Журнал "Юность" № 6 1989 | Часть I

ЗАСЕДАНИЕ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТОЕ

Нелинованный лист

города города Помпен

пепел прошлых чувств засыпает их ночь

извержение вулкана

осынаются сны

бродят клошары

над пропастью Сены

слетаются птицы

с хищными клювами .

страсть душит мужчин и женщин

в объятьях они засыпают

засыпает их непел

прошлых чувств

гипс и глина

мрамор и диорит поглощают все лишнее для гридущего Родена волосы Помпеи

погребающие миллионы мыслей под повседневностью откровении Иоанна

с нрической хиппи

Тихо

В НЕБО ВВИНЧИВАЕТСЯ ТЯЖЕЛАЯ

СТЕНА ВСЕМИРНОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

КОТОРАЯ ВОТ-ВОТ РУХНЕТ И ПОГРЕБЕТ МИР...

Каждый день раснинаетси новый Христос канцелирскими кнопками бюрократа бабочки подкалываются в гербарии и заживо усыхают на глазах холодных исследователей

рыбы подплывают к аквариумам университетских зданий и просят им поменять воду в мировой акватории Гомер с ужасом смотрит на свои гекзаметры в прокрустовых ложах типографий и пытается увести их назад в Ионию чтобы обкатать на длинных волнах Времени и Истории

"Челенджер"и "Нахимов" погружаются в мировые впадины

в разрывы магнитных полей в нровалы наприжений НАПРЯЖЕНИЕ РАСТЕТ НАПРЯЖЕНИЕ РАСТЕТ

человеческая система дает сбои люди погружаются в мировые глубняы не осознав сущность трагедии почему

кожа человека натягивается выступают капельки крови

из пор вместо пота

компьютеры берут взятки

ибо их создают по своему образу и подобию

В НЕБО ВВИНЧИВАЕТСЯ ТЯЖЕЛАЯ СТЕНА ВСЕМИРНОГО ОТЧУЖДЕНИЯ КОТОРАЯ ВОТ-ВОТ РУХНЕТ И ПОГРЕБЕТ МИР речи несут нас но течению и мы не замечаем окружения

каждый о своем каждый по-своему нет единой веры нет единой идев Помпеи Помпеи

пепел сожженных городов осыпается на наши головы

КОГДА ХОЧЕТСЯ СНЕГА, СНЕГА-СЫРЦА САПОЖНЫХ ГВОЗДИКОВ ТРАВЫ В ГУБАХ ЗЕМЛИ

"в белом плаще с кровавым подбоем? "с кровавым подбоем вот зримая освова тайны происходящего петля радиации все туже стигивается

под челюстями планеты и в каждого из нас ввинчивается тижелаи стена отчуждения н упирается в небо нашего сознания которое вот-вот рухнет и погребет мир под собою ибо взрывается только то что внутри тихве вирусы

бомбы замедленного действия

грехопадения тысячелетий ааказаны СПИДом

и папа Римский ужасаясь распадом человека

готов отказаться от кары господней

Африка и Америка похищают Европу вновь

Ракеты всей Земли нацелены друг в друга ДРУГ

В ДРУГА

на кнопку компьютера может упасть нечаянная капля с цветущего дерева после дождя

каждая прищепка сейчас заставляет корчиться в муках

грядущее в неимоверных размерах

ибо кончилось время арифметических прогрессий

возврат очищение только через надеине

через смерть

В НЕБО ВВИНЧИВАЕТСЯ ТЯЖЕЛАЯ СТЕНА

ВСЕМИРНОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

КОТОРАЯ ВОТ-ВОТ РУХНЕТ И ПОГРЕБЕТ МИР

сейчас нет идей панславизма идей панамериканизма павдемии мирных выбросов радиации паидемнн нигилизма и насилия пандемии неприятия непохожести пандемии психоза сорванных масс

пандемии неосознанных бунтов и сознательного террора пандемии наркотиков и страха

ибо вавилонская башня из ядерных ракет возводится

в столпотворении

во главе которого всегда

идет блудница

возвещающая что это возводится новая башня Эйфеля или Пизано

миллионы Везувиев в одной боеголовке

города города

Помпеи

раскаленная лава уже так близка

что природа дает сбои

взрыв Чернобыли

выбросы на африканском озере

горные обвалы Сванетии

гибель трансатлантического парома

люди погружаются на глубины не зная что они близки

к природе

первовзрыва

и может быть им откроется тайна зарождения жизни на Земле после смерти раньше думалось что с каждой завинченной гайкой мир становится крепче

раньше думалось что с каждым отпущенным ремнем

дыхание становится все свободнее

раньше думалось что все уже было раньше

во раньше только впереди

сожжевные "ведьмы" средневековья

выгоревшая здоровая

ветвь человечества

кто же тогда мы

В НЕБО ВВИНЧИВАЕТСЯ ТЯЖЕЛАЯ СТЕНА НЕПРИМИРИМОСТИ

КОТОРАЯ ВОТ-ВОТ РУХНЕТ И ПОГРЕБЕТ ПОД СОБОЮ МИР

восток начинается на западе запад на востоке

все скручено мировыми течениями

на Земле нет ничего неземного

НЛО парапсихология филиппинская хирургия

будоражат умы свернутые в единую систему

лабиринтов

магнитные бури трясут его ходы

но ни одив человек еще не натыкался

на "ЕХ1Т?

в результате

в результате выход в начале в постоянном начале

генетики напали на золотую жилу двойной спирали

но мысли их только бродят вокруг

создания себе подобного

когда природа делает это ежесекундно

если не мешать ей

но реальность гомункулуса уже

отмутирована на улицах мира

бунтуя против романтической души

не живущей по законам двойной морали

во всех экологических трудах и борениях

забыто что самое беззащитное на Земле

это человек ЧЕЛОВЕК

космонавты взглянули на обратную сторону Луны но обратная сторона Земли еще не открыта телевидение забирается в самые заброшенные уголкн

н поэтому в них долго еще не ступит нога человека чтобы оставить там следы цивилизации и культуры по нашим пятам ходит Франкенштейн 20-го века возмездие висит в воздухе

В НЕБО ВВИНЧИВАЕТСЯ ТЯЖЕЛАЯ СТЕНА

ВСЕМИРНОГО ОТЧУЖДЕНИЯ

КОТОРАЯ ВОТ-ВОТ РУХНЕТ И ПОГРЕБЕТ МИР

И когда голодпые всей Земли

ведут свои глаза вслед спутникам в небе

звезды стоят на месте

освещая великую пашню Землн

засеивая ее зернами духа

звезды стоят на месте

песчинки Кеплера

в часовом механизме вселенной

звезды стоит на месте нбо все движется

голодпые всей Землн вспахали великую пашню

дли сытых

ибо сытые всегда стоят ва месте и все вращается вокруг них и им незачем поднимать свои глаза к небу

сеить сомнения делиться

нбо одноклеточные делятся

только в случае размножения они проникли во все поры мира и разрастаются разрывая поле милосердия

сшитое на вырост роду человеческому но черные ломти пашни лежат взрезанные плугами сочась дождевыми червями перегнившими корнями некогда зеленевших государств

но черные ломти пашнн лежат открывав сердцевину Земли дымящуюся дыханием новой жнзнн она прет из глубины вопреки

но черные разломы женского лона рождают и рождают пружинящих человечков вопреки

напряжению пространства н времени

они тут же выбегают на бесконечные дорожки

краснофигурных киликов н финишируют в наших днях

на асфальтированных дорогах

лавируй меж надменных угарных грузовиков

дети Помпеи дети пенла

дети истмийских стрижей

дети еще не расщепленного ядра

дети неба

еще не напоминающего кубик Рубнка они иырастают мгновенно и упираются головой в

ТЯЖЕЛУЮ СТЕНУ ОТЧУЖДЕНИЯ КОТОРАЯ ВВИНЧИВАЕТСЯ В НЕБО И ПРОБИВАЮТ ЕЕ

НАВСТРЕЧУ СОЛНЦУ

1987 год, июнь.

..."Вскрыть через десять лет, в 1997 году:

Здравствуйте, Александр Витальевич! Поздравляю с 27-лстием! Желаю Вам всего самого лучшего, а главное крепкого здоровья и большого тепла в душе!

Товарищ капитан, я уверен, что Вас любят и ценят солдаты и офицеры, как Борсйко и Звонарева в "Порт-Артуре". Извините, Александр Витальевич, за сумбурное письмо, но ведь Вы помните, что я явился прямо со стрельбища, в ушах стоит звон и чувствуется усталость, но все-таки я удовлетворен.

Думаю, что Вы не орете матом на подчиненных, читаете художественную литературу, уделяете большое внимание своим сыновьям, которые растут физически развитыми и духовно одаренными, конечно, не пьете и не курите!!!

Ваш план на будущее как сейчас, так и тогда, в семнадцать лет, один: стать Маршалом СССР, а также привести в порядок нашу родную Армию.

...Почему я выбрал эту девушку своей женой" Черт побери, я еще не видел этой девочки, но точно уверен! Она будет красивой, доброй, умной, терпеливой, умеющей хорошо готовить, аккуратной (ну, аккуратности ее научит бабушка Шура), а еще" тактичной...

Кто в классе из девушек может стать хорошей и милой спутницей на всю жизнь" Пишу, что думаю: Шаля, Дятлова..."

Александр АЛУРДОС 10 "Б" класс.

25 мая 1987 г. г. Никополь зенитно-ракетное командное Краснознаменное училище им. генерала Ватутины. Срок прибытия в училище - б июля 87 г...

Начальник отдела - кадров".,

Из нисем Саши Алурдоса:

"9 сентября 1987 г. Сегодня я принял Воинскую Присягу, это значит, что я уже военный человек. А с маленькой или большой буквы" покажет время..."

"Октябрь 1987 г. За оставшиеся полтора месяца 1-й курс так распустился, что начальник училища, когда мы пришли с поля в родное ПВЗРККУ, буквально орал на построении. Из его речи я понял, что таких результатов училище еще не видало, и т. д. и т. п. Но это общие дела, а мои делишки немного лучше. Выбиваюсь в отличники боевой и политической подготовки. Порой в редкие часы самоподготовки моя голова дымится от лолучаемой информации. Учиться здесь можно, тем более если есть желание. А оно у меня есть".,

"Объяснительная записка.

Я, курсант Козлов Роман Валентинович, ходил на квартиру к бабушке курсанта Алурдоса вместе с младшим сержантом Гелеватым и лейтенантом Белюженко...

По прибытии в канцелярию командира дивизиона с курсантом Алурдосом разговаривал командир дивизиона. В разговоре оскорбительных фраз в сторону Алурдоса не последовало, личного достоинства затронуто не было. Весь разговор проходил в спокойных тонах. Командир дивизиона говорил,. что он, Алурдос, еще ржавого гвоздя не забил, а уже нарушает дисциплину.

20 мая 1988 г. Козлов".,

"Военная прокуратура Военному прокурору

Краснознаменного Полтавского гарнизона

Киевского Военного Округа тов. Блощаневичу В. А.

25 мая 1988 г.

Направляется для проверки в ходе следствия и разрешения по существу адресованное в Главную военную прокуратуру заявление гражданки Алурдос А. В. по уголовному делу о гибели ее сына курсанта ПВЗРККУ Алурдоса Александра Витальевича.

О результатах расследования прошу уведомить заявительницу и доложить ВП округа.

Военный прокурор следственного отдела В. П. К. О.

И. Овчаренко".,

Из ?Характеристики выпускника 10-го класса средней школы М 9 г. Никополя Днепропетровской области Алурдоса Александра, 1970 года рождения": ".,..За особые успехи в начальной военной подготовке награжден грамотой, занимается совершенствованием физподготовки, защищая честь школы в соревнованиях по стрельбе, показывая хорошие результаты. Мечтает продолжить семейную традицию - стать офицером Советской Армии. Целеустремлен, настойчив в достижении цели..."

"19 мая 1987 г. Исх. М 31430

Ваши документы получены. Вы зачислены кандидатом для сдачи вступительных экзаменов в Полтавское высшее

"Объяснительная заниска.

Я, сержант Ралко А. В. объясняю следующее: после того, как курсант Хурсенгенов обрезал ремень, на котором повесился курсант Алурдос, пробовал, есть ли пульс... 19 мая, сержант Ралко".,

Из писем Саши Алурдоса:

"15 декабря 1987 г. Недавно отказались от ужина. Почему? Да потому, что мы не рождены ходить строевым шагом по льду; мы учимся не в тюрьме, а в вузе, следовательно, мы должны иметь увольнения (так гласит устав). А некоторые из нас два месяца не были в городе. Представляешь, Наташа, сто семьдесят человек как один отказались есть - это грандиозный скандал на все училище. Конечно, потом были жертвы, но "борьба" продолжается (и к великому сожалению), т. к. я уверен, что это ни к чему хорошему не приведет..."

"19 декабря 1987 г. ...Чего мы добились" Каждую неделю, в воскресенье, с 4.00 утра по сигналу "боевой сбор"1-й дивизион, 7-я и 8-я батареи - первый курс - поднимают по тревоге и полностью экипированными отправляют в тридцатикилометровый марш-бросок. А в увольнения мы теперь ходим через одного..."

"19 января 1988 г. Иногда я задумываюсь о прошлом, какие были раньше офицеры! Вот это были действительно и люди, и военные. В свое время кадет обязан был играть на одном из музыкальных инструментов, знать не один, а несколько иностранных языков, уметь танцевать, разбираться в искусстве и т. д.

Пойми, писать о нашей жизии в ПВЗРККУ я ие хочу, так как ты здесь не была и вряд ли сможешь оценить все недостатки и прелести..."

"Военная прокуратура Полтавского гарнизона 8 июня 1988 г. - 371

(...) В ходе проведенного тщательного расследования допрошены ближайшие командиры и сослуживцы (в т. ч. близкие товарищи) Вашего сына, которые категорически заявили, что каких-либо фактов несправедливого ("издевательского") отношения к Вашему сыну в период его службы в училище не было. (...)

Разбор с курсантами допущенных ими грубых нарушений воинской дисциплины (Ваш сын в ночь на 1 мая с. г. совершил самовольную отлучку) входит в обязанности соответствующих командиров (начальников) и не противоречит требованиям воинских уставов.

По результатам проведенного расследования законных оснований для привлечения кого-либо из командиров или других сослуживцев к уголовной ответственности за самоубийство Вашего сына не имеется.

Военный прокурор

Полтавского гарнизона Блощаневич".,

" писем Саши Алурдоса:

31 марта 1988 г. За короткий период учебы замечаний от командиров не имел, но зато съехал в учебе. Такие сдвиги характерны для всех, кто занимается спортом в нашем родном ПВЗРККУ. Честно говоря, быть последним в учебе для меня никакой перспективы не имеет. Поэтому всеми силами стараюсь установить динамическое равновесие учебы со спортом. После тренировки "забиваюсь" в библиотеку и сижу там до потери пульса (учу лекции), а иногда почитываю зарубежную классику, но это крайне редко..."

Из ответа начальника училища В. Старуна:

".,..Кроме того, высылаем Вам несколько копий объяснительных записок курсантов. Надеемся, что Вы, проанализировав этот материал, убедитесь, что Вашего сына никто не терроризировал и грубо не обращался и что он склонен к различным нарушениям - это подтверждает и расследование... Сон у бабушки - это самовольная отлучка, а в канун праздника еще и с политической окраской...".,

Из писем Саши Алурдоса:

"22 апреля 1988 г. Здравствуй, мама... Сейчас мой курс на отличную учебу подкрепляется "материально" - оценками. Бабушку вижу редко, но стараюсь почаще ходить в увольнения (этак раз в 2 недельки - стимул для хорощей учебы)...

Вопрос к вам: как у вас обстановка в доме, требует ли она разряжения или, наоборот, необходима подзарядка?

Мама, если тебе не трудно, пиши кой-какие латинские фразы (без перевода), перевод я буду искать сам. Но условие у меня одно: латинские выражения брать из словаря иностранных слов, что лежит у меня в комнате, со следами зубов Вовочки... Целую, твой сын Саша".,

АННЕТА ВАЛЕНТИНОВНА АЛУРДОС:

? 30 апреля Саша был в резервном патруле по городу. После дежурства их отпустили ночевать в казарму, рядом с которой живет бабушка Саши. Вот к ней он и пошел ночевать. В два часа ночи за Сашей пришел патруль, и его увели в училище. Там с ним разбиралось семь человек. "Беседа" длилась два часа (это ночью!). Первого мая в 5.40 утра его без признаков жизни обнаружил курсант Хурсенге-нов... Нам сообщили, что он, курсант 1-го курса, Алурдос Александр, повесился... Что же он должен был перенести в 18 лет, чтобы решить уйти из жизни" Но мы не верим! Что произошло ночью" Может быть, ударили в переносицу и убили" Что говорили и КАК? Кто виноват в гибели Саши".,.

"Военная прокуратура Краснознаменного

Киевского Военного Округа - 1/1639

22 июля 1988 г.

(...) В связи с поставленными Вами в заявлении вопросами из военной прокуратуры Полтавского гарнизона и ВЗРККУ истребовано и изучено уголовное дело, а также материалы расследования по факту самоубийства Вашего сына. (...)

Следствием установлено, что неуставных отношений к Вашему сыну, что явилось бы причиной для его самоубийства, со стороны сослуживцев не было. Имевшийся в июле 1987 г. конфликт курсантов Бахницкого, Назаренко, Чеснакова с Вашим сыном командованием училища не был оставлен без внимания. Указанные лица за проявленную недисциплинированность отчислены из училища (...)

В материалах уголовного дела по факту смерти Вашего сына достаточно полно и объективно исследовались обстоятельства его смерти; оснований для дополнительного расследования не имеется. Военный прокурор СО ВП КВО

подполковник юстиции (Ю. К. Софийский)".,

"Вскрыть в 2000 году! Это двум детям, двум сынишкам,

"обормотам":

Здравствуй, дорогой друг!

Пишу тебе в свои 17 лет из далекого 1987 года. Тебе, как и мне сейчас, семнадцать лет. Все изменилось, но люди как были, так и остались, и хочется верить, что они стали лучше нас.

Я хотел, чтобы ты вырос не только физически развитым, но и духовно одаренным, уверен, что ты любишь Высоцкого Володю, его песни так же верны, как и в наше нелегкое время; ты, конечно, слышал о разных там "перестройках недоделок", и твой будущий отец принимал в этом деле непосредственное участие.

Мне очень хотелось, чтобы ты умел много делать сам, чтобы на тебя равнялись, но и чтобы ты не задирал свой нос. К сожалению, ты так и не увидишь своего прадеда, это был очень хороший мужик, я благодарен ему буду всю свою жизнь. Дай бог, чтобы тебе встретить таких людей - настоящих Человеков," которых встречал я в свои 17 лет. Как бы там ни было, запомните, товарищ Алурдос: любите людей, и они ответят Вам тем же.

Извини, что плохой почерк. Не говорю до свидания, потому как ты сейчас выйдешь из своей комнаты, и со своими верными друзьями и любимыми родителями, и мы будем вместе веселиться, и будем пить, гулять всю ночь!!!?

Александр АЛУРДОС.

10 "Б" класс

25 мая 1987 г. г. Никополь

Умные, упрямые глаза и улыбка, которую не спрячешь," симпатичный парень смотрит на меня с фотографии. Почти год, как его нет. Когда писался этот материал, между родителями Саши и командованием училища, прокуратурой Полтавского гарнизона и Киевского военного округа шло выяснение обстоятельств его гибели. Что же произошло" Прокуратура "за отсутствием состава преступления" прекратила уголовное дело, классифицировав происшедшее как самоубийство. Попробуем исходить из этого. У всего есть свои причины, ничто, тем более такой страшный шаг, не совершается без должных оснований.

Неуставные отношения (доведение до самоубийства)? Но "следствием установлено", что их, "что явилось бы причиной для его самоубийства, со стороны сослуживцев не было"! Круг замыкается! "Оснований для дополнительного расследования не имеется", а на два важнейших вопроса: ПОЧЕМУ ПРОИЗОШЛО" и КТО ВИНОВАТ? (прямо или косвенно) в смерти 18-летнего курсанта, ответа так и нет.

".,..Вся моя трагедия еще и в том, что мне 41 год и у меня растет второй сын, трехлетний братик Саши - Вовочка, а сколько ему нужно заботы, внимания, любви, чтобы он вырос достойным старшего брата. А где взять силы, чтобы воспитывать" И как? По-другому я не умею, а если он будет такой же честный и прямолинейный, как Саша, как трудно ему будет в жизни!.. Вся наша семья" это династия военных, которая 70 лет "стоит на страже" нашей Родины. А я смотрю на младшего - Вовку - и не хочу, чтобы он продолжал нашу семейную традицию..." (Из письма Анкеты Валентиновны Алурдос в редакцию.)

2.

"В армии встречают Ласково ребят. Наши командиры Любят всех солдат. (Из детской радиопередачи.)

".,..29 июня 1986 года наш сын, ПАШКОВ ЮРИЙ НИКОЛАЕВИЧ, член ВЛКСМ, был призван в ряды Советской Армии после окончания первого курса Московского института стали и сплавов.

Однако в учебном танковом полку Забайкальского военного округа, куда для прохождения службы был направлен наш сын, имел место крайне нездоровый психологический климат, усугубляемый антисанитарными условиями. За 2,5 месяца пребывания сына в учебном полку в их части были такие инфекционные заболевания, как дизентерия, гепатит.

10 сентября 1986 года наш сын был госпитализирован в ОВГ 321 в г. Чите с подозрением на гепатит. 16 сентября Юра был прооперирован - ему удалили селезенку. Это явилось следствием ее травмы, которую получил сын в результате удара, нанесенного сержантом. В госпитале наш сын находился по 15 декабря 1986 года, был комиссован ВВК и отправлен домой. 16 декабря он выехал из Читы поездом, хотя мы выслали ему деньги на самолет. Со слов Юры, билет на самолет не смогли ему достать. 21 декабря мы встретили его в Москве.

После тяжелой операции, когда организм еще полностью не адаптировался, пять суток в поезде, отсутствие теплой одежды (его отправили в шинели меньшего размера, легких ботинках) привели к тому, что 22 декабря, на второй день приезда, у сына поднялась температура до 40,9 градуса.

После принятия анальгина и амидопирина у него резко снизились температура и давление: попытка врачей "Скорой помощи" спасти больного ни к чему не привела, и 23 декабря наш восемнадцатилстний сын Юра скончался..." (Из обращения в Военную прокуратуру родителей Юры.)

Из писем Юры Пашкова:

"28 сентября 1986 г. Привет вам, мои дорогие, от вашего сына. Теперь, наверно, нужно рассказать о моем царском быте. Сейчас я нахожусь в хирургическом отделении, а оно находится в современном каменном главном корпусе. В отличие от инфекционного отделения, которое представляет собой деревянный барак, здесь ветер по ночам не дует. Спим мы каждый на своей постели, а не 6 человек на двух койках, как было в инфекции. И вообще палаты здесь максимум по десять больных, а не по 42, как было".,

?5 октября 1986 г. ...Операцию мне сделали на селезенке, в бедной моей селезенке был разрыв. Разрыв был, конечно, не просто так, а, видимо, ее мне отбили в роте. Хирурги сказали, что достаточно и одного точного удара..."

Из ответа командира войсковой части Н. ГАРИДОВА, 25

апреля 1987 г.: ".,..Мне, конечно, сейчас трудно убеждать Вас о том уровне воспитательной работы в подразделении, где проходил службу Юра. Но я должен сказать, что в течение всего 1986 года и 4 месяцев этого года в подразделении, где служил Юра, не было фактов рукоприкладства со стороны сержантов роты. В целом моральный климат в подразделении здоровый..."

Из письма сослуживца Юры, Захарнна В. И.:

".,..Когда я узнал о смерти Вашего сына, я был глубоко возмущен всей этой волокитой в разбирательстве. Поверьте, уважаемая Маргарита Александровна, я искренне заинтересован в наказании этих извергов. Я не был свидетелем избиения Вашего сына сержантами, но такие "процедуры" происходили со всеми нами... И, что самое интересное, никто за москвичей не хотел заступаться, всем было все равно, кого бьют, за что бьют, лишь бы их не трогали. Наши смоленские ребята держались намного сплоченнее, хоть и нас не любили, как и всех западников.

Единственное, что я могу подтвердить под присягой, что

Вашего сына заставили подписать бумагу, что травма селезенки произошла уже в госпитале... Вам, Маргарита Александровна, обязательно надо встретиться с земляками Юры, кстати, они оба (Миша Р. и Ч-ов) были избиты, и не раз, сержантом Т-овым. Не буду утверждать, но я думаю, что именно Т-ов был инициатором всех избиений и, вполне возможно, что он был причиной смерти Вашего сына. С уважением, Владимир. 4 июня 1988 г.".,

"Я, Пашкова М. А. обращаюсь к Вам еще раз по делу моего сына Пашкова Ю. Н. Я ждала демобилизации ребят, которые служили с моим сыном в учебном полку, в г. Чите, чтобы окончательно выяснить обстановку в части, которая привела к трагическим событиям, связанным с травмой селезенки и в конечном итоге со смертью моего сына. В самом первом письме, направленном в Главную Военную прокуратуру 16 февраля 1987 г. все приведенные факты о неуставных отношениях в роте подтвердились ребятами, которые служили с моим сыном..." (Из письма Маргариты Александровны Пашковой военному прокурору Читинского гарнизона тов. Маркову В. А.)

"Военная прокуратура Гражданке ПАШКОВОЙ М. А.

Читинского гарнизона - 4386

11 октября 1988 г.

Уважаемая Маргарита Александровна!

По фактам, изложенным в Вашем заявлении от 27 июля 1988 г. нами проведена прокурорская проверка.

В настоящее время предприняты меры по вызову бывших сослуживцев Вашего сына в гор. Читу для проведения следственных действий, после чего будет решен вопрос о возобновлении предварительного следствия по делу о получении травмы Вашим сыном.

О результатах следствия Вы будете уведомлены.

Военный прокурор Читинского гарнизона В. МАРКОВ".,

Следствие возобновлено. Больше двух лет прошло со дня смерти Юры. И до сих пор нет ответа на тот же вопрос: кто виноват" И это жажда не мести, а справедливости. Она должна быть найдена. Не так много осталось до нового призыва...

3.

В Саратове трое офицеров и старослужащий жестоко избили солдата, отбив тому печень. Эдуарда С. положили в военный госпиталь и ...не назначили практически никакого лечения. А "провинившихся" офицеров командование "в целях оздоровления обстановки" перевело в другую часть. Только что ушел из редакции отец этого солдата, Арсений Иванович, приехавший "искать правду" в Москву. В Петрозаводске "оригинально" замяли дело о неуставных отношениях: Роман Л. пострадавший от "д,едовщины", был... помещен в психиатрическую больницу. "Москва" не подтвердила диагноз, но солдата уволили в запас со статьей "Семь "бэ? (психопатия) и поставили на учет в ПНД...

Я хочу понять, что происходит. Я хочу понять истоки звериной агрессивности тех, кто хоть на сантиметр стоит выше другого в жесткой иерархической армейской лестнице. Я хочу понять, почему, поднимаясь по этой лестнице вверх, человек скатывается глубоко вниз.

Военная прокуратура - в ее руках щит и меч армейского правосудия. Что необходимо предпринять, чтобы щит защищал невиновных, а меч карал за преступление закона?

К несчастью, я не могу поставить точку. Потому что пришла еще одна, до времени постаревшая женщина в черном...

Вероника МАРЧЕНКО.

Пока материал готовился к печати, от Анетты Валентиновны пришло письмо. Она пишет, что в училище, где учился Саша, произошла еще одна трагедия...

...В Чите состоялось заседание Военного трибунала. За неделю до суда мать Юры смогла познакомиться с материалами дела, в которых обнаружила справку за подписью командира части: ".,..травма получена в результате неуставных отношений..." Суд признал виновным сержанта Тушемилова по статье 260 А - за "превышение служебных полномочий".,..

"Сограждане! Товарищество "Марксист" из города Волгодонска начинает новую политическую камнанию по защите Конституции СССР - Гражданское движение за ликвидацию паснортиой системы СССР. Мы призываем соотечественников совместными усилиями создать "БЕЛУЮ КНИГУ" нарушений конституционных прав и свобод из-за помех паспортной системы. Мы нроснм присылать по адресу:

347340, Ростовская обл. г. Волгодонск-23,

ул. Королева, 10, кв. 127, Товариществу "Марксист" нись-ма с рассказами о конкретных фактах подобных нарушений прав и свобод со стороны административных органов, предприятий, учреждении, организаций и учебных заведений, официальные ответы этих организаций, объявления, рекламные афишки, проспекты и другие материалы, подтверждающие, что людям отказывают в ностуиленин на работу, учебу, в нереселении, связанном с изменениями семейного положения. Все эти сведения войдут в "БЕЛУЮ КНИГУ" как неопровержимые доказательства СОЦИАЛЬНОГО ВРЕДА, причиненного паспортной системой нашему обществу. "БЕЛАЯ КНИГА" будет передана в Президиум Верховного Совета СССР. Мы будем добиваться ее публикации..."

? - - - - - ф ф Ф

" - ?

ПЯ1С

nGrOTQCpiBtl?

На двадцатом году издания у на-учно-нопулярного физико-математического журнала "Квант" появились новые интересные возможности. По предложению группы американских ученых во главе с лауреатом Нобелевской премии Шелдоном Глэшоу начались нереговоры о создании на основе "Кванта" советско-американского предприятия "Квантум", которое будет заниматься нереводом статей журнала и книг серии "Библиотечка Кванта" ив английский изык, организацией нолиграфического производства и распространением изданий в США. Подписанный протокол предусматривает также организацию обмена школьников и другие совместные мероприятия для популяризации физики и математики. Выпуск нескольких номеров "Квантума" в США будет распространиться бесплатно, чтобы окончательно оценить экономические возможности предприятия. Издание будет считаться необходимым только в случае его полной самоокупаемости.

???????

Рисунки Дмитрия Кедрина.

"Неформальный клуб любителей рок-н-ролла заявляет: в любой цивилизованной стране существуют десятки фан-клубов или "Рок-н-ролл-кафе? (но тнну ?Хард-рок-кафе" в Лондоне). Почему их нет у нас? Имеем в виду их серьезность и реальную деятельность (от атрибутики до организации концертов) Пнил! С этим нужно что-то делать! Пишите, звоните, приезжайте.

448-16-89 - Дима; 143-70-32 - Женя, г. Москва".,

"Добрая, стройная девушка два - дцати лет с трудной судьбой ищет спутника жизни...'-' "Отчаявшись встретить свой Идеал - симпатичную, добрую девушку," решил написать вам. Помогите..." Письма с таким содержанием в нашей редакционной почте не редки. Всем нам нужно не так уж много. И, наверное, главное - любить и быть любимым. Остается найти друг друга. Но как найти Его или Ее?

С этим вопросом мы обратились к автору проекта автоматизированной системы поиска идеала (АСПИ) кандидату физико-математических наук Рафаэлу Арамовичу Оганяну.

? Разработкой АСПИ я занимаюсь около тридцати лет, но только в 1982 году в журнале "Студенческий меридиан"впервые рассказал об этой системе. Прежний проект был рассчитан на резкую компьютеризацию общества, внедрение новейшей вычислительной техники в домашний обиход. Поиск идеала должен был осуществляться так: абонент через персональный компьютер с дисплеем подает заявку в Центральный банк женихов и невест и получает на экране вариант фотопартнера. Вы можете анонимно пообщаться с любым вариантом и увидеть, скажем, пятиминутный видеофильм об этом человеке и так далее.

К сожалению, персональная компьютеризация в СССР ожидается не раньше чем лет через 10"15. Как же быть тем, кто ищет свой идеал сегодня? Им и адресован упрощенный автоматизированный проект: на почтовой открытке с фотографией указывается адрес, телефон, национальность, возраст, рост, вес - всего около 30 признаков, а также "требование к идеалу" по той же схеме. Абонент посылает открытку к нам - в межотраслевой молодежный комплекс "Идеал" при Одинцовском горкоме ВЛКСМ. Затем эти данные вводятся в компьютер, и выдается ответ, совместимы ли партнеры.

В теории соответствия, автором которой я являюсь, есть принцип определения "оптимальной пары". "Пара считается оптимальной, если каждый партнер недостаткам другого придает минимальную значимость, а достоинствам - максимальную". Есть и еще ряд принципов, которые лежат в основе программы, подбирающей анкеты. Скажем, при наличии хотя бы двух анкет мы, специалисты из "Идеала", можем с уверенностью сказать, подходят партнеры друг другу или нет.

Так что если вы мечтаете обрести свое счастье, найти Идеал, обращайтесь к нам, и вы его найдете.

Выпуск подготовила Нина ВЕРОНИКИНА.

Приятели поэта

Он сгнил уже. Они еще снуют, Хотя таланта след давно простыл. Раз в пятилетку сборник издают И занимают важные посты.

Я не в укор. Дай боже, до седнн Дожить в почете н в теиле почить. Но их так много! Он же был один. Его не спутать, их не различить.

Следователь

В ботинки утепленные обут, Он шаркает за хлебом и кефиром. И ограничен навсегда маршрут Скамейкою, сберкассой и сортиром.

Годков уж тридцать отошел от дел, И нафталином пересыпан китель. Зачем явился н чего хотел Непрошеный вечерний носетитель"

Не вспомнит ни прн встрече нн потом (Усилия вредны прн диабете) Врача из Витебска, забитого при нем, В его служебном личном кабинете.

Да мало лн случалось на веку! Давно и лес, н лесорубы сгнили. Зачем вы приходили к старику, Одной ногой стоящему в могнле?

Он выполнял приказ. Он ни прн чем.

Сменились времена, смягчились бури.

Внук у него работает врачом...

А внук того врача - в прокуратуре.

Колыбельная

Слетаются чайками ласки. Качают на волнах тела. У полночи легкие ласты, Как быстро она проплыла!

За окнами, точно акула, Февральская мечется мгла. Как старая ведьма, сутула, Как техник-смотритель, нагла.

Но что нам бездарные козни, Что корки горелых ковриг. Когда на груди моей, возле Души, от щеки твоей блнк.

Спн, светлый, твой сон будет соткан Из лучшего лунного льна, Покуда ковчег наш высотный Не вынесет в утро волна.

г. Воронеж

В горах

Агаси Айвазяну

И тучи в долину нолзут через горы, наря, как во сне, огибают хребты. Становится призрачным мир твердокорый, стоят против ветра из камня кресты...

Во времени необходимость отняла, исчезли куда-то приметы веков. Нас только реальность и онределяла рельефностью смысла, конкретностью слов:

кресты н жилища, стоящие снро, н воздух, н мы, точно сгустки его, на грубой поверхности мнимого мира, что в грунт превращается из ничего...

И где оно, время" Мы с ним незнакомы. Из грунта течет в пустоту илн вспять" Куда мы" Из дома идем илн к дому? Как время увидеть, узнать, осязать"

Каков его вкус? Вдруг оно сладковато, как в детстве моем с голодухи пырей" День, только начавшись, склонился к закату, в глазах угасали прожилки огней.

А тучи все ниже, и видно лишь ногн, да комли деревьев, да камни в земле. Вот так по чешуйчатой шли мы дороге, вслепую брели в неизвестность во мгле.

По занаху мы распознать не смогли бы, в какой мы эпохе и сколько идти от нас до рукастой чернеющей глыбы, где время споткнулось и сбилось с пути...

Занахло хлебами, растертым орехом, и чьи-то сквозь тучу дошли голоса... Но лиц не видать, лишь доносится эхом: за кем-то во мгле волочится коса.

"Иван,? я промолвил, уняв содроганье," по чуням теби и узнал, это ты"?

"Но... ты... же... ведь... помер..." - звенело молчанье, иа оклик из мрака шагнули кресты.

Мгла дрогнула под дуновеньем несмелым, и эхо туман ноглотил и роса. И что-то внезанно взметнулось над телом - и, чиркнув о крест, зазвенела коса.

И тучи померкли, насытившись светом, час пробил химерам обличья менять. И ночь прибывала за вечером следом, она меж деревьями кралась, как тать. Все краски воруй, ночь шла по равнине, сужала простор, расширяла зрачки. Мне туч этих самых не видеть отныне - в дожди превратится, в снега, в ледники. Где дня окончанье и ночн начало" Я только что жил в этом конченном дне. Заречные дали туманом качало, и тучи сгорали в последнем огне. Расколоты надвое зренье и разум, вечерний зазор уплывает в туман.

За проблеском дня, еле видимым глазом,

я гнался с одышкой сквозь мокрый бурьян.

И чертополоха несчетные жала

вовзнлнсь мне в тело, кусались репьи.

И мглв, словво птица, встречь мне расправляла

огромные плавные крылья свои.

Меня перенолнили звуки ногонн.

Опомнившись, слышал я, миг погодя,

стук сердив, как будто бы в обе ладони

оно мне вбивало два ржавых гвоздп.

Лечь навзничь в траву...

Нет, не одни я, муравьи со мной. Лежу, снеленут тканью трввяной, п глубину небес вбираю взглядом. Сухой ручей звенит негромко рядом п знать дает, что он еще живой... Чужою равнодушной оболочкой внснт поодаль на суку сорочка, п я лежу, как спелое одно, очищенное от плевел, зерно. Земля родная, как зола, в горстн. Лежи и ртом зеленым шелести о том, как жил ты на земле не раз во времена, минувшие до иве... И каждый мнг рассвета, мне сдвется, мгновенно сумерками обернется, а то, что еле вижу в глубине, уже давным-давно живет во мне. И корни шевелятся иод снияою. Пренебрегая тяжестью земною, мой голос поднимает нменп тяжелые, вобравшие былое, но эхо в прах развеет тишина. Полоска крнка в воздухе видна. От сырости ржавея, квк кольчуга, она мне тело спеленвет туго. Тону в себе н в небе - и со див смотрю вокруг, и тихо гаснет зренье. И так прекрвено с миром еднненье, что смерть безликая мне не страшна.

Перевел с украинского С. ГАНДЛЕВСКИЙ

йг-Л-Л-

Худое наследство оставил мой род,

а я и его промотаю.

Спустил бы за грош, да никто не берет:

боятся, на грош обсчитаю.

Так что же, радельцы - сядельцы, дьячки,

тамбовско-таерская орава,

лпкбезовцы, зввучн, политруки,

полегшие слева и справа?

Как плотно устелена вами земля!

А я вам на ней не защита:

я сам после вас нвчинаю с нуля,

очесок, дптя общенита.

Мне горечь взросления губы свела,

я время окликнуть пе смею.

И как мне доделывать ваши дела,

когда я своих не умею?

Оставьте мне злую гор ывю мою, мое крохоборное детство! Инвче зачем я за грош отдаю свое родовое наследство"

Ты мне страшна в горячности занала ?

любой ценой поставить на своем...

Гы стольких нас, родная, закопала!

а мы опять на очередь встаем.

Возьмешь н нас - прочнее будут корни.

Мы ив земле для этого нужны.

И ничего не может быть просторней

моей огромной ветреной страны.

Но что же ты меня так долго прячешь

н не зовешь меня к своей судьбе?

Твк погодн ж - и ты по мне заплачешь,

как и когда-то плвкал по тебе!

Холодное лето встает надо мной,

прощальной ладонью колышет.

Я выйду тпгаться с огромной страной,

а кто эту тяжбу услышит"

Но как меня кружпт азарт-кнпяток,

с носка нветупает на пятку,

тонорщит затылок, острит локоток,

сует кулачком под лопатку!

Российская страсть к невозможным делам

и зуд но вселенским началвм...

Ах, жизнь - о колено, судьбу - пополвм!

И вроде уже полегчвло.

А нет у нас тяжб - мы отспорили, мвть.

Я просто от этого зуда,

от болн, от воли судьбу поломать:

в битье, грошевая посуда!

Твк пусть иве окатнт н нвземь швырнет,

н кости азартом ломает!

Лишь крови дв волн наследственный гнет

душа на себя принимает.

Ну, рвз пошлн такие перемены, то нам, похоже, все теперь с рукн: вон чью-то елвву тащим на безмены, покойникам заштопываем вены да подшиваем скорбные листки. Привычные сыновние обряды: перетряхать отцовское добро, прикладывать линялые наряды - гляди-ка, и такому были рады! - перебирать в сервапте серебро. А немудрено жилн-бедовалн! Кругом грешны, но святы в нищете. Рппортовалн, жилы надрывали, то на конейку гривенник сдавали, то выбирали истины не те. Конечно, мы, как водится, почище. Не пуганы, не биты без вины. А их лежат немеряные тыщи. Кудв ни глянь - погост н пенелнще ив нустырях неистовой страны. Отцы, отцы!.. Над вываленпой кучей сиди, суди недожнвших и лгн, что прошлое тебя чему-то учпт. А боль не жжет, н стыд уже не мучнт, и отдвны поспешные долга.

Четырехдневный дождь отморосил.

Пчела доутрамбовывает соты.

Для счветья нет ни времени, нн сил.

Осталось только время для работы.

Всех позабыл, кого хотел забыть.

Не буду вам нн другом, нн соседом.

Осталось лишь самим собою быть

до прнглашеньп к гефенмвнеким бедам.

Как ломок ноготь н гремуча кость!

В ней ходит воздух, пламенный н жесткий.

Осталось только мужество и 1лость,

И век, иглой отчеркнутый на воске.

Василий АКСЕНОВ

ЗОЛОТАЯ НАША

ЖЕЛЕЗКА

Юмористическая повесть с преувеличениями и воспоминаниями

Рисунки Ивана Бронникова

К истории публикации

Первый номер журнала ?Юность" вышел в нюне 1955 года. Очень быстро стал нврастать поток авторов всех возрастов. Уже в 1955"1959 годах по отделу прозы были опубликованы произведения как широко известных писателей - Юрия Германа, Александра Довженко, Вениамина Каверине Льва Кассиля, Валентина Катаева, Юрня Нагибина, Николая Носова, Анатолия Рыбакова, Николая Тихонова н других," твк н молодых, еще никому не известных.

Назовем некоторых дебютаптов тех лет в хронологическом порядке публикаций. Анатолий Гладилнн - 21 год; повесть ?Хроника времен Виктора Подгурского". Евгений Шатько - 26 лет; рассказ "Разъездной инспектор Кашкина". Анатолий Кузнецов - 28 лет; повесть "Продолжение легенды". Владимир Амлннский - 22 года; рассказ "Станции первой любви". Анатолий Прнставкин - 27 лет; рассказы "Трудное детство". Евгений Евтушенко - 25 лет; рвсскпз "Четвертая Мещанская". Назвали мы лишь тех, кто более тридцати лет назад не без робости входил в отдел прозы со своим "первым детищем". Молод был журнал, молоды были и они. Сегодня известно - из них выросли талантливые писатели.

Об одном из молодых прозаиков расскажем поподробнее.

В седьмом номере ?Юности" зв 1959 год лаконичная справка: "Автор рассказов "Наша Вера Ивановна" и "Асфальтовые дороги" - врвч. Ему 26 лет. Печатается впервые".,

Рассказы в редвкцию автор сам не приносил и не присылал. Передал кто-то из его друзей. Рассказов было много. Подумалось, что автор не без способностей, н решили два рвссказа показать главному редактору - тогда нм был выдающийся советский писатель Валентин Катаев. Он полистал страницы машинописного текста, задумался, встал, снова сел. Хвалил Катаев нас редко, а тут адруг сказал:

" Молодцы, ребятв, пашлн автора, он станет настоящим писателем. Замечательным.

Обрадованные, мы ожидающе смотрели на него. Почему он так решил" Неплохие рассказы и все!

? Дальше читать не буду. Мне ясно. Он - писатель, умеет вядеть, умеет блестяще выражать увиденное," продолжал Валентин Петрович." Перечптвйте одну эту фразу, она говорит о многом: "Стоячая вода канала похожа нн запыленную крышку рояля". Поиялн"Сдавайте в набор.

С того седьмого номера ?Юности" за 1959 год началась творческая биография Ввсилня Аксенова.

Через несколько дней носле выхода ?Юности с его рассказами Аксенов уезжал на военные сборы в Эстонию. Перед отъездом нринес в отдел прозы толстую руконнсь.

? Почитайте, пожалуйста, а я оттуда позвоню.

Называлвсь повесть "Рассыпанною цепью". В центре повествования выпускники меднпинского института, будущие врачи, начало их самостоятельной работы, когда они после распределения "р,ассыпались" по стране. Но в трудную минуту жнзнн они снова вместе, слетаются со всех сторон, помогая тому, кто в этом особенно нуждается. Повесть заинтересовала увлекательным сюжетом, яркими образами героев, красочными деталями. Были у нвс, конечно, н заме-чвния, и пожелания. Когда Аксенов позвонил, ему сообщили, что на уровне отдела решение положительное, но прежде, чем показывать руководству, хотелось некоторой авторской доработки. Однотипны, к примеру, Карпов н Мошко-вский. Да н пужен ли образ Мошковского - он вторичен, иные его поступки н слова дублируют Карпова.

Через несколько дней Вася - твк его уже звалв в редакции - приехал в Москву. Он решил соединить образы Мошковского н Карпова в один. Получился полнокровный персонаж - доктор Владька Карпов. Два других - Саша Зеленин н Алеша Максимов доработок не требовали. Итвк, три товарища! Вспомнилось название нопулярнейшей в те годы кннгп Ремарка. Но не повторять же его! И вообще "Рассыпанною цепью" неплохо, но хотелось бы более броское, более запоминающееся название.

Неожиданно в маленькую комнатку отдела прозы вошел Валентин Петрович. Повесть оп еще не нрочел, но много слышал о ней н доброжелательно заговорил с автором.

" Что задумались"! Говорят, все хорошо! А как называется? Кто герон"

Аксенов - он тогда еще был нерешителен в застенчив - тихо ответил:

? "Рпссыпанною цепью", в герон - молодые врачи, три товарища.

? О, друзья мои! - воскликнул Катаев." Русские врачи издввна называли друг друга "коллегами". Не двть ли такое название повести" "КОЛЛЕГИ" - звучпт интеллигентно и ясно.

? "Коллеги", "Коллеги"," как бы про себя повторил Васп," действительно, звучит.

В шестом и седьмом номерах ?Юности" за 1960 год "Коллеги" увидели свет. Ввснлнй Аксенов сразу стал знаменитым. А вскоре он принес в ?Юность" ромвн "Орел нлн решка?" о десятиклассниках. Острый, почти детективный сюжет, сочно выписанные образы, непростые взаимоотношения героев рвзных поколений. Жизнь современных подростков без всяких прикрас. В редакции читали взахлеб, отбирай друг у другв странички. Конечно же, немало нашлось н эамечв-ннй: что-то пуждалось в доработке, что-то в сокращениях, что-то в стилистической правке. Когда руконнсь былв готова к сдаче в производство, Аксенов смущенно прязналсп:

? Когдв я принес роман в редакцию, я одновременно показал его на киностудии и там...

" Что "там?" Мы уже в набор отправляем.

? Помните сцепу в самом конце: Днма после гибели своего старшего брате Виктора приходит в их старый, полуразрушенный дом и ложится ив чудом уцелевший подоконник. Димв знал, что Виктор любил лежать ив подоконнике и смотреть в небо, усыпвнное звездами. В финале есть твкая

фраза.....ЭТО ТЕПЕРЬ МОЙ ЗВЕЗДНЫЙ БИЛЕТ". На

киностудии ромвн дали читать Константину Михайловичу Симонову. Он прочел, все ему нравится, кроме названия. По его мнению "Орел илн решка?" мелковато н кокетливо. Предлагает назвать роман "Звездный билет".,..

Мы согласились с новым нвзваинем, но решили все-таки сохранить и "орла", и "р,ешку" в названии первой части.

Итвк, снова, уже третий год подряд, в летних номерах - шестом и седьмом - публиковались произведения Василия Аксенова, на этот раз роман "Звездный билет". Аксенов стал знаменитым не только на родине, но н за рубежом. В этом "помогли" и критики. Очень много пнсалп: одпп

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ с нмсоты 10 ООО метрон

О, если бы я только мог Хотя отчасти, Я написал бы восемь строк О свойствах страсти.

Борис ПАСТЕРНАК

Фотография эта относится скорее всего ко второй ноловине 1974 г.

В этом году в нашем журнале была набрана "железка" н... не ношла. А вскоре Аксенов нонал в автокатастрофу. Наш ностоянный фотограф Сергей Иванович Васин сделал этот снимок не для писательского архива, а для протокола ГАИ. Два ненриятных для Аксенова события произошли ночти одновременво. С тех пор прошло 15 лет - "Золотая наша Железка" нечатается в ?Юности". Думаем, что н автодела у Василия Павловича сейчас тоже в полном порядке...

Для того, чтобы начать эту повесть, автору пришлось сильно потратиться, а именно купить самолетный билет от Москвы до Зимоярска. Затем ему пришлось встать ни свет ни заря, чтобы занять место в аэропорту Домодедово, в диспетчерской по транзиту.

Автору важно было разместить большую группу будущих героев, возвращающихся из летних отпусков, в одном самолете, чтобы раскрутить по всем правилам стройную ЭКСПОЗИЦИЮ. Сейчас он приносит благодарность Аэрофлоту за то, что это удалось без особых трудов и прн помощи самого незначительного авторского произвола. Насилие над героем всегда удручает людей нашей тоже гуманной профессии.

Итак, все прошло благополучно: герои умудрились встретиться в огромном порту и получить билеты на один рейс. Довольный автор уже собирался начать спокойное повествование от третьего лица, как вдруг заметил на трапе фигуру в кожаной крылатке, фигуру своего недавнего и неприятного знакомого - молодого "авангардиста" Мемозова, который за последние несколько лет умудрился пробить три бреши в его творческой цитадели. Более того, автору показалось, что сквозь бушующие на аэродромном ветру черные пряди сверкнул дьявольский зрачок Мемозова, а на бледном его лице мелькнула издевательская улыбка в его, автора, адрес.

Что влечет этого неприятного завсегдатая буфетной залы Общества Деятелей Искусств в далекое сибирское путешествие? Ведь не собирается же он в самом деле написать повесть о Железке?

хвалили, другие нещадно ругали, но так илн иначе в начале шестидесятых годов имена Аксенова н его "звездных мальчиков" не сходили со страниц газет и журналов.

А ?Юность" продолжала печатать В. Аксенова: "Апельсины из Марокко" (1963), большой цикл "Новые рассказы" (1964), "Затоваренная бочкотаре? (1968), "Любовь к электричеству? (1971).

"Любовь к электричеству" - историко-революционный, биографический роман-хроннка о жизни и деятельности удивительного н сложного человека, одного из. ближайших соратников Ленина - большевика Леонида Красина. Аксенов взялся за эту тему не случайно. Тот, кто прочитал в - 4 ?Юности" интервью с Аксеноным, ноймет, что попеки подлинной справедливости н живых ее носителей для него ие пустые слова.

В начале 1973 года Василий Павлович предложил ?Юности" новую юмористическую повесть с преувеличениями и воспоминаниями - "Золотая нвшв Железка". История нодготовки ее к печвти очень не простая. "Золотую нашу Железку", как и ранее "Затоваренную бочкотару", встретили в редакции но-разиому. Нашлись яростные противники и яростные сторонники. Казалось, что победили вторые. Была сделана необходимая авторская и редакторская правка. Тогдашний главный редактор журнала Борис Николаевич Полевой писал нз больницы редактору отдела прозы: "Дорогая Мария Лазаревна! Сегодня меня спустили с койки, и и хочу доннсать письмо... Речь идет, конечно же, о великолепной, обожаемой Отделом "железке".,.. Мне тоже хочется напечатать Аксенова. Может быть, ие меньше, чем Вам..." И далее следует ряд советов автору и отделу. А заключает свое письмо Полевой так: "Это программа-максимум. Если хотите увидеть повесть напечатанной, реализуйте ее... А вообще-то взяться бы ему за ум, вернуться к временам великолепных "Коллег", "Звездного билета", "Апельсинов".,.. Всего Вам хорошего... Ввш Б. Полевой".,

Аксенов многое учел и поправил. И нвнисал предисловие, которое должно было облегчить восприятие повести:

"В этой повести, что сейчас ляжет перед Вами, дорогой читатель, автор пытается выразить то, о чем он думал в течение долгих уже лет. Поколение автора, поколение послевоенных мальчиков, сохранившее память об эвакуацн ях и блокадах, поколение юношей пятидесятых годов и молодых строителей шестидесятых, подошло сейчас к серьезному возрастному рубежу - сорокалетию, за которым начинается полоса других, может быть, самых ответственных лет. Юношеские очарования, увы, остались за кормой, но впереди нас ждут годы ивпряжениого труда, продолжение поиска и новый поиск. Автору кажется, что нужно иа мнг остановиться, глубоко вздохпуть и нанолнить легкие кислородом Родины и подумать, как мы прожили лучшую половн-пу жизни и как будем жить другую половину, может быть, и не худшую. Книга эта и есть для ввтора такая остановка, такой вздох.

Возможно, главная чертя нашего поколения - это преданность своему делу, полное страсти служение этому делу, более того - поклонение своему делу. Именно с этой преданностью и с этой страстью наше поколение поднимало целину, строило огромные сибирские электростанции и города науки, штурмовало космос. Да, ведь именно парии нашего ноколення первыми покипули родпую планету н первыми прикоспулись к другому небесному телу. Да, ведь Юрий Гагарин и Нийл Армстронг - именно нарни нашего поколения! .

Конечно, ноколенне неоднородно, и рядом с одухотворенностью живет еще и бездуховность, дешевый снобизм, тщеславие... В столкновении духовности и бездуховности происходит размышление.

Автор избрал для повествования юмористическую канву, ибо считает, что рядом с юмором рвзмышлеине выглядит строже..."

Планировали "Золотую пашу Железку" на шестой номер 1974 года. Но, увы, тогда она света не увидела. Ныне мы рады предложить ее вниманию читателей.

Отдел прозы

Тягостное беспокойство на какое-то время охватило автора, но люки были уже задраены, пора начинать, и он смалодушничал, ухватился за испытанное оружие, за "я" и загудел как бы от лица старшего научного сотрудника Вадима Аполлинарисвич К оусова и в то же время как бы от себя.

Если вы ничего о Ней не знаете, вы можете Ее и не заметить с высоты полета транссибирского аэро. Может быть, ваш безучастный взгляд и отметит небольшую розоватую проплешину среди "зеленого моря тайги", но уж, во всяком случае, вы не прильнете к иллюминатору и не испытаете никаких чувств, если только вы вдруг не почувствуете ничего особенного, что не исключено. Если же вы ие только знаете Ее, но и служите Ей уже многие годы, то есть если вы Ее любите, то вы, конечно же, влепитесь в иллюминатор задолго до приближения к Ней, чтобы как-нибудь не проглядеть, и будете волноваться, слоаио перед встречей с близким человеком или любимым животным, и разглядите все ее составные пятнышки, камешки, прожилки, блестки, и, может быть, вам Она даже покажется не просто близкой, волнующей, ио и красивой; может быть, даже с десятикило-метровой высоты Она напомнит вам нечто иежиое и беззащитное, с крылышками и тонким стержнем-тельцем, нечто вроде бабочки, эдакой терракотовой баттерфляй, изящной и непрочной, как иностранное произведение искусства. Вот оиа какова с высоты, наша Железка! Все уставились в окошки: Паша Слон и Наталья Слон, Ким Морзицер, Эрнест Морковников и сам Великий-Салазкин, и даже директор нашего торгового центра Крафаилоа вместе с женою.

В десяти километрах от Железки, то есть за узенькой перемычкой "зеленого моря тайги", начиналась белоснежная геометрия нашего городка, но на нее-то как раз никто не обратил вниманич Все наши провожали взглядом уплывающую на запад Железку. Одна только моя жеиа Рита не смотрела в окно Вот уже битый час оиа была занята беседой с новым самолетным знакомым Мемозовым. Вообразите, бука Рита вместо обычного своего сигаретного презрительного и "тианственного", именно тианстаеииого, а не таинственного молчания оживленно беседует с чужим мужчиной, киаает ему головой, понимающе улыбается ртом, вырабатывает целые периоды устной речи да еще подрабатывает милой ручкой - поясняет сказанное пленительным жестом, и даже ее неизменная сигаретка весело участвует в диалоге. Чем же ее так расшевелил Мемозов"

Познакомились на свою голову. Ты, Рита, не видишь рядом серьезной драматической натуры, а верхогляды, оказывается, тебе по душе. Ты, Рита, даже не повернула свою нефертитскую головку, даже не скосила продолговатый свой "тианственный" глаз, ты равнодушно пролетела над нашей Железкой, в недрах которой десятилетие назад ты, глупая Рита, помнишь ли, звездочка моя вечерняя...

Десятилетие назад

С диким топотом, словно стадо африканских слонов, неслись по синхрофазотрону мои нейтроны, а я, новичок, еще не кандидат, а лишь романтик тайных физических наук, стоял, прижавшись молодым ухом к вороненой броне, и пытался сквозь этот грубый беспардонный батальонный топот уловить шорохи истинного микромира.

" Мотри, начальник, вухо обморозишь," ласково сказал мне бесшумно подошедший сзади ночной сторож." Усе гении давно пиво дуют в "Дабль-фью", а етот усе на стреме. В твои года я девчат шелушил, а не частицы считал. Подвижники изнемогли от дум, а тайны тоже сушат мудрый ум.

Он снисходительно смазал меня слегка по шее и косолапо удалился в пятый тоннель, а я снисходительно хмыкнул ему вслед и мимолетно удивился человеческому невежеству. Здесь, под моим ухом, за жалким трехметровым слоем вороненой брони шуршат титанические процессы, а этот - о пиве, о девчатах... Даже рубаями рубит! Вот они, полюсы человеческого интеллекта: один сидит под яблоней, развлекает свою нервную систему мыслями о законах тяготения, другой - проникает. в глубину соблазнительного фрукта, рвет пытливыми зубами умопомрачительное сцепление молекул. Однако, пардон, пардон, откуда этот типус Хайяма знает"

Все! Зажглась лампа - мое время кончилось. Я вытащил кассеты и куда-то поплелся по огромному, пустому зданию. Теперь вместо топота нейтронов слышались только мои шаркающие шагн, да еще где-то в юго-западном секторе зацокали каблучки: это вступал иа арену новый гладиатор - наша аспираиточка Наталья Слон.

В устье шестого тоннеля я обнаружил еще одну живую душу: девчонку-сатурвторщицу. Она сидела иа железном шестке и читала книгу. "Дым в глаза", как сейчас помию Не отрываясь от захватывающего чтения, сокровенно улыбаясь шалостям молодого в те дии Гладилина, она нажала что-то нужное и подтолкнула ко мне пузырящийся стакан.

Любопытно, подумал я, для чего к сатуратору сажают девчонку? Неужели я ие разберусь, где что нажать, а если для контроля, то неужели я, ученый физик, буду злоупотреблять водой, стаканом, сжатым воздухом?

? Для чего ты здесь сидишь" - спросил я.

? Я люблю одиночество," ответила она.

Она подняла лицо, и я тут же понял - не зря тут сидит. Затихшая было вода в недопитом стакане вновь закипела. Плотный заряд пахучего воздуха с далекой хвойной планеты пролетел по шестому тоннелю.

? Еще стакан, будьте любезны," отдуваясь, проговорил я.

Вновь удар по клавишам, оргаииый гул, трепет крыл, и блаженная газировка в кулаке - пей, пока ие лопнешь. Интеллигентная девушка с вопросительной усмешкой смотрела на меня. Мне полагалось пошутить. Я знал, что мне сейчас полагается пошутить, а мие хотелось с ходу заныть: "Любимая, желанная, счастье мое, иа всю жизиь, Прекрасная Дама". Шли секунды, и страх сегмент за сегментом сжимал мою кожу: если я сейчас ие пошучу, все рухиет.

? А иа выиос ие даете" - наконец пошутил я.

Оиа засмеялась, как мие показалось, с облегчением. Кажется, оиа обрадовалась, что я все-таки пошутил и наш контакт ие оборвался. Слабосильная шуточка открыла иам головокружительные перспективы.

? То-то, начальник," услышал я за спиной." Таперича ты по делу выступаешь.

Ночной сторож, засунув рукн в карманы засаленной нейлоновой телогреечки, покачивался иа сбитых каблуках, как какой-нибудь питерский стиляга, и возмутительно улыбался в мокрую бороденку.

" Что вам угодно" - вскричал я." Что это за отвратительная манера? Экое амикошонство!

? Не базарь, ие базарь! - Ночной сторож бочком отправился в смущенную ретираду." Я ведь тебе по-хорошему, а ты в бутыль! Али для тебя иейтроиы дороже такой красавицы"

" Что вы знаете о нейтронах! - крикнул я уже не для сторожа, а для моей Прекрасной Дамы

? Я ими насморк лечу," ответил он уже издали, повернулся и быстро ушел, дергая локтями, как бы подтягивая штаны.

? Каков гусь! - воскликнул я, повернулся к девушке и увидел ее глаза, расширенные в священном ужасе.

? Как вы можете так говорить с ним?! Вы, сравнительно молодой ученый! - шепотом прокричала она - Ведь он сюда приходит по ночам мыслить.

? Кто приходит мыслить"

? Великий-Салазкин

? Вы хотите сказать, что это он...

КОТОРЫЙ написал три десятка томов три десятка громов чье эхо не иссякает в наших Гималаях КОТОРОГО ум сливается с небом с наукой КОТОРЫЙ привел в тайгу первую молодежь КОТОРЫЙ воздвиг на болоте нашу красавицу Железку.

? Ну, конечно, неужели не узнали," горячо шептала она," это сам Великий-Салазкин. В шутку он говорит, что лечит здесь насморк шальными нейтронами, а на самом деле мыслит по вопросам мироздания

? Хе," сказал я," пфе, ха-ха, подумаешь; между прочим, ие ои один по иочам мыслит и, задыхаясь в метелях полуденной пыли, врывается к Богу, боится, что опоздал, плачет, целует ему жилистую руку, просит...

Выпалив все это одним духом, я уставился иа целое десятилетие в палестинские маргаритские тианствеиные, имеиио тианствеиные, а ие таинственные, глаза.

О ветер, полыииый запах космоса, газированная ночная мысль моего кумира, которого я сегодня впервые увидел, о девушка за сатуратором, о тайны ночной смены...

? Давайте уйдем отсюда?

? Но кто же будет поить людей"

? Жаждущий напьется сам...

Мы пошли к выходу, держась за Гладилина, объединяясь его переплетом, электризуя его и без того гальваническую прозу.

В сумраке ничейного пространства из-за бетонного упора вышел Великий-Салазкин. Голова его лежала на левом плече, как у скрипача, а лицо было изменено трагической усмешкой пожилого Пьеро.

? Уводишь, начальник" - спросил ои.

? Угадали," ответил я, плотнее сжимая "Дым в глаза". Кумир - не кумир, а девушка дороже." Увожу насовсем.

? Не по делу выступаешь," хрипло сказал Великнй-Салазкин

? А чего же вы держите ребенка по ночам в подземелье" - с неизвестно откуда взявшейся наглостью завелся я." Неужели нельзя поставить автомат с водой" Вряд ли такую картину увидишь в Женеве, товарищ Великий-Салазкин.

? А теперь по делу выступаешь, младший научный сотрудник Китоусов," печально, но понимающе проговорил легендарный ученый.

На следующий день в шестом тоннеле уже красовался пунцовый автомат Лосиноостровского сиропного завода, а Рита на ближайшее десятилетие заняла свое место на моей тахте среди книг, кассет, пластинок и окурков.

Молчание ее было тианственным. Суть этого слова еще не совсем ясна нашему вдумчивому, проницательному, снисходительному, веселому и симпатичному читателю, который у нас, как известно, лучший в мире, потому что много читает в метро.

Тианственное молчание пахучими корешками уходит в прошлое, к царице Нефертити, в Одессу, в киоск по продаже медальонов с чудесной египтянкой. Именно здесь девочка Маргариточка получила тягу к прекрасному, к тиан-ственному, и чтение в милом, пыльном отрочестве лохматого тома "Королевы Марго" с "тианственноЙ" опечаткой было первым оргбриллиантом в образе нынешней тианственноЙ красавицы

Когда впервые, уже на тахте Китового Уса, она прочла вслух: "Ночь проходила в тианс венном молчании"," ее молодой супруг долго хохотал, просто катался рядом по линолеуму, а после сказал:

? Утверждаю! Теперь ты будешь тианственноЙ Марго. Это очень в образе!

Ты, Рита, подарила мне за эти десять лет столько счастья, но ты, Рита, так мало подарила мне взаимопонимания, ты лишь вставляла в мои монологи ядовитые реплики...

Вот, к примеру, один наш вечер. Я, Китоусов: Блаженные мысли нас посещают под утро. Вечер - опасное время для философских забот. Она, Рита: Глубоко копаешь, Китоус! Я, Китоусов: Дымный морозный закат над металлозаводом. Химфармфарш вместо облаков. Грозно остывающие внутренние органы, лиловые процессы метаболизма... а в углу, над елочками, над детским садом полнейшая пустынность и бесконечная зима... бесчеловечность... Она, Рита: А ты не графоманишь, Китоус? Я, Китоусов: Мысль о случайности рода людского не раз посещала меня в морозный химический вечер. Случайные чередования слов и нотных знаков, случайное пересечение путей, случайность нашей орбиты, одни случайности, без всяких совпадений... зависимость от бесконечной грозной череды случайностей... взрывы на солнце и вирусов тайный бессмысленный нерест, случайные сговоры и ссоры, коррозия отношений, зыбкость биологической пленки - ах, друзья, случайность и зависимость от нее угнетают меня в такие сорокаградусные вечера.

Она, Рита: Ребята, больше Китоусу не наливайте. Я, Китоусов: Впрочем, ночью где-ннбудь в уголке твоего организма может пройти какая-нибудь случайная реакция, i ты проснешься Светофором Колумбом, Фрэнсисом Ветчиной или братьями Черепановыми и по дороге на работу, по

хрустящему иасточку, по пушистому лесочку, среди красноносых живоглотоа, среди вас, ребята, среди порхающих удодов, тетеревов и снегирей, среди анодов и катодов, жуя хрустящий сельдерей, идя по насту шагом резким и подходя к родной Железке, ты забываешь вечерние энтропические страдания и думаешь о будущем, где исчезнет власть случайностей, где все будет предопределено наукой," все встречи, разлуки, биологические процессы, открытия, закрытия, творческие акты, где все будет учтено, весь бесконечный, грозный иыие, вызывающий мистический страх конгломерат случайностей, где люди будут жить, сами того не подозревая, под зорким оком и с надежным набрюшником Матери-Науки.

Она, Рита: Я бы удавилась в таком будущем, Китоус. А ты, Рита, даже и знать не будешь о набрюшнике, ты даже не заметишь, как под влиянием антислучайиой регуляции изменится в разумную сторону твой характер, и ты даже не будешь перебивать своего вдумчивого мужа ядовитыми репликами. Ты ие будешь столько курить и презрительно укать своими губками, ты будешь преклоняться перед своим избранником и сольешься с ним не только физически, но и духовно, и даже не будешь мучить себя вопросами: "почему я с иим слилась"" - сольешься, и все. И уж, конечно, ты, Рита, не будешь уделять в самолетах столько внимания случайным, именно случайным, попутчикам, бы-строязыким верхоглядам, у которых ротовая полость похожа на шсйкер для смешивания небезвредных коктейлей.

Рассуждая таким образом и вспоминая прожитое, Китоусов, разумеется, не шевельнул ни одним мускулом лица. Откинув голову и прикрыв веки, он плыл в вечно-сиием пространстве, и желающие могли сравнить его простое и чистое, весьма одухотворенное лицо - с пошловатыми бачками, претенциозными усиками, блудливой эспаньолкой, шустрыми суетными глазками Мемозова, сравнить и дать Вадиму Аполлинариевичу большую фору. Однако жеиа Рита лишь презрительно щурилась левым глазом, как бы ничего им не видя из-за выпущенных ею клубов дыма, правым же - внимательно внимая дерзким речам авангардиста:

? ...а вам, Маргарита-плутовка, следует помнить о зловещей роли вашей тезки в плачевной судьбе магистра Кулакова, вступившего в непродуманную коллаборацию с нечистой СИЛОЙ, представитель которой Мемозов-эсквайр ныне касается вас своим биологически-активным локтем...

Итак, горело уже табло, и сосали аэрофлотовские карамельки пассажиры, и среди них было и несколько ученых, жителей знаменитого во всем мире научного форпоста Пихты, излучающего иа сотни таежных километров вокруг себя прекрасное сияние футурума.

Вот генетик Павел Аполлинариевич Слон, седой и все еще молодой, невероятно тренированный физически и в нервном отношении незаурядный человек. Он возвращался в Пихты из подводного царства, из сумрачных глубин, из гротов и расщелин подводного вулкана, возвращался отчужденный, отстраненный, со смутной дельфиньей улыбкой на устах. С этой улыбкой ои и встретил случайно в домодедовском буфете жену свою Наталью, которая возвращалась из отпуска, ио не из глубин, а с высот, с заоблачных вершии, с седловины Эльбруса.

Надо ли говорить о том, как прекрасна была краснолицая слаломистка и как бледен, зеленоват был акванавт. Единственным, что объединило супругов в момент встречи, были легкие симптомы кессонной болезни, которые они почувствовали, увидев друг друга.

? Наталья, да ты озверела совсем! - возопил муж, быстрыми шагами приближаясь к жене.

? Пашка, да я тебя придушу! - воскликнула жеиа, вьюном стремясь к мужу между тумбами буфета.

Многие пассажиры, ставшие свидетелями астречи этой зрелой, то есть почти уже немолодой пары людей, умилились и усомнились в ценности своего собственного багажа, в сладости сабзы, кишмиша и эсравшанского винограда, в пухлости мохера, в эластичности европейских кожзаменителей.

Загорелая Наталья развалила свои выцветшие патлы по плечу зеленоватого гиганта. Ах, черт дери, озверела она совсем: без предупреждения встречает мужа в аэропорту. Разве же так можно" А вдруг он с глубоководной русалкой" И ои тоже хорош: носом к носу столкнуться с супружницей в последний день отпуска! Отпуск - дело святое. А вдруг какой-нибудь малый ее провожает, какой-нибудь Черный Альпинист с Ушбы" Так они покачивались в объятии, ворча 14 традиционные для их поколения упреки, за которыми слышалось другое: ах ты, балда эдакая, да как же так можно - за целый месяц ни одной телеграммы, ни одного звонка, ни единого лучика в иебе, ии единого пузырька иа поверхности.

Павел Слон был представителем стареющего поколения научных суперменов, которые лет двадцать - пятнадцать назад стали героями публики под лозунгом ?что-то лирики в загоне, что-то физики в почете". Эти загадочные небожители, пионеры новых видов спорта, давно уже никого не интересовали, давно уже стали объектами снисходительных усмешек, ио Слон все еще держался в образе: грубыми словами камуфлировал нежность к своей подружке, сохранял в душе святыню юности - ?хэмовский айсберг", на четыре пятых скрытый под водой, изнурял себя аквалангом, часами слушал устаревшие бибопы, скалил зубы на манер покойного Збышека Цибульского.

Иногда он вдруг наливал себе чаю в большую кружку, пускал в рейс ломтик лимона, втягивал жгучий напиток, который втайне любил гораздо больше всяких там суперов-ских "спиртяшек", "колобашек", "кровавой Мэрн", и долго смотрел на читающую, вооруженную сильными линзами Наталью, тихо грустил, созерцая ее слегка уже отвисшую щеку, и ждал момента, когда она поднимет голову и сквозь ее маску сорокалетней усталой и уверенной в себе фиэикессы вдруг робко проглянет та девочка, лучшая девочка их поколения, поколения пятидесятых, что прошлепало драной микропоркой на закат, по Невскому к Адмиралтейству, и испарилось в кипящей пронзительно-холодной листве.

В конце концов смирись

О, если бы я только мог Хотя отчасти, Я написал бы восемь строк О свойствах страсти,?

прочел я напоследок, закрыл книгу, сунул ее в баул и подумал о вечно юиом поэте: как он юн! Какие нужно иметь иоздри, чтобы сохранить до седии юный нюх! Какова свежесть слизистой оболочки и нежность мерцательного эпителия! Истинный запах леса, дождя, женщины, типографской строки, истинный запах смысла может уловить только поэт. Когда ты ловишь этот смысл, ты становишься молодым. Увы, нам, смертным, даруются природой лишь редкие озарения. -

Однажды в тишине своей трехкомнатной комфортной юдоли я читал американский ромаи. Я лежал плашмя на тахте, вяло читал не очень-то энергичный роман и чувствовал себя разбитым. Истекал очередной напряженный до предела день, в течение которого мозг мой трудился, стремясь достичь подобающих моей зрелости высот, а потом, и мышцы мои трудились на хоккейной площадке, стремясь обмануть природу. Сейчас я лежал, расслабясь, слыша, как сквозь вату, голоса детей и веский голос из телеящика, голос нашего ежевечернего гостя, очередного вервольфа, и, словно сквозь слой воды или сквозь толстое мутное стекло, следил за движением некоего расплывчатого пятна, которое было не кем иным, как героем американского романа.

Герой двигался по Елисейским полям, и они, эти поля, тянулись в моем усталом сознании какой-то бесконечной черствой коврижкой из кондитерской Елисеевского магазина. Герой думал о двух женщинах, сравнивал их, страдал, но я никак ие мог разлепить этих женщин, отделить их от Елисеевского магазина, сравнить их со страданием героя и для масштаба приложить к страданию ладонь.

Как вдруг я прочел обыкновенную фразу, очередную фразу повествования, отнюдь не выделенную каким-либо типографским излишеством и вроде бы не смазанную изнутри ни фосфором, ни рыбьим жиром. Кажется, эта фраза звучала так: "Когда он вышел из кафе, ему показалось, что наступил вечер. Сильный северо-западный ветер нагнал тяжелые тучи и теперь в неожиданных сумерках раскачивал деревья вдоль Елисейских полей"

Меня вдруг судорогой свело. Вдруг меня скрючило всего от мгновенного ужаса и восторга. Я вдруг все это увидел так, как будто это я сам вышел из кафе на Елисейских полях. Столь пронзительное и незримое временем мгновение, ярчайшая вспышка, озарившая сумерки, тяжелые тучи, качающиеся ветви, стадо машин, толпу на широком тротуаре и отчетливый запах этого мгновения... Контрольное устройство в мозгу, охраняющее нас от поэтического безумия, тут же щелкнуло, и видение было изгнано, шквал пролетел, но студенистые волны еще качались, и я вскочил с тахты и даже ие успел опомниться, как оказался за стойкой бара в "Дабль-фью" и уже что-то болтал, что-то возбужденно насвистывал, мне хотелось куда-то улететь, где-то шляться, кого-то искать... Следует сказать, что вовсе мне ие хотелось в этот момент на Елнсейские поля и уж тем более мне ие хотелось стать героем американского романа. Просто я в этот счастливый и страшный миг неизвестно по какой причине вдруг увидел от начала до конца все содержание этой простой фразы. Так вот бывает и в отрочестве, когда внезапно и мгновенно осознаешь истинный знобящий смысл влажного весеннего склона, черной мясной земли, папоротников и "куриной слепоты". Осознаешь и тут же теряешь это осознание.

Хорошо, что теряешь. Что было бы с человеком, если бы он трепетал от каждого запаха, музыкального звука или фразы" Если бы депрессия и восторг бесконечно раскачивали его, как килевая качка в шторм. Ведь он не смог бы тогда логически мыслить, не смог бы заниматься своим делом, воспитывать своих детей, гладить брюки, получать зарплату.

Как хорошо - неизбывная горечь: никотином и алкоголем ты сушишь гортань н ноздри, а житейские катары превращают тебя в матерого трудягу, диоптрии здравого смысла усмиряют буйство глаз, а дренажная система пятого десятка отлично справляется с половодьем чувств. И ты колупаешь диетическое яйцо и отводишь взгляд от акваланга, ластов и гидрокостюма.

В конце концов смирись, говорю я себе, ты никогда больше не будешь молод. В конце концов есть в твоей жизни еще кое-что, кроме былых восторгов. Есть твои маленькие мужички, три сына - тройка нападения. И есть еще нечто" подсвеченный в ночь портал Железки, и там, за проходной, твой алтарь, жертвенник, ложе вечной любви. Пусть наши девочки стареют, но за воротами Железки отливает оловом и перламутром вечная Клеопатра, муха Дрозофила, мать мутаций.

5 Й-)-Д"Г=(J-?) ?e**^***

о чем он и сообщил изумленным коллегам по борьбе.

Вот и сейчас в комфортабельном кресле наиновейшего аэро, предаваясь приятным воспоминаниям о недавнем отдыхе и наводя порядок в своем кейсе, Морковников вдруг почувствовал подкожный гул и мощные под печень толчки крови, отрааленной любимой математикой.

Письмо к Прометею

Скрипнув зубами, я написал под анкетой журнала "ВОГ" свою сигнатуру, вложил анкету в именной конверт, приклеил марку "Семидесятилетие русского футбола".,

Проклятая марка без всяких оговорок и намеков говорила, вернее даже не говорила, а вопила об углублении синусоиды кью в противозвездном противолунном кабацком пространстве.

О Боги Олимпа! <* и & ты, Прометей, кацо, душа лубэз-ный за что мне такие муки" и неужели

а лямбда-сука убежала с про

Тут Павел Аполлинариевич улыбнулся своим мыслям, подмигнул своей Наталье, замурлыкал мотивчик "Грин-фил дс", поиграл для душевной гармонии мускулами брюшного пресса и попросил своего соседа, математика Эрнеста Морковникова, сообщить, который час, какой день недели, месяц, год и "какие милые у нас тысячелетия на дворе".,

Эрнест Аполлинариевич с фальшивым равнодушием взглянул на свои часы и ие без скрытого удовольствия сообщил Слоиу все эти данные и, кроме того, барометрическое дааление, затем собственное артериальное давление, температуру своего тела и счет пульса.

Удивительные часы были призом, который принесло Эрнесту Морковникову его недюжинное дарование иа весеииих математических играх озера Блед. Не более сотни этих удивительных аппаратов было выковано фирмой Лонжин для выдающихся особ нашего времени, ие более сотни. Кроме перечисленных уже свойств, часы Морковникова обладали и еще какими-то уже ие удивительными, а удивительнейшими, неясными еще владельцу свойствами. В частности, оии действовали иа психику и вегетативную иервиую систему в самом положительном тонизирующем смысле.

Эрик стал действительным академиком а неполные двадцать пять, а в неполные тридцать исписал своими отечественными и иностранными титулами целиком школьную тетрадку своего сына. Ои все начал рано и всего очень рано достиг. Ои был вундеркиндом и стал вундерменшем. Ои был неслыханно популярен и ие только как гениальный математик, ио и как личность, как обаятельный джентльмен, борец против загрязнения окружающей среды.

Но все-таки ои был гениальным математиком и, увы, ничего ие мог поделать с этим своим качеством. Это качество порой ие только не помогало ему, но даже и мешало, выставляло порой в нелепом и смешном виде, ибо принимало характер мании. Председательствуя, например, однажды в консультативном подкомитете ЮНЕСКО по вопросам экологии, стоя под софитами в белом старинном зале с тончайшей резьбой по мрамору, Эриест .Аполлинариевич вдруг заметил в галстуке пакистанского коллеги заколку, похожую на дальнейшее сползание сигмы к катеноиду удлиненной под вечер тройной альфы в кубе обычной урбанической дисгармонии баиахового пространства, откуда следовало, что сроченным пропуском через проходную в дебри окаменевшего за четыре столетия винегрета, чтобы снова выплыть уже как

/Lr I=^ * / дмжды или

3333331УХ^~)7неупирайся! j^p"fY*

999999

777777

О батоно, ты помнишь ту непристойную картину1, где четверо тигроподобных усачей в трико играют в регби двое голубых и двое оранжевых один из них вполне пенсионер как они под неспокойным и прохладным небом в кустах лаврового листа который мы с тобой о Прометей с таким риском на рынок в Олимпию возили пусть так. Пусть так! Ах так. месье Руссо" Как мы с тобой смертельно рисковали, генацва-ле, а они - гоняют мяч без всяких выражений молча в нелепых позах с кошачьими порочными мордашками рантье пускай теперь текут в водораздел родной Железки измельчаясь в состав молекулярный и внедряясь в обмен веществ Сибири необъятной - адью! - и вот на память

380

454 -?~".," слепой судьбы

тяжелые лвсточки

ггпсг

три пилигриммв

hi

мученья печени, истерзанной орлами... там на Кавказе, помнишь,

Имеется в виду известная картина Анри Руссо ?Футболисты".,

х у

Z. У

однако

потерпи - я ухожу, захлопываю двери: сперва фанерную, дубовую потом, потом цемент, потом асбожелезо, теперь броня и цинк, и алюминий... я наконец убрался в уединенный сейф в родной Железке, в которой я плюю на все анкеты журнала "ВОГ" и Литгазеты унылые вопросы оставляю за проходной и шлю тебе привет, вот эту птичку

Ох, оох, уух и на этом спасибо, дайте воды... мы, кажется, проходим облака" Что-то тряхнуло" Не обращайте внимания однажды я летел в Перу, так нас так тряхнуло, как... как... как в автобусе, знаете ли... Вам приходилось, должно быть, ездить в автобусе? Прошу вас, это дурно - заглядывать в чужие бумаги... да я нарисовал птичку... дайте воды... ах, вы из молодежной газеты" Сейчас, я отвечу на все ваши вопросы

? Простите, Эрнест Аполлинариевич, который час" - спросил корреспондент, чтобы сделать академику приятное.

Морковников сквозь ресницы посмотрел на свой чудесный аппарат:

? Восемнадцать часов двенадцать минут Москвы. Соединив эти цифры, опытный журналист получит дату Бородинской битвы. Пульс 200 ударов в минуту.

Уже давно все были привязаны и курение прекратилось, когда из туалета выскочил человек и непринужденно пошел по снижающемуся в тучах коридору.

То ли полноватый, то ли малость отекший, то ли кудрявый, то ли нечесаный, то ли малость "с приветом", то ли "под мухой", то ли нарочито художнически расстегнутый, то ли потерявший пуговицы, то ли еще не старый, то ли уже не молодой, то ли застенчивый, то ли просто смурняга" человек этот своей неопределенностью корябал нервы приличной публике. Это был, конечно, Ким Морзицер, кинофото-музлиткульт-работник из клуба города Пихты, зачинатель всяческих зачинов, новшеств, нестареющий искатель новых форм, прожевавший осколками зубов не один десяток сенсаций, бескорыстный ловкач, основатель поликлуба "Дабль-фью", словом, законченный неудачник, разменявший личную жизнь на молодежное движение шестидесятых годов.

? Риток, есть инфернальная идея," с напускной бодростью сказал он, зацепившись за кресло, в котором столь картинно снижалась ленивая активистка н первая красавица Пихт Маргарита Китоусова. Снижалась, покачивая ногой, или, если угодно, покачивала ногой, снижаясь, что вернее.

? Ах, Кимчнк, сядь, пожалуйста." досадливо отмахнулась красавица. Она изо всех сил не обращала внимания на Вадима Аполлинариевича спускающегося в одиночку в гипсовом скорбном величии.

" Моменто, синьоре! - вдруг воскликнул ее новый знакомый, пружинистый динамичный Мемозов и ухватил Кима за коротковатый полузамшевый полуподол." Идеи, рожденные в самолетных чуланчиках, стоят недешево! - Он пронзительно улыбался, глядя снизу на отвисающие сероватые брыла и старомодный узенький галстук пихтинского пионера новых форм. Чуткий нос Мемозова сразу уловил запах соперника, а зоркое око сразу оценило его слабость, полнейшую беззащитность перед мемозовским авангардным напором. Все знал Мемозов наперед, все эти кимовские идеи: спальные мешки и вечера туристской песни, фотомонтажи и капустники, и синтетическое искусство, и кинетизм, и джаз, и цветомузыку, и все это старо-новосибирское мушкетерство. И всего этого старомодного новатора он видел насквозь, а потому сейчас дерзко накручивал влажную полузамшу на свой палец и готовился одной фразой сразу покончить с жалким соперником, чтобы больше уже не возиться.

Однако стюардессы помешали Киму изложить идею и таким образом сразу рухнуть к ногам Мемозова. Ким был усажен в кресло, пристегнут и усмирен леденцом. Вначале обескураженный, а потом тронутый и даже слегка возбужденный женской заботой, Ким бормотал, бросая лукавые взгляды плененного фавна:

? Да что вы, девчонки' Кого привязываете? Кому леденец? Да я, девчонки, с Юркой Мельниковым летал в ледовом патруле от Тикси до Кунашира. Да я, девчонки...

Стюардессы с холодным спокойствием смотрели на него, а он вдруг осекся, вдруг замер, как бы новым взглядом увидел воздушных фей своего воображения, столь популярных в недалеком прошлом героинь молодого искусства, этих "простых девчонок из поднебесья", и тут все сто четыре страницы его любви отщелкали, как колода карт в тугом кулаке. Морзицер даже рот открыл.

? Эх, девчонки!

? При засасывании взлетно-посадочной карамелн глотательные движения помогут вам преодолеть неприятные ощущения, гражданин.

Стюардессы удалились, а Ким вслед им уважительно хохотнул, давая понять, что оценил невозмутимость и чувство юмора, хотя никакого юмора в служебном глотательном напутствии не было. Он подумал, что всегда в самолетах будоражит себя какими-то несбыточными надеждами, стереотипно романтизирует бортовую проводницу, и какой-то быстрый, но болезненный стыд пронизал его

Впрочем, пронизал - и улетучился. Ким движением лица прогнал этот мимолетный стыд и стал смотреть на мокрую черную рвань, сменившую за окном фантастическое зрелище высотного заката. Он попытался подумать о своей новой идее, но тут обнаружил, что идею начисто забыл, помнил лишь, что она, как и все его прочие идеи," сногсшибательная. Вдруг снова какое-то неприятнейшее чувство, словно тошнота, стало подниматься, и все выше по мере того, как он вспоминал что-то смутное - какие-то чужие лица, недоуменные взгляды, странные улыбки; и вскоре стало ясно, что тошнота эта - тоже стыд, ио уже большой стыд, от которого не отделаешься, даже если встряхнешься всей шерстью, по-собачьи.

Сегодня утром в круговерти аэровокзала к нему подошел некто в лихо сдвинутой и сильно истертой за полтора десятилетия кепочке-букле. Некий нетипичный человек, истертый и лоснящийся от истертости франт пятидесятых годов с отекшим лицом и с красными слезящимися глазами.

? Послушай, друг, сделай мне одолжение на одиннадцать копеек," обратился он к Морзицеру.

Он смотрел на Морэицера нетипичным смущенно-насмешливым, но совершенно независимым взглядом, и глаза его слезились, но не от жалости, и голос дрожал, но не из подобострастия. Ои стоял перед Морэицером, большой, ОПЛЫВШИЙ, но еще сильный, совершивший в своей жизни множество гадких поступков, усталый, опустившийся, но все-таки еще на что-то годный и чистый. Он смотрел на Кима добродушно и заинтересованно, совсем не с точки зрения одиннадцати копеек, но все-таки надеясь получить эту небольшую сумму.

? Врать не буду, старик, не на билет и не на бульон для больной мамы прошу," зябко, со всхлипом сказал он, запахиваясь в просторный и старый, но не потерявший еще формы и даже некоторого шика пиджак." Сам видишь, старик, какое дело. Весь дрожу, старик, в глазах туман.

? Понятно, старик! Ясно! - с готовностью воскликнул Ким и суматошно завозился по карманам." Мне-то можешь не объяснять. Сочувствую тебе, старик, сам не раз...

Эх, черт возьми, как пришлось тут по душе Киму это свойское словечко "старик". Ведь так не обратишься к чужому человеку, к постороннему. Так можно сказать только своему парню... мужское московское братство... "Старик" - и все понятно, не надо лишних слов. Он вынул горсточку мелочи и протянул просителю.

? Бери, старик, забирай всю валюту. Бери, не церемонься, мы люди свои. Я и сам не раз переворачивался кверху килем," зачастил Ким, и тут его понесло." Да что там, старик, мне ли тебя не понять, ведь мы одной крови, ты да я. Ведь ты, старик, родом из племени кумиров. Ты был кумиром Марьиной Рощи, старик, в нашей далекой пыльной юности, когда торжествовал континентальный уклон в природе. Ты был знаменитым футболистом, старик, сознайся, или саксофонистом в "Шестиграннике".,.. Бесса ме, бесса ме мучо... или просто одним из тех парней, что так ловко обнимали за спины тех девчонок в клеенчатых репарационных плащах. А что, старик, почему бы тебе не рвануть со мной в Пихты" Хочешь, я сейчас транзистор толкну и возьму тебе билет" Сибирь, старик, золотая страна Эльдорадо...

молодые ученые, наши, наши парни, не ханжи, н никогда не поздно взять жизнь за холку, старик, а ведь мы с тобой мужчины, молодые мужчины," что, старик? Ты хочешь сказать, что корни твои глубоко в асфальте, что Запад есть Запад, Восток есть Восток? А я тебе на это отвечу Аликом Городннцким: "И мне ни разу не привидится во снах туманный Запад, неверный лживый Запад".,.. извини, старик, я пою... Старик, ведь я же вижу, ты не из серой стаи койотов, ты и по спорту можешь, и по части культуры... а хочешь, я устрою тебя барменом? Выше голову, старик... друг мой, брат мой, усталый страдающий брат...

Его несло, несло через пороги стыда, по валунам косноязычия, бессовестным мутным потоком пошлости, графомании, словоблудия и неизбывной любви, жалости, воспоминаний, а впереди поблескивало зеленое болото похмелья.

? Я беру у вас одиннадцать копеек," вдруг холодным чужим тоном сказал "старик", "кумир Марьиной Рощи", будущий верный спутник в золотом нефтеносном Эльдорадо, и Ким сразу прикусил язык, понял, что зарвался.

? Да бери всю валюту, старик," пролепетал он." Бери все сорок восемь.

Мясистый щетинистый палец со следом обручального кольца подцепил два троячка и пятачок, спасибо.

? Да как же ты опохмелишься на одиннадцать копеек, старик" - пробормотал Ким.

? А это уже не ваше дело." зло и устало сказал кумир, резко повернулся, шатко прокосолапил прочь, прошел за стеклянную стенку на холодное солнце и заполоскался на ветру - обуженные штанцы, широченный пиджак, остатки шевелюры из-под кепи - все трепетало, а кепка вздулась пузырем. К нему подошли двое: одни малыш, почти карлик с большим лицом, важный и губастый, и второй, обыкновенный старичок в обыкновенном пиджачке, но в шелковых пижамных брюках. Троица в приливе неожиданной бодрости развернулась против ветра и, набычившись, целеустремленно и дельно зашагала. Должно быть, малая сумма, изъятая столь непростым путем у неизвестного фрея, как раз и гармонизировала для них это ветреное солнечное холодное утро

Они шли, как показалось Киму, крепко и определенно, они, все трое, были на своем месте в это утро, причем огромный проситель был явно не главным в троице: он был тут явно мальчиком, эдаким Кокой или Юриком, он весело, по-мальчишески подпрыгивал и заглядывал карлику в суровое спокойное лицо.

? Боже мой, что же я за человек такой" - с неожиданной тошнотой подумал Кнм и впервые тогда понял, что тошнота - это стыд н тоска.

Что же я за человек такой

Ненастоящий, нелепый, неуклюжий, недалекий, как я всегда тянулся к настоящим ребятам и как часто мне казалось, что я сродни им - уклюжий, лепый, далекий...

Но если бы я мог вспомнить - ловил ли я на их лицах мимолетное снисхождение, тень понимания моей жалкой сущности" Нет. этого не было никогда, они всегда относились ко мне, как к равному," и на Памире, и на Диксоне, в подвальчиках Таллинна и на Сахалине, на Талнахе, на Эльбрусе, в Разбойничьей бухте, на Карадаге, в Якутии и на Крестовой... Вот если только вспомнить все до конца, уж до самого конца без поблажек, тогда, может быть, и мелькнет в темноте смешливая и немного недоуменная искорка, которая всегда (ВСЕГДА?) - да вовсе и не всегда, а лишь только вначале... если уж быть единственный раз в жизни смелым до конца, то всегда появлялась (мелькала, а не появлялась), да, мелькала в глазах у этих настоящих парней при виде меня: а этому, мол, чего здесь надо" Была эта искорка? Была! Но все-таки настоящие ребята никогда не издевались надо мной, на то они и настоящие ребята.

Да вот и сейчас можно отмахнуться и прекратить дурацкий мазохизм. И снова вперед, как парусный флот, палаточный город плывет... Да, Кимчик, тебя все-таки неплохо знали в этих палатках на Карадаге и Кунашире и во времянках на Талнахе... Ах, что же я за человек с ложными воспоминаниями" Ведь не был же я на Кунашире. Ну, сознайся, старик, самому себе - не был ты на Кунашире. Десять лет ты уже рассказываешь, как был на Кунашире, а на самом деле там не был. Ты сам совершенно - или почти совершенно - убежден, что был на Кунашире и вндишь как наяву дикий кунаширский пляж с выброшенными и отмы-

2. "Юность" - 6 тыми Паснфиком добела корнями американских деревьев, с обломками ящиков, разбухшими ботинками, рваными оранжевыми штанами китобоев, яичными прокладками и бутылочками из-под тоника. Ты видишь отчетливо и того раненого морского льва, который с днким упорством пытался преодолеть стену прибоя. Об этом льве тебе рассказывал кто-то в южносахалинском буфете и ты присвоил себе этого льва и весь кунаширский берег.

Я мог бы быть на этом островке. Что тут особенного побывать на Кунашире? Просто три дня была нелетная погода, а потом уже кончилась командировка, и надо было возвращаться в редакцию... Черт с ним, могу и отказаться от этого жалкого Кунашира. Мало ли я путешествовал - можно и пожертвовать крохотным Кунаширом.

На Кунашире? Нет, ребята, на Кунашнре мне не пришлось побывать. Шесть дней была нелетная погода, снегу в Южном навалило до второго этажа... Итак, решено - я не был на Кунашире.

В таком случае надо отказаться и от ледового патруля и вычеркнуть из воспоминаний "эти тяжелые волны, которые вот-вот заденут крыло, когда мы в нелетную погоду шпарим с Юркой Мельниковым из Охотска в Магадан за бутылкой водки".,

Да разве я трусил" Я никогда не трусил! Я ведь как раз собирался полететь с Мельниковым в ледовую разведку, но наш вездеход застрял в тайге, и мы всю ночь проваландались с ним, а когда приехали на аэродром, увидели самолет Мельникова уже в небе.

Ну и нечего присваивать себе "тяжелые волны, которые едва не задевают за твое крыло, когда ты в нелетную погоду шпаришь из Охотска в Магадан за бутылкой водки".,

Не буду присваивать. В ледовую разведку я не летал, у меня и кроме этого немало ярких эпизодов в биографии: вулканы, гроты, гитары, костры... и снова вперед, как парусный флот, палаточный город плывет... Как-никак я на короткой ноге с тремя космонавтами, с Валеркой Брумелем, Володечкой В ысоцким...

Почему-то эти первоклассные парни моего поколения находят время, чтобы и выпить со мной, и поговорить по душам. Я знаю джазистов и пантомимистов, менестрелей, подводников, скалолазов, альпинистов, гонщиков, танцоров, режиссеров, писателей, вулканологов, арктических летчиков и философов, и множество девушек, старики, не прошли незамеченными мимо меня

Ах, что же я за человек такой - чего же я вру сам себе про девушек? Почему же я сам себя утвердил в ложном эдаком донжуанизме, почему и сам себе киваю с ложной эдакой многозначительностью и грустью - эх, мол, девушки шестидесятых годов".,. Есть ли на свете человек более несмелый с девушками"

Это вечное кружение девушек в моем кабинетике в "Дабль-фью", этот каскад хохмочек, мимолетные поцелуи, эти взгляды исподлобья... Да ты, Морзицер, просто фавн, сатир какой-то." сказал мне однажды Вадим Китоусов Вадим, умница, смельчак, вечно дрожит над своей Риткой. Ха-ха, Вадим, сказал я ему, может быть, я и сатир, может быть, и монстр, но законов дружбы я не переступал никогда. Спроси у кого хочешь - хотя бы и у Эрика Морковникова или у Крафаилова, у Пашки Слона, спроси хотя бы у Велн-кого-Салазкина - все тебе ответят: хоть Кимчик у нас и сатир, но законов дружбы он не переступал никогда. Да, сказал Китоусов, успокоенный, это верно - законов дружбы ты не переступал

Только он ушел, как я посмотрел в зеркало и подумал про себя уже на всю оставшуюся жизнь: ох, и сатир же ты, Морзицер, глаза у тебя и рот, как у неутомимого козлоногого грека. И все мои сердечные раны - ужасная нелепая женитьба на Полине, позорное бегство из Феодосии от Генриетты, переписка с Мясниковой," все это укатилось в темноту, я тут же убедил себя, что я мужчина особого рода, с особым ярким мускусным флюидом, и лишь верность святым законам дружбы мешает мне предаться... и так далее...

И Рита перестала приходить ко мне в кабинет и часами сидеть с ногами на диване в сигаретном дыму и в "тиан ственном", сводящем с ума молчании.

Я один"стареющий, с полурасплавленной челюстью, с запущенной язвой, с утренней пакостью во рту - негерой, неталант и непросточеловек и даже не алкоголик, как тот, что попросил у меня одиннадцать копеек... Кто виноват в том, что я такой" Мои тетки, декадентные старые девы" Их нелепое воспитание, отсутствие в доме "мужской руки"?

17

В самом деле - вот результат стародевичьего воспитания: ведь не было же у меня ни отца, ни дядьев, чтобы научить плавать, ходить на лыжах, управлять мотоциклом, бить по зубам обидчиков. Ничему этому тети мои не учили меня, а лишь вскармливали мое сиротское тело, лишь пестовали его сэкономленными желтками и вот вырастили тяжеловатого, отчасти, будем честными, вислозадого, угреватого мужика, склонного к замедленному обмену и фурункулезу.

Зачем же ты грешишь на старух, Ким? Тетя Софа идеально знала английский и старалась (безуспешно) тебе его передать, а тетя Ника, пианистка серебряного петербургского века, несколько раз на коленях просила тебя сесть к инструменту. Они пытались тебе что-то передать и все-таки передали - именно ?что-то", может быть, более важное, чем навыки плавания или фортепианной игры.

Я помню какой-то вечер, резко и безоглядно порванные бумаги, свирепые струи ветра сквозь аллеи Летнего сада и красный с прозеленью закатный ветер, прогнувший внутрь в квартиру голубоватые стекла и обозначивший, отчетливо и навсегда, тонкие бескомпромиссные профили теток. Вот в этот вечер они тебе что-то и передали, когда стояли неподвижно, каждая в своем окне, а потом с наступлением темноты приблизились друг к другу и быстро обнялись.

Что-то шевельнулось во мне тогда, что-то непозволительное моему тринадцатилетнему возрасту, недоступное нашему седьмому классу и неподобающее нашему хапужному послевоенному двору с задами продмага и банными окнами.

Две старые девочки... вечер... молчаливое объятие. Сквозь старые вещи, которые, как мне казалось, пахли чем-то стыдным, вдруг повеяло на меня Джеком Лондоном, далеким небом, прелестью и гарью жизни.

Вот эти лучшие минуты (может быть, секунды") всегда возвращались ко мне, чаще всего неосознанно возвращались в дни подъема, в мои "звездные часы", когда...

Опять ты, мизерабль несчастный, разошелся? Тебя только и знай - лови за руку. Какие "звездные часы"" Что ты сделал в жизни" У тебя, будем честными, всего одна пара брюк, ты ничего не' написал, ничего не смастерил своими руками, не женился по-настоящему, детей у тебя нет, катастрофически расползается замшевый блейзер (какой, к черту, замшевый и почему блейзер?), и впереди в Пихтах что тебя ждет" Вечный твой спутник и враг, зеленый с пятнами дракон-единоборец по имени раскладушка.

А все-таки... Эти минуты спирального подъема были в твоей жизни, и спиритус твой взлетал по спирали, хотя бы в тот год, когда ты приехал сюда вслед за Великим-Салазки-ным.

Да, я был среди первых в тот болотистый год, в ту бесконечную комариную хлябь, когда не было здесь еще и запаха нашей любимой Железки. Пусть всегда будет так, и назовем вещи своими именами - я бездипломный суетливый мужичок с сомнительным аттестатом зрелости, я обыкновеннейший массовик-затейник, но я здесь был среди первых и вместе с Великим-Салазкиным, и Эриком, и Слоном копал обыкновенной лопатой котлован для нашей красавицы Железки, и вот тогда мой спиритус взлетел по спирали, и сквозь накомарник я видел ветви Летнего сада и моих старых девочек, непреклонных и таких героических иа фоне безжизненного ветра.

А вот когда ты попадаешь на осыпь, нужно ложиться плашмя и руки делать крестом. Ни в коем случае нельзя удерживать равновесие иа ногах. Нужно увеличивать площадь сцепления, валиться на пузо и растопыривать руки и йоги.

Между тем, старик, ты все стараешься балансировать. Ты влезаешь со своей гитарой в незнакомую палатку, и смотришь на всех своим знаменитым взглядом сатира, и вдруг убеждаешься, что в этой палатке сидят совсем другие, новые уже люди, и они тебя не знают, им даже не знаком твой тип. Тебе бы надо не смотреть на эти насмешливые и неприязненные лица, а вылезти вон и лечь всем телом иа осыпь, а ты стараешься балансировать, берешься за струны, вытаскиваешь бутыль "Гамзы", к слову и не к слову о Кунашире мелешь всякий вздор, и "охоту на волков" изображаешь популярным хриплым голосом, и называешь имена некогда знаменитых парней, которых ты действительно знаешь, а тебе бы надо...Чего здесь надо этому отцу?" слышишь ты громкий шепот некоего декоративного красавца-скалолаза.

Оии, наверное, всех называют "отцами", они и друг друга зовут "эй, отец", думаешь ты. Ведь не выгляжу я в самом деле как их отец. Пусть слегка брюхат, пусть слегка лысоват, но в общем-то я им не отец, а может быть, лишь старший брат. И ты поешь:

Он был слегка брюхатый, брюхатый, брюхатый, немного лысоватый, по в общем ничего..."

и вызываешь наконец смех.

...а тебе бы надо раскинуть руки и ноги и скатываться вместе с осыпью, закрыть глаза и слушать шорох осыпи, пока физические законы сцепления не остановят над краем пропасти твое солидное тело.

Сверхновый отечественный авион был почти бесшумен в полете, но, увы, излишняя застенчивость заставляла его заглушать симпатичное журчание турбии эстрадной музыкой, далеко не всегда приятной для слуха, а если и приятной, то далеко не каждому уху. В самом деле, согласитесь: в чреве авиона сто пятьдесят пассажиров - значит, триста разных ушей. Одному уху нравится Дин Рид, а другому он неприятен.

Вдруг ни с того ни с сего аэрогигант запел "Болеро" Делиба.

"Влюбиться, что ли" - тоскливо подумал Ким Морзицер." Возьму и влюблюсь тайно, безответно, мучительно. В кого бы" - он очертил глазом малую полуокружность." Возьму и влюблюсь в Ритку Китоусову. Нечего оригинальничать, так и сделаю".,

Мысль эта принесла ему неожиданное умиротворение, и он самым нелепым образом заснул, хотя спать уж и времени-то не было: спев "Болеро", аппарат стал неумолимо снижаться и теперь дрожал крупной дрожью в плотных великих тучах евразийского сверхконтинента.

? Я ие понимаю, что такое со мною, со мною," пел ТУ-154 теперь, как бы извиняясь за тряску и обращаясь непосредственно к каждому пассажиру." Возможно, это связано с тобою, возможно, и нет!

"Чегой-то я нонче такой квелый, соленый, квашеный," бормотал про себя, мочаля бороденку, Великий-Салаз-кин." Влюбиться, что ли" Эдак молчком, втихаря, платонически втюриться. А в кого" Да в Маргаритку Китоусову и влюблюсь, как десять лет назад. Чего оригинальничать" "Я вас любил: любовь еще, быть может, в душе моей угасла не совсем", - замурлыкал ои, а на объект своей платонической любви даже и оборачиваться ие стал. Без всяких оглядок он зиал эти виноградины, розаны, перламутры. Не первый, далеко не первый раз влюблялся ртарик в этот вариант. Как только почувствует какую-то квелость, унылую соленость, некоторую эаквашеииость, так сразу и влюбляется, и снова, как в книгах, "о, весна без конца н без краю", и мысль из вареной лежалой куры превращается в живую птицу, и тетеревом, удодом, выпью носится по тайным промыслам научной теории.

Основатель Железки, вдохновитель и организатор всего пихтинского эксперимента Великий-Салазкии так же, как и все остальные ученые в самолете, возвращался из отпуска, но чувствовал себя, в отличие от молодых коллег, очень усталым.

Докоиал меня окаянный исландец Громсон гольфом своим чужеродным, своей модной мракобесией и сумасшедшими своими гипотезами Дабль-фью. Благословенный мэтр, ведь вторую сотню уже разменял и как все успевает" И лекции шарашит в трех университетах (скачет из Копенгагена в Кембридж, оттуда в Падую), и тинктуры в тиглях варит (хобби, видите ли, у него новое - алхимия), а теорию свою держит иа высоте н еще иа фильмовой звезде опять женился; должно быть, увидел в ией образ неуловимой Дабль-фью.

Великий-Салазкии хоть и поражался достоинствам старого Громсоиа, корифея североевропейской школы, сам тоже был весьма ие лыком шит. Тщедушный вид, подслеповатость, ужасная, иа грани позора, манера одеваться сочетались в ием с исключительным напором и витальной силой. Чего только не провернул Великий-Салазкии за месячный отпуск! Во-первых, выколотил дополнительные ассигнования в Госплане и Совмине. Шутки шутите? Во-вторых, это была культурная житуха: мессу слушал, по выставкам погонял, морально и материально поддержал эииое количество начинающих гениев. Шуточки" В-третьих, посетил всех родичей, которые расползлись за последнюю пятилетку из Замоскворечья, кто в Чертаново, кто в Мазилово, и всем подарочки привез: кому коня из фибергласа, кому 0,5 зубровки, иным пастилы, иным сибирский сувенирчик - шишку из полихромдифенолаттилы. Не шутка! В-четвертых, Великий-Салазкин отправился в центральную часть Карибского моря на симпозиум.

Там был остров в синем течении, на который под видом рыболовов (чтобы журналисты не мешали) съехалось несколько десятков мировых теоретиков. Среди знаменитостей были и самые знаменитые: американец Кроллинг, азиат Бутан-are, африканец Ухара, австралиец Велковески, а также и наш Великий-Салазкин в саоей лучшей ковбоечке. Чтоб сбить с толку докучливую прессу, ученые действительно удили рыбу, варили уху под окнами отеля, допоздна стучали в баре костяшками покера и домино. На самом деле происходил серьезнейший и полезнейший обмен идеями по поводу неуловимой частицы Дабль-фью, за которой вот уже пару десятков лет гонялись по всем ускорителям, в бездонных шахтах и лабиринтах мирового интеллекта.

...И вот появляется профессор Громсон, сухопарый и независимый, как целое отдельное столетие, внедрившееся между XIX и XX. Естественно, появление его на карибском горизонте было отмечено гигантской белой кустистой молнией, озарившей размочаленный ураганом пляж.

По кромке безумной стихии профессор в развевающемся плаще двигался как олицетворенный ?штурм унд дранг". В 'одной руке у него был клетчатый непромокаемый сак, другой он влек за собой кинематографическое дитя, юное существо, теледиву. Громсон прошел сквозь стену ветра, воды и песка, ударом ботфорта проник в уютный бар и гаркнул с порога на языке своего столетия:

" Молока даме, джину - мне!

С этого и началось: ночи безумные, ночи бессонные...

? Ты, Великий-Салазкин," мой лучший ученик, ты единственный, на кого могу опереться," кричал под потолком старик, пуская дым из глиняной трубки, стуча бронзовой тростью, свистя простреленными еще в первую балканскую войну бронхами." Неужели ты не понимаешь, что для истинного ученого важно не открытие проклятой потаскушки Дабль-фью, а лишь ощущение ее близости, мысль о возможности выварить ее в петушином бульоне и подать к столу с брюссельской капустой"! Кто она, эта малышка, за которой мы охотимся всем скопом уже столько лет" Временами, Великий-Салазкии. когда я сжимаю в объятиях это юное существо," узловатый вековой перст поворачивается к свернувшейся на софе пушистым лисьим калачиком TV-леди," мне кажется, что она и есть желанная, ускользающая, как мираж, Дабль-фью. Иногда, Великий-Салазкин, в сумеречных наркотических иочах Зеландии я улавливаю посвист Дабль-фью в древних дырах Эльсинора. Что мне остается, Великий-Салазкин"Я принимаю дозу мавританского яда, закутываюсь в какой-нибудь древний нормандский стяг и галлюцинирую. Я вижу ее" она со мной, я знаю!..

Утром перед гольфом я бросаю взгляд на свои записи - опять все то же: все эти Кемпбеллы, Фукатосси, Эйнштейны, ваши, дорогой мой Великий-Салазкин, умопостроения, мои собственные конструкции - и все это, переплетаясь, влечет мысль к цели, к нашей желанной Дабль-фью, а в конце вместо желанной - свистящая дырка, глазок в вечность. Как это прекрасно, мой друг. Похмелье, разочарование, отчаянье, кофе, гольф! Как это великолепно!

? Позвольте уж не согласиться, Эразм Теофилович," нервно ие соглашался Великий-Салазкин, бегая по апартаментам, нюхая цветы и флаконы, поглаживая на лету юное существо, путаясь в шторах, крича из разных углов." Мне ваша хиппозная медитация не подходит, и дырку свою свистящую, свой глазок желточный ешьте сами!.. Вы уж меня, Эразм Теофилович, простите, но хоть я и ученик ваш и уважаю ваш сумрачный германский гений, но нам эта ваша фея, окаянная эта частичка Дабль-фью очень нужна не для любования, не для щекотания ума, а для пользы народам земли, и мы ее, заразу, поймаем и заставим что-нибудь делать - может, малярию лечить, может, бифштексы резать, может - допускаю! - вдохновлять творческий акт пожилого населения - в общем, не пропадет!

? Наивный материалист! - хохотал древний Громсон и открывал один за другим походные колдовские ящички.

Глазам Великого-Салазкнна открывались реторты, колбы, змеевики, тигли. Громсон напевал что-то пуническое, карфагенское и вместе с тем какой-то чарльстон.

? Глядя на вас, Эразм Теофилович, иной раз задумаешься - имеете ли высшее образование" - обиженно сморкался Великий-Салазкин в свой спасительный реалистический платочек.

" Черчеляменто! Гзигзуг бонифарра! Орилла экстеза хи-лионуклеар! - кричал на незнакомом языке древний гигант, развешивая по невидимым нитям комочки сморщенной кожи, птичьи лапки, фарфоровые непристойные формы, разные колобашки, сгустки, вздутия. Затем он освещал все это хозяйство фиолетовым лунным рефлектором и прыскал на Великого-Салазкина чем-то из пульверизатора (показалось вначале - близким, своим, магнитогорским "Тройным" одеколоном, оказалось - не то).

На глазах густели и разжижались моря, уходили в сумасшедшую перспективу стекляшки горных систем, хлористый водород героической симфонией в брызгах, в лиловом с окисью накате двигался на щемяще знакомую, родную и близкую биологическую среду. Как много опасностей вокруг нашей малой жизни! Все соединилось, взбухло, закипело... промелькнул и распался в бездонности сонм исторических эпох, и вдруг" словно павлиньим опахалом провели по лицу - сошлись сосновые неоэвклиды, и в паутинке сверкнул лукаво, тревожно-музыкально и нежно девичий зрачок Дабль-фью.

...Учитель смущенно скосил на ученика желудевое столетнее око.

? Ну-с, что скажете, Великий-Салазкин"

? И ничего вы мне не доказали, Эразм Теофилович. Ничего, кроме фикции, дыма, идеалистической мерехлюн-дии. Стыдно за вас, господин учитель, бывший глава Североевропейской школы. Идете на поводу у обскурантов. Присз-жайте-ка к нам в Пихты, познакомьтесь с нашей любимой Железкой, пообщайтесь с духовно здоровой средой, в хоккей поиграйте!

? Приеду! - гаркнул Громсон." Давно хотел я лично познакомиться с вашей знаменитой Железкой. Как только грянут рекордные морозы, так и заявлюсь. Как только минус сорок будет, сразу звоните в Рейкьявик или в Копенгаген.

Стараясь отогнать столь свеженькие и пахучие еще Карибские воспоминания, Великий-Салазкин потуже подтянул себя ремешком к мягкому воздушному стулу, попробовал подумать о новой своей и такой привычной любви - ничего не получалось, не думалось на эту тему, предмет равнодушно сиял слева по борту, как реклама молочного магазина, а квел ость, замшелость Великого-Салазкина пока что только увеличивались.

Глушь моей юности

Огни уже летят в окружающем черном просторе, уже пора мне становиться гениальным хитрым старикашкой с легкой придурью, пора уже входить в роль, а пока что не хочется. Эти несколько минут до завершения посадки в багровом закатном тумане... они напоминают мне багровую глушь моей юности, глушь, которая вдруг окружала меня даже на людных улицах, полную глухомань. Затерянность и нищету юности.

Я помню очень хорошо странные перепады от агрессивно выпяченного подбородка, от бокса и бесконечного вращения тяжестей к благолепному смирению, к эдакому всепрощению, к переводам из раннего Гете и акростиху в честь полковничьей дочери Людочки Гулий.

Я помню, как по торцовой гладкой мостовой под безжизненной морозной синью ураганное солнце тащило кусок тяжелой бумаги - то ли сорванную афишу, то ли плакат - и как бессовестно, постыдно, грубо, бессмысленно мяло и швыряло эту большую измученную бумагу, и как эта измученная бумага то волоклась по мостовой с жалобным посвистом, то вдруг вставала дыбом в последнем сопротивлении, то улетала в стремительном отчаянии, а ураганное солнце грубыми ударами и хлопками формировало из оборванной бумаги то крокодила, то измордованную женщину.

О, как ярко я это помню и как мне хотелось спасти! Кого спасти - ведь не бумагу же эту, бесстыдную в своей погибели и мне чужую? Всех спасти, кто попрятался в штормовой солнечный день, себя самого спасти и ее - бессмысленную, жалкую, хохочущую и погибающую бумагу!

Я вдруг увидел в бесконечном далеке на набережной, иа ледяном небе, еле различимого прохожего, может быть, самого себя, и подумал с пронзительной жалостью о его глухомани, о тишине его глуши и о том, как будут стареть ткани его тела, чтб ждет его в конце концов: контрактура мышц, свертывание крови... Какое немыслимое превращение и для какого умопомрачительного путешествия - куда?! Не слишком ли мы слабы для подобных метаморфоз, впервые подумал я, достойный ли выбран объект для таких фантастических приключений"

Он промелькнул и пропал, этот прохожий, и бумага куда-то уволоклась, и осталась только безжизненная улица и подступившая близко ледяная природа - беспредельный голубой свод, в котором ни зги... И вот распахнулись обитые клеенкой и ватой, прошитые шпагатом двери, и я оказался на скрипучих полах, в теплом человеческом логове, где полки вкусных лохматых книг, бак с кипятком и прикованной кружкой; шахматный блицтурнир... ах, только бы не заплакать!..

Да, нелегко позабыть это голубое до черноты небо, но зато и спасительные густые краски человечьего угла не забываются никогда.

И от любви к ним, ко вест гаким же, как я, странным созданиям, от благодарности к ним я едва ли не заплакал и скрылся среди библиотечных полок, где пахло так зыбко, но все-таки уловимо Анатолем Франсом и Буниным и там заплакал все-таки.

Странно, я подумал тогда, что зря спрятался. Мие, юноше, не было стыдно слез, может быть, мне даже хотелось, чтобы шахматисты и читатели увидели мои слезы и поняли их смысл. Мне даже казалось, что и оии все заплачут вместе со мной, потому что эти слезы - клятва. Должно быть, тогда среди библиотечных полок, в слезах, я и начал превращаться в мужественного старичка Великого-Салазкина, будущего основателя всемирно известного научного города Пихты, в повивальную бабку любезной, благословенной нашей Железки. Должно быть, именно тогда в юношеском озарении любви, в неистощимом и бурном желании "спасти-спасти-спасти" я, Великий-Салазкин (через черточку), увидел нерасторжимую и бесконечную человеческую молекулу, которая ярко сверкает, если ее увидеть, и в которой спасательными нитями соединился сонм существ: и Достоевский, и Кант, и водопроводчик Дома культуры, и Галилей, и Чайковский, и дядя Миша-лаборант, и Энгельс, и Гомер, и многодетная сторожиха...

Мы все, такие небольшие и мягкие, с такой ничтожно малой амплитудой жизненной температуры, с преобладающим процентом нестойкой влаги в тканях, могучим и непобедимым желанием "спасти" соединились в нерасторжимую и сверкающую сквозь пространство молекулу.

...И я тогда уже бесповоротно прикрутил себя к этой структуре "спасения", и обозначил свое место малым кружком, и написал свое имя (через черточку), и черточку свою укрепил потуже, ибо, как я полагаю, без подобной черточки любая, даже и самая грандиозная персона становится малость смешноватой, ибо...

Тут внезапно в мысли Великого-Салазкина вторгся непосредственно сам поднебесный экипаж и продолжительным многоточием (впрочем, весьма деликатным) показал, что мысли следует прервать, ибо он, экипаж, уже катится по земле и полет, собственно говоря, окончен.

Огромный восточный аэропорт, где произошло приземление, пульсировал огнями, поглощал и распространял радиосигналы, резал батоны, срывал пробки с пива, загружал контейнеры, подвинчивал клиентам гайку, делал им подмазку, поил горючим - работы у него было "под завязку", и потому никакого особого торжества по поводу прибытия очередного столичного аппарата он не устраивал, а жаль '.

Первыми вышли из чрева авионского супруги Крафаиловы, а были они так примечательны, что стоило бы их в момент выхода запечатлеть и даже сыграть в их честь на медных инструментах торжественный туш.

Собственно говоря, непосвященному даже и в голову не пришло бы, что на верхней площадке трапа

Разумеется, автор субъективен: аэроомнибус привез моих героев, и мне, конечно, хочется какого-нибудь скромного торжества, хотя бы маленького оркестра, кучки фотографов, маленького микрофона. Ничего этого на аэродроме не было: мало ли авторов со своими героями летают нынче в небесах.

появилась супружеская пара - так напоминали Кра-фаиловы больших, полнокровных и молочных однояйцевых близнецов-тяжелоатлетов. Сходство усугублялось еще тем, что супруга была облачена в брючный костюм, а муж носил длинные волосы, чуть ли не до плеч.

Говорят, что супруги в процессе долголетней совместной жизни становятся друг иа друга похожи. Крафаиловы были исключением из этого правила, ибо они были пронзительно похожи друг иа друга с самого начала, с самой первой случайной встречи в галерее Гостиного Двора, тому уже полтора десятка лет.

Прямая гренадерская стать, гипсовый надменный - византийский - профиль отличали обоих. С годами равномерно прибавилось тела под округлыми мощными подбородками, иа грудных клетках и в подвздошье, румянец приобрел сочную зрелость, голубые четыре глаза сохранили многозначительную и непонятную прозрачность.

Оба супруга были руководителями торговли: он директорствовал в показательном торговом центре "Ледовитый океан", она управляла по соседству художественным салоном "Угрюм-река". Оба супруга были немногословны, бездетны, ие курили, не пили, любили симфоническую музыку, теннис и "р,одную душу" - пуделя Августина, по которому тосковали весь месячный отпуск в южном минеральном Пяти-горье.

Скучный, но очень полезный минерально-теннисный отпуск вдали от любимого торгового дела и кучерявой "р,одной души" завершился для Крафаиловых странным событием, еще более усилившим их зеркальность.

Играя парой в теннисном финале против заезжих калифорнийских профессионалов, супруги сломали руки: он - правую, она - левую. Теперь руки покоились в гипсе на дощечках и занимали положение, параллельное к земле и перпендикулярное к груди, словно у регулировщика, когда он открывает движение.

Впрочем, сравнение с регулировщиком не совсем удачно. Загипсованные параллельно-перпендикулярные руки придавали Крафаиловым дополнительную и очень естественную монументальность. Казалось, что Крафаиловым так и пристало ходить или стоять в позе живых памятников. Никто из пихтинских друзей при встрече в Московском аэропорту даже и не заметил ничего странного, и это совсем не говорит о равнодушии или пренебрежении: Крафаиловы пользовались в Пихтах заслуженным, почтением.

Вот некоторые болтают про торговых работников, что есть среди них и такие, что на руку нечисты. Отрицать существование этих вредных жучков было бы нелепо. Есть еще, конечно, и в современной прогрессивной торговле жрецы хитроглазого божка-воришки, поклонники вонючего анахронизма "не обманешь - не продашь". Есть и слабые людишки в нашей среде: трудно удержаться от расхищения, когда вокруг тебя все лежит. Вот, например, бочонок с медом - ну, как не сунуть в него палец, как не облизать" Вот, к примеру, масла куб - ну как не срезать ему боковинку? Или, скажем, перед вами флакон парфьюма - разве не побрызжешь"

Нужно .быть волевым и интеллигентным человеком, чтобы пальцы не совать, не облизывать их, не срезать боковинку и не брызгать на себя тем, что тебе не принадлежит.

Таковы Крафаиловы. Они никогда ничего себе не брали, и подарков не принимали, и совсем не потому, что презирали свое торговое дело. Напротив, они его чрезвычайно любили, держали в умах новые идеи, а в душах - мечту о заре прогрессивной торговли.

Принцип торговли будущего, по идее Крафаиловых, состоял вот в чем: два лица, продавец и покупатель, вступают между собой в особые и очень важные для жизни торговые отношения. Ну, конечно, тут приходит сразу в голову набивший оскомину призыв "будьте взаимно вежливы"; уж сколько шуточек было по этому поводу, сколько юмора выработано. Нет, не вежлив должен быть продавец с покупателем и не любезен. Это пусть там в разных вулвортах и лафайе-тах любезничают; у нас в будущем все будет иначе. Продавец должен стать для покупателя пусть на короткий срок, но другом, проникновенным товарищем, врачом-психологом, поводырем в лабиринтах изобилия. Продавец нового типа должен хрустальными глазами смотреть на покупателя и облагораживать его своей духовной филигранью и музыкальной простотой. Продавец будущего ни в коем случае не должен иметь дела с деньгами. Деньги получают автоматы. Могут получать, могут не получать - продавца это не касается. Собственно говоря, это даже ие продавец, а... а... а... нужно какое-то новое слово для новой профессии. Ну скажем... "Дружелюб". Как замечательно!

? Сегодня в отделе обуви дежурный дружелюб Агафон Ананьев.

Вы приходите в отдел обуви без точной цели, просто в растерзанных чувствах, а между тем вам нужны новые водонепроницаемые сапоги, хотя вы об этом даже не думаете. Дежурный дружелюб мгновенно улавливает вашу вибрацию и первым делом улыбается вам. Несколько секуид нужно сп циалисту-дружелю-бу, чтобы разобраться в вашем характере и психическом типе. Ведущую роль в этом деле будет, конечно, играть интуиция, но и без электроники здесь не обойтись. Разобравшись, дружелюб мгновенно выбирает средство воздействия. Может быть, это стакан холодного пиаа или, наоборот, горячего чая, может быть, анекдот, может быть, просто молчание, проникновенный взгляд, может быть, музыка, может быть, стихотворение. Если вы подавлены какой-то очередной неудачей, потеряли веру в себя, нужно подхлестнуть вас каким-нибудь Фрэиком Синатрой Если же вы, наоборот, раздражены и растрепаны семейным или любовным разладом, в дело пойдет, скажем, 67-й каартет Гайдне ре-мажор.

Между прочим, в поле вашего зрения вплывут вдруг дивные сапоги модели "Ураган", и вы наверняка уйдете из магазина с замазанной трещиной души.

Еще раз подчеркиваем: цель контакта "д,ружелюб - покупатель" состоит вовсе не в сапогах, цель - в солнечном пятнышке, в волне теплого воздуха, в ободряющем биотоке.

Вы уйдете из торгового центра, а ваш "д,ружелюб" прислонится спиной к стеклянной стене, взглянет на отраженные в стеклянном же потолке сосны, оползающие пленки непогоды, мокрый подлесок с яркими точками волчьих ягод и шиповника и крепко зажмурит глаза, чтобы вспомнить нечто из детства, чтобы дослушать квартет, или для того, чтобы подумать о старике Гайдне," ведь и сам он человек, несмотря на профессию, и ему тоже нужен дружелюб, хотя бы из неживых, но оставивших о себе звуковую ясную память.

Гигантские шаги

Тогда я вдруг вспомню ярко-синее взлетающее небо и "г,игантские шаги" на опушке елового бора. Как я взлетал тогда и как я кружил со свистом вокруг шатающегося столба часами, изо дня в день, на устрашение всему пионерлагерю, толстый румяный мальчик-мускул, с мрачными хру-сталями грешника по обе стороны непримиримого носа.

Сколько дней я кружил вокруг столба в молчании и тишине, прерываемой лишь жалобным скрипом ржавых подшипников, да возгласами птиц, да отдаленными сигналами горна!

Прежде я внимания не обращал на "г,игантские шаги", у меня не было времени на такие пустяки, я был деятельной и могущественной фигурой - председателем кухонного совета, каждый цчиъ назначал из старших отрядов дежурных по пищеблоку и контролировал их работу. Это было над Свиягой, на горе, в сосновых и еловых просторах сорок шестого года, и в смысле сытости пионеров тогда было очень прохладно, поэтому все и тянулись на кухню: там было теплее.

В канун праздника флота в сумерках к подножию нашей горы, к мосткам, подошел катер с гостинцами от шефов, моряков Волжско-Каспийской военной флотилии. Старший пионервожатый отобрал десяток ребят покрепче и послал нас за гостинцами вниз.

Мы скрестили весла, принайтовили к ним ящики и пошли в густых уже сумерках вверх, воображая себя воинами Ганнибала, берущими альпийский перевал.

Мы шли, такие крепкие, такие мощные, самые сильные мужчины лагеря, и несли на своих плечах некоторые вкусности для девочек и малышей. Путь был нелегок по крутой мордовской тропе, по корням мачтовых сосен, по разбойному волчьему лесу, под призрачным ночным аэлитовским небом и альпийскими звездами над карфагенскими головами.

Ночной таверны огонек Мелькнул вдали, погас. Друзья, наш путь еще далек В глухой полночный час,?

запел мужественным форсированным басом председатель кухонного совета.

" Между прочим, в ящиках щиколад," почти равнодушно произнес известный в городе билетный перекупщик Вобла, зампредседателя.

Предательский шоколадный довоенный новогодний сладостный дух давно уже облачком дьявольского соблазна плыл над маленьким отрядом, и маленький отряд, вся дюжина кухонных апостолов, уже давно дрожал от позора и сладости неизбежного грехопадения.

" Молчи, Вобла!

? А я чего" Щиколадом, говорю, пахнет. Щиколад, говорю, пацаны, тараним.

? Вобла, молчи!

? А я чего" Досточку, говорю, одну поднять надо, попробовать щиколадку. Даром, что ли, корячимся?

? Вобла!

? А я чего" По кусманчику, говорю, отколем, не убавится.

В глуши, во мраке, в дебрях мира совершилось почти невинное мародерство. Треснула "д,осточка", со сдавленным нервным смехом ночные рыцари набили рты блаженным продуктом. Кое-кто не забыл и о карманах, а я сделал вид, что не заметил ничего. Не заметил даже, как и самому мне в рот чья-то рука - не моя ли собственная" - засунула добрый кусок, только фольгу выплюнул и так незаметно позволил ворованному продукту во рту моем растаять.

И мигом романтика воинов-аскетов сменилась романтикой общей хитрой авантюры, общей "повязкой" шкодников и неуловимых плутов.

? Ну, ты!.

? Ну, дали!..

? Ну, фрайера!..

На следующий день к завтраку под щелкающими флагами морской сигнализации кухонная команда поделила шоколад на порции, и всем досталось, всем хватило, всем восьми отрядам, каждому пионеру. Ну', может быть, немного меньше, чем предполагали шефы, но каждый все-таки угостился.

Не хватило только "слепому эскадрону". О них мы начисто при дележе забыли.

В большом нашем лагере было восемь отрядов обычных городских детей, но был еще и автономный маленький отря дик из детского дома слепых. Держались слепцы, конечно, особняком и только на лагерных концертах забивали все остальные отряды, потому что здорово "секли" по музыке. Их специально учили музыке, чтобы она помогла им не пропасть в будущей жизни.

Когда мы вдруг с Воблой увидели "слепой эскадрон", с торжественной осторожностью в свеженьких ру ашечках марширующий к праздничному столу, мы даже ахнули: забыли про слепаков!

Все отряды уже заканчивали завтрак, вставали и веселыми - от шоколада и вообще от праздника, от будущего флотского дня, - голосами рявкали положенное: "Спасибо за завтрак!?

? Суки мы с тобой, Вобла," проговорил я и весь взмок. Мгновенный и сильный стыд конфузным потом выступил сквозь поры всего тела.

? А чего" - придурковато открыл рот Вобла. Придурковатость была его главным оружием." Кончай, Краф! Слепаков и так по санаторной норме питают. У них жиров на двадцать пять грамм больше, чем у всех.

Слепые съели свой бесшоколадный завтрак, встали и, чистенькие, умытые, весело сказали:

? Спасибо за завтрак!

Я глядел на них и вдруг подумал, как прекрасно детское личико, даже и слепое. Подумал об этом, как взрослый, словно я сам был уже после вчерашней ночи не ребенком, а вполне, вполне взрослым человеком.

? Суки мы, Вобла...

Вот так и началось кружение... Богом забытые "г,игантские шаги" скрипели на опушке, а мальчик-мускул все разбегался по изрытому его копытами кругу, и взлетал, и несся вверх и вперед по холодному кругу самобичевания, влекомый центробежными силами. - Кончай, псих! Грыжу натрешь!

Иногда на орбите появлялись чье-нибудь лицо и раскоряченный силуэт случайного попутчика, потом лицо исчезало в глухой и тошной, как помои, жизни, и отшельник вновь оставался один.

Как сладко было бы слепому ощутить на языке вкус праздника, вдвое слаще, чем мне, зрячему: ведь он не видит цвета праздника - сигнальных флагов в этом детском небе, он даже и не представляет себе толком неба и реки, леса и корабля.

У тебя, сука, есть все. все на свете, а ты берешь себе еще что-то, тебе мало того, что у тебя есть все, ты еще отбираешь у других в свою пользу, тянешь в ненасытную утробу.

Ты отнял у слепого мальчика вкус праздника. Прощай, прощай теперь, мое детство. Глухая тошная жизнь стоит передо мной.

Слепым нужно давать как можно больше вкусной и разнообразной еды, не жиры увеличивать им надо, а надо радовать их язык шоколадом, клубникой, селедочкой, помидором... Я подлый, жирный и мускулистый вор с прозрачными и зоркими мародерскими глазами, бесцельно кружащий в ослепительно прекрасном мире, которого я недостоин. Прощай, мое детство! Глухая и тошная жизнь стоит передо мной.

Однажды под вечер из ельника к "г,игантским шагам" вышел влажный вечерний волк, лесная вонючка. Чуть опустив вислый зад и зажав между лапами хвост-полено, он долго смотрел на меня без всяких чувств, без злобы, и без приязни, и без всякого удивления. Устрашив меня своим непонятным видом, волк прыгнул через куст и исчез в темноте - глухой и тошной жизни. Прошелестела, проскрипела, протрепетала прозрачно-черная августовская ночь, но даже прочерки метеоритов и дальние атлантические сполохи не утешили отшельника, не вернули мне детства и будущей юности. Глухая и тошная жизнь залепила мне нос, и нёбо, и глаза, и евстахиевы трубы.

Вдруг на мгновение я потерял себя, а вздрогнув, обнаружил вокруг уже утро и нечто еще.

Нечто еще, кроме изумрудного утра, присутствовало в мире. Сверху, со столба, на котором я висел, словно измученная погоней обезьяна, я увидел внизу под "г,игантскими шагами" четверых слепаков.

Двое маленьких мальчиков играли иа скрипках, юноша, почти взрослый, прыщавый и статный, играл иа альте, а босоногая девчонка пилила на виолончели, и получалась согласная, спокойная, издалека летящая и вдаль пролетающая музыка.

Вот чего нет у меня, подумал я радостно и благодарно. Я не могу повернуть к себе пролетающую над поляной музыку. Все у меня есть, но у меня нет этого дара.

Да-да, говорила мне добрая и спокойная музыка, не воображай себя таким мощным, всесильным злодеем. Ты маленький воришка, но ты достоин жалости, и верни себе, пожалуйста, свое прошедшее детство, потому что впереди у тебя юность со всеми ее метеоритами, всполохами и волками... прости себе украденный шоколад и больше ие воруй.

Незрячие глаза внимали музыке с неземным выражением. Они никогда ничего не видели, эти глаза. Гомер, конечно, видел до слепоты, и он представлял себе журавлиный клин ахейских кораблей, а эти дети не представляют себе ничего, кроме музыкальных фраз, и для них, конечно, по-особому звучит толстый мальчик, сидящий на столбе, и для него они сейчас играют - утешься и не воруй.

Крафаиловы несколько мгновений задержались на верхней площадке самоходного трапа, но этих мгновений было достаточно, чтобы заметить в толпе встречающих того самого полуфантастического "д,ружелюба? Агафона Ананьева, верного зама и по совместительству старшего товароведа торгового центра "Ледовитый океан".,

Плутовская физиономия "д,ружелюба" лучилась благостным, почти родственным чувством. Заждались, говорила физиономия, заждались, голубушки Крафаиловы, просто мочи нет.

Сердца Крафаиловых тенькнули: ой, проворовался Агафон, не сойдется баланс. Сердца Крафаиловых тут же ожесточились: нет, на этот раз ие будет пощады плуту - партком, актив, обэхаэсэс! Сердца Крафаиловых вслед за этим затрепетали в любовном порыве: на руках у хитрого "д,ружелюба" сидел благородный пудель Августин, родная лохматая душа. Да, в чуткости Агафону Ананьеву не откажешь!

Итак, воздушный вояж закончился, и автор, обогнавший при помощи пустякового произвола стремительный аппарат, теперь высматривает своих любимцев в двухсотенной толпе пассажиров и даже следит за тем, чтобы не потеряны были в разгрузочной спешке квитки от багажа, ибо и на багаж своих героев он уже наложил жадную лапу, даже в нехитром их багаже есть для него своя корысть.

Спускается по трапу Великий-Салазкин, одергивает тери-леновые штанцы. Спускаются статные, спортивные и, как всегда, добродушно-горделивые, уверенные в себе и немного грустные Слоны, Павел и Наталья. Спускается удивленный неожиданным возвращением международно-галантный Эрнест Морковников - пермессо, пардон, гуд лак, здравствуйте! Спускается смущенный, заспанный сатир Ким Морзицер, инерционно, по старой привычке тревожит стюардесс: "Ну что, девчонки, повстречаемся?? И, получив в ответ: "Нет, папаша, не повстречаемся"," хмыкает и спускается.

Спускается в "тианственном" своем молчании красавица Маргарита, нелюдимо и отчужденно спускает свои виноградины, розаны и перламутры, а также приготовленную уже в ювелирных пальцах длиннейшую и "тиаиственную" сигарету ?Фемина".,

Спускается также и как бы между прочим ее, свою жену, сопровождает вдумчивый и благородный Вадим Аполлинариевич Китоусов, спускается, словно бы не обращая на Маргариту внимания, как бы не сгорая от ревности. И наконец, появляется из недр авиоиских почти забытый нами Мемозов, эта некая личность - отнюдь не персонаж - совсем ненужная, скорее вредная для нашего повествования.

Мемозов выждал, когда все пассажиры вытекли из чрева, и выскочил на площадку трапа последним. Здесь он некоторое время, по крайней мере на двадцать - тридцать секунд, задержался, давая возможность внимательно себя разглядеть.

Летели вбок его мятежные длинные кудри а-ля улица Гей-Люссак, и вся его фигура, озаряемая подвижными аэродромными огнями, являла собой вид демонический и динамичный. Трость, крылатка, сак, шевровой кожи выше

колен сапоги, лоснящийся, как морское животное, велюр, ярчайшее пятно жилета "Карнеби-стрит", полыхающий, словно пламя в спиртовке, галстук дополняли его облик.

Новый материк лежал под ногами конкистадора и сюрреалиста. Мало ли что болтают обо мне в кофейной ОДИ - не слушайте!

Мемозов

Знаю, знаю, есть такие злыдни, что распускают слухи о моих неудачах в кооперативе "Паалин"," не верьте! Ходят разговоры, что некая мрачная личность с желтыми от алкоголя глазами вывела меня из художественного дома, применив прием каратэ," смейтесь! Болтают, что я пытался поправить свои финансовые дела, продавая волнушки на Тереитьевском рынке," усмехайтесь! Поговаривают бастарды о том, будто я все лето выуживал фирменные шмотки из загрязненного океана," о, засмейтесь, смехачи! Треплются, что меня в разгар вдохновенной импровизации какой-то амбал выбросил из троллейбуса," хохочите, хахачи! Будоражат публику слухами о моем самоубийстве из ружья, которое я повесил над тахтой, чтобы оно выстрелило по законам черного юмора...

Впрочем, как угодно - можете верить, можете не верить: Мемозов, естественно, возвышается над кофейными, коньячными и папиросными сплетнями в предбаннике ОДИ, где все стены исписаны номерами телефончиков и двусмысленными фразами, и где пересечение тайных взглядов сплетает все общество в тесный клубок, наподобие грибного мицелия с комочками земли, и где бумажные салфетки, предназначенные администрацией для вытирания губ и для взятия бутербродов, используются совсем для другой цели, а именно для писания записочек, которые тут же и передаются, и где, к примеру, Михаил Р. встает со стула якобы для того, чтобы опустить пятак в музыкальную машину, а на самом деле для того, чтобы его увидела общеизвестная дама У. которая пришла сюда в обществе С. и Щ. явно для того, чтобы досадить Ваграму Ч. кейфующему у окна в ожидании М. К. которая в этот момент, безусловно, рулит на своем ?жигуленке" в Серебряный Бор, чтобы оттуда позвонить Михаилу Р. вставшему в данный момент якобы для того, чтобы опустить пятачок в "Полифонию".,.. Мемозов, конечно, возвышается над этими отношениями, буквально парит над ними, задыхаясь от дыма.

Мне нужен озон, азот, гелий и фтор Сибири, и это отнюдь не бегство, а перегруппировка сил, выравнивание флангов. Мне нужны новые биологические, психические, пластические материалы. Мне нужно новое поле для эксперимента, и потому я уезжаю в этот экспериментальный городишко с бескрылым пожухлым провинциальным именем Пихты, к подножию этой пресловутой Железки. Для начала я внедрюсь как инородное тело в эту повесть, ворвусь в нее враждебной летающей тарелочкой, пройдусь жадным грызуном по ниточкам идиллического сюжета, влиянием своего мощного магнитного поля перепутаю орбиты героев; потом посмотрим, похохочем над незадачливым автором. А Москва... погоди, Москва... Мемозов еще воротится... едва затихнут разговоры о каратэ да о грибах, о черном юморе и о загрязненном океане. Ждите, Клукланские и Игнатьев-Игнатьев, ждите, У. М. К. Ваграм Ч. Миша Р. С и Щ. ждите все там, в ОДИ, в "Павлине" - в ореоле новой славы, овеянный новыми таинствами, на гребие новых индивидуальных достижений Мемозов еще...

От аэродрома до Пихт было побольше двух сотен километров, и автор начал уже собирать героев на предмет коллективного взятия такси или зафрахтовки какого-нибудь "левого" транспорта, когда среди криков, гудков и свистков послышался вдруг спокойный, даже величавый скрип древних рессор, и на площадь перед аэропортом выехал огромный черный автомобиль, за рулем которого возвышался Великий-Салазкин.

Этот "кадиллак" выпуска 1930 года с множеством мягких, но уже замшелых кресел, с подножками и запасным колесом на переднем левом крыле, -с веером серебряных рожков иа капоте был одной из легенд города Пихты. Говорили, например, что кар подарен Великому-Салазкину самим Эрнестом Резерфордом, но скептики решительно возражали и категорически утверждали, что Резерфорд не мог подарить В -С такой большой автомобиль иначе, как сложившись с Бором.

На пару с Нильсом Бором они подарили "кадиллак? Великому-Салазкину, так утверждали скептики.

? Алё, ребя! - позвал В -С свою шатию-братию." Валитесь в кольп.агу. Глядишь, и доедем до Железки.

Все, конечЖ', с восторгом приняли это предложение, ибо проехаться по темному лесному шоссе в историческом автомобиле было для каждого удовольствием и честью. Даже Крафаиловы отправили верного Агафона в его фургоне "Сок и джем полезны всем" и влезли на задний диван вместе с трогательно визжащим, родной душой Августином.

? А я этого одра на аэродроме месяц назад оставил," говорил Великий-Салазкин." Думал, угонят, нет - никто ис позарился. Залазьте, залазьте, не тушуйтесь, Паша, Наташа; Эрика, конечно, вперед, чтоб штаны не помял. Кимчик, Ритуля, где вы там? Протеже моего не забыть бы. Где вы там, мосье Мемозов"

Выяснилось вдруг, что авангардный и независимый, весь в заострениях и огненных пятнах, Мемозов просто-напросто очередной протеже известного своим меценатством Великого-Салазкина.

" Чего же иам ждать от мосье Мемозова" - с еле видной подковыркой поинтересовался Вадим Китоусов.

Мемозов полоснул по нему желтым насмешливым и демоническим взглядом, а Великий-Салазкин смущенно ответил:

? Эге!

Он и сам толком не знал, кто таков этот Мемозов - дизайнер, пластик, биопсихот или оккультист, знал только, что внутренне ущемленный индивидуум, вот и забрал.

Итак, они отправились на ржавых рессорах, в мягких замшевых креслах.

Исторический рыдван, стуча поршнями, шатунами, гремя клапанами и коленвалом, трубя серебряными горнами, медленно, но верно подвозил их к заветному, родному, саятому и любимому - к Железке.

? Я полагаю, В -С, вы сразу на Железку поедете" - осторожно спросил Китоусов.

? Натюрлих," ответил В -С,? Айда со мной" Раскочегарим сейчас ускоритель, пошуруем малость - спать не хочется

? Рехнулись они со своей Железкой," довольно громко произнесла Маргарита.

? Кес ке се эта Железка" - надменно спросил импортированный индивидуум.

? О Железка! - вздохнули все разом." Скоро увидите! Скоро ли нескоро, но в разгаре осенней ночи сквозь мрак

они приехали к панораме своей альма-матер. Раздвинулись хвои, и взгляду предстала подсвеченная фонарями и собственным полуночным светом их родная Железка - суть комплекс институтов, кольцо ускорителя, трубы, вытяжные системы, блоки лабораторий и стеклянные плоскости оранжерей. Все это было огорожено самым обычным каменным с железными прутьями забором, ио парадные ворота являли собой маленький концерт литейного искусства - грозди, колосья, стяги, венки и созвездия, крик моды позапрошлого десятилетия.

? Вот она, наша Железка! - еле сдерживая волнение, проговорил Паша Слон, и все замолчали.

Каждому виделся в мигании Железки личный привет, и все ждали реакции чужестранца: ведь нет же в самом деле на свете человека, которому она бы не приглянулась с первого взгляда.

Мемозов наконец разомкнул тонкие губы.

? Утиль! - сказал он и захохотал.

Так по повести был нанесен первый и нелегкий удар.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ из глубин истории

".,..просит ?

чтоб обязательно была звезда...

хоть одпа..." Владимир МАЯКОВСКИЙ

Корни этой истории сравнительно неглубоки, если держать в уме обозримое нами время. Если же предположить еще существование необофимого, то уедем так далеко, что и себя не сыщем Возьмем все-таки какую-нибудь более-менее видимую точку отсчета и назовем ее условно началом.

Начало напоминало настоящий научно-фантастический роман. Сквозь галактические дебри нашего мира стремительно неслось нечто. Нечто весьма существенное - гость из просторного космоса, флагманский корабль целой эскадры. Цель у эскадры была одна, да-да, одна-единственная - к чему излишняя скромность" - цель эта была - мы, наша милая крошка, периферийный шарик.

...Флагман приближался к нашему отростку Галактики на заре XX века по христианскому летосчислению. На борту уже заседал Совет Высших Плузмодов для решения вопроса о методе контакта: насильственное поглощение, фагоцитоз и ферментозная переработка - или лирический контакт, совместное цветение, нежные тычки тычинок, пестование пестиков, элегическое мерцание эпителия?

Два опытнейших разведчика-блинтона сообщали Совету результаты непосредственного наблюдения: Жундилага (то есть Земля) была близка, какой-нибудь фубр-полтора илли-гастров, не более...

И адруг Плузмоды пришли в замешательство: данные блинтонов стали противоречить друг другу.

Первый блинтон. Какое грустное очарование! В неярком розоватом освещении среди прочных и высоких растений молодая особь по названию "д,евушка" сравнивает себя с птицей, так называемой чайкой, что свидетельствует прежде всего об отсутствии высокомерия у головного отряда Жун-дилаги.

Второй блинтои. Хмурое тоскливое свинство! Группа приматов в серых одеждах полосками металла причиняет боль другой группе приматов в черных одеждах, которая бежит, причиняя боль первой группе кусками минералов. Аргументация атавистическим чувством боли говорит о низком и опасном уровне развития Жундилаги.

Первый блинтон. Я испытываю высокое волнение. В неярком сиреневом освещении среди камней и бедных растений молодое существо по имени "принц" говорит существу противоположиого пола, что он любил ее, как сорок тысяч братьев. Мера любви чрезвычайно высока даже для нас, уважаемые Плузмоды!

Второй блинтон. Тошнотворная глупость! Присутствую на Совете жундилагских плузмодов. Они украшены варварскими блестящими дощечками и шнурками. Одного из них другие называют "величеством". Зло и надменно кричат о разделе какого-то предмета под названием "Африка". Собираются убивать. Главная эмоция - примитивный страх.

Первый блинтон. Я чрезвычайно взволнован, мне нравится Жундилага! В прозрачнейшей ночи там освещены лишь белые стены, там происходит милое лукавство, там все так простодушны и хитры. Вот человек громогласно заявляет, что он и здесь, и там, что без него никому не обойтись, вот женское существо появляется с пальцем у рта... Побольше хитростей и непременно... О, как оно прекрасно! Они хитры без зла, а в этом есть мудрость.

Второй блинтон. На Жундилаге царит бессмысленная жадность и абсурд! Несколько существ бросают на стол желтые кружочки, пьют прозрачную жидкость, потом хватают кружочки назад, машут конечностями, вытаскивают убиваль-ные аппараты. Там очень душно, спертый воздух и много отторгнутой пиши. Проклятая Жундилага! Во мне трясутся кристаллы от ненависти и тоски.

Первый блинтон. Их вайе нихт вас золл ее бедойтен... '.

Второй блинтон. Дави черномазого ублюдка!

А скорость становилась все выше, и притяжение маленькой биосферы, ее психоволны оказались в сотни раз больше расчетных. Совет Плузмодов, сбитый с толку противоречивыми показаниями блинтонов, ошибся на миллионную долю бреогастра, и флагман, подобно бессмысленному раскаленному камню, прошил многослойную атмосферу планеты и в сентябре 1909 года рухнул в необозримую тайгу, да так рухнул, что вся Сибирь покачнулась 2.

Весь ли экипаж погиб, или кто-нибудь там уцелел, неведомо никому, даже автору сочинения. Возможно, на втором корабле эскадры сработали контрольные устройства, но, может быть, и не успели. Возможно, там все знают о подробностях катастрофы, а возможно, лишь оплакивают радиальные, искрящиеся кристаллами высшей логики структуры

' Строка из стихотворения Гейне "Лорелея".,

двухсот блинтонов и циркулярные пульсации целого десятка цветущих высшим логосом плузмодов. О втором корабле эскадры узнают лишь наши отдаленные потомки, которые, уверен, не будут сбивать с толку штурманов-блинтонов. Выйдут с цветами и цитрами на встречу с родственными структурами все наши Чайки, Гамлеты, Фигаро и Лорелеи, а остатки нехорошего будут только костями стучать в школьных музеях.

Так или иначе, но когда рассеялся дым над дремотным девятым годом, Сибирь, чуть загнув назад Чукотку, увидела у себя в правом боку солидную дыру, вернее, кратер. Здоровый организм, естественно, сразу начал лечиться, затягивать ямищу живительной ряской, посыпать хвоей, спорами растений, пометами бесстрашных своих животных, пропускать корни, уплотнять почву грибными мицелиями. Короче говоря, вскоре никаких следов космической катастрофы на поверхности планеты практически не осталось. Ну, есть малая вмятина в тайге, но мало ли чего: может быть, Ермак с Кучумом тут бились или просто так - вмялось и заболотилось.

Воет зверь, тонет человек, скрипит кривая сосна - все просто в тайге, никаких загадок. Гуляешь - гуляй. Зазевался - получай лапой по загривку. Летом приближается небо, вопросительно мерцает сквозь комариный зуд. Зимой небо уходит и виднеется, как сквозь прорубь, и никаких уже вопросов: жизнь есть форма существования белковых тел, а желтое тело идет на вес и обменивается на порох и спирт.

Во многих сотнях километров от нашего таинственного (а не "тианственного" ли") места лежал так называемый тунгусский метеорит" простая печная заслонка с флагмана Жирофельян, и туда паломничала научная братия всего мира. Копали, бурили, вгрызались, пытаясь найти хоть какую-нибудь маленькую железочку, все тщетно... Зарвавшиеся дилетанты строили гипотезы: а уж не космический ли корабль взорвался над хмурым тунгусским потоком? Их высмеивали - обыкновенная, мол, болвашка брякнулась, но и она очень важна для познания, может быть, даже важнее вашего звездного, хе-хе, варяга. Потом и вокруг печной заслонки отшумели страсти, круги расплылись, и установился научный штиль, воцарилось занудство, именуемое иногда равновесием.

Только так ли это" Так ли бесследно и безрезультатно нырнул в иное измерение гениальный аппарат" Неужели вся немыслимая энергия испарилась в сибирском небе, словно болотный газ?

Сейчас, занимаясь историей нашей дорогой, уважаемой и любимой, золотой нашей Железки, мы находим в летописях края некоторые странные рассказы старожилов.

Клякша

Будто бы жил когда-то в северо-западном болоте некий медведь-мухолов по имени Клякша. Зверь имел огромный рост, каленый коготь, моторный рык, но, что характерно, никого не задевал, окромя, конечно, вкусных болотных мух да ягод.

Будто бы однажды соседский охотник Никаноров встретил медведя Клякшу в густом малиннике и чуть не помер со страху. Якобы сидел Клякша толстым задом на мягкой кочке и смотрел на Никанорова через многоцветное стекло, которое держал перед собой в передней лапе. И, что характерно, увидел Никаноров за стеклом переливчатый огромный глаз, явно не медвежий да и не человечий. Нервы от такого зрелища лопнут, конечно, даже у непьющих. Никаноров шарахнул по красавцу глазу зарядом дроби и отвалил копыта. И вот что характерно, товарищи, опомнился мастер пушной охоты уже в избе на своей лежанке, и ему никто не поверил, потому что будто бы выпивши. К сожалению, пьющему человеку у нас не всегда доверяют, вот что характерно.

Пихты

В другой год, рассказывают, шла через болота партия людей. Очень мучились прохожие от вонючей влаги и постоянно содрогались от безвредных, но отвратительных болотных гадов.

? Ах, братья-попутчики, милостивые государи,? якобы сказал однажды под вечер вожак," посмотрите, какие над нами чарующие перламутровые небеса, а мы утопаем в болоте. Ах, если бы найти нам сейчас хоть клочок сухой землицы, как бы мы все отдохнули телесно, а Гриша, наш товарищ, укрепил бы наш дух великолепной музыкой.

Может, врут, а может, и нет, но один из этих людей, Григорий Михайлович, нес на себе старинную деревянную гармонь. Заплакал тогда Григорий Михайлович и говорит:

? А я вам и так сыграю, болезные друзья.

? Не играй," говорят ему друзья-попутчики." Утоп-нешь, Гриша.

? Пущай утопну," говорит, обливаясь слезами, Гриша," зато с музыкой.

Снял якобы Григорий Михайлович с плеча деревянную гармонь и заиграл на ней очаровательную музыку, а сам утопать стал и довольно стремительно.

Тогда и полезли из болота верхушками су-.ие и шуршащие, как будто бы шелковые пихты, а вскоре и весь остров вылез с мягкой травой, с теплыми пещерами и винными светящимися ягодами.

Всю ночь якобы играл Григорий Михайлович старинную музыку из головы и по бумаге. Всю ночь блаженно отдыхала экспедиция, а после якобы дальше ушла. Ушла не ушла, а остров с пихтами там остался, и это факт, вот что характерно.

Горюны

И вот что безусловно, характерно, появилась на горизонте девушка Любаша. Она, сия Любаша, проживала в соседнем селе Чердаки, и ее в дурной манере обидел инспектор по госстраху Зайцев, а ей, конечно, был мил летчик Бродский Саша. Отсюда возникла большая трагедия, и тихой красавице нашей опостылела жизнь. Эх, много в мире еще не изученного! Лишний раз убеждаешься, когда узнаешь, что пропадают в общем-то привлекательные девчата.

Так Любаша удалилась в гиблые края, на восток, через клюквенные поля, в таежную плесень. Ушла на рассвете, а очнулась на закате, лежа в красивой, но безнадежной позе среди дикой, страшной природы: ужасные корни с кусками глины раскачивались перед ней, вывороченные валуны громоздились нелепицей вокруг, гибло отсвечивали на тусклом закате огромные белые кости - позвонки, ребра и прочее. Доисторическая нижняя челюсть, например, возвышалась, как арка. Не может такого быть, чтобы и кости эти когда-то питались млеком, подумала девушка, содрогаясь. Пейзаж был почти что адский, эдакий предадник, раздевалочка. Горько пожалела тогда Любаша свою молодую суть. Экую мелкую тварь Заяцсва вознесла до уровня мировой трагедии. Прощай теперь, Бродский Александр, ты даже не узнаешь о моем чувстве в своем пятом океане. Ах, есть ли на свете горше картина, чем рыдающая перед гибелью красавица?

И вот что характерно, в последний, можно сказать, момент появились вокруг Любаши цветы-горюны. Никто девушке этого названия не сказал, и раньше она его никогда не слышала, а только сразу поняла, что вокруг плавают и порхают волшебные горюны. Те, что горе снимают.

Цветы эти имели от земли некоторую независимость, ибо в любой момент от нес отрывались, чтобы закрутить вокруг печалицы хоровод. Они плавали в воздухе, как тропические рыбы, и сияли глубинными незнакомыми красками. Они трепыхались и наполняли округу тайной, веселой и вечно молодой жизнью. И вот они быстро внушили Любаше прежнюю нежную радость, и она поверила, что суженый ее ждет и простит ей потерянное колечко в счет будущих изумрудов.

Что тут правда, где брехня - разобраться трудно, но вот что характерно: Любаша Бродскому семь деток родила и получила материнский знак отличия.

Странные эти рассказы могут натолкнуть и на странную мысль: не испарилась окончательно энергия космического корабля, а где-то бродит в окружности и даже реагирует на события в мире людей.

Конечно, вздор, конечно, нонсенс, конечно, абсурдистика, но пусть присутствует здесь эта мечта хотя бы как вздор, как нонсенс, как нелепая фантазия. Автор, если угодно, и на себя грех возьмет.

Автор, как темный человек, верит во все туманное: и в летающие тарелочки, и в морское человечество - дельфинов, и в Атлантиду, и в мссопотамскис столбы, и в перуанские окружности, а уж тем более как ему не верить в свои собственные "пихты", "г,орюны", "Клякшу??

Верит он и в то, что не совсем случайно встретились в разгаре пятидесятых годов трое наших героев - Пашка Слон, Кимка Морзицер и Великий-Салазкин.

Внешне как раз все произошло совершенно случайно, тем более, что в те времена не существовало даже обычая трогательных и мимолетных тройственных мужских союзов. Просто один за другим в потоке шумных едоков вошли указанные лица в главный пищевой зал фабрики-кухни на Выборгской стороне города Ленинграда. Просто им есть захотелось.

Один из наших героев, Вадим Китоусов, уже рассуждал однажды над природой случайного. К этим размышлениям можно еще добавить, что случайности и совпадения бесконечно играют между собой в сложнейшую и порой утомительную для человечества игру. Некоторые считают, что совпадения и случайности - явления одного порядка. Большая ошибка! Совпадение по сути своей противоположно случайности, ибо с чем-то совпасть" значит уже вступить в какой-то ряд, в череду событий.

Человек всегда стремится расчленить явление, и люди деятельного типа, приемистые и устойчивые на виражах, с ходу все объясняют "случайностями" и, не задумываясь особенно, чешут дальше; люди же иного, Лирического и раздумчивого типа долго буксуют, выискивая и мусоля действительные и мнимые "совпадения", ища за ними скрытый символ.

Не будем же уподобляться ни тем, ни другим, а попытаемся объяснить эту встречу диалектически. Итак, случайно совпало, что Слон, Морзицер и Великий-Салазкин оказались майским вечером 195... года на Выборгской стороне, случайно совпало, что всем троим в один момент захотелось поесть, случайно совпало,-что перед каждым из троих почти одновременно выросло светлое жизнерадостное здание фабрики-кухни, этот цветущий и по сю пору розан конструктивизма... Столь слаженная игра противоположностей поневоле наводит На некоторые подозрения. Увы, дальше гармоническое развитие событий прерывается: ведь не захотелось же всем троим казацких битков с гречневой кашей. Нет-иет, изощренный вкус Кимчика Морзицера нацелился на полную порцию рыбной солянки, на бризоль с яйцом, на мусс с тертым орехом и на желе из черешневого компота. Павел же Слон высокомерно желал бульона с гренками, антрекота, ну а Великий-Салазкин алкал квашеной капусты, щец да флотских макарон. Видите, какие разные натуры!

Не произошло и взаимного тяготения, никакой симпатии с первого взгляда.

"Ишь, гага"," подумал Великий-Салазкин на Павлушу.

"Лапоть"," подумал Павлуша на Великого-Салазкина.

"Плесень"," подумал Кимчик о Павлуше.

"Плебей"," подумал Павлуша о Кимчике.

"Скобарь"," подумал Кимчик о Великом-Салазкине.

"Губошлеп"," подумал Великий-Салазкин про Кимчика.

Шесть вариантов мимолетной неприязни увели наших героев в разные углы пищевого цеха. Казалось бы, все, встреча не состоялась, но тут вновь начинается загадочное: тайные магниты - уж не энергия ли плузмодов, витающая по соседству в N-ском измерении" - начинают подтягивать героев друг к дружке.

? Этот столик не обслуживается, товарищ!

? Товарищ, товарищ, чего уселись" Этот столик дежурный!

? Будете ждать, товарищ, заказы на столике только что приняты. Уселся!

? Столик грязный товарищ. Пересядьте, и не кричи! Не

лома!

? Глаза у вас есть, товарищ? Столик заказан.

В результате с извинениями и экивоками - культурные же люди - все трое оказались за одним столиком возле архитектурной ноги из подмоченного бетона и погрузились в неприятное отчужденное ожидание.

Вот тут опять кто-то начал колдовать, и настроение стало улучшаться с каждым блюдом. Начало положил, конечно, Великий-Салазкин, пустив по кругу презренную капусту, которая, конечно, опередила своих именитых {товарищей. Капуста пришлась как нельзя кстати. Измученные желудочной секрецией пациенты фабрики схрумкали ее за милую душу. Теплота н душевное доверие вдруг воцарились за столом. Морзицер предложил Великому-Салазкину яйцо с бризоля, тот подсыпал Слону макарон, последний (уже незаметно) подложил Морзицеру к бризолю лучшую представительскую часть своего антрекота. Кольцо замкнулось, и все трое посмотрели друг на друга и на самое себя другими глазами.

? Вы не лапоть," сказал Павлуша Великому-Салазкину." А вы не плебей," сказал он Кимчику.

? А вы не гага," сказал Павлуше B-G? И вы не губошлеп," поклонился он Кимчику.

? Друзья мои, вы не плесень! - вскричал восторженный Кимчик." Друзья, вы не скобари! - добавил он вторым криком и вдруг запел модную той весной песню: - Кап-кап-кап, каплет дождик, ленинградская погодка, это что за воскресенье?

" Моя фамилия Слон," сказал Павел с простодушной улыбкой.

? А моя Морзицер," хихикнул Ким.

? А меня кличут Великий-Салазкин," представился академик.

? Как?! - вскричали юноши." Вы Великий-Салазкин"

? Это через черточку," пояснил великий старик лукаво.

? Вот именно через черточку! ВЫ ТОТ САМЫЙ, КОТОРЫЙ!..

Да ведь мы вас еще в школе проходили!

Да ведь ваших трудов в Публичке полный стеллаж да еще и переводы на всех живых языках!

Да ведь вы один из тех, что служить заставили людям мирный атом!

Значит, вас рассекретили"

Вы! Вы!

Особенно волновался Павел.

? Я читал ваши труды, я преклоняюсь перед вашей титанической...

? Кончай, Але1, кончай." сконфузился Великий-Салазкин.

? У нас все передовые умы биофака следят за нуклеар-ными победами," с чувством проговорил Слон и любовно пожал худенькое плечико академика своей ватерпольной рукою." Молодчага вы, В-С, вот что я вам скажу.

? Айда гулять," предложил Великий-Салазкин, выворачиваясь, но восторг уже был подхвачен Кимом Морзицером.

? И мы, гуманитарии!.." вскричал ои и вдруг почему-то осекся, словно боясь быть пойманным за руку." Гулять! Браво, В-С! Идемте гулять!

Смущение Кимчика под собой почвы никакой не имело. В самом деле, вполне он мог считать себя гуманитарием, ибо всего лишь неделю назад был отчислен за пропуски лекций из гуманитарного библиотечного института, в котором проучился почти что год после некоторых неудач в лесотехнической академии, где он, бывший студент горного фака, еще донашивал черную тужурку с золотым шитьем на плечах, которую все же порвал однажды на делянке экспериментального можжевельника, вместе с тельняшкой, полученной еще на заре туманной юности в мореходке, куда Морзицер сорвался после провала весенней сессии на журфаке, что тоже, конечно, можно причислить к гуманитарной биографии. Да и нынешнюю деятельность Морзицера в бюро молодежного клуба, в дискуссионном кружке "Высота", в секциях, в стенной газете "Серости - бой!" тоже можно без всякой натяжки назвать гуманитарной деятельностью.

Павел Слон был в золотой преддипломной поре, лидер факультета по всем направлениям. Борьба за узкие брюки, которую он возглавлял, закончилась в его пользу. Джаз тоже начал вылезать из рентгеновских кабинетов. Любимая наука шла вперед семимильными шагами и, как пишут в газетах, раздвигала горизонты. Любимая девушка Наталья параллельно оканчивала физмат, и оба фака уже называли ее Слонихой. "Танец слонов"," под общий дружеский смех объявлял на арендованных вечерах в знаменитой питерской школе "Петер шуле" саксофонист Самсик Саблер, и они открывали бал под любимый многострадальный ритм "На балу дровосеков".,

Павел осваивал акваланг, внедрялся в генетику, изучал свою Наталью - жизнь была заполнена до каемочки, и впереди были одни надежды - шла одна из лучших ленинградских весен, мир был распахнут на все четыре стороны... и тут еще такая встреча! Смурняга, скромняга, эдакий рыжебородый банщик оказался легендарным ученым. Свой парень, "неквадратный", отличный мужик - В-С, Великий-Салазкин.

Отправились гулять. Павел, конечно, решил показать приезжему с номерного Олимпа "свой Ленинград", гнездовья новой молодежи. Увы, как назло, Самсика собаки съели, Овербрук болен сплином, а Наталья небось на проспекте Майорова хвостом вертит" еще устроим проверочку!

Из телефонной будки Слон вышел обескураженный, и тогда за дело взялся Кимчик. У него, конечно, тоже был "свой Ленинград". Час, а то два бродили новые друзья по проходным дворам Васильевского острова, по задам продуктовых магазинов, опрокидывая поленницы дров и штабели бочкотары. Морзицер саистел в форточки первых этажей и полуподвалов каким-то условным свистом, индийским с клекотом. Полуподвалы давали отпор, и тогда приходилось бросаться в бегство по гулким торцам мистического острова, причем первым всегда убегал Великий-Салазкин, задрав брючата из довоенной диагонали.

? Давайте я вам свой Ленинград покажу," сказал наконец Великий-Салазкин и привел друзей на Витебский вокзал в буфет, к сосискам и молочному дымному кофею." Давайте погреемся, корешки.

И впрямь было славно. Бродили по запасным путям с чайником кофея (буфетчица оказалась добрейшей знакомой Великого-Салазкина), с гирляндой полопавшихся от железнодорожного котла сосисок. Тихо, скромно говорили о жизни, о своих планах, внимали друг другу.

? А я скоро уезжаю в далекие края," сказал Великий-Салазкин." В Сибирь намыливаюсь на постоянное местожительство.

? А как же нуклеарная наука?! - вскричал при этом известии Павел." Как же плазма, нейтрино, как же твердое тело" Кто же выловит из пучин пресловутую Дабль-фью?

? Вот именно наука," говорил Великий-Салазкин." Сейчас принято решение всей научной лавиной ринуться на Сибирь. Строят там уже в разных местах научные крепости, и я себе присмотрел болото. Что-то тянет меня туда тихо, но неумолимо.

? А какое же это болото" - спросили Ким и Павел с непонятным, но нарастающим волнением.

Великий-Салазкин заквасился, занудил, замочалил свою бороденку.

? Стыдно сказать: обыкновенная вмятина, гниль болотная, но посередь нее, мужики, остров стоит с дивными пихтами.

? Знаю я это место! - вскричали одновременно и Слон, и Морзицер, и от этого крика прошла над ними по проводам странная музыкальная гамма.

Оказалось, что Морзицер в районе этой вмятины однажды кочевал и в должности коллектора экспедиции утопил в болотном окне мешок с образцами. Однако сам не утоп, струей донного газа был вышвырнут на поверхность.

Оказалось, и Павел Слон умудрился побывать в этой вмятине. Летел на велосипедные соревнования в сибирский город, вдруг - бац! - вынужденная посадка, дичь, мужик с бидоном, в бидоне - самогон, стал пить для возмужания личности и опомнился среди болот. Месяц там ловил и изучал гадюк для любимой науки. Здесь, на гадюках, и усомнился впервые в знаменах исторической сессии ВАСХНИЛ. Опять возьмите, как все переплелось: случайности плетут с совпадениями некий кружевной балет, и получается странная закономерность. Попробуйте свести в трехмиллионном граде трех лиц, сидевших когда-то на одной кочке.

? Великолепнейшее место для науки," сказал Павел." Думаю, что в точку попали, В-С.

? И для прогресса," добавил Ким." Туда только палочку дрожжей кинуть, и прогресс вспухнет, как кулич.

? Спасибо, ребя, за моральную поддержку," едва ли не прослезился Великий-Салазкин." А то мне многие коллеги говорят - не валяй, мол, ваньку. И коммуникации далеко, и народу вместе с медведями всего два на квадратный килО-метр...

К характеристике академика следует добавить еще его аристократические ударения. Не исключено, что именно от него пошла шуточка про дОцентов, процентов и пОртфели. Стеснялся старик своей душевной изысканности и потому так ударял по словам.

Друзья давно уже шли по шпалам в направлении серебристой ночи, что мягко поигрывала чешуйчатым хвостом над окраинами великого города. Тоненькая струйка пара из чайного носика колебалась над ними. Мимо промелькнул полуосвещенный экспресс.

? Заселим, осушим, протянем коммуникации," задумчиво произнес Павел Слон, хотя за минуту до этого не собирался ни заселять, ни осушать и ничего не хотел протягивать.

? Эх, черт возьми, разобьем плантации цитрусовых! - вскричал Ким Морзицер и тут же немного смутился этой традиционной вспышки энтузиазма: уж если болото, пустыня, то обязательно вам сразу плантации цитрусовых.

Что касается Великого-Салазкина, то он тут же оранжевым глазком подколол и Слона, и Морзицера.

? Ловлю на слове! Вместе, значит, заселим, осушим, картошечку посалим, а?! Все, закон-тайга, самоотводы не принимаются. Беру вас в свою артель, мужики!

Изумленный Павлуша остановился. Кристаллическое будущее, пронизанное яркими пунктирами аспирантуры и докторантуры, вдруг кончилось, оплыло дождевыми потоками, распалось на мелкие части спектра и построило непонятную, но красивую загадочную фигуру.

Воображение Кимчика подобно мохнатому доледниковому носорогу уже неслось сквозь джунгли будущего, отбрасывая копытами и рогом молодежный клуб, проблемное кафе, кресло в обществе "Знание", твердые гонорары, мягкие подушки на просиженной в мечтах тахте.

? Я еду! - одновременно сказали молодые люди, и три гласных звука этой короткой фразы взлетели к проводам контактной подвески.

? Вот сейчас бы нам бутылка не помешала," сдавленно сквозь кашель в мочалку пробормотал Великий-Салазкин.

Павел восхитился: вот он - айсберг! Научный титан прячет четыре пятых своего чувства под водой, а на поверхности оставляет всего одну бутылку.

В дымных сумерках индустриальной ночи на друзей неслись три горячих глаза. Прощелкали мимо почтовый, скорый и молния. Один звенел мелочью в карманах спящих пассажиров, другой стаканами в подстаканниках, третий лауреатскими медалями. С последнего вагона соскочила и скособочилась у будки стрелочника неясная фигура.

? Не знаю, как у вас," заговорил вдруг проникновенно Великий-Салазкин, будто уже стакан выпил," а у меня бывают такие периОды эдакой замшелости, вонючей тряпичности. Гоняешь, гоняешь проклятую невидимку по ускорителям да по извилинам собственного церебруса," он виновато постучал по макушке," и вдруг чуешь - заквасился, засолился, как позапрошлая кадушка. Тут-то чего-то надо делать - или влюбляться платонически, свирепо, до хруста поэтических фибр, или графоманствовать, или дерзкие речи ермолкам в академии читать, или... Или лучше город в тайге построить, эдакую железку отгрохать, чтобы давала пульсацию на тыщи километров, чтобы наука там плескалась, как нагая нимфа в хвойной ванне, чтобы росла талантливая мОлодежь, вроде вас, и чтоб утверждала везде боевую жизнь во имя познания прЕдмета, а главное: во имя дальнейшего сквозь тайгу и глухоту проникновения и простирания нашей мыслящей и культурной Родины, чтобы значит... так... вот... ну этого... туда... гугукх...

? Вы кончили, В-С" - вежливо спросил Павел, обеспокоенный вылезанием айсберга, и вдруг, забыв сам себя, вскричал: - Гип-гип-ура Великому-Салазкину! И да здравствует...

Конечно, сил у него не хватило воскликнуть "д,а здравствует новый город науки на просторах необъятной Сибири", и он подумал - что же да здравствует" Как бы се поприличнее восславить, эту будущую железку?

? И да здравствует Железка! - хором воскликнули все трое н, обняв друг друга за плечи, протанцевали кружком танец ведьм из балета "Шурале".,

Вдруг они увидели: будка стрелочника, оказывается, вовсе и не будка, а нечто похожее на цирковой фургон. От него отделилась неясная согбенная фигура факира и позвала их крылом, похожим на лоскутное одеяло.

? Вот он! Сам нас нашел уважаемый Люций Терентьевич Флюоресцентов.

Карменсита

? Прошу почтеннейшую публику на представление! Как несравненная Грейс Келли полюбила нищего князя Монако и что из этого вышло! Заглатывание кавалерского меча в четыре приема! Комментарии на европейских языках! - так возвестил факир Люций Терентьевич Флюоресцентов.

? Ах, вздор! Вот уже сто лет одна и та же программа," вздохнули в публике.

Плесенью, дешевой пудрой, лежалыми марципанами пахло за кулисами полотняного цирка, где старый лев, лежа на расползающемся пузе, рвал мохнатой лапой трепещущую курку и где на опилках, пропитанных острой, как нашатырь.

мочевиной, пожилой мальчик пан Пшскруй бардэо добже репетировал древнюю гуттаперчу.

Вот как бывало по ночам на площадях в глубинах старой Европы, где славянское и немецкое порой переплеталось в бронзовых позеленевших скульптурах, и тоненькие струйки всю ночь тенькали в городских фонтанах для поддержания захолустного чувства земного рая.

За шторкой, откуда сквозил лунный свет серебряного века, хоть и далеко, но отчетливо - и, конечно, с балкона и, конечно, в одиночестве - весело и самозабвенно развлекался саксофон.

За шторкой оказался просто-напросто кусок любимого города, тот, что мокнет на задах Александринки в самом горле улицы Зодчего Росси.

" Маэстро, уберите ваш пожелтевший веер из страусиных перьев, за которым возмущенно гонялся еще колонель Биллингтон в те дни, когда лопасти первого полезного парохода так обижали непривычных крокодилов реки Заир и когда мужчины подпирали свои клубничные щеки только что синтезированным целлулоидом и подкручивали кончики усов, подражая последним Гогенцоллернам и первому князю из дома Фиат," и дайте пройти, маэстро!

? Ох уж эти нафталиновые фокусы в наш век стерео!

? Нонсенс!

? Не верю!

? И все-таки приятно - согласитесь!

Могучий дом шестью этажами зеркальных окон смотрел на них, как живой. Он был высокий и узкий, живой и добрый, и наД полукруглым своим ртом он имел усы, сплетенные из наяд и винограда, и сквозь шесть этажей своих модерных, цейсовских, немного опять же старомодных, но надежных стекол он смотрел на подходящую троицу с привычным радушием.

Сначала она (уж не та ли, что мы ищем столько лет") мелькнула в окне верхнего этажа. Так быстро, что они и разобрать ничего не сумели, просто почувствовали ее присутствие. Промельк повторился на пятом, но уже как видимый язычок огня. И вдруг на четвертом, в третьем от края, явилось во все стекло ее лицо, и было оно в этой простой оправе таким простым, таким женским, что, глядя на него, и в самом деле не до подвигов и не до славы. Увы, сей миг был хоть и незабываемым, но мгновенным, и вновь по этажам замелькало: пламя, плечо, локон, кисть, шаль, блаженная шаль, проклятые жемчуга... Как будто в доме этом живом нет ни потолков, ни стен, ни паркета, таким свободным, трепетным и страстным был ее танец, пока не пропал. Все пропало, и дом смотрел теперь на них своими цейсами, как задумавшийся профессор. Все было безмолвно, если не считать шалого саксофона. Тот развлекался неизвестно где, в пространстве другого века.

Они уже стали скорбеть о пропаже, когда в подъезде заскрипели двери мореного дуба, и в глубине черноты явилась она во весь рост.

Как эти трое боялись насмешки! Но она не смеялась, а скорее была драматична, словно меццо-сопрано. Она приблизилась и встала уже на крыльцо в своем платье и в шали, чей узор был составлен из черного и красного, и красный цвет был глубок, а черный был слепящ среди ночи...

Лишь бы не расхохоталась, молили... Она не расхохоталась. Она лишь подняла руки к плечам, и невидимый швейцар опустил на плечи белое. Еще мгновение, и все исчезло в белом, и уже не женщина, а кокон, дурман раскаленного Самарканда быстро скользнул с крыльца и растворился в глубине улицы Зодчего Росси, которая замыкалась, как ни странно, мечетью Биби-Ханым, а дальше в провалах уже клубилась азиатская пыль, простиралась древняя щебенка на тысячи миль...

Петух

Трудно ручаться за полную достоверность описанных выше встреч и событий, но и отрицание этих встреч и событий, сведение их к элементарному словечку "вздор"было бы ошибкой.

Внимание, кажется, назревает афоризм. В самом деле, слово берет еще один наш знакомый, доктор наук Вадим Аполлинариевич Китоусов.

? Лишь тот имеет право сказать "нет" уже существующему в природе "д,а", кто имеет право сказать "д,а" уже существующему в природе "нет"!

МАРГАРИТА: Ребята, опять Китоусу намешали"

МЕМОЗОВ: Если не возражаете, запишу, чтоб не пропало.

Вот вам цеиа золотых слов. Униженный Маргаритой афоризм словно петух с отрубленной головой порхал под столом, покуда Мемозов ие взял его а ощип!

Так или иначе, ио через год или два после встречи в Ленинграде, в первой группе, пришедшей на болото, были и Паша Слон, и Ким Морзицер, а возглавил эту небольшую группу, конечно, Великий-Салазкии.

Могучая техкика была на подходе. Бульдозеры и трелевочные тракторы, плюясь соляркой, будя чертей, шли через тайгу, но начать нужно было с лопаты.

И вот по праву примитивный инструмент вручается Вели-кому-Салазкину, и тот...

Стоп-стоп, погодите! Да кто ж тут у нас фотограф? Конечно, Кимчик, где он"Да ои от комаров бегает. Он и фотографировать-то ие умеет. Кимчик на сухофруктах спит, ребята. Эй, Кимчик, чего ж ты в иве видоискателем целишься?

Конечно, насмешки были зряшными. Умел Морзицер ие только фотиком щелкать, но даже и узкопленочным кино запечатлевать шаги прогресса. И насчет сухофруктов тоже натяжка - никогда он на иих ие спал. Карманы ими набивал, это верно, вечно жевал эти бывшие фрукты - справедливо, но от комарья не бегал - тут уж пардон. Бегал по стройплощадке, жуя чернослив, урюк, курагу, перекатывая во рту сушеную грушу, втыкал колышки с табличками "Площадь Десяти Улыбок", "Улица Ста Гитар", "Переулок Одинокого Ми-мезоиа", чтобы все было, как в киио - современные парни в тайге. Он же тогда и песенку сочинил и спел ее у костра сквозь сухофрукты, но очень заразительно:

Мы вез шума и треска Оставляем тахты, Строим нашу Железку, Славный город ПихтЫ...

и так далее еще 34 куплета.

Под гитарку это получалось преотлично, и всем понравилось. Особенно ликовал над этой песенкой, конечно же, Великий-Салазкин: все тридцать семь куплетов получились в его духе.

Итак, фотография. Вот оиа висит в нашем шикарнейшем конференц-зале среди авангардной живописи и уже немного пожелтела. В центре коротышка, мужичок-лесовик перед историческим ударом, от него веером возлежат молодые гиганты с лопатами и гитарами, как в гражданскую войну возлежали их батьки с трехлинейками. Во втором этаже снимка расположились дамы, бесстрашные фурии науки, и каждая играет какую-либо роль, чтобы подчеркнуть настроение: одна накомарником закрылась, как паранджой, и руки сложила по-восточному, другая изображает опереточный канкан, третья - ведьму с Лысой горы... Многие, между прочим, удивляются, не находя среди ветеранок Наталью Слон, а некоторые, проницательные, отмечают очень уж мужественный, даже слишком мужественный вид Павлуши.

Да, из-за Железки разгорелся первый и единственный пока что конфликт в жизни Слонов. Девушка Наталья - осиная талья - яблочные грудки - глаза-незабудки отказалась сопровождать в тайгу героического мужа - и не из мещанского (как тогда говорили) пристрастия к коммунальным удобствам, а г.росто для самоутверждения, чтоб не очень преобладал. Правда, этот жуткий приступ феминизма продолжался недолго, но во всяком случае на исторический снимок она не попала.

Итак, Кимчик щелкнул: "Готово!" - и все вскочили, запрыгали, завопили, а Великий-Салазкин вонзил свою историческую лопату в грунт и нажал на нее кожемитовой подошвой.

Лопата разрезала травку и отвалила солидный кус сочной землицы. Землице этой надлежало попасть под стекло в качестве музейного экспоната, и поэтому Великий-Салазкин осторожно ссыпал ее на донышко цинкового ведра, и все участники торжества увидели на землице маленькую желе-зочку, похожую на консервный ножик. Для подземного исторического предмета железочка была уж очень новенькой, такой блестящей, прямо светящейся, и поэтому Великий-Салазкин ласково спросил свою мОлодежь:

" Чья хохмА?

Вот ведь упорный старик: тысячи раз небось слышал вокруг популярное слово и все равно ударяет по нему на свой собственный манер.

Вес засмеялись: небось Кимчик закопал" Нет. Кимчик отнекивался, но неохотно - как-никак хороший символ получился: первый копок, и в ведре железочка. Ну, вес так и решили - Кимчик схохмил. Почему же штопор не закопал, спутник агитатора? Ладно, и консервный нож сойдет, вес равно под стекло. "Погодите",? Великий-Салазкин распорядился консервным ножом по-своему, размахнулся и закинул в самую топь - туда, где возвысится, по его задумке. Институт Ядерных Проблем. Бросок получился хороший - только брызги зеленые полетели.

Между прочим, эти брызги мы вспомнили пять лет спустя, когда уже поселилась в недрах Железки кибернетика. Автор однажды, гуляя в сумерках по улицам молодого города, поймал в воздухе обрывок перфокарты, на котором всякий мало-мальски грамотный человек смог бы прочесть стихотворение неизвестного автора.

?7

В одной нэ брызг, застывшей на мгновенье,

мы увидали скаты водонада,

сухой землн унылый квтехнэнс,

устуны гор н рыжую саванну,

гортань скворца

н драку скорпионов,

набег велев на океанский берег,

нятно мазута, молинн кустистой

разряд в ночи над Южно-Свхвлннском,

над Сциллой н Харибдой...

К Геллеснонту стремниной узкой

ящик нэ-нод мыла

бесстрашно мчался, возбуждая воду

к нроцессу стнркн,

словно сам был мылом..,

нокв не скрылся в синих пузырях...

(Потом все скрылось.)

Мы знаем, что рассказом о строительстве научного городка теперь никого не удивишь, тем более что в памяти свежи заметки, очерки, киносюжеты о Дубне, Обнинске, о новосибирском Акадсмгородище.

Стройка в Пихтах ничем не отличалась от других. Тс же трудности, тс же восторги, тот же бетон, тс же паводки, водка, штурмовка, шамовка, тарифные сетки и дикий волейбол среди выкорчеванных пней... Прорабы, правда, удивлялись: что-то очень уж споро нес идет, как-то ловко, гладко, быстро - и бетон схватывается быстрее, и арматура вяжется чуть ли не сама собой, и механизмы не ломаются, а. напротив, обнаруживают в себе какие-то дополнительные мощности.

Некоторым водителям самосвалов, например, казалось, что у них в двигателях какие-то усилители появились, будто искра стала толще и сжатие мощнее, а некий шоферюги Володя Телескопов утверждал, что три дня ездил с пустым баком, но ему кто ж поверит

В общем, недосуг было вдаваться н эти подробности и, если уж кто хотел объяснений, то объясняли вес водой. Такая, мол, здесь вода" железистая и витаминозная, хотя какое отношение имеет поляной витамин к двигателю внутреннего сгорания, никому неизвестно.

Приезжающим очень правилась Железочка, некоторые просто-таки влюблялись в нес е первого взгляда, как мужчины, так и женщины.

Приехала, например, однажды под нечер молодая крепкая женщина и брюках чертовой кожи, под которыми можно было только вообразить ее греческие ножки, в горных ботинках, скрывающих продолговатые ступни Артемиды, в застиранной телогрейке, под которой лишь угадывались осиная се талии и девичьи грудки, что лье гвои зрелые антоновки. Приехала в кузове грузовика независимая и даже злая, с угрожающей синевой в театральных, вроде бы ничего не видящих глазах. Взвалила на каждое плечо по рюкЧаку и, никому ничего не отвечая, пошла по колее в гору.

Стояла уже унылая пора, что очаровывает очи, но взгляд приезжей был угрюм, и не радовали сс кровавые скоплении рябины в сквозном бесконечном лесу, и башмаки сс давили мелкие льдинки в застывшей колес не без отчаяния.

Но вот она остановилась на гребне холма и увидела внизу маленькие и большие котлованы, экскаваторы, пустынно отражающие холодный закат, лабиринт уже готовых фундаментов, уже наметившиеся под этим глухим, захолустным и равнодушным небом контуры Железки, и тогда она вздохнула легко и счастливо, всей своей тренированной грудью, от гортани до самых мелких альвеол.

? О, как она прекрасна!

Позднее она спрашивала себя, чем же восхитила се с нерио го взгляда заурядная стройплощадка, и не могла найти ответа.

? О, как она прекрасна! Как она об-ворожите льна! Так обворожил, а может быть, и заворожил ее этот

первый миг и первый взгляд, что она не сразу обнаружила рядом с собой мужчину, эдакого молодого Хемингуэя, кожаного, с трубкой, с жесткой бородой. Но вот обнаружила.

? Ты рехнулась, что ли, Р1аталья" - глядя в сторону, епросил мужчина." Вез телеграммы, на грузовике...

Да вовсе она и не к нему ехала, плевать она хотела на "сяких этих суперменов, еще чего" какие-то телеграммы... Что же вы, мистер, собирались меня встретить в кадиллаке".,, с букетом роз".,, ах, как вы стали неповторимо героичны... ну пока... где здесь общага".,.

Вот так она и собиралась с ним поговорить, неутомимая суфражистка, но что-то шло снизу, из глубины, какое-то обворожение, и, ни слова не сказав, она залепила ему губы своим ртом... и так стало тесно, что пальцы его с трудом нашли пуговки на груди, и она чуть подалась назад - пусть любимый скорее схватит своих любимых, пусть быстрее ведет куда-нибудь... Пусть мстит он мне за мою глупость, пусть он меня накажет, но пусть не отпускает, раз поймал. И он не отпускал. И не отпустит никогда!

За шаткой стенкой кто-то пел, пиша письмо:

Мы здесь куем чего-нибудь железного, И ждем вас в госта. Нина, приезжай!

И вот уже появилась проходная и сел в ней заслуженный артист Петролобов. Когда-то солировал казаком в забайкальском военном хоре, однако голос сорвал и получил другой важный участок - проходную.

Однажды утром шли ученые на площадку и вдруг обомлели: за ночь выросла на пустыре монументальная проходная с лепными гирляндами фруктов и триумфальные ворота чугунного литья с неясными вензелями, золочеными пиками и опять же гирляндами фруктов, символизирующих плодородие.

Конечно, молодые люди восприняли сказочное сооружение как рецидив чего-то уже отжившего и возмутились. Что за безобразие? Вздор какой-то, отрыжка архизлишеств. Котельническая набережная! Кто осмелился нашу Железку украсить такой короной" Протестуем! Мы куем здесь современную научную Железку и новые лаконичные, динамичные, темпераментные формы второй половинки Ха-Ха. В печку эти ворота! А из чугуна отольем этиловую молекулу в стиле Мура или в крайнем случае гантели. В печку! В печку!

И тут Великий-Салазкин (он тоже со своей лопаточкой каждый день ходил на стройку) промолвил тихим голосом:

? А я бы на вашем месте, киты, оставил бы этот зоопарк как симвОл и как память.

? Какая еще память"! - загалдели ребята.

? Как память о вашей молодости.

? Какая еще молодость"! Чудит В-С! - шумели ребята.

? В нашем нуклеарном деле, там, где требуется много гитик, не успеешь чихнуть, как пара десятилетий проскочит, а ведь эта титаническая архитектура напомнит вам вашу юность, вторую четвертинку Ха-Ха, как вы выражаетесь, киты и бронтозавры.

Киты и бронтозавры задумались: есть ли сермяга в словах В-С?

? А в самом деле, ребята," тихо проговорил Паша Слон," пусть постоят воротики," и вошел в проходную, и вес вслед за ним зашли и даже показали з. арт. Петролобо-ву удостоверения личности: у кого что было - топор, перфоратор, лопату. Очень был доволен бывший тенор: понимают люди, что к чему, и идут в проходную, хотя и забора пока что нет.

И впрямь, говорим мы в авторском отступлении, прав оказался Великий-Салазкин. Вот пролетело уже полтора десятилетия, и кто из нас может представить себе Москву без ее семи высоток, этих аляпок, этих чудищ, этой кондитерской гипертрофии" Смотрю я на новое, стеклянное, с выгнутым всем на удивление бетоном и ничего не шевелится в душе, глаз спокойно отдыхает. Подхожу я к какому-нибудь генеральскому дому с нелепейшими козьими рогами на карнизе, с кремом по фасаду, с черными псевдомраморными вазонами, которые когда-то презирал всеми фибрами молодого темперамента, и вдруг чувствую необъяснимое волнение. Ведь это молодость моя - в этом презрении, и вот я здесь шустрил - утверждался от автомата к автомату, и многие наши девочки жили в этих домах... все пролетело... и презрение вдруг перерастает в приязнь.

Надо сказать, что научная мысль отнюдь не засыпала в период строительства и, невзирая на известку, глину, запахи карбида, она, пожалуй, даже клокотала. Да, она клокотала по вечерам в так называемой треп-компании, на складе пиломатериалов, где на сосновых досках, на чурбаках и в стружках располагались в непринужденных позах физики и математики, генетики и хирурги, химики и лингвисты, среди которых, конечно, прогуливался Ким Морзицер с ги-таркой, с фотовспышкой, с тяжелым магнитофоном "Урал" и кофемолкой.

Формулы и изречения писались углем иа фанере, и на этой же фанере пили кофе, кефир, плодово-ягодный коньяк-запеканку. Немало бессмертного смыли подтеки этих напитков, немало и напитков зря пропало из-за бессмертного.

Безусловно, каждый вечер отдельное групповое клокотание по специальностям сливалось в общий гам, где не разбирали Who's who, а крыли по поверхности мироздания всей Золотой Ордой, лишь бы быстрее докатиться до Урала, до Геркулесовых столбов, до пряных стран, до Пасифика.

Вот, к примеру, общий хор, который непривычному уху покажется, возможно, диким и нестройным, но в котором поднаторевший автор что-то все-таки улавливает.

...чтобы быстрей ее вывести в пучок как некогда Монго-льфье парил с прибором нужно четыреста тысяч литров перхлорэтилена и еще четвертинку иначе зараза такая в дебри уйдет в мезозойскую эру и ищи ее дальше как суффис "онк" у молчаливых народов Аляски вращением минеральной пыли в банаховом пространстве так некогда сделал Малевич в природе черного квадрата загадки прячем в донкихотские латы ну что ж попробуй без мельницы фига ты вытянешь из своих шахт даже если метаморфоза зависит от массы покоя и энергии нейтрино а ваша цыганочка выражается формулой Востершира и Кетчупа без учета еще бы процента изотопа гелия-3 а если прямо рубить в лоб по-стариковски, то кто ж тогда будет тем солдатиком, красивым и отважным?

Крыша склада пиломатериалов была далека от совершенства. Пиломатериалов на нее не хватило, и порой над горячими головами зияли пучины космоса и сверкали звездные миры, порой, что чаще, сеялись смешанные осадки и выделялся пар.

И вдруг однажды с крыши в общий хор вклинилась международная песенка:

Аривидерчн, Рома! Гуд бай! До евндвннв!

Все замолчали, но Великий-Салазкин, который давно пытался пробиться сквозь хор китов в соло, махнул рукой на звуковые галлюцинации и вопросил всю братию со штабеля тары:

? А если синие мезоны жрут оранжевых, то какого же цвета будет наша девчонка Дабль-фью? Кто знает"

? Я! - послышалось с крыши." Я знаю!

? Леший прилетел, демон сибирский," обрадовались ребята.

? Она блондинка, как Брижит Бардо, но глаза месопо-тамские," гулко сказал леший.

? Так-так," задумался Великий-Салазкин." Интересный фЕномен. Выходит, альфа-то косит к синусоиде кью?

? Гениально, шеф! - весело сказал леший." Именно к синусоиде кью, потому что дельта, обладающая свойством гармоничности в бесконечно удаленной точке, снова обращается к Прометею за формулой огия!

С этими словами с крыши на опилки спрыгнул юноша международного вида - в тирольской шляпе с фазаньим перышком, в кожаных шортах и в рубашонке, что копировала одну из тропических картин Поллака. Эдакий посланец доброй воли, прогрессивный гость международных юношеских фестивалей.

? Эрик! - закричали ученые." Морковка! Ура, ребята, Морковка к нам свалился с Альдебарана!

Да, это был он, любимец мировой науки, анфантерибль

Большой Энциклопедии, деятель мирового прогресса Эрнест Морковников.

? А я к вам, мальчики, прямо с Канарских," бодро пояснил он, отдирая сосульки с волосяного покрова ноги и ничуть при этом не морщась, а даже улыбаясь

Да что, да как? А вот с пересадкой в столице пилил до Зимоярска.

? А оттуда-то на метле, что ли, прилетел, Эрик?

? Где на попутке, где на метле, а где и пёхом.

? Киты, умрет сейчас Морковка!

Начинается паника" водка, шуба, женские руки... Спасем, отвоюем! Да он же весь покрыт льдом, киты!

? Плевать, плевать! - восклицал Морковников." Покажите Железочку! Эх, В-С, как же это вы без меня звварили кашу?

? Да ведь вас не дождешься, мУсью," ворчливо, но любовно произнес Великий-Салазкин и даже фыркнул от смущения, потому что и все фыркнули. Получалось, что В-С вроде бы Голенищев-Кутузов, а Морковка вроде бы князь Багратион, эдакий любимый воин.

? Ну ладно, чего уж там, залезай, Морковка, в шубу, в валенки, понесем тебя на поклон к Железочке.

Надо сказать, все немного волновались - а вдруг после женев да лозани не покажется Железка молодому академику?

И'впрямь, что же тут может особенно понравиться приезжему человеку, даже и неиностранцу? Ну, корпуса недостроенные, ну, ямы, ну, краны... иу, вот ворота еще эти идиотские... На всякий случай подготовлена уже была оборонительная реплика:

? А кое-кому пол-кое-чего не показывают

Да нет, не зря все-таки любили Эрнестулю в молодой науке. Свой он парень, в доску свой, несмотря на гений. Приподнявшись с трудом на плечах товарищей, Морковников прошептал сквозь клекот обмороженных бронхов:

? Она прекрасна, киты... Эти зачатки, эти зачатки... пусть это последнее, что я вижу в объективном мире... это об-ворожительно... я люблю эти зачатки...

Тут он потерял сознание.

Позднее, когда уже сознание вернулось, некоторые пытались узнать у Морковникова, квкие он имел в виду "зачатки", но он не помнил.

Скоро сказка сказывается, и, между прочим, дело скоро делается, потому что время... время ие терпело.

Время действительно жарило через кочки тройным прыжком. "Киты" и опомниться ие успели, как вылезли из времянок и влезли в трехкомнатные квартиры, как пересели с пиломатериалов в мягкие кресла, как подкатились к ним под ноги асфальтовые дорожки, как заработали ЭВМ в чистоте и прохладе, как закружились протоны в гигантском цирке со стрвшным скрипом, грохотом и воем, как треп-компания перекочевала на вертящиеся коктейльиые табуретки кафе "Двбль-фью", возникшего на пустом месте стараниями, конечно, Морзицера.

Операция "Кафе", надо сказать, была не из легких. Сначала заманили, под видом обычных пищевых дел, Зимояр-ский трест нарпита, и он открыл в Пихте унылую столовку на полтораста посадочных. Потом, под видом маляров, выписали из столицы пару ташистов, и те так расписали стены, что зимоярские повара сбежали. Потом в уголок за кассой Слон усадил своих дружков из Питера, боповый квартет, и те так вдарили по нервам, что и квесирша сбежала, и директор. Тогда уж и прибили вывеску: "Дабль-фью, разговорно-музы-квльное кафе по всем проблемам".,

Что касается прогрессивной торговли, то здесь неожиданную лепту внес Великий-Салазкин. Однажды, когда уже начался в Пихтах быт и встал вопрос, где ученому в промежутке между фундаментальными открытиями купить зубную щетку, швейную машинку, хоккейную клюшку, ВС внес рекомендацию:

? Я один раз, киты, решил в Москве купить себе ковбойку. Захожу в универсальный магАзин и вижу: ковбоечки висят - мама рОдная - глаза разбежались. Нацелился я уже в кассу, как вдруг меня берут за пуговицу. Смотрю - красивый, белый с розовым, мускулистый человек смотрит на меня пронзительными голубыми глазами. Добрый день, говорит, я директор. Появляется второй точно такой же человек, как впоследствии оказалось, супруга товарища Кра фаилова

"Тася, этот гражданин хочет купить ковбойку"," говорит директор, дама улыбается и включает проигрыватель.

Звучит музыка, а я до того трехнулся, что еле узнаю концерт Гайдна соль-мАжор, но постепенно успокаиваюсь. А Крафаиловы тем временем мирно и скромно сидят рядом. "Ну вот," говорит он, когда пластинка кончается," пойдемте. Теперь вы купите то, что вам нужно". И я иду, киты, и покупаю с ходу бутылку алжирского вина, украинскую рубашку и банку витаминных драже. Вот так!

? Где эти ваши Крафаиловы" Зовите! - высказались "киты".,

Нечего и говорить, что Железка сразу об-ворожила Крафаиловых, можно сказать, пленила навсегда.

Да и сами Крафаиловы пришлись в Пихтах ко двору. "Китам" импонировала их скульптурность и душевность, немногословие и твердость в тех немногочисленных поступках, которые им приходилось совершать.

Так, в общем, и жили рядом с Железкой крупнопанельные Пихты, так и разрастались.

Ах, восклицает в этом месте автор, как много я оставляю за бортами своего кораблика! Как много я не отразил!

Вот здесь бы автору одолжить трудолюбия у кого-нибудь из коллег и начать отражать неотраженное в хронологическом порядке или по степени важности. Нет, я не хочет отражать, рулит туда-сюда, крутится угрем в стремнине родной речи, выкидывает пестрые флажки, выстраивает неизвестно для чего команду, ныряет в трюмы, якобы по срочному делу, а то и палит фейерверком с обоих бортов, чтобы задурить читателю голову, но только бы не отразить!

Почему бы, например, не сказать, что за истекший отрезок времени в научном центре Пихты сделано множество важных работ, и почему бы не рассказать в неторопливой художественной форме о важнейших"

Нет, я не делает этого, чтобы не обнаружилась некоторая авторская неполная компетентность в вопросах науки, я размышляет примерно так: "Пока что у меня в рОманс. как бы сказал мой любимый герой, с наукой полный порядочек, комар носа-не подточит, а влезешь поглубже и вляпаешься чего доброго, дождешься, что в Академии наук кто-нибудь буркнет - неуч!? (Для романиста хуже нет упрека, чем "неуч" или "д,илетант".,)

Слава Богу, уж ели мы науку и с солью, и с маслом и немало тостов в ее честь приподняли, как реальных, так и фигуральных, отдали и мы с товарищами дань этой моде на ученых.

Кто-то в драматургии нащупал тип современного интеллектуала: зубы, как у акулы, блестят крупнейшими остротами, плечи - сочленения тяжелейших мускулов, мраморная в роденовском духе голова (там воспоминания о Хиросиме и фугах Баха, а между ними, конечно, е"тс2), ноги изогнуты в твисте (ничто молодежное нам не чуждо), ладони открыты сексу, морю, Аэрофлоту.

Повалили журналисты, приехали киношники, модные писатели один за другим коптили потолок в "Дабль-фью", с опаской поглядывали на небожителей, прислушивались к разговорам, помалкивали, как бы ие сморозить глупость, не проявить невежество, давили на коньяк, на зарубежные впечатления.

Художники привозили в Пихты свои холсты, да там и оставались работать: кто в милиции, кто на почте, кто комендантом общежития.

Между прочим, тип, подмеченный и вы-ве-ден-ный драматургами, был все-таки похож на оригинал, как похожа, например, скульптура "Девушка с веслом" на настоящую девушку без весла. Надо сказать, что некоторые "киты" купились на этом сходстве, приняли предложенную обществом игру и стали активно формировать образ нового интеллектуала с всезнающей усмешечкой, с зубами, с твистом, с мучительными углубленными раздумьями по ночам, когда стюардесса уже спит.

Да пусть играют, думал Великий-Салазкин, пройдет и эта кадильня. Старик почуял запах моды еще задолго до начала паломничества униженных Эйнштейном гуманитариев. Первыми птичками моды были, конечно, романтики.

"Молодых романтиков, да причем не карикатурных, не из кафе "Романтика" не тех, у которых "сто дорог и попутный ветерок", а настоящих- романтиков с задних скамеек институтских аудиторий," вот таких Великий-Салазкин изрядно опасался. Возможно, начинали они с "морского боя", с "балды", но потом уже появились и томики Хемингуэя, и собственная записная книжечка, где разрабатывались разные варианты "моей девушки", и наконец выковался тип современного романтика - эдакого мрачноватого паренька, стриженного ежиком, за плечами которого обязательно предполагаются разрушенные мосты и сожженные корабли, "который плюнул на все" и явился сюда в глухомань, чтобы больше уже не вспоминать "их городов асфальтовые страны". Есть среди них вполне толковые ребята, но ведь кто поручится, что завтра романтик не "махнет на Тихий", не сменит лабораторный стол на палубу китобойца, дрейфующую льдину, заоблачный пик, чтобы сколотить себе в актив настоящую мужскую биографию.

Однажды в прозрачный августовский вечер Великий-Салазкин прогуливался за околицей города, прыгал с кочкн на кочку, собирал бруснику для варенья, размышлял о последней выходке старика Громсона, который заявил журналу "Плейбой", что его многолетняя охота за частицей Дабль-фью суть не что иное, как активное выраженье мужского начала.

Тогда и появился первый из племени романтиков, наитипичнейший.

Он спрыгнул на развилке с леспромхозовского грузовика и пошел прямо в Пихты, а В-С из-за куста можжевельника наблюдал его хорошее романтическое лицо, сигарету, приклеенную к нижней губе, толстый свитер, желтые сапоги гиппопотамьей кожи и летящий по ветру шарфик "либерте-эгалите-фратерните". Когда он приблизился, В-С пошел вдоль дороги, как бы по своим ягодным делам, как бы посвистывая "Бродягу".,

? Эй, добрый человек, далеко ли здесь Пихты" - спросил приезжий.

? Да тут они, за бугром, куды ж им деваться." В-С раскорякой перелез через кювет и пошел рядом." А нет ли у вас, молодой человек, сигареты с фильтром?

? Зачем тебе фильтр" - удивился приезжий.

? Для очищения от яду," схитрил В-С, а на самом-то деле он хотел по сигарете определить, откуда явился "р,омантик".,

? Я, брат, солдатские курю, "Лаки страйк"," усмехнулся приезжий и протянул лесовичку пачку "Примы" фабрики "Дукат".,

? Из столицы, значит" - спросил Великий-Салазкин, крутя в пальцах затхлую полухудую сигаретку, словно какую-нибудь заморскую диковинку.

? Из столицы," усмехнулся приезжий." Точнее, с Полянки. А ты откуда?

" Мы тоже с полянки," хихикнул В-С и даже как-то смутился, потому что этот хихик на лесной дороге да в ранних сумерках мог показаться и зловещим.

Однако романтик был не из тех, что дрожат перед нечистой силой.

? Вижу, вижу," сказал он." По ягодному делу маскируешься, а сам небось в контакте с Вельзевулом?

" Мы в контакте," кивнул В-С," на столбах, энергослужба.

? Понятно, понятно," еще раз усмехнулся "р,омантик", и видно стало, что бывалый.-? Электрик, значит, у адских сковородок?

? Подрабатываем," уточнил Великий-Салазкин." Где проволочка, где брусничка, где лекарственные травы. На жизнь хватает. А вы, кажись, приехали длинный рублик катать"

? Эх, брат, где я только не катал этот твой рублик," отвлеченно сказал романтик, и тень атлантической тучки прошла по его лицу.

? А ныне?

? А ныне я физик.

? У," сказал Великий-Салазкин." Эти гребут!

? Плевать я хотел на денежные знаки," вдруг с некоторым ожесточением сказал приезжий.

"Во-во," подумал В-С." Приехал с плеванием".,

? А чего ж вы тогда к нам в пустыню" - спросил он.

? Эх, друг," с горьким смехом улыбнулся неулыбчивый субъект." Эх, кореш лесной, эх ты... если бы ты и вправду был чертом...

? Карточку имеете" - поинтересовался В-С.

" Что" Что" - приезжий даже остановился.

? Карточку любимой, которая непониманием толкиула к удалению," прошепелявил Великий-Салазкин, а про себя еще добавил: "И к плеванию".,

? Да ты и правда агент Мефистофеля!

Молодой человек остановился на гребне бугра и вынул из заднего кармана полукожаных штанов литовский бумажник и выщелкнул из него карточку, словно козырного туза.

Великий-Салазкин даже бороденку вытянул, чтобы разглядеть прекрасное лицо, но пришелец небрежно вертел карточку, потому что взгляд его уже упал на Железку.

? Так вот она какая... Железочка..." с неожиданной для романтика нежностью проговорил он.

" Что, глядится" - осторожно спросил В-С.

? Не то слово, друг... не то слово..." прошептал приезжий и вдруг резко швырнул карточку в струю налетевшего ветра, а сам, не оглядываясь, побежал вниз.

Академик, конечно, припустил за карточкой, долго гнал ее, отчаянно метался в багряных сумерках, пока не настиг и не повалился с добычей на мягкий дерн, на любимую бруснику.

В наши кибернетические дни воспоминанием об этой встрече с осенних небес на руки Великому-Салазкину слетел обрывок перфокарты. Стоит ли напоминать, что всякий грамотный человек может прочесть в этих "тианственных" дырочках стихи

? 18

В бруснпках, в лопухах, в крапивном аромате, в агавах и в шипах шиповника и роз, В тюльнаиах, в табаке, в матером молочае, в метели метиол, как некогда поэт, как некогда в сирень, н в желтом фиолете, желтофиолей вдрызг, как некогда днтя, расплакался старик, тугой, как конский щавель, Кохааа, витер, сои Их лнбе, лнбе дих...

Позднее Великий-Салазкин выяснил, что имя первого в Пихтах романтика - Вадим Китоусов. Несколько раз академик встречал новичка в кафе "Дабль-фью", но тот обычно сидел в углу, курил, пил портвейн "По рупь-сорок", что-то иногда записывал у себя на руке и никогда его не узнавал.

В-С через подставное лицо спустил ему со своего Олимпа тему для диссертации и иногда интересовался, как идет дело. Дело шло недурно, без всякого плевания, видно, все-таки не зря пустил Китоусов по ветру волшебное самовлюбленное лицо. Нет, не собирался, видимо, "р,омантик" подаваться "на Тихий", оказался нетипичным, крутил себе роман с Железкой и жил тихо, а тут как раз и Маргаритка появилась, тут уж и состоялось роковое знакомство.

Ах, это лицо, самовлюбленное лицо юной пигалицы из отряда туристов, что бродили весь день по Пихтам и вглядывались во всех встречных, стараясь угадать, кто делал атомную бомбу, кто болен лучевой болезнью, а кто зарабатывает "бешеные деньги". Туристы были из Одессы, и, собственно, даже не туристы, а как бы шефы, как бы благодетели несчастных сибирских ?шизиков-физиков", поэтому привезли пластмассовые сувениры и концерт.

Великий-Салазкин, конечно, пошел на этот концерт, потому что пигалица в курточке из голубой лживой кожи поразила его воображение. Ведь если смыть с этого юного лица пленочку самолюбования, этого одесского чудо-кинда, то проявятся таинственные и милые черты, немного даже напоминающие нечто неуловимое... а вдруг? Во всяком случае, должна же быть в городе хоть одна галактическая красавица, так рассуждал старик.

Пигалица малоприятным голоском спела песенку "Чай вдвоем", неверной ручкой взялась за смычок, ударилась в Сарасате. Присутствующие на концерте киты шумно восторгались ножками, а Великий-Салазкин с галерки подослал вундер-ребеночку треугольную записку насчет жизненных планов.

На удивление всем пигалица ничуть не смутилась. Она, должно быть, воображала себя звездой "Голубого огонька" и охотно делилась мыслями о личном футуруме.

" Что касается планоу, то прежде всехо подхотоука

у УУЗ. Мнохо читаю классикоу и четвертохо поколения и, конечно, бэз музыки жизнь - уздор!

? Ура-а! - завопили киты, а В-С подумал, что южный акцентик интеллигентной карменсите немного не к лицу. С этим делом придется поработать, решил он и тут же подослал еще записочку: "От имени и по поручению молодежи прихлашаю в объединение БУРОЛЯП. хде можно получить стаж и подхотоуку". Дарование прочло записку н лукаво улыбнулось - ну просто Эдита Пьеха.

? Товарищ прихглашает меня в БУРОЛЯП, а, между прочим, товарищ сделал четыре храмматических ошибки.

Да, видно, ничем не проймешь красавицу, читательницу четвертого поколения и представительницу пятого.

В-С пришел домой, в пустую, продутую сквозняками пятикомнатную квартиру и ну страдать, ну метаться - останется, не останется? Итог этой ночи - десять страниц знаменитой книги "Оранжевый мезон".,

В дальнейшем ночи безумные, одинокие, восторг, ощущение всемирное" стали слабеть - 8 страниц, пять, одна и, наконец, лишь клочок обертки "Беломора", головная боль, неясные угрызения совести. В таком состоянии В-С явился ночью в 6-й тоннель БУРОЛЯПа и вдруг увидел: за сатуратором сидит чудо-ребенок, сверкающий редкими природными данными и будто бы от подземного пребывания немного помилевший. Дева Ручья! Стакан, еще стакан, еше стакан... и вновь весна без конца и без края, и стеклярусный шорох космических лучей, и буйство платонического восторга, новые страницы. Весь мир удивлялся в те дни плодовитости "сибирского великана", но никто не знал, что источник - рядом и живая вода - суть обыкновенная несладкая газировка.

Лишь Маргарита, пожалуй, догадывалась о чувствах академика, о близости лукавой нечистой силы, о возможности оперного варианта по мотивам Гуно "д,уша - Маргарита - адские головешки". Женщина, даже несовершенная, конечно, обладает несвойственным другому полу нюхом на любовь.

Ребро

И вновь за столом в стиле "треугольная груша" начал назревать афоризм.

ВАДИМ АПОЛЛИНАРИЕВИЧ КИТОУСОВ: Что есть женщина?

МАРГАРИТА: Вот это уже интересно. Прошу тишины. Китоус размышляет о женщинах. Мемозик, слушайте, не пожалеете - это большой знаток.

МЕМОЗОВ: А я уже вострю карандаш, мой одиннадцатый палец.

КИТОУСОВ: Книга гласит, что Ева сделана из ребра Адамова, но прежде еще была Лилит, рожденная нз лунного света. Некоторые утверждают, что женщина суть сосуд богомерзкий. Другие поют, что женщина суть оболочка любви. Человек ли женщина, вот в чем вопрос. Человек или сопутствующее человеку существо" Отнюдь не унижаю, нет. Может быть, существо более сложное, чем человек? Женщина храбрее мужчины в любви. Может быть, это существо более важное, чем человек" Может быть, как раз человек сопутствует женщине? Не будем сравнивать. Главное - это разные существа. Не подходи к женщине с мерками мужчины.

Ошарашенное молчание за столом было взорвано вопросиком:

МЕМОЗОВ: А с чем же прикажете к ней подходить" В глубине взрыва Китоусов сидел, положив на руки осмеянную голову.

МАРГАРИТА: Бедный Китоус. не злись на Мемозика. Он дитя. А, между прочим, на повестке дня - ШАШЛЫК НА РЕБРЫШКАХ!

В далекие дни Маргарита встречала Великого-Салазкина каждый день в своих разных качествах: то скучающая леди, то полнокровная спортсменка, то пылкая поэтесса, то шаловливая нимфа. Искала девушка свой образ и для этого опять же бороздила литературу четвертого поколения - образ современницы!

Великий-Салазкин, спрятавшись за бетонной ногой шестого тоннеля, следил, как шуруют вокруг сатуратора его "киты", как они хохмят с новым сотрудником и как она отвечает. Девушка охотно контактировала с мудрыми лбами, интересовалась мнениями по литературе, шлифовала свои "г," и "в", эту память о Привозе, где папочка заведовал киоском по производству Нефертити. Вскоре Маргарита уже

была своей девушкой, своим пихтинским кадром и в одном только она вставала поперек голубым китам-первоборцам - в их любви к Железке.

? Ну что вы в ней нашли особенного" Допускаю, в ней есть какое-то очарование, но, согласитесь, ведь это всего-навсего обыкновенная научная территория. Ведь не Клеопатра же, не Нефертити и ничего в ней нет об-ворожитель-ного, просто милый шарм. Не больше.

Иные киты ворчали:

? Ишь ты, шарм... Тоже мне... Другие смеялись:

? Ревнует Ритуля...

Великий-Салазкин, спрятавшись за бетонной ногой, следил, вздыхая. Увы, он знал, что в одну прекрасную ночь в тоннеле - 6 появится какой-нибудь "р,омантик?^ и молил небеса, чтобы оказался тот без морского уклона, чтобы только не уволок карменситку куда-нибудь "на Тихий", в сельдяное царство, в бескрайний пьяный рассол. Пусть это будет какой-нибудь Вадим Китоусов, что ли...

Внутренний монолог Великого-Салазкина

А то, что мне самому причиталось по романтической части, все обвисло в конечном счете на моей соединительной черточке, на злополучной этой дефиске, без которой, как уже было сказано, моя персона невозможна.

Когда-то было время, не скрою, расцветал дефис глициниями, резедой, гиацинтом, кудрявился вечнозеленой ше-лушней, как грудь эллинского лешего из аттических дубрав. Когда-то - помнишь, тетеря." Студенточка-Заря-Вечер-няя ждала и тебя на фокстротном закате, но центрифуга была заряжена на пять часов, и имелись значительные трудности с электроэнергией, и пачка нераспечатанной корреспонденции из Ленинграда и Копенгагена лежала на столе, и ты вдруг в ужасе подумал о задержке, которая произойдет, если ты отправишься сейчас в закатные манящие края, подумал затем о своем любимом ярме, которое никому не отдашь и не обменяешь на фокстрот, на жаркую охоту в лунной Элладе, и дернул гирьку институтских ходиков, и гирька в соответствии с законом великого Исаака пять часов падала на пол и... упала!

Дефиска могла стать бархатным пуфиком, но не стала. Словно коленчатый вал, она крутила все мои годы, темнела и старела, но не ржавела, однако.

Теперь иногда одинокость кажется мне одиночеством, и я минуту за минутой вспоминаю ту ночь и падение чугунной болвашки и жалуюсь Мирозданию, что меня обделили романтикой, и Оно, милосердное, шлет мне свою посланницу, и та глядит на меня сквозь форточку ночами очами вечной черноты и ободряет: старик, мол, не трусь" все впереди! С вами бывает такое, одинокие сверхпожилые мужчины"

Вот так прошли годы, и все устоялось. Научный мир привык к Железке, привык прислушиваться к ее львиному рыку, принюхиваться к ее флюидам, вчитываться в ее труды и вместе с ней играть в тяжелую игру, доступную лишь титанам, передвигавшим горы в пустынные земные времена. Теперь на любой конференции в любой точке мира можно было услышать: "по последним данным Железки".,.. "как свидетельствует опыт Железки".,.. "опираясь на эксперименты, проведенные в Железке".,.. и так далее.

Что и говорить. Железка пульсировала, излучала свечение, пела свою серьезную тему, и местность вокруг на тысячи мнль весьма облагораживалась. Что и говорить: в сфере практического применения высочайших достижений Железка наша любезнейшая тоже преуспела - некоторые ее детища вгрызлись в недра, другие вспахали морские луга, третьи взбороздили околоземные пространства.

Что и говорить: в область будущего Железочкой был послан острый лазерный луч познания, и всякий, даже чем-то задавленный, чем-то угнетенный человек становился смелее в ее железных гудящих тоннелях и смело видел в будущем картины привлекательных изменений - парные острова-проплешины в вечной мерзлоте и на островах тех, под ныне еще угрюмыми широтами, вечно-веселую фауну и вечно-шумящую флору, согретую оком вскоре ожидаемой космической красавицы Дабль-фью.

Прошли, однако, годы, прошла и мода. Схлынули журналисты, киношники и драматурги. Образ Атомного Суперме-

на, пережеванный в репертуарных отделах, пожух, завял, засквозил унылыми прорехами. Кой-какие романтики смывались "на Тихий", переживая различные разочарования.

Разочарование

Вот ты говоришь "р,азочарование" и сам понимаешь, как это смешно: ведь писал же ты в школе "образы лишних людей", а ты не из них, это тебе говорит Вадим.

Твое разочарование - это поиск новых очарований, это тебе говорит Вадим, он знает.

Вот ты говоришь, разочаровался в работе, а это значит - ты ищешь новую каторгу, где больше башлей, где на тебе меньше ездят, а главное, где ты можешь больше кипятить свой котелок с ушами, это тебе говорит Вадим, а у него опыт.

Вот ты говоришь, разочаровался в бабе. Значит, другую ищешь: или монашку, или потаскушку, или дуреха тебе нужна, или товарищ-баба, едкий критик и сверчок, а может быть, просто тебе пышечку с кремом захотелось, или наоборот - птичку на пуантах, и это тебе говорит Вадим по-дружески.

Вот ты говоришь, разочаровался в друзьях, а это значит, что тебе другие ребята нужны, какие-нибудь смельчаки или, наоборот, смурные пьянчуги, джазмены, может быть, или гонщики по вертикальной стене, зануды-аналитики или заводные ?ходоки" с пороховой начинкой, это тебе говорит Вадим - он видел разное.

А вот если ты говоришь, что разочаровался в жизни, ты не понимаешь своих слов, и это тебе говорит Вадим, а он это знает.

Разочарование в жизни - это отказ от всех очарований, и для того, чтобы понять, поселилось ли оно в тебе, нужно лечь на спину и заснуть, а после проснуться и увидеть перед собой голубое небо. Все остальное, что входит в понятие "г,олубое небо" - кипящая европейская листва и дорога среди лапландских прозрачных озер, женщина Алиса, что машет тебе из кафе, руль автомобиля, стакан вина и жареное мясо, ветер вокруг флорентийского фонтана, темная улочка Суздаля, Пскова, Таллинна, ночной Ленинград с гулкими шагами и с музыкой из подвала, где сидят твои кореша и жарят "Раунд миднайт"," все это подразумевается, мой маленький принц.

Над тобой голубое небо. Ты только очнулся и смотришь на голубое небо. И вот ты начинаешь видеть в голубом черные пятна. Сначала разрозненные, потом собранные в гроздья, в кристаллы, потом ты видишь черную сетку, и временами для тебя все голубое становится черным, и пропадает все, что связано с голубым, а с черным для тебя ничего не связано. Вот когда ты видишь черную структуру голубого, это и есть разочарование в жизни, и это тебе говорит Вадим, а он понимает.

Итак, мы подводим черту под историческим опусом, без которого, увы, нам не удалось обойтись в силу приверженности к традиционным формам повествования. Итак, вы поняли: существует город Пихты и в нем живут наши герои, а рядом пыхтит, вырабатывая науку, наша любимая, золотая наша Железочка.

Многие читатели, возможно, бывали в Пихтах, кто в командировке, кто из любопытства, а для воображения остальных мы предлагаем следующую лаконичную картину.

Трескучей январской ночью вы прилетели в огромный индустриальный и культурный Зимоярск. Здесь все, как в Москве, только ртуть тяжелее градусов на тридцать. В двухстах километрах на северо-запад, то есть немного в обратную сторону, лежат знаменитые Пихты. Днем туда ходит поезд, летает маленький самолетик по кличке Жучок-абракадабра, но вы-то приехали ночью, и до утра вам ждать не резон. Вы, человек ловкий, бывалый, с характером, вы пускаетесь в путь, вы - "д,оберешься, старик!?

Вдруг за спиной угасает зимоярское полночное сияние, и над вами, над шоссе нависают лишь огромные ветви, и тьма чернее ночи обрезает, как нож, свет ваших фар. Тридцать километров, сорок и сто вас сопровождает тьма и пустыня, и лишь иногда, очень-очень редко вы видите одинокие малые и сирые огоньки. Вот так вы едете и шутите с водителем, а сами порой думаете: "Вдруг поршня сейчас сгорят или шатун сорвется".,? И в подошвах от этой мыслишки начинается ледяная щекотка.

И вдруг неожиданно, поверьте мне, всегда неожиданно, вы въезжаете в Пихты и восхищенно ахаете: ах! Перед вами пустынный спящий чудо-городок, с аккуратно прорезанными среди гигантских сугробов улицами, с ярко освещенными стеклянными плоскостями почты и торгового центра, с подсвеченными фасадами худсалона "Угрюм-река", кафешки "Дабль-фью", школы юных гениев "Гомункулюс" и всемирно известной гостиницы "Ерофеич" - все это скромные, но запоминающиеся шедевры современной архитектуры. Ручаюсь, какой бы вы ни были выдержанный человек, этой ночью вы будете ахать. И ахайте, пожалуйста, не стесняйтесь. Учтите, дальше до самого Ледовитого океана таких городков уже (еще) нет.

В заключение исторического дивертисмента мы преподносим читателям приз - святочную историю, за достоверность которой ручается ее автор, шофер единственного в городе такси Владимир Батькович Телескопов.

Тройной одеколон

Вот уж метель мела в ту ночь - клянусь, не вру! Иные углы замела - не проберешься, другие так вылизала шершавым языком, хоть выпускай мастеров фигурного катания, вот что страшно. И в морду, в лицо, прямо в физиономию лепила не по-человечески.

? Сюда бы молодежь Симферополя и Ялты, это был бы им хороший урок.

Так думал Володя Телескопов, пробираясь глухой безлюдной ночью от таксопарка, где уже спала его красавица "Лебедь" М-24, к городской аптеке для срочного приобретения тройного одеколона у дежурного фармацевта, который ему приходился шурином.

И, пробираясь, в глубине души Телескопов Владимир страстно завидовал экспонатам торговой витрины, вдоль которой пробирался.

Стоят настоящие крупные люди за стеклом - лыжник, фигурная фея, просто дамочка-хохотушка, могучий хоккеист - стоят настоящие среднего роста люди в приличной непродажной одежде, с улыбками смотрят на метель, и им не дует и не требуется одеколона, вот что страшно.

Так все нормально, ночное кино без билета, и вдруг до Володи доносится легкий шум...

Оказалось: три огромных волка гонят зайчишку, простоватого жителя леса, и настигают его для пожирания прямо возле витрин, вот что страшно.

И зайка-гаденыш - всего и меху-то на перчатки, а тоже жить хочет," трепыханием говорит человечеству последнее прости, потому что серые гангстеры - им тоже по ночам жрать хочется, вот что страшно," даже не дают ему последнего слова.

Телескопов - человек не робкого эскадрона, все записано в трудовой книжке, однако в данном случае трезво рассуждает, что потеря водителя такси взамен нетоварного зайца в целом для общества вреднее. Точнее, конец пришел губителю морковки.

И вдруг - легкий звон: как будто кто-то флакон уронил или витрина посыпалась. Оказалось, второе: из витрины спрыгнул на панель и поехал с легким свистом тяжелый хоккеист - ни дать ни взять Саня Рагулин, вот что страшно.

В мгновение ока ледовый рыцарь расшугал клюшкой скрежещущих зубами матерых профессионалов леса, а одному из них так заехал сверкающей железякой в пузо, что тому пришлось уползать, догоняя товарищей, и оставлять в снегу дымящуюся кровушку, красную, как таврический портвейн, вот что страшно.

Закончив благородный поступок, хоккеист сопроводил пострадавшее от испуга животное в безопасное место, и на этом вся история закончилась, а шурина в аптеке не оказалось, хотя "тройной" был виден с улицы сквозь мороз, вот что страшно.

История, конечно, вздорная и рассказана она человеком ненадежным, когда он не за рулем, но вот что страшно: оказался еще один свидетель - Вадим Аполлинариевич Китоусов. Он видел спину удаляющегося по ледяной лунной дорожке хоккеиста и слышал, как тот насвистывает популярный мотив ?You are my destiny", что по-русски означает "Ты моя судьба".,

(Окончание следует.)

Скажи: сорок первый,? я охну: война. Зато сорок пятый - счастливая мета, Победная, в зелени клейкой, весна. А сорок шестой - это в шоке страна, И грубый докладчик, и жаркое лето.

О, если б вы знали, с какою тоской Мы смотрим иа то, что стоит за плечами! Квадратный ли метод забыть гнездовой" Я все пятьдесят вспоминаю второй И третий, как иас напугали врачами.

Я март его пасмурный помню, в слезах И траурных флагах, на лестинце школьной Под бронзовым бюстом, застыв на часах Со страхом в душе и надеждой подпольной: Таилась в щелях, проступала в пазах.

И это ие все, и еще у иас есть, Как редкостный выигрыш, яркая дата, Число незабвенное - пятьдесят шесть, Загробная радость, посмертная честь. А в шестидесятом, к забору прижата,

Стоит землемерша, потупив глаза,

Не смея взглянуть из-за спин на поэта.

Трепещет ольшаник, лоснится лоза...

А в шестьдесят третьем премьер, ни аза

Не смысля в искусстве, кричит: "Что же это"?

"Абстракционизм"," отвечают ему. Ои в гневе, но скоро ои каиет во тьму. Так до шестьдесят доберемся восьмого, Потом все слилось, все смешалось, чему В каком-то и радуюсь смысле: сурово

Не надо смотреть иа меня," началась Жизнь частная наша, с подкладкою вечной И личной, распалась железная связь Для, может быть, новой, счастливой, сердечной, И скажет прозаик, что жизнь удалась.

СТ-СТ-Ь

Перед отъездом, перед разлукой С комнатой, креслом, стулом, диваном - Чувствуешь: радость сцеплена с мукой, Вещи обводишь взглядом туманным.

Вдруг ощущаешь, как расстяваться Жаль с надоевшей жизнью привычной, С глиняной вазой, с тусклым румянцем Розы засохшей, меланхоличной.

Вынесен мусор. Недосмотрели. Поздно. "Присядем". "Ну, ты довольна?? Пусть ненадолго, иа три недели Едем," не зиаю: сладко мне, больно"

Сладко и больио. Знаешь что," книги! Больше всего мне книги оставить

Жаль... Тот репейник цепкий и дикий Ночью пришел мне, грубый, иа память.

Не иеречел. А теперь уж, точно. До возвращенья ие прочитаю. Гибкой форели в воде проточной Жаль, этот камень, белую стаю...

iziziz

Мне весело: ты платье примеряешь.

Примериваешь, в скользкое - ныряешь,

В блестящее - уходишь с головой,

Ты тонешь, западаешь в нем, как клавиш,

Томишь, тебя мгновенье нет со мной.

Потерянно смотрю я. сиротливо.

Ты ласточкой летишь в него с обрыва.

Легко воспеть закат или зарю,

Никто в стихах не трогал это диво:

"Мне нравится",? я твердо говорю.

И вырез на спине, и эти складки.

Ты в зеркале, ты трудные загадки

Решаешь, мне ие ясные. Но вот

Со диа его всплываешь: все в порядке.

Смотрю: оно, как жизнь, тебе идет.

Ь-Ст-Ст

Мие и Римской империи жаль. Понимаю," сама виновата: Желтый мрамор, сарматская сталь, Сбои в ржавых узлах аппарата. Почему,,чтобы к новым прийти Формам жизни, быть должен разрушен Тот язык, что гремел посреди Циклопических бань и конюшен"В переводе Катулла читать В чуть прихрамывающем размере... Неужели такие ж опять Холода предстоят и потери" Нет," душа переходит на крик,? Пушкин с нами, и Бог иас ие выдаст, И таинствен родимый язык И, все кажется, дан нам иа вырост! Здравствуй, здравствуй, сырой говорок, Пробегай по поверхности дивной Языка," вот ои, лучший намек На бессмертье, залог коллективный.

День прошел вчерашнего бездарней, А казалось, быть пошлей ие может. Это Фет с кормлеиьем псов на псарне День сравнил, коль ои без рифмы прожит, Без любви, без рифмы, без волненья По какому поводу? Не знаю. По тому, что ветра дуновенье Подогнуло куст жасмина с краю.

Или так ты жизнью избалован.

Так ее задарен смыслом здравым,

Что простить не можешь бестолковым

Разговорам, сумеркам шершавым,

Беготне, безмыслию, обиде.

Долгим шапки поискам в передней

И дрожишь, заранее предвидя

Час свой смертный, тяжкий вздох последний"

iziziz

В компании физиков те же беседы О нашем сегодняшнем дне и заботе, Напрасно бы ты о судьбе непоседы - Вселенной расспрашивал," здешние беды И страсти в журнальном важней переплете, Все ими задеты,

А вовсе ие тем, что блестит на отлете.

Горит на отшибе. Ей жарко и тесно,

И чудно до боли, и страшно до дрожи,

Оиа расширяется, лезет, как тесто

Из миски, растет иа дрожжах," ну так что же?

Нас время и место

Свое, мотыльковое, больше тревожит. Шумим за столом, продолжаем в прихожей.

Как если бы солнце вращалось вокруг

Земли, как в младенческий век Птолемея.

Нас мучит недуг

Истории, жжет и томит эпопея,

О, если б троянских смертей и разлук!

И выхода из лабиринта, мрачней,

Не видит, задумавшись, доктор наук.

А знанье... Что знанье? Оно-то как раз Похоже на вымысел, миф, иа затею Ума, что ие ирочь и побаловать нас: Частица ведет себя так, что Орфею Воспеть ее в пору: растает сейчас, Как призрак. Бог с нею! Статья нас смутила, журнал иас потряс!

г. Ленинград

Звезды в снегу

В краю песцов и вечной мерзлоты На сотни верст ни огонька, ни колышка. На снежном насте вышиты кресты - След куропаток высветило солнышко. Нам долго ие оттаять от зимы. На поколенья совесть покалечена. Медведи до сих пор у Колымы Питаются промерзшей человечиной. Во льдах то свет, то не видать ни зги. Такое и в кошмарах ие приснится. Здесь, в Заполярье, в ведомстае пурги, Кремлевских звезд погребены частицы.

Суд

Приехал смершник молодой - Холёный, сытый, нос с рябинкой. Сказал, играя хворостинкой: "Ну что, Иван, сходил домой" Хотел к фашистам убежать" Но ничего, браток, ие выйдет! Пойдешь под землю в лучшем виде. Тебе и Сталина не жаль. Снимай ремеиь и сапоги! Сам для себи копай могилу". Иван в траву шинельку скинул. А мы стояли, как враги. А мы молчали, как стена, Ведь у него нашли листовку, Он из нее цигарку ловко Вертел. Бумаги нет - война. Штабист под "папу" ус крутил, И для него мы были быдло, Чтоб нам всем неповадно было, Приказ короткий огласил. А мы смотрели на медали У смершника. Раздалось: "Пли!? Потом по холмику прошли И человека затоптали...

г. Рига

Когда верстался этот номер, в редакцию пришла горестная весть о кончине Бориса Ильича Куняева

Арбузы

Мы в райкопе арбуз купили, сели медленно в холодке... Летний полдень седой от ныли!.. Парень с удочкой. Баба в платке...

Синий день! Впечатлений масса! Вдрызг арбуз ударом одним! Как сырое парное мисо, мы кровавый арбуз едим.

Перепачканы алым губы. Дай десяток - десяток съем! Как мы молоды, как мы глупы! Что там будет - ие знаем совсем!..

И куда-то опять, безусы, вновь с приителем побрели... Все бы в жизни вот так: арбузы,

синий полдень, ноги в иыли.

Актер

Вот стоит он, в пестрой кофте, парень, взгляд его надменен и хитер... И не то чтобы он был бездарей, только до мозга костей - актер!..

У него одна была отрада, он одно лишь только и желал, чтоб трещала бы иод ним эстрада, чтоб вопил обезумевший зал! Числа всех поклонников несметны в залах - подражателям пример! Лишь гремели бы аплодисменты, выли бы галерка и партер... В мире повторяют многоусто имя то - ои ловок и свиреп!.. Массовое вот оно искусство, выделанный лихо ширпотреб...

Кариатиды

Нет, вздохнул о минувшем я не лицемерно, мие действительно жаль прожитые года!..

В доме с кариатидами, в стиле модерна, иа седьмом этаже проживал я тогда...

Ах, какие в окне открьюались мне виды: и река, и мосты, и далекий завод!.. И стояли, ссутулившись, кариатиды,

подпирая плечами массивными свод...

Как мне радостно было тогда, молодому! До сих пор мои память в те годы летит

и к тому старомодному серому дому, что давнл иа сутулящихся кариатид. Там была, одна девочка... В гулком портале,

при московской седой ие ивой зиме,

мы с ней, за руки взявшись, часами стояли

под мерцающей лампочкой,

там, в полутьме...

Сколько видел в окно я

мерцающей сини...

Сколько минуло горя,

тревог и обид:

сколько лет пронеслось!..

Но стоят и поныне те фигуры могучих кариатид.

Графоман

С поэзией роман так просто не кончаем. Питает графоман себя крепчайшим чаем. Слова к нему идут, летят, как пчелы, роем... Но как берут редут, строфу берет он с боем. Как будто рать иа рать - все потонуло в гуле...

Ликуя, закричать ои рад не потому ли"

Какой свирепый вид, какая в нем отвага. Вот он "ура" вопит вверху, под сенью стяга. Ои ие жалел чернил, идя в боях, к рассвету..

Ну что ж, он победил,

признайте же победу.

Его иобеден крик,

враг сломлен и повален...

Признайте: он велик,

Ну, что же, что бездарен...

Перед войной

Во глубине Арбата в кинотеатре "Аре" прекрасный фильм когда-то, иемой, меня потряс...

Сопровождал картину

старательный тапёр,

его кривую спину

я помню до сих пор...

Как полотно рябило.

ломался аппарат...

Ах, как меня знобило,

как был я фильму рад!..

Мелькало на экране!

Я все забыл дела!..

Картина о Тарзане ?

та самая была.

Герой, как обезьяна,

иа дерева влезал...

От этого Тарзана

стонал в восторге зал!

Вслепую в темном зале

бил в клавиши тапёр...

Затем нам показали

кино "Багдадский вор".,

От радости глупея,

вопил со всеми я...

Но киноэпопея закончилась моя.

Во мраке кинозала орала детвора...

Но, наконец, настала серьезности пора. Ну что ж. ведь мы не дети! Жизнь призывает иас!..

Он разве был иа свете, кинотеатр "Аре".,.

В ПРЕДДВЕРИИ НОВОЙ ЖИЗНИ

Анатолий ГАВРИЛОВ

РАССКАЗЫ

В нашем городе очень развита тяжелая промышленность. У нас крупнейшие домны, мартены, прокатные станы. С продовольствием хорошо.

С матерью и старшим братом я живу на окраине города, в поселке Шлаковом, в шлаконабивном доме. Имеются куры, сарай, огород.

Мать работает на водокачке, брат - в какой-то конторе, а я сдаю последние школьные экзамены и готовлюсь к новой жизни ? на весенней допризывной комиссии я подал заявление в военное юридическое училище.

Влечение к Юриспруденции я ощутил где-то в пятом классе. Я уединялся на чердаке и устраивал там всевозможные судебные процессы над всевозможными преступниками. Одних я оправдывал, других приговаривал к различным мерам наказания, а наиболее тяжких выводил за уборную, где и расстреливал.

За день иногда набегало так много расстрелов, что "ночью было страшно выйти по нужде.

Позже я стал разрабатывать юридические законы для космического пространства и разработал таковых уже довольно много.

Я хочу стать юристом государственного значения.

Как наша мелкая и мазутная Пиявка где-то впада-гт в море, так и жизнь моя скоро вольется в океан государственной жизни

Мать радуется, всем объявляет, что скоро я стану прокурором всей страны, однако от домашних дел не освобождает: приходится и огород поливать, и огурцы на рынок возить, и курятник чистить, и прочее.

Брат же по дому делать ничего не хочет. Вечерами он либо уезжает в город, либо лежит на диване.

Он ухмыльнулся, когда узнал о моей мечте.

Посмотрим, брат!

Сдан последний экзамен. Сдан отлично! Мне удалось увязать законы диалектики с Юриспруденцией и Космосом! Меня поздравили! Мне сказали, что меня ожидает блестящее будущее!

И грустно, что школа уже позади, и радостно, что впереди - Новая жизнь.

Жара, пыль, мухи. Завтра - выпускной бал. Тренировался на чердаке танцевать и произносить речи.

Мясо, колбаса, овощи, фрукты, конфеты, печенье, торты, ситро, вино, музыка, танцы - все было на бале. За столом мне удалось сесть рядом с Т. которая мне всегда нравилась и которой я намеревался в этот прощальный вечер объявить об этом. Сначала я чувствовал себя несколько скованно, но постепенно разошелся, стал говорить о Юриспруденции и Космосе, и я видел, что мои речи не остаются без внимания со стороны Т. Это возбуждало, и я заявил ей, что в моем юридическом будущем найдется место и для нее.

? Это замечательно! Это прекрасно! - сказала она.

Голова кружилась. Я поднялся и предложил тост за любовь. Меня поддержали.

? За любовь! - сказал я Т.

? За любовь! - ответила она. Я был счастлив!

Но когда начались танцы, она ушла к Д. и весь вечер протанцевала с ним. Танцевали они слишком вольно, я бы сказал - похабно, и я решил покинуть бал, и пошел домой, но вернулся: а вдруг Т. уже не танцует с Д." Но они продолжали танцевать, и я вторично покинул бал и снова вернулся. Теперь я увидел их в коридоре. Они стояли в темном углу, прижавшись друг к другу. Тогда я вошел в зал и объявил, что у меня имеется для всех сюрприз, а именно: мой

родственник работает завгаром, и я договорился с ним относительно автобуса, который сейчас подойдет к школе и на котором мы имеем возможность отправиться в заповедник Чистые Ключи, где и встретим свой первый рассвет новой жизни.

Все закричали "ура" и бросились меня качать, и чем выше я взлетал, тем страшнее становилось мне, так как никакой договоренности относительно автобуса у меня не было.

Мне стало плохо, дальше ничего не помню, очнулся уже днем, дома, за уборной.

Ладно, не нужно об этом, хватит об этом думать, нужно смотреть вперед...

Жара, пыль, мухи. Работа по дому и подготовка к экзаменам в юридическое училище. На улицу почти не выхожу, с одноклассниками стараюсь не встречаться. Нужно смотреть вперед. Нужно интенсивно готовиться к новой жизни. Нужно срочно овладеть благородными манерами и благородной речью. Нужно научиться правильно сидеть за столом и красиво принимать пищу. Нужно в экстренном порядке избавиться от произношения глухого украинского "г,". Нужно избегать грубых слов и эмоций. В новую жизнь нужно войти благородным человеком.

Жара, пыль, мухи. Чистка курятника. Вонь, перья, пух, помет... Мать проверяет, чтобы не осталось ни одной соринки. Она стремится содержать курятник в более чистом виде, чем дом.

Ничего! Когда-нибудь скажут: он был не только выдающимся юристом, но и не гнушался чистить курятник.

Земля лопается, огород горит.

Стоял у калитки, наблюдал закат солнца за водокачкой, увидел, что по улице идет Т. и быстро ушел от калитки во двор.

Раннее утро, мешок с огурцами, автобус, рынок.

Битва матери в автобусе и на рынке за лучшее место.

Брат ночью пришел с какой-то женщиной. Они сидели под навесом, курили, пили вино. Спал плохо.

Вечером стоял у калитки, наблюдал закат солнца, не выдержал и вышел за калитку, и пошел к Р. и В. с которыми когда-то дружил. Они закончили ПТУ и уже работают слесарями на металлургическом заводе. Ребята они, возможно, не очень глубокие, но спокойные, с поселковым хулиганьем связей не имеют.

Они сидели на лавочке у дома Р. я подошел, поздоровался и сел на лавочку. Они говорили о рукавицах, которые им не выдают и без которых нельзя работать. Они спросили, правда ли то, что я хочу стать юристом. Я ответил, что готовлюсь к экзаменам. Вечер прошел нормально.

Ничего, Р. и В. не грустите! Когда-нибудь я позабочусь о том, чтобы вы не думали о рукавицах!

Жара, пыль, мухи. Поливка огорода утром, вечером, ночью. Поездки с мешком на рынок. Не придавать этому значения. Это временно, это скоро кончится. Главное - смотреть вперед. Не замыкаться на мелочах. Готовиться к новой жизни. Думать о высоком.

Мать и соседка у забора обсуждают поселковые новости. Я поливаю огород, слышу их разговор и думаю: неужели окружающая жизнь состоит только из негативного" Неужели не скучно говорить только о негативном? А где позитивное? Где поэзия жизни" Где высшие устремления" Что вам нужно, товарищи" Вам хочется колбасы - она у нас есть! Вам хочется культуры" Идите в библиотеки, в кинотеатры, в клубы! Вам хочется самим делать культуру? Записывайтесь в кружки, рисуйте, вышивайте, выжигайте, лепите, сочиняйте, пойте, танцуйте! Вам не нравятся недостатки" Боритесь! Вам хочется в другие города и страны...

" Мне ничего не хочется! - отвечает мать." Мне хочется, чтобы завтра пошел дождь и чтобы куры неслись хорошо!

Вот вам и вся философия! И многие люди нашего поселка подвержены этой философии: только мое, только мои куры и мой огород!

А страна? А мир"А Космос?

Жара, пыль, мухи. Тайком от матери ел в сарае прошлогоднее варенье, доставая его из трехлитровой банки куском картона. Вдруг вошел брат.

? Жрешь, юрист" - усмехнулся он.

А в чем, собственно, дело" Почему он так? Разве будущий юрист не имеет права любить варенье?

М. дали срок за хищение оцинкованных труб. Р. и В. продолжают говорить о рукавицах. Нужно иметь идеалы, мечту, и тогда оцинкованные трубы и рукавицы не будут главным вопросом жизни.

Проклятые куры! Недавно чистил - и снова нагадили.

Не нужно так. Не нужно грубых слов и эмоций. Ведь куры не виноваты, что не приучены ходить по нужде в определенное место.

Битва матери в очереди за весами. Толпа любопытных зевак, позор, стыд.

Драка у пивного ларька. Кого-то били ногами. Пыль и кровь.

Проклятый огород! Чем больше его поливаешь, тем больше он сохнет!

Брат и какая-то красивая женщина. Где он их берет" Почему он не женится?

Прогулка по берегу Пиявки. Когда-то в ней купался весь наш Шлаковый, а теперь здесь совсем безлюдно, шелестят ржавые густые камыши, по воде плывут мазутные пятна... зной, тишина, пустота...

Может быть, я когда-нибудь сделаю так, чтобы наша Пиявка снова была чистой, глубокой и полноводной, и сюда в знойные дни будут приходить веселые, жизнерадостные, добродушные люди, и никто никого не будет шпынять, и никто никого не будет преследовать, давить, унижать.

Жара, пыль, мухи.

Мать никогда не жарит и не варит яйца - все на рынок, все на продажу.

Приходится тайком пить яйца в курятнике. Стремиться к прекрасному.

Посетил городскую выставку живописи: портреты героев труда, домны, мартены, прокатные станы. Оставил в журнале благодарственную запись.

Мать послала в магазин за хлебом и сахаром, где я был подвергнут нападению со стороны поселковых w.'iiirauou. Домой прибыл без хлеба, сахара и денег, н грязном виде.

СЧдебный процесс над хулиганами. Расстрел наиболее злостных за уборной.

Утром вышел по нужде и обнаружил нашу уборную лежащей на боку. В чем дело" Может, ночью был ветер?

Брат отказывается помогать мне восстанавливать уборную.

? Ты за нею производишь свои казни, вот и ставь ее," ответил он.

Не понял, брат.

Жара, пыль, мухи.

Р. и В. говорят уже не о рукавицах, а о том, что нужно изготовить кастеты из алюминия или эбонита. Опасные устремления!

Не есть ли это следствие отсутствия высоких целей и идеалов"

Нужно ставить пред собой максимально высокие цели и добиваться их.

Куда-то пропала одна из наших кур. Размышления. Попытка установить местонахождение курицы путем дедукции.

? Иди искать! - закричала мать...

Ходил на пустырь, в известковый карьер, в овраг, на свалку - безрезультатно.

Попытка допроса соседа М. по поводу пропавшей курицы кончилась неприятным эксцессом: сосед М. ударил меня ногой в заднее место.

Разработка закона об уголовной ответственности за удар ногой в заднее место в условиях Космоса.

Судебный процесс над М. Приговор: два года исправительных работ на рудниках Урана.

Вечер. Солнце садится за водокачкой. Мать сидит на лавочке и причитает по поводу пропавшей курицы:

? Ты ж моя хорошая! Да зачем же ты ушла? Да что ж тебе не жилось у меня? Да разве ж я тебя когда-нибудь обижала? Да разве ж я когда-нибудь выщипывала твои перья? Да ты ж у меня была самая спокойная! Да ты ж у меня была самая умная! Да ты ж у меня была самая несучая! Да на кого ж ты меня покинула? Да где ж ты теперь лежишь" Да где ж ты закрыла свои глазки" Да что ж я теперь без тебя буду делать"

Жара, пыль, мухи. Драка на пустыре у пивного ларька. Кого-то били ногами.

Приехать бы когда-нибудь сюда инкогнито, в загримированном виде, пойти к пивному ларьку, там обязательно привяжутся, станут оскорблять, унижать, бить, и когда уже будут убивать, тогда вынуть из кармана именной пистолет, инкрустированный золотом и драгоценными камнями.

Проклятые куры! Они не столько пьют, сколько гадят в воду!

Р. и В. продолжают говорить о кастетах.

Огурцы кончаются, но зреют помидоры.

Вода бесследно исчезает в трещинах земли.

Уборка угольного сарая в преддверии нового угля.

Сарай граничит с соседским двором. Щель в сарае. Соседка что-то стирает в тазике. Ноги. Не смотреть в эту щель. Бороться с этим. Бороться и побеждать. Бороться, побеждать и снова оказываться у щели. Закат солнца. Ночные фиалки. Луна. Запахи фиалок и уборных.

Мать жалуется на головные боли и нехватку денег. Брат где-то болтается.

Восточный ветер. Все горит, дрожит, плавится. Все затянуто едким дымом. В раскаленном воздухе сверкает стальная и угольная пыль. Брат за обедом сказал, что в нашем городе началось строительство еще одной доменной печи, что скоро нас всех здесь удушат.

Я ответил, что нельзя быть пессимистом, так как скоро все заводские трубы будут оснащены самыми эффективными фильтрами.

Брат ответил нецензурным словом.

Я сказал, что его ответ есть грубость и следствие отсутствия позитивного начала.

Он плеснул мне борщом в лицо.

Думаю, что он не прав. Дело не в борще, хотя данный факт выплескивания борща в лицо можно инкриминировать, но дело в другом, в более существенном. Дело в отсутствии позитивного начала, и это уже более существенно, чем борщ.

Р. и В. приступили к изготовлению кастетов из эбонита.

Не думать об этом, смотреть вперед, думать о возвышенном и благородном.

Посетил городской театр. Пьеса о сталеварах. В антракте выпил стакан минеральной воды "Золотой колодец" и съел булочку за шесть копеек.

Проклятые куры! Недавно чистил - и снова нагадили! Сволочи! Паскуды!

Следить за собой. Не допускать грубости и вульгарности.

Жара, пыль, мухи.

Группа поселковых изнасиловала дежурную насосной станции.

Разработка закона об уголовной ответственности за изнасилование в условиях Космоса.

Борьба с влечением к яйцам. Сдался, не выдержал, пошел в курятник и выпил там два свежих яйца, а на третьем был внезапно застигнут матерью. Шум, скандал. Брат ухмылялся.

Посетил бесплатный концерт симфонической музыки, который состоялся в парке. Зрителей было меньше, чем музыкантов, а к концу я остался один. Будущий юрист должен быть гармонически развитой личностью.

После концерта я подошел к музыкантам и выразил им свою благодарность.

? Ну что вы! - воскликнул дирижер." Это мы вам благодарны!

' И музыканты стали аплодировать мне, и я ощутил головокружение, и в приподнятом духе отправился домой, и забыл об опасности нахождения на задней площадке нашего автобуса, и был подвергнут хулиганским выходкам в виде пинков и плевков.

Блеск именного пистолета, инкрустированного золотом и драгоценными камнями, еще ослепит когда-нибудь ваши волчьи глаза.

Мать и соседка обсуждают поселковые новости. Они говорят о Г. который недавно сбил своими "жигулями" 3.

" Много ему не дадут," говорит мать.

? Откупится, не первый раз," отвечает соседка. Я поливаю огород, слышу их разговор и думаю: что

значит "много не дадут"" что значит "откупится??

Какая все же у них юридическая безграмотность, ограниченность и наивность!

Жара, пыль, мухи.

Р. и В. шлифуют кастеты.

Взял под клеенкой деньги, отправился в город, посетил фильм о буднях уголовного розыска, купил справочник по юриспруденции, выпил стакан яблочного сока и съел два пирожка с горохом. Мать обнаружила пропажу денег, подняла шум. Хотел признаться, но она была в таком страшном состоянии, что я отказался. Она стала спрашивать у брата.

? Отстань от меня со своими вонючими деньгами! В нашем доме есть юрист - вот и поручи ему расследование! - ответил он.

Следствие, допросы и судебный процесс над собой на чердаке. Вывел себя за уборную, но от расстрела воздержался, заменив в самый последний момент высшую меру пятнадцатью годами. Бежал из заключения, скрывался в тайге - в помидорах, затем - в горах - за куриным пометом. Был амнистирован по случаю годовщины...

Нужно учиться красиво ходить, держаться прямо. Никогда не стоять на расставленных ногах! Нужно уметь легко и красиво подняться по лестнице и так же красиво спуститься. Нужно уметь красиво сидеть. Голову не стоит поднимать слишком высоко, не стоит ее и слишком опускать и уж тем более глядеть на все вокруг исподлобья.

Брат за обедом сказал, что на одной из доменных печей лопнула броня, жидкий чугун вырвался из печи, есть жертвы. Я спросил, откуда у него эти сведения, ведь ни в газете, ни по радио сообщений по этому вопросу не было.

Он плеснул мне супом в лицо.

Статья в газете о разоблачении ученого, оказавшегося шпионом. Судебный процесс на чердаке. Расстрел шпиона за уборной.

Ночью вышел по нужде и вдруг услышал за уборной чей-то стон Стало страшно, разбудил брата.

? А ты побольше суди и расстреливай - еще не то услышишь," ответил он.

Птицу нужно есть с помощью ножа и вилки. Персик разрезаем на тарелке, удаляем косточку, затем снимаем кожицу, пользуясь ножом и вилкой. Кожура апельсина надрезается крестообразно. Ни апельсины, ни мандарины не чистим спиралеобразно!

Жара, пыль, мухи.

Р. и В. закончили шлифовку кастетов и прикупили к отработке ударов кастетами по дереву.

Брат и какая-то красивая женщина. Где он их берет" И почему они соглашаются пить с ним какое-то дешевое вино под нашим ржавым навесом?

Спал плохо, думал о женщинах.

Приснилась женщина, у которой ниже живота была какая-то жаркая духовка с заслонками.

Не опускаться до низких, вульгарных снов. Бороться с подобными снами. Думать о благородном.- Готовиться к благородной жизни.

Читал одну книгу и нашел в ней одну замечательную мысль: один видит в луже только лужу, а другой в луже видит отражение звезд.

Прекрасно, замечательно!

Сказал об этом брату.

? Теперь ты вооружен и очень опасен," ответил он.

Посетил военкомат на предмет выяснения сроков получения вызова из училища и при выяснении данного вопроса имел некоторую грубоватость тона .со стороны военкома, который ответил:

? Жди! Придет! Некогда тут с тобой!

Жара, пыль, мухи.

Р. и В. бьют кастетами по дереву.

Капустянка подъедает помидоры.

Посетил краеведческий музей. Посетил окрестности поселка. Поднимался на холм за водокачкой и спускался в овраг за свалкой.

Думал о жизни.

Хорошо бы поменять свое несколько простое и какое-то несколько примитивное имя на какое-нибудь более значительное, благородное, например: Эдуард, Роберт, Артур...

Внимание! Усвоить: коктейль пьется маленькими глотками, с перерывами. Виски - со льдом или газированной водой. Вино отпивается из рюмки понемногу. Ликер - маленькими глотками. Коньяк тоже маленькими глотками, с перерывом. В это время рюмку можно держать в руке - коньяк любит тепло. Шампанское и другие муссирующие вина лучше пить сразу, но можно и понемногу.

Нашел в погребе самогон, выпил, блевал в уборной, за уборной и в курятнике.

Некоторые моменты тоски и грусти. Бороться с этим. Закат солнца.

Сосед слева, недавно вышедший из заключения, бил на пустыре соседа справа, дважды побывавшего в заключении.

Вершина холма за водокачкой имеет углубление, похожее на кратер вулкана. С вершины холма открывается величественная панорама города и заводов. Вокруг холма растут подсолнухи, кукуруза, просо. Но это не подсолнухи, не кукуруза и не просо! Это миллионы людей разных стран и народов!

? Люди! - обращаюсь я с вершины холма." Живите честно! Не пейте! Не воруйте! Не бейте друг друга! Не нарушайте общественный порядок! Ставьте перед собой максимально благородные цели и добивайтесь их!

Брат дома не ночевал, появился утром, лег на диван, попросил воды, выпил и спросил:

? Как твои дела?

? Нормально," ответил я.

? Готовишься?

? Готовлюсь.

? А помнишь, как я издевался над то"Удй в детстве?

? Помню.

? Все помнишь"

? Да.

? Плохи мои дела," сказал он и тяжело вздохнул.

? Почему?

? Ну как же! Ведь ты скоро станешь человеком государственного значения! А вдруг тебе захочется все то, что я делал с тобой, сделать со мной!

? Полагаю, что это не произойдет," ответил я." Во-первых, моя жизнь будет насыщена до предела более важными делами и чувствами, во-вторых...

? Ладно, иди отсюда, не воняй," сказал он и закрыл глаза.

Жара, пыль, мухи. Поливка огорода утром, вечером, ночью. Подготовка к экзаменам. Борьба с грубыми манерами, речью и украинизмами. Нужно постоянно обогащать свою речь и память благородными элементами. Нужно знать, как носить костюм, когда можно расстегнуть пиджак, каким образом вести себя в президиуме, на трибуне, на банкете. Нужно знать, как правильно обращаться с женщиной. Нужно постоянно шлифовать осанку и взгляд. Нужно думать о главном, высоком, благородном. Нужно торопиться - ведь скоро придет вызов!

Во время чистки курятника не выдержал и выпил несколько теплых яиц из гнезда, в результате чего наблюдается весьма интенсивное бурление живота и понос. Не понос, а расстройство живота - сколько можно говорить о том, что нужно избегать в своей речи грубых определений!

Расстройство продолжается. Весьма тревожно. А вдруг сейчас придет вызов"!

Мать сварила какой-то отвар, пил, вроде бы легче, но остаточные явления все-таки еще имеются. Весьма тревожно. Это отвлекает от высоких мыслей. Не успеешь за что-нибудь ухватиться высокое, как начинаются позывы, и нужно бежать в уборную. Но хватит же об этом, хватит! Сколько можно мусолить одно и то же! Не думать об этом! Но только подумаешь о том, что не нужно об этом думать, как в животе начинается проклятое бурление... Ах, черт... Ах, черт... А ты представь, что не в уборную бежишь, а преследуешь особо опасного преступника, представь, что сидишь в засаде, представь... Ах, черт. снова... Проклятые куры! Это из-за вас все! Это из-за вас я теряю драгоценное время... трах-бах-тарарах...

В поликлинику идти и стыдно, и страшно. Вдруг в больницу отправят, а тут вызов придет!

Питье отвара. Вроде бы легче. Решил посетить выставку самодеятельных художников нашего города, но из-за по... но из-за расстройства живота не досмотрел, благодарственную запись сделать не успел..

Опасность миновала! Как все-таки хорошо, когда с животом порядок! Куры, простите меня за то, что я обвинял вас в том, в чем вы не виноваты! Закат солнца, фиалки, луна, жизнь! Сообщение в газете о новом рекорде сталевара Г. А ведь он живет в нашем поселке! Стихотворение поэта Ж. в газете, посвященное рекорду сталевара Г. А ведь поэт Ж. тоже живет в нашем поселке! Вот вам и Шлаковый!

Сказал об этом брату

? Пошел вон, шлаковая отрыжка! - ответил он. Ах, брат, зачем ты так?

Брат за ужином злословил по поводу нашей Юриспруденции, называл ее юридистикой. Я не выдержал его злопыхательства и покинул кухню.

Он хохотал мне в спину.

Сидел за разработкой закона обо уголовной ответственности за дачу ложных показаний в условиях Космоса

Вошел брат.

? Дай сюда! - сказал он.

Я протянул ему листок с законом. Он посмотрел, усмехнулся и сказал:

? Хочешь, познакомлю с хорошей девушкой!

Мне хотелось сказать "д,а", но я ответил, что в данный момент знакомство с девушкой -не представляется возможным в связи с моей подготовкой к экзаменам в военное юридическое училище.

? Вонючка," усмехнулся он.

Проклятые куры! Проклятый огород! Когда же придет вызов"

После разработки закона об уголовной ответственности за наркоманию в условиях Космоса я подошел к зеркалу и произнес речь по случаю вручения мне Государственной премии за заслуги в области

Юриспруденции. После этого состоялся пышный банкет, на котором я пил шампанское, ел ананасы и танцевал с красивыми женщинами. Вдруг увидел в зеркале брата.

? Все упражняешься" - усмехнулся он.

Жара, пыль, мухи. Мать привезла две тонны угля: тонну антрацита и тонну горючки. Ведрами в сарай. Земля лопается. Р. и В. продолжают отработку ударов кастетами по дереву, лавочке, стенам, заборам.

Ссора матери с соседкой. Ссора перешла в рукопашную. Дрались они через забор. Соседка ударила мать по голове мусорным ведром. Разнимал их.

Мать пошла с жалобой на соседку к участковому, но тот не захотел выслушать, вел себя грубо и оскорбительно.

Подготовка к заявлению протеста на действия участкового. Пошел.

Он сидел за столом, что-то читал, ел хлеб с колбасой и отпивал что-то из бутылки.

? Здравствуйте! Приятного аппетита! - сказал я.

? Нежевано летит, что нужно"

? Дело в некотором роде заключается в том, что...

? Короче! - рявкнул он.

? Нет... ничего. . приятного аппетита," сказал я и выскочил из кабинета.

Куры гадят, огород горит.

Мать рано утром поехала в деревню на похороны и оставила на столе записку, в которой мне строго по графику предписывалось кормить и поить кур и поливать огород. Слова "куры", "зерно", "трава", "вода" и "огород" были написаны с большой буквы, а мое имя - с маленькой.

Поливал огород. Брат пришел с какой-то красивой женщиной. Они расположились под навесом. Брат позвал. Я подошел.

? Вот это мой младший брат, Нина, будущий юрист, законник, великий человек! И когда он станет великим, он сошлет нас с тобой за наши грехи на какую-нибудь безжизненную планету! - сказал он.

? Ну, что ты! - усмехнулась женщина." Он этого не сделает!

? Еще как сделает! Он готовится к этому!

? А я его сейчас поцелую, и он этого не сделает! - сказала она, поцеловала меня, и у меня закружилась голова и задрожали ноги.

? Налей ему! - сказала женщина

? На, выпей! - сказал брат, протягивая мне стакан с вином." Может, это согреет твою юридическую душу, может, ты когда-нибудь пожалеешь нас.

Спал плохо, мысли путались, сердце стучало.

Нет, нет и еще раз нет! Вам не удастся сбить меня с толку! Вам не удастся сбить меня с правильного пути! Вам не удастся затянуть меня в трясину разврата и духовной пустоты! Сами погибаете и меня погубить хотите?!

Жара, пыль, мухи. Подготовка к экзаменам. Речь, взгляд, осанка.

Посетил музей-квартиру выдающегося государственного деятеля Ж. Оставил благодарственную запись.

Р. и В. хотят на кого-нибудь напасть с кастетами. Попытки отговорить их от подобных устремлений пока не дают результатов.

Они хотят выйти сегодня ночью на улицу с кастетами и напасть на кого-нибудь. Я заявил, что их действия могут иметь эксцессы.

" Мент! - вдруг крикнул В. и ударил меня кастетом.

Головные боли. Весьма тревожно.

Жара, пыль, мухи, дым. Огород поник. В бочке с протухшей водой медленно надуваются и лопаются зеленые пузыри. Сосед роет в огороде яму, сосед справа бьет молотом по железу, сосед прямо разучивает на баяне "Подмосковные вечера". В курятнике вскрикивают куры. Болит голова.

Вечером пошел к обрыву. Луна освещала обрыв, Пиявку, сады пригородного совхоза, дальние пространства. Вдруг кто-то остановил меня. Это был участковый.

" Что здесь стоишь" - спросил он.

? Стою," ответил я.

? Вижу, что стоишь, а что ты здесь делаешь"

? Разве я не имею права стоять здесь"

? Имеешь," ответил он," но...

? Отпустите меня, ибо ваши действия могут иметь эксцессы," сказал я.

От участкового разило спиртным.

? Ты смотри, шмакодявка! - воскликнул он, хватая меня за руки.

Я вырвался, побежал в поселок.

Бежал, петлял, спотыкался, падал и снова бежал и выбежал прямо на поселковых хулиганов. С криками "Лови юриста!", "Бей будущего мента!" они бросились за мной, и я побежал от них...

Люди! Помогите! Брат! Где ты" Спаси меня!

ГАНТЕНБАЙН и КАБАН

Рождественская сказочка

Жил-был Гантенбайн* Арнольд Мефодьевич и держал он кабана, кормил которого отходами из столовой Дома творчества композиторов, где работал сторожем. Кабана кормил, сам питался. А чем плохо"

И вот, когда пруд сковало льдом, а в лесу затрещали деревья, заправил Арнольд Мефодьевич паяльную лампу бензином, наточил немецкий штык и пошел к кабану.

? Не режь меня, Гантенбайн! - взмолился кабан." Додержи до Нового года - не пожалеешь!

Задумался Арнольд Мефодьевич, вспомнил русские народные сказки и воздержался колоть кабана. Стали они жить-поживать, да только кабан наглеть стал: то газету ему почитай, то книгу на ночь. Не исполнишь - орет, визжит, копытами топает. Старается Арнольд Мефодьевич, удовлетворяет кабана, а тот пуще наглеет:

? А хочу, мол, живых комиочигорон посмотреть' Упал Арнольд Мефодьевич иа колени перед композиторами, сжалились те, пришли к кабану, стали ем свои произведения показывать - очень ему это понравилось: расчувствовался, слезу пустил, собственную песню "По Золотому кольцу приезжайте в Иваново" изъявил желание спеть и спел, чем весьма растрогал композиторов.

Наступил Новый год. Заправил Арнольд Мефодьевич паяльную лампу бензином, наточил немецкий штык и пошел к кабану.

? Не режь меня, Гантенбайн! - взмолился кабан." Додержи до Рождества - не пожалеешь!

Задумался Арнольд Мефодьевич, вспомнил русские народные сказки и отложил штык в сторону. Стали он дальше жить-поживать, да только кабан все пуще наглеет-

? Хочу цветной телевизор смотреть! Хочу Фрицше читать!

Закручинился Арнольд Мефодьевич, да делать нечего - нужно исполнять. Все свои сбережения на кабаньи прихоти пустил, а тот еще и издевается.

? А ответь-ка ты мне, Гантенбайн, как ты жизнь свою прожил"

? Хорошо," отвечал Арнольд Мефодьевич. Захохотал кабан, мухаком и порванцем обозвал. Или-

? А ответь-ка ты мне, Гантенбайн, что нужно сделать для полного торжества первого закона диа лектики - закона перехода количества в качество"

? Арендный подряд внедрять, гласность и демократию," отвечал Арнольд Мефодьевич.

? Дурак! - захохотал кабан." Рюриков призвать нужно!

Наступило Рождество. Заправил Арнольд Мефодьевич паяльную лампу бензином, наточил немецкий штык и пошел к кабану. Зашел в сарай и видит: лежит бездыханная грязная глыба, а рядом - записка: "Ты уж извини меня, Гантенбайн, но надоела мне вся эта канитель, и решил я принять мышьяк, потому что самая серьезная из всех философских проблем - это проблема самоубийства, и мне удалось ее решить. Мясо мое отравлено, и хотя вы привыкли травить друг друга, я тебя все же очень прошу - не соблазнись сам и не соблазни других. Гуд-бай, мой мальчик".,

Поплакал, погоревал Арнольд Мефодьевич, да делать нечего: нужно ведь как-то убытки возмещать. Обработал он кабана паяльной лампой, разделал тушу, сбрызнул чесночным рассолом да и повез на рынок.

Тут и сказочке конец.

г. Владимир

Глава 13

В комнате - 203 два врача-психиатра излагали безучастно слушавшему Фреду _ результаты обследования.

" Мы наблюдаем не повреждение, а скорее "феномен соперничества". Садитесь.

? Соперничества между левым и правым полушариями вашего мозга." подхватил второй врач." Мы имеем дело не с одним сигналом - пусть искаженным или неполным," а с двумя сигналами, несущими разноречивую информацию.

? Словно на вашей машине," продолжил другой," стоят два датчика уровня топлива. Один показывает, что бак полон, а второй - что пуст. Такого быть не может, они противоречат другу другу. Вы как водитель полагаетесь на показания датчика, в вашем случае - датчиков. Если их показания начинают различаться, вы полностью теряете представление об истинном положении дел. Ваше состояние никак нельзя сравнить с наличием основного и вспомогательного датчиков, когда вспомогательный включается лишь при повреждении основного.

" Что же это значит" - спросил Фред.

? Уверен, что вы уже поняли," сказал врач слева." Вам, несомненно, приходилось испытывать это, не осознавая причин

Лк ПОМУТНЕНИЕ

Роман - Полушария моего мозга соперничают"

? Именно.

? Когда я перестану принимать препарат С, это прекратится?

? Возможно," кивнул врач слева." Налицо функциональное повреждение.

? Впрочем, оно может иметь органический характер," заметил врач справа." Время покажет.

" Что" - переспросил Фред. Он не понял - да или нет"

? Даже если повреждены ткани мозга, отчаиваться не стоит," сказал один врач - Сейчас ведутся эксперименты по удалению небольших областей из обоих полушарий. Ученые полагают, что таким образом удастся избежать "соперничества" и достичь доминирования нужного полушария.

? Однако существует опасность, что тогда субъект будет воспринимать лишь часть входной информации," сказал второй врач." Вместо двух сигналов - полсигнала. Что, как мне представляется, ничуть не лучше.

? Да, но половинное функционирование предпочтительнее нулевого, а два "соперничающих" сигнала в конечном счете аннулируют друг друга.

? Видите ли, Фред, вы перестали...

? Я никогда больше не закинусь препаратом С," сказал Фред." Никогда в жизни.

? Сколько вы принимаете сейчас?

? Немного." Он подумал и признался: - В последнее время больше. Из-за стрессов на работе.

? Вас необходимо снять с задания," решил врач." Вы больны, Фред. И неизвестно, с какими последствиями. Может быть, вы поправитесь. Может быть, нет

? Представьте, что одно полушарие вашего мозга воспринимает окружающий мир как бы отраженным в зеркале. Понимаете? Левое становится правым и так

далее.

? В зеркале..." пробормотал Фред.

Помутившееся зеркало, помутившаяся камера. Я вижу себя шиворот-навыворот. В некотором смысле я всю Вселенную вижу шиворот-навыворот. Другой стороной мозга.

? Топология," говорил один врач." Мало осмысленная наука. Что касается черных дыр...

? Фред воспринимает мир наизнанку," в то же время говорил другой врач." Одновременно и спереди, и сзади. Нам трудно вообразить, каким он ему видится. Топология как область математики, исследующая свойства геометрических или иных конфигураций...

? А может, это вы, сукины дети, видите Вселенную шиворот-навыворот, как в зеркале," сказал Фред." Может, это я вижу ее правильно.

? Вы видите ее и так, и эдак.

Может быть, думал он. поэтому я - первый за всю человеческую историю - вижу все верно. Хотя я вижу и по-другому, то есть по-обычному... А что есть что" Что перевернуто, а что нет" Когда я вижу фотографию, а когда отражение? И какую пенсию мне назначат" Сколько я буду получать по инвалидности".,. Надо совершенно отказаться от этого дерьма. Видел я людей на воздержании... Боже, как мне пройти через это" Как выдержать" Боже, подумал он и закрыл глаза.

? ...смахивает на метафизику," увлеченно говорил врач," но математики утверждают, что мы находимся на грани новой космологии...

Рисунки ~?~~^~~~"?~"~~^~~

Дмитрии Кебршш Окончание. Начало см. в ??4?5 за 1989 год.

? ...бесконечность времени, которая выражена в виде вечности, в виде петли! - восторженно вторил другой." Как замкнутая петля магнитной ленты!

До возвращения в кабинет Хэнка оставался час, и Фред пошел в кафетерий. А психологи пока наверняка сообщают Хэнку свои выводы...

У меня есть время подумать, отметил Фред, становясь в очередь. Время... Предположим, время круглое, как Земля. Чтобы достичь Индии, плывешь на запад. Над тобой смеются, но в конце концов Индия оказывается впереди, а не сзади. Что касается времени... Время" это петля магнитной ленты.

Он взял кофе и бутерброд и нашел свободный столик. И сидел, роняя крошки в кофе, безучастно глядя в поднимающийся пар.

Меня отзовут, решил Фред, и поместят в "Новый путь" Я буду выть от воздержания, а кто-нибудь другой поведет наблюдение за Арктором. Какой-нибудь осел, который ни черта в Аркторе не смыслит. Им придется начинать с нуля.

Конечно, отзовут. Но почему обязательно сразу? Если б я мог сделать еще что-нибудь... оценить доказательства Барриса, принять участие в решении... Удовлетворить собственное любопытство! Кто такой Арктор"Что он затевает"

Фред чувствовал себя все хуже и хуже. Он медленно плелся по коридору, засунув руки в карманы, ничего не соображая. Все перепуталось, голова гудела от смятения. Смятения и отчаяния.

Принять бы чего-нибудь, чтобы чувствовать себя увереннее. Что угодно. Пригодится любой совет. Любой намек... Черт подери, подумал он, что мне делать"

Если сейчас меня снимут, я никогда их больше не увижу, не увижу никого из своих друзей, тех, за кем наблюдал. Ни Арктора, ни Лакмена, ни Джерри Фабина, ни Чарлза Фрека, ни, главное, Донну. Я никогда-никогда, до конца вечности, не увижу своих друзей. Все кончено.

Даже если мой мозг не выгорел окончательно, ко времени, когда я вернусь на службу, ими будет заниматься кто-нибудь другой. Или они умрут, или попадут в федеральные клиники, или просто разбредутся. С разбитыми планами, с рухнувшими надеждами... Выгоревшие и уничтоженные. Не соображающие, что происходит. Так или иначе, для меня все кончено. Сам тоге" не ведая, я с ними уже простился.

Надо пойти в центр наблюдения и все оттуда унести. Пока не поздно. Ленты могут стереть, меня лишат доступа... Проклятье, подумал он. По любым этическим нормам это мои ленты; это все, что у меня осталось.

Но, чтобы воспользоваться записями, понадобится проекционная аппаратура. Нужно разобрать ее и выносить по частям. Камеры и записывающие агрегаты мне ни к чему. Значит, справлюсь. Ключ от квартиры у меня есть. Его потребуют вернуть, но я прямо сейчас могу сделать дубликат. Справлюсь!

Им овладели злость и мрачная решимость. И одновременно радость - все будет хорошо.

С другой стороны, подумал он, если стянуть камеры и записывающую аппаратуру, я смогу продолжать наблюдение. Самостоятельно. А наблюдение продолжать необходимо. Причем необходимо, чтобы наблюдателем был я. Даже если сделать что-либо не в моих силах; даже если я буду просто сидеть и просто наблюдать. Крайне важно, чтобы я как свидетель всех событий находился на своем посту.

Не ради них. Ради меня самого.

Впрочем, ради них тоже. На случай какого-нибудь происшествия, как с Лакменом. Если кто-то наблюдает - если я наблюдаю,? я замечу и вызову помощь. Без промедления. Ту, которую надо.

Иначе, подумал он, они могут умереть, и никто не узнает. А если узнает, то тут же забудет

Маленькие никудышные жизни, жалкое прозябание...

Кто-нибудь обязательно должен вмешаться. По крайней мере кто-нибудь обязательно должен помечать их маленькие грустные кончины. Помечать и регистрировать, чтобы их запомнили. До лучших времен, когда люди поймут.

Он сидел в кабинете вместе с Хэнком, полицейским в форме и вспотевшим, но ухмыляющимся информатором Джимом Баррисом. Они слушали одну из доставленных Баррисом кассет.

"А, привет. Послушай, я не могу говорить. Перезвони".,

"Дело не терпит отлагательств".,

"Выкладывай".,

"Мы намереваемся..."

Хэнк подался вперед и остановил ленту.

? Вы можете сказать, чьи это голоса, мистер Баррис?

? Да! - страстно заявил Баррис." Женский голос - Донна Хоторн, мужской - Боб Арктор.

? Хорошо." Хэнк кивнул и посмотрел на Фреда. На столе перед Хэнком лежал рапорт о состоянии здоровья Фреда." Включите воспроизведение.

".,..половину Южной Калифорнии сегодня ночью," продолжал мужской голос." Арсенал военно-воздушных сил в Ванденберге будет атакован с целью захвата автоматического и полуавтоматического оружия.. "

Хэнк прекратил читать рапорт и прислушался, склонив голову.

Заговорила женщина:

"Не пора ли пустить в систему водоснабжения нервно-паралитические отравляющие вещества..."

"В первую очередь организации нужно оружие," перебил мужчина." Приступаем к стадии Б".,

"Ясно. Но сейчас мне надо идти - у меня клиент".,

Клик. Клик.

? У вас есть аналогичные материалы" - спросил Хэнк." Или это практически все?

? Еще очень много.

? Но все аналогичные?

? Они относятся, да, к той же нелегальной организации и ее преступным замыслам.

? Кто эти люди" - спросил Хэнк." Что за организация?

" Международная...

? Их имена. Вы опять ушли в область догадок.

? Роберт Арктор, Донна Хоторн, это главари. В моих зашифрованных записях..." Баррис извлек потрепанный блокнот и лихорадочно зашелестел страницами.

" Мистер Баррис, я конфискую все представленные материалы. Они временно переходят в нашу собственность.

? Но шифр, кодированная информация...

? Вы будете под рукой, когда нам понадобятся объяснения.

Хэнк жестом велел полицейскому выключить магнитофон. Баррис потянулся к клавишам, и полицейский отпихнул его назад. Баррис, с застывшей на лице улыбкой, пораженно заморгал.

? Вас не выпустят, пока мы не кончим изучение материалов. В качестве предлога мы обвиним вас в даче ложных показаний. Это делается в целях вашей собственной безо пасности.

После того как Барриса увели, Хэнк молча дочитал рапорт с медицинским заключением, снял трубку внутреннего телефона и набрал номер.

? Надо установить достоверность кое-каких вещественных доказательств. Спасибо... Лаборатория криптографии и электроники," пояснил он Фреду

Вскоре пришли два вооруженных техника.

? Кто там внизу?

? Хэрли.

? Попросите Хэрли заняться этим немедленно. Результаты мне нужны сегодня.

Техники забрали вещи и ушли.

Хэнк бросил рапорт на стол и откинулся на спинку стула.

? Ну, что вы скажете о доказательствах Барриса?

? Это заключение о состоянии моего здоровья" - спросил Фред Он потянулся было за рапортом, но передумал." На мой взгляд, та малость, которую мы прослушали, кажется подлинной.

? Фальшивка," отрезал Хэнк.

? Возможно, вы нравы," сказал Фред," но я не согласен. Что врачи...

? Они считают, что вы свихнулись. Фред пожал плечами.

? Совершенно"

? В головном мозге у вас функционируют от силы две клетки. Все остальное - короткие замыкания.

? Вы говорите "д,ве?? Из какого количества" - поинтересовался Фред.

? Не знаю. Насколько мне известно, в мозге несметная уйма клеток. Миллиарды

? А возможных соединений между ними," заметил Фред," больше, чем звезд во Вселенной.

? Если так, то вы показываете не лучший результат. Две клетки из... шестидесяти пяти триллионов"

? Скорее из шестидесяти пяти триллионов триллионов.

? На вашем месте," сказал Хэнк,? я бы взял ящик хорошего коньяка и отправился в горы, в Сан-Бернадиио, и жил бы там один-одинешенек, пока все не кончится, возле какого-нибудь озера.

? Но это может никогда не кончиться.

? Тогда не возвращайтесь вовсе. Вы в состоянии вести машину?

" Моя..." Фред неуверенно замолчал. На него виезапио навалилась вялость, расслабляющая сонливость. Происходящее словно совершалось за колышущейся пеленой; исказилось даже чувство времени." Она...

? Вы не помните.

? Я помню, что она неисправна.

? Вас кто-нибудь должен отвезти. Так будет и безопаснее.

Отвезти меня куда, подумал Фред.

? Конечно," сказал ои, испытывая облегчение. Рваться с поводка, стремясь освободиться, затем лечь..." Что вы теперь думаете обо мне... теперь, когда я выгорел, по крайней мере на время, возможно, навсегда?

" Что вы - очень хороший человек.

? Спасибо," выдавил Фред.

? Когда вернетесь," продолжал Хэнк," позвоните. Дайте мне знать.

" Черт побери, у меня не будет костюма-болтунья.

? Все равно позвоните.

? Хорошо

Очевидно, это уже не имеет значения. Очевидно, все кончено.

? Когда будете получать деньги, увидите, что сумма изменилась. Значительно изменилась.

? Я получу вознаграждение за то, что со мной случилось" - спросил Фред.

? Наоборот. Сотрудник полиции, добровольно ставший принимать наркотики, подвергается штрафу в три тысячи долларов или шестимесячному тюремному заключению. Думаю, дело ограничится штрафом.

? Добровольно" - изумленно переспросил Фред.

? Вам не приставляли к голове револьвер, не подсыпали ничего в суп. Вы принимали разрушающие психику наркотики в здравом уме и твердой памяти.

? У меня не было выхода'

? Вы могли только делать вид," отрезал Хэнк." Хотите закурить" - Он предложил свою пачку.

? Я и это бросаю," пробормотал Фред." Наркотики, сигареты... Все бросаю. Включая арахис и...

Мысли путались. Он был не в состоянии думать.

? Я не раз говорил своим детям..." начал Хэик.

? У меня двое детей," перебил Фред." Две девочки.

? Я вам не верю. У вас не должно быть детей. Посчитать, сколько вы получите при расчете?

? Да! - горячо воскликнул Фред." Пожалуйста!

Он подался вперед и напряженно застыл, барабаня пальцами по столу, как Баррис.

? Сколько вы получаете в час" - спросил Хэнк и, не дождавшись ответа, потянулся к телефону." Я позвоню в бухгалтерию.

Фред молчал, опустив голову и прикрыв глаза. Он думал: может быть, Донна мне поможет" Донна, пожалуйста, помоги мие.

? По-моему, до гор вы не доберетесь," сказал Хэик - Даже если кто-нибудь вас отвезет.

? Нет.

? Куда вы хотите?

? Посмотрю.

? В федеральную клинику?

? Нет!

Он думал: что значит "не должно быть детей"?

" Может, к Донне Хоторн" - предложил Хэнк." Насколько я понял, вы близки.

? Да. Близки... Как вы узнали"

? Путем исключения. Известно, кем вы не являетесь, а круг подозреваемых в группе весьма ограничен. Прямо скажем, группа совсем маленькая. Мы предполагали, что через них выйдем на кого-нибудь повыше. Вероятно, нам удастся сделать это через Барриса. Изучая информацию, я давным-давно понял, что вы - Боб Арктор.

? Кто я?! - недоверчиво спросил Фред." Боб Арктор"Нет, это невероятно. Сущая бессмыслица. Это никак не

соответствует тому, что он думал или делал.

? Впрочем, неважно," продолжал Хэнк." Какой телефон у Дойны"

? Оиа, наверное, на работе." Его голос срывался." Магазин "Парфюмерия". Номер телефона..." Он никак ие мог справиться со своим голосом. И, кроме того, ие мог вспомнить номер Черта с два, сказал он себе. Я ие Боб Арктор. Но кто я" Может быть, я...

? Дайте мне рабочий телефон Донны Хоторн," велел Хэик в трубку." Я соединю вас с ней. Нет, пожалуй, позвоию ей сам и попрошу заехать за вами... куда? Здесь встречаться нельзя. Где вы обычно встречаетесь"

? Отвезите меня к ией," попросил Фред." Я знаю, как попасть в квартиру.

Хэнк кивнул и начал набирать номер. Фреду казалось, что каждая следующая цифра набирается все более медленно. Это тянулось целую вечность. Он закрыл глаза, прислушиваясь к своему дыханию и думая: конец. Ему хотелось рассмеяться.

? Отвезем вас..." начал Хэнк, потом отвернулся и заговорил в трубку: - Эй, Донна, это дружок Боба, сечешь" Он совсем расклеился. У него...

? Донна, поторопись. И захвати с собой что-нибудь - мне плохо..." Он подался вперед, хотел коснуться Хэнка, но не сумел - рука бессильно упала.

? В долгу не останусь. Когда-нибудь и я окажу тебе такую услугу," пообещал он Хэнку, когда тот закончил разговор.

? Посидите, пока я вызову машину .. Гараж" Мне нужен легковой автомобиль и водитель в штатском... Я вижу, вам совсем худо," обратился ои к Фреду." Может быть, вас отравил Баррис? На самом деле мы интересовались Джимом Баррисом, а не вами. Мы надеялись заманить его сюда... и добились этого." Хэнк помолчал." Вот почему я зиаю, что все его записи и прочие доказательства - фальшивка. Уверен, что лаборатория это подтвердит. Баррис в чем-то замешан

? Кто тогда я" - неожиданно громко спросил Фред.

? Нам необходимо было добраться до Барриса...

? Сволочи...

? ...подстроено так, что Баррис стал подозревать в вас тайного агента полиции, готового арестовать его или выйти выше. Поэтому он...

Зазвонил телефон.

" Машина сейчас придет," сказал Хэнк." Подождите пока, Боб. Боб... Фред... как угодно. Не расстраивайтесь - мы все-таки наложили руки на эту... ну, то слово, каким вы нас обозвали. Вы же знаете, что игра стоила свеч, правда? Заманить его в ловушку... правда?

? Правда.

Он едва мог говорить. Он механически скрежетал. Ждали в тишине.

По дороге в "Новый путь" Донна съехала с шоссе на обочину.

У него начались боли, времени оставалось немного. Она хотела побыть с ним еще раз. Но откладывала слишком долго... По его щекам текли слезы.

? Посидим немного," сказала она," ведя его за руку через кусты среди мусора и пустых банок." Я...

? У тебя есть трубка" - проговорил он.

? Да," ответила Донна.

Надо отойти от шоссе достаточно далеко, чтобы их не заметила полиция. Или чтобы можно было успеть выкинуть трубку, если к ним подберутся. На это времени хватит.

А вот у Боба Арктора времени нет, подумала она Его время - во всяком случае, выраженное человеческими мерками - вышло Теперь он вступил в иной род времени. Таким временем располагает крыса: бессмысленно бегать взад-вперед. Двигаться хаотически... Он еще видит огни вокруг, но ему, наверное, уже все равно.

Уединенное местечко. Донна достала трубку и завернутый в фольгу кусочек гаша. Арктор сидел, зажав руками сведенный судорогой живот. Его рвало, штаны пропитались мочой. Удержаться он ие мог. Скорее всего, он этого даже не замечал. Просто скорчился с искаженным лицом, дрожа от боли в желудке, и стонал, как сумасшедший, выл безумную песнь без слов.

Донна вспомнила одного знакомого, который видел Бога. Тот тоже себя так вел - стонал и плакал, разве что не гадил. Бог предстал перед ним в одном из глюков. Этот знакомый экспериментировал с огромными дозами растворимых в воде витаминов. Цель заключалась в синхронизации и улучшении нервных связей головного мозга. Однако вместо того, чтобы лучше соображать, парень увидел Бога. Это явилось для него колоссальным сюрпризом.

? Ты не знаешь, случаем. Тони Амстердама" - спросила Донна.

Боб Арктор промычал и не ответил. Донна затянулась из гашишной трубки, посмотрела на лежащие внизу огни, прислушалась.

? После того как он увидел Бога, примерно год ему было очень хорошо. А потом стало очень плохо. Хуже, чем когда-либо. Потому что в один прекрасный день он понял, что ему суждено прожить всю оставшуюся жизнь - десятилетия, может быть, пятьдесят лет - и не увидеть ничего необычного. Только то, что видим все мы. Ему было бы гораздо легче, если бы он вовсе не видел Бога. Он мне сказал, что раз буквально рассвирепел: ломал все подряд. Разбил даже свою стереосистему. Он понял, что ему придется жить и жить, ничего вокруг себя не видя. Без цели. Просто кусок мяса - жрущий, храпящий и вкалывающий.

? Как все мы..." выдавил Боб Арктор.

? Так я ему и сказала: "Мы все в одной лодке, и другие от этого не бесятся". А он ответил: "Ты не знаешь, что я видел. Ты не знаешь".,

Арктора скрутила спазма, и он с трудом проговорил:

? Твой знакомый не рассказывал... на что это было похоже?

? Искры. Фонтаны разноцветных искр, как если б у тебя свихнулся телек. Искры на стене, искры в воздухе. Весь мир - словно живое существо, куда ни посмотри. И никаких случайностей: все происходило осмысленно, как будто стремясь к чему-то, к некой цели в будущем. А потом он увидел дверь. Примерно с неделю он видел дверь повсюду: у себя дома, на улице, в магазине... Он говорил, что она была очень... приятная; такое слово он употребил. Обрисованная алыми и золотистыми лучами, словно, искры выстроились в ряд. И потом ни разу в жизни он ничего такого не видел, и именно это в конечном счете свело его с ума.

" Что было по ту сторону" - немного помолчав, спросил Арктор.

? Он говорил, что там был другой мир.

? Твой знакомый... туда не заходил"

? Потому он и переломал все у себя в квартире. Ему и в голову не приходило войти. Он просто восхищался дверью, и все. Потом было уже поздно. Через несколько дней она закрылась и исчезла навсегда. Снова и снова он принимал лошадиные дозы ЛСД, глотал бешеное количество этих растворимых витаминов, но больше никогда ее не видел - так и не сумел подобрать нужную комбинацию.

" Что было по ту сторону" - повторил Арктор.

? Там всегда стояла ночь.

? Ночь!

? Всегда одно и то же: лунный свет и вода. Ничто ие двигалось и не изменялось. Вода, черная, как чернила, и берег, песчаный берег острова. Он был уверен, что это Греция. Древняя Греция. Ему казалось, что дверь - это проем во времени, и перед ним прошлое. На острове была женщина. Ну, не совсем женщина - скорее статуя. Он говорил, что это Афродита. В лунном свете бледная, холодная, сделанная из мрамора.

? Он должен был пройти в дверь, когда была возможность.

? Никакой возможности не было. Ему привиделось обещание, то хорошее, к чему надо стремиться, что придет когда-нибудь в будущем...

? Он упустил свой шанс. Каждому дается один шанс..." Арктор закрыл глаза от боли, на лице выступил пот." А, что может знать выгоревший торчок?! Что знаем мы" Я не могу говорить. Прости.

Он отвернулся, съежился, зубы застучали.

Донна обняла его, крепко прижала к себе и стала легонько покачивать.

Внезапно ей в глаза ударил свет. Перед ними стоял полицейский с фонариком.

? Ваши документы! Вы сперва, мисс.

Донна отпустила Арктора, и тот медленно повалился на землю. Дойна вытащила из сумочки бумажник и жестом предложила отойти подальше. Полицейский несколько минут рассматривал ее документы.

? Значит, вы сотрудник федеральной полиции"

? Тихо! - приказала Донна." Убирайтесь отсюда!

? Простите.

Полицейский отдал бумажник и исчез в темноте так же бесшумно, как и появился.

Донна вернулась к Бобу Арктору. Тот явно не заметил полицейского. Он теперь вообще ничего не замечал.

Ночь была безмолвна. Лишь в сухом кустарнике шелестела ящерица да какие-то букашки колыхали траву. Далеко внизу светилось огнями шоссе "91, но звуки не долетали.

? Боб," прошептала Донна." Ты меня слышишь" Тишина.

Все цепи замкнуты, подумала она. Все расплавилось и сгорело. И никому не удастся их починить, как ни старайся...

? Идем," сказала Донна, потянув его за руку." Нам пора.

? Я не могу любить." произнес Боб Арктор." Моя штучка пропала.

? Нас ждут," твердо повторила Донна.

? Но что же делать" Меня примут без штучки"

? Примут," пообещала Донна.

Откуда-то издалека донеслась полицейская сирена. Патрульная машина ведет преследование. Рев хищника, обуреваемого жаждой убийства. Знающего, что жертва вот-вот сдастся.

Донна поежилась - ночной воздух заметно остыл. Рядом с ней зашевелился и попытался встать мужчина. Она помогла ему и осторожно, шаг за шагом, повела к автомобилю. Рев полицейской машины внезапно прекратился. Ее работа была выполнена. Моя тоже, подумала Донна, прижимая к себе Боба Арктора.

На полу перед двумя служащими "Нового пути" скорчилось вонючее, запачканное собственными испражнениями, трясущееся существо. Оно обвило себя руками, словно пытаясь защититься от холода, который заставлял его биться крупной дрожью.

" Что это" - спросил один из сотрудников.

" Человек." ответила Донна.

? Препарат С?

Она кивнула и, склонившись над Робертом Арктором. мысленно сказала: "Прощай".,

Когда Донна выходила, его покрывали армейским одеялом. Она не оглянулась.

Донна выбрала самое узкое шоссе и врезалась в сплошной поток машин. Среди валявшихся на полу кассет нашла свою любимую - "Гобелен"Кэрол Кинг," втолкнула ее в магнитофон и достала из-под приборной доски держащийся там на магнитах "р,югер". Потом села на хвост грузовику с кока-колой и под проникновенный голос Кэрол Кинг выпустила в бутылки всю обойму.

Кэрол Кинг нежно пела о людях, заплывающих жиром и превращающихся в жаб; ветровое стекло было в стеклянных крошках и подтеках кока-колы. Донне стало легче. Справедливость, честность, преданность... О боже, подумала Донна, врубила пятую передачу и на всем ходу ударила своего древнего врага - грузовик с кока-колой. Тот продолжал ехать как ни в чем не бывало. Маленькая машина Донны завертелась, что-то заскрежетало, и она оказалась на обочине, развернувшись в обратном направлении. Из радиатора валил пар.

Рядом притормозил "мустанг" последней модели, и из окошка высунулся водитель.

? Подбросить, мисс?

Донна не ответила. Она молча шагала вдоль шоссе - крохотная фигурка, идущая навстречу бесконечной череде огней.

Глава 14

? Самое главное в твоей работе," сказал Джордж, один из сотрудников "Нового пути"," это туалеты. Полы, раковины и особенно унитазы. В здании три туалета, по туалету на каждом этаже.

? Да," отозвался он.

? Вот швабра. А вот ведро. Ну как, справишься? Сумеешь вымыть туалет" Начинай, я погляжу.

Он отнес ведро к раковине, влил мыло и пустил горячую воду. Он видел перед собой только пену. Видел пену и слышал звон струи. "

И еще едва доносящийся голос Джорджа:

? Не до краев, прольешь.

? Да.

? По-моему, ты не понимаешь, где находишься," помолчав, сказал Джордж.

? Я в "Новом пути".,

Он опустил ведро на пол. вода выплеснулась. Он застыл, глядя на лужицу.

Джордж поднял#ведро и показал, как ухватиться за ручку.

? Думаю, позже мы переведем тебя на ферму.

? Я бы хотел жить в деревне.

? Посмотрим что тебе подойдет... Здесь можно курить.

? У меня нет сигарет

" Мы выдаем пациентам по пачке в день.

? А деньги" - У него не было ни гроша.

? Бесплатно. У нас все бесплатно. Ты свое уже заплатил. Джордж взял швабру, макнул ее в ведро, показал, как

мыть.

? Почему у меня нет денег?

? И нет бумажника. И нет фамилии. Тебе все вернут. Это мы и хотим сделать - вернуть тебе то. что было отнято.

? Ботинки жмут.

" Мы живем на пожертвования. Потом подберем. Начинай с туалета на первом этаже. Когда закончишь - по-настоящему закончишь и блеск наведешь," бери ведро и швабру и поднимайся. Я покажу тебе туалет на втором этаже, а потом и на третьем. Но чтобы подняться на третий этаж, надо получить разрешение кого-нибудь из сотрудников - там живут девушки." Джордж хлопнул его по спине." Понял, Брюс?

? Да," ответил Брюс, надраивая пол.

" Молодец. Будешь мыть туалеты, пока не выучишься. Главное - не престижность работы, а то, как ее выполняешь. Своей работой надо гордиться.

? Я когда-нибудь стану таким, каким был прежде" - спросил Брюс

? То, каким ты был, привело тебя сюда. Если снова станешь таким же, рано или поздно опять очутишься здесь. А может, в следующий раз сюда не дотянешь. Тебе и так повезло, еле-еле добрался.

" Меня кто-то привез.

? Тебе повезло. В следующий раз могут не привезти - бросят где-нибудь на обочине и пошлют к чертовой матери... Сперва надо вымыть раковину, потом ванну и унитаз. Пол в последнюю очередь. Тут нужна сноровка. Ничего, освоишься

Он сосредоточил внимание на трещинах в эмали раковины; он втирал порошок и пускал горячую воду. Поднялся пар, и Брюс застыл в белесом облаке, глубоко втягивая теплый воздух. Ему нравился запах.

Прибыла огромная охапка пожертвованной одежды. Кое-кто уже примерял рубашки

? Эй, Майк, да ты клевый парень!

Посреди гостиной стоял плечистый коротышка с кудрявыми волосами и, нахмурив брови, теребил ремень.

? Как им пользоваться? Почему он не отпускается?

У него был широкий ремень без пряжки, и он не знал, как застопорить кольца.

? Должно быть, подсунули негодный!

Брюс подошел к нему и затянул ремень в кольцах.

? Спасибо," сказал Майк и с поджатыми губами перебрал несколько рубашек." Когда буду жениться, на свадьбу надену такую.

? Хорошая," отозвался Брюс.

После ужина он уселся на лестнице между первым и вторым этажами, обхватил себя руками, съежился.

? Брюс!

Он не шелохнулся.

? Брюс!

Его потрясли. Он молчал.

? Брюс, идем в гостиную. Ты должен сейчас находиться у себя в комнате, в постели, но нам надо поговорить.

Майк провел его в пустую комнату и прикрыл дверь. Потом сел в глубокое кресло и указал на стул напротив. Майк выглядел усталым, его маленькие глазки припухли и покраснели.

? Я встал сегодня в пять тридцать." Стук. Дверь приотворилась - Не входите, мы разговариваем! Слышите?! - во весь голос закричал он.

Приглушенное бормотание. Дверь закрылась.

? Тебе надо менять рубашку несколько раз в день," сказал Майк." Ты сильно потеешь.

Брюс кивнул.

? Когда тебе снова будет так плохо, приходи ко мне. Я прошел через это года полтора назад. Знаешь Эдди" Такой высокий, тощий" Он меня восемь дней катал, не оставлял одного." Майк внезапно заорал: - Вы уберетесь отсюда?! Мы разговариваем! Идите смотреть телевизор! - Он перевел взгляд на Брюса и понизил голос." Вот приходится... Никогда не оставят в покое.

? Понимаю," сказал Брюс.

? Брюс, не вздумай покончить с собой.

? Да, сэр," ответил Брюс, глядя в пол.

? Не называй меня "сэр?! Он кивнул.

.', - Ты закидывался или кололся? Он молчал.

? Сэр," сказал Майк,? я десять лет мотал срок. Однажды восемь парней из нашего ряда в один день перерезали себе глотки. Мы спали ногами в параше, такие маленькие были камеры. Ты сидел в тюрьме?

? Нет," ответил Брюс.

? Но, с другой стороны, я видел восьмидесятилетних заключенных, которые радовались жизни и мечтали прожить подольше. Я сел на иглу еще совсем сосунком. Я кололся и кололся, и больше ничего не делал, и наконец загремел на десять лет Я так много кололся - героин с препаратом С," что ничем другим никогда не занимался. И ничего больше не видел. Теперь я сошел с иглы и очутился на свободе, здесь. Знаешь, что я заметил" Что сразу бросается в глаза? Я слышу журчание ручьев, когда нас пускают в лес. Я иду по улице, по самой обыкновенной улице, и вижу кошек и собак. Никогда их раньше не замечал. Я видел только иглу." Майк посмотрел на свои часы." Так что я понимаю, каково тебе," добавил он.

? Тяжело," пробормотал Брюс.

? Я сам прошел через это Теперь мне гораздо лучше. Ты с кем живешь"

? С Джоном.

? А, значит, твоя комната на первом этаже?

" Мне нравится.

? Да, там тепло. Ты, должно быть, все время мерзнешь. У меня было то же самое. Все время дрожал и мочился в штаны. Так вот, тебе не придется переживать это заново, если ты останешься в "Новом пути".,

? Надолго"

? На всю жизнь. Брюс покачал головой.

? Я не могу отсюда выйти," сказал Майк." Сразу сяду на иглу. Слишком много дружков осталось. Опять на улицу - толкать и колоться," загремлю в тюрягу лет на двадцать. А знаешь, мне тридцать пять, и я женюсь в первый раз. Ты видел Лауру, мою невесту?

Брюс колебался.

? Хорошенькая, полненькая" Майк кивнул

? Она боится выйти. Ее всегда должен кто-то сопровождать. Мы собираемся в зоопарк... На следующей неделе мы ведем сына директора-распорядителя в зоопарк Сан-Диего Лаура перепугана до смерти... Даже больше, чем я.

Молчание.

? Ты слышал, что я сказал" - спросил Майк." Я боюсь идти в зоопарк.

? Да.

? Не припомню, чтоб я был в зоопарке... Что там делают" Ты не знаешь"

? Смотрят в разные клетки.

? Какие там животные?

? Всякие.

? Дикие, небось.

? В зоопарке Сан-Диего представлены почти все виды диких животных.

? А у них есть эти... как их... медведи коала?

? Да.

? Я раз видел их по телеку. Прыгают. И вообще прямо как игрушечные. Наверное, их встретишь только в Австралии" Или они там вымерли"

? В Австралии их навалом," сообщил Брюс." Но вывоз запрещен.

? Я никогда нигде не был," сказал Майк." Только возил героин из Мексики в Ванкувер. Всегда одним и тем же путем. Жал на всю катушку, лишь бы поскорее покончить с делом. Здесь мне доверили машину. Если тебе станет невмоготу, я тебя покатаю. Покатаемся и поговорим. Я не против. Эдди и другие - их уже нет - делали это для меня. Я не против.

? Спасибо.

? А теперь нам обоим пора спать. Увидимся за завтраком. Сядешь ко мне за стол, и я познакомлю тебя с Лаурой.

? Когда вы женитесь"

" Через полтора месяца. Были бы тебе рады. Впрочем, бракосочетание, конечно, будет происходить здесь, так что придут все.

? Спасцбо.

? Да, но моя мама собирается уехать. Она заберет нас - меня и брата - и уедет.

Он кивнул. Тепло стало рассасываться. Неожиданно, без всякой видимой причины, девочка убежала.

Я должен найти имя, подумал он, это мой долг. Он стал рассматривать свою ладонь и тут же удивился: зачем - там ничего нет. Брюс, вот мое имя. Но имена должны быть лучше...

Тепло исчезло Он почувствовал себя одиноким и растерянным. И очень несчастным

Девочка смотрела на него, широко раскрыв глаза.

? Тебя как зовут" Он молчал.

? Я сказала, тебя как зовут"

Он осторожно дотронулся до отбивной на тарелке: она уже остыла. Но он знал, что рядом ребенок, и чувствовал тепло. Нежным мимолетным движением он коснулся волос девочки.

" Меня зовут Тельма. Ты забыл свое имя" - Она похлопала его по плечу." Чтобы не забывать имя, напиши его на ладони. Показать как?

? А не смоется" - спросил он.

? Действительно..." согласилась девочка." Что ж, можно написать на стене над головой, в комнате, где ты спишь. Только высоко, чтобы не смылось. А потом, когда захочешь вспомнить...

? Тельма," пробормотал он.

? Нет, это мое имя. У тебя должно быть другое.

? Попробую," задумчиво сказал он.

? Хочешь, я дам тебе имя" - предложила Тельма.

? Ты здесь живешь'

Майка Уэстуэя послали на грузовике за полусгнившими овощами, пожертвованными "Новому пути" местным магазином. Убедившись, что )а ним не следят, он сделал звонок из автомата и в закусочной Макдональда встретился с Донной Хоторн. Они сели на улице, поставив на деревянный столик гамбургеры и кока-колу.

? Он не вызывает подозрений" - спросила Донна.

? Нет," ответил Уэстуэй. Но подумал: парень слишком выгорел." Боюсь, что все это бессмысленно. Я сомневаюсь, что мы чего нибудь достигнем. И все же иного пути не было

? Вы убеждены, что препарат выращивают"

? Я - нет. Убеждены они." Тс, кто нам платит, подумал он.

" Что означает название?

? Mors ontologica? Смерть духа. Личности. Сути

? Он сможет выполнить свою задачу? Уэстуэй мрачно промолчал.

? Не знаете...

? Это никому не дано знать. Память. Несколько ожив ших клеток. Словно рефлекс. От него требуется не выполнять - реагировать. Мы можем лишь надеяться.

4. "Юность" - 6

49

Уэстуэй смотрел на темноволосую девушку, сидящую напротив, и, кажется, понимал, почему Боб Арктор... Нет, я должен всегда думать о нем как о Брюсе...

? Он был отлично натренирован," произнесла Донна сдавленным голосом. И вдруг на ее красивое лицо легло выражение скорби, выделяя и заостряя все черты." Господи, какой ценой..." пробормотала она и залпом выпила стакан кока-колы.

Но иного способа проникнуть нет, думал Майк. Я не смог, сколько ни пытался. Туда допускают только абсолютно выгоревших, безвредных, от которых осталась одна оболочка. Вроде Брюса. Он должен был стать таким... каким стал. Иначе ничего бы не получилось.

? Правительство требует от нас невозможного," сказала Донна.

? Этого требует от нас жизнь. Ее глаза сузились и засверкали.

? В данном случае - федеральное правительство. Конкретно. От вас, от меня. От..." Она запнулась." От того, кто был моим другом.

? Он до сих пор ваш друг.

? То, что от него осталось.

То, что от него осталось, думал Майк Уэстуэй, все еще ищет тебя. По-своему.

Им тоже овладела тоска. Но день по-прежнему был хорош, люди веселы, воздух свеж. И впереди возможность успеха - это больше всего придавало ему сил. Они многого достигли. Цель близка.

? Наверное, нет ничего ужаснее, чем жертвовать живым существом, которое даже не догадывается. Если бы оно понимало и добровольно вызвалось..." Донна взмахнула рукой." Он не знает. И не знал. Он не вызывался...

? Вызывался. Это его работа.

? Он и понятия не имел. И не имеет, потому что сейчас у него нет вообще никаких понятий. Вы знаете не хуже меня. И не будет. Никогда-никогда, сколько бы он ни прожил. Это произошло не случайно, все было запланировано. Мы на это рассчитывали. На мне тяжелейшая вина. Я чувствую на плечах... труп" труп Боба Арктора. Хотя формально он жив.

Ее голос поднялся. Люди за соседними столиками отвлеклись от своих гамбургеров и с любопытством смотрели в их сторону. Майк Уэстуэй сделал знак, и Донна с видимым усилием взяла себя в руки.

? Существо, лишенное мозга, нельзя допросить и разоблачить.

" Мне пора возвращаться," сказала Донна, взглянув на часы." Я сообщу руководству, что, по вашему мнению, все в порядке.

? Надо дождаться зимы," сказал Уэстуэй

? Зимы"

? Не спрашивайте почему. Уж так есть: либо получится зимой, либо не получится вовсе.

? Подходящее время. Когда все мертво и занесено снегом.

Он рассмеялся.

? В Калифорнии-то"

? Зима духа Mors ontologica. Когда дух мертв.

? Только спит." Уэстуэй поднялся, положил руку ей на плечо. В голову почему-то пришла мысль, чго этот кожаный пиджак, возможно, в былые счастливые дни подарил Арктор

" Мы слишком долго над этим работали." сказала Донна тихим ровным голосом." Скорей бы все кончилось. Иногда по ночам, когда я не могу заснуть, мне кажется, что мы холоднее их. Холоднее врага.

? Я смотрю на вас и вижу самого теплого человека из всех, кого знаю.

? Я тепла снаружи: это то, что видят люди. Теплые глаза, теплое лицо, теплая фальшивая улыбка. Внутри я холодна и полна лжи. Я не такая, какой кажусь; я отвратительна." Она говорила спокойно и все время улыбалась." Я давно поняла, что другого выхода нет, и заставила себя стать такой. Это не так уж плохо - легче добиться своей цели. Все люди такие, в большей или меньшей степени. Что действительно кошмарно - это ложь. Я лгала своему другу, лгала Бобу Арктору постоянно. Однажды я сказала ему, чтобц он мне не верил, и, конечно, он решил, что я шучу. Но я его предупреждала. Он сам виноват.

Донна встала из-за стола и пропала в толпе. Уэстуэй мигнул. Должно быть, так чувствовал себя Боб Арктор. Только что она была тут. живая, осязаемая.

и вдруг - ничего. Растворилась. Исчезнувшая девушка. Из тех, что приходят и уходят по своей воле. И ничто, никто не может остаться с ней рядом.

Арктор пытался удержать ветер. Агенты по борьбе с наркоманией неуловимы. Тени, исчезающие, когда того требует работа. Словно их и не было. Арктор любил призрак, голограмму, сквозь которую нормальный человек пройдет, не заметив. Им нужно поставить памятник. Всем тем, кто погиб. И тем, кто - еще хуже - не погиб. Остался жить после смерти. Как Боб Арктор.

Такие, как Донна, пропадают навсегда. Новые имена, новые адреса. Вы спрашиваете себя: где она теперь" А ответ...

Нигде. Потому что ее и не было.

Вернуть Донну, найти, привязать к себе... Я повторяю ошибку Арктора. Любить атмосферное явление. Вот - трагедия. Ее имя не значится ни в одной книге, ни в одном списке; ни имя, ни место жительства. Такие девушки есть, и именно их мы любим больше всего - тех, кого любить безнадежно, потому что они ускользают в тот самый миг, когда кажутся совсем рядом.

Возможно, мы спасли его от худшей участи, подумал Уэстуэй. И при этом пустили то, что осталось, на благое дело.

Если повезет.

? Ты знаешь какие-нибудь сказки" - спросила Тельма.

? Я знаю историю про волка," сказал Брюс.

? Про волка и бабушку?

? Нет. Про черно-белого волка, который жил на дереве и прыгал на фермерскую скотинку. Однажды фермер собрал всех своих сыновей и всех друзей своих сыновей, и они встали вокруг дерева и принялись ждать, когда волк спрыгнет. Наконец волк спрыгнул на какую-то паршивую коричневую тварь, и тогда они все разом его пристрелили.

? Ну," расстроилась Тельма," это грустная история.

? Но шкуру сохранили," продолжал Брюс." Черно-белого волка освежевали и выставили его прекрасную шкуру на всеобщее обозрение, чтобы все могли подивиться, какой он был большой и сильный. И последующие поколения много говорили о нем, слагали легенды о его величии и отваге и оплакивали его кончину.

? Зачем же тогда стрелять"

? У них не было другого выхода. ? Ты знаешь веселые истории"

? Нет," ответил Брюс." Это -единственная история, которую я знаю.

Он замолчал, вспоминая, как волк радовался своим изящным прыжкам, какое удовольствие испытывал от своего мощного тела. И теперь этого тела нет, с ним покончили. Ради каких-то жалких тварей, все равно предназначенных на съедение. Ради неизящных, которые никогда не прыгали, никогда не гордились своей статью. Но, с другой стороны, они остались жить, а черно-белый волк не жаловался. Он ничего не сказал, даже когда в него стреляли; его зубы были на горле у добычи. Он погиб впустую. Но иначе не мог Это был его образ жизни. Единственный, который он знал. И его убили.

? Я - волк! - закричала Тельма, неуклюже подпрыгивая." Уф! Уф!

Брюс с ужасом впервые заметил, что ребенок - калека.

? Ты не волк," сказал он и ушел.

А Тельма продолжала играть, ковыляя и прихрамывая. Подпрыгнула, споткнулась и упала.

Он плелся по коридору и искал пылесос. Ему велели тщательно пропылесосить помещение для игр, где проводили время дети.

? По коридору направо," сказал ему Эрл.

Он подошел к закрытой двери и открыл ее. Посреди комнаты старая женщина пыталась жонглировать тремя резиновыми мячиками. Она встряхнула растрепанными серыми волосами и улыбнулась беззубым ртом. Он увидел запавшие глаза; запавшие глаза и разинутый пустой рот.

? Ты так можешь" - прошепелявила она и подбросила все три мячика. Они упали ей на голову, на плечи, запрыгали по полу. Старуха засмеялась, брызгая слюной.

В дверь вошел человек и остановился за спиной у Брюса.

? Давно она тренируется" - спросил Брюс.

? Порядком." И к старухе: - Попробуй еще. У тебя уже лучше получается.

Старуха хихикала, снова и снова высоко подбрасывала мячики, втягивала голову в плечи и, скрипя всеми суставами, подбирала их с пола.

Человек рядом с Брюсом презрительно фыркнул.

? Тебе надо вымыться, Дониа. Ты грязная. Брюс потрясенно сказал:

? Это не Донна. Разве это Донна?

Он пристально взглянул на старуху и почувствовал смятение: в ее глазах стояли слезы, но она смеялась. Смеялась, когда швырнула в него все три мячика. Он еле уклонился.

? Нет, Донна, нельзя," сказал человек рядом с Брюсом." Не кидай в людей. Иди умойся, от тебя несет.

Старуха засеменила прочь, сгорбленная и маленькая. Человек рядом с Брюсом закрыл дверь, и они пошли по коридору.

? Донна давно живет"

? Давно. Я здесь шесть месяцев, а она уже была.

? Тогда это не Донна," твердо заявил Брюс." Потому что я приехал неделю назад.

А меня привезла Донна, думал он. Я точно помню. Как она была хороша - темноволосая, темноглазая, тихая и собранная, в аккуратном кожаном пиджачке...

На душе у него стало гораздо легче. Но он не понимал, почему.

Глава 15

" Можно, я буду работать с животными"'" попросил Брюс.

? Нет," сказал Майк." Пожалуй, отправим тебя на одну из наших ферм. Я хочу, чтобы ты несколько месяцев ухаживал за растениями. На свежем воздухе, у земли. Приходилось иметь дело с сельским хозяйством?

? Я работал в учреждении.

? Теперь ты будешь работать в поле. Если твой разум вернется, то вернется естественным путем. Нельзя заставить себя снова думать. Можно лишь упорно трудиться, например, сажать семена или пахать землю на наших овощных плантациях - так мы их называем - или бороться с вредителями. Мы опрыскиваем насекомых из пульверизатора. Но с этими веществами надо быть крайне осторожным, иначе они принесут больше вреда, чем пользы. Они могут отравить не только урожай, но и человека, который пустит их в дело. Проесть его голову. Как проело твою.

? Хорошо," сказал Брюс.

Тебя опрыскали, думал Майк, и ты стал букашкой. Опрыскай букашку ядом, и та сдохнет; опрыскай человека, обработай его мозги, и он превратится в насекомое, будет вечно трещать и щелкать. По рефлексу. Исполняя последний приказ.

Ничто новое не войдет в этот мозг, думал Майк, потому что мозга нет. Как и человека, которого я никогда не знал.

Но, может быть, если привести его на нужное место, если наклонить ему голову, он еще сумеет посмотреть вниз и увидеть землю. Сумеет осознать, что это земля. И посадить в нее нечто отличное от себя, нечто живое. Чтобы оно росло.

Майк вел грузовик, а рядом на сиденье подпрыгивало обмякшее тело, ожиаленное машиной.

Уж не "Новый путь" ли сделал это с ним, думал Майк. Породил вещество, которое превратило его в безмозглую тварь и в конечном итоге вернуло к себе?

Он не знал. Директор-распорядитель сказал, что их цели будут открыты ему, когда он проработает в штате еще два года.

Эти цели, сказал директор-распорядитель, не имеют ничего общего с лечением наркомании.

На какие средства существует "Новый путь", было известно одному директору-распорядителю Дональду. Но недостатка в средствах не было никогда. Что ж, думал Майк, производство и распространение препарата С должно приносить огромные деньги. Достаточные, чтоб "Новый путь" рос и процветал. И чтоб оставалось еще на ряд других целей.

Смотря для чего предназначен "Новый путь".,

Он знал - федеральное правительство знало - то, чего не знала ни общественность, ни даже полиция. Препарат С не синтезировали в лаборатории. Как героин, препарат С был органического происхождения.

Живые, думал Майк, никогда не должны служить целям мертвых. Но мертвые - он взглянул на Брюса, на трясущуюся рядом пустую оболочку - по возможности должны служить целям живых. Таков закон жизни.

Мертвые, думал Майк, которые еще могут видеть, даже если ничего не понимают," они наши глаза. Наша камера.

Глава 16

В кухне под раковиной, среди щеток, ведер и ящиков мыла, он нашел маленькую косточку. Она походила на человеческую, и он подумал: не Джерри ли это Фабин"

Невольно вспомнилось, что давным-давно он делил кров с двумя парнями и у них была шутка о крысе по имени Фред, которая жила у них под раковиной. Они рассказывали гостям, что однажды, когда их совсем приперло, бедного старого Фреда пришлось съесть.

Может быть, это косточка жившей под раковиной крысы, которую они придумали, чтобы было не так тоскливо"

..." Этот парень разыскивал друга. Узнал дом, остановился и спросил, где найти Лео. "Лео умер". А парень отвечает: ?Хорошо, я загляну в четверг". И уехал. В четверг, полагаю, вернулся. Ну, как вам?

Потягивая кофе, он слушал разговоры в гостиной.

? ...В телефонной книге записан всего один номер, на каждой странице, и по этому номеру можешь звонить куда хочешь... Я говорю о совершенно ошизевшем обществе... И у себя в бумажнике ты носишь этот номер, единственный номер, записанный на разных визитных карточках и листочках. И если номер забыл, то не позвонишь никому.

? А справочная?

? У нее тот же номер.

Он внимательно слушал. Интересное место - звонишь, а тебе говорят: "Вы ошиблись". Снова набираешь тот же самый номер и попадаешь куда надо.

Идешь к врачу - а врач только один, и специализируется на всем," и тебе прописывают лекарство, одно на все случаи жизни. Относишь рецепт в аптеку, и тебе дают единственное средство, которое у них есть," аспирин. И тот лечит вес болезни.

Закон тоже один, и все нарушают его снова и снова. Полицейский кропотливо помечает, какой параграф, какой пункт, какой раздел - всегда одно и то же. И за любое нарушение - от перехода улицы в неположенном месте до государственной измены - одно наказание: смертная казнь. Общественность требует отменить смертную казнь, но это невозможно, потому что тогда, скажем, за неправильный переход вовсе не будет наказания. И так, нарушая закон, они постепенно все вымерли.

Он неуверенно рассмеялся и, когда его спросили, повторил вслух. И все в гостиной тоже засмеялись.

? Отлично, Брюс!

Шутка прижилась. Когда кто-нибудь что-нибудь не понимал или не мог найти то, за чем его посылали," например, рулон туалетной бумаги," то обычно говорил: "Что ж, я, пожалуй, зайду в четверг". Эта шутка приписывалась Брюсу. Его высказывание. Стало считаться, что он принес в "Новый путь" юмор. Принес способность видеть смешную сторону вещей, как бы ни было плохо.

Глава 17

В конце августа его перевели на ферму в Северной Калифорнии, в краю виноградников...

Приказ о перемещении подписал Дональд Абрахаме, директор-распорядитель фонда "Новый путь". По представлению Майкла Уэстуэя, который принимал особое участие в судьбе Брюса.

? Тебя зовут Брюс," сказал управляющий фермой, когда Брюс неуклюже вылез из машины, волоча за собой чемодан.

" Меня зовут Брюс," сказал он.

" Мы попробуем тебя на сельскохозяйственных работах. Брюс.

? Хорошо.

? Я думаю, тебе понравится здесь.

? Я думаю, мне понравится," сказал Брюс." Здесь. Управляющий придирчиво осмотрел его.

? Тебя недавно постригли"

? Да, меня недавно постригли." Брюс прикоснулся к бритой голове.

? За что" -,

" Меня постригли, потому что нашли на женской поло вине.

? В первый раз?

? Во второй." Брюс стоял, не выпуская чемоданчика. Управляющий жестом велел поставить его на землю." В первый раз меня постригли за буйство.

" Что ты сделал"

? Я швырнул подушку.

? Хорошо, Брюс," сказал управляющий." Идем, я покажу, где ты будешь жить. У нас здесь нет большого дома, а есть маленькие домики, в которых размещаются по шесть человек. Там спят, готовят себе пищу и отдыхают, когда не работают. Ты любишь горы" - Управляющий указал направо." Гляди: горы. На их склонах выращивают отличный виноград. Мы не растим виноград. Разные другие культуры, но не виноград.

? Я люблю горы," сказал Брюс.

? Посмотри на них." Управляющий снова указал. Брюс не смотрел." Работать в поле без головного убора нельзя. Пока мы не дадим тебе головной убор, на работу не выходи. Ясно"

? Я не должен выходить на работу без головного убора," повторил Брюс.

? Здесь хороший воздух," сказал управляющий.

? Я люблю воздух." сказал Брюс.

Управляющий жестом приказал Брюсу взять чемодан и следовать за ним. Он то и дело поглядывал на Брюса и чувствовал себя не в своей тарелке. Знакомое ощущение - ему всегда было не по себе, когда приезжали... такие.

" Мы все любим воздух, Брюс. В самом деле любим. Это у нас общее.

Он подумал: по крайней мерс это у нас еще общее.

? Я буду видеться со своими друзьями" - спросил Брюс.

? С друзьями из "Нового пути" в Санта-Ане?

? С Майком и Лаурой, и Джорджем, и Донной, и...

? Сюда к нам приезжать нельзя," объяснил управляющий." Но два раза в год у нас проводятся общие встречи: на Рождество и...

Брюс остановился.

? Следующая встреча - на Благодарение," сказал управляющий, махнув ему рукой." Рабочие на два дня поедут туда, откуда онн к нам попали. А потом вернутся - до Рождества. Так что с друзьями увидишься. Но учти: у нас в "Новом пути" нельзя завязывать с кем-то каких-то отдельных отношений. Тебе говорили" Мы все - одна семья." Управляющий выбрал первый попавшийся из ряда совершенно одинаковых домиков." Твой домик - 4 "Д". Запомнишь"

? Они похожи," пожаловался Брюс.

" Можешь прикрепить предмет, по которому легче будет его узнавать. Что-нибудь яркое." Он открыл дверь - изнутри полыхнуло горячим спертым воздухом." Полагаю, мы поставим тебя сперва на артишоки," размышлял вслух управляющий." Тебе придется носить перчатки - они колючие.

? Артишоки," сказал Брюс.

? У нас сеть и грибы. Экспериментальные фермы. Конечно, закрытые, чтобы патогенные споры не заражали почву.

? Грибы," повторил Брюс, входя в жаркое темное помещение.

Управляющий смотрел на него с порога.

? Да, Брюс," сказал он.

? Да, Брюс," сказал Брюс.

? Брюс," окликнул управляющий." Очнись!

Он кивнул, застыв в полумраке, все еще не выпуская из рук чемодан.

Стбит им оказаться в темноте, как они сразу клюют носом, подумал управляющий. Словно цыплята. Овощ среди овощей. Грибок среди грибков. Выбирай. Он включил свет и начал показывать Брюсу нехитрое хозяйство. Брюс не обращал внимания - он впервые заметил горы и теперь смотрел на них широко открытыми глазами.

? Горы, Брюс, горы," сказал управляющий.

? Горы, Брюс, горы..." повторил Брюс.

". Хорошо, Брюс." Управляющий закрыл дверь домика н подумал: я поставлю его на морковь. Или на свеклу. На что-нибудь простое. На то, что его не озадачит.

И на вторую койку - другой овощ. Для компании. Пусть дремлют свои жизни вместе, в унисон. Рядками. Целыми акрами.

...Его развернули лицом к полю, и он увидел хлеба, поднимающиеся, словно зазубренные дротики. Он нагнулся и заметил у самой земли маленький голубой цветок. Множество цветков на коротких жестких стеблях. Словно щетина. Спрятанные среди более высоких растений, как часто сажают фермеры: одни посадки среди других. Как в Мексике сажают марихуану - чтобы не заметила полиция с джипов.

Но тогда ее засекают с воздуха. И полиция, обнаружив такую плантацию, расстреливает из пулемета фермера, его жену, их детей и даже животных. И уезжает, сопровождаемая сверху вертолетом.

Очаровательные голубые цветочки.

? Ты видишь цветок будущего," сказал Дональд, директор-распорядитель "Нового пути".,? Но он не для тебя.

? Почему не для меня" - спросил Брюс.

? Ты уже перебрал достаточно! - хохотнул директор-распорядитель." Так что хватит поклоняться. Это уже не твой кумир, не твой идол.

Он решительно похлопал Брюса по плечу, а потом, наклонившись, закрыл рукой цветы от его прикованного взгляда.

? Исчезли," сказал Брюс." Весенние цветы исчезли. Брюс видел только загораживающую свет ладонь Дональда и смотрел иа нее целое тысячелетие.

? За работу, Брюс," велел Дональд, директор-распорядитель.

? Я видел," сказал Брюс. Он подумал: я видел, как растет препарат С. Я видел, как голубым покрывалом поднимается из земли, на коротких жестких стебельках, сама смерть.

Дональд Абрахаме и управляющий фермой переглянулись, а потом посмотрели на коленопреклоненную фигуру, на человека, опустившегося на колени перед Mors ontologica.

? За работу, Брюс," сказал коленопреклоненный и поднялся на ноги.

Он наблюдал - не оборачиваясь, не в силах обернуться," как Дональд и управляющий, переговариваясь между собой, сели в машину и уехали.

Брюс наклонился, вырвал один стебелек с голубым цветком и засунул его поглубже в правый ботинок, под стельку. Подарок для моих друзей, подумал он. И крошечным уголком мозга, куда никто не мог заглянуть, стал мечтать о Дне Благодарения.

От автора

Это роман о людях, которые были наказаны чрезмерно сурово за свои деяния. Они всего лишь хотели повеселиться, словно дети, играющие на проезжей части. Одного за другим их давило, калечило, убивало - на глазах у всех," но они продолжали играть. Мы были очень счастливы - не работая, а просто валяя дурака," но такое короткое время, такое кошмарно короткое время! А расплата оказалась невероятно жестокой; даже когда мы видели ее, то не могли поверить. Например, в процессе работы над романом человек, с которого я писал Джерри Фабина, покончил самоубийством. Мой друг, послуживший прототипом Эрни Лакмена, умер еще раньше. Какое-то время я сам был одним из этих детей, веселящихся на улице; подобно им, я пытался играть вместо того, чтобы расти," и был наказан. Мое имя находится в конце книги, в списке тех, кому посвящается роман.

Злоупотребление наркотиками - не болезнь. Это решение, сходное с решением броситься под машину. Скорее даже это - ошибка в суждении. Если заблуждаются многие, это.уже социальная ошибка, ошибка в образе жизни. Девиз этого образа жизни: "Лови момент! Будь счастлив сейчас, потому что завтра ты умрешь". Но умирание начинается немедленно, а счастье лишь остается в памяти. Этот образ жизни не отличается в корне от вашего. Просто счет в нем идет не на десятилетия, а на недели или месяцы. "Бери деньги, а долг пусть растет"," говорил Вийон в 1460 году. Но так нельзя, если денег - грош, а расплачиваться всю жизнь.

Роман лишен назидания. Он не поучает, не говорит наставительно, что им следовало работать, а не играть; он всего лишь описывает последствия. В греческой драме открыли причинно-следственную связь. Немезида в этой книге - не судьба, потому что любой из нас мог принять решение уйти с проезжей части. Из глубины души я рассказываю о чудовищной Немезиде для тех, кто продолжал играть. Сам я - не персонаж; я - роман. Как, впрочем.

и все наше общество. Речь идет о гораздо большем числе людей, чем я знал лично. О некоторых мы читали в газетах. Все это - баклушничанье, шалопайство, болтовня с закадычными дружками под любимые записи, все это - ужасное решение шестидесятых. И нас постигла кара.

Кара, как я уже говорил, невероятно жестокая, и я предпочитаю думать о ней с безучастностью греческой драмы, по-научному, как о предопределенном следствии, неумолимо вызванном причиной. Вот список тех. кому я посвящаю свою любовь:

Гейлин Рей

Френси Кэти

Джим Вел

" нет в живых

" нет в живых

" тяжелый психоз

" необратимые изменения головного мозга

" нет в живых

" обширные необратимые изменения головного мозга

Ненси Джоан

Мэрин

Ник

Терри

Деннис

Фил

Сью

Джерри

...и так далее.

" тяжелый психоз

" необратимые изменения головного мозга

" нет в живых

" нет в живых

" нет в живых

" нет в живых

" необратимые изменения поджелудочной железы

" необратимые изменения сосудистой системы

" тяжелый психоз и необратимые изменения сосудистой системы

Перевод с английского В. БАКАНОВА

Александр ЗОРИН

В ОЖИДАНИИ ФЕЙ КЫМГАНСАНА

Ён Сук любила вышивать на шелке. И лучше всего ей удавался корейский тигр. На белоснежном, тончайшем полотне хищник обычно спускался с горы, поднимавшейся сразу же за домом девочки. Ён искусно подбирала яркие цвета иитей, п тигр выходил у нее то добрым, то свирепым. Узнав об этой любви, зверь захотел познакомиться с девочкой. Как-то вечером, когда Ёп при свете тусклой лампы сидела за его очередным портретом, тнгр спустился с горы и заглянул в окно ее комнаты.

Какова же была реакция девочки" Ответ на этот вопрос даст предстоящий в июле в Корейской Народно-Демократической Республике XIII Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Пока можно предположить два варианта. Первый: девочка испугается, закроет лицо руками и закричит что есть силы, призывая на помощь старших, чтобы прогнать хищника. Второй: тоже испуг (хищник ведь), но любопытство одержит верх, Ёи постарается получше рассмотреть тигра, а может быть, даже познакомиться с ним...

Политический, философский п религиозный состав участников Пхеньянского фестиваля настолько разнообразен, что о многих гостях этого форума корейская молодежь раньше пе знала даже ноиаслышке, против некоторых имела стойкое предубеждение: выкормыши империализма. Сегодня хозяева фестиваля из Союза соииалистической трудовой молодежи КНДР настроены оптимистично: оии уже не опасаются того, что фестивальное движение - довольно разноликое - может отрицательно повлиять на систему воспитания корейской молодежи. Так, в культурную программу наряду с конкурсами политической несни, классической и современной музыки впервые войдет и фестиваль рок-музыки, и выставка произведений живописи самых различных направлении. Открыто будут работать п клубы национальных делегаций.

" Мы приложим все силы, чтобы обеспечить гостям Пхеньяна возможность свободного и интересного общения друг с другом, с корейскими юношами и деаушкамп," сказал нам секретарь ЦК ССТМ по международным вопросам." Постараемся поближе иознакомить участников с обычаями, жизнью корейского народа. Поможем побывать им в семьях корейцев. Все молодежные проблемы гости будут обсуждать в восьми тематических центрах фестиваля. Программу форума определяет Международный подготовительный комитет, а мы постараемся обеснечить максимум удобств для ее реализации.

Одни дипломат в Пхеньяне рассказывал мне, что, работая там больше иятнадцати лет, он еще ни разу не был дома у корейца. Нам повезло больше: в ходе поездки мы "пробили" себе "поход в семью..." за три дня. Времена меняются. На фестиваль Корея пригласила к себе практически весь мир. Подготовительные комитеты форума действуют в более чем ста странах, ожидается участие около сорока международных и региональных организа-ннй молодежи и студентов.

Картниа рисуется отрадная. Но насколько оиа реалистична - нокажет время. Во всяком случае, нынешней зимой во время иодготовки фестиваля я видел своими глазами: наши корейские друзья кропотливо, тщательно н упорно готовятся к молодежной встрече. За два года оии построили крупнейший в мире крытый стадион на 150 тыс. мест, красивейшие залы и гостиницы, выдающийся по архитектуре проспект Кванбок, который украсил бы любую столицу мира. Однако беседы с корейскими юношами

и девушками убедили меня, что молодежь здесь нока ничтожно мало знает об окружающем ее мире, не имеет возможности читать иностранные книги, газеты, журналы. По телевнденпю здесь из "импорта" - наши старые геронко-патриотнческне ленты. Приемники в стране ночему-то работают только на средних волнах, да и то лишь в диапазонах вещания радиостанций КНДР. XIII Всемирный фестиваль если и не сломает эту стену, то уж наверняка проделает в ней много брешей, даст корейской молодежи возможность увидеть, чем и как живут ее сверстники на других континентах.

Корея ли откроет для себя мпр, или мир откроет для себя Корею? Думаю, в любом случае это знакомство необходимо. И кое-какие шаги на этом пути уже сделаны. Впервые за последние двадцать лет в фестивале примет участие, нока, правда, в качестве наблюдателя, делегация Китая. Увенчалась успехом нонытка Союза социалистической трудовой молодежи пригласить в гости молодежь из Южной Кореи.

КНДР готовится к фестивалю воистину с "корейским характером". Учитываются даже мельчайшие детали. Репетиции церемоний открытия и закрытия начались больше чем за год до начала форума. Еще зимой роскошные квартиры в домах на проспекте Каанбок, где разместятся участники и гости, сверкали чистотой паркета и свежими иолотенцами. Вся страна (и это ие преувеличение) работает на фестиваль: лучшие рабочие строят его объекты, лучшие режиссеры и хореографы разрабатывают его красочные действа. По оценкам самих корейцев, 260 фестивальных объектов обошлись стране в 4,7 миллиарда долларов. Хозяева говорят об этом с гордостью, а мне подумалось: как трехлетняя подготовка к фестивалю еще скажется на экономике КНДР, в общем-то не самой богатой страны мира?

Признаемся, что у Московского форума 1985 года такой отрицательный оиыт уже был. XII Всемирный фестиваль в Москве при всей его политической важности нотряс мир размахом, масштабами и... затратами. Нужны ли молодежи столь дорогостоящие мероприятия? Кто следующий захочет так же щедро тряхнуть мошной" Будем надеяться, что после Пхеньяна фестивальное движение свернет с нути организации официально-иомнезных церемоний н будет действовать скромнее, но эффективнее. Слово - за Международным подготовительным комитетом форума.

Фестиваль впервые приходит иа азиатский континент. Именно в то время, когда в мире утверждаются принципы нового политического мышления, нерестраиваются межгосударственные отношения, прорисовываются очертания безъядерного н ненасильственного мира. Думаю, символично, что местом проведения молодежной встречи станет страна, долгие годы остававшаяся "белым пятном" на карте планеты. Мы были потрясены упорством и самоотверженностью, с которыми молодежь КНДР возводит фестивальные объекты, и чувствовали, с какой надеждой и верой они ждут предстоящий форум.

Когда в день открытия фестиваля в 150-тысячной чаше стадиона соберутся участники и гости праздника, над нолем появится радуга, поделились секретом организаторы церемонии, в ио ней на землю спустятся восемь фей Кымгансана - Алмазных гор на севере республики. Предание гласит, что эти волшебницы владеют цветами счастья, но нока еще ни разу не покидали свои владения. Над стадионом же они разбросают тысячи цветов. Будем надеяться, что они достанутся и гостям, и хозяевам.

Заклинание

Жизнь в предстоящее устремлена, В ложных не верь богов, Выплюнь из памяти имена Личных былых врагов. Делай лишь то, что совесть велит, Строго собою правь,? И от чесотки мелких обид Душу свою избавь. Выбрось из сердца сомнений хлам. Верь, что счастье - с тобой. Радуйся дням, отпущенным нам Вечностью н судьбой.

Продолжение судьбы

Я с каждым годом сам себе родней, Но годы в даль безудержно стремятся,? И знаю я, что мне на склоне дней С самим собой придется распрощаться.

Отхлынет явь, и отоснятся сны, Весь мир мой будет у меня похищен,? И составною частью тишины Я стану на окраинном кладбище.

Но тысячи н тысячи живых, Как прежде, будут мыслить и трудиться; В невзгодах чьих-то, в радостях чужих Судьба моя продлится, обновится.

Тревоги и надежды стариков Из века в век наследует планета,? И миллионы наших двойников. Не зная нас, живут на свете этом.

Страх

Страх загадочно-многолик, Он проник во многие души... Совещаться я с ним привык В море, в воздухе и на суше.

Но вчера мне приснился сон. Будто мой советчик - в опале, Будто будет он отменен, Исключен нэ земных реалий.

Я проснулся, мокрый от слез, Трепеща, как пленная птаха,? Так меня испугал прогноз, Что на свете не станет страха.

Ах. пропасть без него зазря. Кануть в пропасть придется многим,? Как слепцам без поводыря На петлистой горной дороге.

И предвижу я много бед, Много-много горького плача. Если все, в ком совести нет, Потеряют и страх в придачу.

Вечная стройка

Мы - люди всех племен н поколений В извечном споре о добре н зле Из кирпичей ошибок и сомнений Храм Истины возводим на Земле.

Нам не покинуть этой стройплощадки, Вовеки не достроить этот храм - Из года в год все новые загадки Хитрюга жизнь подбрасывает нам.

И пусть в минувшем сделано немало, Но длится, длится вечная страда - И в мире не иссякнет никогда Запас строительного материала.

г. Ленинград

it i? w

Тебя, стальная критикесса, и отставная поэтесса, за словоблудье угостят, ио Бог и люди не простят. Гляди, мотая злой башкою, идя походкою мужскою на службу или в общепит, как иод тобой земля горит. Пока не изменила память, подумай, прежде чем ударить, в кругу поэтов молодых ногой лежачего под дых.

?йй"й

Столовский пугало, нзгой, забывший сельскую осину, пропивший клюевскую силу, ты не способен на разбой и потому кончай стращать, вращать кровавыми белками и, иоминая чью-то мать, стучать но стойке кулаками, кончай позорить свой народ и бормотать в горячке белой, что Соколов не патриот, в просто рифмоплет умелый! Ты с человеком незнаком, двойное горе пережившим, единственно живым стихом лауреатство заслужившим. По мне, Владимир Соколов, хотя не жнет и дров не рубит, без суеты и лишних слов сильней вас всех Россию любит!

Саша Маркус*

В македонском сюртуке дорожном ои сидел Бамбулой осторожным, все боялся хрупкий стул сломать, пил компот, хотя хотел поддать.

"Не пускала жннка в город Тетов, а приехал".,.. Силясь прикурить, прохрипел, что на две тыщи метров поднялся со мной поговорить. Переживший три инфаркта с ходу, лнл смущенно валерьянку в воду, хлопал в такт танцорам, подпевал - в общем, от других не отставал. Протокольно снорилн, курили, плавали в бассейне, как в реке... Так мы с ннм и не поговорили но душам на нашем языке. Я его спросил перед отлетом:

? Ну, давай поговорим сейчас..." Он сказал: "Не стоит но субботам объясняться... В следующий раз..." Под крылом страна друзей осталась. Мы неслись домой сквозь облака.

А за нами телеграмма мчалась: "Саша Маркус умер. ТЧК."

Болезнь сына

Стало светлей. Загалдели грачи.

? Кризис нрошел," объяснили врачи." Можешь идти, не печалься!

Вышел я в город, бесплотен, как тень: "Госноди, сколько здоровых детей! Сколько на улице счастья!?

В. П. Астафьеву

Меня греет

купленный еще родителями тулуп - мне уютио в нем, как в дому родном. Для мингрела каждый угол - клуб,

каждый стол иод платаном, каждый зонт нод дождем.

А еще у грузина, даже если живет в Москве, и Россия есть, и Родина есть, есть гора и долина, седина на виске,

что мужчине тоже делает честь.

Мои русые волосы не хотят седеть,

а залысины вовсе не красят мужчин.

Нашн средине волосы

в свмом деле стали редеть...

Но в несчастьях моих пи один не повинен грузин.

Часы

Колеса зубьямн за зубья цепляются,

н потому, цепляясь судьбами за судьбы, идем по кругу своему. Совсем не сложная наука - отсчитывать за часом час... Ах, птица-тройка! - Лебедь, Щука н Рак - куда летишь сейчас?

Дурыкино, Дубиннно, Кресты... Я ехал от Москвы к Солнечногорску. И вспомнил я Некрасова, как ты, читатель проницательный

и в доску не свой. И ехал я поговорить о прихотях твоих и о предмете ином. Мой слог мог благозвучней быть, когда б - о боже! - не названья эти.

...приезжали на Казанский, на вокзал большой. "Не любовь, а наказанье..." кто-то пел с душой.

Где теперь он, этот кто-то" Где теперь душа".,. А вокзал Казанский - вот он, башня хороша.

Рефлексия

Закинешь сети - вытянешь подлодку; в любви прнзнаешьси - плати десятку, не то опять отключат телефон. Семидесятилетнюю молодку за пьянку, проституцию и взятку навек условно осудил закон.

Зато какие подросли ребята! Им никакая не страшна работа, все, что угодно, могут нотушнть. Период полного полураспада так долог, что здоровая зевота трубу любую может заглушить.

Навыками дамскими вполне овладели и провинциалки, н провннцилюдки. На волне удержались в штормовой болтанке. Не смутились, что в штанах нельзя в кущи райсовета, райсобеса. Истончаясь, пролегла стезя Равенства, Свободы и Прогресса, как по шпалам, по ресницам их, оставляя черные нотеки. А невольный вольнодумный вихрь юбкн взбаламутил...

Век жестокий не сумел нокуда совладать с женской тягой к красоте, которой этот мир приходится спасать после глада каждого и мора.

Ближние

Как будто умерли. Как будто вас вовсе нет ?

раз возле нет. Ваш облнк различаю смутно сквозь тонкий лед холодных лет.

И все же несколько свиданий на полпути нз света в темь в одном нз лучших мирозданий нам предстоит. И лишь затем ?

лети, лети, души частица, элементарная почти, туда, где вновь тебе приснится, что можно, возвратясь, найти

оставленное мнгом раньше. Лети, как в детстве с горок, с крыш, как в юности в любовном раже," со страхом н восторгом даже - как между строчками летишь.

B.i. СОЛОВЬЕВ

СУДЬБА ПУШКИНА

Есть предметы, о которых можно иметь неверное или недостаточное понятие - без прямого ущерба для жизни. Интерес истины относительно этих предметов есть только умственный, научно-теоретический, хотя сами они могут иметь большое реальное и практическое значение. <...>

Но есть предметы, порядка духовного, которых жизненное значение для нас прямо определяется, кроме их собственных реальных свойств, еще и тем понятием, которое мы о них имеем. Одного из таких предметов касается настоящий очерк. <...>

Есть нечто, называемое судьбой," предмет хотя не материальный, но тем не менее вполне действительный. Я разумею пока под судьбою тот факт, что ход и исход нашей жизни зависят от чего-то кроме нас самих, от какой-то превозмогающей необходимости, которой мы волей-неволей должны подчиниться. <...>

II

В житейских разговорах и в текущей литературе слово судьба сопровождается обыкновенно эпитетами более или менее порицательными: "враждебная" судьба, "слепая", "беспощадная", "жестокая" и т. д. Менее резко, но все-таки с некоторым неодобрением говорят о "насмешках" и об "иронии" судьбы. Все эти выражения предполагают, что наша жизнь зависит от какой-то силы, иногда равнодушной или безразличной, а иногда и прямо неприязненной и злобной. В первом случае понятие судьбы сливается с ходячим понятием о природе, для которой равнодушие служит обычным эпитетом:

И пусть у гробового входа Младая будет жизнь играть, И равнодушная природа Красою вечною сиять 1.

Когда в понятии судьбы подчеркивается это свойство - равнодушие, то под судьбою разумеется собственно не более, как закон физического мира.

Во втором случае," когда говорится о судьбе как враждебной силе," понятие судьбы сближается с понятием демонического, адского начала в мире, представляется ли оно в виде злого духа религиозных систем, или в виде безумной мировой воли, как у Шопенгауэра.

Конечно, есть в действительности и то, и другое; есть и закон равнодушной природы, есть и злое, сатанинское начало в мироздании, и нам приходится иметь дело и с тем, и с другим.

Но от этих ли сил мы зависим окончательно, они ли определяют общий ход нашей жизни и решают ее исход," они ли образуют нашу судьбу?

Сила, господствующая в жизни лиц и управляющая ходом событий, конечно, действует с равною необходимостью везде и всегда; все мы одинаково подчинены судьбе. Но есть люди и события, на которых действие судьбы особенно явно ощутительно; их прямо называют роковыми, или фатальными, и, конечно, на них нам всего легче рассмотреть настоящую сущность этой превозмогающей силы. <...>

Острее всего такое впечатление производила смерть Пушкина. Я не помню времени, когда бы культ его поэзии был, мне чуждым. Не умея читать, я уже много знал из него наизусть, и с годами этот культ только возрастал. Немудрено поэтому, что роковая смерть Пушкина, в расцвете его творческих сил, казалась мне вопиющею неправдою, нестерпимою обидою, и что действовавший здесь рок не вязался здесь с представлением о доброй силе.

Между тем, постоянно возвращаясь мыслею к этому мучительному предмету, останавливаясь на давно известных фактах, узнавая новые подробности, благодаря обнародованным после 1880 и особенно после 1887 года документам, я должен был, наконец, прийти к печальному утешению:

Жизнь его не враг отъял,? Ои своею сплои нал, Жертва гибельного гнева."

своею силой или, лучше сказать, своим отказом от той нравственной силы, которая была ему доступна и пользование которою было ему всячески облегчено.

На снимке: Владимир Соловьев. Фотография 70-х годов XIX в.

Ни эстетический культ Пушкинской поэзии, ни сердечное восхищение лучшими чертами в образе самого поэта не уменьшаются от того, что мы признаем ту истину, что он сообразно своей собственной воле окончил свое земное поприще. Ведь противоположный взгляд был бы унизителен для самого Пуп. чина. Разве не унизительно для великого гения быть пустою игрушкой чуждых внешних воздействий, и притом идущих от таких людей, для которых у самого этого гения и у его поклонников не находится достаточно презрительных выражений.

Главная ошибка здесь в том, что гений принимается только за какое-то чудо природы и забывается, что дело идет о гениальном человеке. Он по природе своей выше обыкновенных людей," это бесспорно," но ведь и обыкновенные люди также по природе выше других существ, например животных, и если эта сравнительная высота обязывает всякого обыкновенного человека соблюдать свое человеческое достоинство и тем оправдывать свое природное преимущество перед животными, то высший дар гения тем более обязывает к охранению этого высшего, если хотите - сверхчеловеческого, достоинства. Но не настаивая слишком на этой градации, которая осложняется обстоятельствами другого рода, во всяком случае, должно сказать, что гениальный человек обязан по крайней мере к сохранению известной, хотя бы наименьшей, минимальной, степени нравственного человеческого достоинства, подобно тому, как от самого обыкновенного человека мы требуем по крайней мере тех добродетелей, к которым способны и животные, как, например, родительская любовь, благодарность, верность.

Утверждать, что гениальность совсем ни к чему не обязывает, что гению все позволено, что он может без вреда для своего высшего призвания всю жизнь оставаться в болоте низменных страстей, это - грубое идолопоклонство, фетишизм, который ничего не обменяет, и сам объясняется лишь духовною немощью своих проповедников. Нет! Если гений есть благородство по преимуществу, или высшая степень благородства, то он по преимуществу и в высшей степени обязывает. С точки зрения этой нравственной аксиомы взглянем на жизнь и судьбу Пушкина.

III

Менее всего ждал бы я, чтобы этот мой взгляд был понят в смысле прописной морали, обвиняющей поэта за его нравственную распущенность и готовой утверждать, что он погиб в наказание за свои грехи против "д,обродетели", в тесном значении этого слова. <...>

Высшее проявление гения требует не всегдашнего бесстрастия, а окончательного преодоления могучей страстности, торжества над нею в решительные моменты.

Естественные условия для такого торжества были у Пушкина. С необузданною чувственною натурой у него соединялся ясный и прямой ум. Пушкин вовсе не был мыслителем в области умозрения, как не был и практическим мудрецом; но здравым пониманием насущных нравственных истин, смыслом правды он обладал в высокой степени. Ум его был уравновешенный, чуждый всяких болезненных уклонений. Среди самой пламенной страсти он мог сохранять ясность и отчетливость сознания, и если его можно в чем упрекнуть с этой стороны, то разве только в излишней трезвости и прямолинейности взгляда, в отсутствии /всякого практического и житейского идеализма. Вся высшая идейная энергия исчерпывалась у него поэтическими образами и звуками, гениальным перерождением жизни в поэзию, а для самой текущей жизни, для житейской практики оставалась только проза, здравый смысл и остроумие с веселым смехом.

Такое раздвоение между поэзией, т. е. жизнью, творчески просветленною, и жизнью действительною или практическою, иногда бывает поразительно у Пушкина. <...>

Одно из лучших и самых популярных стихотворений нашего поэта говорит о женщине, которая в ?чудное мгновенье" первого знакомства поразила его "как мимолетное виденье, как гений чистой красоты"; затем время разлуки с нею было для него томительным рядом пустых и темных дней, и лишь с новым свиданием воскресли для души "и божество, и вдохновенье, и жизнь, и слезы, и любовь". <...> В одном интимном письме, писанном приблизительно в то же время, как и стихотворение, Пушкин откровенно говорит об этой самой даме, но тут уже вместо гения чистой красоты, пробуждающего душу и воскрешающего в ней божество, является "наша вавилонская блудница, Анна Петровна? 2. <...>

Знакомая поэта, конечно, не была ни гением чистой красоты, ни вавилонскою блудницею, а была "просто приятною дамою" или даже, может быть, "д,амою приятною во всех отношениях". Но замечательно, что в преувеличенном ее порицании у Пушкина не слышится никакой горечи разочарования, которая говорила бы за жизненную искренность и цельность предыдущего увлечения," откровенный отзыв высказан в тоне веселого балагурства, в полном контрасте с тоном стихотворения. <...>

IV

Если не признавать вдохновения, как самостоятельного источника поэзии, то, сопоставляя стихотворение "Я помню чудное мгновенье" с прозаическим отзывом Пушкина, можно сделать только одно заключение, что стихи просто выдуманы, что их автор никогда не видел того образа и никогда не испытал тех чувств, которые там выражены. Но, отрицая поэтическое вдохновение, лучше вовсе не говорить о поэтах. А для признающих вдохновение и чувствующих его силу в этом произведении должно быть ясно, что в минуту творчества Пушкин действительно испытал то, что сказал в этих стихах; действительно чувствовал возрождение в себе божества. Но эта идеальная действительность существовала для него только в минуту творчества. Возвращаясь к жизни, он сейчас же перестал верить в пережитое озарение, сейчас же признал в нем только обман воображения - "нас возвышающий обман", но все-таки обман и ничего более. Те видения и чувства, которые возникают в нем, по поводу известных лиц и событий, и составляли содержание его поэзии, обыкновенно вовсе не связывались с этими лицами и событиями в его текущей жизни, и он не тяготился такой бессвязностью, такою непроходимою пропастью между поэзией и житейской практикой. <...>

Все возможные исходы из противоречия между поэтическим идеалом и житейскою действительностью остались одинаково чуждыми Пушкину. Он не был, к счастью, ни мизантропом, ни Дон-Кихотом и, к несчастью, не умел или не хотел стать практическим идеалистом, деятельным служителем добра и исправителем действительности. Он с полною ясностью отмечал противоречие, но как-то легко с ним мирился: указывая на него, как на факт, и прекрасно его характеризуя (например, в стихотворении "Пока не требует поэта?), он даже не подозревал - до своих последних, зрелых лет," что в этом факте есть задача, требующая решения. Резкий разлад между творческими и житейскими мотивами казался ему чем-то окончательным и бесповоротным, не оскорблял нравственного слуха, который, очевидно, был менее чутким, нежели слух поэтический.

Отношения к женщинам занимают очень большое место и в жизни, и в поэзии Пушкина; и хотя не во всех случаях эти отношения давали ему повод к апокалиптическим употреблениям, но везде выступает непримиренная двойственность между идеалом творчества и крайним реализмом житейских взглядов. <...>

V

В Пушкине, по его собственному свидетельству, были два различные и не связанные между собою существа: вдохновенный жрец Аполлона 7 и ничтожнейший из ничтожных детей мира. Высшее существо выступило в нем не сразу, его поэтический гений обнаруживался постепенно. В ранних его произведениях мы видим игру остроумия и формального стихотворческого дарования, легкие отражения житейских и литературных впечатлений. Сам он характеризует такое творчество, как "ничтожные звуки безумства, лени и страстей". Но в легкомысленном юноше быстро вырастал великий поэт, и скоро он стал теснить "ничтожное дитя мира". Под тридцать лет решительно обозначается у Пушкина "смутное влечение чего-то жаждущей души".,? Неудовлетворенность игрою темных страстей и ее светлыми отражениями в легких образах и нежных звуках. "Познал он глас иных желаний, познал он новую печаль". Он понял, что "служенье муз не терпит суеты", что "прекрасное должно быть величаво", т. е. что красота, прежде чем быть приятною, должна быть достойною, что красота есть только ощутительная форма добра и истины.

Если бы Пушкин жил в средние века, то, достигнув этого понимания, он мог бы пойти в монастырь, чтобы связать свое художническое призвание с прямым культом того, что абсолютно достойно. Ему легко было бы удалиться от мира.

в исправление и перерождение которого он, как мы знаем, не верил. В тех условиях, в которых находился русский поэт XIX века, удобнее и безопаснее было изобрать другой род аскетизма: он женился и стал отцом семейства. С этим благополучно прошел для него период необузданных чувственных увлечений, которые могли бы задавить неокрепший творческий дар, вместо того, чтобы питать его. Это искушение оказалось недостаточно сильным, чтобы одолеть его гений, он сумел вовремя положить предел безмерности своих низших инстинктов, ввести в русло свою материальную жизнь. "Познал он глас иных желаний, познал он новую печаль".,

Но, становясь отцом семейства, Пушкин по необходимости теснее прежнего связывал себя с жизнью социальною, с тою общественною средою, к которой принадлежал, и тут его ждало новое, более тонкое и опасное искушение.

Достигнув зрелого возраста, Пушкин ясно сознал, что задача его жизни есть то служение, "которое не терпит суеты", служение тому прекрасному, которое "д,олжно быть величавым". Так как он оставался в обществе, то его служение красоте неизбежно принимало характер общественного служения, и ему нужно было установить свое должное отношение к обществу.

Но тут Пушкин, вообще слишком даже разделивший поэзию с житейскими отношениями, не захотел отделить законное сознание о своем высшем поэтическом призвании и о том внутреннем преимуществе перед другими, которое давал ему его гений," не захотел он отделить это законное чувство своего достоинства, как великого поэта, от личной мелкой страсти самолюбия и самомнения. Если своим гением Пушкин стоял выше других и был прав, сознавая эту высоту, то в своем самолюбивом раздражении на других он падал со своей высоты, становился против других, то есть на одну доску с ними, а чрез это терял и всякое оправдание для своего раздражения," оно оказывалось уже только дурною страстью вражды и злобы.

VI

Самолюбие и самомнение есть свойство всех людей, и пол-нос его истребление не только невозможно, но, пожалуй, нежелательно. Этим отнимался бы важный возбудитель человеческой деятельности; это было бы опасно, пока человечество должно жить и действовать на земле. <...>

Хотя для Пушкина <...> идеал совершенства предполагал полное умерщвление самолюбия и самомнения.

?Хвалу и клевету приемли равнодушно" 3," но требовать или ждать от него действительного осуществления такого идеала было бы, конечно, несправедливо. Оставшись в миру, он отказался от практики сверхмирского совершенства, и было бы даже жалко, если бы поэт светлой жизни погнался за совершенством покойников.

Но можно и должно было требовать и ожидать от Пушкина того, что по праву ожидается и требуется нами от всякого разумного человека во имя человеческого достоинства," можно и должно было ждать и требовать от него, чтобы, оставаясь при своем самолюбии и даже давая ему, при случае, то или другое выражение, он не придавал ему существенного значения, не принимал его, как мотив важных решений и поступков, чтобы о страсти самолюбия он всегда мог сказать, как и о всякой другой страсти: я имею се, а не она меня имеет. К этому по крайней мере обязывал Пушкина его гений, его служение величавой красоте, обязывали, наконец, его собственные слова, когда, с укором обращаясь к своему герою, он говорит, что тот

Был должен оказать себя Не мячиком предрассуждений. Не пылким мальчиком, бойцом, Но мужем с честью и с умом *.

Этой, наименьшей, обязанности Пушкин не исполнил.

VII

Допустив над своею душою власть самолюбия, Пушкин старался оправдать се чувством своего высшего признания. Это фальшивое оправдание недостойной страсти неизбежно ставило его в неправильное отношение к обществу, вызывало и поддерживало в нем презрение к другим, затем отчуждение от них, наконец, вражду и злобу против них.

Уже в сонете "Поэту" высота самосознания смешивается с высокомерием, и требование бесстрастия - с обиженным и обидным выражением отчуждения.

Ты - царь, живи один!

(...) Но ведь одиночество царей состоит не в том, что они живут одни," чего собственно и не бывает," а в том, что они среди других имеют единственное положение. Это есть одиночество горных вершин

Монблан"монарх соседних гор: Они его венчали.

("Манфред? Байрона)

(...) Не подобало высокомерие и солнцу нашей поэзии. К иным чувствам и взглядам призывало его не только сознание своей гениальности, но и сознание религиозное, которое с наступлением зрелого возраста пробудилось и выяснилось в нем. Прежде его неверие было более легкомыслием, чем убеждением, и оно прошло вместе с другими легкомысленными увлечениями. То, что он говорит про Байрона, еще более применяется к нему самому: "скептицизм сей был только временным своенравием ума, иногда идущего вопреки убеждению внутреннему, вере душевной".,

В сознании своего гения и в христианской вере поэт имел двойную опору, слишком достаточную, чтобы держаться в жизни на известной высоте, недосягаемой для мелкой вражды, клеветы и сплетни," на высоте одинаково далекой от нехристианского презрения к ближним и от недостойного уподобления толпе. Но мы видим, что Пушкин постоянно колебался между высокомерным пренебрежением к окружающему его обществу и мелочным раздражением против него, выражающимся в язвительных личных выходках и эпиграммах. В его отношении к неприязненным лицам не было ничего гениального, ни христианского, и здесь - настоящий ключ к пониманию катастрофы "37 года.

VIII

По мнению самого Пушкина, повторяемому большинством критиков и историков литературы, "свет" был к нему враждебен и преследовал его. Та "злая судьба", от которой будто бы погиб поэт, воплощается здесь в "обществе", "свете", "толпе"," вообще в той пресловутой среде, роковое предназначение которой только в том, кажется, и состоит, чтобы "заедать" людей.

При всей своей распространенности, это мнение, если его разобрать, оказывается до крайности несостоятельным. Над Пушкиным все еще тяготеет критика Писарева, только без ясности и последовательности этого замечательного писателя. Люди, казалось бы, прямо противоположного ему направления и относящиеся к нему и ко всему движению шестидесятых годов с "убийственным" пренебрежением, на самом деле применяют к своему кумиру - Пушкину - прием Писаревской критики, только с другого конца и гораздо более нелепым образом. Писарев отрицал Пушкина потому, что тот не был социальным и политическим реформатором. Требование было неосновательно, но факт был совершенно верен: Пушкин, действительно, не был таким реформатором. Теперешние обожатели Пушкина, не покидая дурного критического метода - произвольных требований и случайных критериев, рассуждают так: Пушкин - великий человек, а так как наш критерий истинного величия дан в философии Ницше и требует от великого человека быть учителем жизнерадостной мудрости язычества и провозвестником нового или обновленного культа героев, то Пушкин и был таким учителем мудрости и таким провозвестником нового культа, за что и пострадал от косной и низменной толпы. Хотя требования здесь и другие, чем у Писарева, но дурная манера предъявлять великому поэту свои личные или партийные требования, в существе, та же самая. (...)

К фальшивой оценке Пушкина, как учителя древней мудрости и пророка новой или обновленной античной красоты, привязывается (довольно искусственно и нескладно) давнишний взгляд на его гибель, как роковое следствие его столкновения с враждебною общественною средой. Но общественная среда враждует обыкновенно с теми людьми, которые хотят ее исправлять и перерождать. У Пушкина такого желания не было; он решительно отклонял от себя всякую преобразовательную задачу, которая, действительно, вовсе не шла бы к нему. (...)

Вообще, столкновение лица с обществом должно быть слишком принципиально глубоким, чтобы делать кровавую развязку безусловно необходимою, объективно неизбежною. <...>

Пушкина будто бы не признавали и преследовали! Но что же собственно не признавалось в нем, что было предметом вражды и гонений" Его художественное творчество" Едва ли, однако, во всемирной литературе найдется другой пример великого писателя, который так рано, как Пушкин, стал общепризнанным и популярным в своей стране. А говорить о гонениях, которым будто бы подвергался наш поэт, можно только для красоты слог?

Если несколько лет невольного, но привольного житья в Кишиневе, Одессе и собственном Михайловском - есть гонение и бедствие, то как же мы назовем бессрочное изгнание Данте из родины, тюрьму Камоэнса 5, объявленное сумасшествие Тасса6, нищету Шиллера, остракизм Байрона, каторгу Достоевского и т. д." Единственное бедствие, от которого серьезно страдал Пушкин, была тогдашняя цензура; но, во-первых, этот "тяжкий млат, дробя стекло, кует булат" и, следовательно, для великих писателей менее страшен, чем для прочих. Внешние условия Пушкина, несмотря на цензуру, были исключительно счастливыми. Во всяком случае, можно быть уверенным, что в тогдашней Англии ему за его ранние "вольности" досталось бы от общества гораздо больше, чем в России от правительства, как это ясно на примере Байрона. Когда говорят о вражде светской и литературной среды к Пушкину, забывают о его многочисленных и верных друзьях в этой самой среде. Но почему же "свет" более представлялся тогда Уваровым7 или Бенкендорфом, чем Карамзиными, Вельгурскими R, .Вяземскими и т. д." И кто были представители русской литературы: Жуковский, Гоголь, Баратынский, Плетнев или же Булгарин"Едва ли был в России писатель, окруженный таким блестящим и плотным кругом людей понимающих и сочувствующих.

IX

Как поэт, Пушкин мог быть вполне доволен своим общественным положением: он был всероссийскою знаменитостью еще при жизни. Конечно, между его современниками в России были и такие, которые отрицали его художественное значение или недостаточно его понимали. Но это вообще люди эстетически до него не доросшие, что было так же неизбежно, как и то, что люди совсем неграмотные не читали его сочинений. Обижаться и негодовать в одном случае было бы так же странно, как и в другом. И на самом деле, Пушкин обижался и негодовал на общество не за это, не за эстетическую тупость людей мало образованных, а за холодность и неприязненность к нему многих лиц и тех двух кругов, к которым он принадлежал, светского и литературного. Но эта неприязненность, доходившая иногда до прямой враждебности, относилась, главным образом, не к поэту, не к жрецу Аполлона, а лишь к тому, кто иногда, по собственному признанию, между детей ничтожных мира бывал, может быть, всех ничтожнее. В общественной среде Пушкина были, конечно, как и во всякой другой среде, злостные глупцы и негодяи, для которых превосходство ума и дарования нестерпимо само по себе. Вражда этих людей, возбуждаемая силою Пушкина, могла, однако, держаться и действовать только через его слабости. Он сам давал ей пищу и толкал в лагерь своих врагов таких людей, которые не были злостными глупцами и негодяями.

Главная беда Пушкина были его эпиграммы. Между ними есть, правда, высшие образцы этого невысокого, хотя законного рода словесности, есть настоящие золотые блестки добродушной игривости и веселого остроумия; но многие другие ниже поэтического достоинства Пушкина, а некоторые ниже человеческого достоинства вообще, и столько же постыдны для автора, сколько оскорбительны для его сюжетов. Когда, например, почтенный ученый, оставивший заметный след в истории своей науки и ничего худого не сделавший, характеризуется так.

Клеветник без дарованья, Палок ищет он чутьем И дневного пропитанья Ежемесячным враньем,"9

то едва ли самый пламенный поклонник Пушкина увидит здесь ту "священную жертву", к которой "требует поэта Аполлон". Ясно, что тут приносится в жертву только личное достоинство человека, что требовал этой жертвы не Музагет, а демон гнева, и что нельзя было ожидать, чтобы жертва чувствовала при этом благоговение к своему словесному палачу. (...)

Дурное дело обиды, для которого Пушкин злоупотреблял своим талантом и унижал свой гений, было так естественно и потому легко для его врагов. Они были тут в своей сфере, исполняли свою роль; для них не было падения," падение было только для Пушкина. На низменной почве личной злобы и вражды все выгоды были на их стороне, их победа была здесь необходима. Но разве необходимо было Пушкину оставаться до конца на этой несвойственной, мучительной и невыгодной почве, на которой всякий шаг был для него падением? Враги Пушкина не имеют оправданья; но тем более его вина в том, что он опустился до их уровня, стал открытым для их низменных замыслов. Глухая борьба тянулась два года, и сколько было за это время моментов, когда он мог одним решением воли разорвать всю эту паутину, поднявшись на ту доступную ему высоту, где неуязвимость гения сливалась с незлобием христианина.

Комментарии:

Добавить комментарий