-эн де Куртенэ обрисовала эту лекцию в виде какого-то митинга, на котором одни будто бы носили Вл. Соловьева на руках и кричали ему: "Ты наш вождь!", а другие будто бы кричали: "Тебя самого нужно казнить!"11. Какой-то доносчик, однако, описывал в III отделение лекцию в весьма мягких тонах. Сам же Вл. Соловьев, обращаясь к Александру III, писал, что "настоящее тягостное время дает русскому Царю небывалую прежде возможность заявить силу христианского всепрощения..."12. Таким образом, требование Вл. Соловьева о помиловании убийц Александра II не имело никакого отношения к революционным симпатиям, а было продиктовано наивным, искренним и честным убеждением в необходимости христианского всепрощения.

В марте 1887 г. в Москве Вл. Соловьев прочитал в пользу студентов две лекции на тему "Славянофильство и русская идея". Когда он выставлял в качестве идеала деятельность Владимира Святого, это принималось еще более или менее сочувственно. Но когда он доказывал, что подлинным прогрессом православия была западническая деятельность Петра I или что русскую идею целиком воплотил Пушкин, это воспринималось тогдашней московской публикой либо без всякого сочувствия, либо даже враждебно.

Наконец, в 1891 г. Вл. Соловьев прочитал в Московском Психологическом обществе лекцию "Об упадке средневекового миросозерцания", в которой доказывалось падение христианства и необходимость выхода на другие культурные пути. Лекция вызвала взрыв полемики в московском обществе: одни считали Вл. Соловьева пророком, а другие - лже-пророком, которому пора заткнуть рот. Особенно восстали против лекции К. Леонтьев и Ю. Николаев (Говорухо-Отрок) 13.

В конце 80-х гг. Вл. Соловьев резко разошелся с Н. Ф. Федоровым м. Произошло это в результате какой-то странной выходки со стороны Н. Ф. Федорова. Что же касается идейных расхождений между ними, то после неимоверного увлечения последним Вл. Соловьев хорошо распознал грозный и ужасающе недуховный характер его учения о физическом воскрешении покойников.

Необходимо упомянуть еще две надломленные и, можно сказать, погибшие дружбы Вл. Соловьева с его крупными современниками. Это - дружба с А. А. Фетом и К. Леонтьевым.

Творчество Фета всегда было для Вл. Соловьева чем-то пленительным и поучительным. Вл. Соловьев бывал в имении Фета Воробьевке, получил от Фета в подарок его книгу "Вечерние огни" с надписью: "Зодчему этой книги". Казалось бы, более счастливой дружбы нельзя себе и представить. Но вот в чем дело. Фет во многом подражал пантеистической эстетике Гете, любил и даже переводил Шопенгауэра. Вл. Соловьев никогда не был пантеистом, а всегда был и оставался христианином и притом православным. Фет не любил христианства и откровенно над ним посмеивался. Для Вл. Соловьева это было тем более неприятно, что Фет оказался отъявленным карьеристом, использовавшим и православные и неправославные связи и в конце концов добившимся для себя звания камергера. Правда, карьеризм Фета был вынужденным и проводился под давлением тягчайших обстоятельств личной судьбы. Отношение Вл. Соловьева к этому камергерству достаточно ясно по следующим стихам.

Жил-был ноэт, Нам всем знаком. Под старость лет Стал дураком.

Однако дело здесь было, конечно, не в дурости. В 90-х гг. после того, как Фет покончил самоубийством 15, Вл. Соловьев с ужасом и жалостью вспоминает свою погибшую дружбу с Фетом, посвящает ему стихи.

Другая дружба, тоже кончившаяся крахом, была у Вл. Соловьева с К. Леонтьевым (1831"1891), который признавался в своем "личном пристрастии" к Вл. Соловьеву и в своем "почтительном изумлении" перед ним 16. Для К. Леонтьева Вл. Соловьев "несомненно самый блестящий, глубокий и ясный философ - писатель в современной Европе" п, "сердечной совестливости" которого невозможно не верить |8. Полное идейное расхождение между ними началось в конце 80-х гг. В письмах к некоему Анатолию Александрову, сотруднику "Московских Ведомостей", К. Леонтьев высказывался весьма резко: "Надо бы.. чтобы духовенство наше, наконец, возвысило голос. ...Скажут: много чести" Я не согласен. Преосв. Никанор удостоил внимания своего Л. Н. Толстого; а что такое проповедь этого самодура и юрода сравнительно с логическою и связною проповедью сатаны - Соловьева?? 19. В тех же письмах К. Леонтьев предлагает: "Изгнать, изгнать Соловьева из пределов Империи нужно...", "употребить все усилия, чтобы Вл. Соловьева выслали (навсегда или до публичного покаяния) за границу? 20.

Никто так глубоко не понял Вл. Соловьева, как К. Леон тьев, но никто так резко не изругал его, как тот же К. Леонтьев, считавший недопустимым смешение православия и светского прогресса. Впоследствии добродушный и объективно настроенный Вл. Соловьев написал в "Русском обозрении" (1892, - 1) весьма дружелюбную статью "Памяти К. Леонтьева", где назвал его "писателем редкого таланта", "замечательно самостоятельным и своеобразным мыслителем", сердечно религиозным, а главное, добрым человеком".,

Общий вывод относительно конца 80-х - начала 90-х гг. напрашивается сам собой: обстоятельства жизни и деятельности Вл. Соловьева, вместе с ростом его личности и творчества, становились все тяжелее, но сам он в своем внутреннем самочувствии неизменно сохранял кротость и благодушие.

Что касается личных, а также интимных настроений Вл. Соловьева в 90-е гг. то можно сказать, что здоровье его становилось все хуже, что он тяжело переносил свое одиночество и часто даже испытывал материальные затруднения. В письмах к жене Фета Марье Петровне он, скрывая свое болезненное состояние, писал: "Чувствую себя довольно хорошо и очень много работаю: становлюсь чем-то вроде литературного поденщика? 21.

Вл. Соловьев - это светлая, глубоко верующая в конечное торжество всечеловеческого идеала натура. Перед нами то, что можно назвать классикой философской мысли. Но под влиянием постоянных и усиленных исторических занятий Вл. Соловьев пришел невольно для себя к философской позиции, которая стала отличаться чертами тревоги, неуверенности и даже трагических ожиданий.

Вл. Соловьев страшился уничтожения западной цивилизации новым монгольским нашествием, на этот раз - из Китая. Эта идея панмонголизма, как и вообще все главнейшие соловьевские идеи, продумана им обстоятельно и глубоко на основании всей исторической жизни Китая. Он полагал, что китайская идея порядка столкнется с западной идеей прогресса. Разумеется, дать сейчас научный отчет в правильности этих исторических ожиданий Вл. Соловьева совершенно невозможно. Но то, в чем мы безусловно уверены и что можно подтвердить научно анализом сочинений философа, это несомненно есть предчувствие каких-то небывалых мировых катастроф. Соловьев мучительно ощущал надвигающуюся гибель новейшей цивилизации, что ясно видно из его произведения "Три разговора".,

Справедливость заставляет сказать, что православные убеждения Вл. Соловьева до конца его дней остаются в основном непоколебимыми. Но давнишнее сниженное отношение к обрядам, таинствам и догматам православной церкви в последние месяцы несомненно усиливается. Во второй половине июня 1900 г. (умер Вл. Соловьев 31 июля 1900 г.) он объяснял В. Л. Величко, почему он теперь не ходит в церковь: "Боюсь, что я вынес бы из здешней церкви некоторую нежелательную неудовлетворенность. Мне было бы даже странно видеть беспрепятственный, торжественный чин богослужения. Я чую близость времен, когда христиане опять будут собираться в катакомбах, потому что вера будет гонима," быть может, менее резким способом, чем в нероновские дни, но более тонким и жестоким: ложью, насмешкой, подделками, да мало ли еще чем! Разве ты не видишь, кто надвигается? Я вижу, давно вижу!? 22.

Мы хотели бы обратить внимание читателя еще на одно обстоятельство, которое нам представляется весьма важным. Это присущее Вл. Соловьеву совмещение экспансивности и умозрения, но только совсем в другой области. Биографические данные Вл. Соловьева свидетельствуют об его большой влюбчивости в детские, школьные и студенческие годы.

В. Л. Величко свидетельствует о первой такой любви Вл. Соловьева, когда будущему философу было всего 9 лет и столько же лет было его "возлюбленной". Оказалось, что у него есть такого же возраста соперник, с которым его "возлюбленная", некая Юлинька С. играла и бегала больше, чем с ним. Дело кончилось дракой Вл. Соловьева с его удачливым соперником, на другой день после которой он внес в свой детский дневник следующее: "Не спал всю ночь, поздно встал и с трудом натягивал носки..."23.

Судя по письмам, позже более глубокие чувства Вл. Соловьев питал к своей кузине Е. В. Романовой, но тем не менее в 1873 году, когда ему было 20 лет, он ей писал: "Для большинства людей этим кончается все дело; любовь и то, что за нею должно следовать: семейное счастье - составляет главный интерес их жизни. Но я имею совершенно другую задачу, которая с каждым днем становится для меня все яснее, определеннее и строже. Ее посильному исполнению посвящу я свою жизнь. Поэтому личные и семейные отношения всегда будут занимать второстеиениое место в моем существовании" 24.

После своего возвращения из-за границы в 1877 г. Вл. Соловьев сблизился с семьей крупнейшего русского поэта середины XIX века графа Алексея Константиновича Толстого, к тому времени покойного. В момент сближения Соловьева с семьей Толстого общий тон отношений в доме определялся духом незримо присутствовавшего в нем покойного поэта, но в этот тон вдова его, Софья Андреевна Толстая, вносила свой, очень личный оттенок мистической духовности. В атмосфере романтической таинственности и космической поэзии выросло учение Вл. Соловьева о Софии.

Здесь Вл. Соловьев познакомился с Софьей Петровной Хитрово, любимейшей племянницей Софьи Андреевны Толстой. С. П. Хитрово неотлучно жила при ней и даже унаследовала после ее смерти имение ее Пустыньку. Вл. Соловьеву было тогда только 24 года, а С. П. Хитрово была уже замужем, имела троих детей и вопреки настойчивому желанию Вл. Соловьева не желала расторгать брак. По другим сведениям их брак не состоялся ввиду аскетических наклонностей Вл. Соловьева. Впоследствии, когда СП. Хитрово было уже 48 лет и муж ее умер, Вл. Соловьев возобновил свои брачные предложения, но вновь получил отказ, мотивированный тем, что С. П. Хитрово в это время уже готовилась стать бабушкой.

Отношения Вл. Соловьева и С. П. Хитрово остаются для нас загадочными. Можно сказать только одно: философ всю жизнь прожил не имея ни семьи, ни собственного дома, жил в основном у друзей и даже умирать приехал в .имение Узкое в 16 верстах от Москвы, к своему другу С. Н. Трубецкому. Чувства же свои к С. П. Хитрово, с некоторыми временными ослаблениями, Вл. Соловьев сохранил на всю жизнь, посвящая ей свои лучшие стихи и постоянно приезжая в Пустыньку, где он и сорвал однажды, незадолго до смерти, красный цветок. То немногое, что можно сказать об этих глубоких и тайных отношениях между ними, можно говорить только с помощью более или менее вероятных догадок. Во всяком случае, Софья Петровна Хитрово была для Вл. Соловьева одним из отдаленных подобий той Софии, которую он использовал как основное природно-философ-ское понятие. Вероятно, оба они, Вл. Соловьев и С. П. Хитрово, приняли все меры для того, чтобы скрыть свои чувства от современников и от истории, потому что никаких документов, которые характеризовали бы интимную сторону этих отношений, в распоряжении биографов Вл. Соловьева не осталось.

Для характеристики мирочувствия Вл. Соловьева, может быть, нелишне привести рассказ В. Л. Величко в его биографии философа. В связи с посещением Вл. Соловьева в Финляндии, где тот отдыхал, В. Л. Величко писал: "Помню, как мы с ним однажды ехали из Иматры лесом в Рауху, где он жил зимой 1895 г. Сквозь ветви пышных сосен и елей ярко сияла луна. Синеватый снег сверкал миллионами алмазов, спорхнувшие стаи синичек и снегирей о чем-то защебетали, словно весной... Мы онемели оба как в опьянении, и я невольно воскликнул: "Видишь ли ты Бога?? Владимир Соловьев точно в полусне, точно перед ним в действительности проходило близкое душе видение, отвечал: "Вижу богиню, мировую душу, тоскующую о едином Боге". Всю дорогу затем мы промолчали" 25.

Примечания

1. Строка из стихотворения Вл. Соловьева "Ночь на Рождество". 24 декабря 1894 г. посвященного В. Л. Величко.

2. В. Л. Величко. Владимир Соловьев. Жизнь и творения. 2-е изд. Спб. 1903"1904 гг. с. 27"28.

3. М. М. Стасюлевич (1826"1911) - русский историк и журналист, основатель и редактор (1866"1908) журнала "Вестник Европы".,

4. Письма, 1923, с. 60 (Письма Вл. Соловьева цитируются по изданиям: "Письма Владимира Сергеевича Соловьева под редакцией Э. Л. Рвдлова" т. I-III. Спб. 1908"1911. "Вл.Соловьев. Письма под редакцией Э. Л. Радлова", Пб. 1923).

5. Письма, 1923, с. 61.

6. Письма, т. III, с. 73.

7. Письма, т. III, с. 75.

8. Л. М. Лопатин. Вл. Соловьев и князь Е. Н. Трубецкой." Вопросы философии и психологии, 1913, "4 (кп. 119), с. 355.

9. С. М. Лукьянов. О Вл. Соловьеве в его молодые годы. Материалы к биографии, т. III, Пг. 1921, с. 64.

10. Н. Я. Грот (1852"1899) - философ, первый редактор журнала "Вопросы философии и психологии".,

11. См. "Былое", 1906, "3, с. 48?55.

12. Письма, 1923, с. 149-150.

13. Ю. Н. Говорухо-Отрок (Николаев) (ум. 1896) - критик и журналист.

14. Н. Ф. Федоров (1828"1903) - русский философ-утопист.

15. О самоубийстве Фета см.: В. С. Федина. А. А. Фет (Шеншнн). Материалы к характеристике. Пг. 1915, с. 47?53. Д. Д. Благой. Мир как красота, (в сб." А. А. Фет. Вечерние огни. М. 1971; с. 630).

16. К. Леонтьев о Вл. Соловьеве и эстетике жизни (по двум письмам). М. 1912, с. 5.

17. Там же, с. 14.

18. Там же, с. 10.

19. А. Александров. Памяти К. Н. Леонтьева. Письма К. Н. Леонтьева к Анатолию Александрову. Сергиев Посвд. 1915, с. 126 - 127.

20. Там же, с. 125; 127.

21. Письма, т. III, с. 122

22. В. Л. Величко. Владимир Соловьев. Жизнь и творения. 2-е изд. Спб. 1903"1904, с. 167"168.

23. В. Л. Величко, ук. соч. с. 14.

24. Письма, т. III, с. 82.

25. В. Л. Величко, ук. соч. с. 54.

Публикация и примечания доктора филологических наук, профессора А. А. ТАХО-ГОДИ

"Нет, весь я не умру..." Бронза.

Из произведений народного художника СССР О. К. КОМОВА

Петр Ильич Чайковский. Бронза.

Модель памятника для г. Воткинска.

Альбрехт Дюрер. Бронза.

Иосиф БРОДСКИЙ

СКОРБНАЯ

МУЗА

Сегодня мы бережно собираем все свидетельства об А. А. Ахматовой; тем большую ценность имеет слово ее преемника "по чину" русской поэзии Иосифа Александровича Бродского. Предлагаемый очерк во многом необычен. Он не случайно написан по-английски - ведь перед нами предисловие к сборнику стихов Ахматовой в английском переводе (Нью-Йорк, 1983). Предисловие обращено к американцам, для русского читателя Бродский, может быть, писал бы иначе. Но этот очерк, с афористической сжатостью формулировок, с упором не столько на трагическую биографию, сколько на возможно более точный анализ творчества, очень нужен и нам: поэт говорит о поэте так, как никогда и никто другой не скажет.

Узнав, что дочь хочет напечатать подборку стихов в столичном журнале, отец потребовал, чтобы она взяла псевдоним и "не позорила славную фамилию". Дочь повиновалась, и в русскую литературу вместо Анны Горенко вошла Анна Ахматова.

Не то чтобы она сомневалась в своем таланте и правильности выбранного пути или искала тех выгод, которые дает писателю раздвоенность; главное заключалось в необходимости блюсти приличия, поскольку в знатных семьях (а к ним относилось и семейство Горенко) к профессии литератора относились свысока и полагали ее приличной для тех, у кого не было способа заявить о себе иначе.

Претензии отца были, пожалуй, чрезмерными. В конце концов Горенко не принадлежали к титулованной знати. С другой стороны, они жили в Царском Селе" летней резиденции царской фамилии, а многолетнее соседство такого рода редко проходит даром, но для семнадцатилетней дочери главным было другое: сто лет назад в Царскосельском лицее "беззаботно расцветал" Пушкин.

Что же до псевдонима, то среди предков Анны Горенко по материнской линии был Ахмат-хан, потомок Чингиза, последний правитель Золотой Орды. "Я - чингизка"," говаривала она не без гордости. Для русского слуха "Ахматова" звучит на восточный, более того, на татарский лад. Она не гналась за экзотикой, наоборот: в России все татарское встречается скорее не с любопытством, а с предубеждением.

Но пять открытых "А? (Анна Ахматова) завораживали, и она прочно утвердилась в начале русского поэтического алфавита. Пожалуй, это была ее первая удачная строка, отлитая акустически безупречно, с "Ах", рожденным не сентиментальностью, а историей. Выбранный псевдоним красноречиво свидетельствует об интуиции и изощренном слухе семнадцатилетней девочки, на чьих документах и письмах тоже вскоре появилась подпись: Анна Ахматова.

Будущее отбрасывает тени - выбор оказался пророческим.

Ахматова относится к тем поэтам, у кого нет ни генеалогии, ни сколько-нибудь заметного "р,азвития". Такие поэты, как она, просто рождаются. Они приходят в мир с уже сложившейся дикцией и неповторимым строем души. Она явилась во всеоружии и никогда никого не напоминала, и, что, может быть, еще важней, ни один из бесчисленных подражателей даже не подошел близко к ее уровню. Они все были похожи более друг на друга, чем на нее.

Отсюда следует, что феномен Ахматовой не сводится к тонким стилистическим ухищрениям и связан скорее со второй частью знаменитого уравнения Бюффона для "Я".,

Божественная неповторимость личности в данном случае подчеркивалась ее потрясающей красотой. От одного взгляда на нее перехватывало дыхание. Высокую, темноволосую, смуглую, стройную и невероятно гибкую, с бледно-зелеными глазами снежного барса, ее в течение полувека рисовали, писали красками, ваяли в гипсе и мраморе, фотографировали многие и многие, начиная от Амедео Модильяни. Стихи, посвященные ей, составили бы больше томов, чем все ее сочинения.

Все это я говорю к тому, что внешняя сторона ее "Я" ошеломляла. Скрытая сторона натуры полностью соответствовала внешности, что доказали стихи, затмившие одно и другое.

От ее речи неотделима властная сдержанность. Ахматова - поэт строгих ритмов, точных рнфм и коротких фраз. Синтаксис ее прост, не перегружен придаточными конструкциями, спиральное строение которых в немалой степени держит на себе русскую литературу. По грамматической простоте ее язык родствен английскому. Среди своих современников она - Джейн Остин, и, если ее речи темны, виной тому не грамматика.

В эпоху технического экспериментаторства в поэзии она демонстративно отстранялась от авангардизма. Скорее, ее стихи тяготеют (да и то внешне) к тому, что послужило толчком для обновления и русской, и мировой поэзии на рубеже веков," к вездесущим, как трава, четверостишиям символистов. Но это внешнее сходство поддерживалось Ахматовой сознательно, ради не упрощения, а усложнения поставленной задачи. Она, как и в ранней юности, соблюдала приличия.

Ничто не обнажает слабость поэта так беспощадно, как классический стнх, поэтому он редко встречается в чистом виде. Нет трудней задачи, чем написать две строчки, чтобы они прозвучали по-своему, а не насмешливым эхом чьих-то стихов. При строго выдерживаемом размере отзвук слышится с особенной силой, и от него не спасет усердное насыщение строки конкретными деталями. Стихи Ахматовой никогда не были подражательными, она заранее знала, как одолеть противника.

Ее оружием было сочетание несочетаемого. В одной строфе она сближает на первый взгляд совершенно не связанные предметы. Когда героиня на одном дыхании говорит о силе чувства, цветущем крыжовнике и на правую руку надетой перчатке с левой руки, дыхание стиха - его размер - сбивается до такой степени, что забываешь, каким он был изначально. Другими словами, эхо умолкает в разнообразии и придает ему цельность. Из формы оно становится нормой.

Рано или поздно такое случается н с эхом классики.

5. "Юность" - 6.

65

и с разнообразием описаний. В русском стихе это было сделано Анной Ахматовой: тем неповторимым "Я", которое чосило ее имя. Напрашивается мысль, что ее внутреннее "Я" слышало, как язык рифмой сближает, казалось бы, далекие предметы, а внешнее "Я" с высоты человеческого роста глазами, зрением видело их родственность. Оно соединяло то, что уже было связано раньше в жизни и в языке - предвечно, на небесах.

Вот где берет начало царственность ее речи, ибо она не претендовала на новизну. Рифмы у нее легки, размер нестес-няющий Иногда она опускает один-два слога в последней и предпоследней строчке четверостишия, чем создает эффект перехваченного горла или невольной неловкости, вызванной эмоциональным перенапряжением. Но дальше этого она не шла, ей было не нужно: она свободно чувствовала себя в пространстве классического стиха и не считала свои высоты и достижения чем-то особенным в сравнении с трудами предшественников, использовавших ту же традицию.

Конечно, здесь есть элемент нарочитого самоуничижения. Никто не вбирает в себя прошлое с такой полнотой, как поэт, хотя бы из опасения пройти уже пройденный путь. (Вот почему поэт оказывается так часто впереди "своего времени", занятого, как правило, подгонкой старых клише.) Что бы ни собирался сказать поэт, в момент произнесения слов он сознает свою преемственность. Великая литература прошлого смиряет гордыню наследников мастерством и широтою охвата. Поэт всегда говорит о своем горе сдержанно, потому что в отношении горестей и печалей поистине он - Вечный Жид. В этом смысле Ахматова, безусловно, вышла из петербургской школы русской поэзии, которая, в свою очередь, опиралась на европейский классицизм и античные начала. Вдобавок ее создатели были аристократами.

То, что Ахматова была скупа иа слова, отчасти объясняется пониманием, какое наследство досталось ей нести в новый век. И это было смирение, поскольку именно полученное наследство сделало ее поэтом двадцатого столетия. Оиа просто считала себя, со всеми высотами и открытиями, постскриптумом к летописи предшественников, в которой они запечатлели свою жизнь. Их письмена трагичны, как жизиь, и, если постскриптум темен, урок был усвоен полностью. Она не посыпает пеплом главу и не рыдает на стогнах, ибо оии никогда так ие поступали.

Первые сборники имели огромный успех у критики и у читателей. Истинный поэт меньше всего думает об успехе, но следует вспомнить, когда вышли книги. То были 1914 и 1917 годы, начало первой мировой войны и Октябрьская революция. С другой стороны, не в этом ли оглушающем реве мировых событий голос поэта обрел неповторимый тембр и жизненность" И снова бросается в глаза пророческий характер начала ее творческого пути: она с него не сворачивала в течение полувека. Ценность пророчества тем больше, что в России гром событий перемежался неотвязным бессмысленным бормотанием символистов. Со временем обе мелодии сомкнулись и слились в грозный полифонический гул новой эры, и на его фоне Ахматовой суждено было говорить всю жизнь.

Ранние сборники - "Вечер", "Четки", "Белая стая" - посвящены теме, которой всегда отдаются первые сборники," теме любви. Стихи похожи на интимную скоропись дневниковых записей. Они рассказывают об одном событии внешнего или психологического бытия и по длине не превышают шестнадцати, максимум двадцати строк. Они запоминаются с лету, и их заучивали и заучивают в России вот уже многие поколения.

Но ведь не из-за краткости или темы появляется желание во что бы то ни стало запомнить эти стихи.. Ни то, ни другое не новость для искушенного читателя. Новое здесь заложено в подходе автора к старой теме. Брошенная, измученная ревностью или сознанием вины, истерзанная героиня чаще корит себя, чем впадает в гнев, красноречивее прощает, чем обвиняет, охотнее молится, чем плачет. Она черпает в русской прозе девятнадцатого века душевную тонкость и точность психологических мотивов, а чувству собственного достоинства учится у поэзии. Немалая же доля иронии и отстраненности не кратчайший путь к смирению, а отпечаток ее духа и личности.

Надо ли говорить, как вовремя пришли к читателю ее стихи; поэзия больше других искусств школа чувства, и строки, ложившиеся на душу читавшим Ахматову, закаляли их души для противостояния натиску пошлости. Сопереживание личной драме прибавляет стойкости участникам драмы истории. Не за афористическое изящество тянулись люди к ее стихам; это была чисто инстинктивная реакция. Людьми двигал инстинкт самосохранения: грохочущая поступь истории слышалась все ближе и ближе.

Ахматова услыхала ее загодя: глубоко личный лиризм "Белой стаи" уже оттенил мотив, вскоре ставший с ней неразлучным," мотив подспудного ужаса. Умение сдерживать страсти романтической натуры пригодилось, когда все затопил страх. Страх проникал в поры страсти, покуда они не образовали единый эмоциональный сплав, впервые заявивший о себе в "Белой стае". С выходом сборника русская поэзия вошла в "настоящий, не календарный двадцатый век" и устояла при столкновении.

В отличие от большинства современников Ахматова не была застигнута врасплох происшедшим. К моменту революции ей уже исполнилось двадцать восемь - слишком много, чтобы поверить, и слишком мало, чтобы оправдать. Будучи женщиной, она полагала, что ей не следует ни прославлять, ни проклинать совершившееся. Смена социального порядка не послужила для нее толчком к отказу от строгого стиха и распаду ассоциативных связей. Искусство не имитирует слепо жизнь из боязни стать набором штампов. Ахматова сохранила и голос, и интонацию и, как и раньше, не отражала, но преломляла мир призмой сердца. Вот только нанизывание деталей, ранее частично снимавшее эмоциональное напряжение, словно бы вырывается из-под контроля и разрастается, заслоняя все остальное.

Она не отвернулась от революции, не встала в позу судии. Она смотрела на мир трезво и видела неукротимый народный взрыв, несущий каждому отдельному человеку небывалое количество бед и горя. К этому взгляду она пришла не оттого, что ей выпала такая страшная участь, но в первую очередь силой своего дара. Поэт рождается демократом, и дело не в том, что его положение в обществе редко бывает прочным, а в том, что он обращается ко всей нации на ее языке. То же относится и к трагедии, поэтому поэзия и трагедия всегда рядом. Ахматова, тяготевшая в стихе к народному говору, к ладу народной песни, не отделяла себя от народа с гораздо большим правом, чем тогдашние глашатаи литературных и прочих манифестов: она разделяла с народом горе.

Впрочем, слова про общность с народом намекают на некую рассудочность, немыслимую без многословного витийства. Она же была частицей большого целого, а псевдоним подчеркивал размытость "классовой принадлежности". К тому же она чуралась надменности, заложенной в слове "поэт": "Не понимаю я громких слов: поэт, биллиард..." Она не прикидывалась скромницей, но неизменно держала в уме трезвую перспективу будущего. Верность любовной теме в стихах тоже указывала на близость к людям Единственное, что ее отличало," это неподчиненность этики сиюминутным историческим обстоятельствам.

А в остальном она была, как все; да и время не поощряло обособления. Ее стихи не стали гласом народным лишь потому, что никогда народ не говорит на один голос. Но голос Ахматовой не принадлежал и сливкам общества, в нем напрочь отсутствовало обожествление народной массы, въевшееся в кровь и плоть русской интеллигенции. Возникшим около этого времени в ее стихах "мы" она пыталась укрыться от враждебного равнодушия истории, и не она - другие носители языка расширили смысл местоимения до лингвистического предела. Будущее удержало "мы" навсегда и укрепило позицию тех, кому оно принадлежало.

Между "г,ражданственными" стихами Ахматовой времен революции и войны нет психологической разницы, хотя промежуток составляет почти тридцать лет. "Молитву", например, если отвлечься от даты написания, легко связать с любым моментом новой русской истории, и безошибочный выбор названия доказывает чуткость поэта, и то, что его работа историей в чем-то облегчена. История берет на себя столь много, что поэты бегут пророческих строк, предпочи-1 тая простое описание чувств и фактов.

Стихи Ахматовой тоже номинативны - и вообще, и в частности в тот период. Она понимала, что делит мысли и чувства с очень и очень многими, а неизменно повторяющееся время придает им универсальный характер. В ее глазах история и судьба имеют очень небольшой выбор. Ее "г,ражданственные" стихи органично вливались в общий лирический поток, где "мы" практически не отличалось от "я", употреблявшегося чаще и с большим эмоциональным накалом. Перекрываясь в значении, оба местоимения выигрывали в точности. Имя лирическому потоку было любовь, и об эпохе и Родине она писала почти с неуместной интимностью, а стихи о страсти обретали эпическое звучание, расширяя русло потока.

В поздние годы Ахматова с негодованием отвергала попытки критиков и исследователей свести ее творчество к любовным стихам начала века. Она была, конечно, права. Написанное в последние сорок лет жизни перевешивало их и по количеству, и по значимости. Однако ученых критиков можно понять: с 1922 года до самой смерти в 1966-м ей не удалось напечатать ни одного сборника, и им приходилось работать с тем, что было. Но и еще одна причина, менее очевидная и более трудная для понимания, привлекала внимание исследователей к ранней Ахматовой.

В течение жизни время говорит с нами на разных языках - на языке детства, любви, веры, опыта, истории, усталости, цинизма, вины, раскаяния и т. д. Язык любви - самый доступный. Ее словарь охватывает все остальные понятия, ее речам внемлет природа живая и мертвая. Слову на языке любви дан глас провидческий, почти Бого-вдохновенный, в нем слиты земная страсть и толкование Священного Писания о Боге. Любовь есть воплощение бесконечности в конечном. Обращение этой связи приводит к вере или к поэзии.

Любовная поэзия Ахматовой - это прежде всего поэзия, в ней на поверхности лежит повествовательное начало, и всем читателям предоставляется чудесная возможность расшифровать горести и печали героини на свой вкус. (В разгоряченном воображении некоторых стихи явились свидетельством "р,оманов" Ахматовой с Блоком, а также с Его Императорским Величеством, хотя она была на порядок талантливее первого и на шесть дюймов выше второго.) Полуавтопортрет, полумаска, она - героиня - преувеличивает трагичность жизни с театральной готовностью, как бы испытывая пределы возможной боли и стойкости. В других стихах она точно так же нащупывает предел возможного счастья. Иными словами: реалистичность здесь служит средством постижения Высших Предначертаний. И все это было бы лишь новой попыткой вдохнуть жизнь в традиции старого жанра, если бы не сами стихи.

Уровень ее стихов делает смешными биографический и фрейдистский подход, ибо конкретный адресат размывается и служит только предлогом для авторской речи. Искусство и инстинкт продолжения рода схожи в том плане, что оба сублимируют творческую энергию, и потому равноправны. Почти навязчивый мотив ранней лирики Ахматовой - не столько возрождение любви, сколько молитвенный настрой. Написанные по разным поводам, рожденные жизнью или воображением, стихи стилистически однородны, так как любовное содержание ограничивает возможности формального поиска. То же относится к вере. В конце концов у человечества не так много способов для выражения сильных чувств, что, кстати, объясняет возникновение ритуалов.

Постоянное рождение новой и новой любви в стихах Ахматовой - не отражение пережитых увлечений, это тоска конечного по бесконечности. Любовь стала ее языком, кодом для общения с временем, как минимум для настройки иа его волну. Язык любви был ей наиболее близок. Она жила не собственной жизнью, а временем, воздействием времени на души людей и на ее голос - голос Анны Ахматовой. Требуя внимания к своим поздним стихам, она не отрекалась от образа истосковавшейся по любви юной женщины, ио голос и дикция ушли далеко вперед в попытке сделать гул времени различимым.

В сущности, все стало другим уже в пятом и последнем сборнике - "Ашю Domini МСМХХ1". В отдельных стихотворениях гул вечности вбирает в себя голос автора до такой степени, что ей приходится оттачивать конкретность детали или образа, чтобы спасти их и себя вместе с ними от бесчеловечной размеренности ритма. Полное единение, вернее растворение в вечности, придет к ней позже. А пока она пыталась уберечь свои понятия о мире от всепоглощающей просодии1, ибо просодии ведомо о времени больше, чем может вместить живая душа.

1 Просодия - раздел учения о стихосложении, трактующий о ритме, структуре строки и пр. (прим. переводчика).

Незащищенность от этого знания, от памяти о раздробленном времени подняла ее на невообразимую духовную высоту, где уже невозможны прозрения, вызванные новыми сторонами действительности, новым проникновением в суть вещей. Ни одному поэту не дано преодолеть эту пропасть. Знающий о ней понижает тон и приглушает голос ради сближения с реальностью. Порой это предпринимается из чисто эстетических побуждений, чтобы уменьшить приподнятость и нарочитость, уместные на подмостках. Чаще цель такой маскировки - сохранение своей личности. Так было и у поэта строгих ритмов Анны Ахматовой. И чем она усерднее пряталась, тем неуклоннее ее голос таял в Чьем-то Другом, бросавшем в дрожь при попытке увидеть, как в "Северных элегиях", кто скрыт за местоимением "я".,

Судьба местоимения постигала прочие части речи, бледневшие или, наоборот, набиравшие силу в просодической перспективе времени. Поэзия Ахматовой предельно конкретна, но чем конкретнее был образ, тем неожиданнее его делал выбранный стихотворный размер. Стихотворение, написанное ради сюжета," как жизнь, прожитая ради некролога. То, что зовется музыкой стиха," на самом деле, время, перекроенное так, чтобы переместить содержимое рифмованных строк в фокус лингвистической неповторимости.

Мелодия становится вместилищем времени, фоном, на котором стихам дается стереоскопическое строение. Сила Ахматовой - в умении выразить надличностную эпическую стихию музыки в гармонии с действительным содержанием, особенно начиная с 20-х. Эффект подобной инструментовки страшен: словно привыкнув опираться о стену, вы обнаруживаете вдруг, что опереться можно только о горизонт.

Сказанное следует помнить иноязычным читателям, ибо распахнутый горизонт исчезает при переводе, а на бумаге остается одномерное "содержание". С другой стороны, русский читатель тоже был долгое время лишен подлинного знакомства с Ахматовой. У перевода и у цензуры немало общего, в обоих случаях в основе лежит принцип возможного, а языковой барьер по высоте сравним с воздвигнутым государством. Ахматова окружена одним и другим, и только первый начинает давать трещины1.

Сборник "Ашю Domini МСМХХ1" был для нее последним. В течение сорока четырех лет у нее не вышло ни одной книжки. Правда, после войны два раза издавались ее стихи - перепечатанная любовная лирика, разбавленная патриотическими военными стихами и грубыми виршами, славящими приход мирных дней. Последними она надеялась помочь сыну, который все равно просидел в лагерях восемнадцать лет. Эти сборники ни в коем случае нельзя считать авторскими, их составляли чиновники государственного издательства и выпускали в свет, дабы убедить публику, главным образом иностранную, что Ахматова жива, благополучна и лояльна. Туда вошло около пятидесяти стихотворений, никак не отражающих созданное ею за четыре десятилетия.

Ахматову* погребли заживо и бросили два камешка на курган, чтобы не спутать место. Для ее удушения сплотились разные силы, но основная роль принадлежала истории, чья главная черта - пошлость, а главное доверенное лицо - государство. К Anno MCMXXI, т.е. к 1921 году, новорожденное государство успело дотянуться и до Ахматовой, приговорив к расстрелу ее первого мужа, Николая Гумилева (не исключено, что с ведома Ленина). Исходя из первобытного принципа "око за око", власти не вправе были ждать от нее ничего, кроме жажды мести, тем более в связи с общепризнанной автобиографической тенденцией ее стихов.

По-видимому, именно такова была логика государства, приведшая к уничтожению в следующие пятнадцать лет всего ее круга, включая ближайших друзей - поэтов Владимира Нарбута и Осипа Мандельштама. Наконец, арестовали сына, Льва Гумилева, и второго мужа, искусствоведа Николая Пунина, вскоре умершего в заключении. Потом началась война.

Наверное, в истории России не было страшней пятнадцати предвоенных лет. Не было чернее их и в жизни Ахматовой. Жизнь в те годы, или, точнее, множество оборванных тогда жизней, увенчали ее музу венком скорби. Стихи о любви уступили место стихам памяти мертвых. СмерЛ>, ранее казавшаяся выходом из тупика страсти, стала обыденностью, не зависящей ни от каких страстей. Из поэтического образа смерть перешла в разряд прозы жизни.

1982 г. (прим. переводчика).

Она не оставляла пера, во-первых, потому, что просодия включает в себя также и смерть, и, во-вторых, считая себя виноватой в том, что уцелела. По сути, ее стихи памяти мертвых - не что иное, как попытка включить их или хотя бы ввести их в структурную ткаиь поэзии. Она ие увековечивала погибших. Большинство из них составляли гордость русской литературы и сами себя увековечили. Она стремилась соаладать с бессмысленностью существования, внезапно разверзшейся перед ней уничтожением источников смысла, приручить мучительную бесконечность, населив вечность тенями близких. Стихи в память мертвых - только они удерживали членораздельную речь на грани безумного воя.

И все равно в ее тогдашних стихах слышен стон: навязчивым повторением рифмы, сбивчивой строчкой, перебивающей гладкое течение речи," но те стихи, где говорилось впрямую о чьей-то смерти, свободны от этого. Она как бы опасается оскорбить погибших потоками слез, и в опасении открыто встать рядом с ними слышится отзвук ее любовных стихов. Она говорит с мертвыми, как с живыми, не прибегая к традиционному стилю "На смерть***", и не стремится сделать ушедших идеальными, безупречными собеседниками, которых поэты ищут и находят среди усопших либо среди ангелов.

Тема смерти - лакмус поэтической этики. Жанром "1п тешопаш" часто пользуются для выражения жалости к себе, для упражнений в метафизике, доказывающих подсознательное превосходство уцелевшего перед павшим, большинства (живых) перед меньшинством (мертвых). У Ахматовой нет этого и в помине. Она не обобщает покойных, а говорит детально о каждом. Она обращается к меньшинству, к которому ей причислить себя легче, чем к большинству. Смерть ничего не изменила в их облике - так как же можно использовать их в качестве отправной точки для возвышающих и возвышенных рассуждений.

Подобные стихи, естественно, ие могли быть опубликованы и даже перепечатаны и записаны. Они хранились в памяти автора и еще нескольких человек для пущей сохранности. Время от времени она производила переучет: ей наизусть читали те или иные отрывки. Предосторожность была не лишней - люди пропадали за менее страшные дела, чем клочок бумаги. Оиа не так боялась за себя, как за сына, которого в течение восемнадцати лет пыталась вызволить из лагерей. Клочок бумаги мог обойтись слишком дорого, ему дороже, чем ей, потерявшей все, кроме последней надежды и рассудка.

Они оба недолго прожили бы, попадись аластям в руки "Реквием". На сей раз стихи бесспорно автобиографичны, ио сила их вновь в обычности биографии Ахматовой. "Реквием" оплакивает скорбящих: мать, потерявшую сына, жену, потерявшую мужа; Ахматова пережила обе драмы. В этой трагедии хор гибнет раньше героя.

Сострадание героям "Реквиема" можно объяснять горячей религиозностью автора, понимание и всепрощение, кажется, превышающие мыслимый предел, рождаются ее сердцем, сознанием, чувством времени. Ни одна вера не даст силы для того, чтобы понять, простить, тем более пережить гибель от рук режима одного и второго мужа, судьбу сына, сорок лет безгласия и преследований. Никакая Анна Горен-ко не смогла бы такого вынести; смогла - Айна Ахматова, при выборе псеадонима прямо провидевшая грядущее.

Бывают в истории времена, когда только поэзии под силу совладать с действительностью, непостижимой простому человеческому разуму, вместить ее в конечные рамки. В каком-то смысле за именем Анны Ахматовой стоял весь народ, чем объясняется ее популярность, что дало ей право говорить от имени всех людей и с ними говорить напрямую. Ее поэзия, читаемая, гонимая, замурованная, принадлежала людям. Она смотрела на мир сначала через призму сердца, потом через призму живой истории. Другой оптики человечеству не дано.

Просодия, время, хранимое языком, свела две перспективы в единый фокус. Умение прощать она почерпнула здесь же, ибо всепрощение не религиозная добродетель, а свойство времени, земного и метафизического. Стихи ее уцелеют независимо от того, опубликуют их или нет, потому что они насыщены временем, а язык древнее, чем государство, и просодия сильнее истории. Да и не нужна ей история, а нужен поэт - такой, как Анна Ахматова.

1982

Перевод с английского А. КОЛОТОВА

СЕГОДНЯШНИМИ ГЛАЗАМИ

Это заметки на полях при чтении стенограмм партийных съездов. Отчеркнутые места, вдруг привлекшие "сегодняшнее" внимание, выписки и сопоставления, которые почти не требуют комментариев.

О здоровой стороне склок и дрязг

S марта 1923 года больной Ленин пишет Сталину: "Вы имели грубость позвать мою жену к телефону и обругать ее. (...) Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано, а нечего и говорить, что сделанное против жены, я считаю сделанным и против меня. Поэтому прошу Вас взвесить, согласны ли Вы взять сказанное назад и извиниться или предпочитаете порвать между нами отношения".,

У Владимира Ильича как у настоящего русского интеллигента было высокое понятие чести и достоинства. Так и Пушкин бросил вызов обидчику, когда дело коснулось чести его жены... Сталин, конечно, от такого ультиматума дрогнул и немедленно принес извинения. Но что все это стоило Владимиру Ильичу! Через день с ним случился удар, приведший к правостороннему параличу и утрате речи. От этого удара он уже не оправился.

А вскоре, 17 апреля, Сталин, уже испробовавший свои силы в склоках и дрязгах, с трибуны XII съезда РКП(б) произнес редчайшие по откровенности слова:

"Говорят о склоках и дрязгах в губкомах. Я должен сказать, что склоки и трения, кроме отрицательных сторон, имеют и хорошие стороны. Основным источником склок и дрязг является стремление губкомов создать вокруг себя спаянное ядро, сплоченное ядро, могущее руководить как один. Эта цель, это стремление здоровые и законные, хотя добиваются их часто путями, не соответствующими целям. (...) Ую склок и трений, несмотря на непозволительность их форм, имеют здоровое стремление - добиться того, чтобы сколотить ядро, могущее руководить работой. (...) Вот та здоровая сторона склок, которая не должна быть заслонена тем, что она иногда принимает страшно уродливые формы..."

Какая диалектика! Сталин не только сделал свои выводы, но настойчиво с трибуны съезда учил, как надо "сколачивать ядро"!

О методе пускания крови

И. В. Сталин в заключительном слове по политотчету ЦК XIV съезду ВКП(б), напомнив, что он в свое время был против(!) исключения Троцкого из Политбюро, подчеркнул: "Мы не согласились... потому, что знали, что политика отсечения чреватв большими опасностями для партии, что метод отсечения, метод пускания крови - а они требовали крови - опасен, заразителен: сегодня одного отсекли, завтра другого, послезавтра третьего," что же у нас останется в партии" (Аплодисменты.)

Далее Сталин высказался против "р,азнузданной травли тов. Бухарина": ".,..Чего, собственно, хотят от Бухарина? Они требуют крови тов. Бухарина... Крови Бухарина требуете? Не дадим вам его крови, так и знайте".,

Итак, в конце 1925 года Сталин, защищая Троцкого от Зиновьева и Каменева, высказывается против "метода пускания крови", затем, защищая от иих же Бухарина, воскликнул: "Не дадим вам его крови!?

Наступил XVII съезд. Много воды утекло. Троцкий давно повержен, исключен, выслан. Сталинская секира уже занесена над самим Бухариным. Выступая на съезде с покаянной речью, Бухарин вдруг вспомнил о "крови". О той самой" Или это просто совпадение? Говоря о гитлеровцах, пришедших к власти в Германии, которые проповедуют... окровавленный кинжал, Бухарин цитирует поэта Иоста: "Народ должен требовать жрецов-вождей, которые проливают кровь, кровь, кровь, которые колют и режут!?

Это было в 1934 году. Не косвенное ли напоминание Сталину, последняя, отчаянная "р,еплика" перед гибелью?

О доносах й доносительстве

На XIV съезде ВКП(б) в декабрьские дни 1925 года вспыхнул, в частности, короткий спор, касающийся партийной этики. Вот сгруппированные высказывания по этому поводу:

"БАКАЕВ: - Я ие могу равнодушно отнестись и к тем нездоровым нравам, которые пытаются укоренить в нашей партии. Я имею в виду доносительство... На вопросы так называемого доносительства у меня есть определенные взгляды, но если это доносительство принимает такие формы, такой характер, когда друг своему другу задушевной мысли сказать не может, на что это похоже. Товарищи, я меньше всего склонен к преувеличениям, я здесь говорю, что эти нравы нетерпимы в нашей партии, что партия должна по рукам дать тем товарищам, которые пытаются культивировать такие иравы...

ШКИРЯТОВ: - Товарищи, есть доносы и доносы. Если тов. Бакаев подразумевает под доносами то, что члены партии следят за моральной жизнью другого члена партии, подсматривают в окно, как он живет, то, конечно, такими доносами не нужно заниматься и так следить за каждым членом партии не нужно. Но если член партии замечает, что отдельные члены партии хотят создать какие-нибудь идейные группировки, и он об этом знает, но об этом не сообщает в высшие партийные органы, то это неправильно. Это - не доиос, это" обязанность каждого члена партии... Каждый член партии может написать заявление, если он видит в наших рядах нездоровые явления.

ГУСЕВ: - Теперь парочку слов насчет задушевных мыслей тов. Бакаева. Что это за задушевные мысли, которые являются конспиративными от партии, которые нужно скрывать, ибо если кто-нибудь сообщает их ЦК, то сейчас же начинают кричать, что это доносительство".,. Фальшивишь ты, Бакаич, фальшивишь, поверь мне. (...) Я не предлагаю ввести у нас ЧК в партии. У нас есть ЦКК, у нас есть ЦК, но я думаю, что каждый член партии должен доносить. Если мы от чего-либо страдаем, то это не от доносительства, а от недоносительства... Думается мне, что в данном случае с тов. Бакаевым приключился припадок мещанской морали, которая охватывает всегда всякого оппозиционера, который сбивается с. правильной партийной линии.

НИКОЛАЕВА: - Тов. Гусев сегодня с этой трибуны сказал так: что же - говорит - мы за доносы, такие доносы должны быть в партии, ибо каждый коммунист должен быть чекистом. Товарищи, что такое чекист" Чекист - это есть то орудие, которое направлено против врага. Против классового нашего врага... Доносы на партийных товарищей, доносы на тех, кто будет обмениваться по-товарищески мнением с тем или иным товарищем, это будет только разлагать нашу партию, и не членам ЦКК выступать за такие доносы и делать подобного рода сравнения... Не такой системой надо бороться. Надо бороться системой правильной постановки внутрипартийной демократии. (Смех.) И только истинное освещение положения вещей может действительно предотвратить нежелательные яаления, и ЦКК должна серьезно заняться вопросом о внутрипартийной демократии.

КУРУНОВ: - В нашей партии не может быть доносчиков, и говорить здесь о доносах - абсолютно недопустимая вещь... Мы должны самым решительным образом отмести в нашей партийной практике название коммунистов доносчиками за то, что они предупреждают партию об опасности и вскрывают болезни наших партийных организаций или уклоны и ошибки отдельных товарищей.

КУЙБЫШЕВ: - Тов. Крупская говорила относительно большой власти, которая имеется у Секретариата, оиа говорила о необходимости обсуждения тех вопросов, которые волнуют партию. Все это выглядит, так сказать, невинно, в тоне, в котором говорит Надежда Константиновна. Но знают же все товарищи, члены партии, что... существующее руководство партией является одним из лучших в истории нашей партии... я от имени ЦКК заяаляю о том, что это руководство и этот генеральный секретарь нашей партии является тем, что нужно для партии, чтобы идти от победы к победе.

МИНИН: - Ленинградская делегация заявляет, что, воздерживаясь при голосовании внесенной резолюции, она считает необходимым сделать следующее заявление:

".,..Ш... развившаяся за последнее время система писем, использования частных разговоров, личных сообщений... не может не привить в партии самые нездоровые и до сих пор немыслимые обычаи. Все это, вместе взятое, стоит в прямом и резком противоречии как с основами внутрипартийной демократии, так и со всем строем и характером нашей большевистской ленинской партии".,

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ (Петровский):? ...Заявление, которое было заслушано после требования с моей стороны о внесении поправок в резолюцию, мы должны рассматривать по существу, как к данной резолюции не относящееся. (Аплодисменты. Крики: "Правильно!?)

Заседание закрывается..."

Поправка была отвергнута.

Никому не пришло в голову сказать, что при обнаружении разногласий первейшей обязанностью единомышленников по отношению друг к другу является не - "написать заявление", а разобраться, убедить или убедиться, предупредить, наконец... А когда личные аргументы исчерпаны, тогда другое дело, тогда принципиальные вопросы выносятся на общий форум. Открыто и честно.

Ленин яростно спорил с Троцким, Зиновьевым, Каменевым, Бухариным. Но всегда открыто, публично, без "д,оносов" (не было в партии такой "проблемы"!), без "склок и дрязг", без "пускания крови". А после разрешения разногласий доверял им самые ответственные посты в самые тяжелые годы...

Сталин на XIV съезде по поводу доносов не высказался. Он давно знал, что к чему.

Кирилл КОВАЛЬДЖИ

МОЖЕТ, ЭТО ЕЩЕ ПРИГОДИТСЯ..."

Летом 1954 года Слуцкий, Евтушенко и я шли вдоль ограды Александровского сада в сторону Исторического музея. Шли ко мне на улицу 25 Октября есть арбуз. Евтушенко, стеная от жажды, вышагивал впереди, неся арбуз над плечом. Я спросил у Слуцкого, что он думает о выражении "профессиональный поэт". "? Вот профессионал, - сказал Слуцкий, - а мы... мы дилетанты".,

Ничего обидного в этих словах не было. Слуцкий нежно относился к Евтушенко. Было другое. Слуцкий не был против ранней профессионализации. Он опасался, что в тех условиях, .в которых мы тогда находились, можно легко "р,азменяться". И второе - он свято относился к делу поэзии. Стихи его почти не печатались. Никакой нервозности по отношению к этому он не проявлял. Это импонировало. И каким-то косвенным образом помогало стоять на своем.

Меня поразили "Лошади в океане", "Кельнская яма"; в стихах о районной бане я увидел декларацию иной, "анти-розовой" эстетики, а в самом Слуцком открыл для себя крупного человека, с которым можно откровенно говорить обо всем. А откровенный разговор тогда ценился не менее, чем сейчас. Даже более - он был опасен. Было у Слуцкого удивительное свойство: казалось, что он понимает в тебе больше, чем ты сам, пониманием этим не кичится, а говорит с тобой, как равный с равным (что чрезвычайно важно для очень молодого человека). Евтушенко с ним общался, как и с многими, впрочем, гораздо чаще, и однажды радостно мне сообщил: "Слуцкий сказал: Соколов разрабатывает заброшенные серебряные рудники, которые были объявлены исчерпанными". Но я, вопреки ожиданиям моего друга, не огорчился (правда, подумал: а почему не золотые?).

Все у нас тогда было молодо, все было зелено. С улицы Горького я сбегал в переулки, мне казалось, что туда была загнана и настоящая Москва, и правда поэзии.

"Привыкши выковыривать изюм певучести из жизни сладкой сайки", я любил читать Слуцкого. Его стихи были, как черный хлеб. Как черный хлеб войны, которого всегда не хватало. Они были и как протоколы честных собраний. В них выражались и жесткие формулы времени, и неожиданная (тогда) свобода мышления. Независимость без всякой мелкой "фронды". Крупная независимость в целом.

Поэт четких, подчеркнуто прозаизированных формулировок, художник, как бы поставивший перед собой задачу: взяв грубый кусок жизни, не творить из него романтическую легенду, а таковым его и показывать, - Слуцкий всю жизнь разрабатывал одну из наиболее главнейших форм именно романтической поэзии" балладу. От "Лошадей в океане" до последних (известных нам) стихов.

Не молод очень лад баллад, Но если слова болят И слова говорят о том, что болят, Молодеет я лад баллад.

Слуцкий болел за свое время, за своих современников, говорил о том, что болит. При этом сама сдержанность его слова таила в себе динамитную энергию.

Я не знаю самых ранних стихов Слуцкого, был ли на них романтический флер. Я познакомился с ним и его стихами, когда он уже держал романтику за порогом. И все равно она была где-то рядом. Не отсюда ли и баллада?

Мне кажется, что балладность мышления Слуцкого парадоксальным образом связана с историзмом его мышления, с тягой к отмеченным знаком эпохи сюжетам живой жизни, в которой и сам он был действующим лицом. Он сдернул романтический флер с баллады, лишил ее имени, оставив ей сюжетность, и показал, из чего она делается - из грубой.и несладкой жизни.

Каждая новая публикация стихов Слуцкого не только событие в жизни нашей поэзии. Стихи его показывают, насколько все-таки поэзия выше быстротекущего времени. Оно - уходит, она - остается. При этом я имею в виду не афористические строчки ("Что-то физики в почете, что-то лирики в загоне", "Надо думать, а не улыбаться", "Мы все ходили под богом, у бога под самым боком".,..), а поэзию как таковую. Просто стихи Бориса Слуцкого, написанные в разные годы. У настоящей поэзии есть особое свойство - быть современной всем временам. Как сегодня написанные, звучат строки поэта:

В девятнадцатом веке жалели, просто так - жалели людей. ...Может, это еще пригодится в двадцать первом и в двадцать втором.

Владимир СОКОЛОВ

Баллада о догматике

? Немецкий пролетарий не должен! - Майор Петров, немецким войском битый, ошеломлен, сбит с толку, поражен неправильным развитием событий.

Гоиим вдоль родины, как желтый лист, гоним вдоль осени под пулеметным свистом, майор кричал, что рурский металлист не враг, а друг уральским металлистам.

Но рурский пролетарий сало жрал, а также яйки, млеко, масло, и что-то в нем, по-видимому, погасло, он знать не знал иро классы и Урал.

? По Ленину ие так идти должно! - Но войско перед немцем отходило, раскручивалось страшное кино,

по Ленину пока не выходило.

По Ленину, ио всем его томам, ио тридцати томам его собрания. Хоть Ленин - ум и всем пример умам и разобрался в том, что было ранее.

Когда же изменились времена, и мы наперли весело и споро, майор Петров решил: теперь война пойдет ио Ленину и по майору.

Все это было в марте, и спежок выдерживал свободно полоз санный. Майор Петров, словно Иван Сусанин, свершил диалектический прыжок.

Ои иа санях сам-друг легко догнал колонну отступающих баварцев. Ои думал объяснить им, дать сигнал, ои думал их уговорить сдаваться.

Язык противника ие зиял совсем майор Петров, хоть много раз пытался. Но слово "класс?" оно иоиитио всем, и слово "Марко", и слово "пролетарий".,

Когда с него снимали саиоги, ие спрашивая спецпроисхождеиии, когда без спешки и без снисхождения ему прикладом вышибли мозгн,

в сознании угаснувшем его, несчастного догмвтика Петрова, ие отразилось ровно ничего. И если бы воскрес ои - начал слова.

Черные брови

Дети пленных турчанок,

как Разин Стеная,

как Василий Андреич Жуковский,

не иошлн они но материнским стонам,

а иошлн но дороге отцовской.

Эти гены турецкие? Ближний Восток,

что и мягок, и гневен, и добр, и жесток ?

не сыграли роли значительной.

Нет, решающим фактором стали отцы,

офицеры гвардейские ли, удальцы

с Дону, что ли, реки той медлительной.

Только черные бровн, их бархатный нимб утверждали без лишнего гнева: колыбельные песпи, что иелись над ним, ие российского были распева.

Впрочем, что нам конаться в анкетах отца русской вольности

и в анкетах иевца

русской нежности.

Мвого ли толку? Лучше вспомним про Питер и Волгу.

Там ие спрашивали, как звалась твоя мать. Зато спрашивали, что ты можешь слагать, проверили, как ты можешь рубить, и решали, что делать с тобой и как быть.

На том пути в Москву из Граца,

в Москву из Вены, в Москву - с войны,

где мы собирались отыграться,

свое получить мы были должны,

на иолпути, в одном государстве в каком-то царстве, житье-бытье, она сказала мне тихо: "Здравствуй!", когда я поднял глаза на нее.

Мужчины и женщины этого года, одетые в формы разных держав, зажатые формой, имея льготу на получение жизни одной,

мужчины и женщины разных наций, как будто деревья разных пород, разноголосицу всех интонаций сливали в единый язык и народ.

Сливали и славили то, что выжили, что живы, что молоды все почти, что нынче лучше вчерашнего, выше ли, потом разберемся, по пути.

Дела плоховатые стали плохими. Потом они стали - хуже нет. Но я познакомился с женщиной; имя, имя было Жанет.

А что я, стану рыться в иаспорте? Она была Жанет - для мепя. Мне было тогда, как слепцу на паперти. Она иришла, беду смепя.

Беду, которая дежурпла бессменной сиделкой над головой, она обманула, то есть обжулила. Я понял, что я молодой и живой.

А все это было в 45-м году, и сразу же иосле войны на том пути обратном, попятном, пройти который мы были должны.

Песня

На перекрестке пел калека.

Д. САМОЙЛОВ

Ползет обрубок по асфальту, какой-то шар, какой-то ком.

Поет ои чем-то вроде альта, простужеииейшим голоском.

Что ои иоет,

к кому взывает

и обращается к кому,

некуда улица зевает"

Оиа привыкла ко всему.

? Сам - инвалид.

Сам - второй группы.

Сам - только год пришел с войны."

Но с иим решили слишком грубо,

с людьми так делать ие должны.

Поет ои мысли основные и чувства главные поет о том, что времена иные, другая эра настает.

Поет калека, что эпоха такая новая пришла, что никому ие будет плохо и ие оставят в мире зла,

и обижать ие будут снохи, и больше иеисию дадут, и все отрубленные йоги сами собою ирирастут.

Как выглядела королева Лпр,

ио документам Королёва Лира,

в двадцатые - красавица, кумир,

в конце тридцатых - дребезги кумира?

Как серебрилась эта седина, как набухали этих йог отеки, когда явилась среди нас она, размазав по душе кровоподтеки. К трагедии приписан акт шестой: дожитие. Не жизнь, а что-то вроде. С улыбочкой, жестокой п простой, оиа встает при всем честном пароде.

У ней дела! У ней внучата есть. Она за всю Европу отвечала. Теиерь ее величие и честь - тянуть все то, что начато сначала.

Все дочери погибли. Но внучат она ие даст! Упрямо возражает! Не славы чад, а просто кухни чад и прачечной седины окружает.

Предательницы дочери и та, что от иее тогда ие отказалась, погибли. Не осталось ни черта, ии черточки единой ие осталось.

Пел занавес, и публика ушла. Не ведая и ие недозревая, что жизнь еще ие вовсе отошла, большая, трудовая, горевая,

что у внучат экзамены, что им ботинок надо, счастья надо адоволь. Какой пружиной живы эти вдовы! Какие мы трагедии таим!

Публикация Ю. БОЛДЫРЕВА

71

Когда Мстислав Рострапович, открывший новую страницу в истории мировой музыкальной культуры, великий виолончелист, для которого писали свои сочинения Прокофьев и Шостакович, Хачатурян и Бриттен, незаурядный дирижер, пианист, совершил подлинно гражданский поступок, дав приют в своем доме гонимому Александру Солженицыну, и был в конечном счете вынужден, как и его жена, прославленная певица Галина Вишневская, искать применение своим талантам за рубежом, где в марте 1978 года вдруг узнал, что и он, и Вишневская лишены советского подданства, он адресовал Л. И. Брежневу знаменательные слова: "В Ваших силах заставить нас переменить местожительство, но Вы бессильны переменить наши сердца, и где бы мы ни находились, мы будем продолжать с гордостью за русский народ и с любовью к нему нести наше искусство".,

Рострапович сейчас является главным дирижером и художественным руководителем Вашингтонского национального оркестра, который недавно впервые исполнил "Стихиру? Родиона Щедрина, написанную к 1000-летию христианства на Руси. И вместе с советскими и зарубежными артистами Рострапович выступал в благотворительных концертах в пользу жертв землетрясения в Армении. Союз композиторов СССР восстановил Мстислава Ростраповича в своих рядах, и остается ждать, что как ему, так и Галине Вишневской будет возвращено наконец и советское гражданство.

В этом номере мы начинаем публикацию (с некоторыми сокращениями) заключительных глав из автобиографической книги Галины Вишневской "Галина", изданной в 1985 году в Париже, в которых рассказывается, как Растропович принял участие в судьбе Солженицына...

На снимке: Александр Солженицын, Мстислав Ростропович, Наталья Светлова (жепа Солженицына) п сыновья Солженицына Ермо-лай и Игнатий.

Галина ВИШНЕВСКАЯ

СОЛЖЕНИЦЫН

И

РОСТРОПОВИЧ

Слава познакомился с Александром Исаевичем весной 1968 года, приехав на концерт в Рязань. Перед выходом на сцену он узнал, что в зале присутствует Солженицын. Ему, конечно, захотелось познакомиться со знаменитым писателем. Он думал, что тот зайдет к нему за кулисы после концерта, но Александр Исаевич уехал домой. Тогда Слава раздобыл его домашний адрес и на другой день утром просто заявился к нему:

? Здравствуйте. Я - Ростропович, хочу с вами познакомиться.

Солженицын жил в маленькой квартирке на первом этаже, и Слава был удивлен.стесненностью и убожеством быта знаменитого писателя. Кроме 4него с женой, в квартире жили еще две престарелые тетки жены. За окнами круглые сутки так грохотали проезжавшие машины, что дрожали стекла, не говоря уже о том, что даже форточки нельзя было в доме открыть: район Рязани отравлен выпусками химических заводов.

Вскоре Александр Исаевич приехал в Москву и был у нас дома, но мне не пришлось тогда с ним познакомиться'? я была на гастролях за границей. Слава же еще несколько раз виделся с ним у общих знакомых. Однажды, встретив дочь писательницы Лидии Чуковской, узнал от нее, что Солженицын болен, что живет он сейчас в деревне Рождество,, где у него есть своя маленькая дачка. Слава сел в машину и тут же поехал навестить его.

Во времена хрущевского правления дали людям в частное пользование маленькие - в шесть соток - клочки земли, так называемые садовые участки, для обработки под огороды, и разрешили построить на них домики, но без отопления и не больше чем в одну комнату, чтобы хватило места лишь укрываться от дождя летом да держать садовый инвентаре...]

Вот в такой хижине на садовом участке на Киевском шоссе и нашел Слава Солженицына, приехав к нему в дождливый и холодный осенний день. Она была единственным местом, где он мог в тишине работать, живя там с ранней весны до наступления холодов[...]

У Александра Исаевича оказался острейший радикулит, который он получил, живя в этом сыром, неотапливаемом помещении, и нужно было немедленно уезжать, перебираться обратно в Рязань, что означало: прощай работа! Кроме того, приближалось исключение из Союза писателей, после чего Солженицын становился бесправным, беззащитным.

Естественно, что, увидев в таком отчаянном положении своего нового друга, Слава тут же и предложил ему переехать на всю зиму к нам в Жуковку. Мы закончили тогда постройку на нашем участке небольшого дома для гостей. В одной половине сделали гараж, а в другой - хорошую двухкомнатную каартиру с кухней, ванной, верандой. Отопление провели от большого дома.

Нечего и говорить, с каким волнением я ожидала появления Солженицына в нашем доме. Как назло в таких случаях, опять у меня не было домработницы, и я с девчонками тащила на себе кровати, кухонную и столовую мебель из нашего дома в будущий дом знаменитого писателя. Особую заботу доставили мне портьеры. Купить негде, шить же новые не было времени. И я, сорвав свои с третьего этажа нашего дома, повесила их в его будущий кабинет. Из американской поездки я привезла их - белые с синими разводами - и все приставала к Славе: хорошо ли, что я Александру Исаевичу такие занавески повесила? Не слишком ли модерно и не будут ли они действовать ему на нервы" Какой у него вкус" Может, он любит старину?

А Слава единственно, что помнил из виденного в Рязани," это рыжую бороду Солженицына да двух старух по углам тесной квартиры. Да и в самом деле, в молодости всю войну на фронте, потом десять лет в тюрьме и лагерях, тут и в голову не придут его бытовые запросы. Наверное, вообще их у него и нету.

И вот рано утром 19 сентября 1969 года, выглянув в окно, я увидела на нашем участке старенькую машину "Москвич". Слава сказал, что в шесть часов утра приехал Александр Исаевич, оставил свои вещи, а сам уехал в Москву поездом и через несколько дней вернется, чтобы поселиться уже окончательно.

? Ну, как, доволен ли" Дом-то понравился ему? Пойдем посмотрим, как он расположился, может, помочь ему, в чем нужно, поставить еще мебель какую-нибудь...

Заходим в дом, и я хозяйским глазом вижу, что ничего не изменилось, никакого нового имущества нет. Лишь на кровати в спальне узел какой-то лежит. Зашла в кухню - тоже ничего нет, кроме того, что я оставила. Может, он машину еще не разгрузил".,. Вернулась в спальню. Что же за узел такой" Оказывается, это старый черный ватник, стеганый, как лагерный, до дыр заношенный. Им обернута тощая подушка в залатанной наволочке, причем видно, что заплаты поставлены мужской рукой, так же, как и на ватнике, такими большими стежками... Все это аккуратно связано веревочкой, и на ней висит алюминиевый мятый чайник. Вот это да! Будто человек из концентрационного лагеря только что вернулся и опять туда же собирается. У меня внутри точно ножом полоснуло.

? Слава, это что же, "оттуда", что ли"

Мы стояли над свернутым уз^юм, бережно хранившим в себе, в обжитых складках и заплатах, человеческие муки и страдания, не смея прикоснуться к нему руками. Значит, так и возит Александр Исаевич свое драгоценное имущество с места на место, никогда с ним не расставаясь, и, пройдя свой каторжный путь, не позволяет себе его забыть"

Так передо мной предстала сначала судьба Солженицына, и лишь через несколько дней появился он сам. Светловолосый, плотный мужчина, хорошего среднего роста, рыжая борода, ясные серо-голубые глаза с лихорадочным блеском, нервный, звонкий голос.

? Ну, давайте знакомиться, Галина Павловна. Меня зовут Саша.

? Так бросьте церемонии и зовите меня Галей.

? Спасибо. Я вам и Стиву (так он звал Славу) бесконечно благодарен за ваше великодушное приглашение, да вот боюсь, не стесню ли вас.

? Да что вы говорите! Ведь дом пустой стоит. Мы счастливы, что вы согласились жить в нем. Я все волнуюсь, что вам недостаточно удобно, дом-то небольшой.

? Галочка, я никогда еще в такой роскоши не жил, для меня это как во сне, а вы говорите" неудобно... И место такое чудесное, сад, а тишина-то какая! Вот благодать - дом, работа. Господи боже мой!.. У меня только к вам просьба: разрешите поставить где-нибудь в глубине сада стол и скамейку для работы. У меня есть знакомый старик-столяр, он приедет и смастерит, если вы не возражаете. И еще я должен привезти сюда свой письменный стол - я к нему привык.

? Да везите что угодно! Располагайтесь так, чтобы жить здесь было вам приятно н удобно.

Вскоре, приехав на дачу, я познакомилась с женой Солженицына - Наташей Решетовской, большеглазой, хрупкой женщиной. Я мало с нею встречалась, она жила у нас только первую зиму. Но я помню свое первое впечатление от знакомства с нею, когда они зашли к нам на чашку чая. Я сказала тогда Славе: "Какой странный брак. Когда они поженились"?

Бывает такой тип женщин в России, тип вечной невесты из провинциального дворянского гнезда. Они были одногодки, но она, в юности писавшая стихи, игравшая Шопена, так и осталась маленькой холодно-воспитанной барышней, только стала на тридцать лет старше... Детей у них не было.

В тот вечер мы сидели за столом, увлеченные беседой (с самим Солженицыным!), и вдруг Наташа упорхнула от нас в комнату рядом и (...) заиграла на рояле что-то Рахманинова, Шопена (...).

Александра Исаевича передернуло, он опустил глаза, как бы стараясь сдержаться, потом посмотрел на Славу:

? Ну, уж при тебе-то могла бы и не играть, а?

Я тогда подумала, что не такая уж беда, если женщина из желания быть "интересной" в присутствии знаменитого музыканта садится за рояль музицировать. Но если мужу ее от этого становится неловко - это другое дело.

КАК Я СТАЛ НАРОДНЫМ ДЕПУТАТОМ

Рассказывает Юрий ЩЕРБАК

ЮИШ MFrSAK рояклс* - Ш1 гсзу в Киеве, укрмнги. бгхшртяЯяы* Rwcttei*, доктор медицинских ?*ук Преж*д?".,'". укв""ис"с* ^'вясгичкксй асгсстац** .Зеленив c?iT* Жекаг. имеет 3*o?t летев.

Willi MFr%AK - по М те? "тин, отданных борьбе с швдешячи всабр опасны" "ифекакй из Укмиие и в Узбекистане

ЮГИЙ МЕгМК - ие "р,мш л трагедии в Черковмяе. "то fe.io* писатгяя-пгб.шииста в ямит* "етомка * sspH^.m ?r?tи" crpotue.wctM УК на Украине.

ЮГНИ Щг&АК * ?i? ямици*пда:тйсксг"а*данина и Tlrfec*rnn? v? stfsotBs иеиль* бврскратнческйга мша* ml и г*гтлт ngincwc гсчуаарстм?

ИМИ ЩЕКАХ V-??!'apeip*vva улучтеття гзгаюехраяеиия к со"*1".,"о" .'Г'.е*и. борьба за jseroevi* *".,"???> с"ел.

Р^КЙ ШУБАХ >гл ?Mtir**w?ac" пере.* каре w".,

? Никогда не думал, что могу стать народным депутатом СССР. При существовавшей политической системе я был абсолютно обречен. Я был типичным аутсайдером: беспартийный, жена иностранка" подданная Польши... Писатель какой-то... в общем, много было факторов, которые работали против меня в те времена, когда депутата ие выбирали, а назначали. Поэтому мне и во сне не могло такое присниться...

? Как вас впервые выдвинули и кто выдвинул"

? За несколько дней до Нового года мне позвонил какой-то человек, сказав, что он с завода - с какого завода, я не понял," и спросил: "Как вы относитесь к тому, чтобы мы вас выдвинули народным депутатом?? Я сказал: "Позвольте, я возьму стул, ие то упаду сейчас". Решил, что это розыгрыш... А когда выяснилось, что это не розыгрыш и моего согласия на выдвижение просят с Киевского механического завода имени Антонова - это бывшее КБ Антонова, - я подумал: на заводе, где я никогда не бывал и даже не знал точно, где он расположен, никаких шансов у меня нет. И отказался. Но пришли люди с завода и уговорили меня не снимать свою кандидатуру, потому что несколько цехов меня все-таки выдвинули. Окончательный выбор предстояло сделать заводской конференции, ибо выдвинуто было около десяти человек, среди них и генеральный конструктор Балабуев...

? Как вы думаете, почему рабочие выдвинули вас?

" Моя документальная повесть "Чернобыль", напечатанная в журнале ?Юность", имела большой резонанс. Я крестник ?Юности". На всех предвыборных встречах звучало: "Чернобыль".,

? А ваша деятельность как лидера "зеленых"?

? Одно с другим неразрывно связано. До аварии я вообще не знал, что такое атомная электростанция. Честно говоря, меня и не очень волновали эти дела. Знал лишь, что построили где-то там станцию, абсолютно, как говорили, безопасную... И только когда все это увидел, я понял, на каком волоске мир держится и к каким последствиям может привести безудержное развитие атомной энергетики. И с тех пор включился в борьбу против строительства новых блоков.

В конце 1987 года по инициативе группы ученых и писателей при Украинском Комитете защиты мира образовалась экологическая ассоциация "Зелений cbit? Ассоциация была задумана как союз чувств и знаний. Если я председатель, то заместитель мой - Дмитрий Михайлович Гродзинский - радиобиолог, радиоэколог, член-корреспондент Академии наук Украины. Энергетики расшифровали нам энергетический баланс Украины. Проблемы энергетические должны решаться сейчас не наращиванием мощностей - будь то тепловые или атомные станции, - а изменением структуры промышленности, потому что на Украине очень энергоемкая обрабатывающая, рудодобывающая промышленность. Изобретенная у нас непрерывная разливка стали используется лишь на 6?8 процентов, в Японии же - на 99, а это гораздо менее энергоемкий способ, чем наши мартеновские печи. То есть западные, передовые в технологическом отношении страны произвели и здесь качественный скачок. Сейчас у нас на единицу национального продукта приходится в два?четыре раза больше энергозатрат, чем в США и Японии. А нам говорят: есть потребность в электроэнергии - будем строить электростанции. Этот путь ведет в тупик!

Проблемы экологии, естественно, превалировали и в моей предвыборной программе. Я настаивал и иа том, чтобы рассекретить все данные медицины по Чернобылю... Наши врачи повязаны подписками о неразглашении, они, как правило, не сотрудничают с зеленым движением - боятся. Но надо проломить стену секретности! Я предлагаю принять указ об уголовной ответственности врачей за сокрытие фактов, связанных с экологической ситуацией. Человек имеет право на жизнь, а раз так, он должен знать, какие опасности его поджидают в том или ином городе. Заводы, отравляющие среду, должны выплачивать людям компенсацию за потерю здоровья. Ведь цифры по Украине ужасающие. На 7?8 лет меньше продолжительность жизни у мужчин, на А?5 - у женщин по сравнению с развитыми странами. Еще десять лет назад 30 процентов рожениц имели отклонения от здоровья, теперь же - 70 процентов. Я говорил людям: на мой взляд, главным критерием эффективности социально-экономической системы является здоровье народа, а не количество тонн стали на душу населения. О чем можно говорить, если мы занимаем 32-е место в мире по продолжительности жизни, 50-е по смертности детей до года? Как видите, эти вопросы - экологии, здравоохранения и информированности - переплетались в моей программе. Притом все это выполнимо. И еще. Я предложил внести в Конституцию право человека жить в экологически чистой среде как неотъемлемое право человека. Если это будет записано в Конституции - впервые в мире! - то гораздо легче будет решать эти вопросы. А пока наши кобзари поют... экологические думы!

? Давайте возвратимся к вашему выдвижению. Итак, вы пришли на заводскую конференцию в антоновскую фирму...

? На конференции я увидел, как всколыхнула всех избирательная кампания, и подумал: Боже мой! Наш народ был лишен одной из великих страстей, мужских страстей, - возможности заниматься политикой! Это очень обедняло жизнь. Я смотрел на этих ребят и думал: одни ходят на футбол, другие пьют, а эти - такие чистые люди! - занялись политикой. Было тайное голосование, и я получил 286 голосов, Балабуев" 82 голоса... И, таким образом, я был выдвинут кандидатом в народные депутаты СССР от Механического завода по Жовтневому избирательному округу.

Мое выдвижение шло по Киеву как цепная реакция, и на большей части собраний я физически не мог присутствовать. В итоге выдвинули меня около двадцати трудовых коллективов. По национально-территориальному округу, по Жовтневому, в других районах... Но я не раз убеждался, что эти неожиданные мои выдвижения командно-административную систему особо не радовали. В Минском округе, например, где было изначально решено выдвинуть двух женщин-рабочих и Никого больше не пускать (забегая вперед, скажу, что обе они не прошли), со мной приключилась такая история. Когда меня выдвигали в НИИ сверхтвердых материалов, меня, естественно, пригласили на собрание. Я уже готовился ехать, как вдруг звонок: администрация не дает мне пропуск. Видите ли, это закрытое предприятие! На этом собрании выступил директор института член-корр. Академии наук УССР Н. В. Новиков, который сказал, что звонил в Институт эпидемиологии и инфекционных болезней, где я прежде работал и защитил с самыми высокими отзывами докторскую диссертацию, и будто там ему сказали, что эта моя работа никуда не годится, и вообще дали мне самую нелестную характеристику. Я позвонил Новикову и попросил сообщить мне, с кем он разговаривал в институте. Он ответил, что ие скажет. Я спросил: как он смел меня оклеветать" Но вразумительного ответа я не получил... Тем не менее я был избран в этом институте подавляющим большинством голосов кандидатом в депутаты. Однако протокол не был принят, хотя никаких нарушений не было. Но это особая, почти детективная история...

Знали бы вы, сколько грязи было вылито на меня в те дни моими чиновными недоброжелателями! Побывал я и в жидомасонах, и в украинских националистах, в агентах ОУН, выступал даже... "за памятник Бендере". И отец у меня был не тот, какой надо, и брат сидел. Да, сидел. В 1948-м брат, студент двадцати одного года, был схвачен органами в Киеве и осужден Особым Совещанием на семь лет. Был амнистирован и сейчас является одним из ведущих герпетологов страны (специалистом по змеям и рептилиям), заслуженным деятелем науки Украины. А когда стало ясно, что все эти инсинуации лишь делают мне шумную рекламу, в ход пошли анонимные листовки, распечатанные на ЭВМ, в которых доверительно сообщалось, что жена моя - иностранка, и, мало того, у меня есть счет в швейцарском банке... С таким "капиталом? я и подошел к окружному собранию Жовтневого избирательного округа.

Нас, претендентов, было одиннадцать, из них человек восемь - гендиректора. Об этом стоит особо сказать, такой вот расцвет демократии. Прежде, когда места в Верховном Совете распределялись, то и рабочих, и беспартийных, кстати, было больше. Когда директору говорили, что он должен выдвинуть, положим, молодого вальцовщика" комсомольца до тридцати лет, - то он беспрекословно выполнял указание, и ему в голову не пришло бы выдвинуться самому. Но когда сказали, что у нас в стране демократия... На многих предприятиях начали выдвигать директоров, так как система замыкается на них, все рычаги управления в их руках. Было смешно читать в "Вечерке", как рабочие отказывались в пользу своих директоров. Мол, Иван Иваныч такой гений, и его программа полностью совпадает с моей, так пусть он нас и представляет. И вот я попал в такую кампанию. И длилось это представление тринадцать часов. Потрясающий политический театр, для всех" впервые.

? А каков был состав окружного собрания? У нас в Москве, в Свердловском избирательном округе, подобное собрание выдвинуло кандидатами в депутаты трех директоров, "отфильтровав" такого популярного артиста и общественного деятеля, как Юрий Никулин. А к нему это привело" Двое директоров, не набравшие - вместе! - и половины голосов избирателей, продолжили борьбу, и при повторном голосовании, в котором приняли участие лишь 51,6 процента избирателей, один из них был избран наконец депутатом. Но этот народный депутат не обрел поддержки даже одной трети избирателей округа!

? Каждый из нас был представлен выборщиками, но больше половины зала было собрано непонятно как. Темная и загадочная история, как и везде. Ясно, что система формировала свои команды и имела контрольный пакет акций. Но они пересолили - это показали результаты выборов. Пересолили даже с записками. У меня полный ящик записок" это кардиограмма настроений народа, лет через 20 - 30 этим документам цены не будет... Но сколько же там провокационных и грязных вопросов типа тех, о которых я рассказывал. Или вот: почему вы на Чернобыль ничего не дали, зарабатывая миллионы рублей" Я нигде этим не похвалялся, но тут пришлось сказать, что первый же гонорар в ?Юности" за свою повесть я перевел на чернобыльский счет. После очередной провокационной записки я сказал: товарищ такой-то, я очень хочу с вами познакомиться. Я отвечу вам, только, пожалуйста, встаньте. В зале шум, все смотрят по сторонам. Но никто не встает. Секретарь собрания: "Как фамилия? Такого нет". (Потом оказалось, что десятки записок были подписаны несуществующими людьми.) Я говорю: вы клеветник, подонок, но вы еще и трус. Зал аплодирует мне. Откуда, спросите, мне известно, что это системные вопросы" В тот же день шло собрание национального округа, где выдвигались первый секретарь горкома К. И. Масик, я. Иван Драч... И там Драчу задали тот же вопрос о Швейцарском банке... А наше собрание решило открытым голосованием, что в кандидатский список вносятся трое. А голосование по кандидатурам уже тайное. Ночь. Идет подсчет голосов. Наконец сообщают: больше 50 процентов набрал только ректор Политехнического института Таланчук. Гендиректор завода "Большевик? Извеков и я недобрали голосов сорок до этой нормы. Таким образом, заявляет председатель, в список вносится товарищ Таланчук. Все устали, уже никто ничего не соображает - расходятся. Наутро припоминают, как же так? Ведь решили вносить троих! Мы не выполнили свое же решение! Потом ездили в Центризбирком, так подтвердили, что да, неправильно, но... Кампания проводилась по срокам так, что, пока обернется протест, время уходит. Итак, был зарегистрирован Таланчук, а я, имевший больше всего надежд на этот округ, пришел домой как после бокса - я занимался когда-то боксом, - и сказал жене: больше в этой грязи не участвую.

Но ровно через неделю приходят ко мне незнакомые люди и говорят: мы же вас выдвинули по Шевченковскому округу! Оказывается, один научно-исследовательский институт выдвинул меня, и протокол, как ни странно, приняли. Я сказал, что не пойду на окружное собрание. Мне говорят: вы себе уже не принадлежите, вам люди поверили, вы должны-бороться. И брат: мужик ты или нет" И я пошел, понимая, что система меня не пропустит, что в прошлый раз у меня были выборщики от шести коллективов, а теперь - от одного... К этому времени в трех округах Киева уже было зарегистрировано по одному кандидату - Масик, Згурский и Таланчук, две работницы в четвертом. И оставались только два собрания - в Ленинском округе и Шевченковском. У зданий, где проходили эти два собрания, люди стояли с плакатами: оставьте нам право выбора. Была суббота. А в понедельник ожидался Горбачев. И это сработало.

И вот мы сидим, одиннадцать гладиаторов, и по запискам я понимаю, что что-то произошло. Ни одной провокационной записки! Такое ощущение, что кто-то, державший меня за горло, отпустил руку. Были острые вопросы, но грязных не было. Я говорил, что не собираюсь делать политическую карьеру, останусь писателем, а сюда меня привели две вещи: стыд и тревога. Стыд за состояние страны, до которого ее довели сталинские сатрапы и брежневские коррумпированные элементы. Стыд за все наши дефициты: от дефицита свободы до дефицита в магазине. За уровень смертности детей. За бедность стариков. И тревога - за судьбу новорожденной демократии, которая уже задыхается в стальных объятиях командной системы и может погибнуть. И ярчайший пример тому - наши окружные собрания. Мы, на Украине, снова бьем все рекорды по части стагнации...

После тайного голосования в списке остались пять человек: инженер В. П. Иванин, полковник Ю. А. Смирнов - они набрали больше меня, академик Ю. Н. Пахомов, писатель В. А. Яворивский и я. Мы вышли на улицу и услышали сенсационную новость: по Ленинскому округу зарегистрировано целых семь человек, в том числе Драч и Амосов Ничего не стбят умозрительные бюрократические схемы! Там, где оставили одного-двух, там были новые выборы, ча единственным исключением. А где оставили помногу, там прошли с первого раза Амосов и я.

В газетах можно было прочесть, как первый секретарь горкома, оправдывая свое поражение на выборах, врубил аппаратчикам за то, что они плохо его пропагандировали. Что ж, те пропагандировали, как умели, по-казенному. А у меня была команда энтузиастов, в основном состоявшая из так называемых неформалов разных направлений.

? Как вы вели агитаиионную кампанию?

? Тут как раз вышел фильм "Микрофон"Укркинохрони-ки - фильм о трагедии Народичского района Житомирской области (в ста километрах от Чернобыля), куда упали радиоактивные осадки и где высокое загрязнение почвы. Часть местных жителей переселены, а часть - остались, хотя их тоже надо переселять. Снял фильм Георгий Шклярсвский по сценарию Владимира Колинько, а я ездил с ними - они снимали, как я расспрашиваю людей. Женщины плачут, указывают на детей, у которых увеличена щитовидная железа, и говорят, что от них скрывают результаты анализов. На ферме ветеринарный врач рассказывает, сколько уродств появилось в этом году. Снят поросенок-циклоп, что характерно для радиоактивных генетических поражений... В одном эпизоде дозиметрист стоит возле жилого дома и показывает: 2,6 миллирентген в час - это в сто раз выше нормы. .

И в финале снят экологический МИТИНГ В Киеве, где я выступаю, говоря, что пора рассекретить все эти данные, сказать людям правду. И вот авторы фильма любезно предоставили мне копию, а мои доверенные лица ходили по району и устраивали просмотры. И мои выступления начинались или кончались, как правило, этим фильмом.

? У вас были встречи с молодыми избирателями"

? Рок-группа "СССР" и поэт Юрий Рыбчинский, печатающийся в ?Юности", предложили мне сделать программу. Но на программу пришло так много пенсионеров, что я даже испугался" все-таки хэви-металл... Ну, думаю, что они скажут! Народный кандидат играет рок. И когда мне дали синтезатор и я сыграл мелодию старого рока, старики покосились.. но ничего. Потом ребята пели "Разыскивается особо опасный преступник" - о Сталине, об Афгане пели...

Я говорил на встречах, что нужен, конечно, закон в защиту прав молодежи - это социально уязвимая группа, нужна молодежная программа. Спрашивали о стипендиях. Думаю, здесь нужны общественные фонды. Не комсомольских активистов, не выдвиженцеа старого толка отличать, а действительно талантливых людей. Скажем, какой-то процветающий завод замечает будущего специалиста и платит ему стипендию. Когда приезжали в Киев представители Комитета молодежных организаций ЮНЕСКО из двадцати стран Европы и Америки, они захотели встретиться со мной, Словом, молодежь поддерживала меня. Может быть, и престиж ?Юности" тут сработал.

? С какими проблемами обращались к вам избиратели" Какие вопросы задавали чаще всего"

? Были потрясающие встречи. Я наполнен энергией людей, которые поверили, что можно изменить нашу жизнь - жить лучше, достойнее. Очень много было вопросов об ЭКОЛОГИИ, о загрязнении продуктов питания радионуклидами, об отсутствии информации на эту тему. Я говорил, что надо местным Советам проверять и контролировать продукты, заслушивать информацию на сессиях, сообщать населению, сколько отбраковано, из каких районов... В связи с тем, что в Киеве понижен иммунный статус 80 процентов людей - это данные за прошлый год, хотя нельзя утверждать, что это связано с Чернобылем, - то вопрос: как это коррегировать" Почему бы городским властям не объяснять людям, как надо питаться, что предпринимать, чтобы радионуклиды выводить" Какие витаминизированные продукты употреблять" По крайней мере для детских учреждений сделать программу витаминизации... Я предлагаю создать центр по борьбе со СПИДом. В Киеве трое больных клинической формой СПИДа, 28 зараженных, и еще не все выявлены.

Очень остро стоял вопрос о недоверии к аппарату, о многопартийной системе. Спрашивали, что я думаю о Щербиц-ком," может ли он руководить Компартией Украины. Я говорил, что, на мой взгляд, не может и что я ему сочувствую. А по поводу многопартийности говорил, что подлинный плюрализм, конечно, требует многопартийности. Но я говорил и о том, что разрушать сейчас сложившуюся в стране политическую систему нельзя, что КПСС" это единая интегрирующая сила общества, и если мы введем многопартийность, то возникнут партии эстонские, азербайджанские, но единой партии, другой реальной силы, которая объединяла бы всю страну, я не вижу. Другое дело, что сама партия должна решительно демократизировать себя.

? Ближе к выборам ваши "д,оброжелатели" уже утихомирились"

? Напротив. За день до выборов в "Прааде Украины" была опубликована статья некоего Мороза, как оказалось, партийного функционера. Он писал, что в повести "Чернобыль" я оплевываю партийных работников, отрицательно отзываясь о Маломуже, бывшем втором секретаре обкома, и о Гаманюке, бывшем первом секретаре Припятского горкома партии, который, кстати, после аварии был сурово наказан. И эта статья сработала на меня лишь как реклама. Но я подумал: ведь у меня в повести большинство героев, настоящих," члены партии. Это сталкеры, это пожарные, это Телятников, Белоконь, Эсаулов, Гуренко" секретарь ЦК Компартии Украины, избранный народным депутатом...

? И нашу редакцию после опубликования "Чернобыля" не устает обстреливать письмами некий "общественный комитет в защиту В. Маломужа", утверждая, что вы опорочили безвинного человека и вам придется держать ответ на суде.

? Безвинного" У меня ' есть свидетельство начальника гражданской обороны ЧАЭС Воробьева о том, что именно

Маломуж не позволил своевременно подать сигнал радиационной тревоги. Воробьев и десятки других людей, слышавшие от Маломужа, что все в порядке, в 10 часов утра 26-го, когда уже сотни человек были поражены лучевой болезнью," эти люди будут свидетелями в суде. И в материалах Правительственной КОМИССИИ сказано о роли Маломужа. Маломуж знает имена тех, кто дал ему указание глушить информацию, пусть он их хотя бы в суде назовет! И я, и матери припятских детей предъявим ему в этом случае встречный иск. Я помню, как на одном митинге перед выборами появился человек из этого "комитета.в защиту..." и стал против меня говорить. Я попросил этого человека представиться, он отказался. Тогда я сказал, что припятча-не хотят подавать в суд на Маломужа. Народ набросился на этого человека, и он слинял, затерялся в толпе. Так остро люди реагируют на все, что связано с утайкой информации.

" Что вы делали в день выборов"

? Я верю в судьбу. Почти фаталистически. Я сказал жене и детям: как решится - так и решится. Я все сделал, что мог, сделал честно.

В то воскресенье, 26 марта, в Киеве был дождливый день. Я пошел проголосовал по своему округу. Проголосовал за Драча" пусть Николай Михайлович Амосов меня извинит. Пусть меня извинит Константин Иванович Масик, но я вычеркнул его, показав свое отношение к отсутствию выбора. Потом мы с женой пошли на могилу к моей маме...

Мама умерла 21 января, в разгар предвыборной кампании. Я тогда существовал как бы в черном туннеле, в двух уровнях... Накануне сидел на выдвижении в НИИ ботаники и понимал, что должен быть не здесь. Я места себе не находил. Оттуда надо было ехать на выдвижение в университет, но я поехал в больницу. Приезжаю, а маму из палаты, из кардиологии, перевели уже в реанимацию. Туда ие пускали. Я сказал дежурному: я врач, я писатель, я никогда не прощу себе... Он меня знал и пустил. И я еще маму увидел, поговорил с ней. А вышел - заплакал, понял, что больше ее не увижу...

В день выборов была польская пасха. Мы вернулись домой и отметили ее. Мария что-то приготовила. Я отключил телефон, понимая, что будут бесконечно звонить с участков - моих наблюдателей было там человек 50?60 - и кричать, что идет нарушение закона. Я решил даже близко не подходить к избирательным участкам.

Я думал, хорошо было тем, кто выдвигался по куриям. Семьсот пятьдесят человек сели в золотую карету, сделали нам ручкой и уехали, а мы, как саперы, поползли к своему депутатству. А я думаю, что и каждый член Политбюро должен стоять перед рабочими и отвечать на вопросы о тех же ведомственных больницах. Принцип должен быть одни - территориальный. Иван Николаевич Салий, первый секретарь Подольского райкома партии, очень нестандартный человек, выдвинувшийся вместо Масика по национальному округу, сказал замечательно: результаты выборов свидетельствуют, что теперь, прежде чем стать лидером партии, надо получить всенародное признание. То есть порядок обратный по сравнению с прежним...

Где-то в половине двенадцатого ночи раздался звонок в дверь. Стоят мои доверенные лица, Виктор Михайлович Черинько и Владимир Митрофанович Солопеико, в чрезвычайном возбуждении: "Мы побеждаем". Я стал говорить ?чур вас" и стучать по дереву. Но они уже просчитали, что на большей части участков я иду с подавляющим преимуществом. Я сказал: все же давайте подождем результатов. Они ушли. Я открыл окна, была теплая влажная весенняя ночь... Позвонил Михаилу Борисовичу Погребинскому, моему доверенному лицу, который сидел в окружной КОМИССИИ," к нему СХОДИЛИСЬ СВОДКИ. Он подтвердил: такая тенденция есть, позвоните в семь утра. Но я проспал! А в восемь часов он уже уехал, бедный, после бессонной ночи, на работу. О победе мне сообщила его жена. И тут начались звонки. Мы снова отключили телефон и тихо сидели - в польском консульстве был выходной день, и жена была дома" справляли пасху, красили яйца...

Вот, собственно, и вся история.

Беседу записал Рустам РАХМАТУЛЛИН.

НА КОЛЕНИ - ПЕРЕД СМЕРТЬЮ?

Разговор с оппонентом публикации "Убивающий миф?'

? А если вдруг еще... "Чернобыль"?

? Тогда я встану на колена.

" Можете гарантировать, что такое больше не случится?

? К сожалению, не могу.

? Но где же тут логика? Вы отстаиваете неприкасаемость ядерно! энергетики, не отрицая возможности повторения катастрофы. Перед кем же тогда на колени, если случится вновь смертельная беда".,.

(Фрагмент разговора.)

Однако прежде чем он состоялся, этот разговор с оппонентом, в редакцию поступила рукопись доктора физико-математических наук Н. С. Работновд, сопровождаемая письмом первого заместителя председателя Государственного комитета по использованию атомной энергии СССР Б. А. Семенова. И с грифом: "Разрешается к опубликованию в открытой печати". Заметим, точно таким, каким была помечена и наша беседа с социологом, юристом Б. А. Курки-ным. И тем не менее, как выяснилось, именно оиа и побудила отозваться указанное ведомство и уважаемого ученого. Следует добавить, что в результате сокращений, произведенных комитетом (и пока что обязательных к исполнению всеми редакциями) при визировании им "Убивающего мифа", нами были допущены две досадные опечатки. Приводим первую. В оригинале беседы говорилось: "Уже сегодня валовое водопотреблеиие всеми станциями Минэнерго в европейском регионе превысило 100 кубокилометров в год..." В журнале вместо подчеркнутого нами здесь слова всеми возникло другое - атомными, что существенно и недопустимо исказило истинный смысл сказанного Б. А. Куркиным. В другом абзаце было написано: "А теперь прибавим к этому радиоактивные выбросы предприятий по добыче и обогащению ядерного топлива, во время его транспортировки к реакторам, а затем к местам переработки и захоронения". К сожалению, во время поспешного (в номер) переноса вышеупомянутых купюр Главатома подчеркнутое нами окончание фразы выпало. Это особенно досадно, учитывая, что именно отработанное топливо, в тысячи раз превышающее по уровню радиоактивности "свежее", представляет собой особую опасность при обращении с ним и перевозке. Нельзя ие заметить, однако, что Николай Семенович Работное в своем критическом анализе нашей публикации, естественно, акцентировав внимание иа этой злополучной недоговоренности и написав, что свежие ТВЭЛы (тепловыделяющие элементы для реакторов) слабо радиоактивны и их "можно брать в руки", сам же тотчас Оговаривается: "Разумеется, их нельзя собирать вместе слишком много и плотно упаковывать - ие забудем про критическую массу".,

И тем не менее мы, разумеется, ни в коей мере не намерены уклоняться от ответственности за допущенные неточности и приносим за иих свои извинения Б. А. Курки-иу, ившим читателям и специалистам в области ядерной энергетики.

1 ?Юность", 1989, I* 1.

Остается вопрос: как быть с рукописью уважаемого ученого" Опубликовать ее? Естественно. Тем более что живем в эпоху гласности и плюрализма мнений. Но, дочитав до конца статью нашего оппонента, мы остановились на двух завершающих фразах: "Отнюдь не подвергая сомнению право редакции публиковать любые высказывания по любому вопросу, считаю тем не менее, что нужно представлять слово и людям, которые, говоря о ядерной энергетике, по крайней мере понимают, о чем говорят. Это не значит, что им надо верить на слово, но аргументы стоит выслушать..." Почему не воспринять этот призыв в буквальном смысле? И вместо достаточно традиционной, перерастающей порой в затяжные перепалки рукописной полемики не свести оппонента лицом к лицу с нашим автором? Предоставив обоим возможность вступить на равных, как говорится, в открытый и честный бой.

И у Бориса Александровича, и у Николая Семеновича мужества оказалось достаточно, и они, не дрогнув, согласились встретиться в ?Юности".,

Вот запись этого нелегкого и принципиального поединка, состоявшегося в нашем присутствии.

Работнов: Остановимся прежде всего на поднятом вами вопросе о возможном возникновении критической массы при крушении и повреждении контейнера со свежим топливом. Поймите: как содержимое ведра не может уместиться в стакане, так и критмасса реакторного топлива (примерно 100 тонн) не войдет в транспортный контейнер. Это вам скажет любой специалист. Хотя, согласен, то, что касается всех, могут обсуждать все.

Корр.: Насчет того, что "могут", мы оцениваем по себе: специалисты из Главатома возражали против публикации эпизодов, касающихся не обнародованных до сих пор фактов ядерных выбросов на Урале. Однако перейдем к вашим принципиальным замечаниям по поводу выступлений Бориса Александровича.

Работнов: Один из постоянных рефренов этих публикаций: "Проблема промышленного захоронения радиоактивных отходов не решена нигде в мире". Вы явно путаете две совершенно разные вещи, вернее, считаете их за одну: отработавшее ядерное топливо и собственно радиоактивные отходы (РАО). Последние образуются только при переработке отработавшего топлива с целью извлечения из него оставшегося урана и образовавшегося плутония.

Перерабатывать его мы умеем давно, достаточно напомнить про тысячи наших боеголовок с утониевыми сердечниками. Переработка же использованных ТВЭЛов. находящихся десятки лет в пристанционных хранилищах, откладывается только лишь из-за отсутствия срочности: у нас с избытком хватает "свежего" и сравнительно недорогого урана. Мы не собираемся хоронить использованное топливо - это же вторичное сырье, эквивалент которого соответствует миллиардам тонн органического топлива. Ведь выгорает только 5 процентов урана. После переработки оно снова может быть использовано.

Куркин: Что касается захоронения РАО, не могу разделить вашего оптимизма. Самые последние данные: выводы комиссии президиума АН СССР, в которую входили, в частности, академики В. И. Субботии, Б. Н. Ласкории и другие, однозначны - технические проблемы захоронения радиоактивных отходов не решены! Заявлено это - не в первый раз - пять месяцев назад. Аналогичного мнения придерживался и академик П. Л. Капица, которого вряд ли можно было отнести к противникам ядерной энергетики. Учитывая, что и в других странах долговременные хранилища планируется создать лишь в начале будущего века, не пытайтесь убедить, что у нас с этим все в порядке. Давайте поговорим честно: отработавшее топливо АЭС не перерабатывается ие потому, что нет в этом срочности, а потому, что образующиеся при этом высокорадиоактивные отходы мы не в состоянии похоронить.

Работнов: О нерешенности этой проблемы можно говорить лишь в том же смысле, в каком 10 лет назад считалось нереальным строительство туннеля под Ла-Маншем: ни решения о строительстве, ни денег, ни проекта. Но у специалистов была полная уверенность, что если политики решат и деньги будут, то в разумные сроки появятся и проект, и туннель. То же самое с могильниками РАО. Ввод первых запланирован в США и ФРГ через 10"15 лет.

РАО, накопленные, например, военным комплексом, находятся уже почти полвека на временном хранении. Это и полезно" исходная активность снизилась многократно.

Немного технических подробностей о графике спада активности и остаточного тепловыделения ТВЭЛов, извлеченных из реактора. За первые десять дней они падают в шестьдесят раз, потом этот процесс резко замедляется. За десять лет происходит ослабление еще в десять раз, что уже заметно ослабляет требования к оборудованию хранилищ (выделено нами." Ред.). В этом одна из причин довольно длительной выдержки отработавшего топлива в бассейнах-хранилищах при АЭС. Если ТВЭЛы переработать, то активность полученных РАО упадет за 100 лет еще в десять раз. В следующие десять раз - через тысячу лет.

Куркни: Помилуйте, вы хотите нас убедить в том, что разумно хранить смертоносное вещество практически под открытым небом, дожидаясь того времени, когда оно "ослабеет" настолько, что его смогут выдержать подземные хранилища, которые необходимо будет вырубать в гранитных, гнейсовых или базальтовых породах" При этом шахты должны быть вентилируемые, чтобы образующиеся при десятки и сотни лет продолжающихся реакциях агрессивные газы и тепло не разнесли эти ядерные погреба. И где гарантии, что не будут отравлены грунтовые воды, что землетрясение или тектоническая ^подвижка не "подарит" нам еще одну катастрофу? Не будем забывать, что все созданное руками человека живет в лучшем случае тысячелетие. Но радиоактивные изотопы - миллионы лет, а посему выход их наружу со временем просто неизбежен.

Работнов: Разумеется, для хранилищ РАО будут подобраны идеальные геологические условия: ни рудничного газа, ни плывунов, ни водоносных слоев. Постоянное хранилище - это будет глубокое, хорошо изолированное подземелье относительно небольшого объема. Ведь о каких количествах идет речь" По данным МАГАТЭ за 1987 год, в мире скопилось всего 2720 кубометров высокоактивных отходов. Из них доля СССР и европейских социалистических стран - 420 кубометров. Отходов средней активности - соответственно 21100 и 3100 кубометров. Скромность этих объемов и объясняет отсутствие спешки с захоронением.

Куркии: Измерять в данном случае проблему количественными объемами - это все равно, что уподобиться человеку, заявляющему, что из всех городов, перенесших бомбардировки, менее других пострадали Хиросима и Нагасаки, ведь на них сбросили "всего" по одной бомбе.

И, кстати, по поводу высоко- и среднерадиоактивных отходов, накопленных, как вы выразились, в СССР и европейских социалистических странах. Ведь вы прекрасно знаете, что все ТВЭЛы с АЭС стран СЭВ будут перерабатываться и хорониться в нашем Отечестве - в соответствии с договорами. Так же как и отходы Финляндии и, возможно, ФРГ.

Работнов: Насчет ФРГ я в первый раз слышу.

Куркин: Это очень странно для специалиста. В журнале "Шпигель" - 32 за 1988 год опубликованы заявления и предложения председателя ГКАЭ тов. А. Н. Проценко относительно того, что СССР готов принять отработавшее топливо с АЭС ФРГ. Кстати, об этом писала и гамбургская "Ди вельт". То есть мы уже и капстранам предлагаем использовать себя в качестве помойки. Именно ядерной помойки, потому что, цитирую, "извлеченный после переработки отработавшего топлива плутоний может быть, по желанию западногерманской стороны, направлен ей". Значит, ценный плутоний -" в ФРГ, а РАО, с которыми никто не знает, что делать, куда бы запрятать, нам. За денежку, конечно. Но о скромности наших финансовых запросов говорит другой факт. Еще в 1985 году влиятельная швейцарская газета "Нойе цюрихер цайтунг" в номере от 21 марта сообщала, что Госкоматом предложил Австрии захоранивать РАО (если вам больше нравится - отработавшее топливо) с АЭС "Цвентендорф" у нас. Причем цена, которую запросил ГКАЭ, была на 15"20 процентов ниже той, которую требовал за аналогичную услугу Китай. Тогда нас от этого позора и лишних кубометров смертоносных РАО спасло... общественное мнение Австрии. Там просто добились закрытия только что построенного монстра, и станция эта отходов так и не дала. Кстати, об опасности транспортировки: отработавшее топливо перевозится через густонаселенные районы европейской части СССР. Как гарантировать при этом безопасность населения?

Работнов: В зависимости от того, что вам требуется доказать, вы называете хранилища РАО то "ядерными помойками", то "сверхсовременными предприятиями". Истина заключается в том, что сверхсовременными предприятиями должны быть в наше время все "помойки", а являются таковыми только "помойки" ядерные. Это одно из главных преимуществ, а не недостатков атомной энергетики. Не понимаете это, к сожалению, не только вы.

Куркин: Хорошо. Назовем это хранилище дорогостоящей, высокомеханизированной смертоносной "помойкой". Согласны" Слава Богу.

Работнов: Халатное обращение с ядерными материалами недопустимо. Потеря контроля над ними в современных условиях представляет собой - и с этим согласны все страны, подписавшие Договор о нераспространении ядерного оружия," гораздо больший риск, чем его хранение в национальных границах. Поэтому большинство экспортеров ядерного топлива поступают именно так - забирают его. Доля СССР на очень обширном и прибыльном международном рынке операций с ядерным топливом, включая возвращение на переработку и захоронение, составляет не более 2"3 процентов. Эти операции в масштабах, не сопоставимых с нашими, осуществляют и США, и Англия, и Франция. Удивительно, что вы этого не знаете.

Куркин: Ничего подобного! Мы яаляемся единственной страной в мире, которая позволяет себе "р,оскошь" принимать назад проданное в другие страны ядерное топливо после его отработки. Может быть, для пущей безопасности мирового сообщества предложим всем атомным державам свозить свои отходы к нам? Для надежности, для уменьшения риска? Если мы не поставим ГКАЭ с его "внешнеполитической" деятельностью под жесткий общественный контроль, то, думается, он нам преподнесет еще не один сюрприз.

Хранить отработанное топливо на станциях весьма опасно. Для массового убийства достаточно террористического акта, взрыва, аварии, падения самолета и т. д. Взрыв на четвертом блоке в Чернобыле выбросил в мир около 63 килограммов РАО. Всего-то! А в двух тоннах вынутого из реактора ВВЭР, как вы говорите, вторичного сырья содержится один Чернобыль. Стандартный блок-миллионник производит в год 300 тонн отработанных ТВЭЛов - 4 кубометра РАО. Только в отличие от тряпок, мусора и другого утиля это "вторсырье" угрожает нашей жизни. Значит, его необходимо срочно перерабатывать. Но для этого не хватает мощностей существующих заводов. А если даже создадим их, то куда, простите, мы будем девать столько образующегося при переработке ТВЭЛов плутония" Мир вроде бы серьезно готовится разоружаться... А образовавшиеся РАО надо будет на миллионы лет захоронить. Но нет долговременных хранилищ. Если эти отходы, как вы пытаетесь нас убедить, не представляют для Земли опасности, то почему тогда предлагаются еще более дорогие и безумные проекты их "выброса" ракетами на Солнце?

Работнов: В далекой перспективе это может оказаться проще и дешевле. Идею высказал, по-моему, П. Л. Капица...

Куркин: Ракетами на Солнце - дешевле?

Корр.: Простите, Николай Семенович, этот момент нужно разъяснить. Нас долго приучали к мысли, что атомная энергетика наиболее экономична, хотя стоимость ядерного топливного цикла в нашей стране строго засекречена...

Работнов: Что у нас только не засекречено.

Корр.: Но если окажется, что выгоднее сжигать на Солнце ракеты с отходами АЭС".,. Из чего вы исходите, поддерживая тезис об экономичности атомной энергии"

Работнов: Я сошлюсь на опыт тех стран, где деньги умеют считать заметно лучше, чем у нас, и где не Госкомцен, а безжалостная конкуренция определяет, что выгоднее. В Западной Европе и Северной Америке ядерная энергетика в подавляющем большинстве случаев - частный сектор. В семидесятых - восьмидесятых годах она была практически единственной по-настоящему развивающейся энергетической отраслью. ЕСЛИ верить апокалипсическим предсказаниям Б. А. Куркина, все эти страны давно должны были превратиться в "зловонный" радиоактивный ад. А закономерность прямо обратная: чем выше развитие ядерной энергетики, тем богаче, благополучнее и чище страна...

Куркин: Может быть, они все-таки стали богаче и благополучнее до строительства АЭС".,.

Работнов: ...И хотя Чернобыль, несомненно, Сыграл свою роль, замедление или прекращение строительства объясняется прежде всего тем, что оптимальная доля АЭС в энергетическом балансе этих стран была практически достигнута. Уровень же развития ядерной энергетики в нашей стране скромен по любым меркам, при том, что для ее развития есть все возможности.

Куркин: В каждой стране эта доля разная. А необходима ли она вообще? Вот главный вопрос. В США с 1977 года ие принимаются заказы на строительство АЭС потому, что этому способствовало законодательство, направленное против них, и повышенные требования к безопасности реакторов после аварии на станции "Три Майл Айленд". Эти требования увеличили стоимость и сроки строительства возводящихся станций. Деньги там и впрямь умеют считать: то, что чересчур дорого, невыгодно. В Швеции, Австрии и других странах законсервированы и не дали ни одного киловатта новенькие, "с иголочки" АЭС" под давлением общественности. Единственная страна, кроме СССР, активно развивающая сейчас эту энергетику,? Франция, стремящаяся к наращиванию собственного военного ядерного потенциала. Вы ведь не будете отрицать, что "мирный" и "военный" атомы взаимосвязаны" Но почему у нас "мирный" атом - в самых густонаселенных промышленных районах, у крупных водоемов и на истоках рек?

Работнов: "География нашей атомной энергетики потрясает" - по поводу этого тезиса вашей публикации тоже не могу не высказать свое несогласие. Если мы возьмем только населенные районы СССР, то географическая плотность АЭС у нас будет меньше, чем в США, в 2,5 раза, в Швеции - в 8, в Южной Корее - в 20, во Франции - в 24, чем в Бельгии - в 70(!) раз.

Вы упоминаете о решении Швеции прекратить строительство АЭС, но не говорите, на каком уровне развития отрасли принято это решение. Если заменить абсолютно все наши электростанции ядерными и прибавить еще 20 процентов, только тогда мы получим шведскую энерговыработку АЭС на душу населения - она выше нашей в 12 раз!

Куркнн: Эта цифра ни о чем не говорит. У каждой страны своя структура энерговыработки, энергопотребления. Мы, например, тратим в промышленности столько же энергии, сколько и США, а в сельском хозяйстве - в три раза больше, чем они. А что толку? Кроме того, пример Швеции против вас. Шведам, получается, отказаться от АЭС труднее, чем нам, и тем не менее они отказываются...

И вообще такая постановка вопроса - сравнение выработки атомной энергии на душу населения и показателей географической плотности АЭС - кажется мне по меньшей мере некорректной. Все это напоминает ситуацию, когда покойник говорит, например, паралитику: бедненький, эк тебя скрючило, не повезло. До каких пор чужую болезнь мы будем считать своим здоровьем? И не забудем о качестве: разве недостаточно того, что, например, на Смоленской станции швы переваривают по нескольку раз?

Говоря о географии размещения АЭС, прежде всего я имею в виду принципы, а вернее, полное их отсутствие, при выборе площадок для этих станций Коль уж вы ссылаетесь на зарубежный опыт, то неплохо бы вспомнить исследование американского специалиста Р. Кини, в котором он обосновывает порядка двадцати требований к определению района, подходящего для установки реакторных блоков. Сколько из них используется в СССР? Два: наличие воды и трудовых ресурсов. Почему наши АЭС расположены в истоках рек? Почему вся Волга заминирована? Почему строят на эталонных черноземах, на глине, на карстах, на песке, на болоте? Только Кольская и Нововоронежская из числа наших атомных станций стоят на подходящих площадках.

Тяжелая ситуация сложилась на Смоленской АЭС. А вдруг рванет" У нас ведь преобладают западные ветры. Через несколько часов радиоактивное облако будет в Москве. Куда побежим? В деревню, в глушь, в Саратов" А там Балаковская АЭС. Ровенская станция стоит на карстах, начала проседать, трещины пошли по корпусу здания.

Работнов: Бетон под нее закачали - стоит. И будет стоять.

Куркии: Так ведь "закачали" под нее миллионы и миллионы рублей. Чьи они, Николай Семенович, наши с вами" Или все-таки народные, нужные в другом месте? А что "будет стоять" - не имею уверенности. Вы считаете, что принцип размещения наших АЭС правильный"

Работнов: Принцип правильный, как и в других странах. Строят там и на реках. На Сене, выше Парижа в 80 километрах, недавно пущена АЭС "Кожан"с самыми мощными энергоблоками.

Куркнн: ...И отрааляют реку.

Работнов: Есть, конечно, у нас и просчеты. Например, недостаточно учитывается сейсмичность района. Но вот Армянская станция выдержала семь баллов...

Куркии: Там было пять...

Работнов: А вот девяти мы в самом- деле испугались.

И правильно сделали. Поэтому и принято решение о ее остановке и переоборудовании в тепловую. Однако напомню: в Армении людей убили не колебания земли, а рухнувшие девятиэтажки. Надо качественно строить. Вы знаете, где расположена крупнейшая АЭС в мире? Это станция ?Фуку-сима" в Японии. Стоит на берегу моря, в чрезвычайно сейсмоопасном районе - 10 баллов. А японцев никто не может назвать неразумными. Их все время трясет, а небоскребы в 40 этажей спокойно выдерживают

Корр.: Николай Семенович, вам не кажется, что в ваших словах есть некоторое противоречие. Ведь если у японцев и небоскребы выдерживают, то они могут себе позволить с учетом сейсмичности разработать соответствующий проект АЭС. Если же у нас и девятиэтажки падают, как же можно решаться строить в районе землетрясений атомные станции" Ведь возводили их не японские, а наши руки.

Куркии: Группа независимых экспертов, включавшая академика А. Л. Яншина, эксперта ООН по окружающей среде М. Я. Лемешева и других, высказалась в начале года на страницах "Правды" о недопустимости строительства Крымской АЭС по целому ряду параметров. Под этой станцией ждет своего часа ?живой" грязевой вулкан. В глубине залегает жидкая глина, еще ниже - тектонический разлом. Сейсмичность в этой зоне от 9 до 10 баллов, весьма велика вероятность цунами и смерча. Если при таком "букете" станция и устоит, то пристанционное хранилище отработавшего топлива - вряд ли. И что же? Ведомство настаивает: нужно строить. Хотя проект был разработан аж в 1971 году. Теперь решение о возможности строительства передается на экспертизу американским специалистам. Лично у меня ничего, кроме недоумения, это вызвать не может. Получается, что у нас уже некому разобраться в ситуации"

Работнов: Японские АЭС на сейсмике проектировались с привлечением именно американских экспертов. Видимо, наше правительство считает их честными и авторитетными. Как сказал в Киеве М. С. Горбачев, их мнение будет полезно учесть при решении судьбы Крымской АЭС. А решение, конечно, будет принимать Советское правительство.

Куркнн: Может быть, вообще откажемся от услуг своих ученых и наймем западных" Кто ответит, если авария в Крыму все-таки случится? Наконец, можно ли себе представить ситуацию, когда американские конгрессмены передают вопрос о финансировании, скажем, СОИ не своим специалистам, а экспертам Министерства обороны СССР?

Но ведомственная политика превыше всего. Так, используя тактику выкручивания рук, и повпихивали станции в самые болевые экологические точки.

Работнов: Какое выкручивание рук? В последние десятилетия никто никого не уговаривал взять станцию. Регионы их из рук рвали. Каждый хотел заполучить АЭС. И разве у нас Минавтопром решал, где ему строить ВАЗ или КамАЗ? Так и Госкоматом возводил станции, где скажут.

Куркнн: Вот вы сами все и объяснили. С чем же вы не согласны в моей критике принципа размещения?

Работнов: Согласен, что в каждом конкретном случае нужно разбираться.

Куркнн: Так, значит, литовцам не выкручиаали рукн"А сейчас не выкручивают архангельцам, нижегородцам, ярославцам, костромичам, хабаровчанам, а заодно и всей Украине? И потом: то вы говорите, что принцип размещения станций правильный, то ссылаетесь на времена застоя. Давайте что-нибудь одно...

Работнов: Вернемся к обсуждаемой нами публикации. Еще одна нелепость. Вы пишете: ?6 блоков АЭС в Татарии будут "выпивать" воды в 42 раза больше, чем вся Казань".,

Куркин: Это написал не я, а газета "Вечерняя Казань", материал проходил цензуру...

Работнов: Я, как ученый, не поверю нн одной цифре, пока не проверю ее. Стоящая на берегу Волги Казань погибнет от жажды - нетрудно понять, какие эмоции будят такие сведения у населения.

Куркин: Сколько испаряет воды блок-миллионни к в одну секунду?

Работнов: Кубометр. Значит, шесть блоков за секунду испаряют 6 кубометров. За сутки - 0,5 миллиона кубометров: это равно стоку Волги за одну минуту. Если согласиться с вами и "Вечерней Казанью", значит, город за те же сутки потребляет всего чуть более 10 тысяч кубометров воды. Я в это не могу поверить. В Казани могут быть трудности с питьевой водой, но только из-за недостатка водозаборных, водонапорных, сетевых мощностей и станций водоподго товки.

Куркин: У нас написано - АЭС будет "выпивать", в кавычках. Ведь надо считать не только воду, которая идет на охлаждение, но и использованную в процессе работы станции, ведь это - большое промышленное предприятие. Сбрасываемую воду эту пить нельзя, она техническая, ее можно только разводить. Это разве не относится к водопот-реблению? Кроме того, она горячая, убивает микроорганизмы, а уж насчет ее чистоты и якобы отсутствия радиоактивности мы можем судить по тому, во что превратились озеро Удомля в Калининской области или Копорская губа.

Работнов: Радиоактивность в контуре, через который проходит вода на АЭС, и "не ночевала". Даже в Чернобыле это третий контур...

Куркии: Как это "не ночевала?? Вы что, шутите? Оказывается, вы до сей минуты полагали, что у реакторов типа РБМК, которые действуют в Чернобыле, три контура, а не один, как на самом деле. И при этом говорите, что вода, выходящая нз реактора, не является радиоактивной. Ну, да не в этом дело, не в таких ошибках, каких у каждого может быть много. Я вообще поражаюсь дотошности атомщиков, выискивающих у меня неточности: можно подумать, это я, а не они, подготовил чернобыльскую катастрофу. Или они всерьез думают, что доводить дело до трагедий им "по чину положено"? Сейчас у атомщиков происходит нечто вроде ритуального покаяния, в меру пародийного, в меру циничного. Вот и вы говорите, что в случае нового Чернобыля станете на колени и будете молить прощения. Но тогда это будет уже просто бессмысленно. А теперь давайте сравним статус ваших ошибок (я имею в виду всех тех, кто планировал и осуществлял наши ядерно-энергетические программы) и моих. Как вы думаете, чьи перевесят"

Работнов: Но вы нас пугаете не только радиоактивностью. Например, пишете, что испаренная нашими атомными станциями вода (общий объем в год - 1 кубокилометр) выпадает в виде осадков за пределами радиуса в 1000 километров, то есть за границами СССР, либо в переувлажненных районах страны. Поверим невероятному: что весь пар АЭС, разбросанных по всей европейской части страны, по-снайперски найдет себе дорогу за границу и в переувлажненные места. Оценим, во что это в прямом и переносном смысле выльется. Годовое количество осадков в этом регионе - примерно 2,5 тысячи кубокилометров. Ну что по сравнению с этой цифрой значит один кубокилометр испаренный нашими АЭС? Ведь это несерьезно.

Куркин: Больше испарять ваше ведомство пока просто не может. Но собирается. Не превращайте нужду в добродетель.

Работнов: Кстати, в вашей публикации почти нет сравнений с традиционными источниками энергии. Я думаю, вы знаете, что сжигание двух тысяч мегатонн органики в год ежедневно убивает в стране за счет раковых заболеваний сотни людей.

Куркии: Только по некоторым данным, Чернобыль прибавит нам 30 тысяч смертей от заболеваний раком...

Работнов: Вблизи крупных ТЭС трудно жить без противогаза, там наблюдается "помпейский" эффект - заборы и завалинки врастают в засыпаемую золой н сажей землю, к трем годам коровы стачивают зубы до десен о запорошенную траву. За свет, тепло, возможность быстро передвигаться и пользоваться изделиями современной индустрии человечество по доброй воле платит страшную цену - надо знать и сравнивать все составляющие этой цены и минимизировать суммарные потери.

Чернобыльская авария привела к эвакуации десятков тысяч людей. Но для развития, например, гидроэнергетики на равнинных реках пришлось переселять сотни тысяч. В Чернобыль и Припять люди в будущем веке вернутся. В сотни деревень по берегам великих рек они не вернутся никогда.

Корр.: Журнал ?Юность" в недавних публикациях выступил с резкой критикой деятельности Минводхоза и Минэнерго, именно против практики строительства гигантских ГЭС. Но до каких пор мы будем ломать голову, решая, какое из зол меньше, вместо того чтобы не творить зло вообще?!

Работнов: И все-таки давайте сравним. Настойчиво предлагают, например, уже построенную Горьковскую атомную станцию теплоснабжения и уже работающую Литовскую АЭС заменить газовыми ТЭЦ. Но газ, который при сжигании чище угля и нефти, является очень опасным топливом. Хотя газовая энергетика всего примерно вдвое старше ядерной, боюсь, что число людей во всем мире, погибших при взрывах, пожарах и отравлениях, вызванных газом, давно превысило число жертв Хиросимы и Нагасаки. А за всю историю мировой атомной энергетики жертвы пока исчисляются десятками.

Происшествие в январе под Тобольском, когда взорвалось вытекшее из трубопровода облако газа диаметром 600 и высотой 100 метров, показывает масштаб возможных происшествий. Тут, к счастью, не было близко жилья. А в 1984 году две аналогичные аварии - в Мексике и Бразилии - унесли по 500 жизней каждая.

Число раненых измерялось тысячами, а потерявших кров" десятками тысяч. Масштабы вполне чернобыльские, а по прямым жертвам - и похлестче.

Куркин: Вы еще забыли железнодорожные и авиационные катастрофы, а также неудачно проведенные хирургические операции. Но разве все то, о чем вы говорите, дает эффект радиоактивного заражения местности и генетические последствия?

Да, ядерная энергетика молода. Раньше нас успокаивали заверениями, что, по самым научным расчетам, аварии на АЭС возможны не чаще чем раз в 10 тысяч лет. А на самом деле? За одиннадцать лет мы имеем две крупные аварии - на американской станции "Три Майл Айленд" и у нас в Чернобыле, не считая сотен более мелких поломок и остановок реакторов из-за технических неисправностей. Что касается жертв, то только Чернобыль дал нам их непредсказуемое количество в отдаленном будущем. И знаете, если в комнате стоят ящик с протухшим кефиром и малюсенькая баночка с цианистым калием, я буду бояться за своего играющего здесь ребенка не из-за кефира. Количественные сравнения, повторяю, тут неуместны.

Кстати, насчет "страшной цены, которую по доброй воле пдатит человечество" за получаемые тепло и энергию, а также насчет умения считать деньги. Ущерб от аварии в Чернобыле, по официальным данным, оценивается у нас в 8,5 миллиарда рублей. Американцы же посчитали прямые и косвенные убытки от аварии на "Три Майл Айленд", которая была несравненно меньшего масштаба, чем наша," получили 130 миллиардов долларов.

Работнов: Сколько истрачено денег, обычно лучше всех знает тот, кто платит. Решение о выделении средств на ликвидацию последствий аварии принималось на уровне Политбюро, и цифра 8,5 миллиарда рублей была названа, если не ошибаюсь, на одном из его заседаний. Пока она не уточнялась. Я бы подождал этих уточнений

130 миллиардов долларов - как раз примерно полная сумма капиталовложений в ядерную энергетику США в ценах 1985 года (100 миллионов кВт установленной мощности по 1,3 доллара за ватт). Авария на "ТМА" вывела из строя единственный энергоблок, в ней не пострадал ни один человек, не было заражения местности и ущерба чьей-либо собственности. Как могла такая авария привести к потерям, равным ущербу от тотального уничтожения всей материальной базы гигантского ядерно-энергетического комплекса США, я понять не могу

Куркин: Не можете, так не можете. Я же беру эти цифры из официальных источников. Пожалуйте: журнал "Сьянс э ви" - 829, октябрь 1986 года. Из чего складываются 130 миллиардов" Увеличение сроков строительства в связи с необходимостью повышения безопасности и убытки от неввода в срок энергетических мощностей - 55 миллиардов долларов. Вложенный капитал начал приносить доходы на четыре года позже. Стоимость каждого строящегося реактора, опять же из соображений безопасности, увеличилась на 200 миллионов долларов; всего строящегося парка - на 11 миллиардов. В результате установки новых систем контроля, безопасности, переквалификации персонала на всех АЭС - еще 38 миллиардов. И несколько других статей убытков.

Работнов: Но ведь это просто плата за страх...

Куркин: Это плата за безопасность. Все зависит от того, какую цену для обеспечения своей безопасности общество считает для себя приемлемой. Нам ?хватило" 8,5 миллиарда рублей. И - вперед, к новым катастрофам, вкладывая десятки миллиардов в реализацию нашей атомной энергетической программы.

Работнов: Но ведь реальной альтернативы развитию атомной энергетики нет. Вы упоминаете "нетрадиционные" источники энергии - ветровые, солнечные станции и т. д. Однако самые горячие, но хорошо знающие фактическую сторону дела их сторонники вндят врожденные, неустранимые недостатки этих энергоисточников. Это малая плот-

ность, резкие колебания мощности, а главное, необходимость огромных капиталовложений на освоение.

Куркнн: Главная проблема развития альтернативных источников - недостаток средств на разработки и внедрение. Ну, не удивительно ли" На строительство сверхдорогих АЭС, против которых повсеместно протестует общественность, деньги есть. При определенных усилиях ведомства добьются, видимо, и денег на ракеты к Солнцу. А вот на развитие безвредных источников энергии, на расконсервирование старых и строительство новых малых ГЭС, воссозданных во всех развитых странах, сил у нас не хватает. И, главное, наша расточительная энергетика, несущая огромные потери, но продолжающая развиваться затратно, экстенсивно, как огня боится перехода к энергосберегающим технологиям. Весь цивилизованный мир перешел к ним и снизил потребление энергии, продолжая при этом наращивать промышленное производство. А мы по-прежнему тратим ее больше всех на единицу произведенного продукта и остаемся бедной страной.

Корр.: Разве, наведя порядок в отечественном энергохозяйстве, создав совершенные технологии, мы не избавимся от необходимости испытывать в своем доме страх перед возможными ядерными "мирными" катаклизмами" И разве все это не будет дешевле строительства новых АЭС, переработки и захоронения отходов"

Куркнн: Вы, Николай Семенович, справедливо высказываете претензии к нашей угольно-мазутной и газовой отраслям энергетики. Но давайте не будем забывать, что именно политика вашего и других ведомств препятствовала внедрению по крайней мере 200 изобретений по рациональному сжиганию органического топлива и очистке выбросов ТЭС.

Работнов: Углекислый газ и сернистый ангидрид все равно никуда не денутся.

Куркнн: И РАО тоже никуда не денутся - в течение миллионов лет. Давайте заминируем всю планету хранилищами радиоактивной грязи, вместо того чтобы совершенствовать существующие отрасли энергетики и искать новые, экологически чистые.

Еще в 1975 году американцы закупили у нас лицензии на создание технологий по подземной газификации угля, которые мы сами никак не хотели внедрять. Созданы паро-и газотурбинные установки с кпд до 50 процентов! Нам, увлеченным экстенсивной экономикой, некогда было осваивать их промышленное производство. Еще во время войны немцы наладили производство метанола из угля. Откуда у них был бензин"

Работнов: Ну и что"

Куркнн: А то, что это действительно альтернативы. Если мы внедрим ветровые, солнечные станции, парогазотурбин-ные установки, наладим очистку, создадим энергосберегающие технологии, выясним, наконец, нужно ли нам больше энергии, чем производим сейчас," вот комплексный подход к энергетике. Мы же пока ударяемся в одно - в наращивание новых мощностей любой ценой. И все - в обстановке строжайшей секретности.

Видели ли вы фильмы "Порог" и "Микрофон"? Нет" Жаль. А то бы воочию убедились, что означает на практике засекречивание информации о радиационной обстановке в районе Чернобыля. А означает оно, помимо всего прочего, и неоказание медицинской помощи пострадавшему населению. Странные вещи происходят: судя по выступлению Председателя Совета Министров Белоруссии М. В. Ковалева на страницах "Правды" (11.02.89), "структура общей заболеваемости населения Гомельской и Могилевской областей в 1988 году (наиболее пострадавших от чернобыльской катастрофы."Ред.) не изменилась. Уровень детской смертности за последние три года имеет стойкую тенденцию к снижению... Прирост больных со злокачественными опухолями в Гомельской и Могилевской областях в 1986"1988 годах не отличается от многолетней естественной динамики". Выходит, катастрофа пошла на пользу здоровью людей или по крайней мере детей" Было бы нелишним узнать, как подобрана сия статистика. Если больных детей переместили в другие районы, то тогда действительно можно говорить об устойчивой тенденции к улучшению детского здоровья в этих областях. Но с таким же основанием можно будет утверждать, что и в Чернобыле погиб не 31 человек, а два (остальные, как известно, скончались в Москве, в больнице - 6). А пока попробуйте уверить женщин из пострадавших районов, что их детям не грозит никакая опасность. Кстати, в журнале "Атомная энергия? (т. 61, вып. 5, ноябрь 1986) отмечалось, что публикуется "Краткое изложение информации, предоставленной советскими экспертами в МАГАТЭ". Полный же текст доклада, из которого, естественно, были изъяты наиболее "неприятные? (до 40 процентов) для советских читателей сведения об аварии, так и не был опубликован. Такова официальная "г,ласность". Ваше ведомство - тоже неудивительно - обвинило режиссера фильма "Порог? Р. Сергиенко нн много и нн мало как в антисоветизме.

Работнов: Под вашим требованием рассекретить данные по атомной энергетике и по последствиям Чернобыля подписываюсь и требую вместе с вами. Люди должны знать и сравнивать, сколько смертей нам дарит уголь, а сколько атом.

Корр.: Что, на ваш взгляд, нужно, чтобы цивилизованный человек, гражданин мог реализовать свое право выбора?

Работнов: Я считаю, что общество должно быть без единой утайки, полностью информировано о всех экологических последствиях любого начинания, любых технических проектов и планов. Людей нужно посвящать во все.

Корр.: Это лишь одна часть проблемы. Но все-таки кто будет принимать решения?

Работнов: Вы имеете в виду референдумы" Я считаю, что этот исключительный способ принятия решения всем обществом работает только на уровне высокой политической и социальной сознательности каждого члена общества. Пусть на меня не обижаются, но пока я такого уровня не вижу. Энергия нужна всем, а электростанции, получается, никому. Проведите опрос людей, которым придется жить около такого объекта," ответ будет всегда отрицательным. Поэтому выбирать и решать должны все-таки специалисты и эксперты, но за ними нужен строгий контроль.

Куркин: Вот это и есть технократизм в чистом виде. Давайте вспомним, что общество уже наработало определенные экономические, политические, социальные, культурные, религиозные представления о мире, о необходимом, достаточном и желаемом качестве жизни, социальном устройстве и т. д. Наука тоже вносит свой вклад в выработку этого образа мира, но лишь частичный. Технократизм просто гипертрофирует ее роль. В наших же отечественных условиях технократизм обретает вообще какой-то людоедский характер. Против такого взгляда на мир обеспокоенная общественность и выступает. В этом вижу смысл своей публикаторской деятельности и я.

Вы сами себе противоречите: говорите, что людей надо просвещать, давать им право выбора, и тут же отнимаете у них, "темных", это право и отдаете специалистам. Так ведь, простите, специалисты нам "подарили" Чернобыль, затопленные города и деревни, истощенную землю.

Корр.: Вопрос информирования населения и предоставления ему права выбора возник не сегодня и, судя по всему, решится не завтра. Значит, одновременно с решением технических проблем нужно работать и над повышением уровня общественного сознания. До сих пор на этом пути стоит непреодолимое препятствие: чрезмерное увлечение засекречиванием информации, порожденное ведомственными интересами. Поэтому главная цель на данном этапе видится все-таки в упразднении ведомственной структуры нашей экономики и жнзни вообще. Именно упразднять, а не перестраивать, потому что, как перестроилось, например, Минэнерго, мы знаем: запланировали "осчастливить" нас еще 93 гигантскими ГЭС. Вот как выглядит перестройка в условиях ведомственной структуры. Вряд ли ведомства возьмут на себя и просвещение народа. Кто долго обманывал, не заинтересован в доступности информации о своей деятельности. Поэтому люди, подобные Борису Александровичу Куркину, а их не так уж много, и взялн на себя тяжелую ношу просвещения людей по особенно тревожным аспектам нашей ЖИЗНИ...

Куркии: Ну, это уж чересчур...

Корр.: Итак, мнения высказаны. Многие вопросы из-за недостатка времени и печатной площади остались, к сожалению, в стороне. Но... дискуссия только начинается. Предлагаем всем заинтересованным читателям и ведомствам принять в ней участие. Чтобы восторжествовала истина.

Беседу вели Иван КУНИЦЫН, Алексей НИКОЛАЕВ

Всесоюзная независимая комплексная экологическая экспедиция ?Юности" продолжается. К числу ее попечителей присоединился и кооператив "Автосток".,

6. "Юность" - 6

81

Рой

МЕДВЕДЕВ

ОНИ

ОКРУЖАЛИ СТАЛИНА

ОТ ИЛЬИЧА ДО ИЛЬИЧА

На снимке: Анастас Микоян, Станислав Коснор, Вячеслав Молотов н Лазарь Каганович в правительственной ложе I сессии Верховного Совета СССР. Январь 1937 года.

Фото Павла Трошкина (из архива Карины Савельевой (Трошкиной).

Пример политического долголетия

Анастаса Ивановича Микояна уже нет в живых; он умер в октябре 1978 года, не дожив всего один месяц до своего 83-летия. Это был человек поучительной судьбы, показавший пример необычного в нашей стране политического долголетия. Еще в 1919 году Микоян был избран во ВЦИК РСФСР. Затем стал членом ЦИК СССР и Президиума Верховного Совета СССР до 1974 года. Таким образом, в составе высших органов Советской власти Микоян состоял пятьдесят пять лет. Микоян пятьдесят четыре года подряд был членом ЦК партии и сорок лет работал в составе Политбюро ЦК. Ни один из руководителей КПСС и Советского государства, кроме Ворошилова, не мог бы по "стажу" руководящей работы конкурировать с Микояном. Еще в конце 60-х годов, когда Микоян начал публиковать отрывки из своих мемуаров, кто-то пустил в ход меткую шутку: этим мемуарам следовало бы дать название "От Ильича до Ильича".,

В наших условиях столь беспримерное политическое долголетие говорит не только о незаурядных способностях государственного деятеля, но и об умении быстро приспосабливаться к резко меняющимся политическим обстоятельствам. Конечно, иногда Микояну просто "везло", но ведь и благоприятную случайность удается использовать не всякому. В партийной среде можно услышать и сегодня немало анекдотов о политической изворотливости Микояна. Вот лишь один из них:

"Микоян в гостях у друзей. Неожиданно на улице начался сильный дождь. Но Микоян поднялся с места и стал собираться домой. "Как же вы пойдете по улице" - спрашивают его друзья." На дворе ливень, а у вас нет даже зонтика!? "Ничего," отвечает Микоян,? я пройду между струй".,

Большевик из духовной семинарии

Анастас Микоян родился в Армении в селе Санаин в семье бедного сельского плотника. По окончании начальной школы отец отдал учиться способного мальчика в Нерсеяновскую армянскую духовную семинарию в Тифлисе. Это было одно из лучших учебных заведений в Закавказье, оно было доступно для всех слоев населения и давало лучшее образование, чем классическая гимназия. Мало кто из выпускников этой семинарии становился священником, но многие стали видными деятелями армянской интеллигенции. Как ни странно, но именно духовные семинарии дали России множество революционеров. В духовных семинариях учились Чернышевский и Добролюбов. Грузинскую духовную семинарию окончил в том же Тифлисе Сталин. Можно перечислить десятки видных советских государственных деятелей 20"30-х годов, которые окончили до революции духовные семинарии. Ближайшим другом Микояна в армянской семинарии был, например, Георг Алиханян, один из основателей Советской Армении, крупный деятель Коминтерна, расстрелянный в конце 30-х годов. Дочь Апиханяна Елена Георгиевна - жена академика А. Д. Сахарова.

Микоян стал членом социал-демократического кружка еще в стенах семинарии и прочитал здесь почти всю марксистскую литературу на русском языке. В 1915 году он вступил в партию большевиков. В этом же году Микоян блестяще окончил семинарию и в 1916 году был принят на первый курс Армянской Духовной Академии, которая находилась в Эчмиадзине - религиозном центре Армении. Микоян не окончил Академии и не стал священником: началась февральская революция, и именно он был одним из организаторов Совета солдатских депутатов в Эчмиадзине.

Продолжение. Начало см. в ?J* 3 и 5 за 1989 год.

Бакинская коммуна

Вскоре после Октябрьской революции Микоян оказался на партийной работе в Баку - этот город был главным промышленным центром и оплотом большевиков в Закавказье. В Бакинский Совет ВХОДИЛИ большевики, меньшевики, дашнаки, эсеры и другие партии. Незначительное преимущество было все же у большевиков, они создали в апреле 1918 года Совет Народных Комиссаров во главе со Степаном Шаумяном, членом ЦК РСДРП(б), которого Советское правительство, по предложению Ленина, назначило еще в декабре 1917 года Чрезвычайным комиссаром по делам Кавказа.

Молодой Микоян командовал боевой дружиной большевиков, он участвовал в подавлении восстания мусаватистов - азербайджанской националистической партии, которая вошла в союз с турецкими войсками, наступавшими на город. Затем Анастаса Ивановича послали на фронт как комиссара бригады. Оборонять Баку было трудно. Начиналась гражданская война. Восстания казаков на Дону и Северном Кавказе, чехословацкий мятеж, наступление Добровольческой армии Деникина отрезали Бакинскую коммуну от России. Часть Средней Азии (Закаспийская область) была оккупирована англичанами, гражданская власть здесь оказалась в руках правых эсеров. Лишь морем через Астрахань бакинские большевики могли получать кое-какую помощь из Советской России. В этой ситуации эсеры и меньшевики предложили пригласить в Баку английские войска. Еще шла первая мировая война, в которой Англия и Турция воевали друг, с другом. Большевики были против. Однако бурное голосование Бакинского Совета не принесло успеха большевикам. 258 голосов против 236 было подано за приглашение английских войск и создание коалиционного правительства из всех советских партий. Часть народных комиссаров предлагала сохранить Совнарком и провести перевыборы Совета. Но Шаумян не пошел на это. Большевики передали власть новому правительству, и скоро в Баку вошли немногочисленные английские отряды. Узнав о перевороте, Микоян поспешил в город. Но здесь его ждало еще одно горькое известие - большинство активных деятелей Бакинской коммуны было арестовано. Впрочем, и новая власть - так называемая диктатура Центрокаспия - продержалась в Баку лишь до середины сентября. Англичане не сумели приостановить турецкое наступление. Началась поспешная эвакуация. В день вторжения турецких войск в Баку Микоян сумел освободить Степана Шаумяна и других большевиков из тюрьмы. С помощью командира небольшого отряда Т. Амирова все они успели занять место на пароходе "Туркмен", переполненном беженцами и солдатами. Корабль отплыл в Астрахань. Однако ни группа дашнакскнх и английских офицеров, ни многие из солдат не хотели плыть в советскую Астрахань. Они сумели взбунтовать команду корабля и увести его в Красноводск, оккупированный англичанами. Эсеровские власти в этом городе арестовали всех большевиков. Портретов бакинских комиссаров тогда еще не было, документов тоже. Руководствуясь списком на тюремное довольствие, который нашли у Корганова, исполнявшего роль старосты в Бакинской тюрьме, эсеры отделили двадцать пять человек во главе со Степаном Шаумяном. Сюда же включили командира партизан Т. Амирова. Так образовалась знаменитая цифра "26". Все они были увезены из Красноводска якобы для суда в Ашхабад. Но вагон с арестованными не дошел до Ашхабада. В ночь на 20 сентября 1918 года на 207-м километре Красноводской железной дороги все двадцать шесть арестованных были расстреляны. Здесь были и коммунисты и левые эсеры, народные комиссары и личные телохранители Шаумяна. Один из погибших оказался беспартийным мелким служащим. Но все они вошли в историю как "26 бакинских комиссаров". Микояна не было ни в списках на довольствие, ни в списках арестованных, опубликованных бакинскими газетами. Остались в живых и видные деятели Бакинской коммуны С. Канделаки и Э. Гигоян. Ни в Баку, ни в Красноводской тюрьме долго никто не знал о гибели 26 бакинских комиссаров. Турки скоро покинули Азербайджан. Война закончилась победой Антанты. Мусаватистское правительство вступило в сговор с англичанами. Рабочие Баку объявили забастовку, требуя возвращения Степана Шаумяна и его товарищей. Но в Баку вернулись в феврале 1919 года только Микоян, Канделаки и еще несколько большевиков. Лишь через полтора года, уже после восстановления Советской власти в Баку, были перевезены и торжественно захоронены на одной из центральных площадей города останки расстрелянных бакинских комиссаров.

Во главе крупнейших областей РСФСР

Вернувшись в Баку, Микоян возглавил подпольную большевистскую организацию. Осенью 1919 года он побывал в Москве с докладом о положении на Кавказе, познакомился с Лениным, Кировым, Орджоникидзе, Куйбышевым, Фрунзе, Сталиным, Стасовой, был избран во ВЦИК. Весной 1920 года Красная Армия вступила в Баку, и здесь была провозглашена Советская власть. Но Микоян недолго оставался на Кавказе. Неожиданно его вызвали в Москву и направили с мандатом ЦК РКП(б) на работу в Нижегородский губком. Местные руководители встретили двадцатипятилетнего кавказца с недоверием. Положение в городе и в губернии было критическим. Волновался измученный голодом и холодом 50-тысячный гарнизон, недовольство охватило не только крестьян, но и рабочих, месяцами не получавших зарплаты. Опытный пропагандист и агитатор, Микоян действовал не только умело, но и весьма решительно. Вскоре он был введен в состав бюро губкома и стал фактическим руководителем губернии, о которой знал еще недавно только по школьному учебнику географии. Он несколько раз встречался с Лениным, участвовал во всех съездах Советов и съездах партии. В мае 1922 года двадцатишестилетний Микоян был избран в состав ЦК РКП(б).

В 1920"1921 годах Микоян попадает в "сферу влияния? Сталина и еще перед X съездом партии выполняет ряд его конфиденциальных поручений. Летом 1922 года по рекомендации Сталина Микоян был назначен секретарем Юго-Восточного бюро ЦК РКП(б). Вскоре он возглавил Северо-Кавказский краевой комитет РКП(б) с центром в городе Ростове-на-Дону. В этом крае проживало около 10 миллионов человек. Сюда входили территории казачьих областей - Кубанской, Терской и Войска Донского, Ставропольской, Астраханской и Черноморской губерний, а также семь национальных округов, в которых проживали люди самых различных национальностей. Проблемы, которые приходи-лось решать молодому Микояну, были исключительно сложными Северный Кавказ еще недавно служил ареной жестоких боев гражданской войны, отдельные отряды казаков и горцев еще скрывались в горах Кавказа. И все же в условиях нэпа Северный Кавказ быстро оправлялся от разрухи и становился снова житницей страны. Микоян весьма решительно требовал сближения с крестьянством н казачеством. В станицах сохранялся казачий быт, одежда, поощрялись даже военные учения, джигитовка, спортивные упражнения. Под лозунгом "Сделать казачество опорой Советской власти" эти формирования включались в состав территориальных частей Красной Армии. Крайком разрешил не только горцам, но и казакам носить холодное оружие; было сохранено станичное управление и обший станичный бюджет. Во многих выступлениях Микоян призывал коммунистов не разрушать церквей и мечетей и не ссориться с крестьянами и казаками на почве религии. Хотя богатые крестьяне и крупные торговцы были лишены избирательных прав, Микоян требовал соблюдения предоставленных им в рамках нэпа экономических прав. Для прекращения партизанской борьбы в крае несколько раз объявлялась амнистия. Были приняты меры для развития курортов Минеральных Вод и на Черноморском побережье. Все это создало Микояну репутацию умелого и опытного администратора и партийного руководителя. Он сблизился со Сталиным и выступал неизменно на его стороне в борьбе с так называемой левой оппозицией. Сталину нравились энергия Микояна, его кавказское происхождение и полная лояльность. Еще в 1922 году Сталин, ставший Генеральным секретарем ЦК партии, продолжал поручать Микояну некоторые деликатные миссии, связанные с. внутрипартийной борьбой. На объединенном Пленуме ЦК ВКП(б) в июле 1926 года вместе с Орджоникидзе, Кировым, Андреевым и Кагановичем Микоян был избран кандидатом в члены Политбюро.

Народный комиссар торговли и снабжения СССР

В августе 1926 года один из лидеров так называемой левой оппозиции, Л. Б. Каменев, был освобожден от поста наркома внешней и внутренней торговли и назначен послом в Йталию. Новым народным комиссаром торговли неожиданно для многих был назначен тридцатилетний Микоян. Самый молодой в составе Политбюро, он стал и самым молодым наркомом СССР.

Микоян работал в Наркомторгс много и напряженно. Выло время нэпа. Не прошло и пяти лет с тех пор, как Ленин назвал торговлю тем "г,лавным звеном", за которое должна ухватиться партия большевиков, чтобы вытянуть всю сложную цепь социалистического строительства. Именно Ленин выдвинул тогда лозунг "Учиться торговать", столь неожиданный для многих большевиков, еще недавно снявших военную форму.

Положение в области торговли в 1926"1927 годах было исключительно сложным из-за недостатка промышленных товаров и связанных с этим трудностей в хлебозаготовках. Микоян решительно выступал тогда за экономические средства разрешения кризиса и против каких-либо чрезвычайных мер в отношении единоличников и кулачества, предлагаемых "левыми". На XV сьезде ВКП(б) Микоян заявил, что из создавшегося кризиса нужно выйти "наиболее безболезненным образом". Он предложил получить нужный городу хлеб "путем переброски товаров из города в деревню, даже за счет временного (на несколько месяцев) оголения городских рынков с тем, чтобы добиться хлеба у крестьянства". "Если мы этого поворота не произведем," предупредил Микоян," то мы будем иметь чрезвычайные трудности, которые отзовутся на всем хозяйстве".,

Но Сталин не прислушался к голосу Микояна и других более умеренных членов руководства. Он пошел на принятие жестоких мер в отношении кулачества и основной части крестьянства, что привело вскоре к политике принудительной "сплошной" коллективизации и экспроприации, выселению и ликвидации кулачества. Эта политика встретила сопротивление не только у многих членов ЦК, но и таких членов Политбюро, как Бухарин, Рыков. Томский, Угланов. Однако Микояна не было среди участников так называемого правого уклона. Вряд ли он сочувствовал новой политике Сталина, имевшей катастрофические последствия для де-евни. включая и хлебородный Северо-Кавказский край. И все же он принял сторону Сталина.

К началу 1930 года вся система торговли в стране пришла в полное расстройство. Хлебозаготовки приняли характер продразверстки, ибо закупочные цены уже не соответствовали себестоимости сельскохозяйственной продукции. Наступила инфляция, бумажные деньги быстро обесценивались. Из-за недостатка продуктов в городах было введено строгое нормирование и карточная система. Во многих сельских районах свирепствовал жестокий голод, уносивший миллионы жизней. Для рабочих и служащих вводились пайки различных, категорий в зависимости от работы, занимаемой должности и т. п. Торговля опять стала уступать место продуктообмену, при котором города снабжались продовольственными, а деревня - промышленными товарами. Новому положению в стране не соответствовали ни старые методы, ни прежнее название наркомата, во главе которого стоял Микоян. В 1930 году он был реорганизован в Наркомат снабжения СССР. Для подавляющего большинства населения страны это снабжение в начале 30-х годов было крайне скудным. Тогда-то н родилась в народе невеселая шутка "Нет мяса, нет масла, нет молока, нет муки, нет мыла, но зато есть Микоян".,

Впрочем, в одной торговой операции Микоян весьма преуспел: в продаже за границу части коллекций Эрмитажа, Музея нового западного искусства в Москве (вошедшего в Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина) и многих ценных предметов, конфискованных у царской семьи и высших представителей русского дворянства. Как раз в начале первой пятилетки Советскому Союзу остро не хватало валюты, чтобы оплатить импортируемое оборудование. Уменьшение сельскохозяйственного производства сократило до предела экспортные возможности страны. В это время и возникла мысль о продаже за границу картин знаменитых западных мастеров: Рембрандта, Рубенса, Тициана, Рафаэля, Ван Дейка, Пуссена и других. К вывозу были намечены многие золотые и ювелирные изделия, мебель из царских дворцов (часть этой мебели принадлежала еще французским королям), а также часть библиотеки Николая 1. Ведавший музеями страны народный комиссар просвещения А. В. Луначарский был решительно против затеваемой операции, но Политбюро отвергло его возражения Продать ценности Эрмитажа оказалось не очень просто - главным образом из-за протестов видных деятелей русской эмиграции. Аукцион, проведенный в Германии, дал плохие результаты. Во Франции Советский Союз также ждала неудача, потому что по некоторым из выставленных на продажу предметов эмиграция возбудила судебные дела. Первые крупные сделки Микоян заключил с известным армянским миллиардером Гульбенкяном. Затем картины стали покупать и американцы. Крупнейшие сделки были заключены также с миллиардером и бывшим министром финансов США Эидрю Меллоном. В меньших масштабах эти продажи происходили до 1936 года. Общая выручка СССР от них составила более 100 миллионов долларов '.

Сталин полностью доверял в этот период Микояну. Когда тяжело заболел председатель ОГПУ В. Менжинский, Сталин предполагал поставить на его место Микояна. Но Микоян не горел желанием переходить из сферы торговли и снабжения на руководство карательной системой Советского государства, и это назначение не состоялось.

Микоян не принимал непосредственного участия в карательных акциях времен коллективизации и принудительных заготовок в 1930"1933 годах. Но ему пришлось дать свою санкцию на арест многих беспартийных специалистов - в том числе и занимавших важные посты в Наркомате торговли, - клеветнически обвиненных во вредительстве. Микоян не был инициатором этих репрессий, но и не выступал открыто против них. Показательна история М. П. Якубовича, который еще в Наркомате торговли возглавлял управление промышленных товаров. Составляемые им планы снабжения весьма придирчиво изучал Микоян, потом они утверждались коллегией наркомата. Основные контрольные цифры снабжения рассматривались даже на Политбюро ЦК ВКП(б). Однажды Микоян распорядился увеличить снабжение одних городов за счет других, что было связано с массовыми протестами рабочих. Якубович напомнил, что задания по снабжению уже утверждены Политбюро. Но Микоян сослался на личное указание Сталина. Якубович подчинился. Вскоре, однако, и в других городах произошли вспышки недовольства. В "Правде" появилась статья, обвинявшая Якубовича и его отдел во вредительстве. Якубович был арестован. На первом же допросе он потребовал вызвать в качестве свидетеля Микояна. Но следователь только рассмеялся. "Вы что, сошли с ума" - сказал ои. - Разве мы будем из-за вас вызывать наркома СССР свидетелем?? Якубович был осужден и провел в лагерях и тюрьмах более двадцати пяти лет.

Во главе пищевой промышленности

СССР

Тяжелый политический и экономический кризис 1928"1933 годов стал все же ослабевать. Раны, нанесенные стране и народу, постепенно затягивались. Одновремеиио стали давать плоды и те громадные усилия, которые были предприняты в эти же годы для создания промышленности. Хотя и более медленно, чем тяжелая индустрия, развивались легкая и пищевая. В 1934 году в СССР был образован самостоятельный Наркомат пищевой промышленности, во главе которого был поставлен Микоян. В России в урожайные годы не было недостатка в натуральных продовольственных товарах. Однако пищевая промышленность была очень слабой. ПОЧТИ не существовало и системы общественного питания. Инициативе и умелому руководству Микояна наша страна обязана сравнительно быстрым развитием в годы второй пятилетки многих отраслей пищевой промышленности (консервы, производство сахара, конфет, шоколада, печенья, колбас и сосисок, табака, жиров, хлебопечения и т. д.). Микоян предпринял длительную поездку в США для знакомства с различными видами и технологией пищевой промышленности. СССР в середине 30-х годов производил, например, в сто раз меньше мороженого, чем США. Именно Микоян помог быстрому развитию производства искусственного холода и разных видов мороженого в СССР. Вообще мороженое было настоящим увлечением Микояна. Даже Сталин как-то заметил: "Ты, Анастас Иванович, такой человек, которому не так коммунизм важен, как решение проблемы изготовления хорошего мороженого".,

1 В 30-е годы как покупатели, так и продввцы картин и ценностей избегали гласности. Сегодня большая часть картин из Эрмитажа уже не находится в частных руках. Гульбснкян подарил свою коллекцию Португалии. Картины из коллекций Меллона находятся в Вашингтонской галерее. Часть картин приобретена или получена в дар голландскими музеями и Лувром.

По инициативе Микояна в стране значительно увеличилось производство котлет. Лучшие сорта котлет и сегодня нередко называют "микояновскими". К сожалению, их теперь очень редко продают даже в московских магазинах.

В подчинении Микояна оказалась и вся ликеро-водочная промышленность страны. Выступая на Первом Всесоюзном совещании стахановцев, Микоян говорил: "В 1935 году водки продано меньше, чем в 1934 году, а в 1934 году меньше, чем в 1933-м, несмотря иа серьезное улучшение качества водки. Это единственная отрасль производства Наркомпищепрома, которая идет не вперед, а назад, к огорчению работников нашей водочной промышленности.

Но ничего, если огорчаются наши спиртовики... Тов. Сталин давно нас предупреждал, что с культурным ростом страны уровень потребления водки будет падать, а будет расти роль и значение кино и радио".,

Огорчаться работникам водочной промышленности пришлось не так уж долго. Сегодня в нашей стране есть не только радио и кино, но и телевидение, а производство водки и в 60-е, и в 70-е, и в 80-е годы во много раз превысило довоенный уровень и продолжает расти.

В конце 30-х годов в СССР по инициативе Микояна была издана и первая советская поваренная книга - "Книга о вкусной и здоровой пище". К каждому из ее разделов было подобрано в качестве эпиграфа какое-либо из высказываний Микояна или Сталина. Так, например, перед разделом "Рыба" можно было прочесть такую сентенцию:

"Раньше торговля живой рыбой у нас вовсе отсутствовала, но в 1933 г. однажды товарищ Сталин задал мне вопрос: "А продают ли у нас где-нибудь живую рыбу?? "Не знаю. - говорю," наверное, не продают". Товарищ Сталин, продолжает допытываться: "А почему не продают" Раньше бывало". После этого мы на это дело нажали и теперь имеем прекрасные магазины, главным образом в Москве и Ленинграде, где продают до 19 сортов живой рыбы..."

Перед разделом ?Холодные блюда и закуски" можно было прочесть:

".,..Некоторые могут подумать, что товарищ Сталин, загруженный большими вопросами международной и внутренней политики, не в состоянии уделять внимание таким делам, как производство сосисок. Это неверно... Случается, что нарком пищевой промышленности кое о чем забывает, а товарищ Сталин ему напоминает. Я как-то сказал товарищу Сталину, что хочу раздуть производство сосисок; товарищ Сталин одобрил это решение, заметив при этом, что-в Америке фабриканты сосисок разбогатели от этого дела, в частности от продажи горячих сосисок на стадионах и в других местах скопления публики. Миллионерами, "сосисочными королями" стали.

Конечно, товарищи, нам королей не надо, но сосиски делать надо вовсю".,

Перед разделом "Горячие и холодные напитки" Микоян обошелся без ссылки на Сталина, а привел лишь отрывок из собственной речи:

".,..Но почему же до сих пор шла слава о русском пьянстве? Потому, что при царе народ нищенствовал, и тогда пили не от веселья, а от горя, от нищеты. Пили именно, чтобы напиться и забыть про свою проклятую жизнь... Теперь веселее стало жить. От хорошей и сытой жизни пьяным не напьешься. Весело стало жить, значит, и выпить можно, но выпить так, чтобы рассудок не терять и не во вред здоровью".,

Как администратор Микоян был обычно вежлив со своими подчиненными. Но он был "сталинским" наркомом. В хорошем настроении этот человек мог одарить посетителей апельсинами из вазы на своем столе. Но в плохом настроении ои порой швырял им в лицо подписанные (или неподписанные) бумаги, как это нередко делал и Каганович.

В годы террора

В 1935 году Микоян был избран полноправным членом Политбюро, а в 1937 году назначен заместителем Председателя Совнаркома.

Некоторые из близких друзей и родственников Микояна пытаются до сих пор утверждать, что Анастас Микоян не принимал никакого участия в репрессиях, в терроре 30-х годов, хотя и не протестовал против них открыто.

К сожалению, эти утверждения не согласуются с действительностью. Конечно, Микоян никогда не был столь активен и агрессивен, как Каганович, но он не мог, оставаясь членом Политбюро, вообще уклониться от участия в репрессиях. Во-первых, как член Политбюро, Микоян должен был нести свою долю ответственности за все решения Политбюро, связанные с репрессиями. На многих подготовленных Ежовым списках людей, предназначенных к "ликвидации", Сталин не просто ставил свою подпись, но давал их также и другим членам Политбюро. Во-вторых, каждый из наркомов должен был тогда санкционировать аресты руководящих работников в своей отрасли. Трудно предположить, что Микоян ничего не знал об арестах многих видных деятелей торговли и пищевой промышленности. С. Орджоникидзе, который пытался защитить своих подчиненных, был доведен еще в начале 1937 года до самоубийства. Микоян был другом Орджоникидзе, и младшего из своих пяти сыновей он назвал его именем. Выступая через двадцать лет на партийном собрании завода "Красный пролетарий", Микоян сам рассказал, что вскоре после смерти Орджоникидзе Сталин вызвал его к себе и сказал ему с угрозой: "История о том, как были расстреляны 26 бакинских комиссаров и только один из них - Микоян," остался в живых, темна и запутанна. И ты, Анастас, не заставляй нас распутывать эту историю".,

После такого предупреждения даже путь, избранный Сер-го, был сомнителен для Микояна, так как над ним все время висела угроза быть обвиненным в предательстве своих товарищей по Бакинской коммуне. И Микоян подчинился Сталину. На февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) Микояну поручили возглавить комиссию, которая должна была решить участь Бухарина и Рыкова. Ее определение было кратким: арестовать, судить, расстрелять. Вместе с Маленковым, тогда еще даже не членом ЦК, Микоян выезжал осенью 1937 года в Армению для проведения чистки партийных и государственных органов от "врагов народа". Это была жестокая репрессивная кампания, в результате которой погибли сотни, а если учитывать и районные кадры, то тысячи ни в чем не повинных людей. Республиканская газета "Коммунист" в конце 1937 года писала:

"По указанию великого Сталина товарищ Микоян оказал громадную помощь большевикам Армении в разоблачении и выкорчевывании врагов армянского народа, пробравшихся к руководству и стремившихся отдать армянский народ в кабалу помещикам и капиталистам, презренных бандитов Аматуни, Гулояна, Акопова и других".,

"Страстно ненавидя всех врагов социализма, тов. Микоян оказал огромную помощь армянскому народу и на основе указаний великого Сталина лично помог рабочим и крестьянам Армении разоблачить и разгромить подлых врагов, троцкистско-бухаринских, дашнакско-националистиче-ских шпионов, вредивших рабочей и крестьянской Армении".,

".,..Микоян, который по указанию великого Сталина выявил и вышвырнул заклятых врагов трудящихся троцкистов, дашнаков Аматуни, Акопова, Гулояна, Мугдуси и других мерзавцев".,

Именно Микоян выступал от Политбюро ЦК на торжественном собрании актива Москвы, посвященном 20-летию органов ВЧК - ОГПУ - НКВД. Он поносил при этом "врагов народа", в число которых к этому времени попало уже большинство членов ЦК ВКП(б), и восхвалял "Сталин ского наркома? Ежова. "Учитесь," говорил Микоян," у товарища Ежова сталинскому стилю работы, как он учился и учится у товарища Сталина. Он сумел проявить заботу к основному костяку работников НКВД, по-большевистски воспитать в духе Дзержинского, в духе нашей партии". Микоян даже воскликнул: "Славно поработало НКВД за это время!? Он имел в виду 1937 год.

Один из случайных участников этого заседания вспоминал через несколько десятилетий:

"Доклад читал Микоян, одетый в темную кавказскую рубашку с поясом. Слов я разобрать не мог, наверное, из-за того, что говорил он с сильным акцентом. Сталина в президиуме не было. Буденный появился с большим опозданием, и заседание было прервано овациями, какая-то женщина даже что-то прокричала. Потом снова вспыхнули овации - это Сталин возник в ложе - - и не прекратились, пока он не скрылся. Но, пожалуй, самые бурные приветствия достались любимому "сталинскому наркому? Ежову. Ежов стоял потупившись - густая черная копна волос - и застенчиво улыбался, словно не был уверен, заслуживает ли он таких восторгов".,

В то же время Микоян оказывал в ряде случаев материальную или иную помощь родственникам некоторых своих арестованных товарищей или даже обещал "при первой возможности" посодействовать в их освобождении. Так, например, он не забыл о семье Аркадия Брайтмана, ответственного работника Наркомата финансов, которого знал еще по Баку. Сам Брайтман был расстрелян, и ему уже ничем помочь было нельзя. Но его жену и двух малолетних детей вес же оставили в Москве, а не сослали, как многих других. После смерти Сталина Микоян устроил жену Брайтмана в один из подведомственных ему институтов и помог вернуться из ссылки ее сестре."

Недавно умерший маршал И. X. Баграмян, прославившийся в годы Отечественной войны, в 1937 году учился в Академии Генерального штаба. В это время там свирепствовали доносы и поощрялась "сверхбдительность". Между тем в биографии Баграмяна был крайне опасный по тем временам пункт: в 1918"1921 годах он служил в Армянской армии (дашнаков), созданной тогда главным образом для защиты от возможной турецкой оккупации: не прошло еще трех лет со страшного преступления - уничтожения в Турции полутора миллионов армян. Позднее Баграмян вышел из Армянской армии и вступил в Красную Армию, а потом и в Коммунистическую партию. Но сейчас, в 1937 году, он со дня на день ждал ареста. По совету друзей Баграмян написал Микояну, и тот помог своему земляку. Баграмян не был арестован, а следствие, начатое против него, было прекращено.

Показательна в этом отношении и история А. В. Снегова, который подружился с Микояном еще в дни X съезда РЬ^П(б). Оба они были тогда молодыми партийными работниками. Снегов был арестован в Ленинграде и после тяжелых пыток приговорен к расстрелу. Его "однодельцы" были уже почти все расстреляны. В это время пришло известие об аресте начальника Ленинградского управления НКВД Л. Заковского. Еще раньше был смещен со своего поста и Ежов. Через несколько дней Снегов был освобожден и получил справку о реабилитации. Он пошел в Смольный к Жданову и долго рассказывал ему о том, что происходило в недрах НКВД. Жданов был, видимо, осведомлен об этом больше Снегова. Он посоветовал последнему немедленно уезжать из Ленинграда и. если возможно, добиться партийной реабилитации. Снегов выехал в Москву. Здесь он обратился к А. А. Андрееву, который в эти месяцы возглавлял комиссию но расследованию деятельности Ежова. Снегов почти пять часов рассказывал Андрееву о том, что творилось в застенках Ленинградского НКВД. Однако и для Андреева все это было не слишком большой новостью, он в 1937"1938 годах активно участвовал во многих репрессивных кампаниях. Снегов сообщил о своем освобождении Молотову. который сухо принял это к сведению, а также Калинину, который осведомился: "Ну что, здорово попало" Зайдешь"" Микоян, которому позвонил Снегов, попросил его немедленно приехать и внимательно выслушал его рассказ. О расстреле Заковского Микоян сказал: "Одним мерзавцем стало меньше". Узнав о самоубийстве партийного работника М. Литвина, который был назначен на работу в НКВД, но через неделю застрелился, оставив записку, что не желает участвовать в истреблении кадров партии, Микоян выразил сожаление. Анастас Иванович не советовал Снсгову идти в КПК. Он выдал ему и его жене путевки в санаторий, немало денег и рекомендовал уехать и отдохнуть. Но Снегов настаивал, и Микоян позвонил Шкирятову, чтобы тот побыстрее решил вопрос о Снеговс. И Шкирятов "побеспокоился" об этом. Когда Снегов пришел в КПК, Шкирятов попросил его подождать немного в приемной. Не прошло и получаса, как в приемную вошли четверо сотрудников НКВД. У них был подписанный Берия ордер на арест Снегова. Шкирятов был доверенным человеком Берия, а последний помнил и ненавидел Снегова еще по работе в Закавказье в 1930"1931 годах.

Страшная машина сталинского террора уничтожила в 1937"1938 годах большую часть партийных, советских, военных и хозяйственных кадров высшего и среднего звена. Но страна не могла оставаться без руководства, и на место уничтоженных или отправленных в заключение людей приходили новые. Для многих это было время стремительного продвижения вверх. Показательна в этом отношении судьба А. Н. Косыгина. Скромный работник из системы потребительской кооперации в Сибири, Косыгин в 1930 году поступил в Ленинградский текстильный институт, который окончил в 1935 году. Его направили мастером цеха на фабрику им. А. И. Желябова. Но уже в 1937 году Косыгин был назначен директором Октябрьской прядильно-ткацкой фабрики, в 1938 году он стал заведовать промышленно-транспортным отделом Ленинградского обкома партии, и в этом же году его избрали председателем Ленгорисполкома. В этот период с ним познакомился Микоян. Молодой и энергичный Косыгин понравился Микояну. Когда на следующий год было решено создать общесоюзный Наркомат текстильной промышленности, Микоян сказал Сталину, что в Ленинграде есть энергичный руководитель, который хорошо знает текстильное производство. Сталин согласился с Микояном, и Косыгин был срочно вызван в Москву. По приезде на перроне Ленинградского вокзала Алексей Николаевич узнал, что он уже назначен наркомом текстильной промышленности СССР.

Микоян в годы войны

В 1939-1940 годах, как нарком внешней торговли, Микоян вел переговоры с немецкими экономическими делегациями и следил за аккуратным выполнением заключенных соглашений. Хотя сроки поставок немецкого оборудования срывались уже в 1940 году, поезда с продовольствием и сырьем шли из СССР в Германию едва ли не до 21 июня 1941 года.

Война решительно изменила положение и обязанности Микояна.

Еще перед войной, когда под контролем Микояна находились торговля, снабжение, производство товаров легкой и пищевой индустрии, он заявлял: "Мы можем сказать, что когда Красной Армии потребуются во время войны продукты питания, то она получит вдоволь сгущенное молоко, кофе и какао, мясные и куриные консервы, конфеты, варенье и еще многое другое, чем богата наша страна".,

Конечно, снабжение Красной Армии в годы войны было не столь уж обильным, но в основном удовлетворительным. Сразу же после начала войны Микоян возглавил Комитет продовольственно-вещевого снабжения Красной Армии. В 1942 году Анастас Иванович был включен в Государственный Комитет Обороны (ГКО) - высший орган власти в стране на период войны. Заслуги Микояна в снабжении армии были столь бесспорны, что еще в 1943 году, в разгар войны, ему было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Вскоре после начала войны Микоян был включен в Совет по эвакуации, во главе которого был поставлен Н. М. Шверник. Этому Совету пришлось провести громадную работу по эвакуации в восточные и южные районы многих миллионов рабочих и служащих и тысяч промышленных предприятий. К началу 1943 года общее число эвакуированных составило около 25 миллионов человек. Когда Красная Армия, добившись перелома в войне, стала продвигаться на запад, Микоян вошел в Государственный комитет по восстановлению хозяйства освобожденных районов.

Мы должны здесь отметить, однако, не только заслуги Микояна в годы войны. Как член ГКО и Политбюро, Микоян должен нести ответственность за все решения, принятые или одобренные этими высшими партийными и государственными инстанциями. Речь идет, в частности, о выселении целых народностей с их национальной территории на Восток - в так называемые спецпоселения. В самом начале войны такая участь постигла немцев Поволжья, да и всех граждан СССР немецкой национальности. Затем были депортированы многие народности Северного Кавказа и татары из Крыма. В каждом случае вопрос о ликвидации той или иной национальной автономии и выселении целого народа Сталин выносил на утверждение Политбюро ЦК ВКП(б) и ГКО СССР. Справедливости ради надо отметить, что и в данном случае позиция Микояна, пусть и очень незначительно, но отличалась от позиции других членов советского руководства.

Еще в 1951 году в журнале "Социалистический вестник", который издавался группой меньшевиков-эмигрантов и считался одним из органов Социалистического интернационала, было опубликовано свидетельство некоего полковника То-каева, осетина по национальности, перебежавшего якобы на Запад в конце войны или сразу же после ее окончания. Он сообщил, что решение о ликвидации Чечено-Ингушской АССР было принято после обсуждения на совместном заседании Политбюро и ГКО 11 февраля 1943 года. На заседании прозвучало два мнения. Молотов, Жданов, Вознесенский и Андреев предложили ликвидировать Чечено-Ингушскую АССР и немедленно выселить всех чеченцев и ингушей с Северного Кавказа. Ворошилов, Каганович, Хрущев, Калинин и Берия предложили повременить с выселением до полного освобождения Северного Кавказа от немецкой оккупации. К этому мнению присоединился и Сталин. Лишь один Микоян, соглашаясь в принципе, что чеченцы и ингуши должны быть выселены, высказал опасение, что депортация повредит репутации СССР за границей.

Трудные послевоенные годы

После окончания войны Микоян продолжал оставаться заместителем Председателя Совета Министров СССР, одновременно занимая и пост министра внешней торговли. Кроме того, Микоян был вынужден решать и некоторые другие весьма "д,еликатные" вопросы. Именно ему было поручено разобраться в деле бывшего наркома авиационной промышленности Л. М. Кагановича. Не были, конечно, секретом для Микояна и репрессии против большой группы ленинградских руководителей, а также аресты в Москве бывших "ленинградцев" А. А. Кузнецова, М. Родионова, А. А. Вознесенского и председателя Госплана СССР Н. А. Вознесенского, нередко председательствовавшего на заседаниях Совета Министров СССР. Именно с Н. А. Вознесенским Микоян должен был согласовывать свои проблемы. Лишь в редких случаях они обращались к Сталину, который не любил участвовать в заседаниях Совета Министров СССР.

В 1949-1951 годах после конфликта с Югославией волна репрессий прокатилась по странам народной демократии. В период "пражской весны" в Чехословакии были опубликованы материалы, из которых следует, что именно Микоян вел от имени Сталина переговоры с К. Готвальдом, настаивая на отстранении и аресте Р. Сланского.

Репрессии еще раньше коснулись семьи самого Микояна. В конце войны среди детей ответственных работников произошла трагедия. Советский дипломат Уманский был назначен послом в Мексику. С ним должна была выехать из Москвы и вся семья. Однако сын министра авиационной промышленности А. Шахурина, влюбленный в дочь Уман-ского, запретил своей невесте эту поездку. Она отказалась его слушать, и тот застрелил ее и застрелился сам. Началось следствие, в ходе которого выяснилось, что "кремлевские дети" играли в "правительство". Они выбирали наркомов или министров, у них был и свой глава правительства. Прокуратура СССР не нашла во всем этом состава преступления, но Сталин настоял на пересмотре дела. В результате двое детей Микояна" младший Серго и более старший Ваио были арестованы и сосланы. Они были в ссылке сравнительно недолго и вернулись вскоре после окончания войны. На одном из заседаний Политбюро Сталин неожиданно спросил Микояна: что делают его младшие сыновья? "Они учатся в школе"," ответил Анастас. "Они заслужили право учиться в советской школе"," произнес Сталин обычную для него банально-зловещую фразу.

Мы уже говорили выше о сталинских обедах или ужинах. После войны Сталин часто приглашал к себе на дачу членов Политбюро, некоторых министров и военных поужинать и посмотреть кино. Это была почти всегда чисто мужская компания. Жена Сталина покончила с собой еще в 1932 году, и он после этого уже не женился. Члены Политбюро приезжали к нему также без своих жен. Лишь иногда на этих вечерах присутствовала дочь Сталина - Светлана. Сталин часто заводил патефон, ставил пластинку и приглашал всех танцевать. Танцевали они плохо, но отказаться не могли, тем более, что иногда и сам Сталин начинал танцевать. Единственным человеком, у которого это хорошо получалось, был Микоян, но он под любую музыку исполнял какой-нибудь кавказский танец, похожий на лезгинку.

С 1951 года Сталин все реже и реже приглашал к себе Микояна. Его не вызывали даже на заседания Политбюро. На XIX съезде партии Микоян не был избран и в Президиум съезда. Конечно же, речь Микояна на этом съезде изобиловала восхвалениями в адрес Сталина. Микоян был избран в ЦК КПСС и стал членом расширенного состава Президиума ЦК. Но не вошел в более узкий состав Президиума ЦК. Сталин прямо на заседании Пленума обругал Молотова и Микояна и выразил им недоверие. Они защищались, но многие считали их теперь обреченными людьми. Это не мешало Микояну напряженно работать в Совете Министров СССР.

Микоян в 1953"1956 годах

Сразу же после смерти Сталина составы Президиума ЦК КПСС, Секретариата ЦК и Совета Министров СССР были резко сокращены. Анастас Иванович вновь обрел твердое положение в самых высших звеньях советского и партийного руководства. В то время членов руководства в официальных сообщениях перечисляли не по алфавиту, а по месту в партийной иерархии. Хрущев стоял на пятом месте - после Маленкова, Молотова, Берия и Кагановича. Микоян занимал в этих списках восьмое место - после Ворошилова и Булганина

Микоян воздержался, однако, от развернувшейся сразу после смерти Сталина борьбы за власть. Готовясь к аресту Берия, Хрущев посвятил в свой план Микояна в последний момент, уже перед заседанием Президиума ЦК. Но Микоян занял осторожную позицию и не спешил присоединиться к сговору. Позиция Микояна очень беспокоила Хрущева, и он поделился своими опасениями с Маленковым. Но отступать было нельзя, и они открыли заседание Президиума ЦК. Первым выступил Хрущев, подробно обосновал вопрос о необходимости отстранения Берия и выражения ему политического недоверия. После Хрущева выступил Булга-нин, потребовав удаления Берия из руководства. Все остальные участники заседания также поддержали Хрущева. Иначе выступил Микоян. Он согласился со многими обвинениями в адрес Берия, но тут же добавил, что Берия "учтет эту критику, что Берия не безнадежный человек, что в коллективе Берия может работать и что он может быть полезным?

После устранения Берия Микоян по всем основным вопросам поддерживал Хрущева. Он помог реабилитации и возвращению многих своих прежних друзей и сотрудников, некоторые из которых заняли ответственные посты в партийном и государственном аппарате. Он нередко встречался с родными тех своих прежних товарищей, которые были расстреляны. В 1954 году Микоян совершил поездку в Югославию, чтобы подготовить визит в эту страну советской партийно-правительственной делегации и соглашение о примирении.

Незадолго до XX съезда КПСС Хрущев предложил обсудить на съезде вопрос о преступлениях Сталина. Почти все члены Президиума ЦК были против. Микоян не поддержал Хрущева, но и не выступил против. Однако Хрущев вернулся к этому вопросу уже во время работы самого съезда Он заявил, что обратится за решением к делегатам съезда. После трудных дискуссий с членами Президиума было решено, что Хрущев сделает доклад о Сталине на последнем заседании съезда, уже после выборов ЦК. Но еще раньше, за десять дней до того, как Хрущев прочитал свой знаменитый секретный доклад, именно Микоян неожиданно, но вполне определенно и остро поставил вопрос о злоупотреблении властью Сталина. "В течение примерно 20 лет," сказал Микоян," у нас фактически не было коллективного руководства, процветал культ личности". Микоян подверг критике многие ошибки Сталина во внешней политике и заявил, что "Краткий курс истории ВКП(б)" неудовлетворительно освещает историю партии и что много ошибок имеется в последней работе Сталина "Экономические проблемы социализма в СССР". Микоян ие только сказал несколько теплых слов в адрес Косиора и Антонова-Овсеенко, репрессированных и погибших в конце 30-х годов, но и в более общей форме заявил, что в СССР "нет еще настоящих марксистских трудов по истории гражданской войны и что многие партийные деятели времен гражданской войны были неправильно объявлены "врагами народа" и "вредителями". Большая речь Микояна сразу стала центральным событием съезда и вызвала оживленные комментарии международной прессы.

В своей книге "Великий поворот" бывший корреспондент итальянской коммунистической газеты "Унита? Дж. Боффа так описывал выступление Микояна:

"Микоян говорил страстно, быстро, наполовину глотая слова, как будто он боялся, что у него не хватит времени сказать все, что он хочет. Было очень трудно следить за его речью. Но даже немногих фраз в начале речи было достаточно, чтобы захватить общее внимание. Царило абсолютное молчание. Имя Сталина было упомянуто в его речи только один раз. Но критические замечания по адресу умершего вождя были почти свирепы в их категорической определенности. В предшествовавших речах не было ничего подобного этому решительному осуждению. Когда он кончил говорить, зал был охвачен возбуждением. Делегаты громко обменивались мнениями. Следующего оратора никто не слушал".,

После XX съезда именно Микоян руководил формированием примерно ста комиссий, которые должны были выехать во все лагеря и места заключения СССР, чтобы быстро осуществить пересмотр обвинений политических заключенных. Прокуратура СССР, которая до сих пор медленно занималась проведением реабилитаций, вначале возражала против создания таких комиссий, наделенных правами реабилитации и помилования. Но после вмешательства Микояна Генеральный прокурор СССР Р. А. Руденко уступил. Однако тот же Микоян в своих выступлениях перед общественностью настойчиво призывал к соблюдению осторожности и умеренности в критике Сталина. Когда на собрании московской интеллигенции некоторые писатели горячо и убедительно требовали расширения и углубления критики культа личности, Микоян не сдержался и крикнул одному из ораторов: "Вы хотите раскачать стихию?!?

В октябре 1956 года во время политического кризиса в Польше Микоян первым прибыл в Варшаву для оценки его масштабов и характера. В начале ноября в дни восстания в Будапеште Микоян вместе с Сусловым и Жуковым принимал решения, которые привели к его подавлению и формированию новых органов партийного и государственного руководства Венгрии.

Известно, что Микоян был дружен с В. Шеболдаевым, который сменил его как партийный лидер Северного Кавказа. В 1928 году Шеболдаев был расстрелян, и Микоян молча воспринял это известие. Но в 1956 году после реабилитации Шеболдаева Микоян пригласил к себе сына своего погибшего друга и долго рассказывал ему о том, каким хорошим человеком и большевиком был его отец, с которым они вместе работали еще в Бакинской коммуне 1918 года.

Светлана Аллилуева поведала в своей книге "Только один год", что уже после XX съезда КПСС она была приглашена в гости к Микояну и тот подарил ей красивый медальон с портретом Сталина.

От июньского Пленума до XXII съезда КПСС

На июньском 1957 года Пленуме ЦК КПСС, так же как и на предшествовавшем ему заседании Президиума ЦК Микоян твердо стоял на стороне Хрущева. Только на Пленуме Микоян выступал дважды и говорил каждый раз больше часа. В сущности, из членов сталинского Политбюро Микоян оказался единственным человеком, который поддержал Хрущева. После июньского Пленума Анастас Иванович входил в число трех-четырех наиболее влиятельных людей в партии и государстве. Он часто выполнял ответственные дипломатические поручения, совершая официальные и неофициальные поездки в Индию, Пакистан, Китай и некоторые другие страны. В январе 1959 года Микоян прибыл в США, чтобы открыть советскую выставку и провести переговоры о возможном визите Хрущева в Америку. Микоян часто и успешно выступал в различных аудиториях в США, и ему даже задали в шутку вопрос: не собирается ли он выставить свою кандидатуру в сенат" Не слишком успешной была лишь встреча Микояна с руководством американских профсоюзов, где его встретили не особенно дружелюбно и почти загнали в угол вопросами. В конце встречи Микоян с удивлением заметил: "Руководители американских профсоюзов относятся к Советскому Союзу более враждебно, чем американские капиталисты, с которыми я встречался".,

Микоян оказался первым из советских руководителей, посетивших Кубу после победы там революции. На встречи с Микояном и Кастро стекались громадные толпы кубинцев. Анастас Иванович вел переговоры о советском кредите Кубе, закупке кубинского сахара и установлении дипломатических отношений. На Кубе жил в это время Эрнест Хемингуэй, и Микоян посетил его. Подарил писателю двухтомник его избранных произведений, недавно вышедший в СССР, но не смог внятно ответить на вопрос писателя, почему в СССР не издан до сих пор его главный роман - "По ком звонит колокол", о гражданской войне в Испании. Микоян обещал писателю разобраться в этом вопросе. Конечно, Микоян знал, что против издания романа возражала Долорес Ибаррури; Хемингуэй отнюдь не собирался идеализировать в романс эту прославленную революционерку. Все же после возвращения Микояна вопрос об издании романа обсуждался на Президиуме ЦК и был решен положительно. Роман был переведен на русский язык, отрывок из него опубликовала "Литературная газета". В журнале "Звезда? (? 1 за

1964 г.) появилась даже статья Р. Орловой "Ореволюции и любви, о жизни и смерти... К выходу романа Э. Хемингуэя "По ком звонит колокол". Но Хемингуэй еще в 1961 году покончил жизнь самоубийством, и издание романа было задержано. Он вышел лишь тиражом в две тысячи экземпляров - "д,ля служебного пользования" - и только в 1968 году, наконец, был включен в собрание сочинений писателя.

На XXII съезде партии выступление Микояна не было в центре внимания, он мало говорил о преступлениях Сталина, но критиковал "антипартийную" группу Молотова, Маленкова, Кагановича.

Хрущев нередко привлекал Микояна и к решению различных идеологических вопросов. Именно Микояну было, например, поручено разобраться в деле академика А. М. Дебо-рина. Деборин был одним из наиболее известных советских философов 20-х годов, видным организатором философского образования в стране. Он создал свою группу "д,иалектиков", или "д,еборинскую школу", которая вела активную дискуссию против так называемых "механистов". По инициативе Сталина школа Деборина была вначале идейно опорочена как группа "меньшевистствующих идеалистов", а в конце 30-х годов почти все "д,еборинцы" были арестованы. Сам академик не был арестован, но он не имел возможности ни выступать, ни печататься. Микоян, конечно, и сам не понимал, что означает словосочетание "меньшевиствующий идеализм". Однако он не стал разбираться в хитросплетениях философских дискуссий 20-х годов или добиваться формальной отмены постановлений ЦК партии по философским вопросам, но дал указание опубликовать ряд больших работ Деборина по истории социологии и философии, которые были написаны еще в 30?40-е годы. Деборину дали также возможность вести группу аспирантов.

Получив от Твардовского рукопись повести А. Солженицына "Один день Ивана Денисовича", Хрущев не только сам прочел повесть, но и дал ее Микояну. Микоян высказался положительно о публикации повести, после чего Хрущев передал решение этого вопроса на рассмотрение Президиума ЦК КПСС.

Конечно, Микояну давали и более трудные поручения. Когда в Грозном вспыхнули беспорядки в связи с неприязненными отношениями между русским населением и возвратившимися в республику чеченцами и ингушами, именно Микоян вылетел в Чечено-Ингушскую АССР, чтобы урегулировать конфликт. Дело обошлось без кровопролития и массовых арестов. Но на следующий год в Новочеркасске во время волнений горожан, вызванных плохим продовольственным снабжением и повышением цен на мясо, молоко, масло и сыры, демонстрация рабочих была подавлена с помощью войск. Многие были арестованы. В это время здесь находились Микоян и Суслов. Позднее в частных разговорах вину за кровопролитие Микоян возлагал на Суслова, заявляя, что лично он считал возможным провести переговоры с представителями рабочих. Невозможно установить точность этих свидетельств.

Кубинский кризис

В конце 1962 года Микояну пришлось сыграть свою самую важную "р,оль" в мировой дипломатии. Это было в дни Карибского, или Кубинского, кризиса, когда СССР и США в течение нескольких дней находились на волосок от войны. За весь период после второй мировой войны мир не знал более опасного кризиса.

Карибский кризис был вызван, как известно, установкой на Кубе советских ракет среднего радиуса действия, оснащенных ядерным оружием. Это решение Хрущева было попыткой одним ударом изменить в пользу СССР стратегическое положение в мире и уравнять таким образом шансы СССР и США в возможностях нанесения ядерного удара с близкого расстояния. Куба могла стать в данном случае важнейшей советской военной базой, находившейся в непосредственной близости от США. Известно, что Советский Союз был со всех сторон окружен американскими военными базами, а адоль морских границ СССР в воздухе неизменно находились американские бомбардировщики с атомными бомбами на борту. Однако Хрущев и его советники неправильно оценивали возможную реакцию США на советские действия. Неудача прямого вторжения на Кубу не остановила многочисленных попыток США свергнуть режим Фиделя Кастро. Когда президенту Кеннеди доложили данные фоторазведки, что СССР начал размещение и монтаж на Кубе ракет "земля-земля", то Национальный Совет Безопасности США принял решение любыми средствами воспрепятствовать установке советских ракет, которых было достаточно, чтобы в несколько минут стереть с лица земли десятки американских городов. Воздержавшись от немедленной интервенции и бомбардировки острова, чего требовали многие американские политики и военные, президент Кеннеди принял твердое решение - начать военную атаку против Кубы, только если дипломатические усилия не приведут к быстрому успеху. 250 тысяч солдат и 90 тысяч морских пехотинцев стали готовиться к этой операции. Армия, флот и авиация США были подняты по тревоге во всех частях света. С одобрения западных стран США объявили морскую блокаду Кубы.

Хрущев был обеспокоен реакцией США. Он не хотел войны, но события неумолимо развивались в сторону военного конфликта. В ответ на удар по Кубе Хрущев мог оккупировать Западный Берлин, ио и это было бы почти наверняка началом войны с Западом. Хрущев пробовал искать компромисса, но Фидель Кастро самым решительным образом возражал против удаления советских ракет с Кубы. Кастро даже распорядился окружить район установки ракет своими солдатами.

Нужен был умелый, авторитетный и умный посредник. Выбор пал на Микояна, который еще в 1959 году немало времени провел на Кубе, где подписал первые очень важные для Кубы соглашения по торговле и о хозяйственной помощи молодой республике. Микоян открыл здесь и первую советскую выставку. Получив новое поручение, он немедленно вылетел на Кубу. Роль Микояна в дни кризиса была исключительно велика. Он работал день и ночь, обсуждая различные предложения о ликвидации кризиса и проводя крайне сложные переговоры. Приходилось удерживать от необдуманных действий и Хрущева, который вначале отдал приказ ускорить монтаж ракет на Кубе. Работы на стартовых площадках велись круглосуточно. Одновременно шла быстрая выгрузка ящиков с военными грузами и монтаж стратегических бомбардировщиков "Ил-28". Назвав объявление морской блокады Кубы "бандитизмом" и "безумием выродившегося империализма", Хрущев дал указание капитанам советских судов, приближавшихся к линии блокады, не считаться с ней и продолжать путь к кубинским портам. Положение ухудшалось с каждым днем, даже с каждым часом. Перелом в развитии кризиса назрел только 26"27 октября 1962 года, когда Хрущев впервые публично признал наличие советских наступательных ракет на Кубе и когда стало очевидно, что действия США - не простая демонстрация. Хрущев согласился убрать ракеты с Кубы в ответ на снятие блокады и обязательство США не вторгаться на ее территорию. Кеннеди согласился с этим предложением. Было принято и негласное решение - убрать американские ракеты с территории Турции и уменьшить присутствие США на военной базе Гуантанамо на Кубе. Вскоре советские ракеты и бомбардировщики были демонтированы и увезены с Кубы, причем американским специалистам и экспертам ООН разрешили осмотреть суда, увозящие советское оружие. Кризис был ликвидирован с минимальной потерей престижа СССР. Отношения СССР и США даже улучшились, что позволило в 1963 году заключить договор о частичном запрещении испытаний ядерного оружия - одно из важнейших соглашений в области ограничения гонки вооружений и охраны окружающей среды

Роль Микояна в дни Карибского кризиса была очень значительна, хотя он действовал чаще всего в тени в качестве посредника между Хрущевым, Кеннеди и Кастро. Во время одного из полетов в Вашингтон у самолета "Боинг" загорелся сначала один, а потом и второй мотор. Внутри салона началась паника. Микоян был здесь с группой советских экспертов, среди которых находился и один из его сыновей. Микоян призвал к спокойствию. "Будьте мужчинами"," сказал он и продолжал беседовать со своими спутниками на темы, далекие от их вероятной и скорой гибели. К счастью, экипаж сумел справиться с ситуацией и посадить самолет.

В дни Карибского кризиса умерла в Москве жена Микояна - Ашхен, с которой он прожил в мире и согласии больше сорока лет. Но Микоян не смог присутствовать на похоронах. Ее хоронили трое их сыновей (пятый сын Микояна погиб в. годы Отечественной войны), внуки, а также младший брат Анастаса? Артем Микоян, известный авиаконструктор, академик и генерал, создатель многих сверхзвуковых самолетов-истребителей.

После окончания Карибского кризиса Микоян не сразу вернулся в Москву. Он пробыл несколько дней в США, вел переговоры с Кеннеди. И ровно через год Микоян снова вылетел в США во главе делегации СССР, которая присутствовала на похоронах Джона Кеннеди, убитого в Далласе из снайперской винтовки

Председатель Президиума Верховного Совета СССР

В 1963 году Л. И. Брежнев был избран вторым секретарем ЦК КПСС. Возник вопрос о переизбрании Председателя Президиума Верховного Совета СССР. В июле 1964 года на этот пост был избран Микоян. В августе того же года Микоян подписал Указ о реабилитации немцев Поволжья и других лиц немецкой национальности, незаконно осужденных и депортированных в восточные районы СССР еще в 1942 году. Однако Немецкая автономная область в Поволжье не была восстановлена, и многие проблемы национальной жизни советских немцев так и не решились. Хрущев обсуждал с Микояном планы реорганизации Верховного Совета СССР и расширения его функций в системе высших органов власти. Предполагалось, в частности сделать более длительными и деловыми сессии Верховного Совета. У Хрущева в этот период возникла идея превратить Верховный Совет в некоторое подобие социалистического парламента, и он считал Микояна подходящей фигурой для руководства этой реформой, которая, однако, не была даже начата.

Всего через три месяца после своего избрания главой государства Микоян подписал Указ об освобождении Хрущева от обязанностей Председателя Совета Министров СССР. Первым секретарем ЦК КПСС стал Брежнев, главой Совет ского правительства - Косыгин.

В западной печати появлялись сообщения о том, что Микоян якобы играл видную роль в подготовке смещения Хрущева и что он выехал в начале октября 1964 года на юг вместе с Хрущевым, чтобы отвлечь и быстро парализовать его возможные ответные действия. Это явные домыслы. Микоян действительно отдыхал в октябре 1964 года недалеко от Хрущева, и их обоих вызвали в Москву на заседание Президиума ЦК. Но все факты свидетельствуют о том, что Микоян был единственным членом Президиума ЦК, кто не участвовал в предварительных переговорах о смещении Хрущева. На расширенном заседании Президиума ЦК КПСС 13 октября только Микоян защищал Хрущева. "Хрущев и его политика мира," говорил Микоян," это важный политический капитал партии, которым нельзя пренебрегать". Поздно ночью был сделан перерыв, и Хрущев вернулся домой отдохнуть. Здесь он понял, что сопротивление уже бесполезно, и первым, кому он позвонил, был Микоян. Хрущев сказал ему, что согласен написать заявление об отставке.

Микоян был, вероятно, единственным из членов Президиума ЦК, кто в своих устных выступлениях о результатах октябрьского Пленума ЦК КПСС говорил не только о недостатках, но и о заслугах Хрущева. Микоян говорил, например, на партийном собрании завода "Красный пролетарий" в декабре 1964 года

"Заслуг Хрущева мы отрицать не можем, они большие в борьбе за мир, в ликвидации последствий культа личности, в развертывании социалистической демократии, в подготовке и проведении важнейших съездов - XX, XXI, XXII, в принятии Программы партии. Но чем дальше, тем больше у т. Хрущева накапливались ошибки и серьезные недостатки в его работе и руководстве. Эти недостатки были в значительной мере порождены субъективными моментами, влиянием возраста и склеротического состояния. Хрущев стал раздражителен, суетлив, несдержан, неспокоен. Больше трех часов на одном месте он работать не мог, он тянулся к беспрерывному движению, к поездкам. У него была склонность во всех своих мероприятиях к импровизациям, к решению задач с ходу... Раздражительность, нетерпимость к критике - эти черты не нравились даже тем товарищам, которых он выдвинул на руководящую работу. Когда стало плохо в сельском хозяйстве Хрущев не стал искать глубоких объективных причин, а встал на путь дерганья людей, перемещения их... Хрущев страдал организационным зудом, склонностью к беспрерывным реорганизациям... Считаю, что с Хрущевым поступили по Уставу. Весь состав Президиума остался почти без изменений. В составе Президиума три поколения: ста рое - это я и Шверник; среднее - это Брежнев, Косыгин Подгорный; молодое - Шелепин, хотя по возрасту он не так уж молод. Брежневу и Косыгину по 56 лет. Шелепи-ну - 46 лет... Итак, сделано хорошее дело. Сейчас в руководстве ЦК создана нормальная обстановка, все высказываются свободно, а раньше говорил один Хрущев. Сейчас на деле осуществляется ленинское руководство, ЦК имеет большой опыт, изменения пойдут на пользу народу, и скоро он почувствует это на деле"'.

В нашей стране пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР не является особенно обременительным. Однако Микоян был не только формальным главой государства. Огромный опыт, знания, гибкий ум, престиж одного из последних членов ленинской "г,вардии" делали его весьма влиятельным деятелем в составе нового "коллективного руководства". С ним нельзя было не считаться. Умный и осторожный, он не давал, казалось бы, никакого повода для устранения его от власти. И все же такой повод был найден. Через некоторое время после октябрьского Пленума в ЦК КПСС было принято решение - не оставлять на активной политической и государственной работе членов партии старше 70 лет. В принципе это было разумное решение. В 1964 году большинству членов Президиума и Секретариата ЦК не исполнилось еще 60 лет. 82-летний О. Куусинен умер в мае 1964 года. 76-лстний Н. М. Шверник занимал пост Председателя Контрольной партийной комиссии - этот пост не требовал слишком большой активности.

Из "стариков" под новое решение подпадал только Микоян - в ноябре 1964 года ему исполнилось 69 лет. Через год - в конце ноября 1965 года - Анастас Иванович подал заявление об отставке, ссылаясь на преклонный возраст. Отставка была принята.

Работа Микояна в Президиуме Верховного Совета не была отмечена особо яркими событиями. Упомяну лишь о Якубовиче, бывшем сотруднике Наркомата торговли, который был освобожден после 25-лстнего заключения, но не был реабилитирован и остался жить в Караганде в Тихоновском доме инвалидов. Здоровье Якубовича несколько поправилось, и он стал писать небольшие литературные эссе, пьесы на исторические темы и очерки о тех деятелях большевистской партии, которых он когда-то встречал (о Каменеве, Зиновьеве, Троцком, Сталине). В 1964 году Якубович смог приехать в Москву Я помог ему тогда перепечатать его записи на пишущей машинке - это было время, когда начинался так называемый "самиздат". По совету друзей Якубович написал письмо Микояну с просьбой помочь в реабилитации. Многие думали, что новый "всесоюзный староста" ие обратит внимания на трудности своего бывшего сотрудника Но Микоян принял Якубовича. Он сразу сказал, что пока еще не может помочь в разбирательстве политических судебных процессов 1930"1931 годов. Ведь еще не были пересмотрены политические процессы 1936"1938 годов. Однако Микоян позвонил первому секретарю ЦК КП Казахстана Д. А. Кунаеву и попросил улучшить условия жизни Якубовича, который, как сказал Микоян, несправедливо пострадал в годы культа. Якубович не просил о переезде в Москву. Ему выделили в доме инвалидов отдельную комнату и назначили пенсию в 120 рублей в месяц, что позволило ему потом больше работать и чаще бывать в Москве

Микоян был осторожен и старался не вступать в конфликт с Брежневым.

Уже в мае 1965 года в связи с 20-й годовщиной победы в Отечественной войне нашей пропагандой все более настойчиво стала проводиться частичная реабилитация Сталина. Когда на торжественном юбилейном собрании Брежнев произнес имя Сталина, большая часть зала зааплодировала. Микоян отнюдь не возражал против подобного изменения акцентов в агитации и пропаганде. На партийном собрании того же завода "Красный пролетарий", где Микоян 14 мая 1965 года выступил с небольшой речью, ему были переданы две записки, которые он прочел. В одной из них было сказано: "Я видел по телевидению, какими аплодисментами были встречены слова Брежнева о Сталине. Как Вы к этому относитесь"? В другой говорилось: "Почему, вспоминая о Сталине как главе Государственного Комитета Обороны, Брежнев ничего не сказал о вине Сталина в наших поражениях в первые месяцы войны" Почему Брежнев не сказал, что перед войной было арестовано и уничтожено много тысяч коммунистов, что Сталин отверг предупреждение о готовившемся нападении Гитлера??

' Микоян ошибается, указывая возраст своих коллег. В 1964 году в декабре Брежневу исполнилось 58 лет, а Косыгину было 60.

Отвечая на эти вопросы, Микоян заявил- "Брежнев совершенно правильно сказал о Сталине. Сталин действительно возглавлял Государственный Комитет Обороны и осуществлял руководство по мобилизации отпора врагу, и здесь он играл выдающуюся роль. Это соответствует исторической правде. Что касается виновности Сталина, затронутой в записке, то ЦК, обсуждая доклад Брежнева, не счел целесообразным в юбилейную дату на торжественном собрании, посвященном победе над гитлеризмом, говорить о недостатках и просчетах Сталина. Сталин во время войны делал меньше ошибок, чем до войны и после войны с 1948 года, хотя у него и в это время были серьезные ошибки: разгром кадров, выселение народностей с Кавказа, "ленинградское дело". А в целом его вклад в обеспечение победы не следует умалять... жизнь" сложное дело. Люди меняются, они совершают ошибки, их много у каждого. Наша жизнь полна страстей. Придет время, они улягутся, все успокоится, займет место здравый смысл"

Процедура ухода Микояна с поста главы государства была обставлена весьма торжественно. Произносились благодарственные речи. Микоян был награжден шестым орденом Ленина. Он остался при этом не только депутатом Верховного Совета от одного из округов Армении, но и членом Президиума Верховного Совета СССР. На XXIII съезде КПСС в 1966 году и на XXIV в 1971-м Микоян избирался членом ЦК. Но он уже не входил в состав Политбюро.

Микоян в последние годы жизни

В последние годы своей жизни Микоян все меньше и меньше уделял внимания государственным делам. Он не искал встреч с Брежневым или Косыгиным, но ни разу не посетил также и Хрущева. В 1967 году Микоян проявил интерес к судьбе советского историка А. М. Некрича, исключенного из партии за книгу "1941. 22 июня". Она вышла в свет еще в 1965 году и была разрешена к изданию советской цензурой. Микоян попросил своих друзей дать ему для чтения книгу Некрича и некоторые материалы по его делу. Он выразил удивление, что Некрича исключили из партии, но не стал вмешиваться. .

Хотя Микоян отошел от власти без конфликтов и оставался все еще членом ЦК КПСС и членом Президиума Верховного Совета СССР, его неожиданно лишили ряда привилегий. Особенно болезненным было для него распоряжение покинуть государственную дачу под Москвой. Это был большой дом, почти имение, в котором до революции жил богатый кавказский купец и где после революции Микоян прожил с семьей половину своей жизни. В несколько раз было сокращено и число людей, обслуживавших Микояна.

Еще во времена Хрущева все ответственные работники ЦК КПСС были "р,аскреплены" по различным первичным партийным организациям. Микоян встал на учет в партийной организации завода "Красный пролетарий". Микоян регулярно приходил на партийные собрания и конференции этого завода, иногда выступал с речами или отвечал на многочисленные записки.

Однажды, это было в 1969 или 1970 году, меня позвали на собрание в научный институт, где работал директором П. Л. Капица. Ожидалось выступление Микояна. Зал был переполнен, но Микояна встретили более чем холодно, многие видели в нем в первую очередь соратника Сталина. Только один из сидевших в зале вдруг вскочил и стал аплодировать, но его никто не поддержал. Микоян не смутился. Без всяких бумажек, не поднимаясь на кафедру, Микоян рассказал нам несколько интересных эпизодов из истории 20-х годов. Потом он привел немало примеров бессмысленных и жестоких репрессий Сталина в среде ученых и технической интеллигенции. Микоян, естественно, осудил эти преступления. Аудитория слушала выступающего со все большим вниманием. Рассказав о некоторых проблемах торговли и снабжения в 30-е годы и в годы войны, Микоян незаметно перешел к истории Карибского кризиса, и все мы впервые узнали о той большой роли, которую сыграл он в предотвращении войны, да и вообще о том, насколько СССР и США были близки в те дни к катастрофе. В заключение Микоян рассказал о похоронах Кеннеди, в которых приняли участие почти все главные политические деятели западного мира. Микоян представлял в Вашингтоне СССР и вел с некоторыми из деятелей Запада неофициальные переговоры. Закончив свое выступление, Микоян умело и остроумно ответил на многочисленные вопросы, в том числе и весьма щекотливые. Когда председательствующий объявил об окончании вечера, слушатели встали и устроили Микояну овацию.

В середине 60-х годов Микоян начал писать мемуары. Отрывки из них публиковались в ?Юности" и других журналах. Потом начали появляться книги: "Мысли и воспоминания о Ленине? (1970), "Дорогой борьбы" (1971), "В начале двадцатых..." (1975).

Воспоминания Микояна вызвали большой интерес, их перевели и издали во многих странах. Но издавать да и писать эти мемуары становилось все труднее. Как свидетельствует сын Анастаса Ивановича Серго Микоян - уже "Вторая книга, названная "В начале двадцатых...", подверглась суровому редактированию и даже неавторским дополнениям, сделанным по требованию отнюдь не всегда последовательных рецензентов. Если речь, например, шла о том, что особенно запомнилось автору на X и XII съездах партии, рецензентом отмечалось, что работа съезда этим не ограничивалась и что нужны дополнения. Вместе с тем автору бросали упрек, что он должен писать не историю партии, а личные воспоминания. Зато когда рецензент переходил именно к воспоминаниям личного характера, то обвинял автора в субъективных оценках или даже нескромности. Оценки дискуссий, отдельных лиц предлагалось переписать и дополнить в духе тогдашних изданий "Истории КПСС". Микоян возмущался, спорил. Однако желание видеть свои воспоминания опубликованными при жизни (а ему уже было почти 75) заставляло уступать. Ему вписывали целые пассажи (например, против Бухарина), вычеркивая многое, что автору было дорого. Сегодня мы можем по-разному относиться к этому, даже упрекнуть его в подобной уступчивости, однако следует учитывать, что ои не видел просвета в застойной атмосфере тех лет, а собственных лет ему оставалось все меньше и меньше. ...Эту вторую книгу все же выпустили в 1975 году, без фотографий и малым тиражом".,

Было известно, что Микоян иаписал и даже подготовил к изданию еще одну книгу: "Годы, события, встречи". В тематическом плане Издательства политической литературы она была объявлена на 1978 год. Как правило, я делал предварительные заказы на интересующие меня книги этого издательства. Но книгу Микояна я не получил, не появилась она и в библиотеках. Сегодня его сыи внес на этот счет ясность: "С третьей книгой дело обстояло еще хуже. Ко времени работы над ней А. И. Микоян уже не избирался членом ЦК КПСС, в котором состоял с 1922 года, не выдвигался в депутаты Верховного Совета СССР. Правда, иногда ему делались предложения развить в какой-нибудь статье или речи тему "От Ильича до Ильича...", и тогда, мол, "все будет хорошо". Но он категорически отвергал такого рода предложения... Третью книгу еще более жестко рецензировали и, соответственно требованиям, редактировали. Все это продолжалось долго, мучительно долго для автора, которому уже минуло 80 лет. А через 2 месяца после его смерти, в декабре 1978 года, меня вызвали в издательство и вернули последний вариант рукописи, сообщив, что книга исключена из плана".,

По свидетельству Серго Микояна, литературное наследие его отца еще достаточно велико. Ожидают издания книга очерков о Великой Отечественной войне и книга очерков о различных зарубежных миссиях автора. Некоторые из этих очерков уже опубликованы в "Огоньке" и в журнале "Вопросы истории". Но Микоян воздержался написать что-либо о временах и деяниях Сталина или Хрущева и их окружении. По этим книгам мы можем судить о его исключительной памяти. Микоян рассказывает читателям о мелких разногласиях в Нижегородском губкоме партии в 1921"1922 годах, но он ничего не говорит о деятельности Политбюро конца 20-х годов, а тем более о событиях 30-х годов. Осторожность оставалась характерной чертой Микояна до самых последних дней его жизни. "Какую бы историю мы имели, если бы Анастас Микоян дал нам свои истинные воспоминания!" - восклицал американский советолог и историк А. Улам в своей книге о Сталине. "Размышляя об искусстве политического продвижения," писал далее Улам," мы обращаемся обычно к примеру Талейрана. Но Талейран был дилетантом, а не профессионалом по сравнению с Микояном". Когда Улам писал свою книгу, Микоян был еще жив, и потому к сказанному выше Улам добавлял: "Когда Микоян умрет, мы можем быть уверены, что его убитые горем коллеги будут нервозно и Тщательно изучать каждый лоскуток бумаги, который он оставит".,

Улам был близок к истине. Микоян мало писал, и свои воспоминания он наговаривал на магнитную ленту. Большая часть ее сохранилась у родных. Но, кроме того, в московской квартире Анастаса Ивановича имелся огромный сейф, о содержимом которого никто, кроме самого хозяина, не знал. Как только стало известно о смерти Микояна, в его квартиру пришли сотрудники из Института марксизма-ленинизма и из органов, которые принято у нас называть "компетентными". У них был мандат на осмотр архива, и они унесли все бумаги, которые считали нужным изъять. Однако никто из них не мог вскрыть сейф Микояна. Потребовалась тщательная работа специалистов по сейфам. Его содержимое также было изъято "д,ля изучения". Такова, впрочем, судьба личных архивов почти всех людей, занимавших очень ответственные посты.

Смерть Микояна

С 1975 года Микоян уже не участвовал в работе Верховного Совета и почти нигде не выступал. На XXV съезде КПСС в 1976 году Микоян не присутствовал и не был избран в новый состав ЦК. Он вел теперь жизнь пенсионера, встречаясь с немногими из оставшихся в живых друзьями и многочисленными членами своей семьи. Микоян часто болел. В середине октября 1978 года у него появились признаки сильного воспаления легких. Спасти его не удалось, и 21 октября 1978 года Микоян умер.

Вопрос о похоронах таких людей, как Микоян, решается у нас в стране не родственниками. В извещении о смерти Микояна, появившемся 23 октября в газетах, ничего не говорилось о времени и месте похорон. Краткость этого извещения и фраза о смерти "старейшего члена КПСС, персонального пенсионера Микояна Анастаса Ивановича" казались веским основанием для предположения, что похороны Микояна будут проходить так же, как и похороны Хрущева, гроб с телом которого сразу из морга отвезли на Новодевичье кладбище. Даже сыновья и родственники Микояна не знали - будет ли вообще проводиться гражданская панихида. Решение о процедуре похорон было принято только 23 октября. 24 октября в "Правде" и других газетах был опубликован некролог, подписанный всеми членами Политбюро ЦК. Однако и в этот день в печати не было никаких сведений о месте и времени прощания с бывшим Председателем Президиума Верховного Совета. Это дало повод друзьям говорить о "полусекретных похоронах" Микояна. Гражданская панихида состоялась 25 октября в зале Дома ученых на Кропоткинской улице. Доступ к гробу не был свободным, и время прощания было ограничено несколькими часами. Мимо гроба проходили в основном специально отобранные делегации некоторых московских заводов и учреждений. "Неорганизованные" граждане в здание Дома ученых не допускались. В Москву прилетели представители Армении во главе с руководителями этой республики. Они встали в почетный караул у гроба своего земляка.

Молодой Микоян хоронил Ленина. Он сопровождал его гроб от Горок в Москву и стоял на сколоченной наспех трибуне на Красной площади. Микоян хоронил Сталина и выносил гроб с его телом из Дома Союзов. Когда умер Хрущев, на его могилу был положен венок "Дорогому другу от А. И. Микояна". Теперь хоронили самого Микояна. В почетный караул возле гроба становились по очереди министры СССР, члены Президиума Верховного Совета СССР. В середине дня для прощания с Микояном прибыли члены Политбюро: Л. И. Брежнев, В. В. Гришин, А. П. Кириленко. А. Н. Косыгин. М. А. Суслов. Д. Ф. Устинов, Б. Н. Пономарев.

Мы не будем пересказывать здесь те речи, которые произносились в Доме ученых и на траурном митинге, состоявшемся в тот же день на Новодсвичьем кладбище. Политическое долголетие Микояна объясняется не только удачей или хитростью, гибкостью, умением уступать силе или идти на компромиссы. Дело было, пожалуй, не в исключительных дипломатических, а скорее в исключительных деловых талантах этого человека. Это сумел оценить даже Сталин: в конце концов из-за плохого снабжения происходили многие революции и не только в России.

Микоян часто смотрел смерти в лицо. Его могли бы похоронить в 1920 году в Баку среди его друзей - бакинских комиссаров. Его могли бы расстрелять в 1937 году, как многих других членов ЦК и наркомов. Впрочем, его прах мог бы покоиться на Красной площади возле Мавзолея Ленина. Он же нашел свой последний покой рядом с могилой своей жены Ашхен на Новодсвичьем кладбище.

(Продолжение следует.}

И НИКАКИХ ГВОЗДЕЙ...

Читатели разных поколений продолжают "р,азмышления 35-летней" (Н. Шантырь. "Оттого, что в кузнице не было гвоздя", М 9, 1988 г.)

ПРОБЛЕМЫ ОБРАЗОВАНИЯ, ПРОФЕССИОНАЛИЗМА И КОМПЕТЕНТНОСТИ занимают меня с давних пор. Музыкальное образование выражает лишь общее состояние образования вообще. В общеобразовательной школе учатся все дети, то есть все будущие граждане. А будущие граждане должны не только учиться, но воспитываться. (На Лицее висит доска: "Здесь воспитывался Александр Сергеевич Пушкин".,) А наши дети проводят в школе 10 лет (!) с полным отсутствием интереса к чему бы то ни было и, уж конечно, с полным непониманием своей будущей социальной роли. Моя дочь училась в нормальной хорошей ленинградской школе, где по основополагающему мировоззренческому предмету - литературе - из трех педагогов у двух ?хромала" грамотность, все были с ограниченной эрудицией, но подчас с большим самомнением. Всякое необычное, то есть неудобное проявление со стороны ученика вызывало либо ярость, либо зависть, и одна расплата - плохая оценка... Как воспитать будущего гражданина? Как заставить душу трудиться? Как поверить подросткам в Правду?

Уже приелся пример о Моисее, водившем 40 лет свой народ по пустыне после выхода из Египта, чтобы вырастить новое поколение, не знавшее рабства.

В Японии значительно быстрее достигли поразительного эффекта: 2"3 года ушло на переподготовку педагогов, разосланных в высокоразвитые страны, и 10 лет на воспитание растущего поколения, которое коренным образом изменило положение государства внутри и на мировой арене.

Амосов считает, что у нас уйдет 7"10 лет...

Однако из истории нашей мы знаем, что от Петра 1 с его идеей "образовывайтесь" до Радищева с его идеей "освобождайтесь" прошло почти столетие...

Так что придется запастись терпением...

Наталия ГУТМАН г. Ленинград

ВЫ ПИШЕТЕ О СВОЕМ НЕВЕРИИ в то, что кто-то имеет все и при этом чист.

Сам по себе аскетизм сомнителен. Тем более что его исподволь пытаются навязать. Наши записные идеологи, правда, не столь прямолинейны, как Мао с его: "Бедность - это хорошо". Но, будучи его умственными и духовными родственниками, исповедуют этот лозунг негласно.

Но если вы выбираете борьбу, а не безгласное, безропотное существование, то аскетизм из цели переходит в разряд вынужденных средств. При этом он обнаруживает довольно любопытные свойства. Будучи не совсем удобен и приятен для "внутреннего употребления", он отвратителен для вашего противника, которому вы его навязали я качестве дуэльного оружия. В основном поэтому "Чистая правда со временем восторжествует, если... проделает то же, что явная ложь!".,

Если серьезно, то я не исповедую аскетизм, тем более его не проповедую... А исповедую, готов исповедовать одно: свободу. Свободу как основу и как гарантию развития личности.

Вот эту свободу никто вам не даст. Ее необходимо завоевывать, а это мадам с весьма своеобразными вкусами. Ее мало интересует дефицитность одежд, в которые вы облачены, утонченность ваших пристрастий, импозантность ваших манер. Ее разбаловали рыцари, которые бестрепетно бросали на ее алтарь свои жизни... Нужно делать выбор и, выбрав действительно в пользу свободы, жить по необходимости, но не покоряясь случайным обстоятельствам, а преодолевая их, осуществляя ВНУТРЕННЮЮ СВОБОДУ как свойство своей личности...

...А вот это вопрос по существу: кто поможет сделать этот выбор".,. "Серьезная музыка?? Искусство соцреализма? Его жрецы" Наши политические лидеры"

Кто"

ТОЛСТУНОВ А. Я. г. Шостка

ВРЯД ЛИ ВАМ БУДЕТ ИНТЕРЕСНО и приятно получить письмо от человека, который обществом признан особо опасным рецидивистом, который даже по закону не подлежит исправлению, который одет в унизительную полосатую робу. Я Вам ровесник, а уже прожито 10 жизней, вернее, увидено и пережито на 10 жизней. А ведь таких, как я, тысячи - имею в виду тех, кто находится здесь или вообще без вины, или с виной, но не такой тяжкой, в какой его обвинили.

Недавно хотел написать прошение о помиловании, а столкнулся с парадоксом. Оказывается, чтобы подать это прошение, нужно полностью осознать свою вину, 1000 раз покаяться в содеянном. А если я не совершал этого преступления? Если мне не в чем каяться" Что тогда? Конечно, я досижу эти 10 лет, не так уж много осталось, а что дальше? Было все: семья, сын, положение, был с отличием окончен техникум, потом институт - правда, не до конца. А сейчас все потеряно без возврата. Согласитесь со мной, что когда освободишься в 39 лет, то уже начинать все сначала поздно, да и нет смысла... Знаете, какое я сказал последнее слово на суде" Что суд совершит ошибку, осудив меня, но если все же осудит, то единственный правильный приговор будет - расстрел, т. к. после освобождения, потеряв все, я буду действительно опасен... Рубикон мной уже перейден, осталось немного" завершить жизнь; увы, иногда итоги подводятся задолго до смерти. А как бы Вы поступили на моем месте?

ПОЖЕМСКИЙ Сергей, Красноярский край

ВЫ ПРИГЛАШАЕТЕ К СПОРУ с Вами. Мнение человека, принадлежащего к другому "легендарному" поколению, который почти вдвое старше Вас, думаю, Вам небезынтересно. Дистанция порядочная, но она не мешает мне быть Вашим "заединщиком?! Не цеховое пристрастие - я несколько лет учился игре на скрипке - лежит в основе единения. Так сложилось, что я стал "композитором" в области создания новой техники. И здесь я в полной мере познал могучее давление Системы. Стало быть, наше единение уходит корнями в отношение к Системе. Меня, да и все мое поколение неимоверно оболванивали, начиная со школьной ска/ньи. Я - школьник - спорил с человеком, называвшим "вождей" бандой грабителей. С тем я переживал блокаду, самые трудные месяцы, когда смерть косило людей штабелями, с тем я и пошел на фронт. Ленинградский.

XX' съезд открыл мне глаза. Увы, многим это и сейчас не под силу: так вросли в роль рабов, что не могут отмежевать себя от Системы. Не могу отрешиться от мысли, что Система им что-то такое дала, чего они никак не добыли бы в честном конкурентном состязании с другими людьми, более одаренными, способными, чем они сами. Я таких людей знаю во множестве. Ваш отец не один был пасынком Системы. По существу, все наше поколение отнесено в тот же разряд. Я" главный конструктор проекта - ушел на пенсию из-за понимания того, что Системе не нужен. Строптив, не подхалим, не лизоблюд, отстаивающий свое человеческое достоинство, имеющий свое личное мнение, я не был угоден функционерам Системы. Опыт, знания, способности не имеют значения, как, впрочем, и само дело. Стоит ли удивляться, что мы оказались на обочине технического, да и экономического прогресса. Что же говорить о серьезной музыке! Она для партфунк-ционеров и вовсе бессловесна.

СТАНИН Ю. А. инвалид ВОВ, Ленинград

КАКОЙ СМЫСЛ ВЫ ЛИЧНО ВКЛАДЫВАЕТЕ В ПОНЯТИЕ "СОЦИАЛИЗМ" - пишет автор. Право, интересно, что об этом думали граф Лев Толстой, князь Петр Кропоткин и чем он отличается от феодализма" Могу предложить в будущий словник цитату Шпенглера: "Социализм, если его рассматривать с технической точки зрения," это принцип чиновничества. В конечном счете каждый рабочий приобретает статус чиновника вместо статуса продавца. То же самое происходит с предпринимателем".,

В сфере практической от нас требуют верности начальству и его указаниям, а в идеологической - верности социализму. Говорят: "р,абочие и служащие". А разве так уж давно дружинники рыскали по баням, парикмахерским и кинотеатрам с целью водворить на рабочее место тех, кто преступно использовал рабочее время в личных целях, не особенно вникая в наш служебный статус," грузчик ты или академик, а должен отбыть положенное время там, где тебе положено быть, ибо тебе деньги платят не за то, чтобы бегал в самоволку, а соблюдал дисциплину.

Так же, как солнце для цветов является подателем силы и жизни, так и бюрократия является подателем всех благ для стоящих на нижних уровнях общественной пирамиды. А мы, ругая на все корки бюрократов, сами же строим им циклопические убежища...

КРИВОШЕЕВ Е. С, Ивано-Франковск

ХОТЯ Я И ОТНОШУ СЕБЯ К "МОЛЧАЛИВОМУ БОЛЬШИНСТВУ", тем не менее хочу, чтоб мой голос. прозвучал на этом "р,еферендуме".,..

...Вы правильно отметили, что в "их" руках сила и власть. В том числе могучий аппарат подавления, который даже в самом "перестроечном? 1988 году показал, что он не собирается "перестраиваться" и что законов, ограничивающих его произвол, пока что нет... Достаточно измениться ситуации в ЦК, и от перестройки останутся только архивы журналов ("Огонька", "Знамени", "Нового мира", "Юности" и других смельчаков). И новые миллионы "врагов народа" пойдут на Колыму, в Инту, в Норильск, в Караганду. И кости их положат в фундамент какого-нибудь нового (а может быть, и старого) "изма".,

Вот почему наряду с перестройкой экономики надо немедленно строить новое правовое государство. И пока его не будет, все остальное будет фикцией, совершенно безопасной для тех, кто уже выстроил "свой" социализм.

КОБЫЧЕВ С. А. г. Апатиты, Мурманская обл.

ГЛАВНОЙ ДВИЖУЩЕЙ СИЛОЙ должны стать "именно те из нас, кто еще не утратил оптимизма, иначе представляет себе цели социалистического строительства". Чтобы эта сила действовала с максимальной эффективностью и в нужном направлении, она должна создать свою организацию и руководящий орган, не подотчетный, не зависящий ни от одной структуры нынешней политической системы. Кроме того, эта организация и ее руководящий орган должны быть включены в политическую систему нового устройства, которую сейчас создаем... Пусть она не называется партией, а точнее, она не должна называться партией, такая организация должна называться Национальный фронт. Интернациональный фронт, Общественный фронт - оттенки не очень важны...

ПРИСТИНСКИЙ В. военнослужащий, Приморский край.

...ПУСТЬ БУДЕТ ПЛОХО С САХАРОМ, но не будет Особых Совещаний с расстрелами и сахаром-пайком, пусть

не будет водки, чем будут стограммовки под дулами стрелков НКВД на передовой и в лагерях...

...Не допустить, чтобы сталинский "орден меченосцев" и брежневское дворянство аппаратчиков свергли перестройку и снова бы нашими руками строили "Верхнюю Вольту с ракетами", а может, и еще кое с чем из арсенала бесноватого "вождя всех времен и народов" - вот в чем долг каждого из нас, живущих в эпоху перестройки.

И пусть каждый из нас не обсуждает и не осуждает ее кулуарно, нелегально, про себя - по делегациям, как это было с ленинским завещанием...

За тайную борьбу с Системой дорого заплачено...

ВЛАСОВ В. А. г. Воронеж

ПРОФЕССИОНАЛ - основной производитель материальных ценностей... Профессионал, став функционером и занявшись несвойственным ему кругом вопросов, имеет очень мало шансов преуспеть в их быстром и компетентном решении. Не в силах признать этого, функционер, возможно прежде и демократичный, переходит на командные методы руководства. Если к тому же он лишен таланта работы с людьми и это усугубляется отсутствием общей культуры, то возникает как раз тот тип, который сейчас так сильно ругают.

...Со временем видя, что его деятельность не приносит ощутимых результатов, функционер начинает побаиваться за занимаемое им место... и вынужден начать запускать "наверх" искаженную информацию, рапортовать и давать обещания, давить профессионалов, полностью лишив их власти и заставив заниматься всем, вплоть до работы на овощных базах, активизировать борьбу за дисциплину, выполнение требований ТБ и ПБ, призывая при этом к высокой сознательности...

...Напоследок поговорим немного об интеллигенции. Согласитесь, что настоящий профессионал (не тот, который всю жизнь точит один и тот же болт) обязан быть интеллигентом - иначе профессионалом не станет. Вы встречали интеллигентных рабочих" Я встречал, и все они были профессионалами, правда, в последнее время большинство из них сильно и помногу пьет. С другой стороны, мещанин... Что движет этими полярными категориями людей и что их сталкивает, во все времена было основной темой фольклора и литературы, поэтому повторяться не будем. Первые несут человечеству прогресс и процветание, вторые" регресс и вырождение... Первая категория людей, кроме всего остального, всегда создавала учения или программы, вторая, делая из них религии и вознося на недосягаемые сияющие высоты, приспосабливала (их) к своим интересам, разрешая нам, смертным, молиться и с восторгом лицезреть святыни, не трогая их при этом даже чистыми, с мылом вымытыми руками. Кстати, как у вас там с мылом, а заодно с солью и спичками".,. Ах, мечты, мечты... Мы, наверное, последнее поколение мечтателей. Искусственный отбор делает свое дело... И все-таки так еще иногда хочется, чтобы земля принадлежала крестьянам, фабрики и заводы - рабочим, наука - ученым, музыка - музыкантам, геология - геологам... а трудящимся - осмысленный труд, но только не за баланду и звания заслуженных героев. Очень хочется крикнуть: "Профессионалы всех стран, соединяйтесь!", но не поймут, а если и поймут, то неправильно. И очень не хочется верить, что в третьем тысячелетии от Рождества Христова по шестой части техногенной пустыни (а ?человеческий фактор"преобразования планеты теснит уже строй грозных геологических процессов) будет влачить жалкое существование небольшое дикое племя по имени советский народ...

В. СЕДОВ, Красноярский край

Письмо в редакцию

ПРОКУРАТУРА СССР ПРОКУРОР

СМОЛЕНСКОЙ ОБЛАСТИ 27/5 1939 г. - 8 ш 1370

г. Смоленск

ИСАКОВСКОМУ М. В. Москва,

ул. Фурманова, 3/5, кв. 21.

Дело по обвинению МА-КЕДОНОВА А. В. и других будет окончательно разрешаться в Прокуратуре СССР, куда сего числа направлены все материалы по данному делу п Ваше письмо.

И. о. ПРОКУРОРА СМОЛЕНСКОЙ ОБЛАСТИ (Лесников)

ек - 277V

Уважаемая редколлегия журнала ?Юность"!

Во 2-м номере вашего журнала (?Юность М 2, 1989 г.) опубликована статья Владимира Лакшина "Не пряча глаз", посвященная А. Т. Твардовскому. В ней среди прочего автор касается событий, происходивших в писательской организации г. Смоленска в 1937 г. и говорит об аресте Македонова А. В. Ниже следует такой абзац:

"Но в 1939 году была награждена большая группа писателей, и Твардовский, к общему изумлению, получил орден Ленина. (Говорили, что Сталину понравилась "Страна Муравил".,) Став орденоносцем, А. Т. решил, что настал час помочь Македонову. Он составил письмо в его защиту, подписал его сам и понес подписывать Исаковскому. Но тут близкие Исаковского напустились на него: "Как вам не стыдно! Зачем втягиваете Михаила Васильевича в такое дело" Что, вы не знаете, что Македонов всегда выступал против линии партии"? Твардовскому пришлось вести дело одному. Ответа на его ходатайство не последовало (Подчеркнуто мной." А. Исаковская).

Таким образом, Лакшин обвиняет Исаковского в отказе подписать письмо в защиту Македонова, а также его близких, которые-де "напустились" на Твардовского. Все это бросает тень на светлую память Михаила Васильевича Исаковского и извращает факты. А факты состоят в следующем: на ходатайство М. В. Исаковского по делу Македонова, которое он на самом деле самостоятельно предпринял, имеются два ответа из прокуратуры г. Смоленска, датированные 15.4.1939 г. и 27.5.1939 г.

Являясь не только вдовой М. В. Исаковского, но и секретарем комиссии по литературному наследию, я обратилась в Центральный Государственный архив литературы и искусства (ЦГАЛИ), где находится архив М. В. Исаковского, откуда мне любезно предоставили ксерокопии двух ответов прокуратуры г. Смоленска на письмо Исаковского в защиту Македонова. Прошу вас их опубликовать

ПРОКУРАТУРА СССР ИСАКОВСКОМУ М. В.

ПРОКУРОР Москва,

СМОЛЕНСКОЙ ОБЛАСТИ ул. Фурманова, 3/5, кв. 21. 14/4 1939 г. Ваше письмо по делу МАКЕ-

? 8 ш 1370 ДОНОВА А. В. получено

- облпрокуратурой. Это дело

г. Смоленск намп будет рассмотрено в по-

рядке надзора п окончательный результат сообщим дополнительно.

ПОМ. ОБЛПРОКУРОРА ПО СПЕЦДЕЛАМ (Новиков)

ек - 14/VI

Меня удивляет такой странный подход В. Лакшина к сложным событиям тех лет. Это не беллетристика, а наша боль. Фантазии здесь неуместны. Я считаю, что нужно очень осторожно и бережно относиться к освещению этого периода жизни нашего общества, основываясь только на фактах, подтвержденных документами. И совершенно недопустимо так походя, как это сделал В. Лакшин, унизить всеми уважаемого человека и поэта, которого уже нет в живых и который, таким образом, не в состоянии защитить свое доброе имя. К публикации подобных материалов нужно подходить ответственно, а не по пословице "Ради красного словца не пожалею ни мать, ни отца".,

С уважением,

А. Исаковская

В редакции ?Юности"

Сожалею о неточности в том месте моей статьи "Не пряна глаз", где упомянуто имя М. В. Исаковского. Рад за искренне ценимого и уважаемого мною поэта, что он, как выясняется, обращался в прокуратуру с ходатайством за репрессированного А. В. Македонова - не совместно с Твардовским, а в индивидуальном порядке. Об этом не знал не только я. Несомненно, об этом не знал и Твардовский, слова которого я привел не по памяти, а по записи в моем дневнике 60-х годов. По-видимому, эпизод, о котором шла речь в моей записи, относился к другому времени" такие хронологические смещения возможны, но не доверять словам Александра Трифоновича я не имел никаких оснований.

Если вдуматься, между фактом, сообщенным А. И. Исаковской, и моим текстом нет большого противоречия. М. В. Исаковский обращался в областную прокуратуру, что было обречено на неудачу, поскольку дела "врагов народа" на этом уровне никогда не пересматривались. А. Твардовский в своем рассказе несомненно имел в виду возможное совместное обращение в центральные инстанции.

Разумеется, у меня не было ни малейшего намерения "извратить факты" или "бросить тень" на репутацию поэта - и Антонина Ивановна Исаковская должна была бы это знать, поскольку совсем недавно именно по моей инициативе и с моим предисловием в журнале "Знамя" была опубликована "Сказка о правде? Исаковского, долгое время пролежавшая в его домашнем архиве вследствие опасений о "несвоевременности" ее публикации.

Жаль, что А. И. Исаковская не удержалась в своем письме от некорректных и несправедливых слов и полемических клише, которых легко можно было бы избежать.

В. ЛАКШИН

Виктор КОКЛЮШКИН

ПОСМОТРИ В ОКНО

Рисунки Георгия Мурышкина

Иногда мне кажется, что если бы погода зависела от нас, у нас круглый год была бы дождливая осень...

? Товарищи! - говорили бы нам с трибуны. - Дальше осенью жить нельзя: наши поля превращаются в болота, а осенний призыв в армию никак не кончается! Кто за то, чтобы готовить зиму?

Мы все единогласно (кто быстрей"!) поднимали бы руки и бегом в магазины за зонтами и плащами. И, стоя там в длинной очереди, некоторые говорили бы шепотом:

? Хозяина нету! При хозяине-то у нас полстраны в Сибири жили! Уж чего-чего, а снега-то вволю было!

Нашлись бы люди (а когда их не было"), что смело брали бы на себя повышенные обязательства: жить и работать осенью, как летом! И отчаянно ходили бы под дождем с обнаженной головой. А на все вопросы отвечали: "А-апчхиН? То есть чихали бы на все, радуясь, что вместо мяса и молока получили переходящий вымпел. (Будьте здоровы!)

Поэты, глядя в морозильные камеры своих холодильников и на кактусы в тещиных каартирах (у них тещ мно-о-го!), охотно сочиняли бы песни о красоте зимнего леса, о знойном юге, а самые лихие (кому черт не брат, а дальний родственник), глядя на свои новые порванные штаны," об озоновой дыре над Антарктидой.

Кое-кто из экономистов (наконец-то эти данные рассекретили!) доказывал бы, что наша осень лучше их весны по целому ряду показателей. И в первую очередь по количеству дождя и опавших листьев на душу населения! И норовил бы (Стой! Ни с места!) ускользнуть в загранкомандировку, чтобы там, вдалеке (ах, ностальгия, не дери душу!) еще сильнее любить свою родину. И бороться с ее недостатками путем повышения личного благосостояния.

Ученые-селекционеры (это не те, что вывели бройлерную муху!) стали бы выводить новую породу водоплавающих коров. Коровы и вправду начали бы крякать от возмущения, а вместо молока давать чай грузинский - 36, после которого ни пить, ни есть, ни жить уже не хочется!

Многие председатели гориспол-комчиков ("Широка страна моя родная" - песня) говорили бы про свои города: "Наша маленькая Венеция!" и удивлялись бы, почему к ним толпами не валят иностранцы. Тем более что в Пизе только одна падающая башня, а у них почти половина домов.

В школах дети (даешь реформу!) напрасно ждали бы зимние каникулы и учились, учились бы одному и тому же: "Из пункта "А" в пункт "Б" вышел пешеход. За сколько он преодолеет это расстояние, если будет идти в отечественной обуви по нашим дорогам?? Ответ: "За три рубля, которые с него возьмет водитель рейсового автобуса!". (Все записали")

А с деревьев облетали бы желтые и красные листья, как рубли и червонцы. А рубли и червонцы по цене ничем не отличались бы от опавших листьев. И принимались бы во всех отделениях госбанка в обмен на вопль: "Вы что, с ума все посходили"".,

Но... слава богу, погода и времена года от нас пока не зависят!

Алексей ДЕКЕЛЬБАУМ

ПРИЗНАНИЕ

Шел по городу непризнанный гений.

Гений этот был потрясающе непризнанным, ну просто идеально! Гениальность его полотен, опер, романов, рассказов, драм, поэм, песен, пародий, эпиграмм, эпитафий, эпиталам и од не признавала ни одна живая душа: ни друзья, ни враги, ни дворники, ни искусствоведы, ни близкие, а тем более ни дальние родственники. Не признавала даже собственная жена, которая по-своему любила и жалела его как человека, хоть и неприкаянного, но безобидного и малопьющего. Даже собственные дети и те не хотели признавать в папе гения, а когда от них это требовалось, только тихо плакали и долго после этого не могли кушать и спать. Дети рвались в плохие компании, жена утомленно ругалась, денег вечно не хватало, дома было неустроенно, неуютно...

Шел по городу непризнанный гений.

Начинал он с малого. Сначала его не признавали в стенной печати, потом в многотиражной, потом в областной. Параллельно с этим его не признавали в детских художественных и музыкальных школах, затем - во взрослых отделениях союзов писателей, художников, да и композиторов тоже. Непризнанность его ширилась, делала качественные скачки. Непризнанного гения стали не признавать в толстых журналах, в солидных издательствах и в консерваториях. На днях его официально не признали Большой театр. Академия художеств, правление Союза писателей и комитет по Нобелевским премиям. Вершина была достигнута.

Шел по городу непризнанный гений. Потом остановился.

" Что же вы делаете?! - сказал он. - Кто ж так трубу загибает! Подложите пару кирпичей и заводите, заводите.

? Ур-ра! - крикнули в ответ из канавы. - Пару кирпичей. Кореш, да ты просто гений!

По городу шел признанный гений.

г. Омск

Марии

Павловне

ПРИЛЕЖАЕВОЙ

Письмо,

которое не найдет адресата...

Дорогая Мария Пав тина'

Вы не прочтете JTO письмо и вообще ничего уже, к великому несчастью, не напишете и не прочтете. Потому что мы проводили Вас недавно в "последний путь". И все-такн редколлегия Юности" доверила мне написать это письмо. А Ваши имя, отчество и фамилию мы решили не заключать в черную рамку, ибо в ней есть слишком острая определенность неотвратимости, безысходности, которые трудно сочетать с Вашим образом.

Что сначала прежде всего хочется сказать Вам, незабвенный наш друг? Простое и столь много вмещающее в себя слово "благодарим". Впрочем, если "р,асшифровать" его, то получится, что это мы, скорбящие о Вас, "благо дарим". А хочется инзко поклониться за то, что благо дарили Вы нам... Дарили своей талантливой душой и своим талантливым пером. Нет, отбросим прошедшее время! Ваша беспредельная доброта. Ваш писательский дар бережно н надолго (на. очень долго!) будут сохранены нашей памятью. Вашими кннгамп. И книгами тоже, потому что жизнь большого писателя не обрывается физической кончиной, а продолжает свои путь к разуму и сердцам тех, ради кого он жил и работал. Вашими полпредами иа "емле остались Ваши произведения... Не стану перечислять: их десятки. Подчеркну лишь, что пераон Вашей книгой, благодарно замеченной читателями, была повесть, нмя которой начиналось с имени нашего журнала ?ЮНОСТЬ". Да, "Юность Маши Строговон"принесла Вам первое признание.

Мало кто мает, что именно Вам журнал наш обязан и своим рождением, своим появлением на сает В начале пятидесятых годов вместе с В. Катаевым, Л. Кассилем, С. Маршаком Вы сумели* пройдя сквозь дебри непонимания и препятствий, объяснить "сильным мира сего", что такой журнал нужен. Мы обещаем Вам сделать асе, чтобы доказать: Вы ие ошиблись! И с первых номеров Вы, дорогая Марии Павловна, стали не только членом редколлегии, по и желанным автором ?Юности".,

Саон жизненный путь Вы начали учительницей... И, став писательницей, иродол-жали учить молодых, нн единым словом не "поучая". Вы иисалн о неразрывности миров юности н взрослости, не страшились рассказывать молодым читателям о тех конфликтах и сложностях, порой драматичных и даже трагичных, которые могут подстерегать." н гем самым вооружали их готовностью к битве, а не убаюкивали маниловскими иллюзиями. Вы протягиаалн своим читателям материнскую руку помощи, добрым н ясным сиетом материнской любви озаряли им дорогу в грядущее, обнажая не только гладкость ухоженного асфальта, но п ухабы, рытвины, даже нронастн. Гак ноступает честный н смелый друг!

Вы всегда номннли пушкинские строки о том, как благородно вовремя "заметить и благословить" молодой талант. Много ныне нзиестных авторов Юности обязаны Вам своей литературной судьбой... Ваша отзывчивость, сердечность, проявлявшие себя не а словах, а в ноступках, порой с трудом вписывались в холодную деловитость и практицизм нашего века. Можно сказать, что Ваша фамилия - Прилежаева - соответствовала Вашему характеру. Но далеко не полностью определяла его, ибо не столько "прилежность" была бесценной Вашей чертой, сколько верность и обязательность (среди аоннствующей необязательности, увы, столь многих!). "Я сделаю это!" означало, что иы уже сделали... Сколько раз, когда мне, к примеру, бывало скверно, я набирал номер Вашего телефона, как номер "скорой помощп? (но действительно "скорой" н действительно "помощи"!). И сколько еще раз я буду ио ниерцнн делать это" Но голоса Вашего не услышу. Какое горе... Какая беда! Я верю, что мы встретимся с Вами. Должны встретиться... Это мистика? Нет, вера в то, что есть люди, нечная разлука с которыми невозможна. Ну, а еслп надежда не сбудется... То1да встречи с Вашими кншамн будут словно бы встречи с Вами. Я не хочу расстаться, родная... П не могу!

Анатолий АЛЕКСИН

И НОМЕРЕ: Проза

Василий АКСЕНОВ. Золотая наша Железка. Повесть. Начало (10) Анатолий ГАВРИЛОВ. Рассказы (38) Филип К. ДИК. Помутнение. Роман. Окончание (44)

Поэзия

Александр ТКАЧЕНКО (2), Лилия ГУЩИНА (8), Павло МОВЧАН (8), Геннадий РУСАКОВ (9), Александр КУШ-НЕР (35), Борис КУНЯЕВ (36), Евгений ВИНОКУРОВ (37), Вадим ШЕФ HEP (54), Александр ЮДАХИН (54), Олег ХЛЕБНИКОВ (55)

Наследие

Владимир СОЛОВЬЕВ. Судьба Пушкина (56)

Алексей ЛОСЕВ. И не погаснет то, что раз в душе зажглось (61) Борис СЛУЦКИЙ. Предисловие Владимира Соколова (70)

Публицистика

20-я комната. Заседание двадцать четвертое (2)

Александр ЗОРИН. В ожидании фей Кымгаисана (53)

Кирилл КОВАЛЬДЖИ. Сегодняшними глазами (68)

Юрий ЩЕРБАК. Как я стал народным депутатом (74)

Рой МЕДВЕДЕВ. Оин окружали Сталина. Глава третья. От Ильича до Ильича (82)

Культура и искусство

Галина ВИШНЕВСКАЯ. Солженицын и Ростропович (72)

Критика

Иосиф БРОДСКИЙ. Скорбная муза (65)

Наука и техника

На колени перед смертью? Диалог социолога Б. Куркина и доктора физико-математических наук Н. Работнова (77)

Почта ?Юности"

И никаких гвоздей... (92) Письмо в редакцию (94)

Зеленый портфель

Виктор КОКЛЮШКИН. Посмотри в окно (95) Алексей ДЕКЕЛЬБАУМ. Признание (95)

Комментарии:

Добавить комментарий