Журнал "Юность" № 4 1989 | Часть II

? По-моему," продолжал В. В. Баркун," необходимо пересмотреть жесткую зависимость между санитарной нормой и пропиской. Раз на нас лежит функция учета, то давайте мы только ею и будем заниматься. Вот, например, приехал один человек к другому жить и тот согласен его прописать. Но все упирается в санитарную норму! Ну если кто-то согласен прописать на свою площадь, ухудшив даже свои жилищные условия, почему мы должны этому препятствовать" Мы-то, милиция, согласны его прописать, а исполком упирается - санитарная норма. Пусть люди сами решают, в каких условиях им жить. Просто при этом надо пересмотреть правила постановки на учет для улучшения жилой площади. Не секрет - некоторые, кому это удается, прописывают на свою площадь побольше, чтобы потом получить большую квартиру и быстрее. Но ведь многие, имея свои положенные 12 метров на человека, хотят прописать своих родственников или кого-то еще, потому что им нужно. Они хотят жить вместе. Почему это должны запрещать"^ Ведь это делают не для того, чтобы обмануть государство, а в силу обстоятельств.

Не могу не разделить позицию В. В. Баркуна, посягнувшего на святая святых нынешней системы прописки - Санитарную Норму. Ведь парадокс: эта норма - 12 метров, а в очереди на первоочередное получение квартиры - 5 метров. Значит, кто-то, например, не может прописать своего брата, если тот совершеннолетний и вполне здоровый, так как при этом у него станет меньше 12 метров на человека. И в то же время разросшаяся семья не имеет шансов на первоочередную постановку на учет, если у них хоть чуть-чуть больше 5 метров на жильца.

Необходимо разорвать этот порочный антиконституционный круг "прописка - санитарная норма". Воспользуемся опытом хотя бы своих друзей. В ГДР, например, нет этой проблемы. Квартиросъемщик согласен - полиция приезжего прописывает, а квартирными вопросами занимается жилищно-коммунальное хозяйство. В данном случае это и не прописка вовсе, а скорее регистрация. И так в большинстве соцстран, хотя все они живут в условиях плановой экономики и, как и мы, предоставляют жилье из государственных фондов.

При нашей бедности, острейшей жилищной проблеме вопрос, видимо, должен стоять только так: при всех остальных равных условиях преимущество на получение новой площади имеет тот, кто дольше прописан в этом городе. А для первичной прописки не должно быть никаких ограничений.

А пока к старым проблемам добавляются новые. И самые неожиданные.

? Сейчас принята программа обеспечить к 2000 году каждую семью квартирой или отдельным домом," говорит В. В. Баркун." И что вы думаете? Сразу поступили просьбы еще более устрожить прописку. Например, в Минске, Риге, Таллинне сделали расчеты и установили, что при нынешнем наплыве иногородних они не выполнят эту программу. И сразу к нам: ужесточите. Но мы не согласились с ними. Надо решать жилищную и другие экономические проблемы, а не ограничивать законные права людей. Конституция гарантирует права и свободы, а низкий экономический уровень развития все еше противоречит этим гарантиям. Но не гарантии надо упразднять, а усиливать их экономическое обеспечение. И планировать жилищное строительство с учетом реальных экономических законов. Ведь вы посмотрите: за 10 лет в Москву было набрано 500 тысяч рабочих по лимиту. Как правило, это бывшие сельские жители, они привезли жен, которых уже обязаны прописать, как и, естественно, детей. Вот уже получаем миллион. И это вместо того, чтобы вывезти из Москвы более 300 предприятий, без которых она преспокойно обойдется.

? То есть напряженная ситуация вокруг прописки связана напрямую с экономическими ошибками"

? Конечно, и прежде всего в планировании.

? Валерий Васильевич, мы все как-то привыкли, говоря об ограничениях по прописке, подразумевать запреты на въезд в города. Но барьер ведь, он по обе стороны барьер. Однако мало еще кто задумывался над социально-демографическими проблемами, связанными именно с городским населением. Ведь оно, благодаря прописке, оказалось фактически запертым. Десятки тысяч людей хотели бы выехать, будь у них такая возможность, в село. Устроиться в колхоз, скажем, пожить год, два - а вдруг понравится, а вдруг именно такая жизнь им близка? Оторваться от асфальта, припасть к земле, пустить корни. Но ведь ие решаются, потому что лишаются прописки, и в случае неудачи эксперимента рассчитывать на возвращение им не приходится. Происходит что-то вроде "склероза" городов, не говоря уже о прямом постарении городского населения: пенсионерам не дают возможности оторваться от бетонных ячеек.

? Правильный вопрос. Он еще раз высвечивает необходимость менять наши жесткие правила. По существующим правилам, уезжая более чем на 45 суток, человек должен выписаться и прописаться на новом месте, старая прописка теряется. А ведь помимо тех, о ком вы говорили, есть еще временные бригады строителей, рыбаков и т. д. Вы меня немного упредили: мы готовим предложение в Совет Министров СССР по этому вопросу. Для этого нужно ввести категорию временной прописки без выписки с постоянной.

? То есть прописка удваивается?

? Это нужно, чтобы учесть, где человек находится.

? А на какой срок?

" Мы предлагаем вновь ввести упраздненный в 1974 году штамп "Прописан временно", только без выписки со старого местожительства, и писать в нем: прописан до... и дату.

? А вообще насколько изменились правила прописки с принятием "Некоторых правил прописки граждан"в 1974 году?

? Они ужесточились, что еще более сковало передвижение населения. Считаю, что и в экономическом, и социальном плане это неправильно.

Что ж, теперь просто все объяснить - были времена застоя. Но сейчас-то вместе со светом в окошке появился и ветер перемен. Как он отразился на интересующей нас проблеме? Признаться, после пафоса здравомыслия, который чувствовался в рассуждениях В. В. Баркуна, часто повторяемого им слова "антиконституционно", я рассчитывал услышать о каких-то готовящихся радикальных изменениях системы прописки. Но... Хотя будем утешаться, что начало положено, подвижка пошла. Какие же еще предложения разрабатывает МВД СССР?

? Во-первых, мы внесли предложение снять все существующие ограничения по прописке, связанные с судимостью. Не секрет, что во многих городах, пограничных зонах, других местностях существует очень много ограничений для этой категории людей. Они впрямую нарушают права человека и Конституцию. А в результате мы сами плодим преступников и порождаем рецидив, затрудняя социальную реабилитацию отбывших наказание. Ведь человек отбыл наказание и имеет стопроцентно те же права, что и мы с вами, особенно если судимость с него снята или погашена. Судимость - чисто уголовно-правовой институт. В Конституции о судимости ничего не сказано. А ей придают гражданско-правовые значения, ограничивая прописку отбывшего наказание, и мы запрещаем ему вернуться в город, где живет его семья, растут дети. Из этой проблемы вытекает другая: бомжи и бичи. Их количество исчисляется уже десятками тысяч. И в значительной мере это следствие таких ограничений в прописке.

Еще мы думаем, что надо снять ограничения на посещение некоторых городов в пограничной зоне. Например, Севастополь - город славы российского флота, а чтобы посетить его, нужно получить пропуск в органах милиции. Настало уже время ослабить ограничения и здесь. К концу года думаем внести эти предложения. Когда они будут приняты, затрудняюсь сказать. Раньше инстанции решали это годами. Если они только перестроятся...

? Как вы считаете, если будут приняты все ваши предложения, то существующая прописная система будет гармонировать с Конституцией"

? Замысел такой есть.

? Вы сами признаёте, что положение с пропиской сложилось очень неблагоприятное...

? Да, с годами, да...

? И тем не менее вы не согласны, что система прописки в нашем отечественном виде является системой принуждения, ограничения свободы"

? Ну, в принципе я не согласен, потому что она служит целям и интересам граждан...

И последняя добродушная улыбка на прощание.

Удовлетворил ли читателя собранный и представленный мною материал" Меня нет. Недоставало еще одного, очень необходимого, живого голоса, который бы высветил проблему с других, неожиданных ракурсов - мнения ученого.

В Институте государства и права мне довелось познакомиться с доктором юридических наук, лауреатом Государственной премии СССР профессором А. М. Яковлевым. Александр Максимович по специальности криминолог, руководит сектором теории и социологии уголовного права и "вышел" на паспортно-прописочную систему прежде всего потому, что ее недостатки, о чем уже говорилось, порождают огромный процент рецидивистов и стимулируют количественный рост бомжей и бичей.

Однако, как ученый, он смотрит на вопрос значительно шире, затрагивая скрытые от непосвященных глаз области.

Первые вопросы в нашей беседе задаю не я, как положено, а Александр Максимович.

? Откуда возникает то обстоятельство, что вы или я являемся гражданами СССР" Чем обусловлено ваше гражданство"

Честно говоря, я не сразу нашелся, как ответить.

? Рождением," не очень-то уверенно начал я.

? Правильно!

? Пребыванием...

? Рождением и пребыванием, и все! Но для очень многих у нас гражданин - это только тот, у кого есть паспорт гражданина СССР. Вы замечаете здесь сдвиг?

В сознании очень многих гражданство идентифицируется с внутренним паспортом, что совершенно неверно. Значит, если у тебя нет этого документа, то возникает вопрос, советский ли ты гражданин. Произошло это из-за действующей поныне формулы, что паспорт - это основной документ, удостоверяющий личность советского гражданина. Это очень страшно и очень серьезно. Люди чувствуют себя без паспорта действительно как без права на жительство, как без права на гражданство. Это ужасно, что документ стал у нас не только олицетворением, но и принял на себя вовсе не подлежащую ему функцию удостоверения факта гражданства.

То же касается и прописки. Люди настолько свыклись с этим понятием, что им даже не коробит слух частое упоминание такого явления, скажем, в песнях. Прописка наравне с другими стала нашим гражданским атрибутом, и мы считаем, что она есть естественное наше бытие, что она натуральна и вечна. Скажите кому-нибудь: откажись от паспорта! Да человек испугается. В его понимании он весь в этой бумажке с пропиской, и отказаться от нее все равно, что отказаться от своих прав, кстати, весьма ограниченных самой паспортно-прописочной системой.

? Какие конкретные нарушения прав вы могли бы выделить"

? Например, создан совершенно невероятный заколдованный круг: без прописки не принимают на работу, а без работы не пропишут. В ответ на это гражданин, приверженный существующему паспортному порядку, скажет: все правильно, давай прописывайся, тогда и поступишь иа работу. Но обратимся к постановлению "Онекоторых правилах прописки граждан". Знаете, когда я прочитал, что супруг к супругу может прописаться, а, скажем, брат к брату или племянник к дяде не могут, мне как-то стало не по себе, честно говоря. А имеет ли право государство, если оно правовое, регулировать такого рода отношения: так сказать, не только сферу личных интересов, а сферу лично-ссмейных интересов, может быть, наиболее интимную?

? Такого рода регламентация привела к невероятным искажениям. Взять хотя бы всем нам известные браки с целью прописки в закрытых городах...

? Совершенно верно. Самос святая святых - формирование семей регулируется положением о паспортах. О каком естественном чувстве семьи и любви можно говорить, если перед тем, как стать новобрачными, люди дбмениваются информацией о прописке И сколько браков распадается из-за этого. Разве это можно терпеть! Институт прописки находится в явном противоречии с конституционными правами на труд, на жилище и... на образование. В ст. 34 Конституции записано, что "г,раждане СССР равны перед законом, независимо... от места жительства и других обстоятельств". А иногородних в вузы не принимают! Сколько новых Ломоносовых мы потеряли из-за таких ограничений! И кто подсчитает моральные, социальные и экономические издержки от того, что люди постоянно бьются и не могут пробить стену ограничений" Какими "выгодами" можно это уравновесить"

" Чем же можно объяснить существование в нашей стране такой порочной системы" Неужели только жилищной проблемой"

? Нет, конечно. По большому счету это попытка регулировать экономическую и социальную жизнь народа не методами экономического стимулирования желательного поведения, а методами внеэкономического принуждения. Механизм здесь простой и страшный: не сам гражданин должен выбирать, где ему жить и работать, а это за него решается свыше прежде всего при помощи установления правил, согласно которым он может быть прописан или не прописан. Знаменитые лимитчики - что это такое? Это превращение паспортного режима в средство получить рабочую силу вопреки экономическим интересам тех, кто соглашается на это," за счет того, что им даруется исключение из общего правила.

? То есть вновь система привилегий.

? Насчет привилегий. Что это такое? Это то, что нслыя другим, но можно некоторым. Отсюда возникает парадок сальное явление: чем больше нельзя другим, тем больше возможностей для раздачи привилегий. Чем больше очере дей, тем проще некоторым категориям граждан дать fipitiiii легию ходить без очереди. И никому не приходит в голову, что очередей не должно быть. Чем больше ограничении в прописке, тем больше возможность "вознаградить" человека, дав ему естественную и элементарную возможность жт ь и работать в своей собственной стране там, где он считает нужным и правильным для него. Поймите меня: можно и нужно регулировать естественные демографические и ми

I рационные процессы, но это необходимо делать, только экономически поощряя желаемые способы поведения, а не созданием запретительно-привилегированной системы.

Сейчас предпринимаются усилия для оздоровления экономики, развития кооперативов. Но результат будет доспи нут только тогда, когда и госпредприятия, перешедшие на хозрасчет, и кооператоры будут иметь реальную свободу экономического маневра, то есть будут разворачивать производство там, где есть сбыт, близкие источники сырья и сеть рабочая сила, а не там. где это позволяет прописка. Какое же может быть экономическое развитие, если оно постоянно будет упираться в вопрос: завозить или не запоит, лимитчиков"

? Но ведь сейчас уже решили вопрос с лимитом...

? Вопрос решили опять-таки по-старому, прикрыв ло дело. Но я боюсь, что если не раскрыть другие возможности для естественного притока экономически заинтересованных лиц, то получается вообще тупиковая ситуация. Если устранению административного принуждения не сопутствует экономическое стимулирование, то. прямо скажем, не будс! делаться и то, что до сих пор делалось но принуждению

Кстати, по поводу известного утверждения, что прописка помогает бороться с преступностью, и связи этого утверждения с экономической реальностью. В нас воспитан стереотип, что времена нэпа" это ранул жирных уголонны" воротил, барышников и спекулянтов. Я, как криминолог, могу вас заверить, что с 1922 по 1926 год преступность у пае постоянно сокращалась, а жизненный уровень рос. Весь реконструктивный период, до 1932 года, прошел без прописки, и ничего не рухнуло. Почему-то об этом сейчас не говорят.

Я попросил Александра Максимовича Яковлева прокомментировать предложения но усовершенствованию паспортно-прописочной системы, разрабатываемые МВД СССР и Министерством юстиции СССР.

? Они улучшат положение, и я приветствую эти меры. Но это только часть моего мнения, и она не KO.IIC6.MCI основного упрека, который я не могу не адресовать в принципе к паспортному режиму. Он заключается в том, что право решать, где я. гражданин своей страны, 6w жить н работать, принадлежит только мне. И никакие планируемые усовершенствования системы прописки этого кардинального нарушения моего базисного конституционного права не устраняют. В полумерах есть страшная опасность. С одной стороны, они оправдываются постепенностью, так сказать, нссотрясснием, невведением дезорганизации. По. с другой стороны, у нас нередко частичные меры выдаются за реальное решение вопроса и тем самым кардинальное решение из ноля зрения устраняется. Поэтому я хотел бы предостеречь. Эти меры, безусловно, сыграют доброе дело, открыв миллионам людей отдушину в стене. Но не надо принимать отдушину ia уничтожение самой бетонной стены.

? В чьих же силах и в чьей компетенции все-таки изменить эту систему?

? Верховного Совета СССР. Я предлагаю новому его составу и прежде всего Комитету конституционного надзора, который будет создан Верховным Советом, в свою повестку дня среди прочих незамедлительно поставить вопрос о соответствии паспортной системы Конституции СССР.

Закончить этот материал хотелось бы древней аналогией.

...В обществе, как и в организме, существуют нервные узлы и кровеносные сосуды, но которым беспрерывно н бесконечно (пока живо, конечно, это общество) идет перелив людей, товаров, материалов, интеллектуальных и материальных ресурсов: из города - в деревню, из деревни - в город. Нет ни одной клетки, исключенной из этого процесса. Исключение - это болезнь, смерть. В организме.же нашего общества целые органы и области оказались перекрытыми, парализованными. Чувствуете? Веем нам необходимо срочное, радикальное лечение - здравым смыслом.

Виктор ЛИПАТОВ

".,..НА ЖИЗНЬ, НА ТОРГ, НА РЫНОК..."

Сытые на выставке голодного - зрелище. Сытые разнежены и сочувствующи, голодный собран и напряжен. В сытом теле дух, конечно, богаче, пахнет хлебом, пашней, цветами. В голодном - дух, как меч, и пахнет железом.

Аскет всегда фанатичен"Фанат обязательно аскетичен"

Аскет поневоле, фанат по жизненной удаче, Павел Филонов, о выставке работ которого - речь, расходился с окружающим миром в определении счастья. Космос будущего, где надлежало расцвести цветку космоса внутреннего мира человека, был - для тех, от кого и само существование художника зависело," лишь туго набитым брюхом и корыстной властью.

Мерила счастья катастрофически не совпадали. Мощная сосредоточенность времени, излучающая на современность, и современность, безнадежно отстающая от времени, но цепко держащая его в узде.

Художник-исследователь - вот как он себя называл. А вообще-то для Филонова обязательна триада: художник - исследователь, изобретатель, революционер.

Если обобщить - вдохновенный жрец бога Разума: ".,..проламывать дорогу интеллекту в отдаленное будущее". Грандиозные просторы грядущих дней Филонов провидит трезво и причинно: ?чтобы человечество вошло туда (в будущее." В. Л.) не таким кретином, каким оно является ныне". Стремление к свету предполагает резкое высветление мешающего. Он не судит человечество, а предлагает ему свою помощь; нет," навязывает. Потому что ".,..чрезвычайно горд и нетерпелив... Всякую половинчатость он презирал". И учеников учил жестко: "Плачь, но рисуй". Вместе с тем добр, предан, мелких раздоров не любил. Когда Мандельштам вызвал Хлебникова на дуэль, именно Филонов "образумил их".,

Познание мира - долг. Картина - "фиксация интеллекта". Лишь вбирая интеллект, картина его же и излучает. Действует адекватно силе, "с какой действовал над собою мастер". Только сильно развитый разум позволяет сквозь привычные покровы увидеть движение мыслей и рождение эмоций. Постигнуть бег частиц в потоках течений, образующих организм, ".,..так как я знаю, анализирую, вижу, интуи-рую. что в любом предмете не два предиката, форма да цвет, а целый мир видимых и невидимых явлений, их эманации, реакций, включений, генезиса, бытия, известных или тайных свойств, имеющих, в свою очередь, иногда бесчисленные предикаты...".,

В руках у художника маленькая кисть: чтобы и самую ничтожную, величиной с иголочный укол, почти невидимую часть природы заметить и сработать на диво. Он страшится, что большой кистью смахнет эту наиважнейшую кроху. Ведь и она - "единица действия".,

"Не так интересны штаны, сапоги, пиджак или лицо человека, как интересно явление мышления с его процессами и голове этого человека или то, как бьет кровь в его шес через щитовидную железу...". В стремлении постичь круго-иращенис внутренней жизни в организме и природе усматривали предвосхищение достижений науки бионики.

"живая голова" - попытка наблюдать роение мыслей п ощущений, рождаемых пульсацией крови и движениями мышц. Изображение сонма искорок жизни.

На автопортрете худое оскульптуреннос лицо, лоб мысли-геля. Художник кистью нацеливается на точку атома. - Каждый атом должен быть сделан".,

Он говорит о "сделанности" вещи как о ее главном мери-ic - в противовес интуиции и вдохновению. Разум и высокий профессионализм. Рассчитать и превосходно сделать.

Заметим, что художник умел великолепно изображать п штаны, и сапоги, и пиджак, и лицо, о чем убедительно свидетельствует портрет А. Ф. Азибера. написанный в лучших традициях реалистической живописи рубежа веков. Но 1 лавенствует постулат: "Интересен не только циферблат, а механизм и ход часов..."

Воспевая трезвый и всепроникающий холод разума, Филонов понимает цвет, как тепло. Цвет "въедается" в атомы, как тепло в тело". Внутри цвета солнечный свет. Картина напоена цветовым теплом. Жизнь расцветает. Картина растет, как кристалл, как живой организм - "атом за атомом, как совершается роет в природе". Творение картины - это один из процессов природы. Многие свои картины именует ин формулами.

Мастер действует над собой, картина отражает эти действия. Оттого так огромно уважение к "Всевидящему глазу" и "Знающему глазу". Поднимается знамя аналитического искусства как наиболее революционного. Вслимир Хлсбников, описывая художника (очевидно, Филонова), вкладывает ему в уста следующие слова: "Я тоже веду войну, только не за пространство, а за время. Я сижу в окопе и отымаю у прошлого клочок времени". Художник, как спасатель. Он бросается в бурное движение волн жизни, чтобы не дать исчезнуть биоэнергии в пучине времени.

Человек с лицом подвижника и "фигурой апостола", Филонов всегда социален. Человечество - кретин... "Кому нечего терять": каменные надолбы города сминают одеревеневших людей-роботов. Предреволюционная Россия. Среди машинного ритма странно смотрится человек, прислоняющий руку ко лбу. Робот-мыслитель" В "Волах" художник откровенно объясняет: сцены из жизни дикарей. Тюрьмами смотрятся хаты, уродливые животные бродят по улицам. Вымученно-бледный серенький колорит... У "Дворников", восседающих у самовара," лица осведомителей. А в штольнях жизни движутся крепкие фигуры рабочих - механическое, заученное, "связанное" движение фигур.

В ?Формуле городового" и "Казни": обнаженные, врастающие в стену в ожидании расстрела, распятия с распятыми и властвующие - квадратные люди на квадратных лошадях.

"Подкрадывается город с кинжалом Брута"," писали футуристы. Филонов с душевной теплотой рисует московский дворик, но город в целом видит, как столпотворение слепо-глазых зданий, как каменное месиво. "Растущее торжество Машины" (Маринстти) вызывает в нем не восхищение, а тревожное беспокойство. Хлебников называл Филонова малоизвестным певцом городского страдания.

Каменная пустыня порождает мутантов - зверей с мордами, в которых угадываются черты человеческих лиц. Мотив расправы: лениво-угрожающе и победоносно звери потягиваются среди трупов мужчин, женщин, детей. Но чаще звери похожи на ожившие, непомерно выросшие игрушки, в которые страшно играть.

"Человек отнял поверхность земного шара у мудрой общины зверей и растений и стал одинок..." писал Вслимир Хлебников." Изгнанные из туловищ, души зверей бросились в него... Построили в сердце звериные города".,

Звериное в человеке приобретает у Филонова и политическую, антимещанскую окраску. В ?Формуле буржуазии" последняя представлена свиноподобным существом. "Ломовые", управляющие лошадьми с человечьими глазами, звероподобны. В "Шпане" звероподобятся лица хулиганов. А в картине без названия на фоне города в кресле-каталке сидит-правит обезьяноподобное существо. Намек художника?

Превращения людей в зверей и зверей в людей - два взаимонаправленных, но нссовмсщающихся потока.

Я со стены письма Филонова Смотрю, как конь усталый, до конца. И много муки в висьме у оного, В глазах у конского лица.

Через муку художника к муке конского лица. Таким увидел себя в портрете Вслимир Хлебников.

Апофеоз бессмысленности бытия - война ("Германская война?). Каток "Войны Великанши" кристаллизует лица, ноги, руки - асфальт уничтожения. Свет и тени мечутся над расслоением человеческих тел: "На немецких полях убиенные и убойцы прогнили цветоявом".,

Солдат Филонов, участник этой войны, стал революционным солдатом. Его избирают председателем солдатского съезда в Измаиле, председателем центрального исполкома Придунайского края и военно-революционного комитета. А в Петрограде он - руководитель отдела общей идеологии института художественной культуры. Природный организатор и целеустремленный человек, Филонов всегда искал единомышленников. Он создаст группы молодых художников, и это социально направленные группы.

Самому Филонову свойственно то, что впоследствии назвали утопией о братской жизни на земле. Он воспевает крестьянскую семью. Горбатится силой могучий апостоловид-ный муж - мужик. Его руки вознесены - меж них парит ребенок. Прекрасная жена восхищается ребенком. Верный пес щерит зубы, петух с курицей деловито клюют, а нежный лошонок подбегает к людям, излучая преданность и сочувствие мягко-бархатными человечьими глазами. Пышное царство растений, цветов, плодов окружает семью. Люди - вседержители земли. Второе название картины - "Святое семейство". Мотив святости и в другой картине - "Трос за столом". Дсд-лсеовик. женщина с чашей и воздающий хвалу - пред чудом цветущей жизни. Самозабвенное созерцание возносящихся, движущихся форм, волшебного мира цвета и света. Лица обозначены благодарственным настроением.

Но уже в "Коровницах", где также рассказ о жизни на природе, с природой и в природе - резко усиливается мотив недоумевающей притчи. Мир коровниц и коров, осененный изобилием сочно вылепленных плодов, возносится над дальними каменными строениями. Но сами коровницы уже смотрятся и существами пришлыми из лесных закоулков, из степных далей. Они как идолы, как божки - в фигурах сделанность, высеченность и из иного, неживого, вещества. Угластые коровы с осмысленным выражением глаз проявляют самостоятельность. Густота, дробность, смещение реальных соотношений мира... Возможно, следует отнести к этому ряду и "Масленицу", где. усыпанная цветами, веселая кутерьма людей, лошадей создает ощущение праздника, происходящего по ту сторону сознания.

Человек рождает мир, мир рождает человека. Филонов не делил землю на страны, а свою планету видел в общем хороводе Вселенной, которую пытался выразить одной формулой.

Годы, люди и народы

Убегают навсегда.

Как текучая вода.

В гибком зеркале природы

Звезды - невод, рыбы - мы,

Боги - призраки у тьмы.

(В. Хлебников)

В картине "Победа над вечностью" множество цветных полусфер-парусов, наполненных ветром космических просторов. Это - итог, а начало плавания - в "Кораблях", где. как летучие голландцы, скользят светлые легкие парусники без единого человека на борту.

Художник создаст переменчивый и переимчивый красочный мир кристаллических решеток, атомов, частиц, знаменующих рождение мыслей и чувств, биение сердца и бег крови - из этого мира лепится человек. Словно занавеси раздвигаются и из цветовой мозаики выглядывают, выплывают всматривающиеся лица, лики: возникают контуры лю-дей-нсвидимок. В этой пестроте фигуры мужчины и женщины - формирующиеся, парящие в воздухе, в космосе. Мотив летящих фигур. Их оттеняет действо жизни: от шута до бессмысленного монарха.

Филонов сочиняет "Декларацию мирового расцвета" и пишет цикл картин "Ввод в мировой расцвет". Его призыв: ?Художник... имей идеологию в мировом масштабе, научное восприятие и его запросы" - подтверждает: он мыслил планстарно и думая о лучезарном будущем. Цветы - символ этого будущего - кристаллически множатся, устремляются ввысь, нежно пылают. Цветы, как соединяющая поэзия жизни. В букетах светло-розовых цветов (рисунок на ковре) художник изображает любимую сестру, кому выпало сыграть в его жизни охранительную роль. Она спасла его картины и подарила Русскому музею. Перед нами портрет слушающего собеседника, чей душевный мир незамутнен и ясен, а облик полон прелести и изящества. За неимением холста портрет написан на переднике дворника. Другого, близкого Филонову человека? Вслимира Хлебникова наю-вут "священником цветов".,

Вера в мировой расцвет была связана с верой в бессмертие человеческой души. Еще в манифесте "Интимной мастерской живописцев и рисовальщиков "Сделанные картины" было сказано: "могучая работа над вещью, в которой он (художник." В. Л.) выявляет себя и свою бессмертную душу... мы первые открываем новую эру искусства... и на нашу родину переносим центр тяжести искусства, на нашу родину, создавшую дивные храмы, искусство кустарей и иконы". Филонов, один из лидеров русского авангарда, выступал антагонистом нового искусства Запада и его лидера - Пикассо, не находя в нем "р,еволюционного значения".,

В сложной, трехчастной взвихренной ?Формуле петроградского пролетариата" сквозь перекрещивающиеся токи и конструкции нагромождений, купаясь в восходящих потоках рассыпающейся геометрии, прорываются познающие и молящиеся лица и люди, животные, дома, группирующиеся в башни. Вырастает человеческая фигура с расслаивающимся большеглазым лицом - "единица". Филонов учил: "Точка - это единица действия, а единица может быть разной величины".,

Целое состоит из множества точек, а каждая точка может стать обобщающим целым.

Перед нами формула движений и связей.

Фигуры времени возникают на картинах художника: рабочий, колхозник с истовым, печально-задумавшимся лицом; механик, шкет-изобрстатсль. В тридцатые годы Филонов вспоминает революционные события ушедших времен и рисует грустное лицо Ленина, его фигурку на фоне красных и синих линий электросистемы ("ГОЭЛРО?). Ленин как пахарь на расцветающем поле. Сосредоточенно-недоумевающие лица людей в цилиндрах - лица буржуазии" Едино устремлен солдатский ряд рабочих с молитвенно сложенными руками.

Художник пытается всмотреться в лицо человечества. Во многих картинах - массы людей - протестующие, движущиеся к какой-то цели, люди со множеством рук...

Иные рисунки и акварели художника выглядят пиктограммами. Знак у него носитель определенного символа. В ?Формулах" пластика знаков соединяется с конкретной реальностью, представляя явление только ему присущей красочной характеристикой.

В один непрскрасный момент встает между художником и пролетариями, строящими социализм, некто, затянутый во френч или тужурку, безапелляционно осуществляющий политику власти в области искусства. И когда Филонов преподносит в "Дар Пролетариату" свои картины, их ставят лицом к стене запасника. Художник знает: даже повернутая к стоне, картина излучает, но утешение это слабое.

Впасть захватила "изосволочь". Не совпадали цели, разнился образ жизни, не был даже родственным язык. Собратья по кисти оказались зайцами, храбрыми лишь во хмелю.

Начиная с "Петроградской ночи" ("Налетчики") звучит в картинах Филонова тема налета. Унижения и запоздалого гнева. Насилия и порабощения.

Распластанные, сшибленные люди. И" уже поднявшиеся, стряхивающие первую изморозь оцепенения, негодующе простирающие руки. Сквозь людей прорастает событие, таящее в себе опасность. Мотив побывавших и ежечасно могущих вернуться зверей.

Филонов оказывается в вакууме. Изосволочь надежно ограждает его от выставок и от минимальных средств к существованию. Цепную реакцию зла осуществляют люди. Оказывается, самым опасным в страшном ряду: Сталин, Берия. Ягода. Ежов" является именно он"Ивасенко, человек во френче, спец по искусству, зам. директора Русского музея. Его слова импонируют той эпохе: ".,..я разъяснил партийным кругам (читай: донес." В. Л.), что искусство Филонова отрицательное явление, ...что оно непонятно. Я поднял против него советскую общественность. Его искусство - контрреволюционно". И пошли по партийным кругам - круги.

Тюремные двери запасников захлопывались за картинами Филонова. Люди режима тешились спецхранами и спецзапасниками. Поносить в печати опального художника стало признаком хорошего тона. Преподавать ему запретили.

Филонов никогда не сомневался в своей правоте. Был искренен, честен и несгибаем. Слова Хлебникова "Родина сильнее смерти" могли бы стать его девизом. За границу уехать не мог - мог жить только у себя дома, здесь был нужен. Голодал, но картины за рубеж не продавал, считая зазорным. Все" в Дар Пролетариату: ".,..сделать... выставку в городах Союза и в Европейских центрах и сделать из них музей аналитического искусства".,

Он, "беспартийный большевик", мог эмигрировать лишь внутрь самого себя, абсолютно уверенный в том, что ".,..ведет подпольную революционную работу в области творчества", что пролетарии его понимают. Когда в 1929 году созвали для осуждения его готовящейся выставки рабочих-передовиков, тс. вопреки ожиданиям организаторов травли, осуждать не торопились. "Рабочие сами." говорил один из выступавших." смогут расшифровать искусство Филонова". Подтверждалось убеждение мастера, что ?Художник-пролетарий должен действовать на интеллект своих товарищей пролетариев не только тем, что им понятно в нынешней стадии развития". Конечно, ивасенки приходят и уходят, а народ остается, но остается он в меньшем количестве, потому что ивасенки шагают по лестнице, коей ступени сложены из трупов. Народ остается в замкнутом кольце страха, а ничтожный червь большого аппарата говорит от имени народа и решает за него. И художник-пролетарий обречен на голод-нос существование. Из дневника за 1935 год: ".,..жил только чаем, сахаром и одним кило хлеба в день. Лишь один раз купил на 50 коп. цветной капусты да затем, сэкономив на хлебе, купил на 40 к. картошки, "р,аскрасавицы картошки". Дней за десять до 30 августа, видя, что мои деньги подходят к концу, я купил на последние чая, сахара, махорки и спичек и стал, не имея денег на хлеб, печь лепешки из имевшейся у меня белой муки... спек утром последнюю лепешку из последней горсти муки, готовясь по примеру многих, многих раз - жить, неизвестно сколько, не евши". Он сам шьет себе рубахи, штаны, обувь. Картины пишет чаще всего на бумаге и картоне, денег на холст и хорошие краски не было.

Сын прачки и кучера, Филонов с детства научился переносить лишения. Когда в молодости путешествовал в Италию, Францию, Иерусалим - за кусок хлеба раскрашивал вывески и заборы. Что думал он, вырисовывая сталинские усы на портрете для клуба балтийских моряков" Какие чувства владели им? Отвращение или спокойствие талантливого человека, рожденное отвращением от злобной суеты мира? Тоненькая светлая ниточка дара в сплошном мраке и человек, еле ловящий ослабевающими руками ускользаюший лучик," а все же бредет и бредет, не зная и не теряя надежды.

Были арестованы близкие ему люди. Повесился в тюрьме любимый ученик. Убили Кирова - в дневнике появляется болезненный вскрик. Началась война. Филонов жил, как все честные ленинградцы. Когда сестра предложила запастись провиантом, ответил резко: "Если такие люди, как вы и мы, будут делать запасы, это будет преступление". Всю жизнь он жил под знаком совести. Гордо, без тени всепрощения, не примиряясь с жирной властью и изосволочью.

Сегодня снова я пойду

Туда, на жизиь, на торг, на рынок.

И войско песен поведу

С прибоем рынка в поединок.

(В. Хлебников)

Но прибой набегал все сильнее и постоянно бил его о камни...

В лихую военную годину художник не прекращал работы, гасил бомбы-зажигалки, заботился о близких. Последние четыре картошины отнес сестре. И в декабрьские дни 1941 года умер.

четвертован

вулкан погибших сокровищ великий художник очевидец незримого смутьян холста.

(М. Крученых)

Голым он пришел в этот мир, нищим жил в нем, едва ли не голым положили его в сырую землю. В своей интересной статье о художнике Александр Васинский рассказывает, что Союз художников оказал единственную услугу Филонову: дал девять досок на гроб. Таково благородство палачей: вгоняя в фоб, они еще и стучат молотком, забивая последние гвозди.

"Настояны судьбой филоновскис соты..." (Андрей Вознесенский). Поэты всегда понимали творчество художника. Может быть, и потому, что он и сам был поэтом. Во всяком случае, Хлебников хвалил его стихи. Художник М. Матюшин писал о книге "Пропсвснь о проросли мировой": "Как бы коснувшись глубокой старины мира, ушедшей в подземный огонь, его слова возникли драгоценным сплавом..."

Холодом тихой кромешности отмечены иные картины Филонова. Подземный огонь бликует на фигурах королей. Кажутся раскаленными каменные кресла. "Художник написал пир мертвых," замечал Хлебников о "Пире королей"," пир мщенья. Мертвецы величаво и важно едят овощи, озаренные подобно лучу месяца бешенством скорби". Мертвые короли, мертвый шут, мертвый философ. Короли - идолы, которым мажут губы кровью. Отслужив свою идольскую службу, сходятся они за столом, предаваясь бешенству скорби о былом могуществе. Иногда, впрочем, кажется, что это пируют самочинные короли, узурпаторы, кроваво захватившие власть," и потому стократ зловещ, мрачен и лихорадочен пир временщиков.

Девять дней, пока не было досок, лежал мертвый художник под этой картиной. Короли пировали. Радовались упыри. Закрылись вишневые глаза непокорного человека, которые могли, не отрываясь, долго смотреть на солнце.

На автопортрете крепкая крупная костлявая рука обхватила голову, в которой трудно и самобытно вращался его интеллект, стремившийся подарить людям то незримое, что сделает их жизнь прекрасной и расцветающей.

Пир королей. 1913 г.

Из произведений П. Н. ФИЛОНОВА 1883"1941 гг.

Крестьянская семья. 1914 г.

Нарвские ворота. 1929 г.

Марк АЛДАНОВ

АСТРОЛОГ *

Рассказ

Марк Александрович Алданов (1886"1957) в ряду русских писателей-эмигрантов старшего поколения занимает почетное место. Его книги переводят на многие языки, о нем защищают диссертации, пишут воспоминания.

Гпавный труд Алданова, дело его жизни - серия из шестнадцати крупных по объему романов, охватывающая почти два столетия русской и европейской истории: от дворцового переворота 1762 года, когда на русский престол, приняв имя Екатерины 11, взошла немецкая принцесса Софья Фредерика Августа, до 1953 года, когда умер Сталин. Описания исторических событий, портреты выдающихся деятелей у Алданова исключительно рельефны.

Люди как высшая ценность, значимость отдельной человеческой жизни - едва ли не главная тема Алданова. Он убежденно повторял слова Декарта: "Законы общества ставят себе целью, чтобы люди помогали друг другу или по крайней мере не делали друг другу зла". Знаменитости, исторические деятели в его книгах зачастую не выше рядовых людей, их просто поднял на поверхность Его Величество Случай.

Химик по образованию, Алданов дебютировал в 1915 году в России книгой "Толстой и Роллан". В дальнейшем почти вся его писательская жизнь прошла во Франции. Лишь в годы второй мировой войны, спасаясь от фашистов, он обосновался на некоторое время в США. Но главной его темой, главной любовью оставалась Россия. В русском характере, русской культуре он видел воплощение внутренней гармонии, "красоты - добра".,

Рассказ "Астролог" обращен к сравнительно редкой для Алданова зарубежной теме. Он состоит из двух частей, объединенных общим замыслом. Вначале зарисовка характера "маленького человека", представителя загадочной профессии. Затем личность героя отодвигается на второй план масштабными историческими событиями. "Судьба человеческая" сливается с "судьбой народной".,

Тех из читателей, кто захочет лучше познакомиться с творчеством этого большого и своеобразного художника, отсылаем к журналам "Сельская молодежь" и "Дружба народов": в них опубликованы романы Алданова "Девятое термидора" и "Ключ".,

I.

"Сударыня, я получил Ваше письмо и благодарю Вас за доверие. Я тотчас приступил к сложным вычислениям, которых требует составление гороскопа. Эта работа еще далеко не закончена, но я уже мог убедиться в том, что судьба складывается для Вас как будто весьма благоприятно.

Могу уже сделать и некоторые выводы относительно Вашей личности. Ваш характер весьма симпатичен. Вы очень умны, хотя Ваши недоброжелатели это отрицают. Вы сотканы из противоречий. Иногда Вы тверды и мужественны, но иногда легко поддаетесь чужим, не всегда благотворным влияниям, теряете ' мужество и бодрость. Вы страстно жаждете жизни, однако порою чувствуете большую душевную усталость. Некоторых противоречий Вашей сложной натуры Вы еще не знаете сами. Не все люди видят Ваши редкие и прекрасные качества.

Счастливы ли Вы" Не думаю. Между тем в Вашей судьбе заложены возможности великого счастья. Некоторые из них уже были Вами упущены, о чем Вы. вероятно, и не догадываетесь. Опытный руководитель мог бы сделать Вас счастливейшей женщиной. Предлагаю Вам свое испытанное руководство.

По Вашим словам. Вас еще больше, чем Ваша судьба, интересует отношение к Вам человека, которого Вы любите. Но разве одно не связано теснейшим образом с другим? Думаю, что Вы созданы для этого человека и могли бы сделать его счастье. К сожалению, указаний, которые Вы о нем даете, совершенно недостаточно. Для бесспорного ответа на волнующие Вас вопросы я должен составить и гороскоп этого лица. Поэтому мне необходимо знать дату его рождения. Кроме того, многое может быть выяснено и не астрологическим путем. Вам известно, что я не только астролог. Не сочтите меня нескромным, если я скажу, что своей мировой славой я обязан в такой же мере своим познаниям в хиромантии, онеироман-тии, офиомантии. рабдомантии. экономантии," великих и древних науках, изучению которых посвятили долгую жизнь и я, и все мои предки.

Все это требует личного свидания и беседы. Вы спрашиваете о моих условиях. Как Вам, конечно, известно, я не корыстолюбив и охотно работал бы на пользу людей совершенно безвозмездно, если бы в этом не было элемента, оскорбительного для моих клиентов. Ваша личность так привлекательна и судьба Ваша так меня заинтересовала, что я готов предоставить Вам льготные условия, которых я не предоставляю даже самым знаменитым писателям, врачам, адвокатам, удостоивающим меня издавна своего доверия. Предлагаю Вам следующее:

1) За сообщенное в настоящем письме я не беру с Вас ничего.

2) Ваш полный гороскоп обойдется Вам в двести (200) марок. С рядовых клиентов я обычно беру вдвое больше. До войны мне случалось составлять гороскопы представителей англо-американской плутократии, как Франклин Рузвельт, Рокфеллер, Вандер-бильт, герцоги Вестминстерский и Норфолькский, сэр Вальтер Скотт. Они платили мне тысячи долларов, которые я почти целиком отдавал на благотворительные дела.

3) Если Вы пожелаете иметь также гороскоп человека, о котором Вы говорите в письме, то я по совокупности возьму с Вас за оба гороскопа триста пятьдесят (350) марок.

4) Если Вы сделаете мне честь посетить меня в среду, в 10 часов утра, то консультация, с раскладкой карт, обойдется Вам лишь в пятьдесят (50) марок.

В ожидании Вашего скорого ответа прошу Вас принять уверение в моей совершенной преданности. Heil Hitler!?

За подписью следовала дата: "13 апреля 1945 года. Сидеральный час 10.30'". Наверху листа были выгравированы имя и адрес Профессора, номер его телефона и слова: "Просят прилагать почтовую марку для ответа". Имя у него было длинное и странное. Прежде он считался индусом, но с начала войны говорил, что он индонезиец.

Профессор перечел копию своего письма и вздохнул. Не любил обманывать людей, однако надо было жить. "Ах, Боже мой, очень многое в жизни построено на человеческом легковерии, и какое это было бы несчастье, если бы люди не были легковерны!" - подумал он и на этот раз. Пожалуй, в письме не следовало упоминать об англо-американской плутократии, особенно теперь, когда дела Германии шли так плохо. Но Гестапо нередко вскрывало его корреспонденцию. Кроме того, в день, когда он писал письмо, положение стало лучше: русские больше не наступали, радиокомментаторы говорили, что между большевиками и демократиями произошел разрыв. Умер президент Рузвельт, и это событие тоже толковалось радиокомментаторами, как огромная уда^а национал-социалистов. Быть может, лучше было бы и не упоминать о Вальтере Скотте; впрочем, Профессор по долгому опыту знал, что его клиенты в громадном большинстве люди необразованные. "Письмо написано хорошо. Нет такой женщины, которая не думала бы, что она очень умна, что у нее редкие, прекрасные качества и сложная, противоречивая натура, что она создана для любимого человека и что ее не ценят недоброже лател и".,

В письме, полученном им от этой дамы, не было ничего интересного. Большая часть клиентов не называла вначале своего имени и просила посылать письма "д,о востребования". Позднее же многие особенно дамы, не только называли имена, но и сообща-ли^оюебс все, вплоть до самых интимных дел. Профессор первые свои выводы делал по слогу письма, по бумаге и почерку. Перед свиданием он всегда перечитывал запрос и копию своего ответа. Годы на нем сказались: память ослабела, он стал в последнее время болтлив и повторял одно и то же еще много чаще, чем это делают все люди.

В этот день у него с утра было знакомое неприятное ощущение под ложечкой, обычно, хотя и не всегда, предвещавшее припадок. Он плохо спал, прос нулся очень рано, первым делом отворил окно, застегнув халат, чтобы не простудиться, и прислушался. В Берлине говорили, будто по ночам слышится отдаленный грохот пушек. "Нет, кажется, ничего не слышно... Ночью налета не было... Ох, пора уезжать".,..

Это был маленький старичок с желтыми волосами вокруг желтой лысины, с хитрыми желтыми глазками, с желтой бородой, с желтым утомленным лицом. Профессор страдал болезнью печени и по возможности это скрывал, чтобы не повредить своей торговле: хотя клиенты не могли требовать, чтобы астролог был бессмертен, болеть ему не полагалось. Он был чистокровный немец, но с годами в его внешнем облике появилось что-то восточное," это было даже не совсем безопасно: могли принять за еврея. Говорил он с неопределенным иностранным акцентом, справедливо рассчитывая, что в Берлине никто не может знать, с каким именно акцентом говорят по-немецки индонезийцы. Разумеется, полиция прекрасно знала, кто он. Однако астрология запрещена в Германии не была. У Фюрера были свои астрологи. Первого из них, Гануссена, давно убили - это могло объясняться его еврейским происхождением. Новый астролог Гитлера, Дитерле, по слухам, и теперь постоянно у него бывал, в рейхсканнлерском дворце, на фронтах, в "Орлином Гнезде", в нынешнем подземном убежище на Вильгельмштрассе. В последнее время астролог Вульф стал посещать Гиммлера. Профессор был знаком и с Гануссеном, и с Дитерле, и с Вульфом; отзывался о них всегда сдержанно-корректно, как порядочный врач отзывается о других врачах, но в душе их терпеть не мог и считал шарлатанами.

Он прошел в ванную комнату - горячей воды давно не было - и минут сорок занимался туалетом. Чистота была слабостью Профессора; он говорил приятельницам, что у порядочного человека может быть в общественной жизни только один идеал: дожить до того времени, когда купаться каждый день будет так же обязательно, как есть каждый день. Надушившись крепкими восточными духами, расчесав золотым гребешком бороду, срезав торчавшие из ушей и ноздрей желтые волосы, он надел черный костюм, сшитый у лучшего портного, с двумя внутренними карманами, с отворотами на брюках, правда, сшитый уже довольно давно, в ту пору, когда из Бельгии и Голландии привезли в Берлин прекрасное английское сукно. Профессор не был богат. Его состояние, скопленное годами труда, растаяло в пору инфляции," знакомые скептики, к крайней его досаде, издевались: "Как же вам звезды не сообщили, что марка полетит к черту?? Правда, заработки его увеличились при Гитлере. Все случившееся в Германии было так странно и неправдоподобно, что, по-видимому, люди стали больше верить в колдовство. Попадались клиенты и среди новых господ. Профессор их боялся, но и они боялись астрологов; впрочем, платили скупо, торговались и порою намекали на свои связи. Он с достоинством отвечал, что кое-какие связи найдутся и у него, однако тотчас соглашался на скидку. По своей доброте и жизнерадостности. Профессор недолюбливал национал-социалистов и до 1933 года называл Гитлера "Маляром". Веймарскую республику Профессор тоже недолюбливал - всего больше за инфляцию - и называл Эберта "Шорником". Настоящая жизнь была до первой войны. Профессор ненавидел войну и приходил в уныние, когда в газетах начинали появляться географические карты.

Его небольшая квартира была обставлена частью в готическом стиле, частью в восточном: не то индийском, не то турецком. Профессор был женат два раза. Обе жены от него ушли: первая признала, что он для нее слишком глуп, вторая - что он слишком глубок: они не интересовались астрологией, и им было с ним скучно. "Чаще всего люди разводятся оттого, что им не о чем говорить друг с другом"," грустно думал он. Впрочем, он не очень горевал и находил, что в одиночестве есть известные преимущества: например, очень приятно спать одному - зажигаешь лампу, когда хочешь, тушишь, когда хочешь, тянешь к себе одеяло, как хочешь. Его приятельницы жаловались, что он всегда рассказывает одни и те же истории, все больше астрологические. Он недоумевал: неужели это не интересно" Однако иногда сам удивлялся, что ему не о чем рассказывать: так мало событий случилось с ним за семьдесят лет, в самую бурную эпоху истории. Изредка он приглашал бывших приятельниц на обед, всегда в очень хороший ресторан, и заказывал дорогие вина. Скуп никогда не был, хотя, случалось, с легким огорчением вспоминал об истраченной без необходимости сотне марок. Любезен он был чрезвычайно и всем знакомым, дамам и мужчинам, говорил в глаза только приятное, зная, как мало этим люди избалованы и как это ценят. В пору своих поездок на курорт он в вагоне, надев шапочку и мягкие туфли, угощал соседей конфетами и хвалил удобства железных дорог. Профессор даже о погоде старался отзываться лестно, точно допускал, что и она любит комплименты. О политике же он старался не говорить, особенно с июля прошлого года: заговор поразил его еще больше, чем война - войны бывали всегда, но уж если вешают германских фельдмаршалов, значит, в мире возможно решительно все.

В столовой был приготовлен утренний завтрак. Профессор не держал ни горничной, ни кухарки. Он всегда чувствовал неопределенное беспокойство, когда в доме находился посторонний человек. Утренний завтрак готовила уборщица Минна, угрюмая, неболтливая женщина, приходившая только на два часа в день. Она была совершенно равнодушна к личности своего работодателя и к его занятиям, убирала же квартиру хорошо. Прежде по утрам Минна готовила ему яичницу с салом, овсянку, компот. Теперь все было трудно доставать. Яичница запрещалась при камнях в печени. Профессор выпивал утром только две чашки кофе с поджаренным хлебом. Однако утренний завтрак по-прежнему составлял одну из лучших радостей его жизни. Кофе был сносный. Но он помнил настоящий кофе, тот, что был при императоре Вильгельме, тот, что он пил у Кранцлера, у Бауе-ра и в Cafe Victoria.

За завтраком Профессор развернул газету и изменился в лице. Русские начали наступление на фронте шириной в триста километров. Наступали одновременно десять советских армий. На первой странице был помещен приказ Фюрера по войскам восточного фронта. "Наш враг - 1, иудо-большевики, бросили свои азиатские орды против нашего отечества с тем, чтобы положить конец германской цивилизации. Мы предвидели это наступление и с 11 января установили прочный фронт"," читал Профессор с проклятиями. "Знаю, как Маляр все предвидел! Красил бы лучше заборы!" думал он. ".,..Большевиков на этот раз ждет участь всех азиатских завоевателей. Они погибнут под стенами нашей столицы..."? "Вот оно что! Уже дошло до "стен нашей столицы"," мрачно думал Профессор. ".,..В момент, когда судьба убрала из мира величайшего военного преступника всех времен, решается судьба войны..." Профессор не сразу понял, что величайший военный преступник всех времен был президент Рузвельт. "Кажется, Маляр совершенно выжил из ума..." На западном фронте дела были не лучше, чем на восточном. Третья американская армия генерала Паттона перешла чешскую границу. Первая армия генерала Ходжеса тоже стремительно продвигалась вперед. "Хоть бы они сюда пришли первыми, а не русские"," подумал Профессор. "Конечно, надо бежать, но как? Давным-давно надо было уехать в Швейцарию..."

Он вздохнул и перешел в свой рабочий кабинет. В этой большой роскошной комнате на одной стене висела огромная картина, изображавшая процессию факиров на Ганге, а на другой - знаки Зодиака. На полках стояли прекрасно переплетенные Эфемериды. На небольшом узком столе, крытом желтой бархатной скатертью с вышитыми на ней восточными письменами, лежали магический шар и старинный футляр с картами. По сторонам узкого стола стояли два высоких готических стула. Все было в совершенном порядке. В комнате приятно и странно пахло. Профессор отворил готический шкаф, надел желтую мантию и белый тюрбан. Несмотря на многолетнюю привычку, ему всегда было немного совестно надевать этот наряд.

До времени, назначенного клиентке, еще оставалось минут десять. Он плотно затворил дверь и пустил в ход радиоаппарат. В этот час обычно говорила тайная германская радиостанция. Профессор относился к ней подозрительно: не очень верил в существование тайной радиостанции в Германии. Кроме того, три четверти ее сообщений казались ему враньем. Сердитый голос внезапно с середины фразы закричал, что теперь дело Гитлера, конечно, совсем кончено. Никак не приходится ему надеяться и на распрю между большевиками и демократиями: президент Трумэн твердо решил не включать в свой кабинет Бернса, который высказывается против уступок России, а назначение Молотова главой советской делегации в Сан-Франциско свидетельствует об искренней дружеской симпатии Сталина к новому президенту Соединенных Штатов.

В передней прозвучал очень короткий, какой-то робкий и жалостный звонок. Профессор поспешно закрыл радиоаппарат и неревел стрелку на другую, далекую волну. Затем усилил огонек под медной чашкой с восточными ароматами и вышел в переднюю. Он отворил дверь, приложил правую руку к тюрбану и впустил даму в кабинет.

II.

? Прошу вас садиться," с индонезийским акцентом сказал он, пододвигая даме готический стул и внимательно в нее вглядываясь. Личные наблюдения над клиентами были главным источником его предсказаний. Он был наблюдателен, знал (особенно прежде) толк в людях и отлично понимал клиентов. "Помесь Фрейда с жуликом"," сказал о нем посетивший его из любопытства иностранный писатель.

На даме была густая вуаль. В этом для Профессора тоже ничего необычного не было: многие клиентки вначале скрывали наружность, хотя он никак не мог их знать, и поднимали вуаль лишь минут через десять. "Одета хорошо. Молода и, кажется, красива"," подумал Профессор. Женщины теперь волновали его меньше, чем прежде, но волновали (в прошлом году он по-настоящему расстроился, когда в первый раз в его жизни дама уступила ему место в автобусе). "Очень нервна... Деньги требовать вперед -"клянем: эта заплатит".,.. Клиенты иногда его обманывали: отказывались платить за гороскоп да еще ругались. Это обычно бывало в тех редких случаях, когда гороскоп оказывался неблагоприятным. Профессор отлично знал, что неблагоприятные гороскопы невыгодны, и по возможности их избегал. Однако, когда клиент требовал уж слишком большой порции счастья, когда уродливая дама желала пламенной любви, глубокий старик - еще полустолетия жизни, биржевик - удвоения стоимости акций Allgcmeinc Elcktrizitats Gc-scllschaft. Профессор им в этом отказывал: нельзя было портить себе репутацию однообразием благоприятных предсказаний. Если же клиент повышал голос или наминал скандалить. Профессор кротко говорил, что не несет ответственности за показания небесных светил и денег насильно не требует. В таких случаях не прикладывал руки к тюрбану, но полицией никогда не грозил. Недолюбливал полицию даже во времена императора Вильгельма.

? Вы пришли в ранний час: в час Сатурна," сказал он медленно глубоким низким голосом. Говорил обычно одно и то же: больше для того, чтобы дать клиентке время справиться с волнением. Вдобавок любил себя слушать." Чем раньше беседовать с Роком, тем лучше. Я всегда встаю до зари и каждое утро любуюсь великим чудом мира. Темная ночь бежит от восходящего Солнца. Пышно и величественно появление величайшего из небесных светил. На Востоке появляются первые пурпурные полосы. Но еще темен небосклон на Западе. Солнце всходит. Солнце взошло. Его приветствует вся тварь земная. Поют птички. Все радуются начинающемуся дню. Только слабый безумный человек не радуется каждодневному чуду. Отчего"

? Я... Не знаю," тихо сказала дама. Профессор, впрочем, и не ожидал ответа: знал, что даже очень находчивому человеку трудно ответить на его вопрос. Он по-прежнему изучал даму. Она ни на что не смотрела: ни на его мантию, ни на знаки Зодиака, ни на картину. "Женщина легкого поведения? Конечно, нет. Артистка? Тоже нет".,..

? Солнце," продолжал Профессор," исполнено разума. Это знал еще Кеплер, величайший из всех астрономов и астрологов мира. Помните ли вы его трактат о Марсе? В нем он мудро говорит: "Планеты должны обладать разумом: иначе они не могли бы так правильно следовать по эллиптическим путям в полном соответствии с законами движения".,

Дама, очевидно, не помнила кенлеровского трактата о Марсе. Она сидела молча, неподвижно глядя перед собой.

? Ваш приход сюда, сударыня," сказал Профессор," показывает, что вы приняли мое предложение и мои условия. Перед тем, как перейти к картам, я должен задать вам несколько вопросов. Вы страстно любите одного человека. Судьба обычно снисходительна к нашим страстям, если они чисты, не гибельны для души и не вредят другим людям. Вы писали, что сомневаетесь в любви этого человека к вам. Он не женат, обещал вам на вас жениться и не выполняет своего обещания. Так. сударыня" - спросил Профессор. Он называл своих клиенток по-разному, то "сестра моя", то "г,осножа моя", то "р,адость моей души", то просто "сударыня".,

Дама молча наклонила голову.

? От астролога не должно быть секретов, да и не может быть: звезды скажут мне то, что вы утаили бы от меня... Вы находитесь в греховной связи с этим человеком?

? Нет... Да," поколебавшись немного, прошептала дама.

? Думаете ли вы, что он любит другую?

? Нет.

? Быть может, ему нужны деньги, а их у вас нет".,. Я это говорю не в плохом для него смысле. Очень порядочные люди иногда не женятся потому, что не могут содержать семью...

? Деньги тут ни при чем," перебила его дама.

" Чем же вы объясняете его отказ исполнить свое обязательство"

? Я... Я именно это хотела узнать у вас.

? Я это вам и сообщу," сказал Профессор и пододвинул к даме магический сосуд." В этом шаре находится вода Ганга. Положите на него левую руку. Но сначала, конечно, снимите перчатку. И если вам все равно, поднимите вуаль. Зачем она? Зачем скрывать лицо, когда я вхожу в соприкосновение с вашей душой"

Дама подняла вуаль. Она в самом деле была хороша собой. "Что-то есть в ней простонародное. Кажется, здорова как бык, но глаза маньячки, очень странное сочетание".,.. По привычке он хотел было определить, представляет ли эта женщина доброе или злое начало жизни, но затруднялся. "Нет, доброты ее лицо не выражает. Страстность - да. Неразделенная страсть".,

? Левую. Я сказал левую," поправил он ее. Когда дама положила руку на шар с водой. Профессор немного помолчал и подлил жидкости в медную чашку. Приятный, чуть пьянящий запах усилился.

? Сусабо! Мизрам! Табтибик! - глухим голосом сказал Профессор и положил свою руку на руку дамы. Ее рука была холодна. Лицо се все бледнело. "Очень нервна"," подумал он, не сводя с нее глаз. Затем он закрыл глаза. Он и сам был немного взволнован. "Жаль, что написал о Вальтер Скотте... Неглупа... Бедная женщина... Кажется, она плохо кончит"," думал он, подготовляя свой ответ.

? Я не могу... Я больше не могу! - шепотом сказала дама. Профессор открыл глаза и сказал строго:

? Вы должны были молчать. Ваши слова нарушили цепь душ. Теперь ее надо восстановить." Он встал, вспрыснул руку жидкостью из хрустального флакона, вытер ее белоснежным платком, снова положил ее на руку даме и снова закрыл глаза. Его лицо тоже стало бледнеть. Через минуту он поднял руку и приложил се к тюрбану.

? Вы будете счастливы. Вы будете жить очень долго: еще сорок девять лет, семь месяцев и шестнадцать дней.

? А он" - спросила дама, безжизненно на него глядя. По-видимому, его слова не произвели на нее впечатления. Это немного задело Профессора.

? Позвольте перейти к картам," сказал он, точно не слыша ее вопроса, и взял со стола футляр." Как вы знаете, карты колоды соответствуют разным человеческим характерам. Вы трефовая дама. Трефовая дама означает доброту, благородство и ум, при некоторой неустойчивости характера." Он принялся метать." Правая карта указывает на характер человека. Левая говорит о том, что его ждет. Вы видите, я не ошибся: трефовая дама лежит справа.

Он положил карты и поднял руку.

? Сусабо! Мизрам! Табтибик! - повторил он еще внушительнее, чем в первый раз, и, по-прежнему не сводя глаз с дамы, снова взял колоду." Девятка бубен... Сударыня, вы находитесь накануне важных решений. Очень, очень важных. Девятка бубен выпала аргонавтам, когда они решили сесть на корабль Арго. Шестерка червей... Благородный, самоотверженный поступок," сказал Профессор, качая головой, точно с сомнением." Восьмерка червей... Свершится то, чего вы давно и страстно желаете... Думаю, что вы будете счастливы.

? Значит, вы не уверены" Профессор немного помолчал.

? Сударыня, в жизни есть два начала: доброе и злое. Какое из них сильнее, этого не дано знать людям. На первый взгляд ненависть более могущественное начало, чем любовь. Но прочно в жизни только доброе начало. Вечное начало любви, то единственное, что дает счастье в жизни. Ненависть приносит удачу, счастья же она не даст." сказал он и задумался, с сокрушением глядя на даму. Профессор точно вдруг спохватился." Вот то, что я пока могу вам сказать. Но", как вы знаете, ваш гороскоп еще не вполне составлен. Показания небесных светил обычно не расходятся с показаниями карт. Однако бывали и исключения. Великий Валленштейн был исключением... Еще был ли он, впрочем, велик? У великих людей этого рода, в сущности, необыкновенна была только энергия. Всем их идеям была грош цена. Может быть, и как людям им была грош цена... Не всем, конечно," вставил Профессор, опять спохватившись." Это, конечно, не относится к такому необыкновенному человеку, как Фюрер... Вы спрашиваете, женится ли на вас человек, которого вы любите. Я должен вернуться к тому, что сказал в письме. Для полной уверенности я должен составить и его гороскоп. Если вы небогаты, я сделаю для вас скидку. Второй гороскоп обойдется вам всего в сто марок. Деньги совершенно меня не интересуют.

? Дело не в деньгах!.. Но... Я не могу вам назвать его имя... Это было бы с моей стороны нескромно.

? Его фамилия мне не нужна. Я ведь не спрашивал о фамилии и вас. Для удобства я желал бы знать ваше имя".,. Впрочем, и это необязательно. Прародительница женщин была Ева," с улыбкой сказал Профессор то, что он говорил всем клиенткам, не желавшим себя назвать." Так вас и будем называть в гороскопе. Мне нужно знать число и год его рождения или число и год его зачатия. Больше ничего.

? Как".,. Как вы".,. Как можно знать число зачатия человека?

? Разумеется, в громадном большинстве случаев дату зачатия можно знать только приблизительно. Но небесные светила не меняют своего положения в домах Зодиака в одно мгновение. Ошибка в несколько дней не имеет большого значения. Ведь даты рождения людей в древности не были известны с совершенной точностью. Между тем их гороскопы были составлены и сбылись... Разве вам не известна дата рождения человека, которого вы любите?

? Нет... Да, она мне известна... Он родился 22 апреля 1889 года.

"Не очень же он молод, ее голубчик!" - подумал Профессор с некоторым удивлением. Он взял стилограф, наполненный красными чернилами, и написал на блокноте красивым, четким почерком с завитушками: "Рожд. 22 апреля 1889 г."

? Оба гороскопа будут готовы через неделю. Зайдите ко мне в среду, опять в сидеральный час Сатурна... В десять часов утра," пояснил Профессор и вспомнил, что через неделю он, быть может, уже уедет." Или, если хотите, заплатите мне сейчас, а я пошлю вам гороскоп по почте... До востребования, до востребования.

? Ради Бога... ради Бога, сообщите мне все раньше!

? Хорошо, во вторник.

? Еще раньше, умоляю вас. Неужели нельзя получить гороскоп завтра? Ну, хоть' послезавтра.

? Тогда мне придется работать всю ночь. Я готов для вас и на это, но я должен буду прибегнуть к помощи одного молодого сиамца, которого я посвятил в простейшие тайны нашей науки. Он помогает мне в вычислениях. Вы поймете, однако, что я не могу эксплуатировать его труд. Это будет вам стоить еще пятьдесят марок.

? Я охотно заплачу что надо. Нельзя ли завтра".,.

? Нет, завтра нельзя,-" строго сказал Профессор." Он спорил только для престижа: ему было совершенно все равно, когда сдать гороскоп." Знаю, с каким трепетом люди ждут моих предсказаний. Поверьте, вам нечего волноваться: мне уже почти ясно, что гороскоп будет благоприятен. Он женится на вас.

? Вы думаете? Вы уверены"

? Я почти уверен: почти," внушительно сказал Профессор.

III.

Четыреста марок были деньги. Однако настроение духа у Профессора улучшилось лишь на несколько минут. Неприятное ощущение под ложечкой не проходило. "Настоящее счастье в мире одно: никогда не чувствовать ни одной точки своего тела. И именно это счастье мы начинаем ценить только тогда, когда оно исчезает"," подумал Профессор. Он любил философию и в молодости одолел половину "Критики чистого разума"; только дочитав до 300-й страницы, решил, что незачем истязать себя: "Я не приват-доцент и не факир". Книг же вообще прочел довольно много.

Профессор спрятал деньги в потайной ящик письменного стола. Минна воровала только натурой: таскала сахар, кофе, реже простыни, но денег не брала. Лучше было, однако, не вводить людей в искушение. В ящике лежало пять тысяч марок, триста пятьдесят швейцарских франков, десять золотых монет императорского времени, золотой портсигар, два кольца. Больше у Профессора ничего не было. Страхового полиса он не имел, так как не верил в прочность валюты, в банке денег не держал, так как не верил банкам. При виде военного с пышными усами, с гордо закинутой головой, Профессор, вздохнув, подумал, что в то счастливое время человека, не верившего банкам, сочли бы психопатом, а о падении валюты никто и не слышал. "Да, плохо. Все стало гадко. Пожалуй, еще можно улететь".,

Один сановник-клиент, хорошо к нему относившийся и гораздо более благодушный, чем другие, мог достать ему место на аэроплане. Виза в Швейцарию у Профессора была готовая: он давно чувствовал, что их дело идет к концу," так вошел с годами в роль восточного волшебника, что теперь на немцев смотрел как бы со стороны и даже мысленно говорил "они". "Везде в мире очень многое зависит от успеха, но у них от успеха зависит решительно все. Они циники и нигилисты, сами того не замечая"," думал Профессор. Тем не менее уезжать было тяжело. Он любил Германию, любил Берлин, когда-то такой уютный, любил свою квартиру, мебель, вещи. "Минна растащит все... И как же это: уехать навсегда? В политике будто бы ничего не бывает "навсегда". Но когда человеку под семьдесят лет, то "навсегда" не очень много и значит".,.. С некоторых пор стал читать медицинские статьи в газетах. "Однако гороскоп дал прекрасные результаты".,..

Профессор не верил ни в хиромантию, ни в офио-мантию, ни в рабдомантию. В сны не верил совершенно: они обычно бывали слишком глупы даже для самых глупых клиентов. Но в астрологию, в настоящую астрологию, он верил твердо. Помнил, что Теа-ген с точностью предсказал Октавию его судьбу, что Скрибоний составил изумительный гороскоп Тибе-рию, что Нострадамус предсказал мировые события за четыре столетия вперед. Для своих клиентов он особенно не старался: нельзя было тратить месяц на каждого клиента. Над собственным же своим гороскопом работал очень долго и лишь недавно его закончил. Он вынул тетрадь в прекрасном кожаном переплете.

В тетради были отлично вычерченные карты, страницы расчетов, текст заключений. Все было написано разноцветными чернилами, старинным письмом. В день рождения Профессора Солнце и Сатурн шли параллельно в 9-м и 10-м домах Зодиака. Так было в день рождения Людовика XIV, и этот король жил 77 лет. Сатурн находился в сфере влияния Марса. Это обычно ничего хорошего не обещало. Влияние

Марса сказалось на судьбе Сади Карно, который, правда, стал президентом Французской республики, но был заколот анархистом. "Правда, при некоторых обстоятельствах влияние Марса парализуется влиянием Венеры, и у меня дело обстоит именно так. Гороскоп отличный... Но уезжать все-таки надо. Денег года на два, при скромной жизни, хватит и в Швейцарии. Правда, очень противна скромная жизнь"," рассеянно думал он сразу о нескольких предметах.

В передней вдруг прозвучал звонок, совершенно не похожий на первый: властный, долгий, непрерывный. Так часто звонили люди из Гестапо. Профессор поспешно встал и направился к двери. "Что это такое? С ума он сошел, что ли".,.. Посетитель не отнимал пальца от пуговки. В переднюю не вошел, а скорее ворвался высокий, очень широкоплечий человек в черном штатском пальто. "Грабитель!?

" Что такое".,. Что вам угодно"

? Як вам... По делу." сказал незнакомый человек неприятным сиплым голосом. Очевидно, он грабителем не был, да грабитель и не стал бы так звонить. Тем не менее Профессор продолжал смотреть на него растерянно. Лицо у незнакомого человека было рассечено шрамом от уха до рта. "Где я его видел".,. Кто это" Чего ему нужно"? Незнакомый человек, не снимая пальто, вошел в кабинет, бросил быстрый взгляд по сторонам, впился тяжелыми глазами в хозяина и, не дожидаясь приглашения, сел на высокий готический стул, который чуть хрустнул под его тяжестью.

? Прошу покорно садиться," сказал Профессор, забыв об индонезийском акценте. Сердце у него билось. Он и сам не мог понять причины своего волнения. Никакого злого умысла у этого человека все-таки быть не могло. "Кто такой" Какая зверская морда!.. Шрам не от мензуры и скорее недавний... Выправка военная, но у кого же из них нет военной выправки" Одет плохо, хотя все новенькое и дорогое. Не умеет носить, не привык".,..

? Вы этот... Колдун" - спросил человек с шрамом.

"Может быть, он пьян" - подумал Профессор." Если бы он был подослан Гестапо, он был бы вежлив и любезен".,

? Я не колдун, а астролог," мягко сказал он." Я предсказываю людям их участь главным образом на основании научной астрологии. Иногда я пользуюсь также методами хиромантии, онейромантии, офиомантии, рабдомантии и экономантии," добавил он. Профессор вначале говорил всем одно и то же, но о восходе солнца, о птичках и о Кеплере этому посетителю не сказал. Человек с шрамом тотчас перебил его.

? Я ничего ни в каких таких мантиях не понимаю! Мне сказали, что вы гадаете по картам, по звездам и по руке.

? Смею ли спросить, кто вас ко мне направил"

? Это все равно.

" Мне это действительно все равно. Моя наука, в которой нет ничего недозволенного, открыта всем. Кроме спекулянтов. Ко мне изредка приходят люди, желающие знать, когда кончится война. Им это верно нужно для их биржевых операций. Но небесные светили' не интересуются денежными вопросами, и положение'-"плйнет на небе не может быть использовано для наживы, которая противоречила бы воле Фюрера,"сказал с самым невинным видом Профессор, слышавший, что Гестапо в последнее время подсылало к предсказателям провокаторов, справлявшихся о будущем курсе военных займов. "Вот сейчас увидим, спросит ли он, кто у меня бывал по этим делам". У Профессора был готов ответ, что он никогда не спрашивает фамилию клиентов. Однако человек v шрамом такого вопроса не задал.

? А что показывают эти... небесные светила" - спросил он.

"Нет, не провокатор"," подумал Профессор. "Может быть, клиент из Гестапо, таких много. А может быть, и не из Гестапо". Ему было хорошо известно, что у многих деятелей Гестапо вид очень мирный и добродушный.

? Наша наука," сказал он уже спокойнее и с индонезийским акцентом," основана на одном факте, проверенном мудростью столетий. Этот факт заключается в следующем. В жизни каждого человека бывают два момента, когда его судьба пишется на небе и определяется на всю жизнь. Это день его рождения и день его зачатия. Впрочем, древние мудрецы определяли положение небесных светил еще и в третий момент: в день смерти человека.

? Зачем в день смерти человека?

? Для определения благоприятного момента для погребения: для того, чтобы обеспечить человеку радушный прием в лучшем мире," сказал Профессор и увидел, что радушный прием в лучшем мире не интересует этого клиента. "Конечно, грубый материалист, как они все"," подумал он с презрением: терпеть не мог материалистов. "По всей видимости, наци... Это мы тоже сейчас проверим".,? Показания небесных светил," продолжал он," желательно пополнять показаниями волшебных карт. Есть разные системы гадания по картам. Я, например, никогда не пользуюсь древней системой египетского тарока, потому что в нем все основано на сопоставлении судьбы человека и букв еврейского алфавита. Это было бы несогласно с предначертаниями Фюрера. Каждая буква еврейского алфавита, как мне известно из обличительной литературы, что-то означает. Так, буква ?шин"означает близкое сумасшествие, а буква "ла-мед" - виселицу.

? Ламед" - повторил, вздрогнув, незнакомец.

? Да. Как ариец, я не желаю пользоваться этой системой, хотя Аристотель именно по ней предсказал будущее Александру Македонскому.

? "Ламед?! К черту ламед! - сердито сказал незнакомец. "Так и есть, наци. Едва ли офицер. Скорее из Гестапо или дружинник"," подумал Профессор.

? Я и говорю. Но есть другие, чисто арийские, системы. Вам угодно ограничиться картами"

? Сколько все это стоит"

? С вас я взял бы всего двадцать марок за гадание по картам и столько же за гадание по линиям руки. Гороскоп должен стоить дороже: пятьдесят марок," сказал Профессор. Он назначил ничтожный гонорар, лишь бы не спорить с этим человеком и поскорее от него освободиться.

? Я вам дам за все пятьдесят марок. Этого больше чем достаточно.

? Деньги меня совершенно не интересуют. Я согласен," сказал Профессор." Благоволите показать мне руку." "Ну и рука! Ему бы быть палачом!? Рука у человека с шрамом была толстая, громадная, с волосатыми короткими пальцами. "Пальцы короче кисти - бестиальность. Линия жизни, к сожалению, длиннейшая. А вот на линии головы островок: быть может, он сойдет с ума. Если он уже не полусумасшедший. Давно я не видел столь противной фигуры!?

? Ваша линия жизни очень длинна. Это почти обеспечивает вам долгую жизнь. Правда, она красна и широка.

? А это что значит"" быстро спросил человек с шрамом.

? Это свидетельствует о сильных страстях. Извините меня, у вас тяжелый характер," сказал Профессор. Он, собственно, больше и не смотрел на руку клиента: смотрел, скрывая отвращение, на его лицо." У вас есть враги. Опасные враги, но и вы им опасный враг.

" Что с ними будет" - спросил незнакомец, слушавший очень внимательно.

? По вашей руке я могу предсказывать только вашу судьбу. Если вы хотите знать судьбу ваших врагов, вы должны прибегнуть к картам и к гороскопу... Я продолжаю. В мире есть два начала: начало любви и начало ненависти. Вы начала любви не выражаете. Линия головы...

? О чем говорит линия головы" - перебил его человек с шрамом.

? Об умственных и моральных особенностях человека...

? Это меня не интересует," сказал незнакомец, отдернув руку так резко, что Профессор вздрогнул." Перейдем к картам. Но так как предсказанье по руке не закончено, то я за него заплачу вам меньше. Сколько всего есть линий"

? Пять," сухо ответил Профессор, хотя линий было девять.

? Вы хотели за предсказанье по руке двадцать марок. Значит, я вычту шестнадцать.

? Очень хорошо... Вы хотите знать вашу судьбу или судьбу вашего врага? Главного врага? Отлично," сказал он и взял в руки колоду. По правилам здесь надо было бы произнести: "Сусабо! Мизрах! Табтибик!"," но Профессор смутно чувствовал, что этого теперь говорить не надо. "Каков может быть его враг?? Он принялся метать.

" Червонный король," неопределенно заметил он." Но на эту карту нельзя гадать вашему врагу. Червонный король означает мирную натуру, целиком отданную религии, богоугодным и благотворительным делам.

Человек с шрамом грубо рассмеялся.

? Да, ему на эту карту гадать нельзя!

? Я так вам и сказал... Его карта будет первой слева... Шестерка пик. Я так и думал.

" Что означает шестерка пик?

? Шестерка пик означает страшный обман, замеченный слишком поздно. Троянцам выпала шестерка ник, когда они впустили в свои стены греческого коня. "Кажется, подействовало. Больше не гогочет"," подумал Профессор." Тройка пик, еще хуже: танец смерти, его танцуют Парки... Я не хотел бы быть на месте вашего врага. Быть может, вы не настаиваете на составлении его гороскопа?

? Когда может быть готов его гороскоп?

? Обычно это берет три дня...

? Я должен иметь все завтра.

"Странно, странно"," подумал Профессор. Его безотчетная тревога росла. Этому клиенту он не сказал о молодом сиамце и не потребовал прибавки.

? Хорошо, я вам пошлю завтра. Благоволите сообщить мне день рождения или день зачатия вашего... знакомого," сказал он, снова вынимая из кармана самопишущее перо.

? Как же к черту можно знать день зачатия человека?

? Ошибка в несколько дней не имеет большого значения. Небесные светила не меняют в одно мгновение своего положения в домах Зодиака. Надо просто вычесть 270 дней из даты рождения.

? Его день зачатия 17 июля 1888 года," сказал, подумав, человек с шрамом.

? 17 июля 1888 года," повторил Профессор и записал на том же листе блокнота: "Зач. 17 июля 1888 г.". Неприятное ощущение под ложечкой у него вдруг усилилось." Это все. Завтра я пошлю вам гороскоп, куда вы укажете.

? Я сам зайду за ним завтра, в 11 утра," сказал незнакомец. Профессор хотел было сказать, что завтра не будет дома, но вместо этого поспешно ответил:

? Я мог бы послать до востребования. Разумеется, как вам угодно.

? Послушайте," вдруг нерешительным, почти просящим тоном сказал незнакомец." Я вижу, вы дельный человек... Вы только предсказываете события? Я хочу сказать: быть может, вы умеете... Вы умеете на них и влиять"

"Вот оно что!" - подумал Профессор.

? Нет, я влиять на них не могу," ответил он холодно. Его самоуверенность увеличилась, как только уменьшилась самоуверенность клиента." Я могу сказать, что будет с этим человеком, но его участь от меня не зависит... Вероятно, вы, узнав его карты, хотите ему помочь" Нет, я тут ничего не могу сделать. Карты показали, что ему грозит тяжелая участь. Если гороскоп это подтвердит, то никакие силы спасти вашего знакомого не могут.

? Вы угадали, я именно хотел помочь ему," сказал, вставая, человек с шрамом.

Проводив его. Профессор вернулся в самом мрачном настроении духа. Он испытывал такое чувство, будто после ухода этого клиента надо отворить в кабинете окна и вспрыснуть карболкой готический стул. "Конечно, он хочет кому-то сделать большую пакость. Но тогда, значит, он не из Гестапо" Люди из Гестапо могут сделать кому угодно пакость и без астрологов".,.. Профессор хотел было вернуться к своему гороскопу, но почувствовал, что больше не в состоянии сосредоточиться. "Разве выпить"" - подумал он. Профессор вышел в столовую и, хотя это было строго запрещено врачом, выпил залпом три рюмки коньяку. Стало легче. Он вернулся в кабинет, сел за стол, рассеянно взглянул на блокнот - и помертвел.

На листке, одна под другой, были написаны две даты: 22 апреля 1889 года и 17 июля 1888 года. Профессор мысленно добавил 270 дней. Кровь отливала у него от сердца. "Что же это".,. Господи, что же это такое!.. Быть не может!.. Да, конечно, это он!.. Ведь я им сам сказал, что ошибка в два-три дня не имеет значения, они изменили дату, каждый по-своему. Но кто же они" Чего они хотели" Что я им сказал".,. Господи!".,.. Ему было теперь ясно, совершенно ясно, что женщина и человек с шрамом, незаметно, заметая следы, говорили с ним об одном и том же человеке: 20 апреля 1889 года родился Гитлер.

"Но если так, то надо бежать! Бежать сейчас же, сию минуту"," сказал себе Профессор. Он понимал, что запутался в страшную историю. "Правда, ей я ничего не сказал! Сказал только, что она выйдет за него замуж... Ему и это может очень не понравиться. Но тот! Что я наговорил тому!.." В памяти Профессора замелькали обман, троянский конь, танец смерти, тяжелая участь, никакие силы. "Кто же это был" Заговорщик? Провокатор"Одно хуже другого. По тому заговору погибли десятки ни в чем не повинных людей!? Он ясно понимал, что для людей, запутавшихся хоть как-нибудь, хоть очень отдаленно, в дело о заговоре, есть только одно спасенье: бежать, бежать без оглядки, бежать не теряя ни минуты.

Тяжело дыша, Профессор прошелся по кабинету и столовой, выпил еще большую рюмку коньяку, затем отворил потайной ящик, рассовал по карманам все, что там было, взял с собой кожаную, эгетрадь. Паспорт всегда находился при нем. "Неужели, так навсегда все бросить".,." Опустил шторы и снова их поднял. "Если он места не даст, я все равно сюда не вернусь. Оставить записку Минне? Нет, не надо... Теперь она, конечно, все разворует... Да может быть, мне все приснилось".,. Может быть, я сошел с ума".,. Ведь мой гороскоп благоприятен!.. А если он именно потому и благоприятен, что я сейчас уйду отсюда и вечером улечу в Швейцарию? Нет, нет, оставаться здесь нельзя!.. Взять с собой вещи" А вдруг они уже следят" Уж лучше вернуться за вещами в сумерки... Первым делом надо узнать об аэроплане".,.. Он надел пальто, запер за собой дверь и вышел на улицу, оглядываясь по сторонам.

IV.

В этом глубоком двухэтажном подземелье были телефоны, радиоприемники, телеграфные аппараты, трещали пишущие машины, снизу доносился слитный, ставший почти незаметным шум моторов, а сверху отдаленный, с каждым днем усиливавшийся гул канонады. Мимо кухни, через общую столовую, стараясь не оглядываться по сторонам, точно им было стыдно, подчеркнуто-бодрой решительной походкой проходили фельдмаршалы и генералы. В сопровождении сыщиков и телохранителей, тоже очень быстро, но теперь с менее решительным видом, спускались по лесенке в нижний этаж убежища люди, значившие в последние годы больше фельдмаршалов. Днем и ночью по коридорам, лестнице, столовой, небольшой проходной комнате, названной "конференц-залой", растерянно пробегали секретари, слуги, шоферы, рассыльные и, случалось, толкали сановников, сами тому на бегу изумляясь.

Лица у всех были зеленые, с воспаленными глазами, измученные от бессонницы, от вечного электрического света, от вечного шума, от спешки. от страха, от желания казаться спокойными, от тесноты и всего больше от духоты. Несмотря на искусственную вентиляцию, на семисаженной глубине под землей не хватало воздуха. Порядок еще кое-как соблюдался, но прежней дисциплины, почтительности, подобострастия уже быть не могло. В столовой иногда закусывали (не полагалось говорить: обедали, завтракали); телефонистки или стражники из Begleitkommando почти рядом (все же не совсем рядом) с людьми, имена которых в последние двенадцать лет беспрестанно упоминались в газетах всего мира. И хотя люди эти делали вид, будто им очень приятна товарищеская близость с младшими сослуживцами, и ласково улыбались," от их престижа, после смущения первых дней, уже оставалось немного. Из левой комнаты нижнего этажа, служившей кабинетом самому главному вождю, иногда и в верхний этаж доносились истерические крики. В этот кабинет и теперь еще на цыпочках входили секретари и как бы на цыпочках сановники. Около дверей стояли зверского вида часовые из Reichssicherheitsdienst 2, и быстро поглядывали на проходивших сыщики из Kriminal Polizei; однако все понимали: то да не то," если вражеская армия подходит к Берлину, то значит Фюрер не совсем Фюрер. Смельчаки же, особенно из военных, случалось, пожимали плечами, слыша доносившийся из кабинета или конференц-залы дикий гортанный крик, еще недавно наводивший по радио страх на весь мир.

За столом в кантине некоторые служащие с жаром говорили, какое было бы счастье умереть за Фюрера. Сановники одобрительно кивали головой. Думали же об этом всерьез лишь очень немногие: эти понимали, что их все равно найдут и не пощадят. Они наскоро вспоминали то, что знали о Валгалле, о Нибе-лунгах, о последней картине Gotterdammerung3, о прыжке Брунгильды в костер Зигфрида. Больше всего, задыхаясь от отчаянья, ненависти, бешенства - была в руках полная победа! - думал об этом самый умный из находившихся в убежище людей,?

1 Сопроводительная команда (нем.) (здесь и далее примечание ред.).

- Охрана общественного порядка (нем.). 1 "Сумерки богов"- (нем.).

человек, который был талантливее Гитлера, говорил лучше, чем он, и не стал самым главным вождем преимущественно из-за неподходящей наружности.

Были в подземелье и люди, собиравшиеся ценой Гитлеровой головы спасти свою собственную. Теперь это мысленно называлось: освободить Германию от безумца. Один же из главных сановников, чуть ли не лучший друг Фюрера, превосходный архитектор и техник, проходя с любезной улыбкой по подземелью, ласково раскланиваясь с младшими товарищами, обмениваясь крепкими, много без слов говорившими рукопожатиями с другими сановниками, заглянул в вентиляционный отдел и принял давно задуманное решение: ввести в трубу ядовитый газ, лучше всего Tabun или Sarin, изготовленные на случай химической войны," тогда через несколько минут погибнут - что ж, легкой, безболезненной смертью - и сам Фюрер, и все важнейшие вожди. "Да, это будет нетрудно"," подумал сановник, обсуждая про себя технические подробности. Выйдя из убежища, он принялся за осуществление плана," позднее был очень огорчен, узнав, что в подземелье есть отводная труба, благодаря которой Фюрер может и не погибнуть.

Однако и этот сановник, и генералы, теперь снова считавшие Гитлера невежественным безумцем, и люди, спустившиеся в подземелье для того, чтобы помочь Гитлеру совершить самоубийство, иногда не могли отделаться от сомненья: что, если он найдет выход из безвыходного положения" что, если он вывернется и на этот раз? Десять лет его сопровождала невиданная в истории удача. По законам логики, по теории вероятности, он давно должен был находиться в могиле: в новой Валгалле или в яме повешенных. Но не все в мире идет по законам логики или хотя бы по теории вероятности.

Громадное же большинство собравшихся в убежище людей сами не знали, для чего их тут держат, чего ждет начальство, на что оно надеется. Думали же почти исключительно о том, как бы спасти шкуру от "казаков". Проще всего было бы незаметно ускользнуть из подземелья. Но это строго запрещалось, инерция дисциплины еще кое-как действовала, да и выйти из подземелья при все усиливавшейся бомбардировке было чрезвычайно опасно. В трезвом виде люди скрывали друг от друга все: мысли, чувства, содержимое бумажников, чемоданов, сумок, поясов. Однако пили почти все, даже женщины, гораздо больше обычного, и иногда языки развязывались. Люди шепотом говорили, что не остается больше ничего, кроме капитуляции: "Если бы дело шло об американцах или англичанах, это был бы, конечно, лучший исход. Но русские! Казаки!.."? "А чем же будет лучше, если казаки нас возьмут без капитуляции"" - "Это, конечно, так, но..." - "Кто знает, быть может, именно с русскими будет легче всего договориться. Сталин очень умный человек, я всегда это говорил!" - "Да разве он согласится на капитуляцию!" - "Все-таки не можем же мы погибать с женами и детьми оттого, что он не согласится!?

Случалось же, по подземелью проносился слух, будто в другом подземелье в глубокой тайне устроен аэродром, что на нем держатся про запас десятки самых лучших новейших аэропланов, что их всех скоро вывезут с семьями и имуществом. Тотчас приходили и более точные сведения: аэродром находится под развалинами гостиницы Адлон, 62 аэроплана вывезут всех сегодня ночью, ровно в 12 часов. Женщины бросались складывать чемоданы, рассовывали драгоценности и валюту по еще более потаенным местам ("в суматохе особенно легко украсть!?), жалостно спрашивали мужей: нельзя ли все-таки перед отъездом как-нибудь пробраться к себе на Motzstrasse и захватить оставшееся там серебро," бедная фрау Коген, ведь все равно ее вещи тогда пропали бы," просто нельзя себе простить, что так много добра оставили дома, когда уходили в это проклятое подземелье," но ты мне ни слова не сказал," разве ты со мной говоришь о важных вещах," разве я могла знать," разве это женское дело,? Господи, кто только мог думать".,.

V.

В помещении, оставшемся от нового канцлерского дворца, принимал немолодой чиновник с растерянным, измученным лицом. "Хорошо, что старик"," подумал Профессор, знавший по двенадцатилетнему опыту, что в Германии кое-как еще можно иметь дело лишь с пожилыми людьми. Чиновник изумленно на него взглянул, так же изумленно пробежал пропуск и, вместо того, чтобы заполнить формуляр о посетителе, предложил поискать сановника в убежище. "Его здесь нет, теперь все в убежищах, спросите там".,? "В каком же именно убежище и пропустят ли меня" - мягко начал Профессор. "Поищите во всех! Скорее всего у Геббельса"," раздраженно сказал чиновник и, схватив карточку, на которой было напечатано: ?Fuh-rersbunker?', что-то на ней написал. "Искренно вас благодарю, но если".,."? "Идите ко всем... Ради Бога, идите!" - вскрикнул чиновник и схватился за голову. "Извините меня. Теперь прежних формальностей нет". Профессор не обиделся, но был озадачен, в особенности тем, что чиновник назвал министра пропаганды просто по фамилии. "Да видно их дела очень плохи"," подумал он не без удовольствия, хоть с тревогой: к несчастью, сих делами были связаны и его дела.

Он бродил более часа но убежищам Wilhelmstrasse и все не мог добиться толку. Сановника нигде не было. В какой-то Dienststelle2 сказали, что он уехал на фронт и ожидается с минуты на минуту в ?Ftihrersbun-ker". "Так я там его - подожду" - робко спросил Профессор и, не получив ответа, отправился в это убежище. Как только он оказался в главном подземелье, находившемся под старым канцлерским дворцом, началась сильная бомбардировка. Люди сбегали вниз, пропусков больше не спрашивали.

Профессор немного осмотрелся: как будто ничего страшного не было. Только дышать было тяжело. Он прошелся по коридору. Какая-то девица отдыхала у пишущей машинки, обмахивая себя вместо веера листом бумаги. Она с любопытством взглянула на Профессора, вынула из сумочки зеркальце и подвела брови карандашом. В конце коридора у лесенки стоял часовой. "Там, верно, покои Фюрера?"спросил без индонезийского акцента Профессор. В девице тоже не было ничего страшного, и женщин он боялся меньше. Она засмеялась и подкрасила палочкой губы. "Сначала ее покои, покои Эбе," сказала она," с собственной ванной, не так как мы живем! Но горячей воды все-таки нет, и трубы утром испортились," радостно добавила девица." Его покои дальше, слева от конференц-зала". Профессор был поражен. "Какая Эбе? И уж если Гитлера называют он!.."

Походив но коридорам, он устало сел на табурет в углу комнаты, которая служила столовой. Ему очень хотелось есть и пить, но он не решился обратиться к угрюмому человеку за стойкой, сердито отпускавшему пиво и сандвичи. Проходившие люди иногда поглядывали на него с удивлением, но никто его ни о чем не спрашивал. Говорили о бомбардировке, она усиливалась с каждой минутой. "Надо вести себя здесь очень, очень дипломатично"," думал Про

1 "Бункер Фюрер;!? (нем.). - Контора (нем.).

фессор. Осмелев, он подошел к одной группе, подошел с неопределенно-любезной улыбкой: каждый мог думать, что его знают другие. Профессор, ласково улыбаясь, послушал разговор. Говорили об ужине, будет яичница с колбасой. "Я полжизни дал бы за то. чтобы закурить"," сказал кто-то. "Полжизни - это, может быть, теперь не очень много"," ответил другой. Все преувеличенно радостно засмеялись. "Кажется, они не очень здесь заняты" Странно... Может быть, все делается в нижнем этаже??

К вечеру сановник не вернулся. Люди говорили, что такой бомбардировки еще никогда не было. От волнения ли или от выпитого коньяку у Профессора вдруг начались боли. Он еле добрался до чиновника, ведавшего хозяйством в подземелье, объяснил ему дело, назвав сановника своим близким другом, и попросил разрешения провести ночь здесь. "Говорят, выйти - верная смерть!" Чиновник что-то сердито пробормотал," по-видимому, здесь каждый новый человек считался врагом," однако велел отвести койку. Поместили Профессора в очень тесную каморку с тремя голыми койками, находившуюся рядом с уборной. Два бывших там молодых человека даже не кивнули головой в ответ на его учтивое приветствие и тотчас, с ругательствами, вышли в коридор.

Воздух в камере был ужасный. В первую минуту Профессор подумал, что не высидит здесь и четверти часа. Он спрятал под матрац кожаную тетрадь и бессильно опустился на койку. Знал, что при болях лучше всего сидеть, не прикасаясь ни к чему спиной. "Ах, если б он приехал утром, если б он дал мне место!.. Господи, что же делать".,." Он не взял с собой ни пижамы, ни мыла, ни зубной щетки. Из лекарств был только белладональ: накануне купил в аптеке и забыл вынуть дома из пиджака. Профессор с усилием, без глотка воды, проглотил пилюлю.

Через полчаса он почувствовал себя лучше. Снял пиджак, сложил его так, чтобы ничто не могло выпасть из карманов, и прилег, положив его себе под голову. Думал, что в убежище должны быть блохи, мыши, даже крысы. Думал, что не сомкнет глаз. Однако скоро мысли его стали мешаться. "Все-таки гороскоп благоприятен, очень благоприятен"," говорил он себе. Иногда пользовался системой Куэ, но она давала хорошие результаты только тогда, когда и обстоятельства жизни складывались с каждым днем лучше, все лучше.

Молодые люди вернулись поздно и, по-видимому, были навеселе. Он заметил, что на них белые чулки. "Значит, принадлежат к его молодежи, к фанатикам. Вероятно, они служат на кухне или в кантине".,.. Они тоже легли па свои койки не раздеваясь. Засыпая, он смутно слышал их разговор. "Ну, что, кажется, ты еще не улетел"" - саркастически спросил старший. "Нет, я еще не улетел"," ответил, подумав, другой, видимо, понимавший шутки не сразу. "62 аэроплана еще стоят под гостиницей Адлон"" - "Да, они еще там стоят".,? "Куда же нас увозят" В Москву" - "Нет, совсем не в Москву. Зачем в Москву? В Москве русские. Нас увезут в Берхтесгаден".,? "А что же мы будем делать в Берхтесгадене" - "Как, что делать" Защищать Фюрера и Германию. Там приготовлены неприступные укрепления".,? "Такие же неприступные, как линия Зигфрида, или еще лучше" - "Говорят, еще лучшие".,? "Говорят также, что там в холодильниках приготовлено сорок миллионов гусей с яблоками и столько же бутылок рейнвейна. Впрочем, ты всегда был дураком".,? "Нет, я никогда не был дураком"," ответил, подумав, второй.

Под утро Профессор проснулся и опять услышал доносившийся сверху глухой слитный гул. Он взглянул на часы и ахнул: двенадцатый час. Молодых людей в камере не было. Ему очень хотелось пить. Рога для надевания туфель не было. Пришлось подсовывать иод пятку указательный палец, это было неудобно и больно. Он сразу устал. Бумажник был цел, кожаная тетрадь по-прежнему лежала под тюфяком. "Что будет, если он еще не приехал! - подумал Профессор, оправляя воротник, галстук, бороду." Все-таки где-нибудь же здесь да моются".,." Он вышел, чувствуя, что голова у него работает плохо. "Верно, от белладоналя".,..

Вдруг дверь позади его с шумом распахнулась. Профессор оглянулся и остолбенел. Из уборной выходил Фюрер. По привычке Профессор вытянулся, поднял руку и сорвавшимся голосом закричал: ?Heil Hitler!? Впрочем, тут же почувствовал, что лучше было бы не кричать. Фюрер бросил на него быстрый, подозрительный взгляд," в глазах его проскользнул ужас. При свете фонаря лицо у Гитлера было землисто-желтое, измятое и больное. Он был сгорблен, одна рука у него отвисла, пальцы тряслись. "Просто узнать нельзя!" - с удовольствием подумал Профессор, не раз видевший его и вблизи, и издали. Гитлер немного разогнул спину, тоже поднял руку и, должно быть, хотел придать себе величественный вид. "Правда, очень трудно принять величественный вид человеку, выходящему из уборной... Верно, его уборная испортилась".,. Или это для общения с массами: у Фюрера одна уборная с обыкновенными людьми!.. Затравленный зверь! Что ж, не вес же травить других"," думал Профессор, с изумленьем глядя вслед Гитлеру. Впереди люди отшатывались к стене, вытягивались и поднимали руки, но никто приветствия не выкрикивал.

Перед стойкой кантины выстроилась очередь. Кофе не было. Профессору сунули в руку бутерброд и кружку пива. Он отошел с ними в угол и прислонился к стене, чтобы не упасть. "Холодное пиво при камнях строго запрещено. Это гораздо вреднее, чем коньяк"," подумал он. Но ему мучительно хотелось пить. Он с наслаждением залпом выпил всю кружку и откусил кусочек хлеба. Вдруг шагах в двадцати от себя он увидел человека с шрамом! Он пил что-то прямо из бутылки, запрокинув назад голову. Профессор уронил бутерброд, вскрикнул и на цыпочках побежал по коридору.

В каморке он повалился на свою койку. Боли у него тотчас усилились. Через полчаса они стали невыносимы. Он подумал, что у него камень проходит через канал: врачи говорили, что это может случиться. Стоны его понемногу перешли в крики. Таких болей он никогда в жизни не испытывал. Хотел было достать белладональ. но и это было выше его сил.

Старший из молодых людей, зайдя в камеру, изумленно на него взглянул и спросил, что с ним. Спросил грубо, впрочем, больше потому, что не умел говорить иначе. "Доктора... Ради Бога, доктора"," прошептал Профессор. Молодой человек пожал плечами и вышел. В подземном убежище были врачи Фюрера, беспрестанно дававшие ему какие-то особые, нарочно для него придуманные снадобья, и почти целый день проводил врач для простых людей.

Минут через двадцать врач для простых людей пришел с молодым человеком, осмотрел Профессора и что-то ему впрыснул. "Его бы отсюда убрать. Куда-нибудь в больницу, что ли" Что ему здесь валяться? Только будет мешать спать людям, которые целый день^рвботают"," сердито сказал молодой человек. "Может быть, и автомобиль за ним прислать"" - спросил врач. В убежище теперь очень многие говорили только в саркастическом тоне. "Лежите здесь, я буду заходить"," добавил он.

Боль у Профессора стала слабеть, затем совершенно исчезла. В бреду он горячо благодарил молодого человека, с жаром говорил, как он любит Фюрера, говорил, что президент Рузвельт был прекрасный человек, что, наверное, очень хороший человек и президент Трумэн, что скоро сюда придут американцы. Они арестуют того злодея, уберут эту уборную, очистят воздух и дадут очень много денег на восстановление Германии, как они всегда делали. Говорил, что он получит от американцев большое вознаграждение, если Минна разворует его квартиру, что он немедленно уедет в Швейцарию, где не гуляют на свободе такие страшные люди. Говорил также, что очень хотел бы принять ванну и что у порядочного человека есть только один идеал, купаться должно быть так же обязательно, как... Молодые люди, теперь совсем пьяные, вели свой разговор. "Дурак, я тебе повторяю, он женится на Эбе. Она сама рассказывает, что скоро будет фрау Гитлер"," говорил старший. "Я не дурак, а ты все врешь"," ответил другой. "Я никогда в жизни не врал! Что угодно могут обо мне сказать, но никто не скажет, что я вру!" - "А вот я скажу".,? "Ее зовут Ева Браун, и она колдунья!" - продолжал первый молодой человек ?Фюрер не может жениться на колдунье"," возражал другой. Старший заплетающимся языком что-то сказал о молодоженах, о свадебном путешествии, об Амуре и Венере. Профессор не слушал их разговора, как они не слушали его бреда. Но слово "Венера" дошло до его сознания. На глазах у него выступили слезы. В день его рождения Солнце и Сатурн шли параллельно в 9-м и 10-м домах Зодиака. Марс же тут ничего поделать не мог, так как его по рукам и по ногам скрутила добрая и могущественная богиня Венера.

VI.

Сколько он пролежал в своей камере. Профессор потом не мог выяснить: потерял счет времени. Врач к нему заходил каждый день, давал питье, делал впрыскивания. Как-то спросил его имя и записал. Это ничего хорошего не предвещало, хотя Профессор теперь чувствовал себя много лучше.

? Доктор, мое положение опасно" Скажите правду," прошептал он.

? Было опасно. Теперь, думаю, опасность миновала," ответил врач." Я хочу сказать: опасность от болезни. Русские в трех километрах отсюда," уходя, добавил он с усмешкой.

"Русские? Как русские? Как в трех километрах" - с недоумением подумал Профессор." В трех километрах, это значит, что они в Берлине? Вероятно, я ослышался".,.. Он, впрочем, не чувствовал тревоги. Какое ему было дело до русских! "Точно они могут преодолеть волю Венеры!" - подумал он и опять задремал. Когда он проснулся, в камере было странно тихо. Профессор прислушался: слышен ли сверху слитный гул. "Кажется, слышен... Нет, не слышен... Ах, как я устал, как я слаб!? Он надел туфли, отдохнул после этого усилия, почистил как мог пиджак и вышел, слегка пошатываясь.

В коридоре никого не было. Подземелье как будто опустело. Исчез и стоявший у лесенки часовой. В кон-фэренц-зале сидели двое военных и та самая девица. Перед ними на столе стояла бутылка. На одного из этих военных, немолодого подполковника. Профессор обратил внимание еще в первый день: лицо его было изрезано шрамами от мензур. "Но он тогда был без монокля".,.. Все трое курили, что прежде было строго запрещено. Вид у них был оживленный, почти веселый и вместе несколько растерянный. Девица улыбнулась Профессору, как старому знакомому.

? Где же вы были" На свадьбе" - спросила она. Язык у нее немного заплетался. Подполковник выпустил из глаза монокль и снова вдел его. Второй офицер, артиллерийский капитан как будто остался недоволен словами девицы.

? Какие события, какие события! - сказал он." Человеческий ум теряется! В чем был смысл".,.

? Смысл очень ясен," сказал подполковник, не обращая никакого внимания на незнакомого человека." Смысл в том, что Шикельгруберы1 не должны были командовать германской армией." Он опять выпустил монокль, что, по-видимому, доставляло ему удовольствие, и хотел было подлить себе коньяку, но бутылка оказалась пустой." К несчастью, он был музыкален. Его погубил Вагнер. И та дура тоже была из "Нибелунгов".,.. "Valkure bist Du gewesen!"2 - с напевом продекламировал он.

Артиллерийский капитан вздохнул.

? Посмотрим, что сделает Дениц... Нет, ум человеческий теряется, просто теряется. Увидите, придет новый Кант или Гегель и объяснит, и все сразу осветится как от света молнии!

? Свадьба была в комнате карт. Подали шампанское. Для Эбе, конечно, нашлось шампанское," сказала девица, подмазывая палочкой губы.

? Тогда он всем и объявил о своем намерении покончить с собой," заметил, вздыхая снова, капитан." Впрочем, не объявил, а только дал понять. Если б объявил, то даже они не устроили бы бала.

? Было очень весело. Я танцевала с Борманом, он чудно танцует," сказала девица.

? Отчего же не с Геббельсом? Этот красавчик создан для танцев. Говорят, он сегодня тоже покончит с собой. Жаль, что все они не сделали этого раньше, особенно Шикельгрубер," сказал подполковник. Он имя "Шикельгрубер"выговаривал как-то особенно, ласково-саркастически, растягивая первую букву, точно в ней было все дело.

? Геббельс хочет отравить детей," сказала девица." Ему все равно, потому что это не его дети. Она изменяла ему на каждом шагу. Он женился на ней в пьяном виде... Бедный этот, актер, как его".,. Вашего несчастного фельдмаршала я тоже раз видела," сказала она, обращаясь к подполковнику, лицо которого дернулось.

? Все-таки как же это было" Одни говорят, пустил пулю в рот, другие - пулю в сердце.

? Эбе отравилась," сказала девица." Мне говорил Кемпка, он выносил ее в сад.

? Там будто бы вчера расстреляли Геринга," сказал капитан.

? Вздор! Господин "р,айхсфельдмаршал" давно ускакал в Каринголл.

? Верно, чтобы еще раз нацепить на Эмми все бриллианты," вставила девица." И что он в ней нашел! Она не только не красавица, но даже не хорошенькая... Мне, однако, говорили, будто он уехал в Баварию, чтобы устроить новую линию защиты.

Подполковник засмеялся.

? Хороша будет защита и хорош защитник! "Ни один снаряд не упадет на территорию Германии".,.. Что, тот еще горит"

" Час тому назад еще горел," сказал капитан." Я издали видел. Они были завернуты в белое, но его черные брюки торчали. Ужасный запах, я убежал.

? Простите, кто горит" Я не понимаю," робко спросил барышню Профессор. Голова его совершенно не работала. Подполковник повернулся к нему, точно лишь теперь его заметив.

? Ш-шикельгрубер," с удовольствием сказал он." Ш-шикельгрубер с супругой. Monsieur et Madame Adolphe Schickelgruber.

? Какие события, ax, какие события! - грустно повторил капитан." Но увидите, придет новый Кант, и все станет ясно как день.

Шикльгрубер - настоящая фамилия Гитлера. "Была ли ты, Валькирия!? (нем.).

В кантине. где было много люден, находился покровительствовавший Профессору сановник. Он с жадностью что-то ел. Увидев Профессора, он приветливо помахал ему рукой. Хотя о бегстве в Швейцарию больше не приходилось думать. Сановник крепко пожал ему руку - совершенно как равный - и даже не спросил его. как он оказался в этом убежище. Теперь в самом деле удивляться ничему не приходилось. Он был как тот итальянский фашист, который говорил, что его мог бы удивить только беременный мужчина: "все остальное я видел".,

? Каковы дела, а?" сказал он и сгоряча объяснил, почему опоздал и не простился с Гитлером. Впрочем, тотчас пожалел о своих словах, перевел разговор, сообщил, что сейчас уезжает опять на фронт." А вы, оказывается, были но всем нравы," смеясь, сказал он.

? В чем я был прав"

? Не вы лично, а вы. астрологи. Гитлер как раз на днях послал за своим гороскопом, и оказалось, что звезды все предсказали: его приход к власти, войну в 1939 году, два года блестящих побед, а затем тяжелые поражения.

? Небесные светила никогда не ошибаются. Наша наука основана на фактах, проверенных мудростью столетий," сказал Профессор.

? Правда, в гороскопе еще говорилось, что в апреле 1945 года Гитлер одержит полную победу над всеми, - продолжал сановник. - Сделайте одолжение, дайте мне еще бокал пива," ласково обратился он к проходившему буфетчику. По-видимому, он начинал новую главу жизни, как простой, рядовой, самый обыкновенный человек. Буфетчик презрительно взглянул на него и прошел дальше, ничего не ответив. Лицо сановника дернулось, но он тотчас снисходительно улыбнулся с видом Наполеона, терпящего оскорбления по пути на Святую Елену.

? Значит, аэропланы еще летают" - спросил после некоторого молчания Профессор.

? Какие аэропланы".,. Помилуйте, фронт сейчас у Ангальтского вокзала. Но подземная дорога еще действует, мы по ней возим солдат, продовольствие и даже артиллерию... Вы живете в западной части города? Я тоже. Хотите, поедем вместе" Мы сядем в вагон с солдатами и вернемся назад с ранеными в район Курфюрстендам... Скажите, у вас должны быть знакомые евреи, а? Вы ведь знаете, я никогда не был антисемитом и даже как-то говорил Гитлеру, что нам вредит его антисемитская политика... Между нами говоря, он был не совсем в своем уме," доверительно сказал, по привычке понизив голос, сановник." Если бы вы знали, что он выделывал в последние дни! Мне рассказывал генерал Штейнер. В своих приказах он нес совершенный вздор, грозил казнью всем и каждому, хотя больше никто не считался с его приказами и угрозами... У вас, наверное, найдутся знакомые евреи" Или хоть социал-демократы" Не все же погибли.

? Но как пробраться к подземной дороге?

? Я не знаю как. Десять минут могу вас здесь подождать, больше не могу.

Профессор, все пошатываясь, побежал по коридору. Из боковых комнат поспешно выходили люди с чемоданчиками, несессерами, узелками. В своей каморке Профессор схватил кожаную тетрадь, подобрал упавший носовой платок и выбежал. Дверь убррной была отворена настежь. Там в башмаках, надетых на босу ногу, стоял старший из его соседей по каморке. Он бросал в раковину белые чулки.

1947 г.

Предисловие и публикация Андрея ЧЕРНЫШЕВА

ПОСЛЕДНИЙ АККОРД

к 4N1

После своих первых посадок в Афганистан я неохотно давал интервью. Знал, все, что для меня важно и дорого, будет вычеркнуто. Время тогда было другое. Замалчивалась истина. На многое закрывали глаза. Пресса наша писала о чем угодно: об исторических вехах нашей дружбы с афганским народом, о том, как любят наши песни, о ликвидации безграмотности, о положении женщин, о детях, ставших жертвами душманов.

А меня, да и не только меня, мучил вопрос: почему наши юноши в солдатских гимнастерках должны сражаться за пределами Родины"

Восемь раз побывав в Афганистане, близко видя войну, я толком так и не поиял суть этого интернационального долга. Хоть я и сам интернационалист. Твердо и с гордостью говорю об этом. Родился я на Украине. В годы Великой Отечественной войны наша семья жила в Узбекистане. Рос я среди русских и узбекских мальчишек. Мама, кроме нас, троих братьев, воспитывала еще русскую девочку Катю. Мой отец плечом к плечу сражался рядом с русскими, украинцами, латышами у стен Сталинграда. Вернулся израненный, с наградами. Я объездил, считай, весь мир, встречался с разными людьми. Во многих городах, наверное, на всех континентах у меня остались прекрасные, верные друзья.

Первый раз, в апреле 1980 года, отправляясь на гастроли в Афганистан, я фактически ничего не знал о той войне. Группа Москоицсрта первой из советских артистов выехала в Кабул по приглашению Министерства культуры Афганистана на празднование годовщины Апрельской революции. Мы должны были выступать только перед афганской общественностью, никакие встречи с нашими воинами не предполагались.

И вот мы в Кабуле: ансамбль "Время", певица Татьяна Филимонова и я. Относительно комфортабельная гостиница, где есть даже кондиционеры. В городе в основном спокойно, хотя мятежники периодически обстреливают жилые кварталы. Введен комендантский час. Но еще ие применялись ракеты "стингер", спокойно летали наши самолеты и вертолеты, не было жестокой минной войны. И мы тогда еще не осознавали всю глубину трагедии.

Теперь уже можно сказать открыто: в Афганистане, особенно первое время, на нас смотрели как на оккупантов. В той междоусобной войне они разобрались бы и сами. А мы пренебрегли истиной: в чужой монастырь со своим уставом не ходи! А вчерашнему школьнику как объяснить: зачем он с оружием пришел в этот чужой монастырь" Это была странная война - война, прикрытая чадрой. Только сейчас по-настоящему открылось ее лицо.

В Кабуле тогда оказались наши журналисты Тимур Гайдар, Леонид Золотаревский, Генрих Боровик. Мы встретились в гостинице, и меня удивил их внешний вид. Они были одеты в полевую форму, с пистолетами. Что это" Бравада, дань моде военного времени"

Но, разговорившись с журналистами, я понял, что не все так просто, как мне показалось вначале. Друзья рассказали, что выезжали в гарнизоны и были свидетелями вылазок душманов и наших потерь. И вот тогда я начал думать: неужели уеду, не повидавшись с нашими солдатами, не спою для них" И я обратился в советское посольство с просьбой помочь мне встретиться с нашими воинами. Не могу сказать, что просьба эта вызвала большой восторг, ибо никто не мог гарантировать группе безопасность. Но в конце концов договорились, что каждый день в 8 утра и в 12 дня (пока еще не так жарко) мы будем выезжать в гарнизоны. А вечером, естественно, запланированный концерт в Кабуле.

В назначенный час к гостинице, что в центре города, грохоча на весь квартал, подъехали два БТРа. Постояльцы, среди которых было много иностранцев, беспокойно выглядывали в окна. Что это, опять боевая операция? Оказывается, этот транспорт прибыл за нашей группой. Бравый старший лейтенант доложил: "Приказано охранять вас!?

Вижу недоумение и неприязнь на лице хозяина гостиницы. Раздумываю, предвижу разговоры местного населения: даже артисты уже разъезжают в боевых машинах, наверное, скоро и стрелять начнут... Отказываюсь ехать в БТР, прошу обыкновенный автобус.

Помню концерт у десантников. Для них это была первая встреча иа чужой земле с советскими артистами. Как они ждали, как готовились! Ангар для самолетов - эту раскаленную до сорока градусов железку переоборудовали в зрительный зал. Расставили скамейки, сколотили сцену и даже сшили занавес, который мне показался на первый взгляд просто роскошным: мягкие складки серо-голубоватого шелка, словно кучевые облака, колыхались над сценой. Позже мне приходилось выступать на борту КамАЗа, на крыше автобуса, иа составленных в ряд столах. Но тот занавес не выходит из памяти. Он впервые приоткрыл мне всю трагедию событий, кульминация которых была еще впереди. Оказывается, ребята сшили его из списанных парашютов тех десантников, которые не вернулись из боя... причем использовали лишь мизерную часть списанных парашютов.

Не знаю, где теперь этот занавес, но мне кажется, настанет время, будет создан музей воинов-интернационалистов... И этот занавес должен стать одной из дорогих реликвий.

В другом гарнизоне, неподалеку от Кабула, за дворцом Амина, есть амфитеатр, где я выступал в первый свой приезд. Узнав накануне, что утром мы приезжаем с концертом, солдаты, отказавшись от сна, за одну ночь обыкновенными саперными лопатками на склоне горы сделали уступы. Нечто похожее на амфитеатр. И вот мы подъезжаем на автобусе, а они уже, заняв места спозаранку, тесно сидят рядком, как воробьи на ветках, и ждут. Тронут я был до слез.

После Афганистана я побывал в Греции, выступал на подмостках настоящих древних амфитеатров, но всегда вспоминались мне тот амфитеатр под Кабулом и наши ребята, которые умеют так слушать и ждать.

Та экстремальная обстановка обостряет чувства. Все воспринимается сердцем, доходит до глубины души. В одном гарнизоне, помню, начал я петь "журавлей":

Летит, летит по небу клпн усталый, Летит в тумане иа исходе дня, И в том строю есть промежуток малый ? Быть может, это место для меня.

Пою и вижу - сначала первые ряды солдат, сидящих на земле, начинают подниматься, за ними, как волна, встали все остальные. Без команды, не сговариваясь. Так и стояли, пока я пел. Тихо. Без аплодисментов.

Вспоминаю один из моих первых концертов в центральном военном госпитале Кабула. Мы с аккордеонистом Валентином Абрамовым и молодой очаровательной невицей Наташей Борисковой ходили по госпиталю и давали маленькие импровизированные концерты. Каждый раз, переступая порог новой палаты, улыбался, а внутри у меня вес стыло, ком застревал в горле при виде беспомощных, запеленатых в бинты ребят. Трудно было сохранять самообладание в такой обстановке. Что сказать, о чем спросить"

В одной из палат, помню, лежал, отвернувшись к стене, совсем еще мальчишка. Без ног. Я наклонился над ним, спросил:

" Что спеть тебе, сынок?

Он повернулся и еле слышно прошептал:

? Холодно, знобит...

Я поправил его тоненькое одеяло, снял с себя куртку, накрыл сш ею поверх одеяла, присел у койки, взял его руку и тихонечко стал напевать. Даже не вспомню, что именно. Мелодия пришла сама собой. Кажется, я не пел. а нашептывал ему какие-то слова. Валентин Абрамов на аккордеоне тихонько подхватил мелодию. Парнишка повернулся ко мне, и я увидел его наполненные слезами глаза. А мне каково" Продолжаю петь только для него. И постепенно лицо парня светлело, чувствовалось, что он уже осознанно слушает, песня вливается в его душу. Смолк аккордеон. И парнишка сказал, слегка улыбнувшись:

? Спасибо вам...

А я. перешагнув порог следующей палаты, опять бодро улыбался. Боже, как это тяжело - улыбаться, когда хочется кричать, плакать навзрыд, убежать куда глаза глядят... Вот уж где надо быть артистом.

Пела Наташа Борнскова. и я чувствовал, как дрожит ее голос, как в паузах она отводит глаза, чтобы не видеть запеленатых в бинты ребят, чтобы не смотреть им в глаза.

После того концерта, едва вышли из госпиталя, с Наташей случилась истерика.

Свинцовая усталость и безразличие навалились на меня. Я даже и думать не мог, как, вернувшись домой, буду опять выходить па эстраду, петь, смотреть в благополучные спокойные лица, раскланиваться, принимать цветы...

Меня часто спрашивают, бывали ли какие-то экстремальные случаи во время концертов. Это как посмотреть. То, что здесь мы считаем экстремальным, там это была обыденная жизнь. Начиная с посадки в самолет, который не шетрахован от "стингеров". Летать в отдаленные гарнизоны приходилось на грузовых, разгерметизированных самолетах, где. особенно в первые годы, и парашютов не было. Сидим, как рыбы, глотаем воздух, а прилетаем - и сразу петь...

А концерт - само скопление людей - объект повышенной опасности, прекрасная мишень для обстрела. Поэтому во время концерта часто поднимались наши самолеты. Утюжа небо, наблюдали обстановку. В небе рокочут самолеты, вдали слышатся раскаты орудийных выстрелов. На эти "мелочи" уже просто не обращали внимания.

За эти годы много артистов побывало в Афганистане. Настам всегда очень ждут и бережно охраняют. За все годы с артистами не было ни одного трагического случая.

Приезжая в Афганистан, мы каждый раз, по самым скромным подсчетам, давали в воинских частях не менее тридцати концертов. Не считая разных импровизированных, которые случались на каждом шагу. Как, например, такой. ...Мы закончили трехчасовое выступление в гарнизоне, ансамбль уже зачехлил инструменты. Сели в автобус, едем дальше. Навстречу движется группа солдат в пропыленных, просоленных потом гимнастерках. Видать, не с прогулки идут ребята. Притормозили автобус. Оказывается, рота нознрпщалась после боевой операции.

? Тяжело пришлось, потери были"

? Да нет," отвечают," обошлось. Обидно только, что на ваш концерт не попали.

Ну, что тут было делать" Музыканты достали инструменты, солдаты присели на обочину пропыленной дороги, а я тут же у автобуса целый час пел для них.

После таких встреч в меня вселялась вера, что эти ребята станут моими слушателями и здесь, на Родине. Это ребята того поколения, которое здесь, в Союзе, скажу честно, мои концерты обходит стороной. Для меня это очень болезненный вопрос. Много размышлял на эту тему. Почему они ушли от меня или я от них" Где разошлись наши пути"

Когда я начинал свой артистический путь, молодые пели вместе со мной - на стройках, на открытых площадках, па эстрадах. И то поколение слушателей осталось вместе со мной. Они и сейчас не пропускают мои концерты. Можно сказать, что мы взрослели вместе. А новая молодежь не примкнула к нам. Другие времена - другие песни.

И вдруг там. вдали от Родины, на зыжженной солнцем и огнем афганской земле, они потянулись к песне о Родине, о матери, к мелодиям военных лет. К песне, которая волнует душу, томит, радует и очищает.

Да, "афганцы" и шесь, в Союзе теперь, бывают на моих концертах. Сразу, интуитивно узнаю их среди разноликой публики. Приходят родители, жены и. увы. вдовы "афганцев".,.. Вот одна из (анисок, которую и получил во время концерта: "Сегодня исполнилось бы 18 лет нашей семейной жизни. Но он погиб в Афганистане. Он слушал вас в Шинда-те и восторженно писал мне об этом. Доживите, допойте, что не успел он. Ольга Антоновна".,

Обычно каждый концерт в гарнизоне заканчивал одним и тем же пожеланием: своевременно завершить службу и вернуться домой. Не раньше назначенного срока. Ибо раньше" это ранение или... И еще любил рассказывать о напутствии своей мамы. Каждый раз перед отлетом в Афганистан она говорила мне: "Ты не очень-то высовывайся там, сынок, и передай это веем нашим..." Наивные материнские слова, кажется, оберегают меня в жизни, хотя "не высовываться" в современной обстановке сложно.

На прощание спрашивал солдат: может быть, у них есть какие-нибудь просьбы или пожелания? Однажды в десантной части, это было еще в мой первый приезд, подошел ко мне десантник, представился: Андрей Ивонин. Поблагодарил за песню "Эх, Андрюша" и сказал, что у него есть просьба. А я слушал парня и не мог налюбоваться: каких же богатырей родит наша земля! Высокий, косая сажень в плечах, белозубый красавец. Он сказал, что хочет после службы в Афганистане поступать в рязанское десантное училище. Но туда трудно попасть. Вначале и удивился и лишь потом узнал, что у нас в десантное училище труднее поступить, чем п консерваторию. Конкурс 10"15 человек па место. Значит, есть у современной молодежи стремление к романтике, желание идти трудными дорогами. Вот только нужно умело поддерживать и направлять эти устремлении. И в первую очередь давать дорогу "афганцам". Но таких привилегий при поступлении в военные училища у них нет. После моего отъезда мы с Андреем переписывались, а потом, когда кончилась его служба в Афганистане, он подал документы в десантное училище. Приехав в Рязань специально в эти дни на гастроли, побывал в училище. Короче, поддержал парня. Хотя, думаю, что он и без моей помощи поступил бы.

Потом наша связь как-то прервалась. В 1984 году приезжаю в Афганистан, опять выступаю в десантной части. После концерта ко мне приходит бравый старший лейтенант с орденом Красной Звезды на груди. Я так и ахнул:

? Ба, мой крестник!

Андрей успешно окончил десантное училище и вновь попросился в Афганистан. Мы долго говорили с ним... Я вес допытывался:

? Зачем ты здесь опять" Ведь ты же отслужил свое...

? А зачем же тогда и учился в десантном? Где я могу еще применит!, свое умение, испытать себя?

Андрей после ранения вернулся из Афганистана. Сейчае служит в Белоруссии. В последний раз мы встречались в позапрошлом году. Он приехал в Москву, позвонил мне. Как всегда, было туго с гостиницами, пригласил его пожить у меня дома. Тем более что и жене, и детям много рассказывал о своем крестнике. Это были прекрасные дни. Он очень подружился с моим сыном, тоже Андреем, рассказывал об Афганистане, учил его каратэ. А приезжал Андрей в Москву, чтобы навестить в Загорске свою вторую мать. Мать солдата, который в бою прикрыл собою его. командира, а сам погиб.

Я благодарен судьбе за то, что афганская земля породнила меня с замечательными людьми. И наше братство нерасторжимо до конца дней моих.

Некоторые из моих афганских друзей были делегатами XIX партконференции. Заканчивалась ее работа, а мы в течение недели так и не смогли свидеться. У делегатов весь день" заседания, а вечерами у меня концерты. И вот последний день конференции, я уж и надежду потерял. И неожиданно, уже к ночи, в тот жаркий июньский вечер ко мне нагрянули мои афганские братья...

С генерал-лейтенантом Борисом Громовым мы познакомились еще в 1980 году, тогда он был полковником, начальником штаба. Подчиненные прозвали его пионером - за молодость и открытость характера. Стройный, белокурый, красивый, всегда сдержанный. Типично русский образ, чем-то похожий на Юрия Гагарина. Вот только глаза его, часто воспаленные от солнца и недосыпания и всегда тревожно-грустные. Это - тревога и боль за тех ребят, которые каждый день шли под пули душманов, гибли на минных полях или в небе. Это тревога и за своих двух сыновей, которые остались без матери. Четыре года тому назад потерпел катастрофу самолет, на борту которого находилось командование Прикарпатского военного округа. У Натальи Николаевны Громовой был тогда билет на рейсовый самолет Аэрофлота. Но командующий ВВС пригласил ее на спецрейс... Эта трагическая весть настигла Бориса Громова в Афганистане. Его отозвали в Москву. И, конечно, в связи с серьезными семейными обстоятельствами Громов имел все основания остаться в Союзе, поближе к своим малолетним сыновьям. Но он опять вернулся в Афганистан. Сказал:

? Выведем войска, тогда и вернусь...

Мне нравилось приходить к нему в кабинет, тихонечко, сидя в сторонке, наблюдать за ним, слушать, как спокойно, но твердо он отдает команды, как однажды распекал своего подчиненного:

? Смотри! На выводе за каждого солдата ты будешь отвечать своей головой... И, пожалуйста, побереги себя тоже...

В этом году Громову исполнилось 45 лет. И, думается, у него большое будущее.

Вместе с Громовым в тот вечер ко мне приехал делегат партконференции, мой давний друг Герой Советского Союза Руслан Аушев. Познакомились мы в Афганистане, когда Руслан был еще лейтенантом. За эти годы лихой десантник вырос до подполковника. О его подвигах неоднократно писали "Правда" и "Красная звезда". Но этот усатый красавец, боевой бесстрашный офицер не любит пышных оваций, теряется от громких слов, редко надевает свою парадную форму с орденами.

Однажды земляки пригласили Аушева на какой-то праздник и решили присвоить его имя рабочей бригаде и пионерской дружине. Любят у нас еще такую помпезность. Но Аушев тактично отклонил это предложение. Обращаясь к землякам, он сказал:

? Я, как каждый живой человек, не застрахован от ошибок и не хочу, чтобы вам когда-нибудь было стыдно за меня. Есть много светлых и чистых имен моих друзей, погибших в Афганистане. Прошу вас, возьмите их имена.

Последний раз на афганской земле мы встречались с Русланом, когда ему исполнилось 32 года. После тяжелого ранения он находился в кабульском госпитале. Тогда я привез ему новую песню Александры Пахмутовой с дарственной надписью автора. В песне есть такие слова: "В глухих горах Афганистана все в жизни выпало тебе: твои победы, боль и раны..."

Его тяжело ранило на Салангском перевале, где наша колонна попала в засаду. Аушев с малочисленной группой сдерживал натиск душманов, давая возможность уйти нашим. За этот подвиг он был представлен к высокой награде, но не получил ее, поскольку нарушил уставные нормы: во время боя был без бронежилета, который полагается носить офицерам. В этом весь характер Руслана: не думая о себе во время боя, он спас сотни жизней наших солдат.

Сейчас Аушев служит на Дальнем Востоке. Сам захотел поехать в этот отдаленный, трудный край. Хотя после тяжелого ранения имел все основания попроситься в родные места, остаться поближе, где служба легче.

Прошлым летом я выступал в Одессе. После одного из концертов на сцену поднялась молодая миловидная женщина. Она подошла к микрофону и представилась:

? Я - медработник Нина Александровна Дворник. Недавно вернулась из Афганистана. Дважды со своим ансамблем в нашем гарнизоне выступал Кобзон. И всем нам очень полюбились его песни, поэтому-то я и пришла сегодня на концерт.

Я слушал слова Нины Александровны и испытывал чувство неловкости. Война - дело мужское. И не положено бы в мирное время посылать слабый пол на войну. Но в Афганистане было немало советских женщин, разных возрастов и профессий, добровольно приехавших туда. И хочется поклониться им низко от имени матерей и отцов, чьих сыновей выхаживали они в госпиталях, тащили ранеными на себе, обстирывали, готовили, кормили...

Их никто не принуждал тогда идти под пули. Могли они, если становилось невмоготу, в любую минуту вернуться домой. Но этой возможностью воспользовались немногие.

И это ерунда, когда говорят, что вольнонаемные поехали туда за длинным рублем. Какой там длинный рубль. Медсестры, например, получали здесь, в Союзе, 70 рублей плюс столько же там в инвалюте. Да за такую службу золотом надо платить! А они за свои чеки покупали соки, воду, дефицитные продукты и подкармливали ими раненых.

О советских людях, служивших в Афгаиистаис, так сказал президент республики Наджибулла: "За все время пребывания на нашей земле они ничего ие брали - лишь отдавали: свои жизни, здоровье, тепло своих рук и сердец".,

И если говорить о длинном рубле, то и мы, артисты, ездили туда не за ним. Все концерты в воинских частях - шефские. И лишь за выступления перед афганской общественностью мы по договору с Министерством культуры Афганистана получали чисто символические гонорары, которых хватало иа воду и какие-то сувениры.

Пускай злые языки говорят! В ташкентской таможне цеплялись к каждой мелочи. Был случай, когда музыкант нашего ансамбля провез одну дубленку, не указанную в декларации. Неприятностей и шуму было - от Ташкента до Москвы: слыхали, группа Кобзона задержана за контрабанду дубленками. Дескать, за тем туда и ездили. Пускай говорят. Все это шелуха. Несмотря ни на что от этих поездок всегда оставалось светлое, очищающее чувство.

И каждый раз, кроме новых песен, я старался привезти ребятам небольшие подарки, которые хоть немного скрашивали бы их тяжелую службу. Первые годы обращался в наши творческие союзы - композиторов, художников, писателей, в фирму "Мелодия". Просил книги, пластинки, ноты, песенники. Но это оказалось слишком хлопотно. Надо было сделать десятки звонков, доказывать, просить, оформить дюжину бюрократических бумаг, чтобы получить какие-то крохи. Легче и проще купить что-то за свои деньги. Так и делал в дальнейшем.

Но и здесь были сложности: везу один-два ящика с книгами, пластинками, нотами, кассетами... Не пропускают в ташкентской таможне. Зачем так много" Не положено. И все тут...

Зато в следующий раз я был уже умнее, знал, как перехитрить таможенников. Купил в Ташкенте 50 гитар и на каждой сделал металлическую гравировку "Воину-интернационалисту - от Иосифа Кобзона". Здесь уж у таможенников вопросов не было.

Не знаю, где сейчас эти гитары, у кого оии в руках, но хочется надеяться, что они доставили минуты душевной радости нашим ребятам. После каждого концерта в гарнизоне я вручал две гитары комсоргу и просил подарить их тем ребятам, которые любят петь. Инструменты обычно отправляли на горные заставы, на отдаленные патрульные точки, где особенно тяжела солдатская служба. И мне представлялось, как в горном ущелье, под чужим иебом в руках нашего парнишки тихонько зазвучит гитара и польется песня, унося его на Родину, к матери, к любимой...

Это уже в последние годы в Афганистане создался воинский самодеятельный ансамбль "Каскад", а вначале ничего не было. Удивительно! Сколько воинских частей я объездил в нашей стране, и всюду, даже на отдаленных заставах и подводных лодках солдаты играют, поют, создают какие-то ансамбли, устраивают вечера самодеятельности. А в Афганистане словно забыли об этом. Как-то, помию, в Шиидате наши ребята показались мне какими-то слишком подавленными и равнодушными. Разговорились. Обстановка в то, время в Шиндате была относительно спокойной, но солдат угнетала тяжелая, однообразная служба. А ведь какой прекрасной эмоциональной разрядкой в такие моменты бывают музыка, песни. Поинтересовался:

? Самодеятельность у вас есть" Петь-то вы любите?

Оказывается, в этом гарнизоне, да и в других, не было никаких музыкальных инструментов. Вот тогда-то я и решил хоть несколько гитар подарить ребятам.

В один из своих первых приездов мы давали концерт в Кабульском клубе офицеров. Большой зал. неплохая акустика, а вот рояля нет. Поинтересовался, почему? Все-таки столичный клуб. Говорят: инструмент полагается только в окружном Доме офицеров, а здесь" гарнизонный.

Это равнодушно-бюрократическое "ие положено", спущенное откуда-то сверху, из Москвы, без скидки на жестокие обстоятельства войны, принесло немало бед советским людям, оказавшимся в Афганистане. Да что там рояль... Все снабжение в военных гарнизонах - вещевое, продовольственное и даже медицинское осуществлялось по нормативам мирного времени. И это там, где каждый день шла война, где лилась кровь... Часто не хватало самого элементарного - воды, еды, медикаментов, перевязочных материалов. И часто наши врачи, медсестры, наши советники за свои деньги покупали для раненых солдат разные лекарства.

Об одном таком "не положено" рассказывал мне первый секретарь ЦК ВЛКСМ Виктор Мироненко, который неоднократно бывал в Афганистане. Однажды солдаты обратились к нему с просьбой: нельзя ли тяжелые кирзовые сапоги при сорокаградусной жаре заменить какой-нибудь более легкой обувью. А ведь действительно, отправляя наших ребят на войну в тяжелые климатические условия, хозяйственники Министерства обороны, сидя в своих удобных креслах, и не подумали об этом. В ЦК комсомола быстро отреагировали тогда на просьбу воинов: выделили деньги, срочно заказали несколько тысяч пар кроссовок на какой-то фабрике, уже готовы были отправлять обувь в Афганистан. Согласовывают этот вопрос с Министерством обороны и получают ответ: носить солдатам кроссовки не положено, это нарушение уставных норм. А оставаться без ног" это положено"

И вот, через это "не положено" я все-таки решил привезти в Кабул пианино и подарить его воинам-иитернационали-стам. Большие сложности были с транспортировкой, но мне помог армейский комсомол. И сколько же теплых душевных минут принес инструмент людям за эти годы. Сколько сыграно на нем, сколько спето...

Каждая поездка в Афганистан - калейдоскоп встреч, лиц, характеров, событий. И каждый раз уезжал я оттуда с чувством душевной боли и неудовлетворенности. Каждый раз кажется, что где-то я не успел побывать, для кого-то не спел, кому-то не помог.

Летом 1988 года, когда я в седьмой раз был в Афганистане, президент республики Наджибулла за значительный вклад в развитие культурных связей между двумя народами вручил мне афганский орден Красного Знамени. Я принял его из рук президента. Не мог не принять. Но носить не смогу. Считаю, что не достоин такой высокой награды. Этот орден вручался нашим солдатам и офицерам за настоящие боевые подвиги. И многим посмертно.

Каждый раз я был в Афганистане по три недели. В общей сложности более полугода. На фоне тех девяти лет, что воевали там наши ребята, это, конечно, малый срок, не дающий мне права на серьезные обобщения и выводы. И все-таки кое-что хочется сказать.

Афганистан болит в душе моей. Это боль за тех, кто погиб на чужой земле, и за тех. кто вернулся домой. Теперь они крепко держатся друг за друга, потому что атмосфера сурового и благородного воинского братства несовместима с общественной глухотой, карьеризмом, рвачеством, с которыми им часто приходится лицом к лицу сталкиваться в нашей суетливой мирной жизни.

Пройдя бои, перешагнув смертную черту, с кардинально изменившимися взглядами они возвращаются в общество, часто не тронутое переменами. Желание изменить что-то в соответствии со своим пониманием встречает противодействие. "Афганцев" пытаются задвинуть подальше, они некомфортны для большинства из иас. Оии тревожат наш покой.

В последнее время неоднократно принимал участие в благотворительных концертах, средства от которых перечисляются иа счет - 705 - в фонд строительства реабилитационных центров для воинов-интернациоиалистов и помощи семьям погибших. Многие "афганцы" бывают иа этих концертах. Для них это - место встречи, радость общения. Оии приходят с матерями, женами, невестами, друзьями, надев свои десантные штормовки. Приводят, бережно придерживая, тех, кто сам передвигается с трудом...

И опять вижу их глаза и чувствую, как ловят они каждый звук, как впитывают в себя песню. И опять я пою для них. И опять я счастлив!

Но как же они ранимы, эти ребята, как могут тонко чувствовать, понимать, переживать. Помню, на одном из концертов, это было в Центральном Доме' литераторов, в первых рядах сидел парень. Здоровый, красивый. Я исполнял песию "Бой гремел в окрестностях Кабула". Смотрю, парень наклонил голову, закрыл лицо руками... Как же мне хотелось сказать ему: да плачь ты, не стесняйся своих горьких и добрых слез! Если песни будоражат твою память и душу, значит, ты жив еще...

А для меня общение с "афганцами" - это возвращение к молодости. И уверен, теперь они не расстанутся с нашими песнями, потому что это отрывок их жизни, жестокой и светлой. И думается, не стоит перекраивать их нелегкие характеры.

"Афганцы" с их обостренным социальным неравнодушием - сила, бесспорно, стремящаяся к обновлению общества. Надо только помочь адаптироваться им, уверовать в себя. Особенно тем, кто ранен и искалечен. И много пользы еще Россия будет иметь от своих сыновей.

У нас в стране много разных праздников - День геолога и торгового работника. День Военно-Морского Флота и танкистов. Думается, что в этом ряду 15 мая - дата начала вывода советских войск из Афганистана могла бы стать Днем интернационалиста. Этот праздник еще больше укрепит дружбу "афганцев" и их связь со старшим поколением, среди которого еще живы интернационалисты Испании и Халхин-Гола. И будь такой день," скорей всего, не случился бы тот, печальной памяти "д,есант голубых беретов", который неожиданно "высадился? 2 августа 1988 года в Москве в Центральном парке культуры и отдыха имени Горького. Среди десантников было немало и "афганцев", которые, влившись в общий поток, вели себя, мягко говоря, не лучшим образом. Этот неуправляемый взрыв накопившихся отрицательных эмоций можно было предвидеть и упредить, если бы к воинам-интернационалистам проявлялось больше внимания и понимания. Их энергию, их нереализованный потенциальный заряд можно и нужно направлять по правильному руслу. Здесь есть над чем подумать и комсомолу, и Главпуру Министерства обороны. И нам, работникам искусства, тоже.

Я не в обиде иа судьбу. Оиа щедро одаривала меня благодарными слушателями. Но высший момент творческого счастья, мой звездный час был не перед элитной публикой у нас в стране, не где-то за рубежом, а там, в Афганистане, когда я общался с нашими ребятами, пел для них...

Мы, артисты, не слишком суеверны. И все-таки стараемся никогда не произносить слова "последний концерт". Говорим - "прощальный концерт". Но свою восьмую поездку в Афганистан я смело называю последним концертом, прощальным аккордом. И думаю, не ошибусь. Надеюсь, что ни мне. ни моим коллегам уже никогда не придется на этой многострадальной земле выступать перед нашими ребятами, перед нашими солдатами.

Я очень рвался в эту поездку. Девять лет тому назад я был первым советским артистом, выступавшим перед воинами-интернационалистами. И теперь я стремился к логическому завершению, хотелось проводить наших солдат домой.

Опять пришлось напряженно работать. Для нас, артистов, условия, несмотря на военное затишье, были, пожалуй, сложнее, чем раньше. Каждый день давали концерты, хотя солдат наших в начале февраля там оставалось уже совсем немного. Войска шли на вывод. И мы мотались без отдыха, догоняли воинские части на дорогах, в походных условиях, на привалах, на открытом морозном воздухе с ансамблем "Время" давали концерты. Я пел написанную специально для этой поездки песню "Славянка", где есть такие слова: "Наконец-то на нашей земле не прощанье, а встречи..."

Вечером, накануне моего отъезда из Афганистана, мы прощались с командующим армией Борисом Громовым. Говорили о той минуте, когда 15 февраля в 10 часов утра он последним перейдет Хайратонский мост, что соединяет Афганистан с Термезом. А в конце моста, на нашей земле, его будет встречать сыи Максим...

Так и случилось.

Записала Алла ОСАДЧАЯ

В конце ноября /9

С американской стороны на встрече были журналисты из "Вашингтон пост", "Филидельфия энкуийрер", "Чикаго трибюн", агентства Ассошиэйтед Пресс. Репортеры подробно расспрашивали о традициях журнала (обновляется он или предпочитает консервативную форму подачи материала) и, конечно же, о писателях, когда-то открытых ?Юностью". Зашел разговор и о Василии Аксенове - в свое время популярном авторе журнала, ныне проживающем в США.

Предлагаем вашему вниманию запись встречи нашего корреспонденте с Василием Павловичем Аксеновым.

ВАСИЛИЙ АКСЕНОВ: "Я, ПО СУТИ ДЕЛА, НЕ ЭМИГРАНТ..."

.юн I ли

Разыскать вашингтонский телефон Аксенова было ие самым трудным делом. Сложнее было ему позвонить. Я не знала, как представиться. В то время, когда слухи о его скором отъезде поползли по Москве, я была студенткой университета и только начинала работать в ?Юности", поэтому познакомиться с маститым автором журнала не успела. От побывавших за рубежом наших соотечественников знала, что Аксенов представителей прессы не жалует, интервью не дает да и вообще к подобным встречам не стремится. И все же, приехав в Вашингтон и мысленно подготовив себя ко всем проявлениям "особенностей аксеиовского характера", я решила набрать номер, представилась сотрудником ?Юности".,..

После короткой паузы: "В каком отеле вы остановились" - знакомый по выступлениям чуть хрипловатый голос Аксенова." Через час я могу к вам приехать". Итак, первый стереотип о некоммуникабельности писателя сломлен.

Сижу в холле гостиницы, пытаюсь составить ропросы, вспоминаю все, что читала и зиала о творчестве Аксенова.

Первый главный редактор ?Юности" Валентин Катаев когда-то заметил, что после публикации в 60-е годы повестей А. Гладилииа и В. Аксенова "тираж журнала пополз вверх, как температура у гриппозного больного".,

1960 год. 27-летнпй врач одной из московских больниц присылвет в ?Юность" свою первую повесть "Коллеги". С этого же года и вплоть до отъезда за грапицу в 1979 году критика ие прекращает яростных споров вокруг прозы Аксенова, его творческой манеры.

11 октября 1961 года. "Вечерняя Москва".,

Среди молодых, только что принятых членов Союза писателей - В. Аксенов, автор повестей из жизни современной советской молодежи: "Коллеги", "Звездный бплет".,

Василий Аксенов начинает определять ситуацию в молодежной "исповедальной" прозе. Вместе с ним в журнал приходит целая плеядв молодых, ярких, талантливых людей, по-иовому рассказывающих о себе, своей жизни, своих ровесниках.

"С повести Аксенова все же пачинается большой разговор, выделивший "молодежную тему" как бы в особую линию в литературе, и журнал ?Юность" приобретает физиономию, отличную от других журналов"," нисал в одной из полемических статей критик А. Макаров. Точкой отсчета при размежевапии печатных органов и читательских симпатий становится отношение к "молодежной прозе".,

Романтики, приверженные идеалам своих родителей, молодые пи-сатели называли себя детьми XX съезда. Их "звездные мальчики" приходили иа страницы книг из жизни, мучительпо искали себя, уезжали в тайгу, уходпли с геологами, отправлялись в дальние плавания. "Звездный бплет", "Апельсины из Марокко" "Затовареи-пая бочкотара", - па этих книгах Аксенова вырастало целое поколение тех самых шестидесятнпков", которое и сегодня на своих плечах вытягивает перестройку. Не случайно физики и лирики, кому давпо за сорок, с иостальгически-горьким привкусом вспоминают ту эпоху, породившую своих кумиров, одним из которых был В. Аксенов.

Из хроники:

1962 год, Ю. Белаш: "В. Аксепов - несомненный лидер четвертого поколения".,

1963 год, журнал "Пограничник". Вас. Захарчеико. "Борьба с абстракционизмом и другими видами буржуазного проникновения в нашу идеологию": "В. Аксенов в "Звездном билете" и "Апельсинах из Марокко" романтизирует безвольных молодых людей".,

1963 год, пленум правлепия Союза писателей СССР. В. Аксенов подвергается критике за безыдейпую повесть "Апельсины из Марокко".,

1963 год, "Правда". В. Аксепов: "Я мечтаю создать такого героя, который был бы настоящим сыпом своего времени. Мпе надо еще мпогое увидеть, многое передумать, многому научиться".,

1963 год, "Юность". Ф. Кузпецов: "Первые произведения молодых в ответ недругам, придумавшим конфликт "отцов и детей" в советской литературе, утверждали преемственность революционной традипии отцов".,

1968 год, "Октябрь". А. Лаищиков: ".,..Характеры - самое узкое место писателя. Аксенову совершенно неподвластна логика человеческих характеров... Так даже средней руки мастер никогда бы ие стал писать". ...Не зная реальной жизии народа, ие ведая истории своей Родины, даже игнорируя то и другое, авторы исповедальной литературы высказали ряд очень незрелых и неглубоких, ио зато "своих" мыслей". ".,..Рассказ "Дикой" особенно отчетливо демонстрирует бес-помощность Аксенова как художника".,

1977 год, "Литературная газета". В. Аксенов: "Стать личностью - вот идеал, к которому должен идти человек, и особенно в молодые годы".,

1977 год, "Наш современник". В. Сахаров объявляет творческий опыт Аксепова нежизнеспособным.

1978 год, "Литературная учеба". Г. Белая: "Кпиги Аксенова пора-1или тем, как широко и свободно вобрали опи в себя городскую разговорную речь, даже то, что еще несколько лет назад казалось ежащим зв пределвми литературы, вплоть до жвргоииых ходовых словечек".,

1978 год, "Литературпое обозрение". Е. Евтушенко о новом романе "В поисках жанра": "Аксенов ие застрял в собственной юности, красота языка то романтически-возвышенная, то иронически-убий-ствеипая... От повеет дышит печаяпиостью чуда".,

1978 год, "Литературное обозрение". Редвкциопиое заключение по поводу романа "В поисках жанра": "Со многими замечаниями критика (Л. Аннинского), в том числе с основным упреком - в "д,искои-тактнести главного героя с окружающим миром", с призывом к большей "социальной чуткости", трудпо ие согласиться".,

1978 год, "Литературная учеб в". С. Чуприиии: "Молодые сейчас явпо предпочитают ие ввязываться в бой "за место под солнцем", а поуютнее обживаться в заранее (и не ими) подготовлеипых ячейках, ие создавать, рискуя своей репутацией, поэтическую "погоду иа завтра", а прпиоравливаться к сегодняшней, какой бы она ип казалась; ...ие заявлять о себе как о первопроходцах, колумбах, а мпрно пристраиваться в хвосте уже существующих, апробированных шеренг и "обойм".,.."

? Вы еще не видели город? Если у вас есть время, с удовольствием покажу.

Так началась наша встреча.

И мы отправились по главной 15-километровой автостраде Вашингтона, пересекающей его с запада иа восток,? Пенсильвания-авеню. По той самой улице, по которой новый президент в день инаугурации проедет к западному входу Капитолия.

? Это как бы наша Горького-стрит," начал объяснять Василий Павлович." Только там сейчас, наверное, людей больше... Вы знаете, что произошло в Армении" Я сейчас слушал радио, где-то около 50 тысяч погибших. Но это еще не точная цифра. Как вес это ужасно... Горбачев вылетел в Москву...

Из этого обрывочного дорожного разговора было понятно, что живет русский писатель нашими же проблемами, привычно вникая во вес происходящее. По дороге мы заехали в книжный магазин "Кгатег books", там же находится и писательское кафе, "что-то вроде нашего Дома литераторов." поясняет Аксенов," только я сюда редко захожу...". На специальной именной полке, где выставляются произведения писателя, роман "Ожог", переведенный на английский язык. Остальные книги распроданы.

? У вис есть здесь свои читатели" Когда-то в интервью "Литературной газете" вы говорили, что писателю необходимо видеть своего гипотетического собеседники.

? У меня небольшая читательская аудитория. Я не говорю про русскую интеллигенцию, которая здесь есть. Они-то читают. А среди американцев это небольшой цивилизованный круг, с таким международным проявлением, что ли. Надо сказать, здесь вообще меньше интеллигенции в русском понимании. И потом - колоссальный отрыв... Вот чего я себе не представлял, что Россия так далека. Здесь, может быть, Китай даже ближе. Хотя вон сколько выходцев из России. Сейчас, правда, все меняется, и не без помощи ноной иммиграции. Мы очень многое тут изменили в отношении к России, оживили представление о ней. Студенты читают немало современной русской литературы, где-то достают. Недавно увидел у них роман "Пора, мой друг. пора".,

? Это, наверное, ваши студенты" Вы ведь преподаете в университете?

? Да, я как бы почетный профессор в университете Джордж Мейсон в Вашингтоне, по русской литературе и творческому письму, то сеть по писательским делам. У меня две группы студентов, где-то по 25 человек. Кафедра славистики здесь в отличие от некоторых университетов очень маленькая, но я надеюсь, что мне удастся их немного расшевелить, поскольку я сейчас занимаю особую позицию.

? Кстати, о позиции, она у вас действительно особая по отношению к нашей стране и к своим друзьям-ровесникам. В прошлом году многие советские писатели, побывавшие на Луизиинской встрече в Дании, остались разочарованы вашим выступлением и тем, кик холодно, отчужденно вы держались.

? Почему разочарованы" Я что, должен был бросаться им на шею?! Я вел себя очень сдержанно.

? Да. это все отметили.

? Ну что же, у меня есть на то основания. К новому поколению я отношусь иначе, а к своему, простите, не очень хорошо. И это, к сожалению, открытие самого последнего года. Именно гласность открыла мне глаза, и я узнал очень много разочаровывающего.

? А поехали вы на встречу в Луизиану, уже понимая степень разочарования, или хотелось проверить свои впечатления?

? Поехал, во-первых, потому что датчане пригласили, потом, конечно, было интересно - посмотреть на всех... Мы здесь в течение первых трех-четырех лет в такой глухой

h. "К11КН.Т1," - 4

изоляции жили, что сейчас, когда люди из Союза стали появляться, это как призраки.

? И все же странно, почему ваш круг оказался разомкнутым, нам, из "д,ругого поколенья", хотелось бы понять, что произошло, почему начинавшие когда-то вместе единомышленники сейчас, в разгар обнадеживающих перемен в нашей общественной жизни, оказались по разную сторону границ, и не только географических.

? Скажите, а вы читали журнал "Крокодил"? Вы знаете, что там про меня писали" Совсем недавно там публиковались читательские письма такого рода - надо его привязать к позорному столбу и всем народом плевать ему в лицо. То есть мне. Неужели вы всего этого не читали" Фан-тас-тика! Вы уже третий человек из Союза, который ничего не знает об этой публикации. Думаю, это еще раз показывает степень равнодушия интеллигенции к судьбе своего писателя... Никто, ни один из моих друзей, даже слова не сказал в защиту. Никто, нигде, хотя это сейчас совсем не опасно.

? А как вы сами это объясняете? Насколько я знаю, среди ваших друзей много людей отважных, в разные годы сумевших противостоять своим творчеством официально процветающей серости и безликости"

? Да нет, я ни к кому никакого счета не предъявляю, знаю, что говорили моим друзьям: "Он-то вот сорвался на Запад, живет себе в комфорте, а вам тут жить, печататься..." Потом у вас, по-моему, как-то преувеличивают мое политическое значение. Изображают вождем какой-то группы, какого-то направления, этаким свирепым антисоветчиком. Это абсолютно немыслимое преувеличение. Например, я читаю в "Молодой гвардии" беседу маршала авиации с И. Шевцовым и узнаю, что за границей действует банда "Аксенов и другие" - это же бред. Я очень далек от всяких политических дел. Здесь есть определенное движение, есть люди, которые этим занимаются, но не я. я этим не занимаюсь, мне это неинтересно. Я занимаюсь своей преподавательской работой и, в основном, писанием романов, на это-то не хватает времени. Правда, с конца августа прошлого года я стал замечать нейтральное упоминание своего имени в советской печати, без эпитетов. Видимо, отношение ко мне немного изменилось - слава богу. Но это, наверное, еще очень далеко от того, чтобы напечатать мои вещи. У меня очень много было написано до отъезда.

? Ну. что же. времени меняются, когда-то Евгения Гинзбург принесла в ?Юность" роман "Крутой маршрут", несмотря на то, что надежд на публикацию не было никаких. И вот через двадцать лет выходит 9-й номер ?Юности".,..

? Да, я видел публикацию мамы в ?Юности", в журнале "Даугава", но вот появляется рецензия на этот роман в "Московских новостях", говорится обо всех - о моем отце Павле Васильевиче, о моем брате Алексее, о сестре, и внуке, то есть моем сыне Алексее, все упоминаются, кроме... кроме маминого сына. Ничего, ни слова...

? Василий Павлович, может, все-таки обидой и раздражением объясняются многие ваши выступления по радио, в печати, часто несправедливые, с резкими выпадами против всех нас. поверивших наконец-то в реальность возвращения утраченных в последние годы ценностей. Не с поисков ли идеалов началось ваше расхождение с временем в 70-е годы" А теперь" Как сокрушительно-разочаровываю-ще подействовала на молодых людей (к которым вы относитесь иначе) ваша подпись под письмом десяти: "Пусть Горбачев предоставит нам доказательства", опубликованном во французской ?Фигаро" и перепечатанном у нас.

? Странно, почему вдруг такую реакцию вызвало именно это письмо" Можно было еще десяток, два, три аналогичных письма найти. Я таких писем подписывал за свою эмигрантскую жизнь много.

? Да потому, что это письмо совпало с долгожданным для всех нас периодом возрождения страны.

? Вы знаете, в этом письме нет ни одного слова неправды, там вес правда, другое дело, что я не был его активным участником. Я просто подписал. Тогда, два года назад, письмо вызвало переполох, но за это время многое изменилось в стране, и многие наши пожелания уже воплотились в жизнь, так что письмо тоже было перестроечным.

? Вы думали о возвращении на Родину?

? Пока об этом рано говорить. Я лишен советского гражданства. Нас здесь человек тридцать таких. Понимаете, это было сделано в 1979 году, вопреки всем международным нормам. Человека можно лишить прав, но ие страны, где он родился. Скажем, в Америке меня могут лишить гражданства, поскольку я получил его впоследствии, но невозможно лишить гражданства ни одного американца, что бы он ни совершил. Я, по сути дела, не эмигрант и не беженец даже, а просто высланный.

? Где-то с начала 70-х годов ваше имя все реже и реже стало появляться в периодике, из книг - только повесть о соратнике Ленина Л. Красине "Любовь к электричеству" в серии "Пламенные революционеры" (кстати, удивительно, что многие писатели, впоследствии оказавшиеся оторванными от Родины, приняли участие в создании книг этой серии), хотя было известно, что вы много работаете занимаетесь переводимы...

" Мне всегда было довольно трудно печататься, а в 70-е годы это стало практически невозможно. Жил тем, что писал сценарии для театра, кино. Но и там не все удавалось... Фильм по одному из моих лучших сценариев ?Q, этот вьюно-ша летучий..." на материале русских анонимных сатирических повестей XVII века (повести о Шемякином суде, о Фроле Скобееве и др.) так и не появился, кто-то что то там усмотрел не то.

? Да, но после затяжного молчания в 1978 году в "Новом мире" публикуется ваш экспериментальный роман "В поисках жанра". И хотя время было уже совсем не романтическое, ваш герой - артист оригинального эстрадного жанра - отправляется на своем старом ?жигуленке" колесить по земле в поисках чуда. Не случайно тогда Евгений Евтушенко назвал рецензию на ваш роман "Необходимость чудес". Значит, чудеса происходили даже в те грустные времена?

? Вы не знаете предыстории этой публикации. Я был в Париже в 1977 году, когда мне позвонила жена и сказала, что уже одобренный и набранный в "Новом мире" роман "зарублен"по непонятным причинам, выброшен из набора. Я пришел в жуткое бешенство, позвонил представителю "Голоса Америки" и дал интервью. Я сказал, что мне это все уже надоело и если не восстановят "В поисках жанра", я приму соответствующее решение. Затем я дал телеграмму в Союз писателей и в "Новый мир"из Парижа: "Требую восстановления рукописи". Роман восстановили, но мие этого не смогли простить. Один из руководителей Союза писателей так потом и сказал: "Вы нас за горло берете, и не в первый раз. Мы вам этого не простим". По сути дела, это была моя последняя публикация. Да, в "Неделе" еще был напечатан рассказ "Памяти Красаускаса" - и все. После довольно долгого трепыхания на поверхности я понял, что все двери захлопнулись и мне ничего не светит. Я к тому времени еще из Союза писателей вышел, то есть оказался вне всякой организации.

? Насколько я знаю, вас не исключали из Союза, это была добровольная акция?

? Я отправил свой членский билет по почте в Союз писателей в знак протеста после того, как Секретариат Правления СП РСФСР отозвал свое решение о приеме в члены Союза писателей молодых талантливых литераторов Евгения Попова и Виктора Ерофеева 1 - участников альманаха "Метрополь". Так же поступили писатели Инна Лис-нянская и Семей Липкин.

? Вы один из организаторов этого рукописного журнала, может быть, расскажете подробнее о "Метрополе", десятилетие которого сегодня отмечается уже официально. Тем более что история с альманахом была, по-моему, завершающей в вашем длительном мировоззренческом споре с теми, кто еще вчера вершил судьбами нашей культуры"

? Я считаю создание "Метрополя" одним из самых ярких событий в советской литературе 70-х годов. В нем участвовали: Б. Ахмацулина, Ю. Алешковский, А. Битов, Ф. Искандер, В. Высоцкий, уже названные мною Е.Попов и В. Ерофеев; более двадцати талантливых литераторов, разных по своим эстетическим принципам, стилистической манере письма, но объединенных желанием бросить вызов царящей тогда серости и тоске. Более мрачного времени, чем 1978 год, трудно себе представить, и вдруг возникает такой яркий литературный союз, вдохновляемый общей идеей. Это был клуб литературного маскарада, озорства, вдохновения. И главное - ощущение единства вопреки всему. Мы чувствовали, что тучи сгущаются, но никто не ожидал, что поднимется такой шум и у нас в стране, и за рубежом. Нам пытались инкриминировать связи с подрывными центрами, называли пособниками спецслужб и т. д. Литературные круги Запада, наблюдая такое развитие событий, тоже очень возбудились. К моему удивлению, "Метрополь" здесь, за границей, известен до сих пор, несмотря на общую литературную пресыщенность.

Для справки: газета "Московский литератор", 1979 год, 23 февраля. "20 февраля состоялось совещание Московской писательской организации, па котором члены СП, знакомившиеся с материалами, представлеипыми в машииописиом альманахе "Метроволь", рассказали о своих впечатлениях и выводах. С материалом альманаха ознакомились более 100 писателей. Подводя итоги, первый секретарь Московской организации СП РСФСР Фелпкс Кузлецов сказал: "Все писатели сошлись в одном: крайне низкий художественный уровень большинства материалов сборпика с полной очевидностью убеждает, что его организаторы, по-видимому, и ие помышлялп о литературных целях. Опи ставили перед собой совершенно иные, далекие от литературы, искусства и нравствеппости задачи"

? Ну, а как развивались события после Московского совещания?

? Шуму еще хватило надолго, наш товарищеский союз, конечно, распался под давлением бюрократической машины, как в пословице "на что старая ведьма ни глянет - все вянет". Через какое-то время Феликс Кузнецов дал мне понять, что ждать больше нечего: "Твой отъезд устроил бы всех"2. Подобный совет из уст руководителя Московской писательской организации звучал как уже согласованное и санкционированное руководство к действию. В тот же день я позвонил знакомому профессору Калифорнийского университета и попросил прислать приглашение. Довольно скоро я его получил по почте и выехал вместе с женой в гости на полгода.

" Мне вспоминаются споры, происходившие тогда в московской студенческой среде. Одни считали, что вы всю историю с "Метрополем" затеяли специально, чтобы уехать, другие надеялись, что вы все же вернетесь...

" Мы уезжали в полной растерянности, было ощущение, что нас выпроваживают навсегда. Поэтому как дальше действовать, что делать - не знали. Три месяца мы были во Франции, Италии, просто бродили по миру, еще не зная, куда ехать. Денег было очень мало. Потом пришло приглашение на временную работу в университет Южной Калифорнии. Так мы оказались в Америке. Спустя два месяца после принятого постановления в Ведомостях Верховного Совета СССР я прочел указ о лишении меня гражданства за подписью Брежнева и Георгадзе, т. е. два месяца об этом не сообщали ничего. Вслед за мной так же отправили В. Войно-вича и Л. Копелева, лишив их потом гражданства.

? Почему вы избрали местом жительства США? Вам тут хорошо работается?

? Да, я уже свыкся с этой страной, в Европу ехать поздно, романо-германские языки я ие очень хорошо знаю. В течение года я работал по приглашению института Кенно-на в Вашингтоне, нам понравилось в столице, и мы решили остаться здесь жить. Нью-Йорк я не полюбил, а здесь мне действительно хорошо работается. Я отношусь к этой стране, как к дому, не как к Родине, вы это поймите, а как к дому. Мие здесь дали приют, не ощущение покоя, но ощущение дома. Я не чувствую себя белой вороной, поскольку тут таких, как я," миллионы - различных беженцев со всего мира. Посмотрите кругом, вон югослав, вон подошел кореец, вон эфиоп, еще кто-то, бог весть кто. Тут все есть, и это дает ощущение нового этноса.

? То есть в отличие от многих из нашей так называемой третьей эмиграции вы легко адаптировались"

? Ну, сказать, что легко... Это, наверное, в Союзе укоренилось такое мнение, потому что я не хнычу. Эмиграция - это процесс мучительный. Первый год особенно мучительный, в какой-то момент все тебя начинает дико раздражать, становится ненавистным, ты делаешь обобщения... Хуже всего, когда начинаешь делать обобщения... Про меня почему-то всегда было принято говорить, что я процветающий. Это в Союзе-то, где я ие вылезал из долгов, да и здесь мы живем не по средствам, а только благодаря американской системе кредита. Никаких больших денег я тут ие сделал,

1 Большинство представленных в альманахе произведений было опубликовано в советской печати в 1985"1988 гг.

работаю, вот и все. Денег я. правда, зарабатываю много, но трачу еще больше. Тут нет потолка, получаю я, например, выше среднего, но предела тут нет... Среди людей, которые на самом деле богаты, я не считаюсь обеспеченным. Писатели в Америке редко хорошо зарабатывают, только те. кто пишет бестселлеры.

? Насилий Павлович, вы один из самых активных писателей среди русской эмиграции (я не имею в виду написанные, но не изданные в Союзе книги), но новые произведения вы все равно пишете на русском материале - "Бумажный пейзаж", "Скажи, Изюм", т. е. американская культура остается вам чуждой"

? Обо всем этом я написал в книге об Америке "В поисках грустного бэби". Это не роман, это как раз Америка глазами русского писателя-эмигранта.

? Ди, об этой книге я слышала от многих выходцев из России, недавно обосновавшихся здесь: ?Хотите знать, как мы живем" Читайте Аксенова".,

".,..Поймать, ощутить, уловить" жалкие попытки выброшенного из своего мира беженца, построить вокруг себя новую жизнь, хоть чуточку напоминающую старую.'. ."

? Да нет, конечно, то, что осталось в Союзе, мне дорого, это моя жизнь. С одной стороны, в страшном сне не приснится то. что со мной было, а с другой... В эти годы было не только плохое, было много замечательного - любовь, вдохновение... 60-е годы, начало молодежной субкультуры, именно тогда это начиналось. У меня сейчас выходит собрание сочинений в Гарборсс. в первую книгу я включил свои ранние вещи: "Коллеги", "Звездный билет", во вторую "Пора, мой друг, пора". "Апельсины из Марокко" и три рассказа. Всего будет шесть томов. На самом деле это только половина из того, что я написал. А вчера закончил новый роман "желток яйца", на английском написал, можете себе представить" Три года работал, университет много времени забирает.

" Можно сказать, что вы решили стать англоязычным писателем или это всего лишь эксперимент"

? Нст-нст. я не собираюсь переходить на другой язык. Просто в процессе улучшения своего английского я попробовал написать роман. Это сугубо авантюрное, наглое такое предприятие.

? Насилий Павлович, в ?Юности" сохранилась рукопись вашей повести "Золотая наша железка", отданной в 1473 году в наш журнал, но в силу разных причин так и не вышедшей в свет; как бы вы отнеслись к сегодняшней ее публикации"

? Я бы это только приветствовал. Помню, как многие-сотрудники ?Юности" хотели сс напечатать, по идее она должна была тогда выйти, но кто-то в последний момент усмотрел в ней страшную угрозу "священным принципам". Сегодня эта вещь с точки зрения политической остроты - ничто. Она вызовет интерес, но не вызовет роковых вопросов века. Это такие стилистические упражнения пера. В чем-то повесть ностальгическая. Мне хотелось написать книгу о своем читателе, сказать ?good Ьус" нашей общей молодости, иллюзиям прошлого десятилетия. Для меня "железка" - это как клавикорды. Не симфонический оркестр, не медные трубы, а... клавикорды.

Я держу в руках подаренную Василием Павловичем книгу "Золотая наша железка". 1980 г. изд. "Ардис".,

"Не забывай, не забывай, ие забывай ярко-синего моря и всего, что связано с иим, ие забывай ярко-черного рояля и всего, что связано с ним, не забывай ярко-желтой яичницы и всего, что связано с ней, ие забывай ярко-красной, леденящей и пьянящей рябины и всего, что связано с ней, ие забывай ничего голубого".,

Этот призыв намяти адресован нам, как и многие книги, иаиисаииые в Советском Союзе, но изданные в различных зарубежных издательствах, вне дома.

Беседу вела Анна ПУГАЧ.

Вашингтон - Москва

В городском саду

Оркестра духового вздохи.

Кг" одышка, хрип грудной

Не соответствуют эпохе.

Рациональной, молодой.

Настырной, джинсовой, летящей,

От крика тянущейся в крик.

Непонимающе глядящей,

Как он - уста в уста - приник.

Румянец дел его сердечных

Ке волчатам иезиаком.

Для большинства он как сердечник

С. таблеткой" под языком.

Ей надо яростней, дешевле.

Не - горячей, а -" сгоряча.

Такой, как ои," не по душе ей,

Не по крутым ее плечам!

...Вот иа ротонде, иа полянке

Играет он в последний раз...

И марш "Прощание славянки" ?

Как будто первый трубный глас.

Коммунальной квартиры непрочный уют,

В коридоре - корзины и сайки,

В этой комнате - спят, в этой - пьют и поют,

В этой - строят воздушные замки...

"Я, как вор, на иосках за тобою пройду,

Ни одной половицей не скрипну.

Дверь прикрою, дыхание переведу

И услышу далекую скрипку.

Вот и свиделись мы..." На пороге зимы

Покраснело у осени веко,

А глаза ее черные устремлены

На далекого ей человека.

На далекого ей, непонятного ей.

Преступающего все границы:

С каждым дием иа душе у него холодней,

Л ему захотелось мириться!

Вот идет он по улице, входит он в дом

И в квартиру какую-то входит,

И хотя ничего ие находит он в том,

Уверяет себя, что находит.

И музычку отважную слышит н в ней

Видит, словно предзнаменованы',

И прощенье, и свет небывалых огией

(Где-то сбоку плетется прощанье...)

У любимой его - н не то чтобы грусть.

Гак - "Потешится пусть, порезвится,

То, что было, связать попытается пусть

С тем, чему никогда ие случиться..."

Он холодную руку подносит к лицу,

От внезапной удачи бледнея.

Как понять ему, умнику, трусу, глупцу,

Что он сделал с собою и с нею!

I. Пермь

шчпинос тоянш

Реакция на публикацию "Помогите благу сбыться!?*

Сначала послышался голос. Но не тот, ставший уже привычным всем нам," сухой, резкий, не терпящий возражений - чиновный. А совсем наоборот: теплый, мягкий и даже, как нам показалось, сочувственный. Собеседница представилась по телефону Евгенией Николаевной Кочнс-вой - главным специалистом Минздрава СССР. Однако, к сожалению, нежный голос, журчащий из министерского далека, вымолвил, по сути, то, что с давних времен стало уже стандартом:

? Как вы могли такое напечатать, не посоветовавшись со специалистами'.'

И далее Евгения Николаевна заговорила о некомпетентности...

Что касается "компетентности автора", мы поговорим об этом чуть позже. А пока позволим себе заметить: все попытки разъяснить главному специалисту, что журналист, прежде чем написать свой репортаж, конечно же, советовался, и неоднократно, с учеными, знакомился со специальной литературой (советской и зарубежной) по вопросам алло-трансплантации, от начала и до конца присутствовал на операции по пересадке зубных зачатков, длительное время изучал материалы исследований профессора Драновского... не произвели на нес, увы, никакого впечатления. Оставалось задать Е. Н. Кочнсвой один-единственный вопрос:

? Вы-то сами встречались с Геннадием Ефимовичем, знаете о его работе хоть что-нибудь"

Как вы думаете, что мы услышали в ответ"

" Мы обязательно с ним встретимся. Поговорим, выслушаем.

? Пожалуйста, поинтересуйтесь судьбой ученого и его вынужденно прерванного исследования! Ведь, собственно, об этом публикация ?Юности".,

" Мы обязательно это сделаем.

Может быть, мы ошиблись и поторопились в своих выводах и разочарованиях" Зря усомнились в справедливости и искренности главного специалиста Минздрава СССР?

В нашем присутствии она назначила профессору Дранов-скому по телефону деловое свидание в здании Центрального научно-исследовательского института стоматологии. Видели бы вы. как взволновался, преисполнившись надежд, Геннадий Ефимович! Как ожило и помолодело его лицо! Внезапно возникшая вера в то, что он наконец будет непредвзято и доброжелательно выслушан, что объективно рассмотрят материалы, подтверждающие научную состоятельность его работы, слайды, на которых зафиксированы результаты исследований, неузнаваемо преобразила профессора. Он умчался из редакции, словно школьник - готовиться (уж в который раз!) к экзамену. Явился в ЦНИИС с портфелем, туго набитым документами. Но они ему не понадобились. Во-первых, потому, что сама Евгения Николаевна на свидание не явилась (очевидно, запамятовав, что оно - деловое, именно ею назначенное). А во-вторых, внезапно появившийся вместо нее цвет столичной стоматологической науки, как оказалось, менее всего интересовало содержимое его портфеля: Шестерых рассерженных профессоров, двух докторов и 'одного 'кандидата медицинских наук занимало лишь одно: как умудрился их коллега из провинции докатиться до такой жизни: участвовать в посягательстве на непререкаемость авторитета советской стоматологии".,.

И ничего удивительного в том, что он был сломлен дружным натиском именитых "товарищей по цеху". Возвратился домой с так и нераскрытыми папками документов. И... с сердечным приступом.

Редакция располагает протоколом данного заседания ученых-стоматологов, присланного руководством ЦНИИС в ?Юность".,

Приведем несколько цитат из этого документа. Для начала: "Все (подчеркнуто нами." Ред.) специалисты отмечают, что работы профессора Драновского Г. Е. по аллотрансплан-тации зубных зачатков представляют значительный научный интерес, способствуют дальнейшему прогрессу в изучении проблем трансплантации в стоматологии". Но погодим радоваться. И прочитаем последнюю фразу протокола: "Поскольку выявлена недостаточная компетентность и моральность автора этой статьи, мы с согласия автора метода (можете вообразить себе?!) и по рекомендации министра здравоохранения т. Чазова Ь. И. должны направить письмо в редакцию с тем, чтобы возложить ответственность за нежелательные последствия опубликования этой статьи на се автора. А т. Драновскому I". Е. мы желаем дальнейших творческих успехов в научной и практической работе..." (подчеркнуто нами. - Ред.)

Внимательно, а главное, без предвзятости прочитавший нашу публикацию, уверены, поймет, что основополагающим ее мотивом является как раз утверждение научной ценности исследований Драновского. И в ней нет ничего противоречащего заключению составителей цитируемого "Протокола": "В то же время практический выход данной работы в клинику незначителен". Спрашивается, как же он может быть значительным, если исследование ученого прервано" Об этом и говорится в репортаже, начиная с самого его подзаголовка ("Об уникальном исследовании, которое прервали зависть и клевета?) и до последних строк. И вдруг столь категоричный вывод, сопровождаемый пожеланием Драновскому "д,альнейших творческих успехов". Право же, оно звучит в данном контексте как "скатертью дорожка".,

Но в чем же тогда истинная причина негодования его составителей" - очевидно, спросите вы. Найти ответ в тексте самого обращения в редакцию, признаться, оказалось совсем непросто. Понадобилось несколько раз подряд перечитать его, чтобы обнаружить наконец глубоко упрятанную в сложную казуистику оспаривания в общем-то достаточно простых истин, подлинную суть недовольства публикацией. Всего лишь полфразы: ".,..позорит советскую стоматологию и незаслуженно представляет МЗ СССР и ЦНИИС ретроградами". Так вот оно, где "собака зарыта?! Да разве можно опозорить отставание на полвека (ио меньшей мере)? И незаслуженно представлять происходящее в действительности"

И автор репортажа решился обратиться с письмом к министру здравоохранения СССР Евгению Ивановичу Чазову:

Уважаемый Евгений Иванович!

В восьмом номере ?Юности" опубликован репортаж "Помогите благу сбыться!", с подзаголовком: ".,..об уникальном исследовании, которое прервали зависть и клевета". Признаться, мы были уверены, что уже по этим приметам объективному читателю станет ясно: редакция ставит своей целью призвать на помощь, содействовать продолжению научной работы профессора Г. Е. Драновского, а не подвергать злоумышленной критике кого-либо, в частности, Минздрав СССР. Как же прореагировали Ваши подчиненные и высокопоставленные коллеги героя репортажа на публикацию? "В статье ошибки. Чувствуется некомпетентность автора..." Но мы уже это слышали в прошлом неоднократно. Когда специалист из аппарата, не потрудившись изучить проблему, безоговорочно берет на себя роль верховного судьи над научными исследованиями (в которых порой так непросто разобраться и крупным ученым), кончается это тем, что он вводит в заблуждение не только общественность, но и собственное руководство. Так случилось несколько лет назад, когда руководителям МЗ СССР пришлось принести свои извинения органу ЦК КПСС газете "Советская Россия" за их ответ, составленный подобным способом "компетентным сотрудником" аппарата. Извинения, ибо по настоянию газеты Ученый совет МЗ расемотрел-таки работу Драновского и одобрил се. Похоже, что нечто подобное может случиться и на этот раз. Ибо наша нынешняя публикация - о необходимости срочной и действенной помощи уже признанной Минздравом работы. В ней скрупулезно переданы неопровержимые факты. Опирающиеся не только на документы и увиденное нами воочию, но и на информацию зарубежных специалистов о том, что они уже успешно работают по методике профессора Драновского. Считая ее перспективной. Организованный вчера уважаемой Е. Н. Кочне вой разбор репортажа, превратившийся скорее в расследование, если не сказать, судилище над многострадальным коллегой, не смог обнаружить в нем в действительности каких-либо принципиальных ошибок. Претензии свелись к давнему бюрократическому негодованию: "Как вы это допустили" Как посмели обидеть уважаемые учреждения и уважаемых лиц? При каких обстоятельствах и по чьей вине появилась эта публикация?? А ведь нубликация-то не об этом. Она о тяжкой судьбе ученого и его вынужденно прерванной работе. Маститые его коллеги, по сути, подтвердив наше и ваше - МЗ СССР - давнее утверждение о необходимости и полезности исследования Драновского, признав его научную ценность, яростно обрушились на то, чего нет в публи-' кации: требования широкого его внедрения в практику. И усилия уважаемых ученых полностью сосредоточились на утверждениях о невозможности этого сегодня (о чем недвусмысленно сказано и в нашей публикации), изобличении героя и редакции в злокозненных действиях, выработки ниспровергающего ответа за Вашей подписью редакции и на возможные письма читателей... Но, увы, ни в коей мере не на призыве журнала: "Помогите благу сбыться!? И тем более на помощи страждущему коллеге.

Огорченные подобной реакцией печального прошлого, мы вновь обращаемся к Вам с настоятельной просьбой: редакция и читатели ждут от Вас, уважаемый Евгений Иванович, не анализа якобы допущенных ошибок и неточностей в терминологии (?Юность" не специализированный медицинский журнал, а литературно-художественный и общественно-политический), а ответа на один только вопрос: когда и какая конкретно помощь будет оказана Минздравом СССР профессору Драновскому?

А тем временем события развивались бурно. Не проходило и дня, чтобы по редакционному телефону не раздавались разгневанные голоса, представляющиеся громкими титулами. И уже открыто выдвигающие обвинения автору и журналу. В непозволительном унижении советской стоматологии и сс единственного и уважаемого академика.

Вдумчивому читателю, разумеется, понятно, что в этой "игре без правил", затеянной рядом именитых стоматологов с редакцией, главным козырем является обвинение в некомпетентности. Однако, уверовав в се неотразимость в партии против любителей, профессионалы упустили из виду не одно, а несколько существенных обстоятельств.

Во-первых: автор репортажа "Помогите благу сбыться!" занимается освещением проблем медицины и здравоохранения более 25 лет. Им написаны десятки материалов по самым сложным вопросам медицинской науки и практики, опубликованные в центральной печати и за рубежом. И, как правило, никаких нареканий в компетентности у медиков не вызывавшие. Однако вернемся к написанному им о профессоре Драновском. И напомним уважаемым медикам о том, что автор впервые обратился к его научной работе... 8 лет назад. Опубликовав в газете "Советская Россия" репортаж "Граничит с фантастикой". Отличается он от нынешнего тем, что был посвящен главным образом подробному описанию самих исследований ученого. И в нем практически не было допущено не то что критики - малейшего упрека. //// о чей идрес. По настоятельной просьбе самого Драновского и его сотрудников. Уж такие были времена. В результате, как мы знаем, работа Геннадия Ефимовича была рассмотрена и одобрена Президиумом Ученого совета Мин-|драма СССР. Более того, орган ЦК КПСС содействовал ее выдвижению (среди исследований группы других трансплантологов) иа соискание Государственной премии СССР. И тут мы вынуждены вернуться к личности и роли во всей этой печальной истории человека, о котором в репортаже ?Юности" сказано всего лишь три с четвертью предложения. Однако именно они. как выяснилось, в значительной степени явились побудительным мотивом всего нездорового ажиотажа, угроз и инсинуаций, затеянных частью стоматологов вокруг нашей публикации. Речь идет об академике АМН СССР А. И. Рыбакове. Учитывая, что центральная пресса, в том числе "Правда" и "Известия", довольно обстоятельно рассказала уже о негативных сторонах его деятельности (после чего, собственно, и были сделаны, как говорят в таких случаях, объективные оргвыводы, и человек, занимавший буквально все ключевые посты в советской стоматологии, стал бывшим), автор лишь вскользь упомянул о нем в репортаже. Но этого оказалось достаточно, чтобы всколыхнуть его приверженцев. Мы все-таки не будем перечислять здесь весь длинный ряд постов и должностей, занимаемых А. И. Рыбаковым в прошлом. Ограничимся прояснением его роли в судьбе профессора Драновского.

По стандартам, заведенным в застойные времена, одним из непременных условий кампании по выдвижению научных работ на соискание Госпрсмии являлась публикация статей, представляющих их широкой общественности. Предпочтительно в центральной печати. И весьма желательно за подписью самих патриархов в конкретных областях иауки. Следуя упомянутому "правилу", группа стоматологов-соискателей обратилась с просьбой подготовить такую статью именно к... автору репортажа о Драновском (очевидно, не сомневаясь в его компетентности). И убедила журналиста тем, что таким образом он посодействует признанию научной работы своего героя. Статья была им подготовлена. И опубликована в центральной печати. За подписью... уважаемого академика А. Рыбакова. И без единой его поправки. Но и без... упоминания имени Драновского. Не оказалось его имени и среди группы выдвинутых вместе с ним, но получивших без него Государственную премию СССР трансплантологов.

Апофеозом их негодования явилась угроза подать в суд на автора и редакцию. Признаться, не сразу, но после некоторых раздумий нас осенило: а почему бы и нет" Нам представилась бы уникальная возможность добиться подлинно общественного суда над вопиющим отставанием отечественной стоматологии. От которого страдаем все мы - миллионы советских людей. Над безобразиями, творящимися в ней повседневно. Над тем, например, о чем пишет в редакцию читатель А. И. Морозов: "В стоматологической поликлинике здоровенные дяденьки в белых халатах, насмешливо поглядывая иа наши искаженные от боли лица, не стыдятся произнести: "Лечиться даром - даром лечиться". По-видимому, не случайно при всей отсталости советской стоматологической науки и практики (а может быть, благодаря именно ей), но утверждению юристов, это наиболее криминогенная область нашей медицины и здравоохранения. Ничем в этом смысле не уступающая сферам торговли и бытового обслуживания. И, как нам представляется сейчас, не в последнюю очередь поэтому многим коллегам Драновского он представляется некой "белой вороной". Ибо по сравнению с большинством стоматологов вынужден влачить жалкое существование. Неопровержимое подтверждение тому мы приведем позже. Устами - кого бы вы думали" Самого прокурора. Поближе узнав Геннадия Ефимовича, мы, признаться, даже невольно задались вопросом: как такому человеку удалось стать профессором и доктором наук в столь специфической области нашей медицины"

Попробуем пояснить нашу мысль. И все-таки, и все-таки талант - он скромен. Не случайно родилось: "Талантам надо помогать, бездарности пробьются сами". Пожалуй, именно это является генетической нормой, сложившейся в процессе тысячелетий эволюции человечества. И думаем, неоправданно уповать на единичные примеры проявления в нашей науке (и не только в ней) даровитых людей, сочетающих в себе еще и то. что принято теперь называть пробивной мощью. Как говорят в Одессе: "Если у двух белых лебедей выросли клыки - это еще не закон природы". А закон природы все-таки в том, что истинный талант всегда скромен. Все же остальное - исключения. Так вот Драновский относится именно к такому тину таланта. Да, это тихий, застенчивый и. сели хотите, в чем-то даже робкий человек. Нуждающийся в заботе и защите. Но почему же в таком случае Драновский стал профессором и доктором наук именно в этой области" - можете спросить вы. Да потому, что он - великий труженик и ученый-самородок. И все его научные работы имеют непробиваемый запас прочности. Кстати говоря, докторская диссертация целиком посвящена им именно проблемам аллотранеплантации.

...Наши невеселые раздумья прервал звонок из Минздрава СССР. Поступило сообщение: "Министр здравоохранения СССР Е. И. Чазов приглашает профессора Драновского на аудиенцию". Мы попросили Геннадия Ефимовича сделать стенограмму этой встречи. Вот она наконец, реакция самого

МИНИСТРА

(Беседа состоялась 4 октября 1У88 года. Длилась 55 минут.)

Е. И. ЧАЗОВ: Давайте поговорим о проблеме пересадки зубных зачатков. Я сам занимался и занимаюсь вопросами трансплантации, ио других органов. Хотелось бы узнать, как обстоит дело с аллотрансплаптацисй зубных зачатков. Какие успехи достигнуты у нас в стране'.'

Г. Е. ДРАНОВСКИЙ: В стране уже выполнены шесть кандидатских и две докторских диссертации, посвященные различным аспектам пересадки зубных зачатков. Однако почти все они освещают в основном теоретические вопросы.

Теперь о наших исследованиях. Мы поставили цель выяснить, можно ли добиться приживления и развития зубных зачатков у реципиента (больного, которому производится пересадка." Ред.) без применения каких-либо иммунодс-нрессантов (препаратов, препятствующих отторжению пересаженных органов и тканей." Ред.) и какие при этом необходимы условия? После проведения большого количества экспериментов выяснили и изучили особенности и закономерности приживления и развития зубных зачатков. Для доказательства и проверки наших исследований провели в клинике семнадцать пересадок детям, у которых отсутствовали жевательные зубы на нижней и верхней челюсти, и у значительной части также получили положительные результаты. Затем нам пришлось прервать свои исследования.

Е. И. ЧАЗОВ: Скажите, сколько у вас было осложнений и какие отдаленные результаты"

Г. Е. ДРАНОВСКИЙ: Непосредственно после операции было 4 случая осложнений, связанных с техническими погрешностями в оснащении операций и последующим воспалением ткани у оперируемых. В остальных случаях было хорошее приживление. Отдаленные результаты наблюдали у части больных, в основном от трех до семи лет.

Е. И. ЧАЗОВ: Владимир Федорович, что вы можете сказать об этой работе?

В. Ф. РУДЬКО (проректор Московского государственного стоматологического института): В свое время мне пришлось по линии МЗ СССР и МЗ РСФСР проверять эту работу непосредственно на месте, в городе Махачкале. Я и еще один товарищ из ЦНИИС? Гунько" были туда командированы. Мы познакомились с первичными материалами экспериментальных и клинических исследований, фотографиями и рентгенограммами больных. Документы были достаточно убедительны. Кроме того, имели беседу с зав. кафедрой профессором Максудовым и другими сотрудниками. Хочу сказать, что исследования Драновского имеют большое научное значение для дальнейшего развития метода аллотраненлантации. Однако широко внедрять сегодня этот метод в практику еще рано. Представленные документы показывают, что, хотя зачатки приживаются и превращаются в зуб. они имеют не совсем правильную форму. Неизвестно, смогут ли выдержать опору протеза. Показания к пересадке зубных зачатков ограниченны, неизвестно, как будут приживаться и развиваться у взрослых. Хотя я повторяю, что исследования Драновского имеют большой научный интерес. В настоящее время широкое применение получает метод имплантации (введение металлических стержней, на которые в последующем закрепляются зубные протезы." Ред.).

Е. И. ЧАЗОВ: Ну и как этот метод имплантации идет"

В. Ф. РУДЬКО: Да, этот метод идет...

В. М. БЕЗРУКОВ (зам. директора ЦНИИС): Хорошо и потихоньку распространяется. Хотя и бывают неудачи. Нам надо подключать более активно химиков для его улучшения.

Е. И. ЧАЗОВ: А ваше мнение, Геннадий Ефимович?

Г. Е. ДРАНОВСКИЙ: Евгений Иванович, только что вам сказали о том, что метод имплантации оправдан для применения в клинике. И его стараются широко распространить. А ведь лет пять назад он был у нас категорически осужден и даже запрещен! Как метод, наносящий вред здоровью больных. И этот запрет исходил от двух-трех наших ученых, не желавших вникнуть в суть вопроса. Сейчас мы спохватились и выяснили, что метод себя оправдывает при определенных показаниях. Но пока спохватились - отстали от других стран более чем на двадцать лет. Как минимум. Правильно я говорю?

В. Ф. РУДЬКО: Да!

Г. Е. ДРАНОВСКИЙ: Боюсь, что с проблемой аллотраненлантации зубных зачатков случится то же. За границей сейчас продолжают заниматься этой проблемой. И довольио усердно. Я считаю, что ею заниматься надо и нам. И заниматься следует в нескольких направлениях: необходимо провести серию экспериментов для решения ряда практических вопросов, а также параллельно набирать клинический материал. Вопрос о широком внедрении нашего метода в практику сегодня не ставится. Ни мною, ни журналом ?Юность". В публикации сказано, что надо помочь продолжать исследования и довести их до логического конца. Еще раз подчеркиваю: этой проблемой заниматься надо, чтобы потом не оказаться в хвосте научного прогресса.

Е. И. ЧАЗОВ: Как вы считаете, есть ли наш приоритет в науке по аллотрансплантации зубных зачатков"

В. Ф. РУДЬКО: Да, сеть!

Е. И. ЧАЗОВ: Тогда надо его развивать. И поэтому ставится такой вопрос: кто будет этим заниматься и что для этого надо" Вы, Геннадий Ефимович, можете продолжить эти исследования?

Г. Е. ДРАНОВСКИЙ: Для их продолжения необходимы: во-первых, материальная база, во-вторых, штаты - люди, которые бы занимались этой проблемой. Я готов продолжить эти исследования.

Е. И. ЧАЗОВ: Ну, тогда мы можем выделить четырс-пять ставок для создания лаборатории, скажем, при Даг-мединститутс.

Г. Е. ДРАНОВСКИЙ: Евгений Иванович, дело в том, что в связи с тяжелой моральной обстановкой в институте я. очевидно, вынужден буду уехать оттуда.

Е. Й. ЧАЗОВ: И где вы будете работать"

Г. Е. ДРАНОВСКИЙ: Не знаю, где буду работать. Если вы можете мне помочь, я бы поехал в любое место.

Е. И. ЧАЗОВ: Владимир Федорович, у вас в институте есть возможность трудоустроить Драновского"

В. Ф. РУДЬКО: Нет, Евгений Иванович, Драновскому нужна профессорская должность, а у нас все занято.

В. М. БЕЗРУКОВ: У нас тоже идет сокращение и лишних ставок нет. (Просим читателя обратить внимание на это, мягко говоря, необычное обстоятельство: в то время как министр выражает готовность выделить Драновскому 4?5 ставок для создания лаборатории, уважаемые профессора не замечают этого. Чем же они пренебрегают при этом: служебной субординацией или коллегой Драновским?)

Е. И. ЧАЗОВ: Ну, что же делать" Может быть, когда вы переедете в Москву, мы свяжемся с зав. горздравотделом Мудраком и для начала постараемся найти вам место в практическом здравоохранении" А в дальнейшем, когда вы будете работать, постараемся решить эту проблему...

Таким образом, несмотря на, признаться, смутившие нас некоторые нюансы прошедшей беседы, министр, насколько мы понимаем, практически расставил все точки иад ?i". И редакция выражает ему свою признательность за искреннее стремление по-государственному подойти к проблемам стоматологической науки и, в частности, профессора Драновского. Хочется верить в позитивный исход этой встречи. А пока в ?Юность" пошла волна читательских писем. В этой связи стоит привести еще одну, последнюю цитату из вышеупомянутого "протокола". "Что делать с письмами, которые непременно сейчас будут поступать в редакцию и МЗ СССР в больших количествах, в которых будут задаваться вопросы о том, как попасть на вживление зубов"? (Да простит нас читатель за грамматику и терминологию компетентных авторов!) Так вот, уважаемые ученые ошиблись и в этом своем прогнозе. В отличие от них читатели объективно и безошибочно разобрались в содержании репортажа. Среди многочисленных откликов ни одного с подобной просьбой не оказалось. Чтобы проиллюстрировать наше утверждение, приводим несколько писем, характеризующих реакцию

ЧИТАТЕЛЕЙ

"Дорогая редакция!

В номере 8?88 вашего замечательного журнала я прочел превосходную, толковую статью о профессоре Драиовском.

Он иевольио ассоциируется с другим кудесником - окулистом Федоровым! Разве не напрашивается открытие института, подобного федоровскому? На основе хозрасчета. Института Драновского"!

И почему сам Драновский так поразительно пассивен, если не сказать, труслив в борьбе с этими гнусными завистниками и ретроградами, со всеми этими жалкими анонимщиками и липовыми академиками"! Ведь дело-то вериое!..

Пусть Федоров поучит Драновского, как надо преодолевать "пустяковые трудности", воздвигаемые этим легионом дураков, чиновных бюрократов, честолюбцев и завистников.

которые расплодились в брежневскую эпоху. И несть числа им!

Очень хотелось бы. чтобы редакция ?Юности" взяла под особый контроль создание в Москве в оператиннейшем порядке НИИ Драновского и клиники подобно федоровской!

Я думаю, С. Н. Федорову не занимать благородства и гуманизма, располагая валютой, он мог бы ссудить Драновскому миллион-другой долларов для срочного приобретения импортного оборудования НИИ Драновского! Свои люди - сочтутся.

С уважением,

А. П. Боднйбин, инженер-механик г. Горький.

Боже упаси поддаться нам нашим, пусть, несомненно, благородным, но снерхкипящим эмоциям, дорогой Александр Павлович. Нам бы живу остаться от скромной просьбы - помочь Драновскому довести свою работу до логического конца. Ему бы хоть лабораторию какую предоставили, где уж там институт Драновского"

А у Федорова своих забот полон рот. К тому же миллион долларов ссудить в нашем с вами развитом обществе - задача, поверьте, увы. не арифметическая.

А нот письмо совершенно иного порядка:

"То, что вы описали в своей статье, глубоко касается моей личной трагедии. С молодого возраста потеряла большую часть зубов. Спасибо нашим стоматологам - как могли, поставили "мосты", но на длительное сохранение их не смогли дать никаких гарантий. И вот под постоянным страхом (надолго ли хватит") и ужасом, что смолоду придется пользоваться протезами (съемными), моя нервная система не выдержала, и я сделала попытку уйти из жизни. К счастью или несчастью, меня спасли врачи. И вот "мосты" рухнули. И я осталась, как говорится, ни с чем. До этого несколько раз приходилось их ремонтировать. И я пережила нервно-психический стресс. И теперь можно надеяться только иа чудо.

Ваша статья подала мне какие-то надежды. Я прочитала, в каких трудных условиях работает желанный спаситель многих беззубых людей. Я услышала ваш призыв помочь благу сбыться.

Я бесконечно ia!!!". (Мы не указываем имени автора этого письма но ее просьбе.)

И еще. От помощника прокурора Советского района г. Махачкалы С. М. Мустафасва. Вот что нам пишет Султан Магомсдхаиович из. как говорится, самого "эпицентра событий":

"Прочитал в журнале статью под названием "Помогите благу сбыться!". Большое спасибо корреспонденту, который точно описывает жизнь замечательного человека, доктора медицинских наук, профессора Драновского Геннадия Ефимовича.

Извините за откровенность, но хочу свое мнение написать вам но этому поводу. Сперва должен был я написать статью под названием "Помогите Драновскому!", а уж потом вы бы написали свою.

Вы указали в статье о том, что ему мешают клеветники. Да. это правда. Доктор медицинских наук, профессор, имеющий огромный талант, с мировым именем, даже не заведует кафедрой.

Ведь не все время на него пишут анонимки, клеветнические заявления. Эти грязные наветы появляются именно тогда, когда он подаст заявление на конкурс - на заведование кафедрой. Это факт. Таким вот образом ректорат и тс зловещие "силы", которые стоят за клеветниками, делали и делают свое черное дело. От зависти...

Мне приходилось сталкиваться с т. Драновским, и у меня сложилось о нем определенное мнение. Высокопорядочный человек, компетентный специалист. Ученый с большой буквы. И такой человек, который мог бы принести еще больше пользы науке, обществу, людям, скитается по углам, не имея жилья. Это тоже факт. Это продолжение той же грязной возни, которая вокруг него ведется. Прочитав статью, я решил немедленно написать свой отзыв. Поэтому еще не знаю точно, как решилось одно уголовное дело, возбужденное на старшую лаборантку кафедры, где работает Драновский. Она написала клеветническое письмо-заявление не в следственные органы, а в партком. В этом институте такие лаборантки, кажется, следственными органами больше считают партком - в лице его секретаря. Мне известно.

что следователем предъявлено ей обвинение за клевету па Драновского и за оскорбление его чести и достоинства.

Страдает этот человек ни за что. Ему не дают заниматься наукой так, как он хотел бы. А его желания и возможности очень большие, и вы правильно написали об этом. Он талантливый ученый. Но этого талантливого ученого у пас таковым не считают и не считаются с ним. Разве допустимо, чтобы профессор не имел жилья? А раз нет жилья, так как же он должен заниматься наукой" Ему же нужен еще и отдых, уголок, где бы он мог отдохнуть.

У меня шесть членов семьи. Но я, честное слово, готов одну комнату отвести ему - этому замечательному человеку. Я очень хотел бы, чтобы вы в редакции вмешались в этот вопрос и помогли ему получить квартиру, чтобы ои свое драгоценное время отдавал науке, а не поискам временного жилья. Драновский очень нужен науке, народу, нашему государству, медицине, и все мы должны способствовать тому, чтобы он совершил еще новые открытия.

Спасибо за выступление, очень бы просил, чтобы этим, не затронутым вами, но не менее серьезным проблемам посвятили еще одну маленькую статью. А там и обком КПСС наш проснулся бы. и быстро нашли бы ему квартиру и создали вес другие условия для нормальной работы, хотя бы на кафедре (без клеветы и анонимок)".,

Думается, письма эти говорят сами за себя и пора уж ставить точку. Но удивительное время, в котором мы с вами начинаем жить, все чаще и чаще преподносит нам сюрпризы и неординарные решения. И вот на публикацию ?Юности" отозвался голос

КООПЕРАТОРОВ

Поздним вечером в редакцию позвонил генеральный директор коммерческого банка города Мурманска В. М. Кириченко. Вячеслав Михайлович горячо просил нас связать его с профессором Драновским. Признаться, не забывая о пред-рсканиях оппонентов репортажа, мы приготовились услышать от него просьбу о "вживлении зубов". Однако голос с Севера произнес:

" Мы беремся построить Драновскому Центр, подобный руководимому С. Н. Федоровым. Создадим ему вес условия. Согласны принять и учесть все его пожелания. Предоставим ему полную свободу по созданию и формированию своего коллектива. Вы только свяжите нас с ним и помогите убедить, уговорить его...

Не успели мы в полной мерс осознать и порадоваться услышанному, как на стол отдела науки ?Юности", словно в подтверждение только что прозвучавшему, в эфире, легло официальное обращение. Отпечатанное на изящном бланке с красивым и внушительным грифом: "Экокультура". Научно-исследовательское объединение. А выше - кооперативное.

Читаем:

"Консультативный комитет Совета директоров внимательно рассмотрел вашу публикацию. Наше объединение готово предоставить т. Г. Е. Драновскому вес необходимые средства. Причем, учитывая профиль нашего объединения, мы сможем на первом этапе предоставить средства безвозмездно. В дальнейшем, когда будем убеждены, что никто не сможет прервать поступательный ход его работ по аллотран-сплантации, т. Драновский сам будет волей решать - продолжить ли работу за счет наших ресурсов в стенах создаваемого в рамках НИО Института красоты и здоровья, организовать ли свой кооператив или продолжать работу в государственном лечебном учреждении. Просим вас также не отказать в любезности проинформировать руководство ?Юности" в том, что наше объединение готово поддержать любое творческое начинание...

С. И. Цслуйко, коммерческий директор

г. Тула?

Замечательно, не правда ли" Но погодим, погодим еще радоваться...

Мы очень надеемся на счастливое продолжение этой непростой истории. Как для самого профессора Драновского, так и для всех нас - его доброжелателей и его потенциальных пациентов. Как видите, оснований для этого более чем достаточно. Но вот действий" Действий пока, в сущности, никаких. Будем ждать еще?

Иван Куницын, Ольга Кузнецова, Алексей Николаев.

От имени ?oe.uo.wcow" поколения

Поводом к этому письму послужили опубликованные и - 10 ?Юности" рассказы Варлама Шаламова. Каждый из этих рассказов буквально потряс меня - своей беспощадностью, своей откровенностью, своей собственной живой болью, которую мне, читателю, эту боль уже почувствовавшему, предстоит еще осознать и осмыслить. Сделать это тем более трудно, что мне только 16 лет, и я, по существующему законодителы-тву еще даже не имею права на собственный голос.

Немного о себе. В прошлом году я ушел из школы. Есть "кое-какие" познания, но они тик же далеки от реальной жизни, кик "р,азвитой социализм" от существующего. Поэтому "я в рабочие пошел" - вот уже год как риботаю на большом заводе. Самостоятельно зарабатываю себе на хлеб, помогаю матери. Учиться жизни преопочитаю не в школе - не та система. Хочу стать квалифицированным рабочим и своим трудом способствовать возвращению рабочему классу того престижа, который был утрачен им не вчера даже. По-моему, ТРУД из "д,ела чести, дела доблести и геройства? (по И. В. Сталину) должен - давно пора! - превратиться в потребность души и тела. Рабочий челочек должен видеть реальные плоды своей трудовой деятельности в обновлении жизни, стрины. Вот почему идеи перестройки так мне близки. Мне кажется, что именно моему "безголосому" поколению и проводить их в жизнь.

Если бы остился в школе, если бы не понял заводскую жизнь и не увидел себя на всеобщем фоне взрослых, был бы пустым, дохлым, оглупленным, нищим во всех отношениях. Завод дает мне право на самоуважение - видишь, чувствуешь свою причастность к большому делу.

На заводе встречал людей, прошедших через 1937-й и другие годы. Люди эти замкнуты, но не озлоблены. И в их глазах видишь не безверие в происходящие в стране перемены, а глубокую печаль от того, что перестройка и все, что она с собой несет людям, не явилась ?чуть раньше". Но, видимо, всему свое время. Стыдно, конечно, что на 71-м году Советской власти мы "учимся демократии". Но отрадно, что на 71-м году власти Советов к руководству страной пришли мужественные люди, способные осознать пройденный народом путь, усеянный, как выяснилось, не только победами (они бесспорны), но и человеческими костями (они очевидны). Возможно, поколению даже моих родителей (маме 39 лет) еще были нужны "всепобеждающие" идеи. Моему - необходимы идеи, освобождающие нас от лжи, невежества, полуграмотности, полуосведомленности. Убежден, что именно этими идеями руководствовался редакционный коллектив ?Юности", публикуя - повторяю - страшные, но наполненные каким-то ВСЕПОБЕЖДАЮЩИМ СВЕТОМ РАЗУМА "Колымские рассказы" Варлама Шаламова. Когда я узнил, что впервые все эти рассказы были опубликованы не в застойной Москве, и а цветущем Париже, и прочитал в вашем журнале о том. что издание их у нас "еще только готовится", я пришел в неописуемый ужас: как ТАКОЕ можно было скрывать от советских людей на протяжении столь долгих лет. Появись они в наших журналах своевременно, не проливали бы мы сейчас слезы по поводу отсутствии в нас милосердия, присутствия жестокости и цинизма. Истребительная идеология Колымы" просматривается и прослушивается сегодня во многих местах: от гневных разговоров в очереди, до .приглушенных разговоров фарцовщиков на Невском.

Интересно, приходит ли все это в головы моим сверстникам, уже прочитавшим в ?Юности" и несколько рассказов Варлама Шаламова, и фрагмент из "Воспоминаний" II. Я. Мандельштам? Хотелось бы прочитать об этом на страницах ?Юности".,

Лев ЛУЦЕНКО, г. Ленинград

"Литовцы v моря Лаптевых"

Прочитал в ?Юности" воспоминания Евгении Гинзбург. Нет нужды говорить о том, что этот страшный рассказ не может никого оставить равнодушным. Под впечатлением прочитанного я хотел бы поделиться с редакцией материалом, который ей, возможно, не знаком.

Мы с женой последние 12 лет каждый отпуск проводим пи собственных колесах. В 1977 году мы совершили тур по Литве, оставивший у нас самые теплые воспоминания. В 1986 году повторили это путешествие, после чего я загорелся литовским языком - древнейшим из индоевропейских языков, современником латыни и древнегреческого. В августе этого года мы вновь решили проехать по Литве. В Вильнюсе я купил ?8 журнала "ПЯРГАЛЕ? ("Победа?). Раскрыл этот номер журнала и решил начать чтение с очерка Дали Гринкявичюте "Литовцы у моря Лаптевых", полагая, что речь пойдет о каких-то старинных русских экспедициях на север с участием литовцев. Однако материал оказался совершенно иного рода. Вот как начинается этот очерк (в моем переводе):

"14 июня 1941 года в три часа ночи по приказу Москвы по всей Прибалтике - Литве, Латвии и Эстонии - одновременно начались массовые аресты и депортация людей в Сибирь. Для этой цели были мобилизованы чекисты из Белоруссии, Смоленска, Пскова и других мест.

Переполненные эшелоны один за другим шли на восток, увозя людей, большинству из которых никогда не суждено было вернуться.

Везли народных учителей, преподавателей гимназий и высших школ, юристов, журналистов, семьи офицеров Литовской армии, дипломатов, служащих различных учреждений, землевладельцев, агрономов, врачей, предпринимателей и т. д.

Везли из поселков, везли из городов, везли из деревень. Гоузовики непрерывным потоком направлялись к железнодорожным вокзалам, где мужчин, глав семей, чекисты отделяли и направляли в другие, передние вагоны, говоря, что разделяют временно," только на время поездки. В действительности же их судьба была уже предопределена - в лагере ликвидации Красноярска и Северного Урала, хотя эти люди не были ни под следствием, ни осуждены.

Ни в чем не повинные, они шли в те вагоны, не зная, что уже являются смертниками, что в этот момент им надо попрощаться и в последний раз обнять своих детей, жен, родителей.

Их обманули.

Членов их семей от младенцев до едва двигающихся стариков в заколоченных вагонах для скота другими эшелонами везли в глубь Сибири, часто не дав возможности взять с собой самые необходимые вещи. Родственников, которые пытались передать в вагоны продукты или теплую одежду, часовые не подпускали, били ружейными прикладами.

Только из Литвы в течение этой страшной недели были вывезены десятки тысяч людей.

Каков же в действительности был размах этой депортации, до сих пор неизвестно - ее неожиданно прервала война. Только 22 июня с началом войны органы НКВД были вынуждены приостановить массовые аресты и вывоз в Сибирь ни в чем не повинных людей".,

Каждая фраза этого очерка потрясает. Автор - в то время 16-летняя девушка - описывает жизнь переселенцев за Полярным кругом, на острове Трофимовском. Похоже, что подобный материал в Литве опубликован впервые. Число депортированных литовцев, включая депортированных в послевоенные годы, сейчас оценивают в 200"250 тысяч. Некоторые из выживших переселенцев и их потомки до сих пор не получили возможности вернуться в Литву.

А. Е. МЫШКИН, г. Москва

"Провокационная" дискотека

Хочу рассказать об одном случае, который, думаю, вас заинтересует, поскольку связан с материалом, опубликованным в ?Юности".,

8 ноября во Дворце культуры "Асбест" состоялась очередная дискотека. Ведущий, Андрей Степовик, решил посвятить ее советской милиции. А воспользовался он материалом из статьи Г. Рябова, опубликованной в 3-м номере ?Юности"; "Сколько лиц у милиции". Подчеркнул в ней несколько ключевых мест и прочитил эти отрывки в микрофон. На дискотеке присутствовали сотрудники милиции.

Дальше все развивалось по законам детективного жанра.

9 ноября. 8.30 утра. Дома у Андрея раздается телефонный звонок. Женщина, представившаяся инспектором по делам несовершеннолетних (О. П. Бойко), просит зайти в горотдел милиции: "На вас тут заявление поступило".,

В кабинете начальника милиции (М. Н. Лагутин) выяснилось, что не одно даже, а несколько заявлений поступило. Показав стопку бумажек, Лагутин объяснил: "Обвиняют вас в том, что необоснованно плохо вы о милиции нашей отзываетесь. Кто обвиняет" Вот два заявления от учащихся СПТУ, вот - от инструктора горкома комсомола, есть и от нашего сотрудника".,

(Удивительно, как за ночь родилось столько "заявлений". Неужели нашлись поклонники наших стражей правопорядка, которые - ночь не спали, переживали")

Разговор в кабинете начальника милиции продолжался минут сорок. Ведущему дискотеки, в частности, указали на то, что он занимается подстрекательством, посоветовали: "Гласность гласностью, но ею нужно умело оперировать". (Этак ручки-ножки ей отрезать, когда нужно.) Затем в горкоме комсомола спешно собрали бюро, на котором присутствовали начальник милиции, зав. отделом агитации и пропаганды горкома партии, заведующая гороно, комсомольские работники во главе с первым секретарем горкома ЛКСМ (Р. Булудов). Сюда же была приглашена и директор Дворца культуры Г. С. Котельникова.

Вот несколько цитат из довольно забавной справки "Оработе видеосалонов и дискотек города по идейно-политическому воспитанию молодежи". Стилистика сохраняется.

1. "В ходе проверки работы видеосалонов и дискотек было выяснено, что показ видеофильмов и проведение дискотек находится на низком идейно-художественном уровне".,

Интересно, как это "показ" может находиться на "низком идейно-художественном уровне??

2. "Операторы видеомагнитофонов не имеют контикта с посетителями, не контролируют реакцию зала".,

"Контролировать реакцию" во время фильма" это что, следить, чтобы зрители, где нужно, смеялись, а где нужно - плакали"

3. Конкретно о программе: "Приводились сравнения западных блюстителей порядка с событиями в нашей стране (эти корявая фраза, наверное, имеет отношение к тому месту в статье Г. Рябова, где дается статистика преступлений в США). Приводились примеры митингов в гг. Москве, Ульяновске, Казини (не было этого в статье, не было этого и на дискотеке). Были призывы проведения таких митингов у нас в городе (ну, это вообще наглая ложь, до чего разыгралось воображение у аппаратчиков!)".,

В результате родился еще один "д,окумент" - постановление бюро горкома комсомола. Первым пунктоц в нем: ?Ходатайствовать перед профсоюзным комитетом ДАГОК (Джетыгаринский горно-обогатительный комбинат - "спонсор"Дворца культуры) рассмотреть вопрос о целесообразности дальнейшего использования в качестве руководителя дискотеки т. Степовик Ю.".,

В пылу сотрудники аппарата горкома комсомола не удосужились даже уточнить имя человека, которого они постановили уволить чужими руками.

Теперь коротко о симой дискотеке. Самое интересное - программа о милиции - не исключение среди тех, что готовит Андрей. Он довольно часто говорит о серьезных проблемих. Дня подготовки дискотек часто используются материалы из "Московских новостей", "Огонька", "Литературной газеты", "Московского комсомольца", ряди молодежных гизет союзных республик. То есть о низком "идейном уровне" говорить как раз и не приходится. Скорее наоборот - прогримму о милиции можно назвать одной из самых удачных. Своими глазами видел, с каким интересом ребята слушали ведущего. Но, видимо, городское "ничилытво" считает, что нишей молодежи вредно знать о том. что в стране и в мире происходит. Чего они боится" Митингов" Наверное, были бы их воля, они бы и телевизионный ретранслятор во время "Взгляда" или других "острых" передич выключили.

По поражает еще позиция горкоми комсомола. Ведь кому кик не комсомолу защищать интересы молодежи. Получилось наоборот, где-то хлопнули в лидоши, и аппаратчики из горкоми мигом ринулись принимать меры, не удосужившись кик следует во всем ризобритын. Зачем? Раз говорят, не думать надо - делить! Вот до какой степени переродился у нас комсомольский иппарат. Будет ли доверие к такому горкому среди молодежи"

Случай довольно показательный. Достаточно было заговорить о чем-то серьезном, о чем вроде бы не принято говорить во время дискотек, как сразу раздалось злобное шипение того бюрократического чудовища, которое живо и, как вы видели, в довольно бодром здравии со времен застоя. А нес бы Андрей всякую чушь "о погоде и природе", как это чище всего бывает ни различных дискотеках, было бы все отлично. И идейно-политический уровень был бы в норме, и все остальное.

Так кто и какую молодежь хочет воспитать в нашем городе?

Кстати, спасибо Гелию Рябову за такую замечательную статью.

Сценарист некоторых программ дискотеки В. ЛАЗАРЕНКО

С письмом согласны и под ним подписываются: всего 21 подпись.

г. Джетыгара Кустанайской обл.

От редакции

В ответ на наше обращение в Кустанайский обком партии редакция получила следующее письмо-Факты приглишения А. Степовика в органы внутренних дел и горкома комсомола, изложенные в письме в редакции) журнала ?Юность", имели место. Действительно, ведущий А. Степовик на дискотеке, проведенной 8 ноября 1988 года в канун Дня милиции, вне всякой связи с темой дисковечери прочел отрывки из статьи Рябова Г. Т. "Сколько лиц у милиции". При этом умышленно акцентировал внимание слушателей на негативных фактах деятельности правоохранительных органов, дополняя их примерами о проведении митингов и демонстраций против милиции в разных городах страны, а тикже призывал молодежь к участию в подобных мероприятиях.

И естественно, что указанные действия А. Степовика были расценены и сотрудниками ГОВД, работниками горкома комсомола, непосредственно присутствовавшими ни дискотеке, как провокационные.

При разборе обстоятельств дела непосредственно на месте были проведены беседы с руководителями дискотек города, авторами письма, членами бюро горкома комсомола и сотрудниками ГОВД.

Идеологическому отделу горкоми партии указано на имеющиеся недостатки в политико-воспитательной работе среди молодежи и необходимость принятия дополнительных мер по совершенствованию этой работы.

Б. БАЙМАГАМБЕТОВА. секретарь обкома компартии Казахстана

В редакционном письме в Кустанайский обком КПСС, в частности, говорилось: "Надеемся, что сегодняшняя атмосфера гласности и демократизации с вашей помощью коснется комсомольских и городских властей г. Джетыгара".,

Судя по ответу, эта атмосфера не коснулась не только г. Джетыгара, но и г. Кустаная.

Читателям ?Юности"

Публикация фрагментов моей книги о Лаврентии Берия вызвала большой интерес читателей. Все замечания и уточнении приняты мною с благодарностью и будут использованы при подготовке книги к изданию.

Письма читителей содержат справедливые нарекания: М. И. Калинин скончался в 1946 году, неверно указано захоронение А. А. Жданова. Берия пробыл на гирнизонной гауптвахте не сутки, и целую неделю, замечены неточности в описании правительственного автомобиля, генерал-майор Косынкин был заместителем коменданта Кремля. И. Г. Зуб был начальником Политуправления войск МП ВО...

Я очень сожалею о том, что мною были допущены подобные неточности.

В биографиях И. Сталина и Л. Берия главными источниками до последнего времени являлись свидетельства современников. Здесь ошибки и неточности неизбежны, и долг историки, публициста, писателя - свести их к минимуму

А. В. АНТОНОВ-ОВСЕЕНКО

ЦЕНА ПРЫЖКА

Валерий БРУМЕЛЬ говорит начистоту

Мы шли с Валерием Брумелем по людной улице, и никто его не узнавил. Никто. Вот цена спортивной славы! А ведь Валерий Брумель трижды назывался лучшим спортсменом года. Три года подряд не было в мире спортсмена более популярного, чем Брумель. А теперь вот не узнают!

Для меня Валерий Брумель всегда был образцом целеустремленности. Вся его спортивная жизнь, все ее многочисленные эпизоды представляются мне единым неудержимым порывом, когда жажда победы не знает преград, когда нет силы, способной остановить, удержать человека.

И вот мы сидим в небольшой двухкомнатной квартире Брумеля и под магнитофон беседуем об этой самой целеустремленности.

? Целеустремленность - это абстракция, производное неких психофизических данных, еще не разгаданных учеными," говорит Валерий Николаевич." Мы пока можем рассуждать о стимулах, питающих, если хочешь, тренирующих эту целеустремленность.

? Хорошо, поговорим о стимулах. Что вело тебя (мы с Брумелем уже сто лет на "ты") к медалям, к титулам, рекордам?

? На вопросы о стимулах всегда у нас было положено отвечать рассуждениями о чести флага, патриотизме, воле к победе. В худшем случае - о честолюбии. Конечно, спортивном и здоровом. Таковы были правила игры в идеального олимпийца. Не знаю, верила ли в такого замечательного спортсмена широкая публика, но мы, конечно, посмеивались. Вынужден разрушить образ: для меня главным был материальный стимул.

? Стипендии, премии"

? Да, стипендии, премии, выгодные поездки. То, о чем так долго вслух не говорили. Стипендию я получал очень приличную - 250"300 рублей в месяц. Примерно такие же были премии за победы иа чемпионатах Европы, в матчах СССР"США. Очень хорошо платили за мировые рекорды - 1200"1300 рублей, за олимпийское золото - особая плата. Победив в 1964 году в Токио, я получил 15(Х) рублей. Сейчас, конечно, платят больше, но и покупательная возможность рубля сильно упала.

? Объясни, почему для тебя, совсем молодого парня, было тик важно хорошо заработать"

? Причины самые простые. Рос я в большой, бедной семье. Отец был инженером, получал 170 рублей в месяц, мать работала копировальщицей - 80 рублей, бабушка получала пенсию 20 рублей. И нас" четверо детей, вечно голодных, плохо одетых. И у меня, и у моих младших братьев постоянной заботой была еда. Но ведь и мороженого хотелось, и в кино сходить, и на велосипеде покататься. А уже лет в 13"14. когда появились первые заметные успехи в легкой атлетике, я понял, что спорт" дело выгодное: на сборы возят, форму дают, талоны на питание. Кормили тогда на 3 рубля в день. Это но тогдашним ценам было прекрасно. Я чуть ли не впервые почувствовал, что можно жить, не испытывая унизительного голода. Да и семье мои спортивные успехи облегчали жизнь" во время сборов одним едоком меньше. Конечно, я очень дорожил своим положением и тренировался, не щадя себя. Огромное впечатление произвел на меня в свое время разговор моего тренера Петра

Семеновича Шсина с его товарищем, барьеристом из Одессы. Этот барьерист бегал по первому спортивному разряду. Я слушал их беседу, и меня потрясло, когда одессит сказал, что спортобщество платит ему 80 рублей в месяц. Боже мой, такие деньги! Сколько на них можно купить" и брюки, и ботинки, и матери помочь!

Тут уж меня остановить было невозможно. Я тренировался до изнеможения. Выступал в соревнованиях каждый раз так, словно решалась судьба всей моей жизни. Через год я выполнил норму мастера спорта. Из Ворошиловграда, где я жил, спортобщество "Аванград" направило меня во Львов к известному тренеру Дмитрию Ивановичу Оббариусу. Оформили меня инструктором физкультуры Львовского жиркомбината с окладом 60 рублей. Это было меньше, чем я ожидал, но все равно очень здорово. Оббариус тренировал тогда группу сильнейших десятиборцев страны. Это были здоровенные парии, всесторонне развитые красавцы-мужчины. А я, семнадцатилетний цыпленок, старался на тренировках делать все, что делают они, и даже больше. Я понимал, что только спорт выведет меня из нищеты. Только тяжелая спортивная работа, а работы я не боялся. Правда, эти нагрузки и подрывали здоровье...

Когда меня взял к себе тренер сборной СССР по прыжкам в высоту Владимир Михайлович Дьячков, он первым делом вполовину снизил нагрузки. Буквально гнал из зала. Шсин и Оббариус меня ведь тоже не перегружали, я сам брал через край, но из зала они меня не гнали, не сдерживали, а Дьячков гнал. Снизились нагрузки, появилась свежесть, и тут я стал выдавать отличные результаты. Прыгнул на 2.17, это был рекорд Европы, и сразу получил место в команде, которая отправлялась в Рим на Олимпийские игры.

Таково было начало потрясающей спортивной карьеры Брумеля. В Риме он завоевал серебряную олимпийскую медаль, сразу после Олимпиады установил подряд три рекорда Европы. После чего отправился в турне по Америке, где несколько раз выиграл у знаменитого Джона Томаса, рекордсмена мира. Следующим летом он трижды бил мировые рекорды и выиграл все, что можно было выиграть. Репортер "Экип" писал: "Русские прыгнули выше всех: с помощью ракеты это сделал Гагарин, безо всяких технических средств - Брумель".,

Послушаем этого баловня удачи теперь.

? За Олимпиаду и европейские рекорды я получил 4 тысячи рублей. Такой финансовый задел меня вполне "успокоил. Я купил машину, обставил однокомнатную квартиру, которую мне дали через год после Олимпиады. До этого у меня были две комнаты в коммунальной квартире. Спал я там на полу, на каком-то тюфяке. Комнаты были холодными, но меня это не волновало. Жизиь была прекрасная! И вот, представь себе, поездка по Америке. Американцы - люди деловые, в первом же разговоре обязательно спрашивают, сколько зарабатываешь. Я не скрывал - 80 рублей в месяц. Надо мной весело посмеивались: "У тебя, наверное, папа миллионер. А у нас даже сын миллионера не станет без денег бегать и прыгать". Вспомнил я папу, который на свою зарплату детей досыта накормить ие может, и так обидно стало! А американцы рассказывают о своих порядках: для известных Спортсменов - бесплатное обучение (там это огромная проблема), бесплатное питание и экипировка, 20 долларов в день - карманные расходы (а доллар тогда стоял очень высоко). Да плюс дорогие призы за победы. Двукратный олимпийский чемпион по прыжкам с шестом Боб Ричарде, которого называли "летающим пастором", выступал по три раза в неделю, получал хорошие призы и, конечно, тут же их продавал. Говорили о том, что он приобрел себе тслефирму.

Позволю себе прервать повествование Брумеля и напомнить читателю ситуацию тех лет. Международный олимпийский комитет тогда строго стоял на страже правил о любительстве. Спортсмены под страхом пожизненной дисквалификации не имели права получать деньги за занятия спортом, а стоимость призов не должна была превышать 100 долларов. Но уровень результатов был настолько высок, что уже тогда требовал профессионального отношения к занятиям спортом. Иначе говоря, человек, отдававший серьезным тренировкам и выступлениям в соревнованиях 8"10 лучших лет своей жизни, хотел получать за это соответствующую материальную компенсацию. Если замкнутый круг нельзя было разорвать открыто, то приходилось делать это тайком.

Помню сенсационные разоблачения известного спринтера

Майка Агостини. Начинались они так: "Эту статью я пишу на машинке, которую нелегально получил за участие в таких-то соревнованиях". А дальше шли даты, фамилии, города, суммы. Популярный шведский бегун Дан Вэрн рассказал о системе оплаты выступлений в традиционных соревнованиях. Допустим, его приглашают выступать в Риме, Лондоне, Женеве, Кёльне, Брюсселе и еще где-нибудь. Организаторы обеспечивали его авиабилетами Ге-теборг - Рим и обратно, Г"теборг - Лондон и обратно, и так далее. Он, естественно, билеты сдавал в кассу, ехал прямым маршрутом из города в город, а набегавшись и исчерпав запас приглашений, возвращался домой. Разумеется. Агостини и Вэрна дисквалифицировали, но, думаю, их разоблачения были хорошо оплачены журнальными гонорарами.

Наши, конечно, тоже бегали и прыгали не бесплатно, но умели помалкивать. И появились у нас призовые денежки, насколько я понимаю, не с выходом на олимпийскую арену в 1952 году и даже не с началом ниших выступлений в международных соревнованиях в первые послевоенные годы, а гораздо раньше. Читаю воспоминания жены Николая Ковтуна, нашего прыгуна в высоту, который первым преодолел 2 метра. Сделал он это в 1937 году, а через несколько дней был арестован - объявлен врагом народа. Жена рекордсмена, оставшись без средств, бросилась в спортобщество, чтобы получить, как она рассказывает, деньги, полагавшиеся мужу за установление рекорда (впрочем, денег она не получила, а сам рекорд был вычеркнут из официальных списков). Тик вот, платили всегда! Даже, между прочим, в Древней Греции. Там осыпали дирами не только чемпионов, но и тех, кто в специальных лагерях месяцами готовился к олимпиадам. Тому есть письменные свидетельства.

? Древние, неиспорченные люди не стеснялись, а наша ханжеская мораль понуждала изображать незамутненную невинность. Мало того, обманывали не только публику, называя нас инструкторами физкультуры или токарями, но и нас самих. Просто беззастенчиво, грубо обманывали. Помню, ехали на очередной матч СССР - США. Матч был, как всегда, очень ответственный. Надо было, как обычно, доказать наше превосходство, что было именно в тот момент очень важно. ("Нам победа, как воздух, нужна" - пелось в спортивной песне. А кому она не нужна?) Но результаты у американцев перед матчем выглядели значительно солиднее. Что делать" Вот тут-то и сказали, что за победу будут платить по 1500 рублей. Мы поднатужились и победили. Но денег нам не заплатили! И этот случай не единственный. Сколько раз недоплачивали, произвольно урезали оплату, бесконечно тянули. Да что говорить: со спортсменом можно было делать все что угодно, поскольку никаких законов или органов, защищающих его права, не было и в помине.

? А сейчас?

? Сейчас по крайней мерс говорят об этом вслух. А какой журнал в тс времена опубликовал бы сообщение, что спортсменам не уплатили обещанных денег? В отличие от прежних времен сейчас существует множество официальных международных призов - у футболистов, легкоатлетов, теннисистов, да почти в каждом виде спорта. Особенно большие призы у шахматистов. С официальным международным призом ничего не поделаешь: выиграл - получи официально, по закону, причем в конвертируемой валюте. Но у нас эти призы обложили совершенно фантастическим налогом - отбирают до 92"93 процентов.

? Стране нужна валюта.

? Во-первых, это не довод. Не знаю страны, которой валюта была бы не нужна. Однако везде налогообложение на спортивные призы не отличается от налогов на все другие-доходы. А во-вторых, у нас в госбюджет идет отнюдь не самая большая часть этих отчислений. Анатолий Карпов, выступая по телевидению, сказал, что после его матча с Виктором Корчным 20 процентов сю призовых денег пошло в госбюджет, а еще 70 - в доход Спорткомитета, который должен был вложить эти деньги в строительство Дворца шахмат. Дело было 10 лет назад, строительство Дворца так и не начали. Где же доллары" Ольга Морозова, тренер наших теннисисток, в телевизионном интервью сказала, что се девочкам едва ли оставляют сотую часть валютных гонораров, завоеванных в заграничных турнирах. Но девочки пока помалкивают... Произвол и беззаконие действуют разлагающе.

? Но многие считают, что разлагающе ни спортсменов будут действовать кик риз большие деньги.

? Стремление к уравниловке губительно для общества.

? Надо сказать, что ие только "наверху", но и "внизу" есть немало людей, которые считают спортсменов дармоедами, получающими сумасшедшие, с их точки зрения, деньги только зи то, что гоняют мяч или прыгают.

? Это точка зрения обывательская, а мировая практика показывает, что труд известных спортсменов оценивается очень высоко.

? Понятно: спортсмен добился громкой победы, стал известен, его имя приобрело определенную коммерческую стоимость. Это, по сути дели, конъюнктура.

? Ты пытаешься объяснить категориями приземленными. А я помню, как Федорснко, который в 60-х годах был нашим представителем в ООН, говорил мне после моего первого турне но Америке, что за одну поездку я сделал для нашей страны больше, чем вес посольство за год активной пропагандистской работы. Однако труд спортсмена достойно оценивают где угодно, но только не в нашей стране. Этой несправедливости спортсмены противопоставляют бизнес на импортных товарах.

? Спекуляцию, скажем так!

? Во всем мире это называется бизнесом! Покупать дешевый товар в одном месте и продавать его за более высокую плату там, где он пользуется повышенным спросом," это нормальная торговая операция.

? Думаю, Валерий, что ты неправ: спортсмен едет за границу, чтобы участвовать в соревнованиях.

? Не знаю, мы возили шмотки, потому что видели: по сравнению с западными спортсменами мы получаем крохи - так что приработок оправдан. А после того матча с американцами, за который нам так и не заплатили, был матч во Франции. Вот туда мы повезли огромное количество икры и таким образом постарались компенсировать то, что нам недодали. Да, я согласен - операции эти малоприятные, но они чаще всего носили вынужденный характер.

? Дело прошлое, я не прошу называть фамилии, но были среди ребят, с которыми ты выступал, такие, кто не возил"

? Точно сказать не могу, не присматривался. Но думаю, что возили все. В том числе и руководители, правда, не сами. Это делали для них доверенные спортсмены и массажисты.

? Позор!

? Конечно, позор. Однако во Всесоюзном спорткомитете прекрасно знали об этой системе и даже фактически узаконили се. То есть договорились с таможней, что она не будет досматривать членов спортивных делегаций. Руководитель делегации получал на этот счет документ из спорткомитета.

Могу подтвердить слови Брумеля. Правда, даже при такой полуофициальной поддержке время от времени случались в Шереметьеве громкие скандалы - то из-за партии мохера, то из-за штанги, которую пытались вывезти за границу для продажи, то из-за незаконного провози валюты, а однажды - из-за боевого пистолета, который оказался в сумке спортсмена, возвращавшегося из американского турне...

? Сейчас ситуация меняется," продолжает Брумсль." Но отношения спортсмена и Госкомспорта продолжают оставаться неравноправными. Чиновники произвольно назначают не только зарплату и премии спортсменам, но и отчисления от призов, которые наши спортсмены завоевывают в международных соревнованиях. Миллионы в твердой валюте бесследно исчезают в недрах госкомспортовской бухгалтерии. Никто не знает, на что расходуются эти деньги. Пару раз в выступлениях спортивных руководителей говорилось, что эта валюта идет на помощь сборным командам, на развитие массового спорта. Честно сказать - не понимаю, как доллары могут увеличить количество бегающих трусцой или играющих в городки. Закрытость порождает слухи и недоверие. Почему бы Госкомспорту не отчитываться публично (хотя бы на страницах "Советского спорта?) о своих валютных расходах" Право налогоплательщика (в данном случае - спортсмена, у которого изъяли эти деньги) - знать, на что пошло заработанное его нелегким трудом.

Мне кажется, что финансовый произвол вреден ие только из-за своей несправедливости и порождаемых тем самым нравственных проблем. Думаю, что мы, наше общество, несем и очень серьезные спортивные потери. Вот пример. Футбольные сборные СССР и Голландии вышли в финал чемпионата Европы. К этому времени обе команды заработали примерно по два миллиона долларов. Но голландцы знают, что из заработанной суммы получат не менее 60 процентов, а наши знают, что в лучшем случае - 10. Для профессионального спортсмена деньги - основной стимул. Вот и судите: какой был стимул перед решающей игрой у голландцев и какой - у наших футболистов. Самые заметные наши успехи очень часто связаны с видами спорта, не имеющими абсолютной мировой популярности," со стрельбой, греблей иа байдарках и каноэ, с борьбой. Когда-то мы были лидерами в стайерском беге, в шоссейных велогонках, в коньках. Но как только эти виды обрели популярность, как только на Западе вместе с ажиотажем в этих видах поднялись гонорары, нашим спортсменам была навязана жесткая конкуренция, и далеко не все советские мастера при их малой материальной стимуляции сумели выдержать новый уровень соперничества. Чем больше будет разница в оплате труда спортсменов у нас и у них, тем труднее нам будет соперничать.

? В Сеуле советским спортсменам за победу платили по 12 тысяч рублей, а скажем, южнокорейским - по 130 тысяч долларов, да еще пожизненную пенсию 820 долларов в месяц. Однако такая мощная денежная инъекция не затопила хозяев дождем золотых медалей. Зато мы по количеству золотых наград заняли первое место.

? Золотая олимпийская медаль и сама по себе очень высокий стимул для любого спортсмена. Ведь Олимпиада бывает лишь раз в четыре года, то есть один, максимум два раза в жизни спортсмена. Но не она определяет уровень его заработков, его благосостояния.

? Приведу доводы, которыми порой у нас оправдывают суперналоги на спортивные призы. Ты занимался под руководством тренеров, в детской спортшколе, тебя возили на соревнования, на сборы, кормили, давали спортформу, ты пользовался спортсооружениями. И все это бесплатно. А теперь, когда ты стал Чемпионом, пришло время отдавать долги.

? Это не довод. Во всем мире способных детей и подростков бесплатно тренируют, возят на соревнования, одевают, кормят и т. д. Причем делают это, как правило, на более высоком уровне, чем у нас. Что же, наш чемпион должен отдавать долги за ту кормежку, которую ему давали, когда он был еще в спортшколе? Теперь уже все говорят, что человек должен знать: чем добросовестнее он трудится, тем большим будет вознаграждение. Все годы занятий спортом я трудился как вол. Никто в нашей сборной не тренировался так напряженно. Это известный факт. Да, я достиг больших спортивных успехов. А материально" Мы с тобой сидим в моей двухкомнатной квартире. Самая дорогая вещь у меня - телевизор. Машины нет, дачи нет, видеосистемы нет. Нет счета в банке, на сберкнижке - 87 копеек, нет и драгоценностей. Нет даже постоянного заработка. Пенсию назначили лишь летом 1988 года? 110 рублей. А скажем, Пеле - миллиардер. Хотя он был один раз лучшим спортсменом мира, а я - трижды! И без средств я не потому, что я какой-нибудь пьяница или любитель развлечений. Я очень расчетливый человек. Даже не курю.

? Ты привел пример с Пеле, но по популярности с футболом не может сравниться ни один вид спорта.

? Хорошо, возьмем Яшина или Стрельцова - оии так и не поднялись над средним уровнем жизни. Но вот не футболист, а легкоатлет - Карл Льюис, американец," миллионер, его доходы растут как на дрожжах. Его дважды называли лучшим спортсменом года в мире. Уверяю, что я не менее расчетлив и инициативен, чем он. Говорю об этом, чтобы показать, как нивелируют у нас личность, стараясь подогнать сс под одну мерку, ие поощряют людей, которые пользуются популярностью, приносят славу стране. Это одна сторона, а другая - в том, что отдал я спорту не только труд, но и свое здоровье.

? Плохо со здоровьем?

? Плохо. Мы с тренером подсчитали: я сделал за свою жизнь 30 тысяч прыжков, это 30 тысяч мощных ударов ногой о землю. Нет материала, который выдержал бы такие перегрузки. Понятно, что это ведет к развалу организма. Это перегрузки, так сказать, плановые, заложенные в программу подготовки. Но не забудь, что в мое время прыжковая яма была действительно ямой. Сейчас она представляет собой гору мягкого поролона, а тогда это был слегка взрыхленный песок, насыпанный в яму вровень с землей. После каждого прыжка ты втыкался в него то руками, то боком, то грудью, то спиной, а то и головой. Отсюда постоянные травмы, сотрясение мозга. Все прыгуны жалуются на травмы - и Игорь Кашкаров, и Юрий Тармак, и Владимир Ященко. Недавно спросил у Роберта Шавлакадзе, олимпийского чемпиона, болит ли у него что-иибудь. "Послушай," ответил он," ты спроси, что у меня не болит!? И так в любом виде спорта. Мой приятель Валерий Пичужкин, член сборной по современному пятиборью, умер, когда ему не было и 30 лет. Вместе с ним выступал Альберт Мокеев, олимпийский чемпион. Он умер на тренировке. Вскрытие обнаружило на его сердце семнадцать рубцов. Он перенес 17 микроинфарктов, ничего не зная об этом. А девочки-гимнастки! Их уродуют с малых лет, а в 22 выпроваживают из спорта за ненадобностью.

? Но твоя дорожная катастрофа...

? Да, это был элементарный несчастный случай, в котором винить некого. Спасая ногу, мне сделали тридцать операций, пока я не обратился к Илиз,арову. Его лечение было настолько удачным, что я смог возобновить тренировки. Вернулся в сектор, снова участвовал в соревнованиях. В 1971 году прыгнул на 2,08...

? А не будь этой катастрофы"

? Думаю, что я прыгал бы еще лет десять. Добрался бы до 2,40. Ведь уже в 1968 году (то есть через три года после моего ухода) прыгали с рекортана. А он подбрасывает, как пружина. Потом появились фибергласовые гнущиеся планки. Позднее я опробовал их и управлялся с ними в воздухе очень ловко - чуть ли не ложился на планку, а она не падала. Это еще прибавка сантиметра в три. Да и сам я не исчерпал своих возможностей. Прибавлял бы и прибавлял. Допрыгался бы до времени, когда в ход пошли допинги. Вполне возможно, что, как и другие, стал бы их потихоньку применять: новые времена - новые уродства, вполне возможно, что не избежал бы их и я. Так или иначе, но 2.40 были для меня вполне реальным результатом.

Я готов поверить ему. За всю свою пятилетнюю спортивную карьеру (после Олимпиады в Риме) Брумель проигрывал (не был первым) лишь дважды, причем на тех соревнованиях, где победа не имела большого значения. Зато в главных соревнованиях равных ему не было. Он установил шесть мировых рекордов, причем три из них на матчах СССР? США, престиж которых был необычайно велик. Помню матч /%." года в Москве. В это время Н. С. Хрущев встречался с Гарриманом. Оба они приехали в Лужники, хотя Хрущев был равнодушен к спорту. Но политика диктует вкусы. Представляю, как эмоциональному и взрывному Хрущеву хотелось нашей победы. Брумель понял это лучше других. Он знал, что выиграет, но решил сделать это красиво - с мировым рекордом. И установил невероятный по тем временим рекорд - 2,28!

Беседуя с Брумелем, я вспоминал, какие он демонстрировал потрясающие образцы духовного взлета, моральной стойкости, спортивной отваги и упорства, и никак не мог увязать это с разговорами о премиях, стипендиях, деньгах. Но Брумель говорил даже так:

? Скажу откровенно: если бы не платили, спортсменом я бы не стал. Я пришел в большой спорт вечно голодным парнем в рваных тапочках на босу ногу...

? Ты вкусил славу...

? Да, знаменитые люди почитали за честь быть со мной в компании, девушки любили - это тоже прекрасно. Но при всем том слава никогда не была для меня серьезным стимулом. Слава эфемерна, я всегда это чувствовал, а сейчас - знаю точно. Меня прельщают более весомые ценности. Впрочем, сейчас я остался и без славы, и без денег. Но если первое мне глубоко безразлично, то второе очень тревожит.

? Наверняка тебе было небезразлично, когда в Сеуле кто-то рвался к золоту?

? Да, жаль, в Сеуле мне побывать не удалось. Смотрел прыжки по телевизору. Олимпийским чемпионом мог стать любой из восьми - десяти сильнейших прыгунов сезона. Перед самой Олимпиадой кубинец Сотомайор установил невероятный мировой рекорд - 2,43! Однако опять в олимпийские дела вмешались неспортивные интересы, и Сотомай-ора с его товарищами мы в Сеуле не увидели. Обидно! Он придал бы соревнованиям еще большую остроту, а золотую медаль чемпиона сделал бы еще весомее. Честно сказать, я симпатизировал Игорю Паклину, человеку тонкому, интеллигентному, высокоодаренному. Но что-то помешало Игорю, это был не его день. Он занял лишь седьмое место. А победил в отчаянной борьбе Геннадий Авдеснко. Победил заслуженно, хотя немногие прочили ему золотую медаль. Знатоки считали, что выиграет швед Шёбсрг или кто-то из западных немцев. Авдсенко из тех спортсменов, кто не очень заметен в сутолоке заурядных соревнований, но удачно выстреливает в самых главных. Напомню, что в его активе золотая медаль чемпиона мира. Да и сеульский результат у Геннадия великолепен - 2,38!

? Я вспоминаю, что ты был членом ЦК ВЛКСМ...

? В 1962 году проходил очередной сьезд ВЛКСМ. Незадолго до съезда ко мне подошел секретарь институтского комитета комсомола и сказал, что "сеть мнение" избрать меня делегатом съезда. Я. конечно, не возражал. К тому времени я привык, что меня постоянно куда-то приглашают, выбирают. На съезде я прослушал бодрый доклад Павлова, восторженные выступления делегатов, а при выборах в руководящие органы с удивлением услышал в списке свою фамилию. Потом я многократно присутствовал на пленумах. Как и большинство членов ЦК - шахтеров, токарей, трактористов, доярок, выдвинутых, подобно мне, для видимости, а не для дела," в работе никакого участия не принимал. Разве что мне с курьером, под расписку, присылали для ознакомления все материалы ЦК, которые я потом, тоже под расписку, сдавал в секретную часть.

? Ты считиешь, что известному спортсмену нечего делать в ЦК комсомола?

? Дело не в том - известный он или неизвестный, а в том, чтобы он активно работал. В стране сейчас, как и двадцать лет назад, из рук вон плохо с массовым спортом, с оздоровительной физкультурой. Молодежь наша в своей массе плохо физически подготовлена, от спорта далека, подвержена многим социальным порокам, крепким здоровьем не отличается. А ты спрашиваешь, нужны ли в ЦК спортсмены. Еще как нужны! Но для дела, а не для отчета.

? А в трудные времена ты чувствовал поддержку ЦК комсомола?

? Конечно, нет. Членство было формальным и отношение ко мне таким же. Никто из ЦК меня не навещал в больнице, не звонил. На очередной съезд, который состоялся в 1966 году, меня, покалеченного, не пригласили. На том и завершилась моя комсомольская карьера.

? А как нисчет привилегий"

? Не знаю, какие привилегии были у комсомольских функционеров, у аппаратчиков ЦК, а я, "внештатник", лишь однажды воспользовался членством н практических целях - попросил определить ребенка в детский сад.

? Давай подведем итог: что дал тебе спорт, чего лишил.

? Итоги подводить, может быть. рано. Мне 46 лет. еще не вечер. Если бы я не стал профессиональным спортсменом, то, вероятно, пошел бы по стонам отца - стал бы геологом. Учился я всегда легко, люблю бродяжничать, так что, думаю, геологом был бы неплохим. Это профессия надежная. А в реальности я окончил инфизкульт, но работать тренером - не мое дело. Меня потянуло в литературу, выпустил несколько книг и пьес (в соавторстве с Александром Лапшиным, Юрием Шпитальным). читаю лекции от Всесоюзного общества книголюбов. Это мне нравится, но денег не хватает. Так что светлым будущим - ни в смысле профессиональном, ни в материальном - спорт меня не обеспечил. А что дал" Я жил чрезвычайно насыщенной жизнью. Объездил Союз и мир, повидал прекрасные города и страны. У нас был замечательный тренер Гавриил Витальевич Коробков, человек высокой культуры. Он водил нас не по лавкам, а по музеям и театрам. Низкий поклон ему за это. Кроме того, хотя это звучит банально, спорт закалил мой характер, потому что характер закаляется в борьбе, в преодолении трудностей. А наиболее чистый вид борьбы и преодоления - это спорт.

Разумеется, дал мне спорт и какие-то материальные блага. Геологом я бы за пять лет столько ни за что не заработал. Но геология" это стабильный, прогрессирующий заработок до пенсии. У меня же пять лет отличных заработков, а потом - стоп. Правда, еще несколько лет выплачивали стипендию, но лечение и развал семьи разорили меня. А создать серьезный задел - пусть и не такой, как у Пеле или у Карла Льюиса - мне не дали.

Убедил ли меня Брумель" Среди стимулов, побуждающих одаренного молодого человека стремиться к спортивным победам, материальный стимул сегодня все более весом. Но что получается? Нашему спорту навязывают гонку чемпионских гонораров. Включиться в нее? Боюсь, что эту проблему, взятую отдельно, не решить. Соизмеримо ли вознаграждение за "р,екордный прыжок" у нас и "у них" не только в спорте, но и в любой другой сфере деятельности" Вот где ниточки, согласитесь, за которую надо тянуть, чтобы распутать этот узел.

Ян САТУНОВСКИИ

ОТ ИРОНИИ ДО САРКАЗМА

Поэт Яков Абрамович С ату нош кий, или как его звали друзья, Ян Сатуно-вский (1913"1982) издавал книжки для детей, писал статьи о Маяковском, Чуковском, печатал рецензии, но только небольшой круг людей знал, что подлинное его призвание" поэзия. Ян Сатуновский сочинил свыше тысячи стихотворений, которые обычно так и помеча.1 - номерами. Все они очень короткие, и любое из них, перепечатанное на машинке, умещается на половине машинописного листа. Были у Я. Сатуновского и стихи длиной... в одну строчку.

Конечно, это был поэт лирический. Но лирика у него была особенного склада. Мысль в ней высказывалась с той прямотой, которая, кажется, не оставляет места для поэтического чувства. Но это была лишь видимость. Накал чувства обнажал мысль поэта и подсказывал тон - от иронии до сарказма и гнева. Ян Сатуновский был поэтом, остро чувствующим время и не потрафляющим моменту. Не зря поэт Геннадий Лиги назвал его представителем той "последовательно искренней, не спекулятивной и не конъюнктурной" ветви в поэзии, которая зародилась в годы сталинщины.

Молодость Я. Сатуновского совпала с войной, на которую он ушел из родного Днепропетровска и которую закончил в Праге и Вене. И после войны, до середины 60-х годов, он работал инженером-химиком в научно-исследовательском институте под Москвой. Но это из "трудовой книжки". А жил он и был предан только поэзии, литературе.

Человек высокого достоинства и серьезности, он внушал уважение к себе с первою взгляда. И в этом смысле его поэзии и его облик никак не расходятся.

Сегодня ?Юность" печатает стихи Яна Сатуновского.

Ян Сатуновский. Автошарж. 1966 год. Архив В. И. Глоцера. Публикуется впервые.

Коль скоро, прежде чем, поскольку, не так чтоб, именно, зато,

как будто, вследствие, и только, тем более, что пи за что, но лишь, ввиду того что, нбо,

едва-едва,

и либо-либо ?

добро бы,

ежели кабы,

равно как,

нежели,

дабы!

<1У>58

Здесь, па илощади" Прп всем салюте? Слушай,

ты сошел с ума ?

кругом

Москва,

люди,

лошадп...

А что иам - люди"

Захотим, и сами. Сам. Сама.

будем

Слушай сказку, детка.

Сказка

опыт жизни

обобщает

и обогащает.

Посадил дед репку.

Выросла - большап-пребольшая.

Дальше слушай.

Посадили дедку за репку.

Посадили бабку за дедку.

Посадили папку за бабкой.

Посалили мамку за иапкой.

Посадили Софью Сергеевну.

Посадили Александру Матвеевну.

Посадили Павла Васпльевпча.

Посадили Всеволода Эмпльевича.

Посалили Исаак Эммаиуиловича.

Тяиут-потяиут.

Когда уже они перестапут"

В закрытой лаборатории

сижу

за секретным отчетом. И глупые мысли ?

одна за другой тревожат о чем-то.

Вот

верткая птичка, головкой паправо, головкой палево, то сверху глазок, то сппзу, прилетела, опять улетела. И - дикая мысль - иет,

это пе птица:

яиоискпй бполог ирисел

ознакомиться с грифом "секретпо

па подоконник.

Присел и профессорский

хвостик почпстпл,

налево, паправо. Теперь все высмотрит,

сфотографирует

п ?

к себе, в Иокогаму!

Бурпые, долгпе годы пе смолкающие аплодисменты.

12 июн<я 19>70

В век силошпой электрпфпкацпп

всем

всё

до лампочки.

Так что даже левые поэты ппшут

правые стихи.

2 окт<ября 19>71

* - *

Пришел ко мне

товарищ Страхтеиберг. Какой он старый, просто смех и грех. Товарищ Страхтеиберг, товарищ Мандраже, садитесь; - ие садится; - я уже...

15 янв<аря 19>69

* * *

А у вас - кока-кола

н ку-клукс-клан,

а у вас комсомол, а у вас кислый квас, а у вас астронавты, а у нас космонавты, а у вас культ личности, а у вас суд Линча, а у нас кино: куба си, янки иооо!

7 сент<ября 19>54

? * *

Выскажу вам мысль - иа всю хватит жизиь:

глупо стесняться, если

глупости сиятся.

24 ноя<бря 19>69

* * *

Огии иад окнами в едином лозунге. Знамена подниты. Знамена в воздухе! И их количество переходит в качество, как электричество в очковтирательство.

12 окт<ября 19>6Н

У истории свои

знаки препинании. Вся История - на и: вся - иносказание.

15 сснт<ября 1У>пК

В некотором царстве, в некотором государстве, в белокаменной Москве

краснопролетарской тридцать лет н три года жили-проживали старичок со старушкой

в полуподвале. А иа тридцать четвертый год

случилось чудо:

в переулке,

где ютилась их лачуга, точно вынутые из улья

восковые соты, от лесов освободили дом высотный.

И теперь старичок со старушкой, проживающие в полуподвале, за окошком видят Герб Союзный, за который мы воевали.

<19>51

* * *

У меня - отличное здоровье, никакого малокровия, ии черта, арут все арачи, желудок варит как часы, ачера, в час дня, все

женщины смотрели иа меня.

* * *

И хоть слушаешь их вполуха, рапортичек этих слова, от Великой Показухи засупонивается голова, так,

что сам начинаешь верить, что до цели - подать рукой. Так веди нас, товарищ Зверев (чем он хуже, чем любой другой!).

сент<ябрь 19>61

* * *

Разучившись мыслить

(в силу прогрессивных актов)

в силу фактов

(объективных,

субъективных

и декларативных),

веря и не веря (принцип революционера), и хотел бы вскрикнуть,

ио ие в силах даже никнуть.

25 мар<та 19>68

* * *

Верлибр - это рубленая проза.

Строчка - рубль.

А нам ие платит ии копейки

ии за прозу,

ии за верлибр.

И рифмы тут ии ири чем.

Как слышно"

Перехожу на прием.

1(1 апр<сля 1У>68

* * *

Хочу ли и посмертной славы; Ха,

а какой же мне еще хотеть!

Люблю ли а доступные забавы" Скорее нет, ио может быть, иаврид.

Брожу ли и вдоль улиц шумных" Брожу,

почему ие побродить"

Сижу ль меж юношей безумных" Сижу,

ио предпочитаю ие сидеть.

20 июля <19>67

Вступительное слово, публикация и подготовка к печати Владимира ГЛОЦЕРА.

В НОМЕРЕ: Проза

Петр КОЖЕВНИКОВ. Ученик. Повесть. Предисловие Евгения Попова (5) Филип К. ДИК. Помутнение. Роман. Перевод с английского В. Баканова (26)

Наследие

Марк АЛДАНОВ. Астролог. Рассказ Предисловие Андрея Чернышева (65)

Поэзия

Борис ЧИЧИБАБИН (2), Роза МУКА ШЕВА (3), Владимир САЛИМОН (4), Яков КОЗЛОВСКИЙ (24), Владимир КАЛИНИЧЕНКО (25), Николай НА ТАРОВСКИЙ (55), Игорь МУРАТОВ (83)

Публицистика

Андрей КОЛОБАЕВ. Демократия по разрешению (40)

20-я комната. Заседание двадцать третье (45)

Анатолий КАРПОВ. "Перестройка - это борьба и действие? (53) Иван КУНИЦЫН. "Вот тебе, бабушка, и Юрьев день..." (56)

Критика

Василий АКСЕНОВ: "Я, по сути дела, не эмигрант..." Беседу вела Анна Пугач (80)

Культура и искусство

Виктор ЛИПАТОВ. ".,..На жизиь, на

торг, иа рынок..." (62)

Иосиф КОБЗОН. Последний аккорд

(76)

Наука и техника

Противостояние. По следам публикации "Помогите благу сбыться? (84)

Почта ?Юности" (88)

Спорт

Стив ШЕНКМАН. Цена прыжка (90)

Зеленый портфель

Яи САТУНОВСКИЙ. От иронии до сарказма (94)

Рукописи объемом менее авторского листа не возвращаются.

Во всех случаях полиграфического брака в экземплярах журнала обращаться в издательство "Правда" но адресу: 125865, Москва, А-137, ГСП, ул. "Правды", 24

Оформление обложки А. Сальникова Главный художник О. Кокин Художник Ю. Цишевский Технический редактор О. Трепенок

Адрес редакции 101524, ГСП, Москва, К-6. ул Горького, д 3211. Тел. 251-31-22

Сдано в набор 18.01.89. Поли, к печ. 02.03.SV. A 04698 Формат 84X60'/". Бумага офсетная- Печать офсетная. Усл. печ л 11.68- Усл. кр.-отт. 19,53. Уч.-изд. л 17,75 Тираж 3 100 000 экз. Заказ NS 91. Цена 70 коп.

Ордена Ленина н ордена Октябрьской Революции

типография имени В И. Ленина

издательства UK КПСС "Правда?

125865. Москва. А-137. ГСП. ул. ..Правды". 24

О Издательство UK КПСС ..Правда". "Юность". 1989 г

Дорогие читатели!

В этом году и в начале будущего ?Юность" предполагает опубликовать следующие произведения:

Василий АКСЕНОВ. Золотаи наша железка. Повесть. Энн ВЕТЕМАА. Пришелец. Роман. Вячеслав КОНДРАТЬЕВ. Этот сорок восьмой. Повесть. Анатолий ПРИСТАВКИН. Кукушата. Роман. Юрий ПОЛЯКОВ. Анофегей. Повесть. Анастасия ЦВЕТАЕВА. Зимний старческий Коктебель. Рассказ.

Дебют в ?Юности": рассказы Владимира ГАВРИЛИНА, Александра ШАРЫПОВА, иовесть Олеси НИКОЛАЕВОЙ. Стихи иостоиииых авторов ?Юности". Как всегда - дебюты молодых и рубрика "Испытательный стенд". Под рубриками "Наследие" и "Наши публикации": Аркадий АВЕРЧЕНКО. Рассказы из книги "Дюжина ножей в спину революции" с предисловием В. И. Ленина. Марк АЛДАНОВ, Святая Елена (Последние дня Наполеона). Роман. Надежда МАНДЕЛЬШТАМ. Воспоминания. (Продолжение). Владимир НАБОКОВ. Рассказы. Василий РОЗАНОВ. Опавшие листья. Сергей СОЛОВЬЕВ. Слово о Пушкине (комментарий А. Лосева). Павел ФЛОРЕНСКИЙ. Статьи об искусстве. Владислав Ходасевич. Из "Некроиоля". Стихи Георгии ИВАНОВА, Николая СТЕФАНОВИЧА, Николая УШАКОВА, Бориса СЛУЦКОГО, Юрия БЕЛАША, Ларисы РЕЙСНЕР, Юрии ОЛЕШИ и других. Ноаые переводы Омара Хайяма. Продолжаем публиковать главы из книги Рои МЕДВЕДЕВА "Оии окружали Сталина". Иван ТВАРДОВСКИЙ. "Страницы иережитого". 2-я часть. Игорь АЧИЛЬДИЕВ. "Идол". Очерк социологии культа личности. Юрий ЩЕРБАК. "Голод иа Украине в 30-е годы". Документальная повесть. Геннадий ХОХРЯКОВ. "Городские пираты или метаморфозы отечественного рэкета". Дневник Андрея ТАРКОВСКОГО. Иосиф БРОДСКИЙ. "Скорбная муза". (Об Анне Ахматовой). "Солженицын и Ростропович". Главы из автобиографической книги Галины ВИШНЕВСКОЙ. Андрей СИНЯВСКИЙ. Диссидентство как личный опыт. Эрнст НЕИЗВЕСТНЫЙ. Истории одного иадгробьи.

Экологическая экснеднция ?Юности":

Кто спасет "священное" море" Чем дышат отравители" О продолжительности жизни - подлинной и мнимой.

С критическими статьями выступают Александр АРХАНГЕЛЬСКИЙ, Наталья ИВАНОВА, Юрий КАРЯКИН,

Владимир ЛАКШИН.

20-и комната:

Параллели параллельной культуры. Публикации из рукописных журналов. По Фрейду илн без Фрейда. О любви и не только о любви. Проектируем будущее - для себи" дли нас" для всех" Цены иротив молодежи. Перестройка: действующие лица. Рассказываем о героих и аитигероих нашего времени.

На наших вкладках: Олег КОМОВ, Роберт РАУШЕНБЕРГ, Григорий СОРОКА, Александр ТЫШЛЕР, молодые художники. Русский авангард из частных коллекций. Картинные галереи русской ировиицни.

Нам обещали свои произведении Анатолий АЛЕКСИН, Владимир АМЛИНСКИЙ, Андрей БИТОВ, Геннадий ГОЛОВИН,

Борис МОЖАЕВ.

ЭТО БЫЛО В 1908-м...

Л? 7. Моевм. U&BOABcuie 1908 года.

fio/n у никогда бы не подумал, что у нас в Москве может быть наводнение. Пока не увидел цветные (!) почтовые открытки из коллекции московского учителя Иосифа Мироновича Перкаса.

? Я собрал много сведений о том, что изображено на открытках, посвященных Москве," рассказал Иосиф Миронович." Так вот, наводнения в Москве были и не раз. В прошлом веке Москва подтоплялась почти каждые десять лет. Известны наводнения 1867, 1879, 1888, 1895 годов. Но самое большое было с 10 по 14 апреля 1908 года, когда после дружного таяния льда и снега под воду ушла пятая часть тогдашней Москвы, почти двадцать тысяч квартир. Особенно пострадали районы Дорогомилова, Якиманки, Полянки, Лужников, Болота, Пятницкой улицы. Без крова остались около 180 тысяч человек. Да и вообще стихия нанесла по тем временам немалые убытки" только городу почти на сто тысяч рублей, не говоря о тех, кто жил в полуподвальных помещениях. Надо сказать, городская управа знала, что будет наводнение, но никто не мог предположить, что оно будет таким большим. Уже на второй день были собраны все плавсредства, а тогда деревянных лодок было много на Москве-реке, я их вижу на многих открытках. И сразу же начался сбор пожертвований пострадавшим от наводнения, даже благотворительные спектакли были. Тогда было заведено: собирали пожертвования в театрах, магазинах и просто на улицах. Знакомясь с историей Москвы по открыткам, я не раз убеждался, насколько мудры и прозорливы были наши предки, основавшие Москву в таком месте, где она менее всего была подвержена стихийным бедствиям, разве только пожары часто бывали. Но Кремль недоступен был воде.

В коллекции Иосифа Мироновича собрано более трех тысяч открыток, посвященных старой Москве. Многих зданий и великолепных построек, когда-то украшавших город, уже нет. Но надо бы нам сохранить то, что осталось, сберечь неповторимые черты нашего города.

Ю. БЕЛОВ

Комментарии:

Добавить комментарий