Журнал "Юность" № 5 1982 | Часть I

Мария МАТВЕЕВА. Истребительный батальон . . Андрей БОГОСЛОВСКИЙ. Верочка. Маленькая

повесть..............

Николай ЛЫРЧИКОВ. Жил-был у бабушки... Рассказ Аркадий АДАМОВ. Вечерний круг. Повесть.

Окончание ..............

Поэзия

Сыновья принимают присягу (8], Юрий МЕЗЕНКО (23], Григорий КУРЕНЕВ |24), Семен СОРИН (25), Глеб ПАГИРЕВ (261, Григорий ШУРМАК |36]. Лев БЕРИН-СКИЙ (37). Лариса ТАРАКАНОВА (37), Борис КЛИ-МЫЧЕВ |38), Диомид КОСТЮРИН (39). Юрий КУЗНЕЦОВ (48), Леонид ВЬЮННИК (49), Валентин КУЗНЕЦОВ (68), Елена АНАНЬЕВА (69), Евгений ЧЕ-ПУРНЫХ (75)

Публицистика _

Юрий СКЛЯРОВ. "Правде" - 70 лет...... 3

Павел БАРЯЕВ. Время Уренгоя........ 70

Владимир ЕРЕМЕНКО. Год рождения 1923 ..... 73

Евгений ДВОРНИКОВ. "Я учил вас править подкой..." . 76

Михаил ОЗЕРОВ. Выстрелы из-за угла...... 82

Ирина ХУРГИНА, Андрей ПОТЕМКИН. "Домик в Чу-

гуевке".,................ 98

Критики

Вл. НОВИКОВ. Открытый урок ........ 88

А. МОРОЗОВ. Леонардо на ВДНХ........ 89

Нина АГИШЕВА. Долгий день после часа ученичества 90

Юрий КОВАЛЬ. Подлинная жизнь........ 95

История, которая началась под "музыку".,...... 99

Н. НАЗАРЕВСКАЯ. Художник солнечной земли , . 112

Факты и поиски

Юрий ПИЩУЛИН. "Жить только для себя стыдно..." . 101 Вал. ЛАВРОВ. Два автографа сорок второго года . . 107

Спорт

Михаил БОТВИННИК. Пятый чемпион.......109

'Зеленый портфель"

Александр КАНЕВСКИЙ. Проделки волшебника . . 111 Михаил ВЛАДИМОВ. Литературные пародии . . . 112

Главный редактор Андрей ДЕМЕНТЬЕВ

Редакционная коллегия:

Анатолий АЛЕКСИН

Владимир АМЛИНСКИЙ

Борис ВАСИЛЬЕВ

|Виталий ГРРЯЕВ|

Сергей ЕСИН

Леопольд ЖЕЛЕЗНОВ

Юрий ЗЕРЧАНИНОВ

Натан ЗЛОТНИКОВ

Римма КАЗАКОВА

Кирилл КОВАЛЬДЖИ

Кайсын КУЛИЕВ

Мария ОЗЕРОВА

Андрей ПОТЕМКИН

Алексей ПЬЯНОВ

(заместитель главного редактора)

Юрий САДОВНИКОВ

(ответственный секретарь)

Владислав ТИТОВ

Алексей ФРОЛОВ

Игорь ШКЛЯРЕВСКИЙ

Макет

Л. К. 3 я б к и н о й.

Главный художник

Ю. А. Ц и ш е в с к и й.

Художественный редактор О. С. Кокин.

Технический редактор А. В. Сальников.

Сдано в набор 12 03 82. Подп. к печ. 12.04.82. А 08652

Формат 84x108',6. Высокая печать Усл. печ. л. 12.18. Учетно и.чп л. 17,60. Тиражв 150 000 экз. Изд. - 1078. Закал - 2188.

Ордена Ленина

и ордена Октябрьской

Революции

типография галеты "Правда имени В И. Ленина. 125865. ГСП. Москва, А 137. ул. "Правды", 24.

Q Илдате lbCTtc "Правда^. <Юность>, 1982 г.

ss" "пгавдс"-70 пи

заместитель главного редантора "Правды"

5 мая 1982 года исполняется 70 лет со дня выхода в свет первого номера газеты "Правда". Созданная великим Лениным, она сыграла выдающуюся роль в борьбе за победу социалистической революции в нашей стране.

"Правда" - первая в России ежедневная марксистская рабочая газета - стала преемницей славных традиций большевистских газет - "Искра", "Вперед", "Пролетарий", "Новая жизнь", "Социал-демократ", "Рабочая газета", "Звезда", созданных В. И. Лениным и под его непосредственным руководством.

Как отмечал В. И. Ленин, "Правда" была на деле рабочей газетой и по своему направлению, и по своему кругу читателей из рабочей массы, и по своему содержанию вообще, а в частности, по массе рабочих корреспонденции... и, наконец, по поддержке "Правды" рабочими вообще и рабочими группами в особенности".,

Находясь в эмиграции, В. И. Ленин, повседневно и внимательно следил за работой редакции, неустанно направлял ее деятельность, заботился о том, чтобы газета на деле была коллективным пропагандистом, агитатором и организатором трудящихся масс. Уже в 1912"1914 годах в "Правде" было опубликовано свыше 280 статей и заметок В. И. Ленина.

Будучи последовательным выразителем интересов рабочего класса в борьбе против самодержавия и капитализма в России, "Правда" в jo же время широко освещала на своих страницах международное революционное движение, воспитывала пролетариат, трудящиеся массы страны в духе интернационализма, братской солидарности с борьбой трудящихся за рубежом против общего врага"международного капитала.

Газета подвергалась жестоким преследованиям со стороны царизма. Неоднократные аресты редакторов, конфискация многих номеров газеты, бесчисленные штрафы - все это обрушивалось на рабочую газету. Много раз пытались закрыть "Правду", но она, опираясь на неизменную поддержку рабочих, вновь возрождалась под новыми названиями, где, как правило, сохранялось дорогое для пролетариата слово "Правда".,

"Правда" сыграла важнейшую роль в руководстве революционным движением масс, в их воспитании и организации. С ленинской "Правдой", под руководством большевиков формировалась и крепла могучая армия революционных борцов свергнувшая российское самодержавие и осуществившая Великую Октябрьскую социалистическую революцию,

С 27 октября (9 ноября) 1917 года "Правда", центральный орган партии, неизмен-нс ЕЫХОДИТ под своим названием.

До марта 1918 года газета издавалась в Петрограде. С переездом Советского правительства и Центрального Комитета РКП(б) в Москву переехала и редакция "Правды".,

С победой Великого Октября перед Коммунистической партией и народом встали новые задачи - задачи социалистического строительства, а также защиты завоеваний революции от внутренних и внешних врагов.

В конце апреля 1918 года "Правда" опубликовала работу В. И. Ленина "Очередные задачи Советской власти", в которой изложены главные задачи молодого Советского государства по созданию основ социалистической экономики.

На страницах "Правды" получил яркое отражение огромный подъем творческих сил народа, перед которым революция открыла широчайшие исторические перспективы. Газета несла в массы декреты Советской власти, партийные документы, информировала о национализации промышленности, введении рабочего контроля на предприятиях, о первых шагах в борьбе против экономической отсталости и разрухи.

"Правда" была в центре активной борьбы партии и Советской власти за мир, за выход России из империалистической войны. Однако мирная передышка весной 1918 года была короткой. Силы внутренней контрреволюции и иностранные империалисты развязали вооруженную борьбу против Советской республики.

В годы гражданской войны и иностранной интервенции со страниц "Правды" звучали речи и статьи Ленина, решения ЦК партии, поднимавшие рабочих и крестьян на отпор врагу и защиту социалистического Отечества. Многочисленные письма трудящихся, опубликованные "Правдой", резолюции собраний и митингов партийных ячеек отражали широчайшую поддержку массами Советской власти, глубокую веру в торжество дела социализма.

В один из наиболее трудных для страны периодов гражданской войны газета сообщает о рождении коммунистических субботников. В. И. Ленин сразу же увидел в субботниках пример нового отношения к труду, ставшего возможным только в условиях, когда власть принадлежит самим трудящимся, и дал высокую оценку им в своей знаменитой работе "Великий почин".,

Разгромив интервентов и белогвардейцев, Советская республика смогла приступить к восстановлению разрушенной экономики и построению основ социализма. На страницах "Правды""все больше публикаций о ходе восстановления промышленных предприятий, транспорта, о положении дел в сельском хозяйстве. Наряду с этим газета сообщает о борьбе с голодом, охватившим многие районы страны, о контрреволюционных мятежах, кулацком бандитизме. Еще немало испытаний предстояло выдержать трудящимся, но они твердо верили в ленинское предвидение, что из России нэповской будет Россия социалистическая. Огромное историческое значение имело объединение советских республик в декабре 1922 года в Союз Советских Социалистических Республик. В "Правде" публиковались материалы, отразившие объединительное движение народов, их волю к созданию Союза.

В траурные дни января 1924 года страницы "Правды" отразили не только всенародную скорбь в связи с кончиной В. И. Ленина, но и .верность трудящихся его делу, их сплочение вокруг ленинской партии. Следуя заветам своего вождя, Коммунистическая партия твердо держала курс на построение социализма в нашей стране, решительно вела борьбу с любыми попытками сбить ее с ленинского пути. И в этой борьбе "Правде" принадлежала важная роль. Тема восстановления, хозяйственного строительства, ликвидации неграмотности населения, детской беспризорности и другие неотложные заботы молодого Советского государства - все это в поле зрения газеты.

Огромного напряжения сил советского народа требовало осуществление планов социалистической индустриализации страны и коллективизации сельского хозяй-*ва По планам первых пятилеток советские люди создавали надежный фундамент социалистической экономики. В эти годы "Правда" писала о развертывании работ по созданию тяжелой индустрии, о строительстве электростанций и металлургических комбинатов, тракторных заводов и новых транспортных магистралей, о первых машинно-тракторных станциях и планах освоения природных богатств Сибири.

"Правде" принадлежит выдающаяся роль в мобилизации трудящихся масс на - азвертывание социалистического соревнования за досрочное выполнение планов, повышение производительности труда. Газета горячо поддерживает первые ударные бригады, инициаторов соревнования, заботится о распространении их опыта.

В 30-е годы мощный размах получило движение трудящихся за высокую производительность труда, названное по имени его инициатора донецкого шахтера Алексея Стаханова. Его последователи - стахановцы - появлялись в каждой отрасли народного хозяйства, "Правда" подняла на щит героев труда, писала о них, пропагандировала их опыт.

Патриотические чувства гордости за свою Родину вызывали у советских людей материалы "Правды" о героической эпопее спасения челюскинцев, о летчиках - первых Героях Советского Союза, о мужестве исследователей Арктики, покоривших Северный полюс, о беспримерных для того времени дальних перелетах экипажей Чкалова, Громова, Гризодубовой и других отважных пилотов. Немало публикаций было посвящено героической Красной Армии, давшей отпор японским агрессорам у озера Хасан и на реке Халхин-Гол в братской Монголии.

В годы Великой Отечественной войны, когда решалась судьба нашей Родины, "Правда" была на передовой линии борьбы с фашистскими захватчиками. Со страниц газеты в полную силу звучал голос ленинской партии, призвавшей советский народ грудью встать на защиту социалистического Отечества, сделать все для победы над врагом. "Правда" разъясняла советским людям характер и цели войны, пропагандировала выработанную Коммунистической партией программу разгрома ненавистного врага. Она активно участвовала в перестройке на военный лад экономики страны и работы партийных, государственных и общественных организаций.

Идеи Дружбы народов и животворного советского патриотизма, пропагандировавшиеся на страницах "Правды", вдохновляли советских воинов и тружеников тыла ha беззаветное служение Родине, на ратные и трудовые подвиги.

Враги знали силу слова "Правды" и боялись ее. Об особой ненависти гитлеровцев к "Правде" свидетельствует и тот факт, что у сбитых под Москвой фашистских летчиков находили карты, на которых редакция "Правды" была обозначена как наиболее важный военный объект. 1300 номеров газеты, вышедших в годы войны, были огромным вкладом в историческую победу советского народа.

С окончанием войны "Правда" вновь, как и в годы предвоенных пятилеток, на переднем крае мирного социалистического строительства. Она освещает созидательный труд советского народа, ширящееся социалистическое соревнование, в котором ярко отразился огромный трудовой подъем масс, публикует вести с фронта восстановительных работ, пишет об успехах в дальнейшем развитии народного хозяйства.

Большое место в "Правде" занимали вопросы развития промышленности, подъема сельского хозяйства, материального и культурного уровня жизни народа. Газета писала о строительстве каналов и электростанций, об освоении целинных земель, о достижениях советской науки в мирном использовании атомной энергии и других областях. Широко и ярко вышла на страницы газеты тема освоения космоса, показ огромного вклада нашего народа в научно-технический прогресс человечества.

"Правда" обстоятельно ведет освещение проблем международной жизни, коренных изменений, происшедших на мировой арене в результате разгрома германского фашизма и японского милитаризма.

Систематически освещается жизнь социалистических государств, их опыт хозяйственного и культурного строительства, новый тип экономических и политических отношений, складывающихся между странами социалистического содружества.

На полосах "Правды" немало материалов о жизни народов, сбросивших колониальное иго и ставших на путь самостоятельного развития, о разносторонней помо-ши им и поддержке со стороны Советского Союза и других социалистических государств.

Постоянной темой "Правды" является миролюбивая внешняя политика КПСС и Советского государства. С ленинского Декрета о мире, провозглашенного молодой Республикой Советов, и до наших дней, когда реализуется разработанная партией Программа мира Для 80-х годов, "Правда" неизменно ведет активную борьбу за мир и безопасность народов, широко освещает многочисленные инициативы Советского Союза, изложенные в Отчетном докладе ЦК КПСС XXVI съезду партии и других выступлениях Генерального секретаря ЦК КПСС, Председателя Президиума Верховного Совета СССР товарища Леонида Ильича Брежнева и направленные на утверждение принципов мирного сосуществования, углубление разрядки, развитие широкого сотрудничества между странами и народами.

"Правда" неустанно разоблачает империалистические планы обострения международной обстановки, вдохновителей гонки вооружений, толкающих человечество к пропасти термоядерной войны. С ее страниц на весь мир звучит голос Коммунистической партии, советского народа, выражающих твердую решимость вести неустанную борьбу за мир, свободу народов и социальный прогресс.

60 лет назад волей народов нашей страны был создан Союз Советских Социалистических Республик - первое в мире единое союзное многонациональное государство рабочих и крестьян.

Советский народ под руководством КПСС построил развитое социалистическое общество и, следуя разработанной партией стратегии и тактике коммунистического строительства на современном этапе, направляет свои усилия на повышение интенсивности общественного производства, эффективности и качества всей хозяйственной деятельности, совершенствование управления экономикой, неуклонный рост производительности труда.

"Правде" принадлежит важная роль в реализации решений и указаний XXVI съезда партии и Центрального Комитета КПСС по вопросам развития экономики, культуры, в деле коммунистического воспитания трудящихся. В центре внимания газеты" большая многоплановая работа партийных организаций, работа с людьми, чей труд, знания, энергия, опыт обеспечивают претворение в жизнь всех наших планов.

Под руководством ленинского Центрального Комитета партии, тесно связанная с широкими массами трудящихся, пользующаяся их доверием и поддержкой, "Правда" достойно выполняет свою роль флагмана советской печати, надежного помощника партии в решении задач коммунистического строительства.

ПРАВДАЗШ

В канун XVI съезда ВКШб). 1930 г. Впервые в Москве. 30 е годы. Победа! 1945 г.

Герой Советского Союза М. В. Водопьянов. 1934 г.

Корабелы Николаева. 1981 г.

Фото из архива "Правды". Публикацию подготовил А. НАЗАРЕНКО.

сыновья

ПРИНИМАЮТ ПРИСЯГУ...

Рисунок Р. Клочкова.

ВЛАДИМИР КОСТРОВ

Баллада

о первопроходце

Ты прошел сквозь тайгу

в самой первой

бригаде

неприметной в болотах и падях тропой. Ноги сбиты до крови, смола на прикладе, на распухшем лице - накомарник слепой.

Из Амура налился, Амуром умылся, в ствол звенящий загнал острие топора. Ты к амурскому камню спиной привалился возле первого в городе этом костра.

Подтверждая высокое званье мужчины, повседневно на труд и на подвиг готов, там, где лошади дохли и глохли машины, ты прошел, комсомолец 30-х годов.

Из, Амура напился, Амуром умылся, лишь ладони твои стали тверже камней. И, пожалуй, тогда сам себе удивился, увидав мириады горящих огней.

Вот стоит он - твой город над синей тайгою.

Стал легендою он для твоих сыновей. Над хвощами болот и над черной цингою, на работе твоей и на песне твоей.

Из Амура напейся, Амуром умойся.

Чтобы память прошедшего

стала остра.

И горят, не сгорая,

огни Комсомольска,

словно угли того золотого костра.

ЮОЗАС МАЦЯВИЧЮС

Сыновья

Сыновья

принимают присягу, сыновья целуют знамена, окропленные нашей кровью, пронесенные в наших руках сквозь огонь ненасытной войны. Обгоревшие и простреленные - но, как птицы, в полет устремленные, они юность отцов и сынов подымают на крыльях своих.

Перевел с литовского М. ДВИНСКИЙ.

796

НИКОЛАЙ ШУТЬ

Частот

В окопе, в грохоте машин, Средь осыпающейся глины, Обняв любовно карабин. Постиг я чистоты глубины...

Она вычеркивает страх, Ты станешь смел, ее изведав, Она, как грозное "ура". Борцов за родину Советов.

Он умирал...

Он умирал. Снег таял не спеша Под голой и колючею щекою. И светом вдруг наполнилась душа И громом затихающего боя.

С родными, близкими, как будто бы во сне, Себя увидел в этот миг покоя. И через час уже не таял снег Под голой и колючею щекою.

В камере смертников

В минуты унынья, отчаянья Друзей вспоминаю своих И сразу тогда замечаю. Что ветер у сердца утих.

И вьюга смиреннее свищет, И мягче мороз заревой. Прекрасней, чем дружба, и выше, Священнее нет ничего.

Перевел с украинского Ю. КАМИНСКИЙ.

БАГАУТДИН АДЖИЕВ

Чиркейская ГЭС

Там, где хребет, увенчанный исконно Вершинным снегом, спину изогнул,? Как будто голос древнего дракона, В ущелье раздается грозный гул.

Уйдя от нас в подземные глубины, Зарывшись в твердокаменный массив, Вовсю гудят бессонные турбины, В стальных ладонях блики раскрутив.

Николай Степанович Шуть (1918- 1943) - геройски погибший комсомольский комиссар партизанского подполья.

И тот Сулак, что был, в горах вспоенный, Как дикий конь, лихой свободой горд, Теперь, стреноженный и усмиренный. На лопастях свистящих распростерт.

Гляжу на залы, думая о чуде. На лифты в узких прорезях стены. Чтоб чудо сотворить, какие люди Пришли сюда со всех концов страны!

Струится от плафонов свет веселый. Не вхож под землю полуденный жар. И разговор со сварщиком Миколой Ввдет грузин по имени Нодар.

Здесь рядом с русским другом постоянно Узбек, и молдаванин, и казах. И земляков моих из Дагестана На сорока я слышу языках.

И кажется: не пенистые реки, Не провода и не турбины," нет. Ты, братство, нерушимое навеки. Стране моей несешь телло и свет!

Перевел с кумыкского Я. СЕРПИН.

ОЛЕГ МАСЛОВ

Два сочинения

Сочинение школьники пишут,

им далекие годы видней:

тем заоблачным воздухом дышат

грозовых, героических дней.

В сочиненьях Светлов и Орленок,

и знамена в надежных руках.

А начитанный, рослый ребенок

сочинение пишет в стихах.

Излагает серьезно и гладко,.

со вступленья предвидит финал,

обстоятельно и по порядку

пол-учебника зарифмовал...

Он метвфоры к лету подучит,

как почти настоящий поэт,

и медаль за пятерки получит,

и поступит в университет.

...Но девчоночьим почерком крупным,

как бы в споре с баском его трубным,

сообщала тетрадка одна,

что заданием личным и трудным

эта тема кому-то видна:

"Во время каникул мы работали в совхозе. Заработанные деньги перечислили на сооружение памятника секретарю первой комсомольской ячейки в нашем селе. Говорят, это был удивительный человек. Совсем еще молодой, очень честный, искренний - его расстреляли белые во время гражданской войны. На открытие памятника, на кладбище, собралось много народу. И многие, особенно пожилые, плакали".,

Проза

ИСТРЕБИТЕЛЬНЫЙ БАТАЛЬОН

Н а с.н и м к е - М. Матвеева в годы войны.

Рисунок

Ю. Цишевского.

МАРИЯ МАТВЕЕВА

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ЗЕНИТЧИЦЫ

Сталинград 748-й занитно-артиллзрий:кий полк прибыл 25 ноября 1941 го-^Г) Да послэ тяжелых боев за Днепропетровск, Миллерово, Ворошиловград 'М и другие населенные пункты Донбасса.

И?*ч В апреле 1942 года на смену бойцам-мужчинам, переведенным во

I ) вновь сформированные зенитные части, приехали из Сталинградской области 354 девушки. Все добровольцы. Поступившее пополнение в сжатые сроки было обучено и влилось в боевые подразделения. Меня направили в 748-й ЗАП, я быстро освоила вместе со своими подругами военную специальность и стала зенитной разведчицей на командном пункте полка.

Уже в первой половине 1942 года авиация противника проводила систематическую разведку подходов к городу и самого города. Летом налеты участились.

23 августа в четыре часа дня на Сталинград был произведен массированный налет фашистской авиации. Я как раз вместе с разведчицей Ольгой Макагоновой стояла на посту. Мы были поражены не только массовостью налета, но и зверствами фашистов, бомбивших мирный город, уничтожавших детей, стариков, женщин. Бомбы сыпались на жилые дома, Главпочтамт, Дом пионеров, роддом, школу, а потом в сплошном море огня и дыма стало уже трудно что-то различить.

Одновременно в Сталинград устремились немецкие танки, которые первыми встретили зенитчики 1077-го ЗАП, а позже и наш полк. С 31 августа 1942 года батареи вели непрерывный огонь, отражая атаки фашистов. Нам, разведчикам, теперь требовалось передавать не только данные о самолетах противника, но и о танках и пехоте. Одна за другой выходили из строя батареи, героически сражающиеся с правосходя-щими во много раз силами противника. Командир полка подполковник Рутковский то и дело выезжал на огневые позиции. И везде рукопашный бой горстки боицов-г-зрозв с наседающей лавиней врага. 15 сентября было критическим днем для защитников центральной части города. В район вновь сформированной 4-й батареи с нескольких направлений прорвались танки противника. Начался неравный бой. Батарея дрогнула и отошла. И тогда в который раз туда прибыл подполковник Рутковский. Бойцы, увидев командира полка, воспрянули духом. Бой был жестокий и беспощадный. Рутков-ского ранило осколками гранаты, и тут же его прошила фашистская автоматная очередь. Бойцы вынесли с поля боя смертельно раненного командира, попытались переправить вопреки его запрету на левый берег Волги. По дороге он скончался. Алексей Матвеевич Рутковский похоронен на хуторе Бурковском.

Еще двенадцать дней зенитчики 748-го полка и других частей обороняли центральную часть города у памятника Хользунову и устья реки Царицы, Многие фашисты нашли здесь свою смерть. Но в боях таяли и ряды защитников. К 25 сентября были разбиты последние зенитные орудия. По приказу командования оставшийся личный состав переправился на левый берег Волги и приступил к формированию новых зенитных батарей. В начале октября критическое положение сложилось в Заводском районе Сталинграда. И тогда из зенитчиков сформировали истребительный батальон 5-ротного состава под командованием командира дивизиона 748-го ЗАП капитана Ивасенко. Перед батальоном была поставлена задача - переправиться в Заводской район на усиление обороны заводов "Баррикады" и "Красный Октябрь". По личной просьбе меня зачислили санинструктором роты бронебойщиков, так как до прибытия в армию я окончила курсы медсестер и несколько месяцев работала в госпитале в городе Котельникове.

В осеннюю ночь мы своим ходом двинулись к Волге на понтонную переправу.

1

ы прибыли на хутор Булгаков, откуда должны были переплыть в лодках на остров Зайцевский, затем через Волгу в район завода "Баррикады".,

Сиверко. На Волге поднялась буря. На левом берегу была лишь одна лодка, а остальные на острове: в них только что переправилась 1-я рота. Командир нашей 2-й роты Хареба вызвал добровольцев, ибо это не легкое дело в бурю, да еще под бомбежкой (а Волгу бомбили) перебраться на остров и оттуда пригнать лодки. Вышли несколько человек. Отобрали пятерых - самых крепких, они и пригнали лодки.

Уже под вечер на острове, на берегу маленького озерца, мы расположились на привал. В нише, ловко вырытой саперной лопаткой, развели костер, прикрыв его сверху ветками от поваленных бомбежкой деревьев. Все собрались вокруг костра и пели. Очень хорошо выводила украинскую, любимую в нашем полку песню "Ой, Днтро, Днтро, ты широк, могуч? Настя Вакула, санинструктор 1-й роты. Пели вполголоса; кажется, каждый в слова и мелодию вкладывал что-то свое, интимное и в то же время всем понятное - общую боль, горе, печаль и надежду: "Но настанет час..." Вдруг Настя спохватилась:

? Ой, чует мое сердце, не увижу я больше своей родной Украины...

Команда "Строиться!" прервала и песню и блаженное ожидание горячего чая. "Тушить костры! Первая рота вперед, вторая рота вперед!?

То бегом, то шагом, пригибаясь под деревьями и утопая ногами в сыпучем песке, добрались до западного берега острова. Тут должна быть переправа. Но где же она? Напротив горит город. Все заволокло едким, тягучим дымом. С правого берега по Волге стреляют шрапнелью, бьют минометы. И методично, будто нехотя, бомбят Волгу. Но вот повисла "лампа? (осветительная ракета), и мы прямо перед собой увидели на реке ниточку - понтонную переправу. Люди на переправе кажутся маленькими оловянными солдатиками, они еле движутся растянутой редкой цепочкой. Не успели все разглядеть, "лампа" потухла, и стало темно. Неожиданно хриплый, надорванный или простуженный на ветру голос:

? По одному, дистанция не менее метра, на переправу, шагом марш!

Передние скрылись в темноте, задние отстали. Тихо. Хоть бы кто кашлянул. Наступаю на скользкие доски, ноги уходят в воду. Мимо" Нет, упираюсь в деревянный настил и скольжу подошвами сапог. Боюсь, если подниму ногу, то уже не попаду на доску. Кто-то упал в воду, еще один... Оступился? Убили" Стреляют беспрерывно, но выстрелов не слышу, потому что хочу слышать только человеческое дыхание: это для меня сейчас самое важное. Оступаюсь, падаю по пояс в воду, но держусь... Санитарная сумка и вещевой мешок намокли, стали еще тяжелее. Иду, скольжу уже и руками и ногами. Когда же берег? Волга бесконечно широкая. Кажется, этот понтон не поперек, а вдоль реки положен! Сильный взрыв, вспышка... Попали в переправу. Фонтан воды, грохот. Я тоже тону, но кто-то сильно меня дергает за руку и бросает на берег... Земля! Встаю, наступаю на что-то мягкое и тут же падаю. Опять осветительная ракета. Ясно вижу труп бойца. Кто-то хватает за рукав и тянет в сторону, к круче. Девичий, почти детский голос:

? Сюда, сюда! Тебя не ранило" Ты счастливая, успела проскочить, а переправу разбили, теперь до утра не восстановят...

Потом она меня увлекает в более безопасное место. И пока светит "лампа", что-то хочет показать: вытащила из нагрудного кармана сложенную вдвое фотооткрытку "Закат солнца на Волге". Я ее хорошо знала: до войны их в каждом газетном киоске Сталинграда продавали.

? Так вот," продолжает она," родилась и выросла я в Сталинграде и хочу видеть Волгу такой же красивой и спокойной, как на этой открытке...

Тут ее позвали, и девушка скрылась в ночи.

Встретить мне ее больше не пришлось, а слышать" слышала от раненых бойцов на переправе о восемнадцатилетней сталинградке Агнессе Лутов~ ской, которая сражалась, не ведая страха, и погибла в балке между "Баррикадами" и "Тракторным", спасая раненых. Фашистские танки раздавили и раненых и Агнессу.

..."Лампа" догорела, и стало черным-черно, как в пропасти. Вдруг доносится нервный, с передыхом шепот:

" Что делают, что делают! Тут же немцы, где-то над кручей балакают, то ж нас в их пасть бросили..." Жуткая брань и, кажется, всхлип.

Прислушиваюсь - действительно, прямо над головой неразборчивая речь и какие-то команды. Под кручей, совсем близко, слышно, как кто-то кого-то ударил, и с досадой:

? Не нуди, зараза, сопли распустил! Немцы рядом, вот и хорошо, не нужно их искать, иди и бей. Или что, может, сдаваться пойдешь, "хенде хохать", так твою...

Потом все стихло: похоже, удалились. Глаза начинают привыкать к темноте. Жадно всматриваюсь в ночь. Она особенно зловеща, потому что Волга горит. Это плывет и горит нефть. Не та, что сплошной огненной лавиной текла из разбомбленных емкостей в августе," та уже сгорела, проплыла. А это, говорят, нефтеналивные баржи разбомбили. Нам еще на левом берегу рассказывали: нефть широкой полосой, но с перерывами течет, надо проскочить в лодках в промежутках между огненными заплатами.

Наконец раздается голос нашего командира, уверенный и спокойный:

? Вторая рота, за мной! Прижимайтесь теснее к круче и шагом марш! Не отставать, командиры взводов и отделений, проследите за своими людьми!

И пошли сосредоточенно и деловито, как на работу. Боже, какая радость! Какое счастье, что я не

одна, что рядом свои из полка. Шли, пока темно, где бегом, где ползком, а как осветит "лампа" - замираем, словно в детской игре "Замри1".,

По склону, где когда-то была дорога, поднялись вверх. Дорога вела к северной окраине завода "Баррикады", потом через трамвайную линию в поселок барачного типа, выше стояли большие дома, гастроном, больница имени Ильича. Все это я помнила с детства, когда приезжала сюда из-за Волги, из Средней Ахтубы, где в то далекое время жила с родителями и училась в школе имени Ломоносова. Теперь все выглядело иначе. Дорога, вернее, то, что осталось от дороги (везде воронки да завалы), извиваясь, шла на юго-запад - там слева были большие деревья, теперь на фоне горящего завода они казались чудищами с растопыренными ручищами, простертыми к небу, как бы прося пощады или снисхождения. Под эти деревья у стены завода командир роты Иван Андреевич Хареба собрал взводных и дал им задание. Потом он обратился ко мне:

? Ну, а ты, медицина, сама место найди для медпункта. Смотри, чтоб не под носом у фрицев и чтоб был удобный отход к Волге для эвакуации раненых. Задача ясна? Действуй!

Стою, плотно прижавшись к каменной заводской стене. Чувствую холод на спине то ли от мокрой гимнастерки, то ли от "Действуй!". Гляжу в темноту. Стараюсь сообразить, как же действовать. Я тут одна, и ночь со страшными разрывами и редкими вспышками. Теперь уже я хочу, чтобы они - разрывы и вспышки - были чаще. Чтобы осмотреться, прикинуть, где наши и куда идти. Но разрывы чаще там, куда ушли наши, за трамвайной линией. Редкий треск пулеметных и автоматных очередей. Вдруг сзади раздался оглушительный взрыв, обрушилась стена. Инстинктивно отпрыгиваю в нишу, но мне в грудь упирается... ствол автомата. Тут вспыхнула "лампа". Мгновение - и испуганный голос:

? Ух, ты! Чуть свою не хлопнул! Надо ж!

Из ниши выходят двое. Они тянут связь и в стене гранатой пробили брешь. К счастью, осколки меня не тронули. Узнав, кто я и почему тут очутилась, они мне подсказали, что под дорогой есть труба, она достаточно большая и может служить медпунктом. Связисты скрылись по своим делам, таща катушку провода.

Я обрадовалась, что в этой страшной, кромешной ночи не одна. Трубу до утра на ощупь расчищала. Иногда под руки мне попадались лягушки, я их раньше так боялась, но сейчас, как ни странно, была рада: живые существа, напоминание о мирном времени.

2

Утром явился связной. Но я сама вышла навстречу из своего укрытия, ибо давно его ждала. Связной показал мне расположение роты. На обратном пути заглянула в командирскую землянку - ее откопали за ночь выше трамвайной линии, у третьего барака," доложила о своем медпункте. Командир сам решил его посмотреть. Иду, гордая, в надежде на похвалу: ведь я так старалась! Выгребла и вычистила не только всю грязь, но и расширила проход в трубу, который был завален мусором и клубками проволоки. Командир хмыкнул.

? Никуда не годится. Мне говорили, что вы разведчица. Как же вы так неосмотрительно выбрали место для медпункта? Ведь вы же хорошо знаете, что немцы дороги и бомбят и обстреливают. Срочно ищите другое место, а впрочем..." И он указал его сам в стороне от дороги и от зданий.

...Так начался для меня первый день. Не успела я оборудовать новый медпункт, как понадобилась моя помощь: в землянке во время бомбежки засыпало шесть бойцов. Мы торопились их отрыть лопатами, но все оказалось безуспешно. На телах бойцов не было ни единой раны: они задохнулись. Трое из них татары, трое русские. Конечно, тогда их фамилии мы не успели узнать. Мне не верилось, что все они уже не встанут... Вдруг окрик:

" Медицина, спишь, что ли" Давай скорее сюда, тех уже не спасете, вот тут помогай - тоже засыпаны землей и ранены.

Этих отходили, только они оглохли.

И так до самой ночи и каждый день, а ночью кого на носилках, кого на плечах таскали на берег Волги. Другие, кто мог хоть немного идти, добирались самостоятельно. Потом их отправляли на левый берег Волги.

Потери были огромные. Почти каждую ночь приходило пополнение. Это были или почти совсем мальчишки, или пожилые бойцы, которые на меня смотрели с удивлением и жалостью: уж очень хрупка. Бойцы нашего полка с самого начала ко мне относились с доверием и как-то особенно тепло говорили обо мне: "Сообразительная!? С каждым часом все больше и больше я обретала уверенность в себе, в своих силах.

...Человек устроен так, что через день-два обживается в любой обстановке. Обжились и мы на "Баррикадах". Становилось все труднее и труднее с продовольствием. Особенно тяжело с водой. Днем жара невыносимая от пожаров, вечером"прохлада, но едкий дым прижимался к земле, и от этого дышать было почти невозможно. Пить хотелось страшно. Вода строго по норме. Сначала - фляга на день, потом - половина фляги, а дальше - все меньше и меньше. Водопровод разрушен, а колодец один, и тот обстреливался постоянно.

Старшина роты Яша Михайленко очень старательный молодой парень, мучительно переживал, когда приходил с переправы с пустыми руками.

? Опять продовольствие не получили: наверно, утопили на переправе.

Правда, нас "подкармливали" немцы, сбрасывая пищу для своих солдат. Тюки частенько попадали к нам, ибо позиции так вклинились друг в друга, что не только с воздуха, а и на земле нелегко было разобраться, где кто. Обзавелись и знакомством и соседством, а я еще помощником Леней, мальчиком лет восьми-девяти. Его родители работали на заводе "Баррикады", или, как называли по старинке, на "французском", и оба погибли от бомбежки. Дом, в котором он жил, тоже сгорел. Оставшись один, рано повзрослевший мальчик бесстрашно ходил по развалинам, стараясь хоть чем-то нам помочь.

Однажды, уже в сумерках, я пробиралась от взвода к взводу по руинам, воронкам, ходам сообщения. Вдруг слышу плач ребенка, да такой ужасный, что его и гром канонады не в силах заглушить. Иду на плач дальше, дальше. Вижу: крыша дома упала, балкой убило женщину, в руках она держит ребенка, грудь обнажена - наверное, кормила его. Голова женщины пробита бревном, кровь залила и ее и дитя. В конвульсиях женщина сжала ребенка так, что он уже посинел от крика и боли. С большим трудом я освободила малыша от цепких объятий матери и понесла его в подвал, в котором, как я знала, скрывались ог бомбежек гражданские. Им я и отдала этого ребенка. Женщины его не сразу взяли, а смотрели на меня какими-то отрешенными глазами: куда, мол, мы его денем? Потом ко мне подошла уже немолодая, лет под пятьдесят, женщина и, как будто продолжая вслух молчаливое раздумье, со вздохом сказала, обращаясь ко всем:

? А ей этот ребенок зачем? Ведь она же наших мужиков должна спасать, видите - у нее сумка с крестом." Взяла ребенка. И мне: - Иди, касатка, дай бог тебе сил и терпения, мы как-нибудь выходим малютку, не беспокойся.

И я пошла, вернее, поползла в узкий проход из подвала. Вдруг меня потянули за ногу. Оглянулась" мальчик. Он так жалобно:

? Тетенька, вы доктор"Ну все равно, пойдемте, вот тут совсем рядом ранило ребенка. Помогите ему.

Говорил он не по-детски, а как-то по-взрослому. Я заколебалась: мне было приказано не отлучаться из расположения роты, ибо батальон, как сказал командир, наступает на участке стадион - Парк культуры Заводского района. Было много раненых, всех их необходимо вовремя перевязать. И я отправилась в роту. Мальчик от меня не отставал, а бежал следом. И убедил комиссара, что это совсем рядом, всего каких-то сто метров, и что он, Леня, проведет меня кратчайшим путем. Комиссар, добрый, душевный человек, отпустил нас. Мы поползли между кирпичей, стекол, колючей проволоки, канав... Кое-где можно было идти в рост, а чаще" только по-пластунски, ползком. Бывало так, что Леня пролезет, а я пролезаю по частям: сначала подам сумку, а потом протискиваю руки, ноги и туловище. Сто метров оказались длинными, но я молчала. И вот, наконец, мальчик, извиваясь, как уж, находит среди завалов то ли дверь, то ли проем и кричит:

? Тетя! Я доктора привел!

Ко мне метнулась обезумевшая от горя и слез женщина. Схватила меня за руки - ив угол. Там при свете "Катюши" - лампы из гильзы снаряда - на полу умирал мальчик таких же лет, как и Леня. Мыльчик был ранен, крупные, с кулак, рваные осколки застряли в животе. Самое ужасное?чувство бессилия! Чем я могла помочь" Я сказала матери, что тут нужен хирург, а я всего санинструктор, может быть, операция и помогла бы. Женщина, не дослушав меня, убежала и мигом вернулась - в руках у нее был большой кухонный нож. Полна безумной решимости, тычет его мне.

? Режь! Режь, я сама буду тебе помогать.

Я растерялась, стою как вкопанная. А она, увидев это, кинулась на колени, стала целовать мои сапоги, хватать за руки. Волосы у нее растрепались, глаза горят лихорадочным блеском. С губ срываются то молящие, ласковые слова, то заклинания, то проклятия и снова мольба:

? Режь! Спаси, ну спаси же ты его!

Я не могу вырваться из ее объятий. Тогда Леня, понимая весь ужас зтой сцены - дети в войну рано научились понимать," стал оттаскивать от меня женщину.

? Тетя, он вас зовет!

Но он, ее сын, уже никого не звал. Он наконец избавился от дикой боли и затих, лежал, как сломанная игрушка. А мы, две женщины, вдруг оцепенели, боясь двинуться с места. В ту минуту меня пронзила совсем некстати мысль: а ведь самое главное - это родить ребенка, вырастить его человеком, но из-за проклятой войны, из-за этих фашистов я, может быть, никогда так и не стану матерью. Убили ребенка. За что" Кому он помешал" Кто придумал отвратительное насилие над природой, над человеком? Кто придумал войны"

С этими или похожими на эти мыслями я вышла из землянки. Уже темно. Или у меня на Душе и в глазах темно, глухо" Я шагала в полный рост - разве можно после гибели ребенка прятаться от смерти взрослому человеку?

Вдруг Леня пригибает меня к земле. Он, оказывается, идет вместе со мной. Над нашими головами пролетает мина, отвратительно визжа, как поросенок. Я бреду, опустошенная своим бессилием. Бедная мать! Слышу ее голос, вижу ее слезы, черные растрепанные волосы и рядом с ней комочек израненного тельца. Лучше бы убили меня. Чувство вины, какое-то очень острое ощущение своей никчемности и даже никчемности всего происходящего... Нет, не совсем верно. Вспомнилась картина одного художника, который представил войну и ее бессмысленность в виде горы или пирамиды черепов с пустыми глазницами. Репродукции этой картины часто печатались и в книгах и в учебниках. Она называлась: "Апофеоз войны". Не знаю, как для других войн, но для войны, которую мы вели в 1941"1945 годах, картина с черепами совсем не подходит. Ибо мы дрались с фашизмом. С того дня слово "фашизм" у меня всегда ассоциируется с этим погибшим мальчиком...

3

Не сердцем, а разумом мы понимали: это необходимо! Да, кто-то должен и это делать: стоять в обороне, без приказа не наступать. Мы ждем такого приказа. Каждый раз, когда я возвращаюсь с переправы, кто-нибудь из бойцов кричит: - Есть"

Я только отрицательно машу рукой, и все понимают: "Нет!? И всем ясно, что речь идет о приказе о наступлении. Ибо ужасно видеть, как от огня и бомб врага гибнут бойцы, дети... Уж лучше рвануться вперед, в атаку, достать его штыком, а если придется... То что же, такова судьба! И этот конец в атаке никого не страшил. Все ждали мига, когда они, "по-русски рубаху рванув на груди", как сказано у Симонова, бросятся вперед и дадут волю своей ярости и гневу. Но бойцам нашего батальона выпало другое: стоять насмерть. Это куда тяжелее, чем идти в атаку," требуется не рывок, не сгусток энергии, а ежечасно, ежедневно, неделями стоять насмерть, требуется хладнокровие, многотерпеливое мужество.

Каждый день бойцы отбивали атаки врага, вели, как тогда часто упоминали в сводках Совинформбю-ро, "бои местного значения". Обстрел и бомбежка продолжались, как правило, весь день и всю ночь, правда, интенсивность их была различная. Но элементы пресловутой немецкой аккуратности все же сохранялись. Так утром ?Фокке-Вульф 189", или "Рама", как его называли бойцы, производит разведку наших и своих позиций, ибо за ночь они изменялись часто. Поэтому трудно понять, где кто. Например, в больнице имени Ильича наши заняли первый этаж, вытеснив фашистов на второй, но из-за отсутствия воды и боеприпасов вынуждены были отступить. Трофеи наших бойцов из больницы значительно пополнили мои запасы: бинтов, правда, оказалось мало, но зато принесли килограмма полтора белого стрептоцида - когда засыпаешь им раны, они не гноятся," бутыль литров на двадцать спирта и склянку йода. После облета "Рамы" фашисты включают наши песни, которые до боли раздирают нам души: "Москва майская", "На земле, в небесах и на море", "Катюша", "По Тверской-Ямской", Потом музыка Глинки, Чайковского, Бородина, Затем начинается "политинформация": фашисты сбрасывают листовки, в том числе и адресованные "батальону Ивасенко". Чаще - "пропуск" в плен, обольщение немецким раем. Наши бойцы если и брали листовки, то лишь "д,о ветру", как говорили украинцы, ибо те напечатаны были на мягкой разноцветной бумаге. Так что своей цели фашисты не достигали. Но одну листовку я запомнила. На ней был схематично изображен Сталинград, мы - прижатые тесным кольцом к Волге. Затем стрелы с юга и с севера замыкались где-то на западе, и подпись: "Вы в кольце, и мы в кольце. Посмотрим, что будет в конце?" Мы-то теперь знаем, что было в конце.

Потом начинались "психические бомбежки". Кроме бомб, немцы бросали с самолетов железные бочки с отверстиями, сделанными так, что пока бочка летит, то издает страшный, сверлящий звук, от которого холодит душу, а в животе кишки словно узлом завязываются - такая дикая боль. Я уж не говорю о "музыкантах-лапотниках" - ?Ю-87"," пронзительный вой их сирен ввинчивается в мозги.

Чем-то нужно было отвлечься от этого психического воздействия. Вспоминали довоенную жизнь, иногда разгорались споры, часто резкие. В эти беседы вступала и я. Обычно читала стихи - и свои и те, что помнила из классиков и советских поэтов. Всем нравились и мои стихи: бойцы были далеки от стихотворной премудрости и не замечали несовершенства техники стихосложения, потому что "стихи были про нас", "о нашей жизни". Такие разговоры в основном велись с ранеными, они в этом больше всего нуждались. Беспомощность - страшное состояние человека!

Земля бугрилась от взрывов. Неба не было видно" так густо висели фашистские самолеты, непрерывно пикирующие на наш участок. Сплошной гул и гром. Взорванная земля поднималась вверх и опускалась на головы густой массой, осыпая всех комьями и пылью, осколками стекла и металла.

Перебегала от одного к другому засыпанному землей или раненому бойцу, натыкалась на убитых. Я ведь на нашем участке одна: Настю Вакулу, санинструктора 1-й роты, убили на второй или третий день, как мы сюда переправились. Чуяло сердце Насти, что ие увидеть ей больше своей Украины. Рассказывали бойцы ее роты, раненные той же миной, которая убила Настю, что и перед смертью она только запела (сидели в окопе во время обстрела): "Ой ты, хмелю, хмелю..." Жахнула мина, и все... Нет Насти. Многих уже нет из тех, с кем переправились той ночью в этот ад. Когда, когда же наконец кончится этот кошмар"Но смерти я не искала, не геройствовала, даже в душе над собой смеялась, как в первые дни боев еще на командном пункте мы не хотели надевать каску. А когда на мне каску прострелили и в ней появилось отверстие от пули в двух сантиметрах от моего виска, я поверила в свою крылатую фортуну. Но теперь все иначе, все очень буднично и все ужаснее. Тут некому тобой восхищаться или же удивляться, тут ты часто один на один, без свидетелей, со смертью и с раненым, который в бреду вырывается и тебя же бьет или же на тебя и молится. Эта молитва - страшная предсмертная исповедь, суть всего человека, и кажется, в свою последнюю минут/ он весь обнажен до предела.

Мне запомнился один мужчина, уже немолодой. Для себя я его сравнивала с Платоном Каратаевым из "Войны и мира". Его подкосило то ли миной, то Ли пулеметной очередью. Он как-то осел. Я к нему, а он:

? Бежи, дочка, бежи, может, кому ты нужнее, а мне уже не надо, я сам...

Я все же рванулась к нему, а у него глаза странные, светлые-светлые. Губы побелели, еле шевелятся, силится что-то сказать. Наклонилась.

? Глаза, глаза мне, дочка, землицей или камушком прикрой. А закопать-то не успеете. Да что, спаси вас бог!

Вытянулся, сложил руки на груди и умер. Без стона, без проклятий. Руки трудяги. Он просто жил и работал, а стало нужно - воевал. Был отец, муж, брат. И ко всему и ко всем относился добросовестно. Вот так и умер добросовестно.

4

Все меньше остается бойцов из тех, с кем переправились сюда. Помню Федю Тимошенко. Он меня обещал застрелить, если что, но об этом позже. Сотника Александра Прокофьевича - это был чудо-богатырь, русский богатырь, ему я обязана тем, что живу. О нем можно большой роман написать, и все равно всего не расскажешь.

Убитых старались всех похоронить. Если была возможность - копали могилу, а чаще зарывали своих в воронки, которых было много. Хоронили без торжественных митингов и без громких фраз, точнее, совсем без слов, молча. О чем говорить" Все и так было ясно. Втайне каждый думал: "Это еще хорошо, что хоть землей прикрыли, им повезло..." Ведь многим нашим товарищам могилой стали развалины, огромные воронки, в которых ничего нельзя было найти.

12 или 13 октября ночью наша 2-я рота вместе с остальными ротами внезапно обрушилась на врага, да так отчаянно, что фашисты в страхе бежали. Наши отбили у них здание гастронома и баню, потом шутили: мол, хотели помыться, а там все равно воды-то нет, ну, и отступили назад. Это так с шуточкой о беспрерывном бое, который продолжался день и ночь. Тогда взвод под командованием Мартынюка уничтожил несколько танков и бронемашин.

Характерно то, что даже о самых трудных сражениях бойцы всегда говорили с юмором. И все, что ни делали, им казалось мало.

? Ну что вы, это же не как в сентябре у памятника Хользунову, вот там, на "пятачке", действительно ребята творили чудеса! Что стоят лейтенант Беляев и сержант Мильшин - головастые ребята...

О Беляеве и Мильшине рассказывали легенды. Друг другу передавали, малость преувеличивая, будто немцы пробили брешь в стене крепкого старинного здания и приволокли туда пушку, всунув ствол в отверстие, а сами за стеной, как за щитом, и бьют прямой наводкой по берегу, где скопились раненые...

Тогда лейтенант Юрий Беляев и сержант АЛиль-шин подобрались к стене и, вскарабкавшись по разбитым выступам вверх, так что пушка как раз под ними оказалась, начали глушить, как рыбу, гранатой фашистов у пушки. Бросят гранату - побьют их, а новые опять лезут. И наши ребята их снова гранатой. Много набили у пушки фашистов: может, сто, а может, больше.

? Это что," вступает другой боец," а помните, как Беляев с Мильшиным у немцев их танк утащили, приволокли на КП, а потом немцев из ихнего же танка и колошматили.

? А как Беляев снайпера, самого лучшего у них, снял на площади Павших бойцов! Молодец! Это он им за дружка своего Аркадия Харченко отомстил. Смекалистый парень! Голова!

Лейтенант Юрий Беляев и сержант Мильшин, особенно после ожесточенных боев в центре города и у памятника летчику Хользунову, были самыми популярными среди бойцов 748-го зенитно-артилле-рийского полка. Мы тогда еще не знали, что Беляев тут вместе с нами в истребительном батальоне. Его рота сражалась в районе завода "Красный Октябрь".,

К тому, кто рассказывал о Беляеве, обратился молодой боец:

? А ты тоже голова - как сегодня фрица объегорил! Здорово трахнул по танку, как тебе удалось его обойти"

? Так то ж просто. Я, значит, вижу: он, значит, танк, прет на мой окоп и стреляет, гад, в упор. Ну, я выскочил - и бац, вроде меня убили. Лежу, как мертвяк, и бутылку прижимаю к себе, будто в ней не зажигалка, а "святая водица" в сорок градусов. Он, значит, поверил, что я убит, и повернул на ваш окоп. Тут-то я враз и "воскрес" и бутылкой по броне" танк загорелся, фриц было вылез бежать, а вы его лупанули, чуть и мне не досталось.

...Даже в таком, казалось бы, немыслимом положении люди тянулись к красоте, и верили в нее, и искали в ней спасение. Перевязывая одного раненого молодого командира, вытащила из нагрудного кармана его гимнастерки документы, чтоб заполнить лист на переправу. Из удостоверения посыпались крошечные листочки мелко изорванной бумаги, я их вытряхнула... Раненый, увидев это, как закричит:

" Что ты наделала? Это же записка! Клавдии Шульженко записка!

Я удивилась: бумажки-то совсем чистые. Но мало ли что случается при ранении - бред, галлюцинации. Как ни в чем не бывало, аккуратно подобрала клочки бумаги и положила ему в нагрудный карман, который он потрогал с такой нежностью, будто там было само счастье.

Позже, уже на переправе, когда ждали лодку, он мне рассказал о себе. Родные у него жили на самой границе под Брестом. После школы он поступил в военное училище, проучился несколько месяцев, дали звание младшего лейтенанта"и на фронт, всем выпуском, сами просились. На прощальном вечере выступала Клавдия Ивановна Шульженко. Очень хорошо пела, особенно запомнилась ее "Записка". Певица выходит на сцену, и в ее руках бумажный листок. Она поет, будто читает записку, по ходу песни складывает ее выразительными движениями рук и медленно рвет на мелкие кусочки, а потом приближается к рампе со словами:

? ...Так зачем в душе и в памяти хранить... Вашу записку в несколько строчек..."

и красивым жестом бросает со сцены клочки записки - они веером летят в зал.

" Мы, курсанты, кинулись их собирать. Мне больше всех досталось, потому что сидел в первом ряду. Это еще не все, несколько бумажек я дал другу, который не успел ни одной поднять. Я их храню как талисман, который мне очень помогает. Год уже воюю, а ранило впервые." Он замолчал, как будто всматриваясь в то далекое довоенное, очень дорогое и близкое. Потом продолжал: - Мы тогда решили: кончится война - все вернемся и соберем по кусочкам эту записку, не беда, что на ней ничего не написано, но она порвана ее руками. И подарим Клавдии Ивановне Шульженко. А она нам споет... Какими мы были наивными... Мы верили, что все вернемся." Потом вдруг: - Скажите, я буду жить, как вы думаете? Буду?

? Конечно. И вы и я - мы обязательно будем живы. После войны вместе послушаем и посмотрим Клавдию Ивановну Шульженко. Ведь я ее не видела, я только слышала по радио и в записи на пластинках. Мы обязательно будем живы, я в зто верю, верю, что вы вернетесь и сложите эту записку, пусть в ней будут не все клочочки, но их будет много, как и ваших вернувшихся друзей...

Раненые бойцы тоже внимательно слушали его рассказ (лодки все еще не было), кажется, на миг забыв о своих муках. Пожилой боец, раненный в ногу, даже перестал стонать, потом, помолчав, не сказал, а будто выдохнул:

? Боже мой, она искренне верит, что останется жива! Как это хорошо! Верь, дочка, верь, всех же не убьют. Расскажи об нас, пусть знают люди: дел-то великих не всем достается, а вот лопата _ каждому, сколько земли-то на войне перекопали, да и пуля тоже каждому. Только одного сразу скосит, а другого долго ищет. И каждый надеется: авось не найдет. И все мы одинакоао страждаем (зто слово я запомнила), а жить-то охота всем, да, видно, не всем дано.

Я тоже в душе считала: "Не дано"," а посему не запомнила, даже больше - не спрашивала фамилий. Какая разница, кому помогать" Ведь каждый боль ощущает одинаково, а каждому по возможности надо помогать. Пока жива, нужно перевязывать, тащить, переправлять. И я это делала.

Теперь даже те фамилии, которые помнила, в памяти стерлись. А люди остались. Так, например, не забылась Маруся Ковалева, или Коновалова, или Кузнецова, что-то в этом роде, и Настя, фамилию которой не помню созеем. Мужья этих женщин погибли на заводе "Баррикады". Бараки с их личным имуществом сгорели От бомбежки. Они поселились в огромной воронке от бомбы, которую оборудовали и превратили в жилье. У Насти был маленький ребенок, она родила его 23 августа, в день бомбежки Сталинграда и завода, в день гибели своего мужа. Ее, еле живую, вместе с новорожденным вытащили из пылающего барака. У Маруси мальчик Гена лет пяти. И еще у них жили два или три ребенка, которых они взяли после гибели их родителей. Эти женщины всегда были для нас образцом мужества и терпения. Глядя на них, я себе говорила: как ни тяжело мне, но не труднее, чем им.

Детей нужно было кормить, купать, а водопровод разбит, единственный колодец"и тот под прицельным огнем фашистов. И вот они добираются ползком до Волги, а потом обратно - тащат на себе воду. Видят: то баржу с зерном разбило или еще что-то - и они несут детям зерно, патоку, вообще все, из чего можно сделать пищу. Женщины-сталинградки, оставшиеся в городе или оттого, что

не смогли эвакуироваться, или потому, что не хотели покидать обжитых мест, твердо веря в победу наших войск, в то, что Сталинград не сдадут, вселяли в бойцов столько энергии, столько отваги, что не устоять было нельзя. Видя, как эти женщины живут, воспитывают детей, как им трудно в адской обстановке, бойцы чуть ли не молились на них, каждый думал: "Вот так и моя, так и мои страдают".,

А гражданское население, в свою очередь, восхищалось стойкостью и храбростью бойцов и старалось помогать нам всем, чем могло. Когда у меня кончились бинты и перевязывать было нечем, Настя и Маруся приносили мне простыни, наволочки, чтобы нарезать из них бинты, и вообще все, что можно было найти в уцелевших квартирах и зданиях.

Конечно, и я, и бойцы, и командиры отдавали детям свой сахар и другие продукты, пока они у нас не кончились. Однажды Гена (он был старший среди детей), когда не было женщин, выбрался из землянки и побежал через дорогу - надоело ребенку подземелье. Гену застрелил фашистский снайпер. Мальчик лежал на "ничейной" полосе, снайпер не давал к нему подойти. И только ночью наши бойцы смогли его забрать.

Кольцо обороны сжималось все тесней. Людей оставалось все меньше и меньше. Как-то в ротную землянку зашел полковник танковых войск. Мы даже вскочили от восторга. "Наконец-то существенное подкрепление - значит, наступаем!? Но восторг был преждевременным. Вошедший отрекомендовался командиром танковой не то бригады, не то дивизии, которая состояла всего из одного танка... командирского. Похоже, он тоже был разочарован: надеялся увидеть целую дивизию, а тут... Хотел уже уходить, но вдруг заметил меня, страшно удивился.

? Богато живете! У вас даже санинструктор есть! Ну, бывайте." И скрылся так же неожиданно, как и появился.

Мы переглянулись: настроения он, увы, не только не поднял, но...

5

уть ниже нас, рядом с трамвайной линией, стояла зенитная пулеметная установка. Точно помню, как 14 октября ко мне из ее расчета прибежал парень:

? Перевяжи!

Ранение было в руку, повыше локтя. Кость, к счастью, не задета. Чтобы отвлечь его от боли, пока обрабатывала его рану, расспрашивала... Он рассказал, что его зовут Виктор, родом из Калининской области, ему двадцать один год. В расчете их двое: он - шофер, и девушка - командир расчета. Их точка тут осталась единственной. Но они будут сражаться до последнего дыхания.

Я предложила ему эвакуацию по ранению. Он наотрез отказался:

" Что" Я же шофер и второй номер. Хоть одной рукой, да буду помогать." Поблагодарив за перевязку, он поспешил уйти, как будто его и в самом деле, вопреки его воле, эвакуируют.

Наутро, обходя свои позиции, зашла на пулеметную точку, посмотрела у Виктора повязку сверху - сухая, не стала беспокоить рану. Какое же все-таки чудо - этот стрептоцид! Засыпанный в рану, он как бы цементирует ее. Дезушка сказала:

? Не бойся, до свадьбы заживет!

2 -т^чость" - 5.

И вдруг:

? Воздух!

Парень вскочил на машину - и к пулемету. Я кинулась скорее к себе в батальон.

Началась "обработка" наших позиций. Одновременно минный обстрел и бомбардировка с самолетов ?Ю-87". Восемнадцать бомбардировщиков пикируют на наши позиции. Зенитная пулеметная точка открыла огонь. Одной удачной очередью подбила бомбардировщик, он задымил и взорвался. Мы все, не помня себя от радости, громко кричали:

? Ура! Ай да девка! Ай да молодец!

Но радость была преждевременной. Остальные семнадцать ?Ю-87" развернулись, построились в ниточку и обрушились разом на пулеметную точку. Один выходит из "пике", другой пикирует, и так колесом все семнадцать самолетов, оснащенных по последнему слову тогдашней техники, вступили в неравное единоборство с простой русской девушкой. Слившись с пулеметом, ничего не замечая вокруг, она вела огонь... Около нее бушует смерч. Земля поднимается фонтанами вместе с огнем и дымом. А пулемет все строчит и строчит. Как подкошенный, упал в машину парень, а девушка все стреляет! Горит машина. На девушке загорелась юбка. Она все стреляет и стреляет. Пламя поглотило девушку раньше, чем замолчал ее пулемет... Сгорело все. И мы так и не успели узнать, кто они были, или хотя бы записать номер их машины.

Я навсегда запомнила ее улыбающееся лицо, светлую прядку волос, волевой подбородок и глаза, озорные и чуть-чуть с раскосинкой... И веселые ямочки на щеках. Появилась эта пулеме'ная точка дня три-четыре назад. Пробегая мимо ег^^ашины, я только махала рукой: "Привет!" - и поговорить было некогда... А теперь... Один из бойцов сказал:

? Вот действительно это герои! А кто их видел" Мы. А сколько нас останется в живых" Кончится война, и те, которые ее не знали совсем, будут о нас слагать легенды. Но вот такого и придумать нельзя...

Мы стали твердокаменными, будто после этого боя зенитно-пулеметной точки с семнадцатью немецкими бомбардировщиками лишились нервов. Нам было очень тяжело еще и оттого, что мы не могли, как зенитчики, отомстить стервятникам, бросившимся стаей на свою жертву. Но мы могли отомстить на земле тем, кто рвался в Заводской район. И отомстили.

В полдень 15 октября противник перешел в наступление на наш батальон. Такого огня мы еще не видели. Боевые порядки обстреливались шестиствольными минометами. Бойцы 1-й и 2-й роты отошли, оставив здание гастронома, и закрепились в больнице имени Ильича, на сей раз начисто выбив оттуда немцев.

Но ярость, ярость и месть за порушенную жизнь, за только что сгоревшую пулеметчицу удесятеряли силы бойцов в неравном бою с противником. Враг напирал, его встретили отчаянным огнем наши поредевшие роты, поредевшие в боях, но несломленные. И тогда с еще большим остервенением на нас бросились пикировщики, и открыли огонь шестиствольные минометы. Все стонало кругом.

Во второй половине дня прямым попаданием бомбы разрушило штаб батальона, под его обломками были погребены командир батальона капитан Ива-сенко, политрук Гольштейн, военфельдшер и еще несколько человек. Был ранен начальник штаба батальона лейтенант Солдатенок.

17

Ч

Только недавно я узнала, что накануне они отправили в свой родной 748-й полк письмо - оно хранится в Центральном Архиве Министерства Обороны. Вот оно:

"Привет друзьям из родного 748-го ЗАП1 Снова в бою, снова непосредственно бьем гадов. Жаль, что не было времени на обучение, но в бою все выправим и подтянем. Сталинград отстоим, будем стоять насмерть! Положение здесь сейчас такое, как в последние дни у памятника Хользунову. Но мы сейчас действуем активнее. Отобьем врага, победа будет за нами. Командир батальона капитан Ивасенко. Военный комиссар батальона политрук Гольштейн. Начальник штаба лейтенант Солда-тенок". ,

Они точно выразили наши мысли, очень точно. Так думали все. Не раз бойцы вступали врукопашную. До вечера шел непрерывный бой. Нас осталось мало, да, видимо, и врага тоже, многих фашистов положили в этом бою бойцы истребительного батальона. Натиск врага так же неожиданно прекратился, как неожиданно начался.

Посланный на командный пункт связной вернулся и доложил:

? В командование батальоном вступил раненый Солдатенок. И когда озверелые фашисты попытались с ходу ворваться в расположение командного пункта, они были встречены мощным огнем уцелевших средств. Главными были семь ручных пулеметов. Враг был остановлен на удалении ста метров от командного пункта и ближе не смог подойти.

На нашем участке враг тоже не прошел. Не прошел, хотя, кажется, овладел Тракторным заводом и вышел там к Волге.

Наутро 16 октября связной уже не мог попасть и на командный пункт батальона: там были немцы. О судьбе оставшихся мы могли только предполагать. Враг превосходящими силами, видимо, восполненными за ночь, глубоко вклинился в нашу оборону, отрезав нас от других рот. Но на участке нашей роты шли бои "местного значения", правда, менее интенсивные, но непрерывные. Рота была вынуждена отступить и занять позиции ближе к заводу "Баррикады" в Нижнем поселке. Весь день 17 октября рота удерживала эти позиции очень сильно измотанными в боях взводами, в которых оставалось по три-четыре человека, но сражались храбро!

6

Вечером мне нужно было войти в командирскую землянку, где хранились остатки медикаментов и перевязочного материала. Но там было совещание, и меня не пустили. Командир сказал:

? Зайдете потом.

По тону, каким зто было сказано, и по отрешенным взглядам сидящих в землянке я почувствовала что-то недоброе.

Вышла. Стою. Темно. Тарахтят наши "кукурузники". Я мысленно молю их: "Скорее, скорее сюда! Заставьте замолчать фрицев!? И они действительно - к нам. А потом - гранатами по нашим окопам и ходам сообщения! Свои же! И тут по нашим позициям ударили и наши "Катюши". Я, не дожидаясь вызова, врываюсь в землянку:

? Нас наши же бомбят и обстреливают "Катюши"! Дайте им сигнал!

Все бросились к выходу, а командир крикнул:

? Куда? Все в укрытие!

Работали "Катюши" - зигзагообразная молния... Потом шелест сухих листьев... Через секунду - разрывы. Сперва редкие "тах-тах-тах", словно выстрелы. А потом - частые, как пулеметные очереди. Впечатление такое, что обстреливают со всех сторон одновременно. Это и есть "г,орячие объятия" нашей прославленной "Катюши"!

Старшина Яша Михайленко выскочил из землянки и тут же упал с криком:

? Ой, пятку печет!

Я и другие подбежали к нему. В стороне валялся его сапог с оторванной ногой, а старшине казалось, что печет пятку. Его подняли и положили так, чтобы он не видел оторванной ноги. А старшина мне все твердит:

? Так перевязывай! Не разрезай сапоги, они новые, не порть казенного имущества.

Мы его перевязали, дали спирту и отправили на переправу. Вскоре меня вызвал командир. С ним были комиссар и пожилые бойцы. Все очень серьезные и молчаливые. Командир сказал:

? Вот тебе задание: доставь на переправу двух раненых, а потом пойдешь на Большую землю и передашь вот эти документы и пакет." Подал мне запечатанные пакет и сверток.

А комиссар добавил:

? На словах скажи, что в нашей роте трусов не было, все сражались геройски, стойко выполняли приказ. Фашисты к "Баррикадам" не прошли. Ясно"

? Ясно. Когда возвращаться?

? Возвращаться не надо. Там в бумагах написано все. Жива будешь - после войны приди на это место: здесь много наших полегло. Тут, наверное, будут жить хорошие люди. Расскажи, как сражались здесь зенитчики.

В землянку вошел боец Сотник.

? По вашему вызову... Командир прервал его:

? Вместе с санинструктором проводите на переправу раненых, а потом доставить в целости документы в полк. Документы у Матвеевой. Вот ваши пропуска. Будьте осторожны. Прощайте!

Мы откозыряли и ушли за ранеными. Вместе с ними двинулись к переправе. Вдруг:

" Марийка, постой! - Это догоняет нас командир - лейтенант Иван Андреевич Хареба. Он схватил меня в объятия и поцеловал крепко-крепко. - Прощай, радость моя! Вот уж никогда не думал, что именно тут я найду свою любовь для того, чтобы сразу же ее и потерять." Раздался вой не то бомб, не то мин. Он закричал: - Бегите скорее! Скорее!

Я побежала за своими товарищами. Потом оглянулась: где-то позади командира рвались мины, а он стоял неподвижно, и я видела его длинную артиллерийскую шинель. И слышала его голос:

? Скорее, скорее! Сотник, береги ее, береги себя! Прощайте! Всем, кто помнит," привет! Прощайте!

Мы быстро продвигались к берегу Волги.

Сотник Александр Прокофьевич... Тогда ему было лет сорок. Колхозник из Чкаловской области. Дома у него оставались жена и четыре дочери. Как санитар он часто помогал мне переносить раненых на переправу.

И сейчас мы вместе с ним и ранеными пробираемся по знакомым траншеям, воронкам, через завалы, потом - в длинную щель, выходящую прямо с завода "Баррикады" к Волге. Вот и на месте. Раненых сдали на приемный пункт для отправки за Волгу. Потом я отметила его и мой пропуска, чтобы переправиться через Волгу. Поворачиваюсь к нему, а он по-отцовски обнял меня за плечи.

? Прощай, дочка!

? ?!

? Нет, я не могу переправиться. Они остались тут, может, погибнут, а я? Да как я потом жить буду? Какими глазами стану смотреть на жену и дочек? Вот, мол, нате, я живой, а они, товарищи мол, погибли за меня! Нет, не по совести это!

? Но ведь нас послали"

? Потому и послали, что ты девушка. Тебя сберечь надо, и правильно! А я-то мужик. Но меня послали потому, что моя семья в тылу, на Урале. Иди, мол, к детям, спасайся! Берегут, значит. Спасибо им. Душевные у нас командиры. Но ведь у них-то тоже есть семьи, жены, дети, отцы, матери. Только они в другом тылу - у немцев. Нет, это негоже. Вот когда и их семьи освободим да в Берлине побываем... Вот тогда - с чистой совестью-то и по домам. Эх, хорошо-то будет! Ну, а сейчас прощай! Иди. Я вернусь к ним, ведь их там мало и каждый боец - сила. А я тем более: я им теперь за тебя буду и раны перевязывать. А коль суждено погибнуть, так всем вместе. На миру и смерть красна!? И Сотник скрылся в темноте.

Боже, как я сама этого не сообразила! Мы так ждали приказа о наступлении, а когда почти все погибли в обороне, уже ждали приказа об отступлении, ибо людей оставалась горстка. Поэтому приняли решение: отправить нас жить. Так вот что значат слова: - После войны приди на это место..."

Сотник возвращается к товарищам, зная, что им предстоит: в такой момент не врут и не рисуются! Тут все обнажено до предела: и правда, и любовь, и ненависть, и смерть! Но Сотника ждут домой жена и его четыре дочери. А я? Кто ждет меня? Нет ни мамы, ни папы, ни сестренки - все погибли. К тому же я санинструктор. Мне и вовсе не по совести уходить. Но как быть с документами и донесением? И вдруг почти рядом:

? Фельдсвязь! У кого есть донесения? Прошу сдать сюда.

Я мигом сдала документы и получила расписку об их принятии фельдсвязью, которая доставит все куда нужно. Теперь свободна и - бегом за Сотником.

Я его догнала, когда он еще не успел выбраться с берега на кручу. Похоже, это его нисколько не удивило, он только спросил про документы.

? Ну и молодец! - Потом, помолчав, добавил: - Так вот, Мария, зови меня Сашей! Мы с тобой ровня, товарищи, значит. А товарищам негоже звать друг друга иначе.

Это было естественно: бои за Сталинград, опасности, которым мы подвергались, сравняли наш возраст, а довоенная разница в годах не имела значения. Вот почему даже сейчас фронтовики, встречаясь, называют друг друга коротко по имени или просто "мальчики" и "д,евочки".,

Обратный путь был тяжелее. Подолгу приходилось отсиживаться в воронках от бомб, пережидая бомбежку. Бомбили наши самолеты "ТБ-3". Сотник говорит:

" Чудно! Я всю жизнь на жену обижался, что она мне одних девчонок родит! Ну что девка? Какой из нее толк? Я с ней ни на работу, ни на войну. Ай, видать, ошибся. Вижу: настоящие люди - девки, и везде пригожи, коль они комсомолки такие, как ты. Вот кончится война, приеду домой, и жене пятую дочку закажу, и назовем ее в честь тебя Марией.

Я рассказала, что меня так назвал папа в честь сестры милосердия, которая в гражданскую ему спасла жизнь. Я, если буду жива и родится сын, назову его Сашей, а если дочь, то в память о моей матери - Еленой...

Стихло, и мы начали выбираться из воронки* Вдруг кто-то схватил меня за сапог:

? Куда? Вы что, к немцам решили драпать" Саша сразу же вцепился неизвестному в воротник.

? А ты кто будешь"

Неизвестный назвался начальником штаба нашего истребительного батальона, назначенного вместо раненого Солдатенка. Он нам сообщил, что уже два дня назад отдан приказ о выводе остатков нашего батальона из боя, вместо него позиции здесь занимают другие части, а батальон уничтожен и за железной дорогой никого из наших бойцов нет. У меня молнией мысль: "Так вот почему нас бомбит наша авиация и обстреливают "Катюши"!.."

? Какой номер приказа и кто подписал"! - закричала я.

Он сказал. Я, забыв обо всем, выскочила из воронки и бросилась в сторону батальона, чтобы им побыстрее сообщить об этом. Быстрее, пока всех наших не убили. Сотник поспевал за мной, что-то кричал, но я не обращала на него никакого внимания, подгоняла себя: "Скорее, ну скорее же!? Я не слышала, как снова начали бомбить наши самолеты. Раздался грохот, меня что-то очень мягко, словно на маминых ладонях, подбросило вверх, сердце сладко замерло, и... больше я ничего не помню.

Сотник трясет меня и бьет по щекам.

? Очнись! Тебя только оглушило! Ты приказ, приказ-то помнишь"

Оказывается, он меня подобрал и тащил с километр до командного пункта нашей роты. Я огляделась. Голова ватная. Уже рассветает. Около меня и Сотника собрались бойцы.

Нет комиссара - он погиб, когда мы доставляли на переправу раненых. Пришел взводный Марты-нюк. И еще кто-то. Посовещались, решили не уходить при свете: это было бы самоубийством. Надо держаться. Противотанковые ружья разбиты. Патронов мало. Гранат нет.

Заняли оборону. От батальона осталось очень мало. Оборона жиденькая. Угнетало то, что у нас было не только мало людей, но почти не было патронов. И второе - что по нашим позициям били и свои и немцы.

7

Утром к нам прибежали Маруся и Настя - у обеих в руках большие узлы. Мы их пригласили в землянку, думали, что к нам скрываться от танков пришли. Оказывается, нет. Это они нас спасать решили.

? Тракторный завод - у немцев, фашисты ходят по окопам и пристреливают наших. Вот мы и собрали для вас гражданскую одежду," говорит Маруся." Переодевайтесь, а свое военное пока закопайте. Может, немец гражданских убивать не будет.

Логика женщин была очевидной, а желание нас спасти - беспредельным. Мы все молча смотрим то на женщин, то на командира. Он сказал:

? Я кадровый военный. Я окончил военное училище и получил звание не для парада. Всех же вас военными сделала война: вам я разрешаю переодеться и снять форму. Я же, если придзтся, смерть приму в форме.

Кто-то уже начал разворачивать узел, но после слов командира, лейтенанта Харебы, еще туже завязал узел. Мы поблагодарили добрых женщин, но от переодевания, от выбора "более легкого" отказались все. Женщинам же посоветовали спрятаться в землянках поглубже.

Женщины ушли, и стало тихо, как в гробу. Раненный в голову, который лежал у меня на коленях, перестал стонать. Тихо, а на душе даже как-то светло стало. Словно мы только что избежали страшную опасность. Или же какое-то унижение, что ли. Все с гордостью и тоской смотрели друг на друга и на командиров. И я вдруг вспомнила, что наш командир беспартийный, а все сделали так, как он, хотя он ничего не требовал. Это было, как мне казалось, особенно ценно. Я сидела в углу. Хареба что-то писал на планшете. Около выхода из землянки сидел Федя Тимошенко, в руках у него была винтовка, которую он называл "Маруся" - по имени своей жены. И по тому, как прижимал Федя к себе винтовку, было ясно, что мысленно он сейчас видел жену.

...Так текло время. Кто-то, сменившись, пришел в

землянку и сказал:

? Лютует фриц. Танками давит все бугорочки, окопы, землянки. Всех выбегающих из окопов уничтожают или же в плен тащат. Ужас, что делают!

Командир заметил:

? Живыми он нас не возьмет. В крайнем случае будем стреляться. У кого осталось сколько патронов" - И вытащил из кармана горсть.

Патроны подсчитали и распределили по-братски. Одну пулю он подал мне.

? Примите вместо роз, которые вам, Матвеева, дарить бы надо. А вот приходится дарить пулю, таковы дела... Все патроны не расходовать, один оставить себе.

Потом командир сказал, чтобы себе в грудь не стреляли: можно остаться ь живых, и тогда наверняка попадешь в плен, а это еще хуже.

? Нужно вот куда стрелять, смотрите." И он показал." Отмерьте два пальца выше левой брови и четыре пальца от уха. Здесь, на пересечении, висок. Пуля в висок - моментальная смерть.

Я зарядила свой наган, попробовала. Пальцы короткие, трудно тянулись к спусковой скобе. Кто-то сказал:

? Эх, ты в себя не выстрелишь: рука коротка и пальцы слабые. А уж как лютует фашист над девками, особенно над военными, сестрами нашими. Один мой друг бежал из плена, так рассказывал...

? Ладно, хватит!? Это командир оборвал рассказчика.

Я обратилась к командиру:

? Вы сначала в меня выстрелите, а после уже в себя. Ладно"

Он долго молчал, потом с болью произнес:

? Прости, Марийка, прости, но я не смогу..." Это он второй раз за все время назвал меня по имени." Не смогу. - И снова: - Не смогу!

Примерно неделю назад я перевязывала раненого. Он весь, как решето, был пробит осколками: ноги, руки, грудь, живот. Он, конечно, понимал, что его спасти нельзя, и просил меня пристрелить его. Я... Я, конечно, не могла. Тогда раненый начап на меня кричать:

? Я на "французском", на "Баррикадах", пушки лил, я первым стахановцем был! Неужели сейчас я десять грамм свинца не заслужил, чтобы прекратить мои муки" Дострели меня. Ты же знаешь, что мне ничем нельзя помочь. Ты что, слабонервная или дурная" Меня сам бог уже не спасет. Умоляю: "JJ4 -р""- прекрати мои муки!

га

Что я могла сделать" Чем помочь" Нет, нот... я действительно... не могу, не могу его пристрелить. Кажется, раненый на минуту затих, прикрыл глаза, потом вдруг опять стал пытаться подняться, поманив меня пальцем: мол, что-то скажу... Стоя перед ним на коленях, я наклонилась к его лицу, тогда он вдруг схватил меня за пояс, силясь вынуть из кобуры револьвер, чтобы самому застрелиться. В последних судорогах он еще крепче сжал холодеющие руки у меня на ремне и всей тяжестью умирающего человека потащил вниз на себя. Изо всех сил старалась сохранить равновесие, но вдруг он вытянулся и стал оседать на землю, увлекая за собой и меня... Так и умер, крепко держась за мой ремень.

Все это видела та пулеметчица, что сгорела в бою. А тогда она крикнула бойцам у дороги:

? Помогите, сестру ранило! Прибежали двое:

" Что, куда тебе угодило"

Поняв, в чем дело, стали освобождать меня из рук мертвого, но это не так-то легко: буквально - схватил мертвой хваткой. Потом один догадался расстегнуть мой ремень. Освободили меня, а затем и ремень выдернули из мертвых рук и отдали мне. Я себя чувствовала виноватой, "слабонервной" перед этим человеком.

...Оказывается, наш командир тоже "слабонервный".,

Но всему приходит конец. Прежде нас спасал тот ужас, который испытывали немцы перед нашим батальоном: не зря они сбрасывали листовки, адресованные лично Ивасенко и бойцам батальона, предлагая сдаваться, обольщая раем, но бойцы фашистов гнали в ад! Это было раньше. Сейчас они действуют осторожно, с опаской. Но конец медленно и неизбежно приближается.

Вдруг мы четко услышали лязг гусениц танков: они движутся на нас! Отбить их нам не удастся - гранат нет, ружья разбиты. Единственная надежда: не обнаружить себя, может, пройдут стороной. А если конец, только не плен. Я обратилась к бойцам:

? Ребята, не дайте меня в плен! Застрелите... Сейчас же...

Все отказались. Тогда сидевший у входа Федя Тимошенко сказал:

? Эх, Маруся! Я тебя из своей "Маруси".,.." И только повернул на меня ствол винтовки, как на него кинулись сержант Кольчуженко и еще кто-то. Федя смущенно: - Да что вы, братцы" Разве ж я сможу?

Лязг приближался. Все замерли в ожидании. У маленького окошечка-щелки стоял лейтенант Мартынюк и комментировал:

? Вот идет на наш окоп... Вот завернул вправо... Вот..." А сам в зто время машинально что-то бросал в рот и торопливо жевал.

Один боец не выдержал:

? Да брось ты жевать! Говори толком, что видишь!

Мартынюк не спеша повернулся и сказал с ледяным спокойствием:

? А что, фрицам оставлять" Лучше уж я сам напоследок вволю покушаю," и продолжал комментировать.

Танк прошел, не обнаружив нас. Все вздохнули:

? Пока пронесло...

Очень мучительно тянулись минуты... В голове у меня пустота. Вдруг отчетливо поняла, что смотрю на себя со стороны: вот была Марийка Матвеева, ей дэадцать лет, у нее были мечты, планы, радости и свои горести, но я ее не знаю! Может, через несколько минут ее уже не будет в живых... Все забудут Марийку... И никому неизвестно, как ей хотелось стать летчицей, как в Ленинграде по секрету от подруг она ходила к врачам, хотя знала, что в аэроклуб ее не примут, ибо жестокая малярия в детстве и в юности оставила свой пагубный след на печени, легких. И все же ей очень хотелось летать, и она надеялась: "А вдруг?? Но не прошла, врачи в Ленинграде, как и дома, свое дело знали и оказались единомышленниками: "Нельзя". Даже самым близким она не говорила ни о своей мечте, ни о своей обиде. Остались только стихи...

..." А этот уже идет на нас," продолжает спокойно Мартынюк," черный, чешский... Вот разворачивает башню.

Взрыв. Перед глазами черно-красное пламя. Взлет куда-то вверх, а потом - вниз в пропасть, в темноту. Все черно и глухо...

8

ервое, что ощутила," это тяжесть в голове, земля и песок в носу, во рту, в ушах и запах гари. Кто-то тащит меня вверх.

? Осторожнее, оторвешь руки... Скорее, скорее," услышала тихий голос.

Поднялась. Ночь. Темно.

? Идти сможешь" Да? Тогда быстрее, пока фрицы не обнаружили.

Бежим. Меня поддерживают. Стрельба редкая. По земле стелется дым. Зубы стучат - стискиваю челюсти. Холодно или нервная дрожь" Тело чужое, ноги плохо слушаются, переступают вопреки моей воле, хотя, похоже, воли вообще нет. Все словно в замедленной съемке: бежим, ползем, ложимся и вновь бежим, а из кадра будто не выбегаем - вокруг одно и то же. Но нет, не одно и то же: вот овраг, вот щель и, наконец, Волга. Тут суетно и беспорядочно. Много раненых - наверное, давно не отправляли," ими буквально усыпан весь берег. И трупами - зто "р,абота" фашистских самолетов здесь, на берегу. Я на минуту отстала от своих, и меня тут же оттеснили. И я бы наверняка потерялась, смешавшись с толпой, но мои товарищи начали меня звать:

" Матвеева, где ты"

На этот крик отозвался лейтенант Белашов - он тоже вырвался один, его рота погибла от бомбежки и обстрела. Белашов присоединился к нашим ребятам. Теперь нас было пятеро: Хареба, Сотник, Мартынюк, Белашов и я. Всего. Другие остались там... Погибли.

К нам подошел один старший лейтенант. Он командовал на переправе. Однажды мы с ним поспорили из-за того, что я своих раненых старалась вне очереди переправить. Он тогда, конечно, возражал и требовал порядка. А тут прямо как снег на голову:

? Назначаю тебя старшей по переправе раненых. Вот в твое распоряжение двенадцатиместная лодка. Переправь всех раненых, сначала тяжелораненых, затем... Короче, согласно инструкции...

Я села в лодку. Загрузили человек двадцать пять, пятеро бойцов сели за весла. Отчалили. Волгу бомбят и обстреливают. У левого берега лодка начала тонуть, кажется, где-то пробоина. Тогда Сотник, Хареба, Мартынюк, Белашов и еще кто-то нырнули в Волгу и стали подталкивать лодку, не давая ей затонуть. К счастью, левый берег - мель, и они буквально на руках вынесли лодку к берегу. Выгрузили раненых, доставили их на приемный пункт медсанбата. Лодка сразу затонула: она была вся пробита.

Тогда, в ночь на 19 октября, было очень холодно, шел дождь со снегом. Мы искали штаб 10В7-го малокалиберного зенитно-артиллерийского полка, куда прикомандировали наш истребительный батальон.

Идти было очень тяжело, и не только оттого, что мы перемерзли, но, может быть, оттого, что спало нервное напряжение, которое нас поддерживало. Попытки попасть в какое-нибудь помещение погреться безуспешны: все избы переполнены, двери закрыты изнутри, и их никто не открывает.

На наше счастье в лесу на отшибе увидели избу. Стучим в окна, в двери - не отворяют. От холода я уже оцепенела, одежда покрылась льдом. Тогда Белашов, остервенев, вышиб дверь и остановился: изба была пустой. О, чудо! На чердаке дрова и солома! Но спичек нет, все раскисли. У кого-то нашлось кресало, и мы стали из него высекать искру. Боже, какая ценность - искра! С огромным трудом от нее разгорелось пламя. Философски изрекли: "Тепло - это жизнь". Но оказалось, что огня мало: нужна еще и пища. Только согревшись, ощутили, как мы голодны. Обыск избы ничего не прибавил - пищи, увы, нет! Стали жевать солому, она определенно пахнет хлебом! На огонь, точнее, на дым из трубы, стали идти бойцы, такие же, как и мы, "бездомные".,

К утру в этой небольшой избе набралось народу с роту. Из девушек я одна. Мне, конечно, уступили место у печки. А люди все шли и шли. Слышу, кто-то кому-то в дверях:

? Ты потише языком-то чеши, тут девчонка-сестренка с фронта, из Сталинграда, прямо с того света...

И сразу стихала ругань, люди переходили на шепот, а мне по цепочке передавали кусочек сахара или сухарь...

...Люди в беде щедры, а в военной беде особенно внимательны и добры. И на душе тепло, тепло и от печки и особенно от человеческого участия этих пропахших потом, махоркой и порохом людей. В нагрудном кармане меня согревает фото~ карточка, а перед глазами проплывает совсем недавняя картина: наша земпянка, у меня в руках пуля (вместо роз)... И голос командира: "У меня в голове, как ни странно, вертится песня. Мы ее пели в училище в строю: "За тебя, за очи голубые, за любовь пойду на смертный бой..." Я тогда смеялся над сочетанием слов "любовь", "очи голубые" и "смертный бой". А теперь вот как для меня все это обернулось. Оказывается, это правда!? Он вытащил свою маленькую фотографию, на обороте написал слова из этой песни и подарил мне. (Сейчас эта фотография хранится в Волгоградском Музее Обороны Царицына-Сталинграда вместе с моими дневниками.) В ответ я тоже подарила ему свою маленькую фотокарточку с оптимистической надписью: "Моя любовь - смерть победит в бою любом".,

Засыпая в этом безмятежном спокойствии избы, уже не на передовой, я сама себе сказала: "А все-таки я счастлива!?

Утром 19 октября по грязи и под дождем отправились на поиски пристанища. Наконец, прибыли в бывшее правление колхоза "Колхозная Ахтуба".,

Мария Ивановна Матвеева. 19R1 год.

Там размещался штаб 1087-го полка. Тут мы узнали, что наш батальон понес большие потери от своей авиации и своих "Катюш" по вине старшего лейтенанта Шевчука, назначенного командиром батальона после гибели капитана Ивасенко. Шевчук легко поверил в гибель батальона и, даже не попытавшись пройти на его позиции, доложил, что вся территория расположения батальона занята врагом, что батальон полностью уничтожен. Вот почему перестали нам доставлять продовольствие и боеприпасы, хотя весьма прицельно бомбили нас наши же самолеты и обстреливали "Катюши". За трусость и малодушие, за то, что по вине Шевчука погибли сотни бойцов, осталось много вдов и сирот, суд военного трибунала приговорил Шевчука к высшей мере наказания - к расстрелу.

Переправившиеся через Волгу в ночь на 19 октября, так же как и прибывшие сюда прежде раненые бойцы и командиры истребительного батальона, были зачислены в списки 1087-го полка.

Узнав об этом и о том, что управление нашего полка находится по приказу корпусного района ПВО в В. Баскунчаке, откуда руководит зенитными средствами, обороняющими железнодорожные коммуникации, командиры добились, чтобы их, а с ними санинструктора (были и контуженые и раненые) откомандировали в родной 74В-Й полк.

Наутро мы - лейтенант Хареба Иван Андреевич, лейтенант Мартынюк Михаил Павлович, лейтенант Белашов Михаил Евграфович, лейтенант Фатрхуд-динов (он лежал в санчасти в "Колхозной Ахтубе", но, узнав, что наши идут "д,омой", сбежал из санчасти) и я - пошли своим ходом в В. Баскунчак - в 74В-Й ЗАП. В полк, который понес огромные потери в боях за Сталинград, на "Баррикадах" и "Красном Октябре".,.. Овеянные порохом не в одном сражении и не в одном бою бойцы 748-го показали образцы мужества, воинской доблести, армейской дружбы и товарищества. Воины возвращались в свой полк для выполнения новых заданий командования.

23 августа 1943 года Сталинградский обком комсомола организовал встречу девушек-комсомолок, приехавших на восстановление разрушенного фашистами города-героя, с девушками-воинами, которые.

не щадя своей жизни, сражались с врагами за город Сталинград.

На уцелевших стенах разрушенных зданий сохранились надписи:

"Мы отстоим тебя, родной Сталинград!? Девушки-комсомолки вновь подкрасили свежей краской этот призыв, даже не меняя его, только добавив одну букву вверху вставкой, как в школьной контрольной: "Мы отст-р-оим тебя, родной Сталинград!?

Как много было радости в этой поправке! Всего одна вставленная буква, но сколько смысла, счастливого ощущения мира.

Город отстроили, да нет - заново возвели в небывало короткие сроки. Прекрасный город на Волге!

Тогда, в августе 1943-го, мы с группой комсомолок приехали на "Баррикады", где стойко сражался наш истребительный батальон, где сгорела в бою с врагом пламенная комсомолка, чье имя оставалось неизвестным. Я рассказывала и призывала комсомольцев ничего и никого не забывать и отыскать имя этой девушки, которая стала горящей искрой в огнях нелегкой Победы. Как было установлено ее имя, я расскажу чуть позже.

В память о встрече в Сталинграде в 1943 году осталась и фотография, копию которой мне выслали в 1962 году из Музея Обороны Царицына-Сталинграда. На фого - секретарь обкома комсомола Виктор Иванович Левкин с нами, девушками-воинами. Благодаря этой фотографии, которая выставлена в музее, и разыскали нас юные "Орлята" из школы - 46, "Красные следопыты" из школы - 11 и клуб "Поиск? школы-интерната - 2 города Волгограда. Встреча ветеранов нашего полка произошла в день 35-летия Сталинградской битвы в 197В году.

На этой встрече в Волгограде родилась мысль написать историю нашего полка в боях за Сталинград. Увы, я в 197В году "осилила" только один раздел - бои истребительного батальона, отложив на время остальное...

Накануне 8 Марта 1980 года я получила письмо от незнакомой мне женщины из Железноводска. В письме она написала, что разыскивает свою сестру Барсукову Марию Федоровну, зенитную пулеметчицу из 791-й отдельной зенитной пулеметной роты, без вести пропавшую в Сталинграде в 1942 году. Ей стало известно, что в Заводском районе я видела девушку, которая сгорела, отражая налет вражеских пикировщиков. Анна Федоровна Барсукова обещала, что она переснимет фотографию своей сестры и вышлет ее чуть позже, а сейчас просила дать словесный портрет той девушки,

Я написала все, что сохранила память. Закрыв глаза, я отчетливо видела ее, безымянную героиню. Отправив письмо, стала ждать ответа.

Через некоторое время получаю ответ. Письмо короткое, как выстрел. "Милая Мария Ивановна, вы так точно описали приметы девушки. Та девушка - моя сестра Маша. Высылаю вам ее гражданскую фотографию. Мысленно наденьте на нее пилотку и военную гимнастерку".,

Я боялась вскрыть пакет с фотокарточкой. Наконец пересилила себя, вскрыла - и закружилась голова. На меня смотрела с фотокарточки т а девушка. Нет, не понадобилось ее одевать в военную форму, зто была она, та безымянная зенитная пулеметчица, которую я носила в своем сердце и в

памяти почти сорок лет1 Анна Федоровна Барсукова коротко сообщила о жизни своей сестры.

Маша училась в железноводской школе, потом, окончив курсы бухгалтеров, работала в одном из санаториев Пятигорска. Началась Великая Отечественная война. Маша стала проситься добровольцем на фронт, но только в апреле 1942 года (как и меня и всех девушек-зенитчиц) ее призвали в войска противовоздушной обороны. Она стала воином 791 -й отдельной зенитно-пулеметной роты.

16 апреля 1943 года родителям Марии Барсуковой вручили печальное извещение: "Красноармеец Барсукова Мария Федоровна в бою за социалистическую Родину, верная своей присяге, проявив геройство и мужество, пропала без вести. Город Сталинград".,

С гех пор начались розыски... Куда только не обращались, куда только не писали - все безрезультатно. Родители умерли. Сестра Анна нашла сослуживцев Маши. Они рассказали много о боевых подвигах храброй Маши, но обстоятельств ее гибели никто не знал.

И вот в газете "Красная Звезда? 13 февраля 1979 года была опубликована статья генерал-лейтенанта артиллерии запаса Владимира Деми-довича Годуна "Слово о зенитных пулеметчиках". Анна Федоровна обратилась к автору. Завязалась переписка. Работая в архиве, генерал-лейтенант проследил боевой путь роты, всячески пытался найти документы, чтобы узнать судьбу Маши.

Эпизодом неравной схватки зенитно-пулемет-ного расчета с вражескими ?Ю-В7", свидетелями которой были бойцы нашей роты истребительного батальона, описанным мною, заинтересовался Годун. В архиве он нашел боевое распоряжение штаба 9-го корпуса ПВО - 243 от 8 октября 1942 года. Скупые строки военного языка гласят: "Командиру 791-го ОЗПР с вновь полученной материальной частью прикрыть с воздуха наземные части в районе "Баррикад" и "СТЗ". Значит, рота, в которой была Маша, стояла в расположении позиций нашего батальона, точнее, нашей роты. Другие документы из тех же источников дополняют, что это была именно ее рота, а на северной окраине завода "Баррикады" 10 октября 1942 года заняла оборону именно ее пулеметная установка.

Так стало известно о Маше.

Ветераны нашего полка сердечно признательны Владимиру Демидовичу, впервые рассказавшему боевую историю 74В-ГО. В - 11 журнала "Вестник противовоздушной обороны" за 1978 год он опубликовал статью "Подвиг 74В-ГО зенитного". Вслед за этой статьей к нему хлынул поток благодарных писем ветеранов, выражавших искреннюю признательность за совершенный труд и вносивших свои дополнения к очерку. Участницей переписки стала и я. Годун настоял, чтобы я восстановила не только в памяти, но и на бумаге все пережитое, связанное с войной, Сталинградской битвой и истребительным батальоном.

Так родились эти записки, которые вы прочли.

В!

4

г. Кировабад. Азербайджанская ССР.

ЮРИЙ МЕЗЕНКО

Выборы

Фраз дежурных не говоря - было время, чтоб разобраться," избираем секретаря комсомольской организации.

Рядом с ним ?

на версту вокруг! не ужиться казенной скуке. Голосуем поднятьем рук за рабочие эти руки.

Голосуем за боль в судьбе, за характера крепкий выдел. Голосуем за то - в себе, что пока только он увидел.

Мед

Своих путей не выверяли - через краливу босиком! Из-под обрыва вырывали свинец, облепленный песком.

Войны далекой посевная!.. Соскабливали грязь и кровь," и пули щелкали, сияя щербатой медною корой.

А наверху, клубясь, гречиха разгоряченная цвела, и небо сонное чертила трассирующая пчела.

Мы шли вдоль пасеки звенящей, глазея, как в тени сидит, перекосив дощатый ящик, дебелый сторож-инвалид,

как из тарелочки дешевой глотками ласковыми пьет гречишный, чистый и тяжелый, неторопливый медный мед

Мы просто так ему дерзили, без всякой злобы, наугад, мы просто так его дразнили - за то, что он на трех ногах.

И удирали в клубах пыли - карманы били по ногам... И солнце медное лупило по нашим гулким головам!

ГРИГОРИЙ КУРЕНЕВ

Ш фронтовых тетрадей 1043-1915 гг.

Уже земля впитана пот и кровь, чехлы надеты на стволы орудий. Но первый бой, как первую любовь, никто из нас вовеки не забудет. Артподготовка продолжалась час. Казалось, нет ей ни конца, ни края. С трудом в болоте ноги волоча, пошла на штурм оглохшая вторая. А впереди - железная беда визжала, выла, плакала и пела. И мог ли думать кто-нибудь тогда, что из такого ада выйдет целым! Потом, когда бежал разбитый враг и над единственной печной трубою подняли рваный кумачовый флаг, табак размокший я делил с тобою. Не тот ли миг считать твоей судьбой! Волхвами непредсказанная дата. Незабываемый вовеки бой - рождение бессмертья и солдата.

Кто сказал, что умирать не страшно!

Ты в бою уже не первый день.

Над распаханной войною пашней

Вьется прах сожженных деревень.

И букеты черные шрапнели

Расцветают, окаймляя цель.

Изо всех изодранных шинелей

Ищет смерть одну твою шинель.

Ищет-свищет дьявола отродье.

Стал кромешным адом белый свет.

Ищет одного тебя лишь, вроде

Никого другого рядом нет.

Ей плевать, что ты свое не дожил

И не долюбил кого-нибудь.

Вот она тяжелым подытожит

Краткий твой двадцатилетний путь!

Вот она... И в небо, в щепки бруствер,

И окоп осколками разрыт...

Кто не испытал такого чувства.

Пусть о смерти и не говорит.

Кто сказал, что умирать не страшно!

Лезут "тигры" из-за высоты.

И вцепились о танковые башни

Пауками белые кресты.

И в лицо пахнуло смертной стужей

(А не слышно наших батарей),

"Тигры" через миг начнут утюжить

Складки обвалившихся траншей.

Вот они... Но ты встаешь с гранатой.

Если умирать, то только так.

Взрыв. И пред тобой, огнем объятый,

В трех шагах остановился танк.

Лезут "тигры", но назад, к высотке.

(Кем же те, другие, зажжены!)

Завтра утром прочитаешь в сводке:

Контратаки все отражены.

А в огне, на замолчавших башнях.

Пауками корчатся кресты.

Кто сказал, что умирать не страшно!

Так сказать имеешь право ты.

В том грохоте любовь теряла голос. И только мертвым снилась тишина. Женатый лгал, когда писал, что холост, Я лгал анкетам и писал - женат. А ты мне ничего не обещала... Я помню ночь декабрьскую, когда С простуженного Ржевского вокзала На север уносились поезда. Ты и тогда держалась очень сухо, И, наблюдая за тобой и мной. Чужая сердобольная старуха Качала сокрушенно головой.

Перестанут поджигать ракеты

Растревоженного неба синь,

И тогда на Украине где-то

У меня, возможно, будет сын.

Для него рукой закоченелой

Под метели надоевший шум

На листке, что был когда-то белым.

Эти строчки теплые пишу.

В черном дыме, в грохоте орудий

Сели жизнь и смерть на карусель...

Может, сына у меня не будет.

Значит, будет у моих друзей.

У кого-нибудь он точно будет ?

Всем соседским хлопцам атаман.

И когда разложат версты буден

По тяжелым в золоте томам.

Пусть прочтет тогда вихрастый малый

Про солдатской юности дела.

Юности, что жизни отдавала.

Чтобы юность в будущем жила.

Отпускное

Московский поезд опоздал И прибыл на рассвете. Как вор, обшаривал вокзал Сырой ноябрьский ветер. Кружил и плакал невпопад Над обгоревшей крышей И не заметил, как солдат Вдруг из вагона вышел. И не заметил в темноте: Он не узнал вокзала - Названье то - дома не те... Солдату больно стало. Он закурил, достав кисет. Авось, полегче станет, И медленно пошел в рассвет Мимо разбитых зданий.

СЕМЕН СОРИН

Ревнуя к давним временам.

Ты прав, рожденный в сорок пятом:

Все лучшее досталось нам ?

Погибшим и живым солдатам.

Да не коснемся тех времен,

Когда, не мысля о привале.

Шелк отступающих знамен

Мы под шинелью укрывали.

О настулленьях говорю,

Об ожидании сигнала,

Когда закатную зарю

Артподготовка зажигала.

Когда, свой ожидая срок

Перед атакой неминучей,

Грыз пехотинец сахарок,

Чтоб не пропал - на всякий случай!

Горюя о чужих сынах,

Молчал угрюмо маршал Жуков.

Танкисты в новых орденах

Глядели из открытых люков.

Светились, как глаза у вдов.

Медали тусклые - награда

За оборону городов

Москвы, Одессы, Ленинграда.

Не Шипка, но Бородино ?

Одна из тысячи баталий.

Горели, сплавившись в одно.

Броня и серебро медалей.

Кого еще так мать-земля

Жалела, к сердцу прижимая!

Госпиталя, госпиталя.

Где исстрадалась плоть живая.

Ревнуя к давним временам,

Ты прав: что лучшее, то наше.

Бее лучшее досталось нам.

Нет даже памятников краше.

Тебе остались... только дапь.

Леса, поля, моря, рассветы

И наилучшая медаль

"За оборону всей планеты".,

Пятьдесят дСе строчки

Цвела она, как роза, хорошея,

А я, сказать по совести, увы,

Нелепой одежонкой Москвошвея

Обезображен с ног до головы.

Росли, не избалованные бытом.

Мы, с приписным свидетельством, юнцы:

Снимок 1043 года.

Ботинки - парусина с кожимитом.

Ковбойки да бумажные штанцы.

Ах. если бы немножечко таланта.

Но черт бы, серого меня, побрал:

Не я ведь в "Детях капитана Гранта",

А Яшка Сёгсль Роберта играл.

К тому ж еще столешниковский Венька,

Главарь великовозрастных верзил.

Он ждал ее, устойчивый, как стенка,

И на такси из школы увозил.

Как совладать с трагическим недугом,

Как повернуть фортуны колесо!

Я грудь свою украсил по заслугам

Значками ГТО и ГСО.

В угоду героическим минутам

Транжирил безотчетные часы.

Сигая раз в неделю с парашютом

С болтавшейся на тросе "колбасы".,

С небес на землю руш>.гся и между

Землей и небом, в грозной высоте.

Лелеял безнадежную надежду

Приблизиться к небесной красоте.

"Давай дружить!" - сказал, собравши силы,

А мне в лицо, развязку торопя,

[Как будто из "Руслана и Людмилы")

В упор: "Герой, я не люблю тебя!?

Жестоко, наповал, без проволочки.

Провидеть бы тогда издалека

Тот день, когда на пятьдесят две строчки

Меня подвигнет Пушкина строка!

Отвергнутый, от ревности зверея.

Спешил срывать листки календарей:

Дурак, хотел состариться скорее.

Чтоб только ей состариться скорей.

Надеялся невинно и наивно

Дон ять до замечательного дня,

Когда она, как старая Наина,

Сама начнет преследовать меня.

...Настиг-таки нас возраст стариковский,

Хоть жили розно и старели врозь.

С Галиной Александровной Орловской

Случайно повстречаться довелось.

С авоською в руке прошла устало,

Из-под платочка - седенькая прядь.

Мне горько, что она старухой стала,

А то, что я состарился, плевать.

Баллада

В ночь вдребезги ралбитых мирных снов

Солдату было не до орденов.

Убить врага, всадить в броню снаряд

Считал он самой высшей из наград.

Наградой высшей он считал тогда

Спасенные родные города.

Ложились реки - лишь перешагнуть ?

Муаровыми лентами на грудь.

Не горевал солдат - на то война.

Что вслед не поспевают ордена.

Он победил, отцом и дедом стал,

Неся под сердцем вражеский металл.

Но что ответить, вдруг захочет внук

Потрогать знаки воинских заслуг.

Когда незримый вражеский металл ?

И тот солдата доблесть подтверждал!

...Не позабыла воина страна.

Догнали ветерана ордена:

Спасителю отеческой земли

Их не вручили - следом понесли.

Озарены солдатские следы

Далеким светом вспыхнувшей звезды.

ГЛЕБ ПАГИРЕВ

Экзамены

Я помню, до войны

учился на рабфаке:

простецкие штаны,

р/башка цвета хаки.

Имеп я строгий вид

в своем пальтишке рыжем:

был дочиста побрит

и коротко пострижен.

Знавал я хлеб и квас.

не ел блинов у тещи,

и потому как раз

война далась мне проще.

Так вот, рабфак. Рабфак,

везде он одинаков,

но тот бып (это факт)

последний из рабфаков.

И было мне не лень:

от своего завода

я ездил через день

на Сретенку три года.

Военная страда

еще была в начале,

а мы как раз тогда

последний курс кончали.

Экзамен. Тишина.

Но каждый знал, однако:

слова "Вставай, страна?

касались и рабфака.

Жизнь поднимала нас

в то памятное лето,

и мы сдавали враз

по два, по три предмета.

Мы не могли не знать,

толкаясь в коридоре,

какой экзамен сдать

нам предстояло вскоре.

Фронтовые стихи

Так начиналось, помню это:

прощая мелкие грехи,

дивизионная газета

мои печатала стихи.

Они печатались не где-то,

где их никто не разберет,?

стихи ценились, и газета

их выносила наперед.

Бывало, все версталось разом,

и часто шло мое перо

в ряду со сталинским приказом

и сводкой Совинформбюро.

Боюсь, что это было слабо,

но. признавая мои талант,

один веселый писарь штаба сказал: "Неплохо, лейтенант". Кто знает, если бы не эта бесхитростная похвала, куда солдатского поэта судьба еще бы привела... Что хорошо, что вовсе слабо, теперь никто не скажет мне, молчит мой критик, писарь штаба: остался, видно, на войне. Остался где-то парень шалый, где смерть ходила по пятам, не то бы он теперь, пожалуй, сказал: "Неплохо, капитан".,

Ельничек, осинничек, березничек - от роду знакомые места... Девочка брала грибы в передничек, из травы брала, из-под куста. Шла она, босая, мокроногая, разметала палую хвою и тихонько, чуть заметно окая, выпевала присказку свою:

Беленький грибочек знать меня не хочет!

Но грибы вставали сами около,

сами раскрывались перед ней.

Маленьких она совсем не трогала,

а брала, что краше и видней.

Так и шла, живая, как горошина,

слушала, что птицы говорят;

а пришла домой и огорошила:

"Уезжаю к тетке - в Ленинград".,

До свиданья. Горки! Прощай, Любница! ?

и уедет в поисках судьбы.

Станет взрослой - в лейтенанта влюбится,

с ним пойдет вот так же по грибы.

Ветка позади ее колышется,

чистый жемчуг сыплется с куста.

...Нет тебя давно, а мне все слышится

песенка бесхитростная та:

Беленький грибочек знать меня не хочет!

Москворецкие мосты

У реки жила девчонка,

что вошла в мои мечты.

Москворецкая сторонка,

москворецкие мосты!

Я тогда был очень юным

и встречал свою мечту

то, как помню, на Чугунном,

то на Каменном мосту.

А потом была дорога

через годы и фронты,

но хранила память строго

москворецкие мосты.

Ветер боя бил по струнам,

пули пели на лету.

Где вы, ночи на Чугунном

и на Каменном мосту!

И теперь чего-то ради

я брожу до темноты,

вспоминаю в Ленинграде

москворецкие мосты.

И мечтаю: в свете лунном

увидать девчонку ту,

встретить юность на Чугунном

иль на Каменном мосту.

Проза

АНДРЕЙ

БОГОСЛОВСКИЙ

Родился в 1953 году в Москве. Окончил Литературный институт имени Горького. Это его первая повесть.

МАЛЕНЬКАЯ ПОВЕСТЬ

Рисунок

В. Гальдясеа.

се мы, пришедшие в школу после каникул и уже третий год ветре.

CV чающие друг друга вновь, мгновенно распались на группки и за-М вели обычные беседы о рыбалках, пионерских лагерях - одни* V4 словом, обо всем том, о чем говорят девятилетние создания по I ) еле трехмесячной разлуки. Она одна не участвовала во всеобщем оживлении. Новенькая. В первое время мы ее вроде бы даже v не заметили - так тихо и смиренно она стояла у стены, хот; внешность ее была примечательной: невысокая девочка, болезненно-рыхло^ толстая, бледная-бледная, так что все жилки голубели под кожей. Лицо у нее было некрасивым, одутловатым и с какими-то очень неприятными бородавками на щеках. Но самыми странными, необычными были у нее глаза: совершенно белые. Я более никогда не видел таких глаз, да думаю, что и вообще таких больше в природе не встречалось. Стояла она тихонь. ко, дышала часто и коротко и как-то очень смешно сложила на груди толстые коротенькие ручки, соединив ладони, будто молилась. Вся фигура ее казалась расплывчатой, неопределенной, беззащитной, и в этой беззащитности - страшно уязвимой для наших по-детски злых наскоков. Были мы еще в том возрасте, когда категории добра и зла только смутно начинают маячить перед человеческим разумом и человек еще может быть одновременно и безгранично добр и зол до жестокости, не совсем осознавая обе крайности.

Заметив новенькую, мы окружили ее. По какому то невероятному закону вселенной новенькие всегда таят в себе прелесть, жажду познакомиться с ними, общаться, но одновременно с тем одинокостью своей и чуждостью пока для всех предоставляют возможность самоутвердиться на них, почувствовать себя сильным и безжалостным. Видно, этот инстинкт, эта боязнь чужака сидит в нас еще со времен первобытного, животного стада.

? Ты кто" - надменно спросила ее наша классная красавица Ира Мещерская, недобро оглядывая новенькую из-под чудных сомкнутых бровей.

? Я девочка," тихо-тихо ответила та каким то замогильным голосом, испуганно тараща на нас свои белые глаза.

? Видим, что не мальчик," усмехнулась Ира." Как тебя зовут"

? Верочка," еще тише, совсем еле слышно проговорила новенькая. Мальчишки да даже и девочки засмеялись. Я сам помню, что мне было

страшно смешно: Верочка! Учимся в третьем классе, вез повырастали, а она - Верочка. Ха-ха! Девочка Верочка!

" Меня, например, зовут Ирина Александровна," веско и презрительно кинула Ира. - А ты"

? А меня Сергей Сергеевич! - захохотал наш румяный и хулиганистый Губенко и показал ей язык." Ве.роч-ка!

? Она в бога верит! - воскликнул маленький загорелый Краснощеков в очках." Гляньте, как она руки сложила. Она молится!

? Ты веришь в бога?"изумилась отличница Бескудина." Да как ты... как ты можешь" Ты пионерка? Или ты октябрятка? Кто ты такая" - Голос ее звенел металлом." Кто ты такая".,.

У новенькой девочки задергались губы, мелкомелко затряслись бледные щеки, а руки она быстро опустила и странно растопырила и тут сразу стала похожа на тучную лягушку.

? А что это у тебя такое" - совсем брезгливо спросила Ира Мещерская и с гримасой на лице ткнула пальчиком куда-то новенькой в щеку." Что это такое, эти, такие..." Ира морщила носик.

? А это бородавки! - рявкнул веселый Губенко." У нее вся рожа в бородавках! Бородавка! Бородавка!

Толстая девочка начала тихо плакать, и это сейчас же раздразнило нас всех. Все мы стали прыгать вокруг нее, кривляться, корчить рожи и вопить: "Бородавка! Бородавка!? Так потом это прозвище и приклеилось к ней - Бородавка. Да еще и Жабой ее называли иногда. А тогда она все стояла и тихо плакала. А потом вдруг белые глаза ее закатились, она дернулась несколько раз и мягко, боком упала на пол. Смех наш и возбужденные движения разом прекратились. Мы сгрудились вокруг новенькой и смотрели на нее жадно и без всякого сострадания.

Появилась наша учительница Мария Васильевна, накричала на нас, отвела очнувшуюся новенькую в медпункт. Потом нам объяснила, что девочку зовут Вера, фамилия у нее Батистова, что она очень болела и пропустила два года школы, но занималась дома и теперь вот пришла в наш класс.

? Законов она наших школьных не знает," говорила нам Мария Васильевна." Она даже не была в октябрятах. Вес, что вы узнали за два года занятий в школе, она учила сама, дома. Помните зто и старайтесь ей во всем помогать, помогите ей освоиться, подружиться с вами. А еще помните, что Вера Батистова очень очень сильно была больна, и даже теперь ей нельзя волноваться, нельзя резко двигаться..." Мария Васильевна оглядела нас внимательными печальными глазами из-за толстых стекол очков." И за-юм я вам это говорю" - тихо пробормотала она самой себе." Вы же еще дети...

Так поселилось у нас в классе это существо, эта Верочка Батистова. Сидела она за партой одна - никто не хотел с ней сидеть," молча и внимательно пучила глаза на учительницу. Ее поначалу не спрашивали, а мы Верочку избегали, и потому голос ее запомнился лишь тихим-тихим, звучащим словно из какого-то подвала. Приходила она в школу сама, одна, благо все мы жили в стоящих прямо возле школы домах, а вот после уроков часто ее встречала мать. Мать была тоже рыхлой, бледной женщиной в смешных, неловких платьях, с беленькими кудельками на лбу и вечно в дурацких, прямо вызывающе дурацких шляпках. Иногда, впрочем, за ней заходила и какая-то высокая костлявая женщина неопределенных лет, в очках и с лошадиными зубами. Бородавка и перед матерью и перед теткой делала что-то вроде книксена и покорно шагала рядом, нелепо переваливаясь, сбиваясь с шага, как ходят все люди, непривычные к пешим прогулкам и потому не имеющие своей ровной походки.

У нас у всех были свои заботы, работы, увлечения, развлечения. Мальчишки играли в футбол, гоняли на велосипедах, дрались и так далее. Девочки тоже жили какой-то там своей жизнью с куклами, перешептываниями, ужимками. Все мы встречались в классе, о чем-то говорили, спорили, ссорились, дружили, заглядывали друг к другу в гости, на дни рождения... Чем и как жила новенькая, было секретом. Вот выходила она молча из школы и шла молча домой, а что уж там потом, там, на четвертом этаже четвертого подъезда дома номер пятнадцать, неизвестно, да, честно сказать, никто и не стремился проникнуть в ход ее жизни, узнать хоть какие-то подробности.

Лишь через месяц Бородавку осмелились спросить по арифметике. Весь этот месяц Мария Васильевна относилась к ней с подчеркнутым вниманием, ласково оглаживала ее взглядом из-под очков, улыбалась ей. И, наконец, пришло время - спросила о чем-то, вызвала к доске. Что тут началось! Задергалась Верочка Батистова, закатила глаза, затряслась, и слезы потоком побежали по ее лицу, а дышала она с болезненным шумом. Раздражающую картину она являла для нас"здоровых, румяных, закаленных в словесных и кулачных стычках. Гогот и хохот поднялись!

? Ну что, что я тебе сказала" - плачуще умоляла Мария Васильевна, сама растерянная, расстроенная." Ну, Верочка, ну, милая моя, успокойся, не плачь. Я ведь ничего, ничего такого...

Истеричную Верочку-Бородавку отправили домой к толстой мамане и тетке с лошадиными зубами. Мария Васильевна была подавлена и рассеянна. После уроков Губенко безапелляционно заявил:

? Психованная она. Дура. Из сумасшедшего дома.

? Да, она очень неуравновешенная," с фарисей, ской печалью проговорила Ира Мещерская, опуская длиннейшие ресницы." Крайне неуравновешенная ученица.

" Что вы хотите" - жестко молвила отличница Бескудина." Она ведь даже не октябрятка.

? Надо ее..." заметил Губенко, показывая кулак, но успеха не имел.

А на следующее утро Верочка эта всех нас ошарашила. Когда мы собрались в классе, прозвенел звонок и все уже сели, она осталась стоять.

" Что тебе, Вера" - спросила Мария Васильевна не без некоторого испуга." Что случилось"

? Я хочу попросить прощения," сказала та вдруг, и сам звук ее голоса в тишине потряс нас. Так мы привыкли, что вроде как и нету у нее голоса, а тут внезапно появился, правда, тихий, хилый, пыльный какой-то, но есть! - Я вела вчера себя дурно," продолжала наша Бородавка с видимым трудом, часто дыша." Мой поступок может оправдать только огромное волнение, ибо мне впервые предложили выйти к доске и отвечать выученный урок из арифметики. И потому я приношу глубокие извинения всему классу и вам, Мария Васильевна, как педагогу...

Она таращила белые глаза, тяжело дышала, и видно было, что мучилась. Все мы сидели тихо, настороженно.

? Это... Ну, конечно! - как-то деланно заговорила Мария Васильевна." Ты садись, садись!.. Кто же тебя обвиняет" Никто! Нам вполне понятно твое волнение... да... Первый раз, конечно... А что сегодня ты приготовила".,. Вот, скажем, по литературе..,

? Dee,"тихо сказала Бородавка."Некрасова...

? Ну прочти нам," улыбнулась учительница.

Бородавка неловко вышла к доске, привычно сложила толстые ручки, будто молясь, завела белые глаза и тихим, но каким-то священно-тихим голосом весь урок читала нам стихи Некрасова. Ей-богу, хорошо она тогда читала! Все мы сидели не дыша и слушали"почти все в первый раз - некрасовские строки о декабристских женах, о плачущей Саше и железной дороге. По программе мы это еще не проходили. Нашим кумиром был пока дед Мазай с зайцами. Наконец, вместе со звонком она закончила и опустила ручки, оттопырив их смешно, но никто не засмеялся.

? Хорошо, Верочка," медленно произнесла Мария Васильевна, влажно посверкивая глазами из-под очков." Молодец, молодец, девочка. Ставлю тебе пять. Пять с плюсом!.. Некрасов..." Она не договорила, покачала головой и вышла из класса.

Реакция наша была, правда, осторожной.

? Ну ты даешь! - выговорил Губенко, как-то покрутив пальцами.

? Да, стихи она читать может," сказала Ира Мещерская, вроде ни к кому не обращаясь, но таким тоном, словно ничего, кроме чтения стихов, бедная Батистова делать не могла вообще.

? Если делать нечего, почему стишки не выучить"" криво усмехнулся желчный Краснощекое." Вали, учи стишки, чего там. Плюс заработаешь.

Бородавка обвела всех выпуклыми глазами и тут заплакала, просто слезы заструились у нее по лицу, а губы вновь задрожали. Она тяжело дошла до своей пустой парты, тяжело села и спрятала лицо в руках. Все равнодушно (или делали вид, что равнодушно) отстранились, отошли от нее, лишь я чуть замешкался и разобрал сквозь ее почти неслышные всхлипывания что-то вроде тоненького: "О-о-ой... жи-изнь моя..." И тут-то мне впервые ее стало жалко. Нет, нет, всем мальчишечьим своим нутром, всем нашим общественным и домашним воспитанием я знал, что плакать плохо, гадко, что это слабость даже для девчонок мерзкая, и никогда я плакальщиков не жалел, но тут почему-то пожалел, и кольнуло что-то меня. Я тоже отошел от нее, но все стояли перед глазами ее вздрагивающие плечи под коричневым платьем, сосисочные пальчики, закрывающие лицо, жиденькие бесцветные волосики...

А Бородавка продолжала нас все удивлять. По арифметике задачки она решала с уравнениями, о каких мы вообще слыхом не слыхивали, писала грамотней всех, бормотала уйму стихов... Но вот глаза эти ее белые, зажатость, странный испуг и частые беспричинные слезы делали ее нам чужой, странно-неприятной, словно не из нашего мира вовсе, не из этой жизни. Мы шли на экскурсии в Нескучный сад собирать золотые листья осени - Бородавка не шла по причине нездоровья. Мы играли в салочки - она нет. Мы резвились на уроках физкультуры, а она была освобождена и все уроки просиживала бог знает где, видно, спрятавшись в темном уголке школы, сжавшись, сложив ручки на груди и пуская тихие слезы... И вечно маменька, либо тетка с зубами, книксен и домой - нелепо, как утица, скособочившись... Но что-то такое похожее на жалость к ней, пожалуй, уже поселилось во мне. Не знаю, было ли это у меня как-то выражено, но Верочка Батистова что-то заметила. Однажды после уроков она сама подошла, чего прежде с ней не случалось, и, ласково посмотрев на меня лягушачьими своими глазами, тихо сказала:

? Ты бы мог проводить меня до дома" Мама сегодня на работе задерживается, и Дуся тоже. Может у меня быть к тебе такая просьба?

? А-а а".,." ссэссм растерялся я и даже, кажется, испугался." А почему это я?

? Видишь ли..." И что-то похожее на улыбку мелькнуло на ее тонких, бесцветных губах." Ты единственный в классе, кто ни разу не назвал меня Бородавкой. Или Жабой. Ты вообще надо мной никогда не издеваешься. Спасибо тебе.

? Ну, я это..." засмущался я вконец." Ну, провожу...

И вышли мы вместе с Бородавкой. Только-только выпал первый снежок. Школьный двор был беловато-сероватым, лужи уже покрылись тонюсенькими корочками льда, а в сухом бензинном воздухе появились первые морозные иголки. На Верочке красовалось нелепое, ужасное какое-то, розовое пальто, и идти мне с ней было тогда, честно говоря, стыдно. Я краснел. Губенко и Краснощекое с испугом смотрели на наш дуэт и выразительно покрутили пальцами у виска, состроив рожи. Девочки сбились в группку и насмешливо зашушукались. А мадемуазель Батистова, словно не замечая этого ничего, неловко шла рядом со мной.

" Мне как-то страшно одной бывает," тихо говорила она." Тебе так не бывает"

? Нет, - деревянно шел и отвечал я, проклиная себя за то, что дал себя сбить с толку.

? А мне бывает. Впрочем, мужчина и должен быть бесстрашен, как сказочный герой. Мужчина, мальчик создан для того, чтобы сражаться с трудностями. Ведь верно, Алеша?

Я молчал и лишь отводил глаза, чтоб только не видеть эти ее бородавки, эти ее доверчивые выпуклые белые глаза и старушечье розовое пальто. Ледок хрустел у нас под ногами, воздух пьянил, звал в бой, в игру, в бег, в смех, а тут это пальто, толстая плакса и дикие разговоры. У своего подъезда она остановилась, долго посмотрела на меня и каким-то особенно тихим, но доверительным голосом молвила:

? Спасибо тебе, Алеша. Ты настоящий мужчина. Я очень благодарна тебе за чудесную прогулку.

С трудом дыша, она влезла на ступеньки парадного, "царственно" кивнула мне головой и исчезла. Вот так вот это все произошло! Хоть кричи и лепи первые снежки, хоть волком вой от унижения и непонимания: что ж ^1ТО она наделала? Я плюнул со злости. Но жалость уже жила, уже свила себе гнездо в моем сознании, в моей еще маленькой душе. Я вообще по природе сентиментален и с трудом борюсь с этим чувством, а уж тогда, в светлом детстве, куда там...

3

Ты чего это, с Бородавкой дружишь" - с изумлением спросил меня на следующий день бравый Губенко." С этой" С Бородавкой" - Нескрываемое презрение было в его голосе.

Ира Мещерская и ее подружки обливали меня уничтожающими взглядами и едкими улыбочками. Этим, правда, и ограничились, ибо считался я тогда человеком драчливым и отчаянным, и связываться со мной было небезопасно. Себе я дал слово больше с Бородавкой не общаться, но когда она подошла ко мне, хлопля белыми ресницами над белыми глазами и растягивая губы в неестественной, дохлой какой-то улыбке, то я не нашел в себе силы обругать ее, оттолкнуть и даже просто отойти в сторону.

? Здравствуй, добрый мой рыцарь," произнесла она тихим, странно-низким голосом, что должно было, видно, обозначать высшие проявления доброты." Я вчера много думала о тебе. Я всегда, когда встречу человека, начинаю о нем много думать." Она доверительно прикоснулась ко мне." Сегодня я попрошу тебя зайти к нам на чашку чая. Мама очень хочет с тобой познакомиться, и я думаю, что мы найдем множество интереснейших тем для беседы.

И вновь последовал ?царственный" кивок. В Классе я сидел как на иголках, бесновался на переменках, подрался с Губенко, и вообще что-то во мне было не так. "Пойду," наконец решил я." Черт с ней, пойду. Схожу разок, и все. А то и правда, все над ней издеваются, смеются, Жабой зовут. Каково ей-то, одной",. Хм, рыцарь..." Этот "р,ыцарь" здорово меня обезоружил перед ней, ибо кому не хочется быть рыцарем? После школы мы молча дошли до ее четвертого подъезда. Она была все в том же розовом пальто, да еще к нему была добавлена шляпочка, вроде тех, что носила Верочкина мамаша.

Квартира ее состояла из двух комнат - в одной жили какие-то соседи, вечно отсутствующие, а в другой - меньшей по размеру - обитала Верочка Батистова с мамой и костлявой теткой с лошадиными зубами. Это и правда оказалась ее тетя, какая-то, впрочем, двоюродная.

Стоило мне войти в их комнату, как я сразу понял, что ж такое меня настораживало всегда в Бородавке. Это был запах! Не знаю, как описать его, но именно он и вызывал во мне то чувство неприязни, которое я постоянно испытывал к Верочке. Этот запах дома с вечно закрытыми (из боязни сквозняков и простуд) окнами плотно висел в комнате, въелся во все предметы, вещи, в самих людей, живущих в ней. Что-то было в нем погребно-мускусное, что-то такое неживое и ненастоящее,

? Здравствуй, здравствуй, гордый рыцарь! - приветствовала меня ее мама, поднимаясь мне навстречу из-за стола." Есть, есть все же еще чистые Душой мальчики!

А зубастая тетка стояла возле дверей, сверкала очками и дурашливо улыбалась.

" Меня зовут Агнесса Павловна," говорила Верочкина мать, пожимая мне руку влажной ладонью." Я надеюсь, что мы станем добрыми, добрыми друзьями, ибо что же еще есть чудеснее на свете, чем искренняя, преданная дружба. Садись, садись, пожалуйста, и мы станем пить чай.

Я покраснел, пробормотал что-то и уселся на ветхий, отчаянно заскрипевший венский стул. Я не привык, чтоб со мной так разговаривали, да, наверное, и любой мальчик второй половины двадцатого века растерялся бы, потому что язык этот был странен, словно выкупан в пыли времен, давно уже утерян, почти выведен из обихода. Так могли изъясняться разве что герои Карамзина или персонажи романов Вальтера Скотта. Тогда этого я точно не осознал, но неестественность почувствовал.

Комната была небольшой. На дворе стоял ясный денек осени на переходе к зиме, однако занавески были задернуты и горела лампа под оранжевым абажуром. Старый платяной шкаф с мутным зеркалом, старый плюшевый диван, железная кровать с никелированными шишечками, книжная этажерка, кадка с каким-то неуклюжим растением, коврик с оленями у озера на стене в желтеньких обоях, черная радиотарелка над диваном, такая, какую можно, вероятно, увидеть лишь в фильмах тридцатых годов," все это, хоть и чистенькое и прилизанное, носило отпечаток тщательно скрываемой бедности, а пожалуй, даже и нищеты. Стулья скрипели и грозили развалиться, плюш дивана и коврик на стене были истерты чуть ли не до дырок, никелированные шишечки у кровати почернели. Посуда для чая на круглом столе стояла разномастная, тронутая временем, а скатерть была уж не белой, а прямо желтой и тоненькой-тоненькой от долгих стирок. Такой же казалась и одежда хозяек - вся чистенькая, но старая, и как ни ухищрялись они, а штопка и латочки все ж были заметны. И уж со всем этим так не вязалось их странное, убогое кокетство, ибо в волосах у матери и тетки вставлены были какие-то пыльные матерчатые цветы, вся одежда их пестрела бантиками, рюшечками, ленточками - все так нелепо, нелепо.

? Вот сейчас мы будем пить чай," говорила Агнесса Павловна, усаживая рядом со мной свою белоглазую дочь Верочку." Ах, какой это чудесный и ритуальный обычай в России - пить чай! Ведь пьют не для того, чтобы пить, а для того, чтоб разговаривать, познавать людей, как близких, так и далеких.

? Я тоже много-много думаю о далеких людях," тихим голосом вступила Бородавка."Так много людей на земле, а мы так мало их знаем. А хочется знать всех, всех! Алеша, ты любишь романтические сказки"

? Люблю," сказал я, не зная, что сказать.

? Ах, боже мой, как я люблю романтические сказки! И братьев Гримм и Гауфа, а особенно Андерсена. Ах, как хорош Андерсен! Ты любишь Андерсена, Алеша?

? Люблю, - туповато повторил я.

? Я так часто читаю сказки. Лежу и читаю, читаю и представляю себе, будто я - это Розочка и Беля-ночка или Дюймовочка... Я много сказок прочитала." На глазах ее выпуклых появилась подозрительная влага.

? Ты знаешь, Алеша," тут же включилась Агнесса Павловна,? Верочка очень много прочитала. Ты, наверное, в курсе дела, что жизнь моей дочери сложилась трагически. Она родилась с четырьмя пороками сердца, с четырьмя одновременно! Совсем маленькую ее прооперировали, но жизнь ее отличалась от жизни иных, здоровых детей. Постельный режим... бе-бе... бесконечные страдания..." Агнесса Павловна беспомощно всхлипнула и достала, как фокусник, из манжеты кофточки скомканный носо-вок платок." Поверь, Алеша, это так тяжело. А потом тяжкая утрата. Умер Верочкин отец, мой муж Лее Селиаанович, и жизнь совсем стала трудна и безумна. А дочь моя все лежала, и врачи не предрекали ей скорого выздоровления. Что могла делать моя маленькая, моя беспомощная девочка, моя Ве-ве... Верочка! Она читала книги, сказки. Она слушала чудесную музыку по радио, но я знаю, знаю, какими нечеловеческими усилиями давалось ей это... все это... Я знаю! - Голос ее зазвенел, натянулся и, наконец, лопнул, как перетянутая струна.

Она глубоко вобрала в себя воздух, а уж вышел он из нее плачем, горьким негромким плачем. Она закрыла лицо одной рукой, а в другой все комкала платок. Толстая Верочка задвигалась рядом со мной, задышала часто-часто, астматически. Белесые ее ресницы быстро заморгали, и по лицу привычно побежали слезы. Нос ее сразу покраснел.

" Мамочка! - закричала она, медленно и неуклюже передвигаясь к матери." Любимая моя, золотая моя! Не плачь, не плачь, моя самая любимая, самая-самая, мамуленька моя! Пусть уж я одна у нас буду плакать! Чтоб никто, никто больше, а только я одна!..

Они обнялись и слились в один плачущий клубок, жалкий и трогательный одновременно. От двери тоже послышался печальный всхлип - там заплака-

ла их тетка с лошадиными зубами. Очки у нее вовсе запотели. Я вжался в стул, не зная, что мне делать. Абажур оранжево плыл над столом, освещая эту минуту грусти и слез. Но, наконец, они оторвались друг от друга, и мать, вытирая глаза, сказала:

? Прости нас, Алексей, за постыдную сцену. Иной раз и хочешь, а не можешь сдержать слезы. Все вспомнилось разом - и болезнь дочери, и смерть Льва Селивановича, и все, все. Не плачьте больше, Верочка, Дуся! Не нужно больше плакать... Надо занять нашего гостя." Но настроение резко переменилось. Уже, видно, и самой Агнессе Павловне расхотелось вести светскую беседу, и Верочка настроилась на грустный лад." Дружите, дружите, милые," элегически говорила Агнесса Павловна." Ты помогай ей, Алеша. Ведь она как училась" В постели, все больше романтические истории читала." Она усмехнулась, как, наверное, ей казалось, с лукавинкой." Я ведь и сама порой так замечтаюсь, так замечтаюсь, что покупатели недовольны бывают... Я кассиршей работаю, в аптеке. Боже, как прекрасно мечтать и думать о чем-то таком, хорошем...

Тут я скоро собрался домой, не слишком убедительно ссылаясь на уроки и какие-то дела.

? Ты заходи, заходи, помогай ей, Алеша," с улыбкой упрашивала меня Агнесса Павловна." Мы всегда будем рады тебе.

? Приходи, Алеша," улыбалась и Верочка." Хоть завтра, после уроков. Давай опять придем чай пить.

А костистая тетя Дуся обнажала в улыбке зубы свои и не то махала мне рукой, не то крестила на прощание.

Я быстро сбежал по лестнице и вырвался из подъезда. Воздух показался мне необыкновенно свежим после спертого, прокисшего духа той комнаты. Уже смеркалось. Дом зажигал окна, белел снежок, темнели кусты на газоне. Как хорошо было на земле! Я подумал, что меня уже давно ждут дома и я сделаю уроки, потом зайду на шестой этаж к соседу и приятелю Витьке - поменяться солдатиками, потом посмотрю телевизор... Нет, нет, есть еще нормальная жизнь на земле. И я опять несколько раз глубоко вздохнул.

4

Значит, ты все-таки с Бородавкой дружишь," констатировал Серега Губенко, и во взгляде его, которым он одарил меня, был не только упрек, но и даже какое-то искреннее недоумение. - Зачем тебе Бородавка?

? Зачем, зачем," огрызнулся я." Чего ты привязался? Никто с ней не дружит. Ну, зашел один раз, так что, нельзя?

? Да нет," пожал плечами Серега." Только ведь она... У нее ведь эти, бородавки. И вообще рожа такая...

? Хватит! - сказал я вдруг твердо, памятуя о своем рыцарском достоинстве." Что ты все: Бородавка, Бородавка! У нее и имя есть, между прочим.

Губенко уж совсем недоуменно на меня уставился.

? Ты что" - спросил он." Совсем, что ли" Ну ладно, ну пусть Батистиха." Он покрутил головой." В хоккей с третьим "В" пойдешь играть"

Мне очень хотелось пойти, тем более что мне купили новые коньки, но я коротко отрезал:

? Нет, не пойду. Я занят.

И после уроков отправился к Бородавке пить чай. И потом эти заходы к ней стали частыми и обыденными.

Неверное, я преодолел какую-то преграду брггг-ливости, отвращения и теперь перестал видеть в ней только ее физическое уродство, но видел уже и больную, страдающую душу, полную самых необыкновенных превращений. Я стал привыкать к ее дому, к этой погребно пахнущей, убогой комнате, к скалящей зубы тетке и словоохотливой, возвышенно кокетливой Агнессе Павловне. Я приходил и все внимательней вглядывался в их утлый, непонятный мне мир, стараясь постичь его тайны.

Что была Агнесса Павловна? Да просто романтически настроенная кассирша аптеки, несчастная, измученная женщина. На руках у нее был больной ребенок, рано умер муж (я видел его фотокарточку: толстый, пучеглазый человек - Бородавка вся в него), и она все же нашла в себе силы продолжать жизнь. Только стронулось у нее что-то в голове и какие-то придуманные, несуществующие образы поселились там. Рыцари перемешались у нее с таблетками аспирина, гордый Ихтиандр соседствовал с необходимостью дотянуть на картошке до зарплаты, и прекрасная музыка Вивальди слизалась с горькими, одинокими ночами. Но она жила и заставляла жить других. Лексикон ее был необыкновенно преображен литературой того сорта, что стояла у нее на этажерке," сказки, исторические романы... Но она читала и приучила к чтению Верочку. Она была безвкусна, но добра и нежна; ужасно болтлива, но терпелива и правдива...

Молчаливая, обнажающая лошадиные зубы в страшноватой подчас улыбке тетя Дуся оказалась созданием добрейшим и бесхитростным. Она была истинной приживалкой в старых, добрых традициях. Дуся состояла на учете в психо-неврологическом диспансере, и на работу ее не брали, но она получала пособие и где-то стирала белье, что-то штопала и себя прокормить могла. Любила она Агнзс-су Павловну и Верочку огромной, небывалой любовью, до страшного, до ужаса любила, но из-за своего скудоумия распорядиться этой любовью не умела и делала полные глупости: ущипнуть могла, язык противно высунуть, даже стукнуть, но все это от великой, немой любви. Я так думаю, что она и руку себе могла оттяпать топором, по локоть." просто так: поглядите, поглядите, родные, как я вас люблю! Дуся смеялась, когда они смеялись, и плакала тоже вместе с ними, хотя порой, видимо, и не понимала, о чем этот смех или плач.

С Верочкой я проводил довольно много времени. Девочка она была дикая, непонятная мне тогда и очень больная. Она часто, спазматически дышала, потела, мгновенно уставала. У нее отекали руки и ноги, синело под глазами. По любой причине срывалась на слезы, на плач, на тихую истерику, но именно на тихую, ибо, как и мать, была тиха и добра. Непонятно, как в такой рыхлый, больной комочек вмещалось столько добра, правда, слезливого, но истинного. Она всегда очень горько переживала обиды, но не показывала этого, предпочитая тихо плакать. Лишенная обычных ребячьих контактов, общения, наедине с книжками, радиотарелкой и сумбурной матерью, что выдумывала она себе, какие картины рисовала в воображении" Вместе с Верочкой мы подолгу слушали по радио классическую музыку (песенки она не любила), и я изумлялся, как хорошо и много она ее знает. Она читала наизусть огромные отрывки из Пушкина, Лермонтова, Маяковского, и я приходил от того в восторг. Но рядом с этим она любила сладенькие, нравоучительные сказки с гадкими иллюстра-

циями: румяные мальчики и девочки с зализанными прическами вознаграждаются за добродетель добрыми феями с лицами лилипутов. И все это на неестественно зеленых лужайках под голубым небом. Она знала Бетховена, но не знала, сколько стоит сливочное мороженое, а что важнее было тогда - поди, разбери. Она действительно на вопрос "Кто ты"" всерьез могла ответить: "Я девочка!" - и только удивлялась, что же здесь смешного и странного.

Верочка читала мне свои стихи, где полянки рифмовались с санками и река с облаками. Она рассказывала мне какие-то вымученные, странные истории, выдуманные ею, про принцев и старших бухгалтеров (а отец у нее был старшим бухгалтером). При этом она счастливо плакала. Но все это имело для меня свою особенную притягательность: ведь в том жестковато-решительном, румяно-здоровом мире детства, в котором я жил, ничего подобного быть не могло. Все это считалось чепухой, ерундой, даже пакостью какой-то...

? Знаешь, как страшно бывает, когда уплывешь далеко в море и уже берега не видно, и кругом только синяя вода и туман.

? А ты была на море" - подозрительно спрашивал я.

? Нет, не была. Но разве это обязательно" Какая разница, что не была? Ведь страшно, когда берега не видно, а кругом одна вода. Ведь главное, что страшно.

Была в ее словах магическая убедительность. Она и правда никуда не выходила - ни гулять, ни в кино, никуда.

? А тебе никогда не хочется погулять, побегать"" спрашивал я ее,: не подозревая жестокости своих слов."Ну, по комнате-то ты ходишь, почему не во дворе?

" Мне нельзя,"тихо отвечала она."Вдруг кто-нибудь меня толкнет или ударит""И она растягивала бледные тонкие губы в некрасивой улыбке, но уродства ее я уже почти не замечал.

? Ну, со мной никто не толкнет,"убеждал я.

? А вдруг ты сам нечаянно толкнешь" Вдруг? Я боюсь, Алеша! В мире так много злых людей, а я девочка, мне трудно будет защитить себя.

Потом приходила Агнесса Павловна и снимала свое старое пальто и смешную шляпку, состроив на лице понимающе-бодрую мину.

? Ну-с,"г,оворила она."Будем пить чай!

И пылал оранжевый абажур, пили воду олени из озера на коврике, и молча обнажала зубы свои в улыбке добрая Дуся. Бежали дни, кончалась зима, и весна уже пела за окном веселыми птичьими голосами, стучала ' капелью и звенела тающим льдом.

5

Ажизнь шла своим чередом. Каждый день мы приходили в школу, шумели, смеялись, получали пятерки и двойки. Мария Васильевна смотрела на нас добрыми глазами из-под очков и учила нас, и хвалила, и корила, и, в общем, мы росли, как росли и миллионы наших сверстников в этом огромном чудном мире. Но мой дружок Серега Губенко замыслил спасти меня от моего страшного наваждения - дружбы с Верочкой Батистовой, с Бородавкой.

? Старик,"г,оворил он, покачивая крупной головой." Ну чего ты туда пойдешь" Чего" Э-э-эх ты, а еще друг называется! Лучше давай набьем рожу Лютику из девятнадцатого дома. У него отец за

3. ?Юность" - 5.

границу ездит, у него жвачка есть и шариковые ручки. А мы отнимем. Пойдем?

Конечно, никого он бить не собирался и ничего отнимать бы не стал, но хоть этим ухарством он отчаянно пытался вовлечь меня в привычный круг интересов вольной, веселой жизни.

? Не пойду," отвечал я и шел к Бородавке, слушал ее стишки и разговаривал на возвышенные темы.

Дома мои походы всячески одобряли, что, кстати, внушало мне некоторое недоверие. Ведь если взрослые так охотно тебя поддерживают, улыбаются, стало быть, что-то не так, что-то такое странное получается. Самой активной сторонницей моих новых интересов была бабушка.

? Это очень хорошо, что ты дружишь с Верочкой," говорила она так рассудительно, что я морщился." Она чудесно на тебя влияет. Ты вот и читать больше стал, а то раньше тебя со двора не дозовешься, от хоккея по телевизору не оторвешь. Она, видно, хорошая девочка. И маму я ее видела, очень милая, порядочная женщина.

Оно, конечно, Агнесса Павловна была милой и порядочной женщиной, но тогда это звучало для меня как-то очень пыльно, скучно и назидательно.

А однажды Губенко подошел ко мне на перемене, отвел в дальний угол коридора, к лестничной площадке, и строгим голосом с долей злейшей иронии сказал:

? Ну что, я кое-чего понял.

" Чего" - спросил я.

? Бородавка... то есть Батистиха, на физкультуру ходит"

? Нет, не ходит.

? А почему не ходит"

? Она же освобождена, она больная. Ты что"

? Освобождена" - Глаза его излучали максимум сарказма." Больная, говоришь" Да-а... А я знаю, почему она не ходит на уроки физкультуры..." Он помедлил.

? Почему" - не выдержал я." Ну почему?

? А у нее," медленно и зловеще проговорил Серега," у нее все ноги волосатые! Вот так, Леха! Понял"

Как, какими ухищрениями разума пришел он к этому необыкновенному выводу? Непонятно! Но сказано это было так уверенно, с такой силой убеждения, что я даже ни на секунду не засомневался, не удивился абсурдности этого заявления. Я принял его как неизбежную данность. А голос у Сереги уже стал теплым, дружеским... Знал, знал он, чем можно сразить, отравить юную душу, а я не ведал противоядия.

? Откуда ты знаешь" - только и спросил я.

Если бы он ударился в подробности, в объяснения, то я, может, и засомневался бы в достоверности его слов, но он только горестно покачал головой и тихо сказал:

? Знаю.

И мир перевернулся!

Я ведь уже почти совсем не обращал внимания на ее отталкивающую внешность и даже запах ее комнаты стал воспринимать как нечто обыденное; привычное, неотделимое от всей жизни ее семьи. А тут... Все последующие уроки я внимательно приглядывался со своего места к Верочке и подсознательно искал в ней что-то звериное, животное, но ничего, кроме разве что сходства с лягушкой, не находил. В моем разыгравшемся воображении появлялись лесные чащобы, какие-то вурдалаки, мохнатые сатиры с копытами. И рождалось во мне ощущение противоестественности нашей с ней дружбы, ибо не может же человек, в самом деле,

33 всерьез дружить с енотом или слоном, и не может животное (да еще и гадкое!) читать ему стихи Пушкина! Не может!

Но после уроков из какого-то упорства, а еще и из необъяснимой заинтересованности я пошел ее провожать. Стояли мягкие майские дни, и уже зелень полностью вылезла наружу, но была еще не запыленной, а свежей, чистой. Газоны были вскопаны деятельными общественниками, и вообще недавно прошел субботник, и все сияло и сверкало новыми красками, побелкой. Я вглядывался в Верочку и заметил, что за этот год она стала еще более грузной и нескладной, а глаза у нее стали такими уж совсем белыми, что даже страшновато было. Дул легкий, теплый ветерок, за тополями звенел трамвай на проспекте, и все было как-то необыкновенно солнечно и благостно.

? Давай присядем на скамеечку," вдруг предложила Верочка у своего подъезда. Обычно она никогда ничего подобного не предлагала." Такой воздух замечательный. Ты чувствуешь, Алеша? Ах, какой воздух!

Я что-то буркнул в ответ. Она с трудом забралась на зеленую скамейку, расплылась, растеклась по ней, грузно осела, приоткрыла рот и задумчиво подняла белые глаза к высокому, с легкими облачками небу.

? А вот ты знаешь, Алеша," немного насмороч-но заговорила она, ибо была слегка простужена." Вчера ночью дождик шел, ты не слышал, наверное. А я не спала. Говорят, что в дождь хорошо спится, но я, наоборот, так всегда мучаюсь, плачу и как будто жду чего-то хорошего, чистого. Так после ночного дождя сегодня много дождевых червей. А я недавно где-то прочитала, что дождевые черви слепые...

? Естественно, слепые," хмыкнул я." Они же в земле живут. Что ж тут интересного"

? А я подумала, знаешь, что" Что раз у них глазок совсем нет, то как-то ведь они должны все различать. Значит, у них должно быть какое-то... ну, что-то такое, что им заменяет глазки.

? Ну и что"

? Вот у меня, Алеша, нет здоровья. Конечно, немножко есть, но очень, очень мало. Значит, что-то должно и у меня быть, что заменяет мне здоровье. Ведь правда, Алеша" - Она выкатила на меня глаза, дыша с хрипом, тяжело.

? Наверное... может быть... что-то есть," сбивчиво проговорил я, вновь поддаваясь чувству жалости.

? Конечно, есть! - счастливым голосом сказала Верочка." Я думаю, что у меня есть мама, есть Дуся, есть ты, и вы мне заменяете мое здоровье. Это же так замечательно, что у меня вы все есть. Все вы, вы все..." Закончить она не смогла, захлюпала носом, заколебалась вся, зарыдала.

И в этом ее <-все вы", в перечислении нас троих было такое бездонное, вселенское одиночество, такая оторванность от этого мира, что мне стало душно-сладко и к глазам подступили слезы.

? Верочка," сказал я, забывая обо всем." Ты знай, что если тебе я буду нужен, если когда-нибудь тебе помочь там надо будет или еще что-нибудь, то я всегда..." Волнение тоже мешало мне договорить.

Верочка плакала, заливалась слезами и кивала своей огромной головой, и реденькая косичка прыгала у нее на затылке. Она пыталась сказать что-то похожее на "спасибо", но выговорить не могла. Потом слезла со скамейки, нервно махнула мне рукой и скрылась за дверью.

Vhff огда на следующее утро я пришел в шко-лу, ко мне сразу подскочил Серега.

? Ну что," ухмыльнулся он," опять весь день во-ло-си-ки разглядывал"

? Какие волосики" - не понял я сразу.

? Какие, какие! Да у Батистихи своей на ногах! Какие!

"А! - озарился я мыслью,? А я и забыл про это!? И сразу, моментально Верочка стала мне отвратительна. Что-то гадкое, темное заползло в мое сознание, холодком прошлось по спине, дернуло меня ознобом. А Серега стоял рядом, сочувственно смотрел на меня и улыбался.

? Про это уже все говорят," сказал он доверительно." Я не знаю откуда, но уже все знают." Он захихикал." Надо было делом заниматься, с нами ходить, а не с этой...

Все последующее время я замечал всеобщее перешептывание, перемигивание, язвительные смешки. По классу ходили записочки, но ни одна не предназначалась мне, и потому чувствовал я себя совсем неуютно. На Верочку я старался не смотреть, но видел, что все поглядывали на нее, посмеивались. А она сидела хоть бы что, как всегда одна (я так и не пересел к ней!). Но даже и Мария Васильевна заметила это нервозное состояние класса, всю эту подпольную возню.

? Тише, ребята, тише!"повысила она голос." Что такое с вами" Невозможно вести урок.

Когда последний урок закончился и прозвенел звонок, все как-то не очень торопились выбежать из класса. Постепенно кольцо ребят окружило Верочку, все стали пакостно ей как-то улыбаться, подмигивать, что-то бормотать. Краснощекое даже защелкал у нее перед лицом пальцами. Верочка с немым удивлением смотрела на это, ибо уж давно ее никто не дразнил: то ли привыкли к ней, то ли и правда меня опасались.

Первым выкрикнул слово "Бородавка!? Губенко. Оно прозвучало, как призыв.

? Бородавка! - орал Краснощекое визгливо.

? Бородавка!"выл и дико приплясывал Губенко.

? Бородавка! - выпевала презрительно красавица Мещерская.

? Бородавка! - стальным голосом кричала Бескудина.

Все кувыркались, орали, танцевали, высовывали языки - шла дикая детская травля. Свист и вой стояли в классе. Один я был чуть в стороне, не принимал в этом участия и только краснел и не знал, что же мне делать. Самым странным было то, что Верочка не зарыдала мгновенно, не стала закрывать руками лицо, а только совершенно выпучила глаза и чаще, тяжелее задышала. И уж полной для всех неожиданностью были ее слова.

? Я вас не боюсь!" громко сказала она. И смех, вопли разом оборвались. Настала тишина. И в этой тишине еще резче, необычайней прозвучал ее ват-но-уверенный голос: - Вы все злые ребята, я это знаю. Вы все меня всегда хотите обидеть, потому что я беззащитная. Но я не беззащитная. У -меня есть мой рыцарь, образ моего сердца - Алеша! Он не даст меня в обиду! Он добрый и прекрасный человек! Когда мы с ним вырастем, то поженимся и родим много-много прелестных детей, мальчиков и девочек. И он всегда будет оберегать меня, и мы всегда будем вместе! Правда, Алеша?

Наступила совсем гнетущая тишина. Лучше бы Верочка ударила меня при всех, обругала... А так

она вколотила меня в землю по самую макушку. Окончательно и бесповоротно. Есть в определенном возрасте вещи, которые говорить нельзя. О них даже, пожалуй, и думать нельзя, а уж говорить, да еще публично...

Я стоял в этой тишине, и в голове моей бился звон, и дикая ненависть заливала мне краской щеки.

? Ты1 - задушенно воскликнул я, еще не осознав даже ужас своего позора. Я посмотрел перед собой и увидел искривленное едкой улыбочкой лицо Иры Мещерской. Тут меня прорвало. Я повернулся и пошел на Верочку, округлив от ненависти глаза." Ты дурв и сволочь! - кричал я ей." Ты дура и сволочь! У тебя волосы на ногах растут! У тебя все ноги в волосах! Дура! Сволочь! Дура!

Что зто было" Скорее всего истерика, исступление, потому что, кроме бессвязных своих криков, я почти ничего не слышал. И ничего не видел. Но прекрасно представляю себе, словно чужим взглядом вижу со стороны свою бьющуюся в гневе фигурку. Вижу и ее фигуру, расплывчатую, скованную внезапным страхом, ужасом, с испуганными белыми глазами и толстыми короткими ручками, прижатыми к груди, как на пошлых иллюстрациях к пошлым сказочкам.

А кругом стояли ребята, объединенные тогда лишь одним: презрительным любопытством. Ах, почему прекраснейшая пора - детство - бывает так бездушна и зла!

Накричавшись до одурения, я выбежал из класса и долго бродил потом по улицам. Придя домой, я нагрубил бабушке и почти весь день пролежал на своем диванчике, глядя в потолок и жестоко переживая свой позор, свое положение. Своим идиотским заявлением Верочка надолго закрывала мне пути к нормальному общению с друзьями. Это уж был такой возраст! Теперь я становился изгоем, предметом насмешек и издевательств. Ах, дура! Дура! Я ворочался, я не мог ни спать, ни думать: все во мне было накалено до предела.

Утром я вошел в класс, хмурый и угрюмый. На удивление, меня встретили не улыбочками и дразнилками, а как-то даже вежливо-отчужденно. Верочки Батистовой, естественно, не было. Они изволили переживать свою травму дома. После уроков Мария Васильевна допросила меня задержаться. Она села рядом со мной за парту и внимательно посмотрела Via меня, сверкнув очками.

? Верочке вчера стало плохо," медленно проговорила она." Что у вас произошло" Почему ты кричал на нее?

Некоторое время я молчал и не хотел даже отвечать, но потом наконец выдавил из себя глухо:

? Потому что она дура...

? Это не ответ," строго сказала Мария Васильевна." Как же ты мог так накричать на больную девочку, на свою подругу, что ее забрали в больницу? Приехала "Скорая", и ее забрали в больницу. Ты знаешь, что ее отвезли в больницу" - Она помолчала." Как же так, Алеша, как же так?

? Она сама," буркнул я, но по-прежнему агрессивно." Что я для нее? Она сама!..

? Так нельзя с человеком! С больным человеком! - воскликнула учительница и даже прихлопнула рукой по доске парты." Ты пойми, она ведь только оттого, что одиночество мучило ее, оттого, что не понимала, не находила путей..." Мария Васильевна сама оборвала себя и сказала в сторону: - Да что ж это я тебе... Ты же ребенок. Иди, Алеша, иди.

Я вышел. Через несколько дней нас отпустили на летние каникульТ. И этим же летом мои родители переехали на новую квартиру.

7

Однажды - мне уже было лет пятнадцати, я и жил не там, и учился в другой школе - шел я с приятелем по улице, беззаботно беседуя. Мы возвращались с репетиции нашего школьного ансамбля и обсуждали полетевший звукосниматель на бас-гитаре. Была весна, и ручьи журчали под ногами, и весело рычали автомобили, все облепленные грязью. Синее небо кружилось облаками и пьянило голову. И вдруг услыхал я пронзительно-ломкий голос:

? Алексей! Алеша!..

Я остановился и обернулся Ко мне, спеша, подходила пожилая толстая женщина, нелепо перепрыгивая через лужи, стараясь не попасть в них ногой. Подойдя, она посмотрела на меня добрыми глазами и как-то заискивающе улыбаясь. Сначала я не узнал ее и, только пропустив через память целую галерею лиц, вспомнил: это же мать Веры Батистовой! Как бишь ее".,. Агнесса Павловна...

? Как ты" Ну как" - спрашивала она торопливо. Да, она сильно постарела. Бесцветные кудельки

все еще лепились у нее на лбу, и даже шляпка, по-моему, была, но весь облик ее уже не казался энергичным, решительным, а вялым, сонным, старым. К тому же она была еще и ярко накрашена, впрочем, как всегда, безвкусно и даже вульгарно немного. Губы у нее дрожали.

? Ну, как ты, Алеша?

? Да ничего, Агнесса Павловна," смущенно сказал я и обернулся. Приятель стоял и ждал меня, нетерпеливо пританцовывая." Вроде все в порядке... А как Вера?

? Верочка" - Даже под слоем пудры и краски видно было, как она побледнела. Глаза ее остекленели, а по щеке поползла одинокая слеза, оставляя за собой бороздку," Что ж Верочка... Ве-ве... Верочка..." Она попыталась улыбнуться, но это была не улыбка, а черт-те что." Верочка умерла... Как забрали ее тогда в больницу, она прожила всего полгода и... умерла. Да." На секунду взгляд ее стал безумен.

Я молчал. Я не знал, что сказать.

? Но все уже в прошлом," молвила Агнесса Павловна и снова мучительно улыбнулась. Привычно, как фокусник, выхватила платочек из рукава и вытерла слезу.

? А вы как"вязко выговаривая слова, спросил я.

" Что ж я... Я ничего. Мы живем все там же, с Дусей. Недавно тебя вспоминали, Алеша... Ты был такой чудный мальчик, чистый, вдумчивый..." Она провела рукой по моей голове." Ты потемнел. Раньше ведь ты был светленький-светленький... И вырос.

Я беспомощно оглянулся, отыскивая глазами приятеля. Она заметила мой взгляд.

? Иди, иди," кивнула она с улыбкой." Б-зги, Алеша. А я Дусе сегодня расскажу, она обрадуется...

Я повернулся и побрел прочь...

Прошло время, и забыл я про эту встречу. А теперь вспомнил. Вспомнил, и что-то засосало у меня внутри, какая-то появилась странная пустота... Прости меня, Верочка Батистова.

ГРИГОРИЙ ШУРМЛК

-k-k-k

Когда припоминаем дела минувших лет, порой не различаем, где вымысел, где нет.

Смешалось все былое г мечтами пополам," с тем, как пережитое прожить хотелось нам.

Не всегда на войне беда. Есть привал. Перекур. Еда. Есть блиндаж. Из ветвей настил. И сидим, под гром батарей вспоминаем далекий тыл, младших братьев и матерей.

На исходе долгого дня там получат весть от меня.

А в окошке лист серебра. Завывает зимняя темь. Вставши в пятом часу утра, в цех дотащится мама в семь.

Ток заводам весь отдают, и трамваи вновь не идут.

Брат размяк в постельном тепле, худоба выделяет рот. Снится брату глинистый хлеб, за неделю взятый вперед.

...По винтовке водя рукой,

я шепчу себе: "Скоро в бой..."

В сорок первом - похоронка. В холода. Ей бы в крик, да ведь куда ни глянь - беда. Был он взводный. От комроты все б узнать. Повезло ей - сразу трех смогла сыскать. "Я тогда комроты был." приходит весть," когда брали Будапешт. Потерь не счесть". "Был как раз комроты я," в письме

другом,?

Когда бипись на плацдарме за Днепром". "Я командовал," в еще одном

письме."

Б'.'из Берлина принял роту по весне..." Только где же тот комроты. что зимой Вместе с мужем бился насмерть под

Москвой!

Прощание

Сине-снежные дали, С крыш капель. Гололед. Полон клуб госпитальный. Пар из окон плывет.

Лихо кружатся в вальсе пехотинец, танкист." Лейтенантские пальцы сжали девичью кисть.

Золотые погоны, профессорский лоб. Уверенность в тоне и в манерах апломб.

А она! Хоть и рада к лейтенанту прильнуть, на меня, как на брата, не забыла взглянуть.

Зажила моя рана, отлежался зимой - и уйду спозаранок с вещмешком за спиной.

И, насмешливый внешне, упиваюсь сейчас и тревожным и нежным выражением глаз.

В госпитальных покоях, на скорбях, на крови, возникает такое, что роднит - как в любви...

В мае

сорок пятою

Гремели грозы. Буйствовали клены, купаясь в солнце. А мужчин в зеленом! S любой из парикмахерских чуть свет накрыты белым, будто мыльной пеной: с ней заодно усталость стольких лет с опавших щек сходила постепенно...

Встает в воображенье крупным планом расстроенное женское лицо - и жизнь моя проходит бесталанно, и неудач сжимается кольцо.

Но вот опять наплывом этот профиль, такое оживленное лицо - и в тот же миг час вдохновенья пробил, и окрыленный жил бы я пет сто...

Барометр ты! Но необыковенный! С тех пор, как я узнал тебя юнцом, в моей судьбе любая перемена предсказана родным твоим пицом.

Счастье

Измучиться: устать, бесплодно споря. Заснуть. И утром, не открыв глаза, вдруг различить в негромком разговоре своих родных и близких голоса.

ЛЕВ

БЕРИНСКИЙ

На цыпочках, неся лучисто руки

во мраке хвои и лесных пустот

и вздрагивая там при каждом звуке,

вся захолонув, девушка идет.

Дремучий лес...

А где-то там, на юге

соснового массива - камни вброд

переступает юноша, и вот

он в лес вошеп

и встал почти в испуге.

И лес молчит огромный...

О, ударь,

гром среди неба ясного, и пламя

обрушь на ствол,

чтоб вспыхнул, как фонарь,

или во тьме, у них над головами

свой крик истошный, птица, оброни -

чтоб как-нибудь да встретились они!

Горят рябины. Под ногами горит листва, дымит река, чадят дожди, стоят луга с огнеопасными стогами. Горит осенняя обитель... А мы"мы заворожены, стоим, как посторонний зритель, и ждем, когда из вышины ударит в нас огнетушитель студеной пенистой пуны...

Пегас

Крылатый конь, впряженный в плуг,

что за неслыханный испуг

в глазах, блуждающих над лугом!

По краю дня, за кругом круг,

ты луг распарываешь плугом.

Крылатый, в белых вензелях

двух облаков над потным крупом,

ты губы вытянешь, как рупор,

зовя на помощь в небесах.

Но зной и тишь во всей округе.

Стоишь и смотришь не дыша,

в недоуменье и испуге

щемит под крыльями душа.

Зима развернулась,

как белая книга,?

О светлая суть

невозвратного мига! Холодное солнце.

Густая лазурь...

Забудь пораженье

и брови не хмурь. Душевная смута ?

пустая хвороба. Есть свежая горсть

молодого сугроба.

Рябины

багряная тяжкая горсть. Ты в собственном мире хозяин,

не гость.

И время,

к тебе приближая страницу. На девственный снег

вытрясает синицу.

И ты,

у раскрытого стоя окна, Смеясь,

вытрясаешь остатки пшена.

Друзья

По улице Герцена шли и галдели. Еще не наметив единственной цепи. Еще ни о чем не печалясь всерьез, На щедрое небо взирая без слез. Душа молодая не знает покоя: Давайте придумаем что-то такое... Пускай не кончается радостный день, В горячих ладонях не вянет сирень. ...Друзья не желают сниматься на фото, У каждого есть поважнее забота. Но там, на углу,

у Никитских ворот, Есть дверь, за которою время замрет. Друзья не желают сниматься на фото, А мне не унять их крутого полета. И мы никогда, никогда, никогда Такими, как есть, не вернемся сюда. - В грядущее следуй без лишних

пожитков.

Позировать - блажь. Суета. Пережиток. Друзья посмеются, а я помолчу. Я их молодыми запомнить хочу.

БОРИС КЛИМЫЧЕВ

Нижневартовск-СтрсжсШ

Живет тревога в чреве бензовоза.

Без курева - длиннее вдвое путь.

Мотай, водитель, версты на колеса^

Но про кюветы тоже не забудь.

Не лучший я из граждан Стрежевого,

И без меня его достроят в срок.

Но довези туда меня живого ?

И посвящу тебе я двадцать строк.

Я не рожден, как говорят, в рубашке,

У самого себя всегда в долгу.

Но то, что нужен я многотиражке.

Теперь сказать уверенно могу.

Так довези до стрежевской лежневки,

Там снег скрипит, стихами говорит,

S кафе "Брусничка" или же в столовке

Там огонек пока еще горит.

И пиво горчит, не пойму отчего, хоть убей!

К песчаному хопмику я подойду одиноко.

Поглажу траву; словно щеку поглажу твою.

Тебе бы пивка теперь

После трудов, хоть немного.

Ты слышишь!

На холмик из кружки тихонечко лью.

Дойдет по былинкам к тебе

Это зелье ячменное.

Мы вместе, Дурдышка,

Мы вместе с тобою, как встарь.

Ты помнишь! В Кеши шашлыки подавали

отменные,

Далеко, далеко плыла над шашлычными

гарь.

Болезни, усталость...

Но главное - чувство не продано.

Дутара струна, и трубы потускневшая медь,

Они нам даны.

Чтобы в них отзывалась нам Родина, А вовсе не с тем,

Чтоб самим на весь мир прогреметь.

Теперь меня не знает там никто, Сады легко глядят в ночную лунность. Но это тем в заштопанном пальто Проулками моя бродила юность. Вот тупичок и розы все в росе. Прилечь, забыться, помечтать. Однако Метельщик-курд, ворча, метет шоссе, Бредет за ним огромная собака. Быть может, послан свыше тот старик! И мне судьбу предскажет этой ночью! Метельщик скрылся. Лишь шумит арык И на панель швыряет пены клочья. Он шепчет мне слова Махтумкули !. И кажется - еще на той неделе Меня насквозь прожгли глаза Менгли - Две черных виноградины глядели.

Икса

Караваны ушли, затерялись вдали. Караваны времен. Поводырь златоглазый. Там, где Ниса была, мы находим в пыли То серьгу, то медаль, то разбитые вазы. Были страсти, и было в подвалах вино, Но осела гора, и повысохло русло. Это, в сущности, было не так уж давно. Что-то бродит под солнцем, как жаркое

сусло.

И восходят сады по песчаным горбам, И пустыню канал, словно меч, рассекает. Птица стонет в ночи. И к раскрытым губам Дерзновенные губы огнем приникают.

Иду я один по большому проспекту

зеленому.

Дурды БаймурадОв, я помню. Ты хохлился, как воробей. Дурды! Нынче хлещут Дожди почему-то соленые

1 Ниса - бывшая столица Парфянского государства (раскопки ведутся в 18 км от Ашхабада).

Первая отлучка

Копыта цокали по мокрой мостовой, Я в сон впадал и просыпался снова, И мамин шарф над рыжей головой Плыл на ветру, как ласковое слово. Я так зазяб за столько долгих дней Вокзальной суеты, вагонных полок, А старичок не торопил коней: Был путь до дома бесконечно долог. Тогда мне было семь иль восемь лет. Впервые я прочел дороги повесть. Вот возвратимся мы, а дома нет. Возьмет да и уйдет без нас, как поезд! Вороны каркали, и дождичек сипел, В колдобины колеса попадали. Ах, только бы извозчик наш успел! Ах, только б мы домой не опоздали! Мы гулко миновали старый мост. И мама успокаивала: - Что же!

Дом не уйдет, навек он в землю врос...

А дом ушел.

Но это было позже.

г. Томск

1 Классик туркменской поэзни.

ДИОМИД КОСТЮРИН

Доброта

Это очень старо И весьма современно - Нужно верить в добро Горячо, неизменно. Защищать доброту Бескорыстно и свято. Что стоит на посту В гимнастерке солдата. Что в безмолвной ночи Тихой женщиной плачет. Что ребенком кричит. Что не может иначе. Что не прятала глаз. Что трудна и нетленна, Что по-прежнему в нас Быть цопжна непременно..

На ипподроме

И вот, напоминая вьюгу. Стелясь почти что на лету, Помчались лошади по кругу, Я снова ставлю не на ту.

Она косит в тоске упрямой, С нее ручьями льется пот. Она придет последней самой, А может, вовсе не придет.

Знаток безумствует привычно. Рев набирает высоту. А мне все это безразлично - Ведь я поставил не на ту.

Бег фаворитки лучезарен. Как воплощенная мечта. Я ипподрому благодарен За ту, которая не та.

За то, что нет здесь строгих правил. Чтоб непременно каждый ставил На обязательный успех. Нарочно ставлю не на тех.

Она бежит рысцою шаткой, Себя терзая и губя. Ах, если б ей шепнуть украдкой: - Беги, надеюсь на тебя!

Новый снег под ногами искрится. Белым паром клубятся слова. Засыпает ночная столица. Остается бессонной Москва.

Та Москва, что мне с детства знакома. Как скрипела таинственно дверь! Только вместо старинного дома Новый парк разместился теперь.

Та Москва переулков булыжных. Где коты бушевали в ночи, Где старьевщик на лошади рыжей Привозил продавать пугачи.

Та Москва - не метро, а трамваев. Та Москва, где гудели гудки. Где светились на крышах сараев Голубятен роскошных садки.

Где кружились под окнами пары, Где сводила с ума резеда. Та Москва, что электрогитары Не слыхала еще никогда.

Пианино

Разбогатею - куплю пианино. Буду веселые вальсы играть. Станет не жизнь у меня, а малина, Вроде лесной, Что росла у овина. Некому было ее собирать.

Разбогатею - куплю непременно. Сяду играть - отключу телефон. "Жизнь скоротечна, искусство нетленно", Так стану думать. А тихие стены Тихо возьмут меня В тихий полон.

Может, действительно разбогатею. Свечи достану, зажгу ясный свет. Доброе сея, разумное сея... Жаль, что играть я совсем не умею, Да и особых способностей нет.

Вопшебней, Наташа, вопшебней

Сегодня, пожалуйста, будь.

Чтоб света прозрачные стебли

Сквозь нас продолжали свой путь.

Прохладу дай полночи жаркой.

Леса светляками изрань.

Стань ведьмой, колдуньей, знахаркой.

Русалкой, богинею стань.

Чтоб не был рассвет обездолен.

Чтоб ветер бып молод и смеп.

Скорее, Наташа, я болен,

Но я исцелиться б хотел

От трезвого слишком рассудка.

От шуток привычных своих.

Я болен, Наташа, мне жутко.

Пока не прошел этот миг.

Проза

НИКОЛАЙ ЛЫРЧИКОВ

Николаю Лырчикову 28 лет.

Служил в армии.

Окончил

режиссерский факультет ВГИКа и Высшие сценарные иурсы.

Печатается впервые.

РАС СКАЗ

ЖИЛ-БЫЛ БАБУШКИ...

Рисунок О Ерзиковой.

Сначала Ваня, услышал голос. Это был голос бабушки. Она будила спавшего рядом с Ваней деда и негромко говорила: - Старик, встал бы ты, проверил овчарню свою. А то ведь затопит, как ле-тось. Ишь, ливень налетел какой. Дед зашевелился, поднимаясь, бабушка продолжала ему шептать что-то, но Ваня перестал уже слышать все слова и звуки, кроме одного: в окно и в крышу били струи сильного-пресильного дождя, и изба стала, как барабан, по которому искрометно ударяют со всех сторон десятки палочек... Ваня открыл глаза и увидел маленькие бурные речки на оконных стеклах. Речки текут, сплетаются, волнуются.

Дед вышел из горницы, натянул шуршащий дождевик, сапоги и, уходя, хлопнул дверью. Проводившая его бабушка заглянула к внуку. Ваня закрыл глаза: пусть думает, что он спит. Бабушка поправила на нем одеяло и ушла в кухню.

А Ваня... Ну разве мог он спокойно спать, когда за окном ливень!

Он тихонько оделся, неслышно раскрыл створки окна и в следующий миг был уже во дворе. Шум, плеск, бульканье вокруг.

Ваня знал, что дед в сарае, и бежал к нему.

? Дождик, лей, лей, лей! - размахивая руками, подпрыгивая и кружась, кричал он.

Дед копал канаву от лужи, которая, все расширяясь, подступала к сараю и могла вскоре затопить его.

Вода ручьями бежала по складкам дедова дождевика, сапоги вязли в грязи и чавкали, свиристели при каждом движении.

Заметя внука, дед разогнулся и без усилия, но очень громко приказал:

" Марш в избу.

? А ты"

" Марш в избу.

? Я помогать тебе буду.

? Ремень сыму вот, помогну.

Лужа расширялась, и дед, забыв про Ваню, продолжал копать канаву. Ваня отыскал сучковатую палку и водил ею по грязи, как бы расчищая дорогу дедовой лопате.

? Дождешься вот от бабки-то," пообещал дед, не умевший сам ругаться.

? А ты не говори, что я с тобой был.

? Говори не говори, она поймет. Весь мокрый.

? Скажу, на двор бегал.

? На двор... Прибежит счас, обоим всыплет. Иди под поветью укройся," не прекращая работы, велел дед," простынешь, с меня старуха с живого не слезет.

? Ладно," пообещал Ваня. Он вбежал в укрытие и оттуда шумнул: - Дед! Я спрятался. Слышишь"

? Слышу. Сиди там.

"Сиди"! Какое там! Сидеть в укрытии, когда в двух шагах от тебя ливень! Ваня опять принялся бороздить палкой грязь, роя русло для воды с другого конца лужи, так что дед не видел и не слышал его.

? Дед! - звал он время от времени." Я под поветью сижу. Слышишь".,.

Вдруг над головою у Вани послышалось шуршание, казавшееся жалким в шуме и плеске ливня, а в следующий миг мальчик уже укутан был огромным целлофановым полотном...

Пока бабушка переодевала Ваню в теплую, сухую одежду, усадив его на высокую кровать, ливень кончился, и слышны были только звуки срывающихся с карниза капель.

? Вот куда смотрел, идол старый" - ругала она деда." Что сразу-то не прикрыл парнишку? Пустил ребенка под дожжь, будто так и надо. А ножонки ледяные," сокрушалась она, щупая Ванины ноги," лед галимый.

Дед, как всегда, молчал и только виновато посматривал на бабушку. А Ваня, согревшийся и возбужденный, рассказывал:

? А лужа все шире и шире. А мы копаем и копаем. И вот такую канаву сделали. Правда, дед?

? Правда, Ванек," слегка улыбнулся старик.

? Ишь, помощник дедов," покачала головой бабка," и когда вырость-то успел" Все вроде маленький был, все маленький...

? Разбирай кровать, старуха," сказал дед.

? Какая ж кровать теперь" На печь положу вас, отогревайтесь. Она горячая еще, печь-то, хлеб я пекла. Да и чайку попили бы горячего. Подогрею счас.

? Не хочу-у," закапризничал Ваня." Ну зачем чай! Дед, пошли поиграем. Ведь там смотри как," с завистью кивнул он на окно.

? Ну-ка, игрок! - прикрикнула бабка." И без того бога моли теперь, чтоб не захворал. Мать на днях -приедет, нам отчет перед ей держать за тебя.

Мальчик надулся, и бабушка, подойдя к буфету, извлекла откуда-то из шуршащей бумаги конфеты.

? Ведь последние деньки у нас," заговорила она, садясь к внуку," хоть покормить напоследок. У мамки-то твоей забубённой, не знаю, дойдут ли руки.

? Дойдут," пробурчал дед, раздевавшийся у печи." Лидка - смышленая девка.

? Смышленая... Шибко уж молода. Сама-то, небось, конфетки еще сосать не забывает... Поздняя она у нас," сама с собой, по обыкновению, рассуждала старуха," а уж ты, Ванек, у ее ранний, в двадцать лет родила.

? Восемнадцать ей было," поправил с печки старик," а теперь Ваньке семь, ей двадцать пять.

? Ну вот - двадцать пять годов, какой спрос," тихонько сокрушалась старуха." Да и мужик у ей не особо представительный.

Ваня перестал есть конфеты, насторожился.

? Какой мужик, баб" - спросил он. Старуха опять вздохнула и не ответила.

? Лишь бы путевый был," отозвался дед," с представительности толк не шибкий.

? Дед," оживился Ваня," а я хочу, чтоб и вы со мной в город поехали. И Гришка тоже.

" Чего же нам делать-то, сынок, в городах," сказала бабушка." Это тебе мать хочет с самого сызмальства на культурную жизнь навострять. А уж мы... Турнут еще оттуда: во, скажут, черти старые, приехали городской вид портить.

Ваня смотрел через окно на срывающиеся с карниза капли.

Сон одолевал его...

Проснулся Ваня, когда за окнами было опять светло, а в избе пусто.

Мальчик спрыгнул с печки, быстренько оделся и босиком выбежал в сенцы. Там, на столе, лежал приготовленный бабушкой узелок с продуктами. Взяв его, Ваня выбежал на улицу.

Бабушка кликала кур, рассыпая для них пшеницу.

? Я на покос! - крикнул Ваня по пути к калитке.

? Завтракать-то" - пыталась задержать его старуха.

Ваня показал узелок:

? С Гришкой поедим. Я тороплюсь, баба!..

Бригада, в которой работал Гришка, состояла из нескольких водителей сенокосилок, ребят-копново-зов и женщин, сгребавших сено в копны.

Гришка работал на своей косилке за ближайшим колком, а женщины, увидя Ваню, приветственно заулыбались.

" Что-то поздно нынче,? шутливо укорила одна из них," проспал"

? Уже обедать пора" - испугался Ваня.

? Хорош работничек," засмеялись женщины," не успел прибежать - об обеде беспокоится.

? А ко мне мама завтра приедет," похвастался мальчик." Я с ней в город поеду, учиться.

? Ой-ё-ёй! - наперебой умилялись вокруг." Городским, значит, станешь"

? Как же мы без тебя тут обходиться-то будем? Кто ж нас водой поить будет"

? Гришка-то зачахнет тут без тебя с горя.

? А я с собой его попрошу взять," сказал Ваня. Между тем женщины, как всегда, стали обсуждать

новость, зашушукались.

? Является, значит, Лидка.

? Ей, вертихвостке, с самого начала не надо было бросать парнишку на бабкины руки.

? Да, это легко сказать. Думаешь, сладко ей там, в городе?

? Говорят, мужик ей попался хороший"начальник.

? А ты что хотела: Лидка - красавица. Такие в начальников только и вцепляются.

? Поживохивает теперь, горя не ведает.

А Ваня шел туда, где в тени стояла бочка с водой для рабочих.

? Привет, Гришка!"махнул он своему другу, когда косилка появилась из-за колка...

Рабочие подходили часто - пить просили. И все благодарили:

? Спасибо, Ванюха, сроду так не напивался. Ты у нас тут главный работник. Что б мы без тебя на такой жаре делали" Вишь, палит как.

А Ваня сидел верхом на бочке и зачерпывал из нее полными ковшами.

Солнце стояло в самой середине неба.

Смотреть на него нельзя было: до того горячее и яркое.

Если же посмотришь, оно покажется маленьким-маленьким шариком, а потом рассыплется на тысячу новых шариков, которые разбегутся по всему небосклону.

И долго после этого, как ни жмурься и ни три глаза, будут кататься перед тобою тысячи горячих ослепительных шариков...

? И охота тебе торчать тут..." услышал Ваня за спиною у себя голос.

Он обернулся и увидел мальчишку-копновоза. Тот, зевая и держа правую руку полусогнутой, подходил к бочке.

? А ты что не работаешь" - спросил Ваня. Мальчишка показал согнутую руку.

? Вывихнул," объяснил он, разваливаясь рядом с бочкой." Красота-а," лениво потянулся он, почувствовав, что от бочки несет прохладой.

? А как вывихнул" - заинтересовался Ваня.

? Обыкновенно. С лошади упал.

? Больно"

? Жуть.

? А Гришка с косилки не упадет" - насторожился Ваня.

? Не-а," ухмыльнулся копновоз," он дурной. Мне вот неохота пыль глотать на жарище, я и упал. А он дурной, не упадет.

? Значит, ты просто ездить не умеешь," сказал Ваня.

" Чё-ё" - приподнял голову мальчишка." Щас дам...

? А зачем ты говоришь, что Гришка дурной"

? А чё ты выступаешь" - прищурился парень."? Думаешь, если сопляк, не трону? Подкидыш!

Ваня отвернулся, но не утерпел спросить:

? А что такое подкидыш?

? Погляди на себя - увидишь.

Ваня осмотрел себя и ничего не понял.

? Подкидыш," решил объяснить парень," значит, инкубаторский. Ни папки, ни мамки.

? У меня есть...

? Ой, умотал: есть! Отец твой, к примеру, где?

? Отец..." Мальчик не знал, что ответить." Отец... с мамой.

? С мамой! А то я не знаю" Лидку твою.

Ваня явно не понимал, но чувствовал, что мальчишка говорит плохое. Он посмотрел на Гришкину косилку, разворачивавшуюся на поле, потом зачерпнул ковшом воды из бочки и в то время, как мальчишка закрыл глаза, вылил на него воду. Парень, словно по нему пустили ток, дернулся, потом отскочил в сторону.

Ваня побежал навстречу Гришке.

? Гришка! - кричал он." Гришка!

Парень догнал Ваню и хотел щелкнуть по голове, но в это время Гришка схватил его за руку. Парнишка скорчился, присел.

? В другой раз больней побью," пообещал Гришка.

Потом он взял Ваню за руку и повел его к тому месту, где они всегда обедали...

Они расположились на берегу речки.

? Вот что," говорил Гришка," если еще кто-нибудь назовет тебя так, мне говори.

? А что такое подкидыш" - спросил Ваня.

? Ну... Когда отца нет.

? А у меня есть"

? А как же, у всех отец есть. Вот приедет мать и покажет тебе отца. Он хороший мужик, я знаю его.

Гришка - парень, про которых в деревне говорят "смешной": щуплый, остроглазый.

? А зачем отец нужен" - пожал Ваня плечами, развязывая узелок и раскладывая продукты на бабушкином платке.

? А как же без отца-то! - воскликнул Гришка." Без отца никак нельзя. Парню особенно. Вот ты деда любишь"

? Люблю. И тебя люблю.

? Обо мне речи нет," перебил Гришка,? я про деда. Вот он тебе как отец теперь" Понимаешь"

? Понимаю.

? Ну и молодец, Иван.

Купаясь после обеда, они оба так радовались чему-то, что у Вани заболел живот от смеха.

? Догоняю, догоняю! - брызгаясь и плывя к Ване, кричал Гришка.

? Не догонишь," визжал Ваня, уплывая от мелькавшего за искристыми брызгами лица Гришки.

Он выскочил на берег, взобрался, где покруче, и солдатиком плюхнулся в воду за Тришкиной спиной. Но Гришка ловко развернулся и схватил своего маленького друга в охапку.

? Попа-а-лся! - бармалеевым голосом проскрипел он." Теперь мы тебя накажем. Смейся, смейся, сейчас плакать будешь," говорил он, вытаскивая на берег коричневое Ванино тело.

А Ване делалось еще смешнее.

? Гришка," только и мог выговорить он,? щекотно, Гришка...

Гришка дождался, когда Ваня просмеется, и попросив, став вдруг серьезным:

? Ты, Иван, это... как-нибудь по-другому меня зови. Я же старше.

? А как? Дядя Гриша" - спросил Ваня." Дядя Гриша," засмеялся он.

? Нет, дядей тоже плохо," оставался серьезным Гришка." Зови... Да никак не зови. Что, обязательно звать, что ль" Ну, мне на работу," переменил он тему," а ты домой беги. Помойся к мамкиному приезду.

? Гришка! - перебил Ваня." А поехали со мной в город?

? Не могу, Иван.

? Ну почему? Я не хочу один ехать.

" Что, учиться не хочешь"

? Нет, хочу учиться. И хочу, чтоб ты был рядом. И бабушка и дед. Ведь в жизни не должно быть плохо" Не должно" А мне будет, если я без вас останусь.

? Без нас... Что мы, одни на весь мир, что ль" У тебя мать, батя.

Ваня вздохнул.

? Да, Иван, у тебя не будет плохо, Ты только... папку своего слушайся. Он мужик хороший... Ну все," решительно закончил он," мне работать надо...

Вечером следующего дня Ваня сидел на крыше избы и вглядывался туда, где километрах в двух от деревни тянулось шоссе. Машины изредка проходили по нему, но ни одна из них не сворачивала к деревне...

Ваня слез с крыши и хмурый вошел в избу. Дед и бабка тоже ждали - рядышком, молча сидели на кровати.

Ваня сел к печке и отвернулся от стариков, боясь расплакаться.

? Пойдем-ка, Ванек, на Гнедой тебя покатаю," решил повеселить его дед.

" Может, завтра приедут," вздохнула бабка." А тебе, старик, одежу б, однако, переменить. Рубаху счас найду, какую Лидка летось привезла.

Бабка вдруг охнула и выскочила на кухню.

? Едут, однако," всплеснула она руками," они ведь, старик, глянь," пихала она мужа к окну." Они" - Бабка подбежала к внуку, одернула его рубашку, подтянула брюки, прижала к затылку топорщившиеся волосы." Ой, Ванька, Ванька," бормотала она." Ну, бежимте, встренуть ведь надо, в дом провесть...

Старики скрылись в сенцах, оставив дверь открытой.

А Ваня как будто застыл перед этой дверью. Он прислушивался. Невнятный хор приветствий вскоре перебил громкий и такой родной, такой долгожданный голос:

? Где он"

И вскоре мальчик ощутил на спине у себя, и на шее, и на голове тепло ладоней.

Он чувствовал, что лицо его щекочут локоны и поцелуи.

? Ванечка," слышал он шепот,? Ванечка... миленький... маленький мой. Господи, да ведь ты взрослый!

И Ваня, как это нередко случается с детьми, заплакал от радости. Громко и безутешно. И никого не испугали эти его слезы: ни деда с бабушкой, ни невысокого, полного, улыбающегося мужчину, которого Ваня видел из-за плеча матери. Этот мужчина подошел к Ване, погладил мальчика по голове, потом обнял мать и сказал:

? Все у нас будет очень хорошо-Ване показалось, что он проспал. Действительно,

солнце было уже высоко, однако, заметив, что мать и Максим еще не встали, мальчик успокоился.

Он присел на корточки и, не дыша, любовался матерью.

Она улыбалась во сне и без накрашенных ресниц, без помады, без синевы на веках казалась еще род-нее.

Максиму же было жарко, он ворочался, что-то бормотал со смешным во сне выражением недовольного человека.

Вдруг он открыл глаза и приподнялся на локтях, осматриваясь.

Ваня не успел спрятаться, и Максим остановил свой тревожный спросонья взгляд на нем. Ваня, словно виноватый, глядел на того, кого надо было теперь любить и звать папой. А глаза Максима постепенно теряли тревожное выражение и вскоре засветились радостью.

" Чертовщина снилась," как будто извиняясь, сказал он. И улыбнулся.

Ваня ответил улыбкой, хотя и явно неискренней.

? Пора вставать, наверно," сказал Максим после тяжелой паузы.

? У-у," кивнул Ваня.

Он чувствовал, что хорошо бы поговорить о чем-нибудь с папой, но слов не находилось.

? А у вас ведь речка есть," вспомнил Максим," идем на рыбалку.

? Айда," согласился Ваня.

Максим осторожно начал подниматься, однако жена услышала. Глаз она не открывала, а только вяло спросила:

? Ты куда?

Максим поцеловал ее в лоб и прошептал:

" Мы с Ваней пойдем на рыбалку.

? С Ваней," отозвалась она. И улыбнулась, хотя глаза по-прежнему были закрыты и сон продолжался...

Ветра не было, клева тоже, и поплавки, как привязанные, едва покачивались на спокойной водной глади.

И теперь, на рыбалке, не возникало у Ваий с Максимом тем для оживленных бесед или хотя бы для размеренных переговоров. И оба они чувствовали себя неловко.

? В городе у тебя много друзей будет, там весело," заговорил наконец Максим." А мороженое ты любишь"

? А что это" - спросил Ваня.

? Тебе понравится.

? А я люблю в поле есть," сообщил Ваня," с Гришкой.

? Друг твой"

? Да... Он веселый.

У Максима клюнуло, и он дернул удилище. Да так, что крючок оказался за спиною, на песке.

? Подождать надо было," сказал Ваня.

? Никудышный я рыбак," засмеялся Максим." Это моя к тебе переплыла,"прошептал он, заметив, что Ванин поплавок нырнул.

Ваня привстал и после второго нырка приподнял удилище. С крючка свисал, извиваясь, жирный пескарь.

? Я так и знал," опять засмеялся Максим," моя к тебе переплыла.

Ваня почувствовал, что ему тоже надо засмеяться. И засмеялся.

А потом они вновь долго молча глядели на застывшие поплавки.

? А ты любишь маму, Ваня" - спросил вдруг Максим.

? Да.

? И я." Максим подвинулся ближе к нему." Знаешь, я думаю... я думаю, мы с тобой тоже полюбим друг друга. Ведь мы будем жить вместе, втроем.

? А давайте тут останемся" - оживился Ваня." И Гришка с нами будет, и бабушка, и дед.

? Тебе надо учиться," мягко перебил Максим, притрагиваясь к его голове, чтобы погладить волосы." Ты у нас должен быть образованным, интеллигентным. А твои друзья будут приезжать к нам.

? А Гришка говорит," начал Ваня," что в жизни все должно быть правильно...

? Вот и будет правильно. А давай-ка покупаемся? Сто лет я не купался.

Вскоре Максим уже разделся и вошел в воду. Входил постепенно, потирая мокрыми ладонями полные белые плечи, руки, грудь.

Ваня не спешил раздеваться. Он взглянул на тикавшие часы, которые Максим положил поверх одежды.

" Мне к Гришке надо," сказал Ваня, когда Максим повернулся в его сторону." У него обед... Мы договорились.

? Ну, беги, беги," разрешил Максим," только возвращайся скорее.

? Ладно," пообещал мальчик. И помчался по берегу реки туда, где Гришка должен был ждать его в их месте.

Когда до цели осталось совсем недалеко, Ваня пошел очень медленно. Шел сосредоточенный, обдумывая что-то.

Видно было, что разговор у него к Гришке невеселый.

Когда от речки, где купался Гришка, его отделяла лишь полоска кустарника, Ваня замер. Он услышал женский голос.

? Пополнел," сказал этот голос," легко живешь, наверно.

Гришка фыркнул, вынырнув, и отозвался:

? Легче не бывает. А ты похудела.

? Это модно. Тебе не нравится?

Да, это был голос его матери, и Ваня, ступая совершенно бесшумно, перебежал в кусты, чтобы оттуда видеть мать и Гришку.

Он видел, что друг его одевается, искупавшись, а мать сидит на песке, обхватив колени руками, и смотрит на него.

? Ивана, значит, забираешь" - Гришка выглядел хмурым, даже сердитым.

? Забираем," ответила мать," ему в школу, сам знаешь.

? Оставь адрес, куда деньги слать.

? Не надо, Гриша," улыбнулась она," мой муж очень хорошо зарабатывает.

? При чем тут твой муж! - вспыхнул Гришка." Я про сына своего говорю.

? Ох, Гриша, ты не меняешься," засмеялась она в ответ на его вспыльчивость, любуясь им." Такой же весь из себя строгий.

Гришка поморщился и уже спокойно сказал:

" Мне не до шуток, Лида. И деньги, сколько могу, я высылать буду.

Он оделся, сел рядом с нею.

? Обедай," кивнула она на узелок с продуктами.

? Не хочу," отмахнулся он.

Ваня наблюдал все это и так был захвачен, что почти не дышал. Два самых прекрасных существа на земле - мама и Гришка - были рядом, перед ним.

? А может, мы и счастливы были, бы," проговорила мать." Вот смотрю на тебя и думаю: вдруг наглупили тогда?

Гришка угрюмо молчал. Через минуту он отозвался:

" Что, плохо живете, что ль" Она пожала плечами.

? То плохо, то хорошо - по-разному. Но... скучно.

? Какое веселье ты выискиваешь - не понимаю. И от меня в город укатила, потому что "скучно", и теперь опять...

? Ах, Гриша..."вздохнула она.

? Я, как на Ваньку погляжу," начал Гришка через минуту," душа отрывается. Живу, как... злостный неплательщик, скрываюсь ото всех. Надоело. А чего мне скрываться-то"! Я не преступник, я всем могу доложить, что так и так, мол." Он вдруг резко обернулся к ней, взял ее за руку." Лида!.." вырвался у него шепот.

? Не надо," со своей спокойной улыбкой перебила она," не надо, Гришка... Нет, ничего я не хочу. И с тобой у меня не было бы жизни хорошей. Натура такая. А сына я в обиду никому не дам, не беспокойся.

" Мне работать пора," резко поднялся Гришка. Она встала тоже. Еще раз рассмотрела его лицо,

глаза.

? А давай встретимся вечером" - предложила вдруг она.

Он хмыкнул, готовя, казалось, отрицательный ответ, но через секунду покорно и едва слышно ответил:

? Давай.

? Ведь это наше место. Помнишь"

? Помню...

? Я не знаю, когда еще раз вырвусь сюда..." добавила она.

Когда берег опустел, Ваня вышел из своего укрытий.

Он глядел туда, где сидели недавно Гришка и мама. Там остались их следы.

Убедившись, что он один, Ваня скинул одежду и бросился в воду. Он смеялся, нырял, кувыркался, подбрасывая пригоршнями искрившуюся под солнцем воду...

Вечером Максим варил уху. Он разложил дрова прямо на улице, под самодельным таганом, на котором стоял чугунок с водой. Дед сидел рядом на табуретке и дивился вслух:

? Счас, говорят, городские мужики всю работу у баб переняли. Сами стирают, сами в избах убираются, сами," он кивнул на огонь," варят-жарят.

Максим засмеялся.

? А что в этом плохого" - говорил он." Теперь времена другие, теперь и женщины другие. Я лично готовить люблю Рыбы, правда, маловато, не клевало у нас с Ваней, но уха все-таки будет...

В это время в бане бабушка мыла голову внуку.

? Шею-то зачем! - жалобно зафыркал тот, когда бабка, наклонив его пониже к тазу, принялась мылить и шекз.

? Уж при матери-то почище держись, миленок," приговаривала старуха," а то скажут, что, мол, не доглядывали мы тут за тобой... Ох-ох... Заберут вот теперь, и с концами," забормотала она," жди, когда стренемся. Да и стренемся ли...

? Баб, а я что-то знаю," лукаво щурясь, сказал Ваня.

" Чего"

? Не скажу. Потом скажу, когда все сделается хорошо-хорошо.

? Ишь, знахарь," покачала головой бабка." Ты уж, сынок, к этому-то... к нему-то," она кивнула на открытую дверь, через которую видны были Максим и дед," ласкаться старайся. Он вроде мужик хороший, смиренный. Ох-ох," опять вздохнула она.

Ваня посмотрел через дверь на Максима и вновь засмеялся.

? А я что-то знаю," повторил он," вот увидишь сегодня вечером.

В эту минуту он увидел через дверь, что мать его вышла на крыльцо.

? Лидочка, скоро будет уха," похвастался Максим," чувствуешь запах" Клевало, правда, у нас с Ваней плохо, но для запаха достаточно.

? Я прогуляюсь," сказала мать," к ухе приду.

? Скоро готово будет! - кинул вслед ей Максим. Через несколько минут Ваня, натягивая рубашку,

вышел из бани.

Он приблизился к Максиму. Лицо у того, как всегда в присутствии Вани, сделалось преувеличенно ласковым.

Ваня тоже улыбался, но теперь улыбка его была искренней.

? Наша уха," кивнул на чугунок Максим.

Ваня мялся, не решаясь что-то высказать. Наконец проговорил:

? Нам надо сходить...

? Куда?

? Я дорогой расскажу. Мы с Гришкой один раз говорили...

? Про что" - спросил Максим, пробуя уху.

? Ну... ведь в жизни не должно быть плохо"

? Правильно, Ваня," одобрил Максим," к вот увидишь, у нас в жизни никогда не будет плохо.

? Пошли," взял его за руку Ваня.

? Да куда?!

Ваня тянул его, и в лице мальчика было столько восторга, что Максим не мог сопротивляться.

? Снимите уху с огня! - крикнул он вышедшей из бани бабушке.

" Мы скоро, баб," кричал Ваня," вы без нас за стол не садитесь...

Они бежали, и Максим едва успевал за Ваней. Нельзя было не проникнуться этим ожиданием чуда, которое переполняло Ваню.

И Максим не спускал глаз с мальчика, ожидая раскрытия тайны...

Потом они остановились.

Ваня сделал своему попутчику знак молчать и передвигаться бесшумно. Максим согласно кивнул и подмигнул Ване.

Перед ними тянулась полоска кустарника, за которой текла речка.

Прокравшись в кусты, Ваня поманил к себе Максима и сказал:

? Тихо. Видишь"

И он показал туда, на песок, где сидели мама и Гришка. Они сидели рядом и, казалось, слушали спокойное поплескивание воды в речке.

? А хорошо," проговорила мать, как бы удивляясь," хорошо ведь, Гриша! Тихо как!.. И жалко, что в жизни все... неинтересно. Почему?

? Еще спрашиваешь," пробубнил Гришка." Я, что ль, виноват, что замудрила ты тогда?

? Да я не про то. Ах," устало склонилась она к нему," совсем не про то...

Гришка вздохнул.

? А Иван говорит," улыбнулся он," что ты шоколадными конфетами пахнешь.

Она тоже улыбнулась.

? Он у нас красивый, правда? И добрый. И хороший...

Ваня загляделся на них и не видел Максима, который тоже неотрывно смотрел перед собой. Но смотрел иначе: исподлобья, со злой, презрительной усмешкой.

? Ты уезжай, пожалуйста," прошептал Ваня, обернувшись к попутчику," а мама здесь останется. Будем все вместе: и я, и Гришка, и мама, и бабушка. А ты приезжай к нам часто-часто... Будем рыбачить." Он тревожно следил за переменившимся лицом Максима и повторял:"Пожалуйста... Уезжай, пожалуйста. Ведь все сразу сделается хорошо, правильно.

Максим, как будто очнувшись, взглянул злыми глазами на мальчика, потом в сторону речки и, круто развернувшись, пошел прочь. Ваня поспешил за ним, стараясь не шуметь.

Когда ушли далеко от реки, Максим заговорил - отрывисто, зло - и постоянно полуоборачивался назад, к реке.

" Мерзко, мерзко," говорил он." Я знал, я чувствовал... Чего стоят все ее слова, все ее глупые обещания... А я идиот. Ну нет, я был идиотом до поры до времени! Все. Все!

От былого Максима - застенчивого и ласкового - не осталось и следа.

Ваня был очень растерян, но упорно не отставал от яростного своего попутчика.

? Я чувствовал, чувствовал, что не зря она в деревню просится. И в самодеятельность свою не зря вечерами бегает. И звонят ей каждый день не "коллеги", а... Мерзко...

Чем дальше уходили они от речки, тем медленнее шел Максим и тем менее злым становился его голос.

Напоминая теперь уже обиженного, а не оскорбленного, он продолжал:

? Неужели можно вот так! Я никогда, никогда не верил, что это коснется моей семьи. Неужели нельзя без всего этого" - Он остановился." Все ей дал, все. Все ей прощаю, молчу на любую глупость...

? Ты уезжай," вставил Ваня." Ведь так будет хорошо." Он смотрел выжидательно на Максима.

? Да-а, Ваня-Ванечка-Ванюша, - пробормотал тот." Я же еще и виноват." Максим задумался." Нет, нельзя так," решительно ответил он на какую-то свою мысль." Нельзя делать этой глупости. К черту, к черту!.. Надо попытаться все исправить. В конце концов лучше подождать, чем рубить сплеча*

Он обернулся к Ване, и глаза его просили: подтверди мою правоту, успокой меня.

Ваня подозрительно присматривался к спутнику и молчал.

? А ты," попросил Максим," ты... никому не говори, что мы видели. Ни-ко-му.

? Почему" - прошептал Ваня с ужасом." Ты не хочешь, чтоб было хорошо, правильно"

Но Максим не слушал. Он уходил к дому, с усмешкой бормоча:

? Хорошо и правильно... Чудеса!

" Что-то долго," окликнула Максима бабка, когда он> вошел во двор." Уже уха остывает. Пора садиться.

? Садимся," стараясь быть спокойным, отозвался Максим." Я руки помою," добавил он, уходя в сенцы.

? А Лидка-то".,." начала старуха.

? Не знаю," перебил он," поест позже. Старуха подошла к мужу.

? Видать, поскандаливают. Дед молчал.

? Ох, Ванька, Ванька," вздохнула бабушка... Была поздняя темная ночь, и взрослые думали, что

Ваня спит, а потому переговаривались громким шепотом.

А мальчик не спал. Он глядел из-под одеяла и прислушивался. Он видел, что Максим курит у раскрытого окошка, а мать лежит на постели, отвернувшись к стене.

? Словом, так, Лида," начал Максим," давай не будем ссориться, давай не горячиться. Просто поедем завтра домой.

? Но почему?! - шепотом воскликнула она." Почему опять эти фокусы" Что ты выдумал!

? Я ничего не выдумал, но завтра мы едем.

? Так езжай один," отрезала она.

? Нет, мы поедем вместе.

? Я уверена, опять чепуху какую-нибудь нафантазировал.

" Чепуху..." сквозь зубы усмехнулся он и швырнул далеко в сад окурок.

? А что, что" - насторожилась она, привставая. Максим подошел к постели, сел на краешек. Сказал примирительно:

? Не будем ссориться, Лида, завтра поедем. Ты же знаешь, у меня дела.

? Я уже сказала: езжай один.

? Ли-ида," прошептал он, наклоняясь к ней." Ну, не нервничай. Ли-идочка...

На следующий день старики провожали гостей. Максим копался у машины, бабка укладывала в большую дочерину сумку гостинцы.

? Вот так погостили," сокрушалась она," и разглядеть-то не успели вас как следует...

Ваня, аккуратно одетый и причесанный матерью, стоял у калитки.

Улучив момент, когда никто не глядел в его сторону, он тихонько пошел со двора, а вскоре побежал. Бежал он на покос, к Гришке.

Едва оказался он в поле, как его окружили женщины.

? Ой, какой нарядный-то нынче," умилялись они." Видать, мамка приодела.

? Ишь - городской да и только. Ваня уныло отозвался:

? Сегодня уезжаю.

? А кто ж нам теперь воду-то подавать будет" Никто ведь так не умеет, как ты. Ну ладно, ты знай учись, в люди пробивайся.

? А что невеселый".,." склонилась к Ване одна из женщин." Неохота от бабки с дедом ехать" Надо, милый, надо.

? Гришка где" - спросил у нее Ваня.

? Да вон он, сюда идет.

Гришка, приближаясь к ним, настороженно вглядывался в лицо мальчика.

? Едете" - упавшим голосом спросил он, когда поравнялся.

Ваня кивнул.

Гришка обнял его и повел за собою.

? Ну что ж, Иван," вздохнул он, остановившись," давай прощаться... Да ты не горюй, мы часто видеться будем, вот посмотришь.

Ваня внимательно поглядел на него.

? А я не горюю," сказал он," ведь я не поеду с ними.

? Как не поедешь" Нельзя, Иван.

? Гришка! Ведь ты... Как ты не поймешь! Ведь не надо, чтоб я ехал с ними, это плохо!

? Погоди, Иван...

Гришка побежал куда-то и скоро возвратился верхом на лошади.

? Садись," позвал он к себе Ваню. Тот не двигался.

? Садись," повторил Гришка." Так надо, ясно"

" Что" - прошептал Ваня, удивленно смотря на него." Ведь ты... ты мой папка. И ты сам говорил, что все должно быть хорошо, правильно.

Гришка во все глаза глядел на мальчика и долго не мог собраться с мыслями.

? Папка..." выговорил он наконец." Кто сказал тебе" - Он слез с лошади, стараясь не встречаться взглядом с Ваней." Папка," повторил он слово, которое явно нравилось ему и в то же время произнести которое было для него очевидным мучением." Да, Иван... Ты прости, что сам я не сказал тебе этого. Не мог... Да, нехорошо... Неправильно, как ты говоришь. А что делать" - искренне обратился он к нему, смотря виновато и покорно.

? Оставаться здесь," повторил Ваня," чтоб все вместе: и я, и мама, и ты, и все-все. Это же просто.

? Нельзя, Иван, понимаешь" Ну, как тебе объяснить! Ты поймешь все потом. Может, и осудишь меня, да только вот так в жизни иногда получается - неправильно. И ничего не попишешь. Ты не думай, я приезжать к тебе буду, помогать... В обиду никому тебя не дам.

Ваня со странным выражением смотрел на отца и слушал его.

? Ты трус," сказал вдруг он спокойно. И в тот же миг губы его вздрогнули, ему захотелось плакать." Ты трус! - повторил он сквозь слезы." И Максим^ и ты тоже!

Он отвернулся от Гришки и побежал к деревне. Гришка, сев на лошадь, догнал его. Мальчик пошел медленно, и Гришка остановил лошадь.

Ваня остановился тоже. Гришка молчал и хмурился.

Ваня, вздохнув, подошел вплотную к лошади. Отец помог ему сесть.

? Я никому не дам тебя в сбиду," зачем-то повторил Гришка. И поморщился.

Ваня вытер ладонью остатки слез.

? И не говори и м ничего, ладно" - продолжал Гришка, с мукой выжимая из себя эту просьбу."Они должны хорошо жить, понимаешь" Но! - резко прикрикнул он на лошадь." Но!..

Дед положил собранную старухой сумку в "жигули" и задержался рядом с зятем.

" Может, еще погостили бы" - сам не веря в успех своей агитации, предложил он.

? Пора, отец," отозвался Максим," нам с Лидой на работу. Да и насчет Вани надо успеть похлопотать. Я хочу устроить его в спецшколу...

Тем временем к калитке подъехали Гришка и Ваня.

Максим покосился в сторону крыльца, на жену. Та ответила мужу спокойным взглядом и позвала сына:

? Ваня, едем. Садись в машину... Привет, Гриша," улыбнулась она.

? Здравствуй," кивнул тот.

? Познакомься с моим мужем. Гришка спрыгнул с лошади.

" Максим," представила .Лида," а это мой одноклассник, Гришка.

? Очень, очень рад," приятно улыбаясь, потряс Максим руку Гришке.

Ваня оставался сидеть верхом на лошади. Исподлобья смотрел перед собою. Дед приблизился к нему, помог слезть.

Подоспевшая бабка обняла внука и, как водится, заплакала.

? Ну-ну," упрекнул ее дед." не томи парнишку. Не навек прощаемся...

Вскоре Ваня глядел уже через заднее стекло машины на удалявшийся двор, на Гришку, обернувшегося вслед Ване.

Мать сидела рядом, на заднем сиденье, Максим, тихонько посвистывая, вел машину.

Когда свернули на большак и деревня скрылась из глаз, Ваня передвинулся на краешек сиденья.

За окошком мелькали поля и кусты...

ЮРИЙ КУЗНЕЦОВ

Предутренние вариации

Прощай печаль!

В последний раз Твое прекрасное лицо Бросает отсвет

на крыльцо. Пока заря не занялась.

Прощай, печаль!

Издалека Шумят дожди,

несется снег. Что снится мне!

Счастливый смех. Весенний свист и облака.

В твое прекрасное лицо Шумят дожди,

несется снег. В последний раз

счастливый смех Бросает отсвет

на крыльцо.

Что снится мне!

Издалека Твое прекрасное лицо. Весенний свист и облака Бросают отсвет

на крыльцо.

Пока заря не занялась, Приснится мне

счастливый смех, Твое лицо и вечный снег. Так улыбнись,

моя печаль. Издалека в последний раз!

Па краю

Битва звезд.

Поединок теней

В голубых

океанских глубинах. Наливаются кровью моей Вечный снег

и следы на вершинах.

Но предчувствием

древней беды

Я ни с кем

не могу поделиться. На мои и чужие следы Опадают

зеленые листья.

Из теней

мимолетного дня Так и воют

несметные силы.

Боже мой,

ты покинул меня

На краю

материнской могилы.

В ложесны, из которых рожден,

Я кровавые слезы обрушу... Боже мой,

если ты побежден. Кто спасет

ее бедную душу!

Синица

Только выйду

на берег крутой, А навстречу волна перегара. Это Горский ?

мой друг золотой. Потускневшая тень Краснодара.

Он рубаху рванет

на груди. Выставляя запавшие мощи: - Все, мой друг,

позади, позади : И душа и осенние рощи.

На закате ?

грусти не грусти - Ни княжны,

ни коня вороного.

И свистит

не синица в горсти, А дыра от гвоздя мирового.

Ух, такой мы народ,?

говорю,?

Что свистят

наши крестные муки... Эй, родную!..

И дверь на каюк, Да поставить небесные звуки!

Жизнь прошла,

а до нас не дошла, А быть може?

она только снится... Наше море

сгорело дотла,

Но летает

все та же синица.

ЛЕОНИД

вьюнник

йййг

Ну, что ты тревожишься, право. Смотри, как ромашки цветут, Какие высокие травы У ног твоих стройных растут.

Какая восходит прохлада От щедрых, от солнечных недр. Чего же еще тебе надо! Чего в твоей жизни нет!

Так пой, веселись! Золотится

Равнина, сияньем слепя.

Твой милый к тебе возвратится,

Увидев счастливой тебя.

Ни облачка в небе, ни теки На всем серебристом пути. Да, трудно в таком вот цветенье Тебя ему будет найти.

ййй-

И вот ударила гроза...

Во взрывах молкий

Вдруг закачались небеса.

Как будто волны.

И покатился трубный гром

В другие страны.

За волнолом, за окоем.

За океаны.

Гляжу на дивную красу. Душой и сердцем понимая: Люблю, люблю, "Люблю грозу В начале мая!?

ййй

Снега, снега от порта и до порта. Вдоль побережья мраморного - штиль. Торжественность покоя распростерта На тысячу раскинувшихся миль. Еще гудок истаивает где-то За ледяною кромкою земли. Но кораблей торговых силуэты Как будто заморожены вдали. Какой простор - безмолвие какое! Грядущий день в плену у тишины. Уже восход багряною рукою Дотронулся до снежной целины. Уже лучи рассветные витают

Над кронами задумчивых берез - И сердце от восторженности тает, И все же мне чего-то не хватает, И горько мне, и сладостно до слез.

Море

Спит еще тревожно,

чутко,

женственно. Но лишь зорька выпустит росток. Горизонта линия

торжественно

Вмиг разделит

запад и восток.

И волнуясь,

и меня волнуя. Осыпает брызгами гранит. Подойду, потрогаю волну я - И она - в ответ - заговорит. Юностью обветренной повеет. Дальней далью голову кружа... В эти вдохновенные мгновенья Чувствую:

у моря есть душа.

В детстве

"Умерла твоя родная мама",? Говорят мне, как будто корят. Я не маленький - все понимаю. Но зачем же опять повторять! Я прикрою скрипучие двери. Выйду в сени - слезами зальюсь. Все я знаю, но все же не верю. Что один на земле остаюсь. Во дворе - разговоры и топот, В хате плач,

полумрак,

теснота.

А за дверью приглушенный шепот: "Сирота".,..

Волжская песня

До чего хороша песня волжская русская! Сколько удали в ней - от села до села. Как пролив - широка, как тропиночка - узкая, как былинка - легка, как судьба - тяжела. И поет ее каждый рыбак и крестьянин, за околицей тихой песней даль осветив. Пусть пропета она, но в груди постоянен богатырский, как Волга, задушевный мотив. Так волнуй и звени на просторах России, по равнинам раздольным и по взгорьям скользя... Столько воли в тебе, столько чувства и силы, что, все беды пройдя, все невзгоды осилив, разлюбить невозможно и не помнить нельзя!

?Юность > Xj 5.

АРКАДИЙ АДАМОВ

ВЕЧЕРНИЙ НРУ Г

гром Виталий позвонил Майе. Он для этого даже пришел чуть не на час раньше обычного на работу. Ведь из дома звонить Майе было решительно невозможно.

? Слушаю," сонным голосом откликнулась Майя.

? Здравствуйте, Майечка," бодро сказал Виталий." Это говорит ваш новый знакомый.

? Какой еще знакомый" - зевая в трубку, безразличным

тоном спросила Майка.

? Нас Гоша в субботу познакомил, помните?

? А-а, ты Длинный, что ли"

? Точно. Он самый," заставил себя обрадоваться Виталий." Вы мне телефончик дали. Велели звонить, пока в постельке.

? А ты и рад," кокетливо проворчала Майя.

" Чего ж тут радоваться? Вот если бы встретиться, другое дело.

? А не боишься" - усмехнулась Майя.

" Чего ж тут бояться?

? У меня ведь еще поклонники есть. Ревни-ивые.

? А я им уши надеру.

? Ну, насмешил," искренно развеселилась Майя." Ты хоть и длинный, но до их ушей не дотянешься.

? Это почему?

? А потому. Ты сначала имей, сколько они. Соображаешь"

? Ты это про Бороду говоришь или про Вадим Саныча? Да я, может, побольше их имею.

? Но-но, мальчик, мне можешь не заливать. Еще успеешь. А про этих тебе кто, Гошка трепанул" Точно угадала?

? Точно.

? Ох, схлопочет он," вздохнула Майя." Опять схлопочет. Даже жалко.

? Пожалел волк кобылу,"насмешливо сказал Виталий." Чего это тебе его жалеть вздумалось, интересно знать"

? По женской своей мягкости. Знаешь, что с ним будет за это" Ну, ладно, значит, встретимся мы с тобой, хороший мой, завтра.

? А сегодня никак?

? Очень тебе хочется, да? Вот и обожди. Больше захочется. А ждать будешь меня завтра у фонтана, где центральный вход.

Окончание. Начало см. в ?? 2, 3 и 4 за 1982 год.

Глава

VI

ЗМЕИНОГО ГНЕЗДА

? В котором часу?

? Ну, вот как в субботу мы с тобой встретились. В крайнем случае, обождешь, если задержусь. Охладишься по крайней мере около фонтана, тоже польза," весело фыркнула в трубку Майя." А то я гляжу, ты больно горячий.

? Ладно уж. Что делать. Завтра, так завтра," согласился Виталий.

? Вот и хорошо. Чао, миленький," нежно пропела Майя.

Виталий повесил трубку и озабоченно взглянул на часы. Позвонил Эдику Албаняну.

? Салют," сказал Виталий." Есть новости"

? Еще какие!

? Встретимся после оперативки, возражений нет"

? Какие могут быть возражения?

Спустя час они встретились в кабинете Федора Кузьмича.

? Ну-с," добродушно буркнул тот, вертя в руках очки," какие к нам вопросы у дорогого коллеги, чем можем помочь"

? Сначала трагико-юмористический сюжет для небольшого рассказа," невесело пошутил Эдик." Называется "Как я собрался повеселиться". Разрешите изложить"

? Ну, давайте-ка," кивнул, усмехнувшись, Федор Кузьмич." А то мне лично "Крокодил" редко попадается. Посмешите нас, если это так весело.

? Судите сами. Пришел я, значит, вечером в парк," начал Эдик," естественно, чтобы культурно отдохнуть, как все. Подхожу к этим чертовым аттракционам. Поглазел на них самую что ни на есть малость, тоже, как все. Памятуя печальный опыт своих друзей. И затем встал в длиннейшую очередь. Тихо и скромно.

? Один пришли""мельком осведомился Кузьмич, не отрывая глаз от карандашей, которые он в зтот момент раскладывал по росту.

? Вот!" азартно воскликнул Эдик." В этом и была ошибка, понимаете? Я поздно сообразил. Кругом же пары, компании. Субботний вечер. А я один, как перст. И не улыбаюсь, не веселюсь. Глупо же одному улыбаться. И тут я один такой неприятный взгляд засек. Тогда я рисковать не стал. Поглядел с эдаким нетерпением на часы раз-другой, поискал кого-то в толпе, словно жду не дождусь девушки своей, потом махнул безнадежно рукой, вздохнул и ушел. На кой черт, значит, мне тут одному стоять. И представьте, проводили меня взглядом, это я точно засек. Очень неприятным взглядом проводили. Двое, по-моему. Так окончился первый акт.

? Пока, надо сказать, довольно благополучно, - саркастически заметил Виталий.

? Пока да," со вздохом согласился Эдик." Хотя я все-таки внимание привлек, как тут ни крути. Но вот что случилось на следующий день. Снова двинулся я веселиться, понимаете.

? Уже, понятно, не один," в тон ему вставил Виталий.

? Вот тут и коренилась моя вторая ошибка," горестно сообщил Эдик."Но разве я мог что-нибудь подобное предположить" Пришел, как все, с симпатичнейшей девушкой. Секретарь нашего начальника, Зиночка.

? Ну, кто же не знает Зиночку! - откликнулся Виталий.

? Вот именно! В этом все и дело, если хотите знать," досадливо стукнул себя по колену Эдик." Ее все знают! Это же ужас, понимаете! Поразительно контактная девица. Ей не у нас служить, ей в кино сниматься. И вот, представьте себе, не успели мы с ней встать в очередь, как подкатывается какой-то тип с "лейкой", сияет, понимаете, и кричит на всю очередь: "Зиночка! Какими судьбами! Разве работники милиции тоже культурно отдыхают" Разрешите вас запечатлеть за таким занятием". И вся очередь, конечно, на нас глаза таращит. Я его спрашиваю: "Вы сами-то кто такой"? "Я," говорит," из "Вечерней Москвы". Ну, "Вечерку" у нас, конечно, все любят, Я сам люблю. Поэтому я этого типа живым отпустил. А нам с Зиночкой пришлось немедленно испариться. Хотя ей, видите ли, непременно хотелось на этом чертовом аттракционе прокатиться. Но мне такая популярность, конечно, не светила, полтора часа рядом с работником милиции стоять. Вот вам и второй акт. Эдик невесело усмехнулся.

? Все" - поинтересовался Федор Кузьмич.

? Все," огорченно кивнул Эдик." И вот вопрос: как теперь туда пробраться?

? Разрешите информацию, Федор Кузьмич" - спросил Виталий.

? Ну, давай, информируй," кивнул тот.

? Так вот, чтобы ты знал," начал Виталий, обращаясь к Эдику." У них, оказывается, существует специальное контрнаблюдение за такими, как ты.

? Да ну" - изумился Эдик.

? Это они сами так назвали. Мол, мы наблюдаем за ними, а они вот за нами. Наняли шпану всякую, и только попробуй там постоять да поглазеть. Уже за тобой идут, стараются выяснить, кто ты есть. Так что вел ты себя в тех обстоятельствах правильно.

? Нет," покачал головой Эдик." Осторожно, но неправильно. Надеюсь, ничего не испортил, но и ничего пока не достиг.

? А чего ты хотел"

? Я хотел всего лишь прокатиться на этом аттракционе. Пройти, так сказать, весь цикл облапо-шивания. Потому что они каким-то путем мои денежки присваивают, мои и многих других. А еще я хотел полтора часа, пока стою в очереди, спокойно понаблюдать за тамошней жизнью. Так сказать, обычаи и нравы. Вот и вся моя скромная задача для начала.

? Слишком скромная для такого великого мастера," усмехнулся Виталий.

? Так ведь как-никак с нуля начинаю.

? А мы зачем? Я могу тебе дать кое-какие на чальные условия задачи. Слушай. Действует хорошо организованная шайка. Во главе, очевидно, трое. А может быть, двое. Первый - это Потехин Илья Васильевич, главный инженер комплекса. Кличка у него Борода. Недавно ограбили его квартиру. Большие ценности унесли. Мы этим делом сейчас занимаемся.

? Ограбили" - насторожился Эдик.

? Именно. Причем скорей всего приезжие. Откаленко сейчас по их следу уехал.

? А как эти приезжие вышли на Потехина?

? Кто-то в Москве дал подвод...

? Ну, а кто второй" - нетерпеливо спросил Эдик.

? Второй" Ну да," снова собрался с мыслями Виталий." Второй"это Левицкий Вадим Александрович, или, по-ихнему, Вадик. Заведующий комплексом. Его причастность к делу, кстати, неясна пока. Возможно, все за его спиной творится. Учти это. Я его видел. Красавец дядька, холеный такой барин, весельчак, гуляка. И бабник, говорят, страшный. Ну, а третий...

? По этому Вадику больше ничего нет" - перебил Эдик.

? Больше ничего. Ну, разве что денег, видно, у него навалом. Девчонку одну в карту выиграл. Вот такие нравы. Ну, а третий - некий Горохов Борис, числится механиком. Кличка Горох. Он у них как бы по кадрам. Нужных людей подбирает на работу. А ненужных или опасных..." Виталий повернулся к Цветкову." Тут, Федор Кузьмич, кажется, убийство светит.

" Чьи сведения?

? От Гошки.

? Смотри, пожалуйста. Он тебе уже и такие вещи говорит"

? Сказал про какого то Николая. Его к ним работать прислали, билетером. А он в шайку войти не пожелал. Больше того, разоблачить якобы решил. Вот за это, мол, и... Горох тут замешан. Надо примерить к тому убийству в парке. Сегодня я к Филипенко хочу съездить. Надеюсь, личность убитого они установили уже.

? Это мы отдельно обсудим," решил Цветков." Продолжай пока. Кто там еще в шайке, кого установил"

? Дальше две кассирши идут. Одна Майя, старшая кассирша. В курсе всех дел. Гошка меня с ней познакомил. Я, между прочим, у них прохожу под кличкой Длинный.

? Какие наблюдательные, а" - засмеялся Эдик.

" Что за Майя" - хмурясь, спросил Цветков.

" Молодая совсем. Гошка говорит, Потехин ее в карты проиграл Вадику. Но, по ее нраву, как бы она их обоих не проиграла. Завтра у меня с ней волнующее свидание.

? Ну-ну. Об этом тоже потом," сказал Цветков." Кто вторая кассирша?

? Нинка. Жена Гороха. Гошка говорит, змея такая, что Горох ее одну только и боится. И Короткое похожую характеристику ей дает. Вот что за картина в общих чертах рисуется.

? Ладно, милые мои," решительно объявил Цветков." Еще вопросы есть" - Он посмотрел на Эдика.

? Вопросов больше нет, Федор Кузьмич,"бодро ответил тот." Теперь ждите информацию. Я в долгу не останусь, Виталий знает.

? Очень самолюбивый человек," с улыбкой подтвердил Лосев.

Когда Эдик ушел, Цветков сказал Виталию:

? Вот что. Два вопроса к тебе. Первый - насчет Гошки. Второй - на какое это ты свидание собрался без спроса? Так что освети-ка оба эти вопроса, будь добр.

? Пожалуйста," охотно откликнулся Виталий." Сейчас осветим." Он был даже чуточку горд своими очевидными, как ему казалось, успехами." Что касается Гошки, то я, надо сказать, солидно его припугнул. Но, главное, он над жизнью своей задумался, я так полагаю.

? А самого Гошку в этой компании как использовали"

? В контрнаблюдении. За Шухминым шел, за мной. А вечером собирают всех в кружок и идет расплата за проделанную работу. А потом пьянка, конечно. "Поплавок" там рядом качается.

? Вот он, воспитатель-то их, вечерний этот КРУГ." вздохнул Цветков и снова спросил: - Неужто начальство тоже с ними гуляет"

" Что вы! Один Горохов. Те двое там только обедают. Редко когда вечером посидят и, конечно, отдельно. Свой столик у них там.

? Так, так... Ну, а за Гошкой твоим ничего больше нет"

? Вроде... нет.

И опять Виталия кольнуло сомнение. Ох, не все, кажется, сказал ему Гошка. Ох, не все. Что-то этот подлец скрыл.

? Ну, ладно..." задумчиво произнес Федор

Кузьмич." Ко второму вопросу переходи. Насчет свидания.

? Слушаюсь," немедленно откликнулся Виталий." Дело тут такое. Эта Майя, старшая кассирша, в курсе их комбинаций. Она знает, как работает "станок", то есть сам механизм хищения. Это не ведают ни Витька, ни Гош:<а.

? Пусть твой дружок Албанян тут работает, по его это департаменту. У нас своих дел хватает.

? Но тут случай такой подвернулся.

? Какой такой случай" Познакомился с ней" Ну и что" Ты дружком ее собрался стать" Или, думаешь, она тебе и так все выболтает" А может, тоже на испуг решил взять, как Гошку?

? Не знаю, Федор Кузьмич. Сначала надо познакомиться, понять, что она собой представляет. Может, и не выйдет ничего. Но уж хуже-то не будет"

? Кто его знает," с сомнением произнес Цветков." Помни, ты ее, а она тебя будет изучать. И женщина тут опаснее мужчины бывает. Если не дура, конечно. И наблюдательна.

? Почему же опаснее?

? А потому. Вот я заметил, что, как правило, мужчины хуже понимают женщин, чем те их. И потом, в женщине больше чуткости, больше наблюдательности к мелочам, на которые мужчина и внимания не обратит. А ведь скорей всего можно поскользнуться именно на мелочи. Это, милый мой, помни, когда к ней на свидание пойдешь.

? Значит, пойти можно"

? Ладно уж. Попробуй. Эта самая кассирша может кое-что и про Гороха знать. Поэтому прощупай, как она с женой его, как с ним самим. Очень осторожненько. Может, с этого бока мы на то убийство выйдем. Понял ты меня?

? Понял, Федор Кузьмич.

И Виталий отправился в парк.

Вчера Филипенко неожиданно позвонил Виталию домой и сообщил, что появились первые результаты. Виталий сразу понял, что он имел в виду. Скорей всего, наконец-то опознан труп. Кроме того, Филипенко сказал, что бутылка "заговорила". И добавил: "Только я ее не пойму. Приезжай, надо потолковать".,

Да, потолковать было о чем.

Как Виталий ни спешил, стремительно шагая по не очень-то оживленным в эти ранние часы аллеям парка, однако успевал почти машинально наблюдать, не привлек ли он внимания к себе со стороны кого-либо из встречных, не мелькнет ли среди них хоть на миг знакомое лицо.

Так он дошел наконец до небольшого домика, где размещался пункт милиции.

Филипенко встретил его шумно и радостно, затащил к себе в кабинет, придвинул бутылку "Боржоми", стакан и объявил:

? Так вот, представь себе, опознали-таки труп.

? Кто, когда" - нетерпеливо спросил Виталий.

? Только вчера утром. Жена.

? Так что же она столько ждала?

? Ее в Москве не было. Уезжала с дочкой к сестре в Ижевск.

? И кто же он такой"

? Егоров Николай Гаврилович, работал билетером на наших аттракционах. Ветеран войны, кстати сказать," сокрушенно добавил Филипенко.

? Та-ак..." задумчиво произнес Виталий." Значит, кое-что сходится." И он сообщил сведения, полученные от Гошки." Конечно, все надо сто раз проверить," заключил он." Это пока одни предположения. Хотя зерно тут, как видишь, есть.

? Зерно есть," согласился Филипенчо." Однако давай решим, как тут дальше действовать. Чтобы этого Гороха не насторожить раньше времени.

? Ты сначала про бутылку скажи," напомнил Виталий.

? Ах, да! Так вот, понимаешь, на ней интересные пальчики нашли. Во-первых, убитого. А во-вторых, еще одного какого-то человека, причем вполне пригодные для идентификации.

? Словом, вдвоем пили - так выходит"

? Так. Но это еще не все. В остатке водки, в капле буквально, эксперт обнаружил следы сильнейшего снотворного.

? А что дало вскрытие?

? Незадолго до смерти, совсем незадолго, он, бедняга, слегка поел и выпил.

" Что поел, что выпил"

? Поел то, что можно на травке поесть. Колбасу, хлеб, огурец соленый. Но и в желудке обнаружены следы того же снотворного. Словом, не драка это была, а убийство," резко произнес Филипенко, и худое лицо его как будто затвердело, посуровев." Заранее планированное убийство. Вот что я тебе скажу.

? Та-ак..." снова задумчиво протянул Виталий." И тут тоже кое-что сходится, как считаешь"

? Пожалуй. Надо этого Гороха проверять. Ах, черт возьми,? Филипенко горестно покачал головой." Ну, никак я к этому привыкнуть не могу. Ну, никак. Хоть беги.

? К этому привыкнуть нельзя," заметил Виталий." И бежать отсюда надо, если привыкнешь. А сам не убежишь, так гнать тебя надо.

? Думаю вот про таких, как этот Горох, и, веришь, трясет всего. Нервы ни к черту стали.

? Смотри, так и сорваться можно. Беды не оберешься.

? Ладно. Забудем этот глупый разговор. Давай лучше решать, как с Горохом поступим.

? У вас еще версии по этому убийству есть"

? А как же!

? Отрабатывайте. Гороха предоставьте пока мне. Тут может один подход к нему появиться. Если что - сразу тебе дам знать. Договорились"

? Идет," согласился Филипенко." Помощь наша требуется?

Видно было, что он уже справился со своей минутной вспышкой и сейчас ему неловко даже вспоминать о ней.

? Помощи пока не надо." Лосев поднялся." Пойду, Василий. Бывай.

Лосев миновал комнату дежурного и, оглядевшись, вышел в парк. Торопливо свернул на ближайшем углу в одну из аллей и медленной, ленивой походкой направился кружным путем к выходу из парка.

Внезапно ему пришла в голову новая мысль. А что если... Разве он не может себе этого позволить" Чего тут особенного" Ну, зашел. Почему именно сюда? Приглянулось, был тут однажды. И вообще... магнитик тут есть один. Не ваше собачье дело знать, кто. Хочу и сижу... На самом деле, надо бы в том месте оглядеться, уж очень оно у них, как видно, популярное. Вечерний круг собирается там или рядом. Нет, скорей именно там. Неужели он, Виталий, не найдет себе и здесь союзника? Да быть такого не может! Словом, почему бы не попробовать"

Виталий повернул в сторону набережной. Тихо плескалась река у каменного парапета, невдалеке по воде тянулись длинные просмоленные баржи.

Рыжеватые волны накатывались на набережную. Вдали на мелкой ряби, прыгали солнечные бг.ики, теплый ветер обдувал лицо. На воде недвижно застыла неуклюжая махина ресторана-"поплавкэ", словно дремавшего в этот ленивый, полуденный час.

Виталий вошел по широкому, устланному красной ковровой дорожкой трапу на палубу ресторана и толкнул стеклянные створки двери.

Двое пожилых швейцаров в мятой желто зеленой униформе и такой же пожилой гардеробщик, не тронувшись с места, проводили посетителя критическими взглядами. На их лицах читалось ленивое пренебрежение. Они явно, не скрывая, ждали других посетителей, привычных и щедрых, в любой момент готовые вскочить, устремиться вперед, ус лужить, раскланяться. Нет, эти Виталию не подходили в помощники, их следовало даже опасаться.

Виталий прошел в зал, и глаза его невольно устремились к дальнему угловому столику. Он был пуст. Вообще в низком зале, по которому гулял легкий ветерок, было в этот час много свободных столиков, куда больше, чем занятых. А что если... Виталий даже усмехнулся про себя.

Не дожидаясь, когда к нему подойдет кто-либо из официантов, он, огибая пустые и занятые столики, прошел в глубь зала и спокойно расположился за угловым столиком. Откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу, он принялся рассеянно и нетерпеливо барабанить пальцами по столу. Между прочим, он сразу заметил, что столик накрыт в отличие от других новенькой скатертью и рядом с солонкой, перечницей и стаканом с бумажными салфетками стоит до блеска вытертая стеклянная пепельница и маленькая вазочка с цветком. Этого не было на других столиках вокруг. И еще на одну деталь обратил внимание Виталий: бумажные салфетки на столике не были, как всюду, разрезаны пополам, здесь они были целыми. Да, столик явно предназначался для высоких гостей. И действительно, через минуту к Виталию приблизился немолодой сутулый официант с сизыми отвислыми щеками, он был в светлом форменном пиджаке и черном галстуке.

" Молодой человек, столик занят," строго сказал он и поставил на середину стола прозрачную дощечку с надписью "Занято".,

? А вы ее вон туда поставьте," небрежно указал на соседний столик Виталий.

" Мне виднее, куда ставить," еще строже сказал официант." Прошу.

? Эх, папаша," укоризненно вздохнул Виталий.

Он огляделся, как бы выбирая, куда ему пересесть, и увидел в глубине зала возле буфета троих официантов помоложе, следивших за их разговором. Один из них, рыжий, смотрел явно осуждающе, а двое других ехидно посмеивались, причем их ехидство явно относилось к нему, Виталию, попавшему в такое неловкое положение. В этот момент рыжий официант понес солонку на какой-то из свободных столиков, и Виталий нехотя поднялся и пересел за тот самый столик. Рыжий мельком взглянул на Лосева и, взяв с другого столика папку с меню, положил ее перед Виталием.

? Вот так-то, браток," насмешливо сказал он." Не в свои сани не садись другой раз. Такие уж порядки тут.

Виталий, проглядывая меню, спросил:

? И ты считаешь, так и надо, да?

" Мало чего я считаю. Людям заработать охота.

? А тебе не охота?

" Мне то" Ясное дело, охота. Только я в холуи не гожусь.

? А тот, выходит, годится?

? Ну, дядя Гриша"профессор. Большие деньги имеет.

? С постоянных клиентов, наверное?

? А то. Их столик..." Рыжий кивком указал на дальний угол зала." Тузы.

Он не прочь был, очевидно, поболтать. Посетителей почти не было, никто его не звал и не ждал, а, кроме того, он, видимо, почувствовал симпатию к этому долговязому парню, которого так бесцеремонно прогнал дядя Гриша.

? Ты чего оглядываешься" - спросил Виталий.

? Дядя Гриша, боюсь, услышит. Ну, выбирай что нибудь," сказал он.

? Тебя как звать"

? Алексей.

? Ну, пиши, Алеша.

Приняв заказ, Алексей отошел к другому столику.

Когда официант принес заказ, Виталий спросил

его:

? Как тебе, Алеша, тут служится? Тот усмехнулся одними глазами.

? Ухожу. Душа не принимает здешнюю картину. Вокруг тем временем стало оживленнее. Приближался обеденный час.

Спустя некоторое время Виталий вышел из ресторана. На сходнях он уступил дорогу Потехину и Левицкому. Оба даже не взглянули в его сторону. Они продолжали, видно, давно начавшуюся ссору. Потехин зло сказал:

? Баба ты! Сопливая баба!

? А я не допущу...

? А я тебя спрашивать не буду. Горох знает...

Что знает Горох, Виталию услышать уже не удалось. Оба прошли мимо него в ресторан. Один из швейцаров угодливо распахнул перед ними дверь.

Была уже, наверное, середина дня, когда Виталий приехал на работу и зашел в свою комнату. Первое, что бросилось ему в глаза, это перевернутый на сегодняшний день листок календаря на столе От-калеико и телефон, перенесенный с тумбочки на стол," так Игорь делал, когда ему предстояло много звонков.

Итак, Откаленко вернулся из командировки. Не терпелось узнать, как он съездил и что привез. Виталий прежде всего позвонил Цветкову.

? Заходи," коротко сказал тот." Откаленко у меня.

Лосев вошел в кабинет начальства.

? Давай сначала," кинул Игорю Цветков." Благо недалеко ушел. Все-таки смежные у вас дела.

И Откаленко, как всегда скупо и отрывисто, однако, ничего не пропуская, доложил чуть не по часам свои действия и все происшествия в далеком южном городе, закончившиеся арестом опасной воровской группы.

? Это уж, милый мой, на бандитскую группу тянет," заключил Цветков." Наган сдал на эксперти-зу?

? Сдал," ответил Игорь.

? У кого ты его изъял"

? У Заморина. Кличка Директор. Главарь.

? Никого из них еще не допрашивал"

? Нет. Сегодня же утром только взяли.

? Ну, что ж, милые мои," произнес Цветков, вертя в руке очки." Надо начинать работу с ними. Фролов на месте, ты звонил"

? Выехал в Тимирязевский район.

? Свяжись. Если не может сейчас приехать, по его поручению сами допросим всех троих, пока еще тепленькие, пока в голове у них все вверх дном.

? Данные по ним хоть какие-нибудь есть" - поинтересовался Виталий." Что за люди"

? Данных мало," ответил Откаленко." Только о прежних судимостях. По две у каждого, кроме Тка-чука. У того ни одной, зеленый еще. Из за него, в общем, и засыпались.

? Не из-за него, так еще из-за чего-нибудь," запальчиво возразил Виталий." Все равно мы бы их взяли. Подумаешь, неуловимые.

? И такие попадаются," угрюмо возразил Откаленко." Не знаешь, что ян"

? Только когда мы плохо работаем," отпарировал Лосев.

? Ну, ладно," остановил их Цветков." Бесполезный разговор." Он обернулся к Откаленко." Звони в Тимирязевский. По этому аппарату." И показал на свой телефон.

Пока Откаленко дозванивался, Виталий успел рассказать о своей поездке к Филипенко и посещении ресторана, включая и случайную встречу с Потехи-ным и Левицким.

? Значит, убитый опознан..." произнес Цветков." Что ж, на мой взгляд, версия с Гороховым вполне основательна. Может, и ссора Потехина с Левицким произошла из-за этого убийства, как думаешь"

? Очень возможно, Федор Кузьмич," согласился Виталий." А Левицкий, кажется, и в самом деле сопливая баба...

? А ты не торопишься? Ведь и двух слов с ним не сказал и знать о нем ничего пока не знаешь.

? Но я видел его лицо, когда они ссорились. Такое, знаете, одновременно растерянное, капризное, испуганное, что... Ну, как бы вам это сказать...

? Уже сказал," усмехнулся Цветков и, казалось бы, без всякой связи с предыдущим поинтересовался: - Как ты с этой Майей договорился?

? Завтра вечером, у фонтана," улыбнулся Виталий." Почти по Пушкину.

? Ну-ну. Смотри не забудь, что я тебе говорил.

? Не забуду. Мы этот вечерний круг их вообще скоро расшибем.

Цветкову явно не понравилось легкомысленное настроение Лосева, и он уже собрался было возразить, но увидел, что Откаленко повесил трубку.

? Ну как?

? Допрос ведет," ответил Откаленко." Приехать не может, дает поручение нам.

" Что ж, принимаем," удовлетворенно кивнул Цветков." Беремся за всех троих одновременно. Я тут. Ты, Лосев, у себя. А ты, Откаленко... иди в комнату Шухмина. Они все сейчас на задании. Ну-с, ты кого будешь допрашивать, Откаленко" Первый решай.

" Мне только Ткачука допрашивать не с руки. А других все равно.

? Наган у кого, ты говоришь, был, у Заморина?

? Да.

? Ну, давай его мне, этого Заморина. Тебе Ки-коев, а Лосеву остается Ткачук.

Цветков снял трубку внутреннего телефона и набрал короткий номер.

Виталий направился к себе, перебирая в уме то немногое, что смог сообщить ему Откаленко про Олега Ткачука по кличке Махно. Грозная и лихая эта кличка никак, конечно, не соответствовала репутации Ткачука в уголовной среде. Тем более он не мог тянуть на атаманью кличку рядом с двумя своими опытными напарниками. Скорей всего он сам себе ее выбрал, рисуясь. А другие приняли, и те двое тоже - возможно, даже с расчетом. Виталий знал: клички прилипают не случайно, иной раз даже против воли их обладателей, есть ведь насмешливые, издевательские.

Игорь сломал Ткачука сразу, и тот подчинился, беспрекословно повел к Терентию. Этот, в свою очередь, не слишком-то с Олегом считался, сразу выставил, как дошло до дела. О Заморине, то есть Директоре, Ткачук говорил аж с придыханием. Словом, мелочь он пузатая, шестерка рядом с тузами. Но тем не менее, а точнее, именно поэтому допрос его имел особое значение, сейчас даже важнейшее. "Ты помни," сказал напоследок Цветков," этих двоих мы с Откаленко на первом допросе вряд ли расколем. А время нас, сам знаешь, как поджимает. Поэтому я в первую очередь от тебя сейчас результата жду. Самое главное - кто им дал в Москве подвод под квартиру Потехина, понял ты меня??

Раздался аккуратный стук в дверь, и она тут же распахнулась. На пороге возник конвойный милиционер.

? Арестованный Ткачук доставлен," доложил он." Разрешите завести"

И вот Ткачук сейчас сидел перед Виталием. Минуту Виталий молча рассматривал его. Худой, в мятом костюме. Дерзкие черные глаза смотрят настороженно. Загорелое узкое лицо, густые сросшиеся брови. Ткачук нервно ерзал на стуле и явно не знал, как себя вести.

? Ну, что ж, начнем, пожалуй," нарушил наконец затянувшееся молчание Лосев."Значит, Ткачук Олег Романович, так? Знаете, Ткачук, где находитесь"

? В столице нашей Родины," развязно ответил Ткачук." У вас тут курить-то можно"

? Курите. Есть чего"

? Было бы, так не спрашивал.

? А вот грубить не Стоит, Ткачук. Кроме всего прочего, невыгодно это вам, учтите. Вы не просто в Москве, вы, между прочим, в МУРе находитесь. Слышали про такую фирму, надеюсь"

? Слышал," хмуро бросил Ткачук.

? Ну, вот. Поэтому советую вести себя поскромнее. Мы тут не только вас, мы и Директора обломаем. Он тоже здесь.

? Ну да" испугался Ткачук.

Ткачука доставили другим самолетом, и об аресте своих соучастников он еще не знал.

? Представьте себе," усмехнулся Виталий." Стараемся мести чисто, сора не оставлять. И чтобы ситуация вам была окончательно ясна, добавлю следующее. Квартирную кражу мы вам докажем легко. И без вашего признания. Признание нужно будет вам самому, чтобы срок сократить. Докажем мы, в частности, по краденым вещам. У Терентия все показания на вас уже получены. Нам их скоро перешлют.

? Выходит, вы его самого-то не прихватили" - ухмыльнулся Ткачук.

? А за что" Вы продали ему вещь, он купил. Он же не знал, что она краденая.

? Знал, гад.

? Это еще доказать надо. Подтвердите под протокол"

? Еще чего!

? Ну вот. Потому он и гулять будет. Еще кого-нибудь нам отдаст из таких вот дурачков. Так что пусть себе гуляет. Зато вам, Ткачук, гулять долго теперь не придется. Потому что мы, кроме кражи, докажем стрельбу на вокзале, чуть больше месяца назад. Надеюсь, не забыли"

? Какая еще стрельба?!

? И до этого дело дойдет. Все по очереди. Сначала...

? А я не стрелял, понял" Не стрелял!

? Ну да," насмешливо согласился Лосев." Дядя стрелял. А ты слушал.

? Не знаю, кто стрелял!

? Ладно, ладно. Говорю, дойдет дело.

? Ну, сигарету то дашь" - нетерпеливо спросил Ткачук.

? А я разве обещал" Или обязан"Ты этот тон брось.

? Прошу же..." Ткачук отвел глаза.

? Это другое Дело. Давай закуривай. И разговор у нас пойдет деловой, надеюсь. Потому что все ты, кажется, уже понял." Виталий протянул Тчачуку сигареты." Так вот, Олежек." произнес Виталий почти дружески," начнем мы все-таки с квартирной кражи. Сразу ее признаешь или тебе ее доказывать надо"

? Ясное дело, доказывать.

? Пожалуйста. Что часы ты Терентию продал, это отрицать не будешь, надеюсь" А они ведь с кражи, это установить совсем нетрудно.

? А я их сам, допустим, купил. Что тогда?

? И где же ты их, допустим, купил, у кого"" насмешливо спросил Лосев.

? Да там, у себя, на рынке, у неизвестного лица," в тон ему ответил Ткачук.

? А вот у нас есть свидетели, что ты еще в Москве в гостинице пытался их продать. И не один свидетель, имей в виду.

? Ну, значит, я их в Москве купил, какая разница-то"" продолжал куражиться Ткачук." Докажи, что нет!

Виталий внимательно посмотрел на него и спросил:

? Ты так глупо будешь себя и на суде вести"

? Почему глупо" Очень даже умно.

И Виталий вынужден был в этот момент согласиться с ним: пока Ткачук вел себя действительно умно. Зачем ему, в самом деле, признаваться раньше времени" Ведь ему еще никакие доказательства не предъявлены. Нет этих доказательств - нет улик.

? Ладно," вздохнул Виталий." Глупо или умно, это мы потом увидим. А сейчас скажи-ка мне, ты школу-то окончил"

? Восемь классов и ПТУ. Повар я.

? Повар?! - искренне изумился Виталий и весело добавил:"Но тогда тебе совсем другую кашу надо бы варить... Ты в повара подался сознательно" Или так, вкусно поесть захотелось"

? Ясное дело, сознательно. Отец у меня повар, и мать повар.

? Как же ты в сапожной мастерской оказался?

? Выгнали из пищеблока. Чужую вину на меня свалили. Ну, а тут парень один уговорил в их мастерскую пойти.

" Чужую вину, говоришь" Ой ли, Олежка? Небось, запретили к пищеблоку на пушечный выстрел приближаться, вот ты в быткомбинат и подался. Надеюсь, отец тебя воровать не учил" Кто ж тебя с пути сбил" Может, Заморин"

? Это еще кто"

? Заморин Семен Михайлович. Кличка Директор. И еще одного судака мы вытащили. Кикоев Илья Георгиевич. Кличка Арпан. Слыхал про таких"

? Слыхал..." растерянно произнес Ткачук и, глубоко затянувшись, привстал, чтобы загасить окурок сигареты в пепельнице.

? Вот так, Олежек. А Заморин влип крепко. У него ведь еще и наган изъят.

Зазвонил телефон.

? Лосев" - узнал Виталий спокойный голос Цвет-кова." Вот какое дело. Тут у меня сидит, значит, Заморин. Беседуем потихоньку. Квартирную кражу он, конечно, признает. Тем более что Терентий-то прямо показывает, что Директор ему сказал: с московской кражи шкатулка. Да и гильза там, на квартире, от его же нагана. Никуда, словом, не денешься. А вот указал им на эту квартиру, говорит, Ткачук. Сначала, правда, адрес напутали, не туда залезли, Ткачук там записку и оставил: извините, мол, бедно живете, зря мы вас потревожили... Вот он и сейчас смеется, Заморин. Рано, Семен Михайлович, смеетесь, рано," куда-то мимо трубки укоризненно произнес Цветков и продолжал, снова обращаясь к Виталию: - Не знаю, однако, правду ли говорит Семен Михайлович."Цветков усмехнулся."Ткачук у них вроде дурачка на побегушках. И вдруг... Что-что" - снова мимо трубки спросил Цветков." Вот тут Заморин говорит, что Ткачук, оказывается, раньше их в Москву приехал, к тетке, что ли. А потом телеграмму им дал, приезжайте, хорошее, мол, дело ждет." И снова мимо трубки Цветков добавил:? Насчет телеграммы, Семен Михайлович, ведь мы легко проверим, учитываете".,. Ну, то-то." И снова в трубку:? Вот так, Лосев. Давай дальше шуруй.

Виталий повесил трубку и посмотрел на насторожившегося Ткачука.

? Да-а, Олежек," сказал он." Далеко ты, оказывается, от своего поварского дела ушел.

" Мне бы вернуться," вздохнул Ткачук.

Он, видно, уловил, что дела его каким-то неведомым образом повернулись весьма плохо, и на всякий случай решил манеру поведения изменить. Сейчас он уже казался тихим, скромным и простодушным.

" Чтобы вернуться, надо оглянуться," сказал Лосев." Вот и оглянемся давай. На дела совсем недавние. Неделю назад был в Москве?

? Ну, был. Что уж и приехать нельзя?

? К тетке приезжал"

? Ну... к тетке," неуверенно согласился Ткачук.

? Где же она живет, твоя тетка?

? Вы что, к ней пойдете? Не надо.

? Надо же проверить, жил ты у нее или нет," сказал Виталий." Все придется проверить, каждое твое слово, учти это.

? Ладно, пишите.

Ткачук начал было диктовать адрес, но Виталий придвинул к нему лист бумаги.

? Так не пойдет. Пиши сам," и протянул шариковую ручку.

? Пожалуйста.

Виталий внимательно прочел написанное и спрятал бумагу в ящик стола.

? А теперь скажи," снова обратился он к Тка-чуку," знаешь, что такое криминалистическое исследование почерка?

? Ну, знаю. А что"

" Мы теперь твой почерк сравним с почерком в одной записке. Там некий прохвост написал: "Извини, ошиблись адресом. Бедно живешь". Не помнишь такой записки"

? Эх," сокрушенно вздохнул Ткачук." Вы, чего доброго, и в самом деле докажете, что я ее написал. Выходит, поймал ты меня с этим адресом?

? Я просто ускорил дело," ответил Виталий." Неужто ты думаешь, мы без этого не достали бы образец твоего почерка? Только лишнее время бы ушло. Теперь же к вечеру все будет ясно. А то и сейчас. Ты записку писал"

? Я," снова горестно вздохнул Ткачук." Куда денешься, наука есть наука. И зачем только я, дурак, ее написал. Черт попутал.

? Бывает. На праведном пути и то иной раз спотыкаются. А на неправедном то и дело, это уже закон. И так, знаешь, спотыкаются, что потом долго лечить приходится.

Ткачук невесело усмехнулся.

? Доктора-то, небось, у вас мировые?

? Скоро сам увидишь. Не одного вылечили, представь себе. Ну, а как же ты все-таки адрес-то перепутал"

? А я не путал.

? Кто ж тогда путал" Директор?

Ткачук затравленно посмотрел на Виталия.

? А я ничего не знаю!.." неожиданно закричал он." Не знаю, понял"!

Виталий успокаивающе поднял руку.

? Ладно, ладно. Ты лучше успокойся. Телеграмму Директору ты давал или нет" Мы же ее все равно найдем. Это нетрудно, учти.

? Давал," безнадежным тоном ответил Ткачук." Еще сигареткой угостишь" Свои забыл, веришь"

? Кури." Виталий придвинул через стол сигареты." Значит, телеграмму гы дал. Мы ее в любом случае к делу приобщить должны будем.

? Откуда ты про телеграмму-то знаешь" - хмуро спросил Ткачук, выуживая грязными пальцами сигарету из пачки.

? Вообще говоря, отвечать на твой вопрос не положено," сказал Виталий." Но так и быть, скажу. Директор дает на тебя показания сейчас, вот что. Гражданин Заморин Семен Михайлович, лично.

? Ну, все тогда," совсем уже уныло вздохнул Ткачук.

? Нет, милый друг, не все. Еще кое-что надо нам с тобой выяснить. Откуда у тебя взялся тот адрес, тетка, что ли, дала?

? Ты что, очумел" - Ткачук даже опешил от неожиданности.

? Кто ж тогда дал его тебе?

? Да парень один. Выпили мы с ним. Ну, он и говорит: "Был бы ты деловым мужиком, миллион бы мы с тобой заработали, не меньше. На гаде одном".,

? Ты с ним где познакомился, с парнем этим?

? Да в парке.

? В парке" - насторожился Виталий, и какая-то смутная догадка вдруг зашевелилась у него в голове." А где именно, помнишь"

? Здоровенные аттракционы там стоят.

? Ну, а как зовут того парня, помнишь"

? Ага. Гошкой зовут.

? Так, так... А узнаешь, если покажем тебе его"

? Ясное дело. Только видеть мне его неохота.

? Ну, еще бы. Ты ж его долю-то замотал"

? Елки палки! И это знаешь" - еще больше изумился Ткачук." Ну, дает МУР!

? Дает, дает," согласился Виталий." И еще не то даст. А очную ставку все же придется вам сделать, чтобы знакомство вы оба подтвердили. Объяснишь тогда, почему с ним не поделился.

? Так я бы... Директор не дал.

? Ну, вот так и скажешь. Готовься.

? Выходит, вы его тоже... к ногтю? За то, что адрес дал"

? У него там тоже букетик собирается, будь здоров.

Так решилась судьба Гошки Семкина. На свободе его оставлять было уже нельзя.

Совсем по-другому сложился допрос, который вел Игорь Откаленко. Перед ним сидел Кикоев - невысокий плотный парень, прямая жесткая челка иссиня-черных волос падала, закрывая лоб, на такие же черные, прямые брови. Узкие, беспокойные глазки, как два уголька, то вспыхивали, то тускнели, становясь почти пепельными. Тонкие, совсем незаметные губы чуть перекошенного рта придавали лицу странное выражение.

Кикоев спокойно вошел в комнату, где ждал его Откаленко, уверенно, по-хозяйски расположился на стуле и вызывающе посмотрел Игорю прямо в глаза.

? Ну что, начальник, колоть будешь" - спросил он.

Откаленко понимал сложность своей задачи. По существу, против Кикоева не было серьезных улик. Ни одной краденой вещи он не продал Терентию, очевидно, где-то до поры надежно спрятал, скорей всего у какой-нибудь своей подруги, как подсказывал Игорю опыт. И найти эти вещи вряд ли скоро удастся, если удастся вообще. Наконец, Кикоев не встречался с Гошкой Семкиным и не имел при себе оружия. Во время обыска на квартире, где он был схвачен вместе с Замориным, обнаружили чемодан с частью похищенных у Потехина вещей. От чемодана этого оба сразу же отказались, но вскоре было установлено, что чемодан принадлежит Замо-рину. Словом, улик против Кикоева не было, и его предстояло немедленно отпустить, как только кончится определяемый законом двухсуточный срок админисграгивного задержания, ибо ни один прокурор санкции на его арест при таких условиях не дал бы. Ведь кроме того, что Кикоев проживал в Москве, в гостинице аэропорта, вместе с совершившими квартирную кражу Замориным и Ткачуком" что, конечно, наводило на мысль об их сообщничестве, но все же само по себе доказательством не являлось," улик против Кикоева не было. Даже прилет его в Москву вместе с Замориным не свидетельствовал о причастности к краже. Мало ли можно было придумать причин совместному прилету!

Вот если бы показания против Кикоева дали его сообщники... Но об этом Цветков и Лосев, как было условлено, немедленно сообщили бы Откаленко.

Словом, задача, стоявшая перед Игорем, на первых порах казалась решительно невыполнимой. Уличать Кикоева было не в чем.

Правда, некоторые надежды Откаленко связывал с одной вещью, найденной у Кикоева в момент ареста. Это был небольших размеров изящный бумажник из тисненой кожи. В бумажнике ничего ровным счетом не оказалось - ни каких-либо записок, справок, квитанций, ни документов или денег - словом, ничего из того, что обычно в нем должно находиться. Неясно было, зачем вообще Кикоев носил его при себе. Изготовлен бумажник был в Англии, и броская золотая метка фирмы со львом и короной красовалась на самом видном месте. Впрочем, и сам по себе этот бумажник представлял немалую ценность и был, очевидно, краденым, хотя в списке исчезнувших вещей, скрупулезно составленном самим Потехиным, почему-то не значился. Откаленко перед самым допросом Кикоева еще раз осмотрел отделения бумажника и, так и не придя к какому-либо выводу, сунул его в ящик стола.

Когда Кикоев задал ему нахальный вопрос, Откаленко пожал плечами.

? Зачем колоть" Дружба с таким бандитом, как Заморин, вас и так подвела.

? Хороший парень, чего вы к нему привязались"" дерзко улыбнулся Кикоев, сверкнув ровными белоснежными зубами.

? Хороший парень наган таскать не станет.

? А у него и нет.

? Нашли, однако.

? Не его. Он разве не сказал"

? Не догадался.

? На понт взяли. Меня на это не возьмете.

? Не собираюсь. Зачем с Замориным в Москву приехали"

? На экскурсию.

? Экскурсия в чужую квартиру по телеграмме от Махно"

? Э, начальник," укоризненно покачал головой Кикоев." Или доказывай, или не говори. Телеграммы не получал. В чужой квартире не был. Семку знаю, Олега тоже. Не отказываюсь. И все. За знакомство не сажают. Я наши замечательные законы знаю не хуже тебя, начальник.

Да, ситуация на допросе складывалась совершенно безнадежная. Правильно сказал Кикоев: за знакомство не сажают.

Откаленко смотрел в эти диковатые, черные, как угли, глаза, в которых то и дело вспыхивали наглые, вызывающе-насмешливые огоньки, и бессильная злость переполняла его. Ведь преступник сидел перед ним, опасный, дерзкий преступник. Но его предстояло отпустить, если только не дадут на него показания те двое. А телефон молчал, значит, те двое таких показаний не давали. Что же делать" Тянуть время? Начать разговор о родителях, о семье? Растерянно метались мысли в голове у Игоря. Нет, тут надо придумать что-то новое, найти неожиданный ход... В голову ничего не приходило. А надо продолжать допрос, пауза недопустимо затягивалась.

? Две судимости у тебя"спросил Игорь.

? Точно, две," охотно подтвердил Кикоев." Больше не будет, не старайся. Сыт. И тут кое-чего теперь варит." Он ткнул себя пальцем в лоб." Меня теперь, начальник, голыми руками не ухватить, понял" - продолжал куражиться Кикоев, сверкая черными глазами." Чуть что - я на дно. Все. Наших нет. Вот думаю, как отсюда меня выгонишь, я на юг подамся. Тепло, море, горы. Люблю. Пожалуй, там и останусь..." Он лениво потянулся.

Тут Игорь вынул из ящика стола бумажник и положил рядом с собой, словно приготовил его для чего-то, только время использовать еще не настало.

В черных глазах Кикоева мелькнула настороженность.

? Узнаешь" - кивнул на бумажник Откаленко.

? Вроде да, а вроде нет," как-то криво усмехнулся Кикоев и попросил:"Поближе рассмотреть дай, точно скажу.

Он даже потянулся к столу, чтобы взять бумажник.

Но Игорь строго сказал:

? Сидеть. Придет время - дам. Пока издали любуйся.

? Как скажешь..." Кикоев с напускным равнодушием пожал плечами." Давай, начальник, выго няй скорее. А то прокурору буду жаловаться.

? До прокурора у нас с тобой еще время есть. Игорь себя чувствовал сейчас, как когда-то в

детстве, во время игры ?жарко-холодно". Он вдруг почувствовал, как с появлением этого странного бумажника стало "теплее", явно "теплее". В допросе появился нерв. Кикоев почему-то забеспокоился. И как бы в подтверждение этого вдруг с удрученным видом произнес:

? Ты бы, начальник, про мою несчастную жизнь спросил. Как я на путь преступный стал, где мать, где отец. Про это всегда надо спрашивать.

? Успеем. Не я, так кто нибудь другой спросит.

Лично у меня особой охоты философию с тобой разводить нет. Откуда ты такой взялся, сейчас особого значения не имеет. Сейчас мне необходимо признание твое. Больше меня ничего в тебе не интересует.

? Врешь, интересует," напряженно произнес Кикоев и даже подался вперед, словно изготовляясь к прыжку.

Откаленко внимательно на него посмотрел.

" Что же, по-твоему, меня еще интересует" - спросил он.

Кикоев метнул быстрый взгляд на бумажник.

? А зачем его вытащил"

? Так," неопределенно ответил Игорь." Чтобы полежал вот тут.

Он вдруг почувствовал, как забилось сердце. Становилось все "теплее".,

? "Полежал"" - хитро и зло переспросил Кикоев." Врешь, начальник. Ну, давай так. Не под твой замечательный протокол, конечно. Ты знаешь, у кого в квартире мы были, а?

? Знаю.

? Ни хрена ты не знешь. Хочешь, скажу?

? Ну, скажи.

? Вот этот бумажничек оттуда," сказал Кикоев.

? Хозяин его в списочке не указал.

? Ясное дело. Не его он, понял" Я его в передней подобрал, на полу под вешалкой.

? Думаешь, кто-то его уронил"

? Ага. Если выгонишь меня отсюда, я тебе кое-что шепну.

? Ты думаешь, чего говоришь-то"

? Ясное дело. Но если я тебе кое-что шепну, ты таких боссов накроешь, что я рядом с ними мелочью буду незаметной. Не будет у тебя расче та со мной возиться. Ты за них орден получишь, а за меня шиш без масла.

? Ты лучше не обо мне, а о себе думай.

? Да на кой ты мне сдался? Я о себе думаю. Вот выгонишь меня, и мне больше ничего не надо. Кореши мои пусть идут, за ними хвосты тянутся. А у меня нет. Чистый я кругом. И вещичек моих никто в жизни не найдет, ни ты, ни Директор.

Глазки Кикоева горели жадными азартными огоньками. Ему словно доставляла удовольствие сама эта игра.

? Погоди," усмехнулся. Игорь," те двое тебе тоже сейчас хвост приделывают. И если ты отсюда не выскочишь, то хоть сообрази, как сократить срок, голова. Ну, рассказывай, рассказывай, чего собрался. Какие там еще боссы...

"Почему он связывает этот показ с бумажником" - напряженно соображал Игорь." Я же его просмотрел, там ничего нет. Зачем он хотел взять его в руки"?

Нет, решительно Игорь пока не мог понять своего противника. Он только чувствовал, что надо все больше натягивать струну.

? Если шепну, выгонишь" - нетерпеливо спросил Кикоев.

? И не мечтай. Пускай боссы те на свободе пока погуляют. Раз уж ты мне попался, я тебя на суд приведу," пообещал Игорь, стиснув зубы.

? Подавишься.

? Поглядим. У меня хватка, как у бульдога. Захочу - и то не выпущу. Судорога сводит. Вот так тебе, Арпан, повезло. Ну, будешь говорить"

? Не. Раздумал," объявил Кикоев лениво, отваливаясь на спинку стула.

? Как знаешь, хотя...

И тут Кикоев вдруг, как развернувшаяся пружина, кинулся к столу и схватил бумажник. Но больше он ничего сделать не успел. Откаленко перемахнул через стол и всей тяжестью обрушился на Кикоева. С грохотом отлетел к стенке стул. Кикоев вывернулся из рук Откаленко и зубами впился в бумажник. Откаленко схватил Кикоева снова, но уже более грамотно, и тот с воем повалился на пол, поджав колени чуть не к подбородку. В комнату вбежал конвой.

В этот момент на столе зазвонил телефон. Игорь, тяжело дыша, поднялся с пола и снял трубку. В другой руке он сжимал вырванный у Кикоева бумажна л.

Звонил Лосев.

" Что это с тобой" - спросил он." Чего так дышишь"

? Потом. Ну что"

" Мой дал показания на Кикоева. Санкция обеспечена.

? Ты уже кончил"

? Только что увели. Еду на арест.

? Хорошо.

Игорь повесил трубку и повернулся к Кикоеву, который уже снова сидел на стуле и, морщась, вытирал кровь с оцарапанной щеки. Возле него стоял конвойный милиционер.

? Все, Кикоев. Показания на вас получены. Будете говорить"

? Иди ты к..." сквозь зубы выругался Кикоев.

? Увести," распорядился Откаленко.

Оставшись один, он снова принялся за загадочный бумажник. И сразу же - видимо, потому, что тот был изрядно помят,? Игорь обнаружил секретный карманчик, прорезь которого прежде искусно пряталась во внутреннем шве одного из отделений. Сейчас шов был разорван полностью, и ее .просто невозможно было не заметить.

В карманчике Откаленко обнаружил две записки, написанные, судя по почерку, разными людьми. Одна из записок гласила: "Боря, ты меня не бросай. Мне же 22, а твоей стерве 40. А Вадик пусть на меня свои миллионы вытрясет, как Борода. Мы же и посмеемся над ними, да? Целую. Твоя М.". Вторая записка оказалась зашифрованным подсчетом: "Я-25, Б.-20, Г.-20, М.-10, мелочь, услуги - 15, резерв"10. Начиная с июня".,

Откаленко задумчиво повертел в руках записки и вдруг на обороте второй из них прочел: "Тамара. Знаменская, 14, кв. В". Запись была сделана торопливо, коряво и, видимо, другим человеком. Скорей всего, ее сделал Кикоев. И тогда это объяснило многое в его поведении сейчас, на допросе.

Игорь устало потер лоб, потом, вздохнул, снова положил записки в бумажник, спрятал его в сейф и вышел из комнаты.

На следующий день в условленный час Виталий Лосев отправился на встречу с Майкой, или, как следовало из наведенных справок, с Майей Сергеевной Богомоловой, которой и в самом деле было двадцать два года и работала она старшим кассиром в парковом аттракционе.

Впрочем, справка эта была куда более развернутой и включала не только всякие подробности биографии Богомоловой, но и весьма определенные черты ее характера.

Окончив школу, Майка очень быстро вышла замуж за младшего помощника штурмана громадного пассажирского лайнера, совершавшего дальние туристские круизы к берегам заморских стран. Корабль был приписан к Одесскому порту. В этом городе и жил молодой муж Майки со своими родителями. Валентин Богомолов оказался в Москве во время короткого отпуска между рейсами и случайно познакомился с Майкой. После четырех дней безумной любви они подали заявление в загс.

Майка была изящной и чрезвычайно кокетливой девицей с отличной фигурой, смазливенькой рожицей и беззаботно-веселым характером. Кроме сказочно-романтической профессии мужа и его красивой морской формы, Майку привлекли дивные заморские вещицы, которые она у него видела и которые после подачи заявления он преподнес Майке в качестве свадебного подарка. И тут она была окончательно покорена.

Мать Майки была решительно против этого скоропалительного замужества, но дочь проявила свою обычную строптивость и, как водится, настояла на своем.

И укатила Майка с молодым мужем в солнечную веселую Одессу. Там она, однако, с удивлением обнаружила, что родители мужа не выказывают восторга по поводу ее появления. Не в пример приятелям Валентина, которые с чисто моряцкой широтой и элегантностью ухаживали за ней. У Майки от этого приятно кружилась голова, и она сначала не обращала внимания на хмурые лица своих новых родственников, а потом, чуть позже, их возненавидела. Второе неприятное открытие, которое она сделала, что в солнечной, веселой Одессе люди трудились, как и всюду. В интерклубе моряков нашлось для Майки место кассирши, и лучшего ничего придумать было нельзя. Пестрый, оглушительный хоровод вечеров, танцев, концертов, ужинов окружал ее теперь каждый день.

Но незаметно вползли в ее жизнь и другие интересы, дела и заботы. Некоторые моряки привозили из загранрейсов всякое барахло, которое норовили сбыть как можно выгоднее. И тут в Майке раскрылись невиданные способности. Такой расчетливости и находчивости она и сама в себе не подозревала. При других обстоятельствах эти свойства могли, вероятно, оказаться полезными для всех, но сейчас они лишь помогали Майке освоиться в этом грязном подполье и стать там своим человеком.

Тогда же произошло и другое событие. Валентин ушел в очередное долгое плавание, а спустя месяц или два Майка "утешилась" с одним из своих воздыхателей, которые ее неотлучно окружали в клубе. Об этой связи стало известно, и возмущённые друзья Валентина рассказали все его родителям. Произошел грандиозный скандал, после которого Майка перебралась жить сначала к одной подруге, потом к другой.

А вскоре Майка была арестована.

Все эти сведения об одесском периоде ее жизни раздобыли с помощью ЭВМ Главного центра информации министерства и после переговоров с одесскими коллегами по уголовному розыску.

Отбыв полтора года в колонии и выйдя наконец на свободу, Майка вернулась в Москву, к матери. С мужем и веселой Одессой пришлось расстаться. Впрочем, Майка не унывала. Впереди ее ждало много радостей и прибыльных дел. Только бы не растеряться, только бы найти подходящее для такой жизни занятие. На первых порах Майка устроилась кассиршей в театр. На судимость никто не обратил внимания, молодая женщина была хороша собой, мила, застенчива и наивна. Первым желанием окружающих, особенно мужчин, было ей помочь, оградить и защитить. Майка великолепно научилась пользоваться этим.

Вскоре она влюбилась в администратора театра Левицкого, немолодого красавца в замшевом пиджаке и с роскошной седой прядью в темных густых волосах. Связь их Продолжалась недолго.

Однако, когда Левицкий ушел из театра и стал заведующим комплексом аттракционов в парке, он перетащил за" собой и Майку: ему нужны были преданные, надежные кадры. Для опытной уже в конспирации Майки, у которой от алчности начинали порой дрожать руки, наступила новая жизнь. Появились, конечно, и новые увлечения, Майка и тут стала опытной и циничной.

Некоторые детали ее сегодняшней жизни Виталий почерпнул из записки, обнаруженной Откаленко в секретном отделении бумажника. Видимо, Кикоев и в самом деле подобрал его в передней потехин-ской квартиры, а потерял его там не кто иной, как Левицкий - об этом свидетельствовала вторая записка, где цифры складывались ровно в сто и могли обозначать части неведомых доходов, из которых себе Левицкий отваливал наибольший процент. Неясно только было, как первая записка, адресованная Майкой отнюдь не Левицкому, а, видимо, Горохову, попала не по назначению.

За всеми этими мыслями Виталий даже не заметил, как очутился перед входом в парк.

Вечер снова был жаркий и душный, как и все предыдущие вечера. Возле огромного круга фонтанов воздух был насыщен каплями влаги, они холодили и приятно покалывали кожу.

Виталий описал большой круг возле бассейна с фонтанами. Прошлый раз он мельком виделся с Майкой, да еще в плохо освещенном углу площадки, где стояли аттракционы, и сейчас боялся не узнать ее сразу в нескончаемом потоке людей. Он помнил только пушистые, темные, спутанные ветром короткие волосы, дерзкий, насмешливый взгляд больших, ярко подведенных глаз, невысокую ладную фигурку в пестром открытом платье.

Он снова обогнул фонтаны и нетерпеливо посмотрел на часы. Неужели она его обманула и вообще не придет"

И в этот момент за его спиной раздался лукавый голос:

? Ты почему меня не узнаешь"

Виталий поспешно обернулся. Перед ним, улыбаясь, стояла Майка. Да, она была и в самом деле хороша собой. Только лицо чуть грубовато, да фигура приземиста, чего он не заметил в тот раз.

? Куда пойдем" - деловито спросила Майка.

? Посидим? Выпьем?

? Сразу так и выпьем" - насмешливо возразила Майка." Больно ты скор, мальчишечка. Я с чужими не пью.

? Ну, так сперва познакомимся, чтобы чужими не быть," сказал Виталий.

? А где?

? Подальше отсюда.

" Чего это ты испугался, миленький" Я и тут хорошее местечко знаю, как одни будем, хочешь"? Она призывно улыбнулась.

? Ладно," с неохотой согласился Виталий." Вообще-то лучше и совсем одни. А тут ваши гаврики на каждом шагу.

? Там их нет." Майка взяла Виталия под руку и увлекла за собой в сторону одной из аллей." Ох, ты и длинный," не то насмешливо, не то восхищенно сказала Майка." Каланча прямо. Трудно управлять.

? Зато мне все видно," засмеялся Виталий." Ты управляй, а я буду говорить, куда и что впереди.

? Это мы сами знаем, куда. Вас только отпусти.

? И тебя тоже.

? А я свободная. Не то, что ты, женатик.

? Откуда это ты взяла?

? Если меня человек заинтересует, я все о нем узнаю.

Тек переговариваясь, они шли и шли по парку все дальше, туда, где кончались аллеи, где парк переходил в лес. И, наконец, у самой этой границы они подошли к уютному ресторанчику.

? Вот сюда давай," повелительно распорядилась Майка.

Виталий понял, что такой тон она усвоила в отношении вообще всех мужчин, обычных своих поклонников, и это означало, что она своего нового знакомого из этого ряда никак не выделяет.

Как ни странно, в небольшом зале нашелся свободный столик, один-единственный. Виталий сделал заказ подбежавшему официанту. Его услужливость показалась даже подозрительной.

? У тебя в Москве кто есть" - спросила Майка.

" Мать, отец.

? А жена?

? Жена тоже," неохотно признался Виталий.

? Вот. Хоть смелости хватило сказать," одобрительно отозвалась Майка." А то все, как есть, холостые. Смех просто. А деньги к тебе откуда идут"

? С зарплаты.

? Ну, не свисти. Для академика ты еще плешью не вышел. А больше никто на зарплату не живет. Эх, мне бы хоть какого академика, я бы из него конфетку сделала. Из самого даже завалящего. Они же все жизни не знают.

Виталий рассмеялся.

? Ты одну жизнь знаешь, а они другую.

? А ты третью" - прищурилась Майка.

? Я еще твоей не знаю, может, у нас и одинаковая.

? Эх, мальчишечка," вздохнула Майка." Мою жизнь лучше не знать.

? Это почему?

? Тяжелая у меня жизнь.

? Небось, от мужиков отбоя нет. Чем плохо-то"

? Да какое от вас счастье? Горе одно." В тоне Майки прозвучала искренняя горечь.

? Ты, может, влюблена" - насмешливо спросил Виталий.

? А что, нам не разрешается?

? Разрешается всем, не у всех получается," серьезно ответил Виталий." Для этого самому преданным надо быть.

? Думаешь, я не могу быть преданной"

? А есть такой человек, кому ты предана?

? Ну, допустим, был," зло усмехнулась Майка." Да тоже женатик. И вообще..." Она махнула рукой.

"Она была влюблена в Горохова," подумал Виталий." Конечно, влюблена. А тот".,."

? Преданность надо на деле проверять, я считаю," сказал он.

? За вами углядишь, как же.

? Ну, у тебя глаз наметанный. И от любви, небось, голову уже не теряешь.

? Раньше теряла," снова вздохнула Майка." Забыла уж, правда, когда.

Видно, неспокойно было у нее на душе, и разговор повернулся так, что она невольно утеряла напускную веселость. Странный какой-то парень попался ей. Майке пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поддаться искушению быть с ним откровенной.

? Ну вот," продолжал Виталий." И теперь, гляди, не теряй голову-то. Пусть доказывают сперва свою преданность. Эх, Майечка. И кроме любви, еще заботы есть, верно я говорю?

? Самое большое счастье дает женщине любовь," вздохнув, убежденно возразила Майка.

? Если она взаимная и честная.

? Это точно," согласилась Майка." Только где ее взять такую? С тобой, что ли".,. С тобой, мальчишечка, не получится, вижу. Ты какой-то отгороженный.

Виталий подивился ее чуткости. Ведь он так старательно изображал увлечение.

И в который раз уже Лосев, вывел для себя непреложный урок: с женщинами эти номера не проходят. Они иной раз не скажут, но почти всегда уловят фальшь. Об этом его предупреждал еще Кузьмич. Тут можно жестоко обмануться. А уж если женщина решит отомстить... Да, если она решит отомстить...

" Май, а вот скажи," спросил он," женщины прощают предательство"

? Они все прощают, если любят.

? А мне кажется, не всякая простит. Вот ты простишь"

? Я нет. Я тут не женщина, я тут мужик. Ничего никому не прощу. Запомни. Отучилась я прощать, вот что.

? А умела?

? Да, пожалуй что и не умела.

Появился официант, расставил тарелки с заку ской и, мимолетно улыбнувшись, исчез.

? Если ты предательства не прощаешь, разговор у нас может получиться. Притом интересный.

? У нас и так интересный разговор," усмехну лась Майка." Я вот только никак не пойму, чего тебе от меня надо"

" Честно тебе сказать"

? Это бы лучше всего, если умеешь,

? А ты мне тем, же ответишь"

? Ох, не обещаю, мальчишечка," вздохнула Майка." Не привыкла.

? Ладно. Рискну. Так вот. Надо мне от тебя, Майечка, доверие. Поняла?

? Не," покрутила головой Майка, жуя ломтик сыра." Зачем это тебе понадобилось" Я, к твоему сведению, вообще ни одному человеку не доверяю. Тоже отучилась. Доверять - наполовину проиграть.

Она рассеянно огляделась по сторонам, но Виталий уловил в ее глазах скрытое напряжение. Она словно чего-то боялась или кого-то искала.

? Ты знаешь, что у вашего Бороды случилось" - неожиданно спросил Виталий.

Майка даже вздрогнула.

? Ну, знаю," настороженно ответила она." А ты откуда знаешь"

? Сначала от Гошки.

? А-а. Тут есть и к тебе один вопросик," как-то странно произнесла Майка.

? Давай.

? Успеется. Ты продолжай. Сперва от Гошки, значит. А потом?

? Потом от Арпана.

? Это кто такой"

? Он у Бороды в доме был.

? Ой, надо же! - всплеснула руками Майка.

? От него ко мне кое-что перешло.

? Купил" - в глазах у Майки зажглась жадность.

? Не. Отдал. Это только для тебя цену имеет.

? Ну да?"Майка недоверчиво смотрела на Виталия.

? Только для тебя одной," подтвердил Виталий." Вещь эта не Бороды. Арпан в передней ее подобрал. Вадик ваш выронил.

? Вадик?! - еще больше изумилась Майка.

? Да. Бумажник...

Виталий помедлил. Его вдруг охватило сомнение, правильно ли он поступает.

? Ну, говори же, что там в бумажнике было-то,?

нетерпеливо потребовала Майна и вдруг, прищурившись, спросила:"А какой из себя бумажник, скажешь"

"Нет," решил Виталий," все правильно".,

? Какой из себя"переспросил он." А ты его узнаешь"

? Уж как-нибудь.

Виталий приоткрыл борт пиджака и из внутреннего кармана наполовину вытащил бумажник, так чтобы виден он был только Майке.

? Ой!.." Майка приложила ладонь ко рту и, как завороженная, смотрела на бумажник.

? Ну, вот," кивнул Виталий, пряча бумажник." Видишь" Мне доверять мвЖНо. Не деАО Ml I бумажнике. Главное, там записка одна была.

" Чья?

? Твоя.

? БрешеШь," грубо отрезала Майка." Не писала я ему никогда.

? Это точно. Писала ты другому. И тот ее отдал Вадику. В записке и о Вадике кое что было сказано.

Лицо у Майки пылало, глаза сузились от еле сдерживаемой ярости. Она, как видно, догадалась, о чем говорит Виталий.

? Отдал..,? Прошептала она." Отдал, гадина...

? Отдал,"Подтвердил Виталий." Предел твбя. А уж Вадик будь здоров как ее против тебя использовал бы. Да ют потерял.

? Уж будь здоров," машинально подтвердила Майка и повторила, словно не в силах была этому поверить:"Отдал..." И вдруг зло и недоверчиво посмотрела на Виталия." А чем, мальчишечка, докажешь"

" Чем? Да просто отдам тебе эту записку. На кой она мне? Тебе может пригодиться, если ты и в самом деле никому ничего не прощаешь.

Виталий снова сунул руку во внутренний карман пиджака и, достав оттуда записку, незаметно поло1 жил ее перед Майкой, и та мгновенно смахнула бумажку себе на колени. Майка сделала это так поспешно, будто кто-то мог наблюдать за ними" в это время и не должен был увидеть записку. Так по крайней мере показалось Виталию, и он невольно насторожился.

Майка между тем, пробежав глазами записку, покраснела еще больше и нервно сунула клочок бумаги в сумку.

? Ну, он у меня увидит клочок хмурого небе,? отрывисто сказала Майка." Все они увидят... Теперь смеется небось надо мной со своей стервой. Ну, ладно. Вот только..." Она посмотрела на Виталия." Не пойму Я что-то, тебе какой навар от всего этого будет".,.

И в этот момент Виталий неожиданно увидел Алексея. Виталий не сразу даже узнал его в новом черном фраке и белоснежной рубашке с галстуком-бабочкой. Видимо, Алексей перешел сюда с повышением и был теперь метрдотелем. Вид у него был чрезвычайно важный, этим он, очевидно, хотел компенсировать свою досадную для такого поста молодость. Алексей, судя по всему, заметил Виталия уже давно и, поймав его взгляд, дружески и незаметно ему подмигнул.

Майя с минуту молча курила, потом, словно очнувшись, в упор посмотрела в глаза Виталию.

? Ты, кажется, чего-то от меня хотел"

? Точно. Хотел, чтобы ты меня с Горохом свела,

? Это еще зачем" - подозрительно спросила Майя.

? Дело есть.

Майя с ожесточением размяла в пепельнице окурок и сразу потянулась за новой сигаретой. Она нервничала и не пыталась даже это скрывать.

? Тебе повезло," сказала она." Боря тоже хочет с тобой познакомиться.

? Откуда он про меня знает"

? Знает вот.

? Ты сказала?

? Ну, я. Сказала, что к тебе на свидание иду. Чего тут такого" У нас с ним как-никак любовь была.

? Была?

? Была и вся вышла," резко ответила Майя, и глаза ее сузились." Я ему этой записки не прощу.

? А что"ты сделаешь"

? Знаю, что сделаю. Кровь на нем.

? Ха! - небрежно отмахнулся Виталий." Давно ее вытер, если и была.

? Зато она у меня в глазах осталась. И у Гошки тоже. Не говорил"

? Как так осталась""спросил Виталий, словно не заметив зе вопроса.

? Вчетвером мы здесь сидели. Я с Гошкой так, для вида. Разговор с Николаем Гавриловичем Боря вел. Уговаривал отдать бумагу и больше не писать.

? А тот"

? А тот ни в какую. Фронтовик все-таки. Так и

сказал.

Виталий слушал, изо всех сил .стараясь казаться равнодушным.

? Ну, и что Горох" - спросил он.

? Заказал еще бутылку, взял кое-чего со стола и увел Николая Гавриловича в лес, тут недалеко. "Одни," говорит," равай потолкуем". А мы с Гошкой тихонько за ними пошли. Боря даже не видел. Трясло его всего.

? А вы, значит, видели, что он... сделал"

? Ага. Заболела я после этого. И Борю стала бояться.

? Но записку ту все-таки написала?

? Я ее еще раньше написала. А сейчас..." Майя сжала кулачок." Пусть он подохнет со своей старухой. Плевать мне.

? А он как после того"

? А никак. Зажигалку вот у Николая Гавриловича забрал. Его инициалы там в рамочку обвел, скот, Надо же, а?

Майя снова огляделась и вдруг быстро отвела глаза.

? Пришел," тихо сказала она.

? Горох" - переспросил хрипло Виталий и откашлялся.

? Ага. Он поговорить с тобой хочет.

? Тогда... Зови его к нам за стол. Мы сперва выпьем. Разговор веселее пойдет." Виталий огляделся." Куда это официант задевался? Надо же встретить гостя. Погоди, я сейчас..." Он поднялся с места." Ты пока зови его.

Виталий, лавируя среди столиков, направился в сторону кухни. Краем глаза он заметил, как из дальнего угла зала к нему двинулся Алексей.

Через минуту Виталий вернулся. За столиком возле Майи сидел плотный, краснолицый человек лет сорока пяти. Светлые волосы на круглой голове были гладко уложены. Твердые черты лица и пышные холеные усы придавали ему даже некоторую привлекательность, если бы не холодные цепкие глаза под густыми бровями. "Серьезный дядя"," враждебно подумал Виталий. И сообщил, подходя к столику:

? Сейчас сам метр обслужит." Посмотрев на Горохова, с интересом спросил:? Ты и будешь Горох, значит"

? Борис Егорович," с ударением, внушительно произнес Горохов." Рано тыкаешь, молодой человек." И пригласил, словно за свой столик: - Садись.

? Благодарствую," насмешливо ответил Виталий, усаживаясь на свой стул." Чем обязан такому обществу?

Горохов несколько секунд, не отвечая, пристально рассматривал Лосева и, как будто оставшись недоволен этим осмотром, сердито буркнул: ' - Кто сам будешь"

? Вы тоже не тыкайте, Борис Егорович," с издевкой ответил Виталий." Мы с вами еще ни разу не выпили. Вот как раз...

К столику приблизился Алексей, неся на вытянутой руке поднос.

" Минуточку," вежливо сказал он." Потревожу вас.

Он поставил ближе к Горохову бутылку водки, разместил на столике рюмки, стаканы, фруктовую воду, тарелки с закусками и, пожелав приятного аппетита, с достоинством удалился.

? Прошу, Борис Егорович,"д,овольным тоном произнес Виталий." Хозяйничайте За старшего, руководите, так сказать. Прошу.

? Ну, давай," согласился Горохов.

Он разлил по рюмкам водку, плеснул в стаканы фруктовой воды и, подцепив на вилку ломтик колбасы, поднял свою рюмку.

? Со свиданьицем," объявил он.

Постепенно завязался разговор. Для начала Горохов пожаловался на жару и вытер платком красную, могучую шею.

? То ли будет, Боречка,? ядовито вставила Майка.

? Это почему же?" не понял Горохов. Майка улыбнулась.

? Да так. Мысли вслух.

Они закурили. Горохов щелкнул массивной зажигалкой и тут же спрятал ее в карман. Виталий ни на секунду не задержал на ней взгляд.

Появился Алексей, поставил новую бутылку фруктовой воды и аккуратно, за кончик горлышка прихватил пустую. Когда он ушел, Горохов, вздохнув, угрюмо и твердо спросил у Виталия:

? Ты вот что. Скажи, где Гошка?

? А я почем знаю?

? Знаешь. Последним его видел. Выпить звал его"

? Ну и что"

? А то. После этого Гошки никто здесь не встречал. Ты лучше не крути," угрожающе предупредил Горохов."Со мной такие номера не проходят.

? Вот пристал...

Виталий вздохнул и равнодушно обвел глазами зал. Из дальнего его конца подал знак Алексей. И тогда Виталий резко сказал Горохову:

? Пошел ты со своим Гошкой, знаешь, куда? Пока я тебе по роже не смазал.

" Чего-о".,." опешил от неожиданности Горохов." Ах ты, тварь..." Он уже успел изрядно выпить. И сейчас хмель и обида ударили ему в голову. Толстые щеки, лоб, шея побурели от прилившей крови: нос, наоборот, побледнел и казался приклеенным, глаза налились яростью. Горохов приподнялся, наклонился над столом к Виталию и прошипел: - А ну, повтори, чего сказал"

" Что, дядя, туг на ухо стал" - съязвил Виталий." Очки надень.

Горохов развернулся, и кулак его мелькнул перед самым носом Виталия, успевшего, однако, уклониться от удара. В тот же миг длинной своей ногой Виталий зацепил под столом ногу поднявшегося Горохова и рванул ее к себе. Горохов потерял равновесие. С грохотом, ломая стул, опрокинулся он на сидевших позади него людей.

Раздались крики, женский визг. Разъяренный Горохов кого-то ударил, кто-то ударил его. Но драка не успела разгореться.

В зал вбежали два милиционера во главе с Филипенко, и Горохов опомнился, лишь когда его крепко схватили и вырвали из толпы.

У входа в ресторан стоял милицейский "р,афик". Горохова и двух мужчин из за соседнего столика, на которых Горохов упал и одного из которых ударил, а также двух их спутниц увезли.

Еще когда только возникла драка и подоспевшие милиционеры схватили Горохова, Виталий увлек Майю в сторону, и они незаметно выскользнули из ресторана. Теперь они из за кустов наблюдали, как уехал "р,афик".,

? Сгорел Горох," сказал Виталий." Не жалко тебе его"

? Пусть они все сгорят," устало ответила Майя." И я с ними. Жить больно тошно мне, мальчишечка.

? Остальным-то за что гореть"

? За дело. Я-то знаю. Сама, небось, билеты на три части рву. Каждое утро выхожу из дома и не знаю, куда попаду: на работу или в тюрьму. Это жизнь, по-твоему?

? Сама выбирала.

? Ну что ж. Сама и плакать буду. Никто другой обо мне не поплачет. Некому.

? Ладно, Майечка. Зато я тебя не оставлю.

? Нужен ты мне...

? Нужен," убежденно ответил Виталий." Увидишь.

Майя с удивлением посмотрела на него.

" Чудной ты какой-то. Ну, ладно, я пошла. Ты меня не провожай.

Совещание началось информацией Эдика Албаня-на. Он говорил, как всегда, азартно, помогая себе выразительными жестами.

? Я все-таки туда залез! Отстоял два часа в очереди и залез, Но не зря стоял, не зря! Сначала мне повезло, конечно. Но не каждому везет! Везет тому, кто старается, я так всегда говорю.

? Верно, верно," усмехнулся Цветков, по привычке раскладывая перед собой карандаши - это каким-то образом помогало, видимо, ему слушать." За старание и ценим," добавил он.

? И за выдающийся талант," не преминул вставить Лосев.

? Вы мне так работника испортите," с напускной строгостью произнес полковник Углов, начальник Эдика.

? Ничего, пусть хвалят," засмеялся тот." А то вы только ругаете. Природа-то, конечно, требует равновесия. Так вот." Эдик снова стал серьезен." Сначала, я говорю, повезло. Человека за три от меня впереди встал вдруг парень. Просто втерся в очередь, так, знаете, деловито, спокойно, никто даже внимания не обратил. Я, конечно, стал смотреть. Подходит он к кассе и вместо денег сует туда совершенно незаметно, конечно...

? Но ты все-таки заметил," снова вставил Лосев.

? Само собой. Я чего-то, конечно, ждал, как вы понимаете. Так вот, сует он, представьте себе, спичечный коробок. Это вместо денег! А кассирша ему обратно, тоже незаметно, плоский такой сверточек передала. Парень тут же с людьми смешался и через контроль - раз! Все. Там и растворился. Вокруг суетятся, рассаживаются. И ведь в случае чего не схватишь его с этим свертком. Контролер не пустит, Он же рядом с самой кассой стоит. Пока объяснишь ему...

? А что в том сверточке было, как думаешь" - спросил Володя Фролов.

? Думаю, они каким то образом накапливают в кассе левые деньги. И чтобы случайно не накрыли с проверкой, время от времени их кому-то передают.

? Вы пока продолжайте, вопросы потом," сказал Кузьмич, невольно приняв на себя полномочия председателя, так как совещание проходило в его кабинете." Очень важная информация.

? Так вот," увлеченно продолжал Эдик." Теперь подхожу к кассе я. И тут такой фокус разыгрывается. Я даю деньги, кассирша отрывает мне билет, я его беру, но стоящий буквально рядом контролер тут же его у меня из рук выхватывает, быстро рвет, выбрасывает, и я прохожу. Понимаете? Я ни минуты не держу в руке билет! Я почти не вижу его! Это как, нормально"

? Тут, милый мой, все ненормально.

? Вот! - азартно воскликнул Эдик." Все! Но главная в этом деле находка: касса рядом с контролером! Рядом, вы понимаете? Билет оставить невозможно. Никак!

? Билета и нет," вдруг серьезно сказал Лосев.

? То есть как это нет" Все посмотрели на Лосеве.

? Нет билета," убежденно повторил тот." Я теперь понял, что мне вчера сказала Майя: "Сама билеты на три части рву". Она тебе третью часть билета дала! - Виталий обернулся к Эдику.

? Во! - Эдик ударил одной рукой о другую." Ясен способ! Конечно, умная голова придумала. Касса рядом с контролером, и контролер рвет билет у вас на глазах. "Вертушка", значит, исключена. Так? Других способов вроде бы нет. Все в порядке.

? Но зачем им тогда контрнаблюдение" - усомнился Фролов.

? А как же" - со злым воодушевлением ответил Эдик." Допустим, подходит наш человек. На что он прежде всего обратит внимание, если захочет проверить работу этого объекта? Он, конечно, должен засечь время сеанса. И сразу убедится, что оно в два три раза меньше нормы. Все! Появилась зацепка. Опасная для них зацепка, слабое место в цепочке, самое, я бы сказал, уязвимое. А ведь Шух-мин этим как раз и занялся, помните? И сразу отправился в милицию.

? А ты тоже засекал время" - поинтересовался Лосев.

? Конечно! Только незаметно. Эта штука крутится у них ровно три минуты. А по инструкции она должна крутиться семь с половиной! А то и больше. И еще. Начинают они работать на час раньше, кончают на два часа позже, чем положено, темно уже бывает.

? Это точно," подтвердил Лосев.

? Вот отсюда и полный план, а в два раза больше" в два раза! - им идет в карман," заключил полковник Углов." Вот вам и не криминогенная область, как мы полагали. Привыкли, что воруют материальные ценности. А тут воруют время.

? Да, механика теперь вроде понятна," согласился Цветков." Интересно знать, чья это голова все придумала. Давай, Лосев, твоя очередь.

? Группа тут действует довольно большая," сказал Виталий." А во главе, как я уже докладывал, трое. Горохов"это бандит и убийца," с ожесточением произнес он." Вчера мы его взяли. Вто-. рой там - Левицкий Вадим Александрович. Вадик, как они его называют.

? О! - вмешался Эдик." Кое-что мы о нем уже знаем. Разрешите?

Цветков кивнул, и Эдик продолжил:

? Работал администратором в театре. Стареющий красавец. Сердцеед. Хвастун. Тряпки обожает. Комбинирует со спекулянтами вокруг "Березки". Машина, конечно. Разведен. Жена артистка была. Сын у бабушки. Она его родителям не отдает, иностранным языкам учит. Что еще про Левицкого" Паникер, между прочим. Краснобай ч паникер. Одна судимость. Какие-то "левые" концерты организовы вал. Вот такой тип.

Эдик снова уселся на свое место.

? Он второй из той троицы," заключил Лосев." Ну, а третий - это Потехин.

? Про него давай ты скажи." Цветков обернулся к Игорю." Ты беседовал с ним.

? Беседовал," спокойно согласился Откаленко." Умный человек, хладнокровный. На пустяке не поймаешь. На серьезном тоже не просто. Думаю, его голова тут сработала. Больше некому.

? Вот это настоящий противник," сказал Фро лов." Тут хоть борьба умов, как говорится. Не то, что все эти мальчишки да девчонки - Гошка, Майка...

" Чепуха! - сердито воскликнул Эдик." Какая тут борьба умов, что ты говоришь! Обыкновенный хитрющий ворюга, вот и все. Борьба умов, если уж ты так хочешь, началась у нас с ним заочно и уже кончилась. Он придумал "систему", мы ее разгадали. И все! И после ареста ты его прижмешь показа ниями соучастников.

? Насчет мальчишек и девчонок ты, Фролов, тоже ошибаешься," добавил Лосев." Я, например, считаю, что это как раз главный участок борьбы. А Потехин или, допустим, Горохов... Ну, напугаем мы их. В лучшем случае в будущем поостерегутся закон нарушать. Да и стариками вернутся. А этим мальчишкам да девчонкам еще, между прочим, жить да жить. А вот как им жить, за это стоит побороться. И победа здесь будет потруднее, чем разоблачить того же Потехина.

" М-да, - кивнул Цветков." Верно ты говоришь. Ну, а с чего ж все-таки начнем, как считаешь" - обернулся он к Углову.

? Считаю самым слабым звеном в этой троице Левицкого," ответил тот." Надо бы начинать с него. Но он, возможно, меньше всех информирован) вот чего я боюсь. Так, знаете, бывает. Все-таки заведующий всем комплексом - его не обойдешь. В таком случае откупаются. Начнем с него - только распугаем остальных. И тогда все концы в воду. Потехин это в два счета организует.

? Но и с Потехина начать рискованно," покачал головой Цветков, оставив в покое свои карандаши." Пока у них особой тревоги не должно быть. Горохов арестован за пьяную драку в ресторане, Короткое и Семкин - за драку в парке. Это все им известно. Потехин же вообще проходит как пострадавший.

? А что если начать с Горохова" - предложил Лосев." Это и вовсе никого не напугает. Ведь никто не узнает, о чем мы теперь с Гороховым беседуем.

? Не пойдет," решительно возразил Эдик." Он не даст сейчас нужных показаний. На нем же убийство! Шутка? Зачем ему еще эти дела"- Ни слова не скажет, конечно. Если уж придется признаться в убийстве, он его объяснит пьяной дракой. Бытовое, мол. А так - умысел, да какой! Нет, ни слова, конечно, Горохов не скажет сейчас, ручаюсь.

? Резон тут есть,"подтвердил Цветков и обратился к Лосеву:? А что эта самая Майя, даст показания на них"

? Нет, нет. Пока и предлагать нельзя," забеспокоился Виталий." Она только-только заколебалась, только засомневалась. Я с ней еще увижусь. Она должна сама решиться. А пока рано. Можно все испортить.

? Ишь, психолог," улыбнулся Цветков одобрительно." Ладно. Отставим ее пока. Пусть осмысливает. Что же у нас остается?

? Кажется, остается только Левицкий," с неудовольствием ответил Углов." А он, я боюсь, не очень-то может быть в курсе дела.

? Я думаю, он в курсе всех дел,"неожиданно заявил Лосев.

? Почему ты так думаешь" - Цветков даже перестал крутить очки.

? Вторую записку вспомнил, из того бумажника," ответил Виталий." Там Левицкий сам распределил доходы. И себе отвалил двадцать пять процентов. Больше всех, между прочим. Больше даже Потехина. Значит, он в курсе всех дел,

? Гм... Вполне резонно, по-моему..." Цветков посмотрел на Углова.

? Да," ответил тот." Пожалуй, он в курсе.

? Дайте нам этого Левицкого на двоих с Лосевым," загорелся Эдик." Для беседы. Никуда он от нас не денется. Все выходы закроем, точно говорю.

На том и порешили.

Если бы только Эдик знал, какой выход найдет Левицкий!

Он явился необычайно импозантный, в щегольском костюме, тщательно подстриженный и даже слегка надушенный. Высокий, статный еще, лишь недавно начавший полнеть. Породистое, мужественное лицо с крупным носом, огненные карие глаза, над ними вразлет соболиные с изломом брови, надменный поворот головы, перстень-печатка "а большой холеной руке, часы на толстом, дорогом браслете. Словом, о таком мужчине могла мечтать и сходить с ума не одна женщина. Он будто был специально для этого создан природой: естественно-обольстительные манеры, обаятельная улыбка, завораживающим, чуть затуманенный взгляд, наконец, плавные, широкие жесты, словно он вот-вот готов был дружески обнять своего собеседника. Виталий без труда представил, как уверенно и победно ведет себя Левицкий с женщинами.

Однако на этот раз, возможно, в связи с малоприятной обстановкой, в которую он попал, Левицкий был заметно взвинчен и даже чуточку, самую малость напуган. Впрочем, это можно было угадать только по его глазам, на лице сияла самая дружеская улыбка.

? Приветствую вас, дорогие товарищи," произнес Вадим Александрович с порога, глядя на Лосева и Албаняна прямо-таки с братской, хотя и несколько снисходительной нежностью." Чем могу быть полезен героям с Петровки, тридцать восемь" - Он посмотрел на свои необыкновенные часы." Надеюсь, за час управимся? Сегодня генеральная во МХАТе. Кстати, не желаете ли посмотреть" Прелестная вещица.

Он был, однако, слишком суетлив, эта суетливость выдавала его состояние.

? Постараемся управиться побыстрее," охотно откликнулся Лосев." Многое будет зависеть от вас самого, Вадим Александрович. Присаживайтесь.

? О, за меня не беспокойтесь, не беспокойтесь," заверил Левицкий, опускаясь на стул и свободно закидывая ногу на ногу." Сделаю все возможное. А что," голос его чуть заметно дрогнул,"предстоит серьезный разговор?

? Как всегда у нас," ответил Лосев миролюбиво." Но сначала разрешите представиться. Инспектор уголовного розыска Лосев. А это старший инспектор Управления БХСС Албанян.

? Очень, очень приятно," ослепительно улыбнулся Левицкий и даже сделал движение, намереваясь протянуть руку, но вовремя сообразил, точнее, почувствовал неуместность этого жеста и добавил:? Рад встретить столь симпатичных и интеллигентных людей. Очень похожи на идеальных литературных героев. Вообще-то," он снисходительно улыбнулся,? я привык встречаться здесь на более высоком уровне. И не только здесь, разумеется, но и в домашней обстановке. Скажем, с генералом..." Он с дружеской небрежностью назвал фамилию одного из руководителей Главного управления." Но давайте, друзья мои, приступим к делу. Советская милиция своей почетной, трудной, иной раз опасной работой заслужила уважение и любовь советских людей-тружеников. Я даже писал однажды об этом в газете.

? Прекрасно, прекрасно," сказал Лосев." А теперь, если не возражаете, мы действительно приступим к делу.

? Ради бога," прижал руку к груди Левицкий." Что вас интересует"

? Нас интересует коллектив," начал Виталий," который вы, Вадим Александрович, возглавляете.

? Временно.

? То есть как "временно"" - удивился Виталий.

? Я человек театра, друзья мои," патетически провозгласил Левицкий."Я вышел из него и вернусь туда. Меня там Ждут.

? С театром, кажется, связана и ваша судимость" "осведомился Эдик.

? О, это величайшее недоразумение. Величайшее," горестно покачал головой Левицкий." Если угодно, спросите моих друзей..." Он назвал нескольких известнейших актеров, прибавляя к фамилиям уменьшительные имена и тем как бы подчеркивая свою близость к этим людям." Они вам скажут, как было дело. Фемида на этот раз совершила ошибку. Напрасно ей завязали глаза, ах, как напрасно.

? Ей дана повязка на глаза во имя беспристрастия," возразил Лосев." Так вот, вернемся к вашему коллективу. Три человека у вас арестованы за хулиганство и драки. Это Короткое, Семкин...

? Да, да, подонки!"брезгливо поморщился Левицкий." Случайные люди.

? ...Горохов. Это уже механик, человек, казалось бы, не случайный. Но тоже имеет одну судимость, кстати, отбывал наказание вместе с вами, в одно время, в одной колонии. Не там ли познакомились"

? Нет, нет. Я там ни с кем не знакомился. Ров но ни с кем. Я там руководил самодеятельностью." Левицкий заволновался." А этот... Горохов... пришел к нам недавно. Я даже не знаю о его прошлом. Он его скрыл. Уверяю вас, скрыл!

? А судимость у него, между прочим, за грабеж.

? Очень похоже. Очень! Я его узнал, к сожалению, поздно. Бандит! Сущий бандит! Уверяю вас. Отца родного зарежет. И мать тоже. Шекспировский злодей.

5. "Юность" К° 5.

65

? Как насчет отца или матери, не знаю. А вот убийство Николая Гавриловича Егорова, видимо, на его совести," сказал Лосев, невольно вздохнув.

? Ну вот! Я же говорю! Кошмар какой-то! А за что, вы думаете, он его убил"

? А вы как думаете?

? Нет, я вас спрашиваю.

? Нас спрашивать не положено, Вадим Александрович," отрезал Лосев."Здесь мы спрашиваем. Ну, а теперь охарактеризуйте нам, пожалуйста, вашего главного инженера Потехина.

? Негодяй," решительно объявил Левицкий, начиная нервничать все больше." Обманщик, аферист, жулик! - Голос его креп и наливался гневом." Не поручусь, что они там с этим Гороховым, понимаете, за моей, так сказать, спиной черт знает что проделывали. Я вам сказал, я в этой области не специалист. А они способны. О, они на все способны, уверяю вас. Боже, как я в них ошибся, кого я, так сказать, пригрел, вы подумайте только! - Он театрально схватился за голову, голос его дрожал."За кого приходится отвечать! За кого!

? Успокойтесь, Вадим Александрович, вам придется отвечать только за себя," многозначительно сказал Эдик.

Левицкий, как ужаленный, повернулся к нему.

" Что вы сказали" Отвечать за себя" Что это за гнусный намек, я вас спрашиваю? Донос получили" "Донос на гетмана-злодея?? Я не потерплю, понятно вам? И если вы поверили хоть одному слову... Я не желаю с вами разговаривать! Именно с вами! С вами, с вами!

Он демонстративно отвернулся от Эдика, его всего трясло. Реакция была явно несоразмерна с тем, что сказал Эдик. Она выдавала внутреннее состояние Левицкого, его нервное напряжение, страх, наконец, панику, которая его сейчас охватила. Да, реакция была слишком сильной. И пока Левицкий находился в таком состоянии, с ним нельзя было продолжать разговор.

? Ну, зачем вы так, Вадим Александрович," примирительно сказал Виталий." Успокойтесь, пожалуйста. Товарищ Албанян ничего особенного ведь не сказал. Каждый отвечает за себя. Вы не исключение.

? Но как можно!.. Как можно!.. Этот тон..." продолжал кипеть Левицкий." Я не допущу!.. Я не желаю!.. У меня тоже есть нервы! Я артист!

? Вы администратор," сухо поправил его Эдик.

? Не ваше дело, кто я. Нет, что он от меня хочет" - Левицкий повернулся к Виталию, голос его предательски дрожал." У меня начинает болеть сердце." Он демонстративно стал тереть грудь под пиджаком.

? Я вас прошу успокоиться, Вадим Александрович,"р,ешительно произнес Виталий." Мы даже не подошли еще к главным вопросам. Вы нам пока лишь охарактеризовали некоторых из ваших сотрудников, отрицательно охарактеризовали и вы сказали предположение, что они за вашей спиной могли совершать какие-то махинации. Так?

? Абсолютно верно. Абсолютно," закивал Левицкий, губы его дрожали, и он не сводил с Виталия преданных глаз.

" Махинации эти могут быть связаны с утаиванием каких-то денег, видимо. Не так ли"

Член редколлегии журнала ?Юность", наш постоянный автор писатель Анатолий АЛЕКСИН на общем собрании Академии педагогических наук СССР избран членом-корреспондентом АПН СССР.

Редакция и читатели журнала сердечно поздравляют А. АЛЕКСИНА с высоким званием.

? А что же ещб? Конечно, их интересуют только деньги.

? Тогда в этом должны быкь замешаны и кассиры. Через них идут деньги.

? Конечно, замешаны. Одна из них, кстати, жена этого Горохова. Чудовищная женщина. Жадность непомерная, уродлива, как... как кикимора, и коварна, как колдунья. Шекспировский образ!

? А другая кассирша?

" Майя? Потаскуха. Любовница этого Горохова.

? Ничего себе, квартет,?> усмехнулся Эдик." Интересно, кто дирижер.

? А я не желаю с вами разговаривать! - раздраженно откликнулся Левицкий, не поворачивая головы."Я на вас персонально буду жаловаться генералу..." Он снова назвал ту же фамидию." Вы мне моральные пытки не устраивайте!

? Да-а," покачал головой Лосев." Мы даже не ожидали, что у вас такое опасное окружение, Вадим Александрович. Вернее, что вы себя окружили такими людьми- Как вы полагаете: каким образом в этих условиях может идти хищение денег?

? Понятия не имею," нервно пожал плечами Левицкий."Я ведь только предположил. Но я устал. Устал! Я ничего уже не соображаю...

? Вы хотите отдохнуть или, может быть, пригласить врача?

? Я хочу уйти.

? Но разговор у нас не окончен," мягко возразил Лосев.

? Все равно я хочу уйти. Я вам напишу все, что знаю. Клянусь. А сейчас я хочу уйти, у меня больше нет сил..."Он в изнеможении откинулся на спинку стула.

Даже внешне Левицкий поразительно изменился за время этого недолгого разговора. Ничего уже не осталось от того самоуверенного, надменного и обаятельного красавца, который зашел в эту комнату всего какой-нибудь час назад. Сейчас на стуле сидел всклокоченный, обессиленный человек с посеревшим лицом, тусклыми глазами и съехавшим набок галстуком. И все это случилось во время, казалось бы, безопасного Для него разговора о его подчиненных.

? Речь у нас с вами пойдет о серьезных преступлениях, к сожалению," строго сказал Виталий." Очень серьезных, Вадим Александрович. И должен вам сказать, что на вашем месте...

"- Я никому не желаю быть на моем месте! - чуть не плача, закричал Левицкий, трагически воздев вверх руки." Меня обманули!.. Меня погубили!.. Можете вы это понять" Погуби-или!..

? Будьте уверены, мы все выясним, кто там у вас кого погубил," сказал Эдик." И вот если вы нам...

? Отпустите меня," простонал Левицкий." Я хочу умереть дома... Я покоя, наконец, хочу! Поймите вы, ради бога! Покоя!..

? Вам нужен врач," покачал головой Виталий." Сейчас мы его вызовем. И вам станет легче. Тогда и продолжим разговор. Ну, а в крайнем случае перенесем...

? Нет! - воскликнул Левицкий, театральным жестом как бы отстраняя что-то от себя."Нет! Я не желаю к вам возвращаться! Спрашивайте. Я все скажу, что знаю," он перешел на драматический шепот."Все, все, что знаю, что слышал, что видел, о чем догадывался..." И вдруг он снова взорвался, стукнув кулаком по краю стола." Спрашивайте, вам говорят!

"Истерик," подумал Виталий." Тряпка, истерик и, конечно, жулик ко всему". Его охватила брезгливость.

? В таком состоянии с вами бесполезно разговаривать. Ладно. Поезжайте домой. Мы с вами встретимся в другой раз. Не возражаешь""спросил он у Эдика.

? Нет, пожалуй," согласился тот." Успеем еще поговорить.

? Ну, хорошо же... Я уеду..."плачущим голосом с угрозой произнес Левицкий." Я уеду... Хорошо же...

Он с усилием поднялся со стула, взял подписанный Виталием пропуск и медленно вышел из комнаты.

...Ночью Виталия поднял с постели дежурный по управлению. Он торопливо сообщил:

? Лосев" Быстрее собирайся. Высылаю машину. Только что сообщили: твой Левицкий выкинулся из окна. Насмерть, конечно. Восьмой этаж. Оставил письмо.

Виталий примчался на квартиру Левицкого, когда там уже были сотрудники дежурной оперативной группы и местного отделения милиции. Ему показали предсмертное письмо Левицкого. В нем подробно описывалась вся система хищений, назывались имена, суммы, даты. По существу, это были развернутые признательные показания. "Будь они прокляты," писал он." Да, я слабый человек, я поддался. Но больше я не могу. Больше я вечером в круг не сяду. Все. Сил нет". Левицкий нашел выход, которого не учел Эдик Албанян.

В тот же день были арестованы Потехин, обе кассирши и остальные участники преступления, помельче.

Так закончилось это сложное и поучительное дело, главный узел которого оказался в области "совсем не криминогенной", как выразился полковник Углов.

ВАЛЕНТИН КУЗНЕЦОВ

Научи меня любить Ветра вольную работу. Научи, как дождь, ходить На ходулях по болоту. Научи, как роща, петь. Умирать учи, как птица. Не бояться. Не краснеть Перед первою страницей. Растолкуй язык огня, Объясни свободы сладость. Научи, мой друг, меня Из печвпи делать радость. Почему олень трубит. Почему смеется клевер! Ты не знаешь, что лежит У меня под сердцем Север. Не забудь, меня уча. Чтобы я не застоялся. Чтоб, как песня, у плеча Шарф дороги развевался. И не нужен мне тулуп В леденящие морозы. Слово бы слетало с губ Чистое, как дух березы. И когда на белый лоб Мне натянут покрывало. Положи мне песню в гроб. Ту, что мама напевала.

Куда все кануло, все отшумело!

На лалый лист легли дробинки мела.

Вон там, в низине, в свете бересклета. Как полосатый цирк, стояло лето.

Плясали бабочки. Стрекозы пели. И, как цветы, глаза твои летели

Сквозь частокол травы. И мне казалось, Что это ты цветами признавалась:

Что будем вместе в мире мхов и сосен, Что не страшна нам проливная осень.

Что будем жить в согласии отныне Среди шиповника, среди полыни.

Что сбросим груз своих семейных тягот, И станут руки красными от ягод.

И вот стою в саду заледенелом. Осыпан сад ноябрьским мелким мелом.

Но чудится за дальней гранью где-то: Еще играет цирк. Смеется лето.

ТнПнПнГ

Отошла душой сосна. Распрямилась величаво: Стала сыпать семена И налево и направо. Вся цветет. Глядит светло. И забыла, между прочим: Что обманчиво тепло,? Холода ударят к ночи! Позабыла, что мороз. Что снега-то - не солома. Во;) у ветреных берез: Тишина, покой и дрема! Ой, сосна - не человек! Не тряхнешь ее за плечи. Семена летят на снег, А она все мечет... мечет...

И кг:: ни тешится зима. Как молоко свое ни тратит. Оттают души и дома. Когда их солнышком окатит.

Любая стойкость - до поры, К весне весь мир меняет моду. Зверюга выйдет из норы. Последним снегом вытрет морду,

И в теплых дуплах и в гнезде Опять птенцы зашевелятся. И на развернутом листе Лесная мелочь будет шляться.

И дед за чаем проворчит. Склоняя чашечку на блюдце: "Зима худеет. Пес молчит. Пора бы яблоням встряхнуться!?

От этой шумной благодати ?

От городского ветерка.

Ты полюби меня некстати.

Как одинокого щенка.

Ты погляди: у подворотни

Он весь обзябший черный ком.

Ты принеси ему сегодня

Кусочек хлеба с молоком.

Он народился от дворняжки.

Он с добротою незнаком.

Ты расчеши ему кудряшки

Своим зубастым гребешком.

Не зарычит он, не залает,

А только руку лишь лизнет.

Над ним холодный снег витает.

Его осенний дождик бьет.

Ведь что-то надо в жизни делать.

Кому-то посмотреть в глаза.

Писать чертеж нетвердым мелом

Или любить такого пса!

ЕЛЕНА АНАНЬЕВА

ТВ ?

Пройти из комнаты одной неслышно в комнату другую, где телевизор нецветной, где я как будто не тоскую. Пройти, но не перешагнуть порог, а только встать у двери. Шаг в будущее - и забудь про лучшие свои потери! Порог, граница, грань, черта. Две комнаты - одна в другую. Что было в прошлом) - ни черта! А вдруг и завтра все впустую! А вдруг!.. Застынь, оствновись на граки, на своем пороге. Минута, час ли, год ли - жизнь, и можно подводить итоги. Пройти туда, где от ТВ круг освещенного пространства, и в черно-белой синеве замерзнуть, звмереть, остаться. Судьба теряется в судьбе пустой, как комната пустая. Шаг в будущее - шаг к себе, квкая истина простая!..

Полюбить-разлюбить не на>ка. Хорошо бы все знать наперед! А покв бабье лето и скука от великих столичных щедрот. И продолжатся глупые встречи. Бабье лето. Дела и дела. Разлюби дурака - будет легче! Будь что будет. Была не была. Разлюби просто так, без причины, потому что дождит на дворе. Он достойный, шикарный мужчина, как Вергилий с гравюры Доре. И кругами бульварного ада мы недаром ходили вдвоем - ничего мне, мой милый, не нвдо, погуляю однв под дождем. ...Что же, деточка, все-то ты знаешь про столичную жизнь наперед и себя до конца понимаешь, только делаешь наоборот!

Кто-нибудь! Освети, что случилось - не случилось за прожитый час. То, что будет, тебе и не снилось,

а что было, то было до нас.

Век что надо! Сомненья отпали.

За плечами двадцатый рубеж.

Знаем все, что случилось в Непале,

видим все, что стряслось в Бангладеш!

Смена кадров, событий и судеб.

И за кадром - судьба, да не та!

За глаза победителей судят,

а в глаза - никого, никогда!

В нашей жизни, вполне суверенной,

мы не сами себе господа.

И взрываются в черной вселенной

звезды, люди, миры, города...

Герой не моего романа,

ты прав, что суета сует

вокруг обычного дивана

не стоит сношенных штиблет.

Равновеликий треугольник,

где три угла, как три сосны,

и где возлюбленный, как школьник,

спокойно спит и видит сны.

Не спи, дитя! Учи уроки!

Смелее, мученик и друг!

Не мы, а жизнь диктует сроки,

и кое-что не сходит с рук.

Любовь бушует на экране.

Стоит, как бог, метрдотель,

как папа римский, в ресторане

сидит покойный Фернандель.

А вот и дева с кислой миной...

А ты, учащийся, смотри:

она зовет его - "Мой милый!?

Он расплывается - "Мари!?

Но мелкий собственник, иуда,

за ними пристально следит,

и вместо чуда ищет бпуда,

как муж законный и бандит.

А сколько чистого убытка!

И он, ревнивец, пьет бальзам.

И безобразная улыбка

стекает по его усам.

Такой Бермудский треугольник,

что геометрия сама

подсказывает, с кем любовник

живет по прихоти ума.

Пока она кектейпи цедит,

он не притронется к питью.

Его Мари его не ценит ?

покурит, выпьет и адью.

Дитя мое, учи уроки.

А что, мой милый, вот и цель.

Не я, а ты диктуешь сроки.

Не спи, покойный Фернандель!..

Я любпю тебя, слышишь, люблю! Город в предновогоднем угаре. Бабу снежную гордо леплю перед домом твоим на бульваре. В одиночной квартире навек без меня невозможно и плохо! Вот из снега тебе человек, баба снежная - и без подвоха. Я толкнула бы время назад, я столкнула бы память и память... А ведь сам будешь локти кусать, если снежная баба растает. Каждый раз, уезжая, печу на подножке седьмого трвмвая! И, квк снежная баба, мопчу, потому что воистину таю.

Молодежь и пятилетка

ПАВЕЛ БАРЯЕВ,

член ЦК ВЛКСМ, депутат Верховного Совета СССР, лауреат премии Ленинсного комсомола, бригадир плотник -б тоищиков

Четыре года назад, в конце апреля 1978 года.

несколько самолетов пересекли Полярный круг. Триста бойцов Всесоюзного ударного строительного отряда имени XVIII съезда ВЛКСМ приземлились в аэропорту Ягельный. Только один из них, Павел Баряев, утвержденный на съезде командиром отряда, реодолевал раньше эту широтную отметку.

Биография отряда началась с того момента, как светловолосый командир, обращаясь к прибывшим из резных городов страны бойцам, предложил перевести стрелки часов на уренгойское время: "Отныне мы будем жить по этому времени, пока не сможем рапортовать новому съезду комсомола о выполнении задания!? Недавно наш корреспондент Александр Швирикас встретился с Павлом Баряевым в городе Новый Уренгой, возникшем в центре знаменитого месторождения.

ВРЕМЯ

? Павел, на заилючительном заседании XXVI съезда КПСС ты в числе других воспитанников Ленинского комсомола приветствовал делегатов. Ты заверил их, что комсомольцы восьмидесятых, "верные традициям стахановцев, будут и впредь настойчиво овладевать пролетарсной наукой побеждать". Преемственность, продолжение дела старших... Как эти понятия материализуются на Уренгое и в твоей личной судьбе?

" Может быть, лучше всего перекличку эпох выразило одно письмо из Казахстана, оказавшееся н отрядной почте. Целинница Г. А. Смирнова-Попова пишет нам - освоителям газовой ?целины": "Дорогие мои! Завидую вам самой красивой и лучшей завистью. Буду счастлива, если хоть один из моих шестерых детей в недалеком будущем окажется среди вас".,

На Уренгое "времен связующая иить" прослеживается особенно зримо. И прежде всего в делах строителей, впитавших славные традиции прошлого, черпающих в этих традициях энтузиазм, волю, упорство в достижении цели.

Как-то туляки из нашего отряда пожаловались мне иа затруднения с транспортом. Конечно, я постарался исправить промашку хозяйственников, ио потом рассказал тулякам один эпизод из жизни их земляка - лауреата Ленинской премии, руководителя Уренгойской нефтеразведочной экспедиции Подши-бякина. Однажды Василий Тихонович летел по сроч-

Н а снимке: бригада Павла Барлева.

Фото В. Березина.

УРЕНГОЯ

иому делу иа небольшом самолете в район, где сейчас расположен наш город. Тогда здесь была единственная буровая - "большой маяк", как называют ненцы такие вышки. Самолет долго кружил над заснеженной лесотундрой, ио так н ие смог найти место для посадки. Тогда Подшибякин попросил летчика снизиться до предела и... спрыгнул в сугроб на ходу.

Подшибякин ие только хороший руководитель уренгойской нефтеразведки, ио и незаурядный спортсмен. Когда наши монтажники на обжигающем ветру в разгар полярной ночи устанавливали конструкции спортивного зала, им казалось, что подобный объект - первенец всего Уренгоя. Вот тогда Подшибякин и пригласил друзей иа экскурсию в Уренгой геологический, где еще в начале семидесятых по его инициативе "отгрохали" свой .спортивный комплекс. Кстати, сам Василий Тихонович был капитаном волейбольной команды геологов и даже чемпионом округа по тундровому марафону.

? Выходит, строительный термин "начать с нуля" не совсем точен для Нового Уренгоя? Не с нуля, а с уже достигнутой ранее высоты"

? Да, первостроители нашего города имели за плечами богатый опыт комсомольских ударных строек прежних лет. Урай, Игрим, Надым - вот три северных адреса Василия Даниловича Чернышева, ранее поднимавшего башкирскую нефтяную целину.

На снимке: Уренгойский пейзаж.

Фото В. Иванова.

На тюменской земле Чернышев стал лауреатом Государственной премии СССР. Ие только оригинальные технические решения определяли почерк руководителя. Еще в нефтяном Урае Чернышев за счет сэкономленных производственных средств затеял строительство школы, крайне необходимой жителям будущего города. Только вмешательство министра уберегло его от наказания за самовольство. Переехав в Надым, управляющий производственным трестом, выполняя напряженную программу, занялся неустройством теплиц. В то время я сам работал в Надыме и хорошо знаю, сколько молодых людей благодаря редиске, лучку и помидорам среди зимы пересмотрели намерение покинуть Заполярье.

Кстати, в Уренгое Василий Данилович тоже с первых же дней развернул обширный фронт работ на бытовых объектах. Потом создали отдельный трест "Севергазстрой". Его управляющий Юрий Александрович Струбцов не понаслышке знал проблемы молодых городов. Выпускник Московского института инженеров железнодорожного транспорта, ои возглавлял студенческие отряды москвичей в Красноярском крае. После этого работал в отделе студенческой молодежи ЦК ВЛКСМ. В период, когда создавались первые в стране комсомольско-молодеж-ные тресты, Струбцов добился назначения в Надым, где стал главным инженером, а потом н управляющим "Севергазстроем". Помню, как создавался устав необычного для начала семидесятых крупного комсомольского соединения. В нем правила и принципы лучших студенческих стройотрядов. Теперь Юрий Александрович Струбцов работает в Тюмени, но не так давно на Уренгое появился прораб Струбцов, выпускник того же вуза. Павел Струбцов, сын Юрня Александровича, строит свой первый город. А начальником Новоуренгойской нефтеразведочной экспедиции утвержден Вячеслав Подшибякин. Дети первопроходцев выросли и продолжают начатое отцами.

? Видимо, опыт первых рельефно обозначил проблемы, переходящие с одной ударной стройки на другую. Какая из ннх тебе, Павел, кажется самой острой"

? На мой взгляд, хроническая болезнь ударных строек - отставание с обустройством быта и досуга. Мне, например, доверили бригаду плотников-бетонщиков, занятую преимущественно на непроизводственных объектах. Не буду утомлять длинным перечнем сданных за четыре года сооружений: здесь и тот же спортзал, и музыкальная школа, и кирпичные общежития, и библиотека - все то, что именуется довольно неуклюжим сокращением "соцкультбыт". Впрочем, теперь всем приглянулось более нарядное словечко "инфраструктура". Но как часто еще оно звучит с определением "неразвитая?! Вот и здесь, в Новом Уренгое, мы пока не в силах совместить масштабы промысла и города, труда и быта. Наша бригада к дню открытия XIX съезда ВЛКСМ выполнит задание двух лет пятилетки. Показатель вроде бы впечатляющий. Но полной удовлетворенности у меня нет. Обязательства, реализованные под аккомпанемент "аккордов" (то есть аккордных нарядов), настраивают нас отнюдь не на бездумио-опти-мнстическни лад. Мы знаем, как множатся проблемы, как неразвитость инфраструктуры впрямую задевает и производство. Как-то я зашел в бригаду отделочниц, в которой работает Галина Кириисова. 1аля приехала четыре года назад и теперь наставница коллектива, где представлены три Всесоюзных отряда. В бригаде сорок четыре девушки, а в тот день на смену вышло всего двадцать семь. Между тем близилась сдача жилого дома. Молодые мамаши вынуждены оставаться дома с детьми, ведь получить путевку в детский садик пока практически невозможно. Так отставание со строительством детского сада становится причиной многих потерь.

Как депутату Верховного Совета РСФСР, мне пришлось недавно разбираться с письмом-жалобой руководителей одного сантехнического управления на бойцов стройотряда. Из полусотни человек здесь за несколько месяцев уволилось тридцать семь. "Испугались трудностей, сбежали с Севера" - такими обвинениями пестрила жалоба. Статистика для отряда, прибывшего по комсомольскому призыву, прямо скажу, непонятная и редкая. Куда же перекочевали трудовые книжки убывших "по собственному желанию?? Жалобщиков из отдела кадров это мало интересовало, а между тем выяснилось, что "д,езертиры" обосновались по соседству. Просто в "областной" группе добровольцев сошлись бывшие водители, и вместо того, чтобы числиться подсобниками в предприятии с незнакомой спецификой, они пересели за баранки вюмобилеи. Так мы развеяли миф о том, что парни "не выдержали испытания". Для себя мы тоже извлекли важные выводы. По моему убеждению, профессиональный отбор должен начинаться не в северных широтах, а еще в местах формирования областных отрядов.

? Очевидно для вас, Павел, особенно важно, чтобы работала н обратная связь республиканских, областных, городских комитетов комсомола с их полномочными представителями в краю ударных строек?

? В связи с этим я вспоминаю становление эстонской части нашего отряда. Мы наверняка потеряли бы здесь куда больше бойцов из этой республики, если бы не деятельная поддержка эстонского комсомола. С первых же дней в Новый Уренгой зачастили корреспонденты молодежных газет из Таллина, и в их статьях мы находили суждения о реальных проблемах и неизжитых трудностях. Мало того, в адрес отряда вскоре стали поступать синтетические рулонные покрытия, электрические кабели, в ожидании которых долго простаивали наши бригады. Оказывается, по просьбе ЦК ЛКСМ Эстонии Госснаб республики сумел изыскать для уренгойцев современные строительные материалы. Но и "материальной помощью" не исчерпывалась поддержка эстонцами своего северного десанта. То и дело приезжали к землякам писатели, артисты, коллеги по прежней работе. До сих пор прочна связь эстоицев со своей республиканской организацией и с доброй дюжиной первичных.

? Когда в Западную Сибирь направлялся самый массовый Всесоюзный ударный отряд, Леонид Ильич Брежнев так напутствовал бойцов: "Пройдет немного времени, и в этом крае при вашем участии будут созданы крупные промышленные предприятия, вырастут новые города и поселки, в которых вы станете старожилами, найдете свое человеческое счастье". Как это доброе напутствие отражается в хронине твоего отряда?

? Нам уже в привычку именоваться старожилами города Новый Уренгой. Рядом гудит промысел, где вершится газовая пятилетка страны. Что же касается счастья - каждый хоть и понимает его по-своему, ио вряд ли мыслит без личной удачи, устроенности собственной судьбы. В нашей хронике уже через несколько месяцев появилась такая запись: "Москвичи Тамара Смыслова и Евгений Пищальников, куй-бышевцы Галина Миломаева и Николаи Аганин - первые молодожены отряда". Теперь же, чтобы огласить список всех, в чью честь звучал свадебный марш, потребуется довольно много места. Каждая наша молодая чета непременно едет к факелу первой газовой установки, так же, как, скажем, на Са-мотлоре счастливцы обязательно фотографируются у монумента покорителям месторождения. Я всегда с радостью принимаю приглашение на очередную регистрацию. Личное счастье двоих само по себе настраивает оптимистично, но ведь оно обретение и для производственных коллективов. Несостоятельными оказались опасения, что занятый "своими" проблемами семьянин соскальзывает с орбиты общественной активности, теряет заряд инициативы. Все мы с улыбкой вспоминаем давний случай. В бригаде Сергея Стрельникова решил жениться Андрей Под-бельцев. С большим трудом удалось парню выхлопотать три дня поездки в Московскую область, где жила невеста: у коллектива сложилось тяжелое положение, оно усугублялось еще и нехваткой бензопил н запасных частей к иим. (Снабженцы управления только разводили руками.) Перед отлетом Андрея видели в штабе Всесоюзной ударной стройки - он подписывал там у начальства бланки с уренгойским рифом. Ребята решили, что с помощью этих бланков Андрей хочет раздобыть в Москве необходимые новой семье дефицитные вещи. Подбельцев вернулся вовремя и, едва определив невесту в общежитие, вышел иа смену. Ои ничего так и ие рассказал -ребятам о своих мытарствах в погоне за "д,ефицитом". Но вскоре подоспели "золотые цепочки" - только не ювелирные, а... для бензопил. Подбельцев и сейчас один из самых надежных помощников бригадира, комсорг. Можно припомнить многих, для кого устройство личной судьбы стало стимулом роста общественной активности. Их решение связать судьбу с Приполярьем подкреплено теперь встречной заботой о молодой семье. И это тоже помогает продолжить летопись отряда.

? ?Юность" много писала о молодых городах и поселках. Мы внимательно следили за экспериментом архитекторов на БАМе. Меня интересует твое мнение, Павел, о поиске нового облика молодежных центров.

? Я думаю, в местах массового проживания молодежи должен быть полный набор услуг для проведения свободного времени. Агитплощадки и дискотеки, клубы по интересам и спортивные секции - все это должно быть максимально приближено к общежитию или группе зданий, где основные жильцы комсомольского возраста.

Помните, какой большой резонанс вызвал фнльм Сергея Аполлииариевича Герасимова, посвященный судьбе архитектора, автора интереснейшей идеи "д,ома-города?? "Любить человека" - называлась эта лента, и в основе ее "д,ействительный конфликт и реальный проект. Я сам видел документацию на строительство. газопровода в Тюменской области, в которой предусматривался такой "д,ом-город" рядом с компрессорной станцией. К сожалению, потом пересмотрели место для станции, а ваодно... убрали из сметы и "д,ом-город". Скорее всего сочли нерациональными внушительные траты. Но то, что казалось нерациональным и, может быть, преждевременным в прошлом десятилетии, теперь стало актуальным! Знаешь, хотелось бы своими руками собрать такой "д,ом-город?"если ие для своего отряда, то для новых ударных соединений!

...Наша беседа затянулась. Баряев смотрит на часы - миниатюрное электронное табло на руке. Быстро сменяющиеся цифры отсчитывают стремительное уренгойское время.

Публицистика

ВЛАДИМИР ЕРЕМЕНКО

РОЖДЕНИЯ 1923

начала пришло большое письмо: почти целая ученическая тетрадь и машинописные листы с печатями - все это в уголке сшнто нитками.

".,..Владимир Николаевич, обращается к Вам солдат минувшей войны Панферов Петр Иванович, проживающий в Пензенской области, Соснов борск м районе, поселке Сосновсборске, ул. Ленина, 131, кв. 2.

...В 1941 г. в июне я пошел добровольно в армию. В первое время меня направили в Пензу, в артиллерийское училище. Но враг был силен и рвался к Москве, и вот иас, курсантов, построили на учебном плацу, и командование стали рассказывать о тяжелом положении на фронте. А потом начальник училища сказал: - Кто хочет идти на фронт - три шага вперед. Я в числе 71 курсанта сделал эти три шага, и нас направили под г. Горьким, где формировалась 30 я ударная курсантская стрелковая бригада. Здесь меня определили наводчиком на рокапятку. Хоть и недолго мне пришлось учиться в артиллерийском училище, а пушку эту я уже знал...

Бригаду сформировали быстро, и сразу нас бросили на защиту столицы. Вы знаете, какие сильные бои шли тогда под Москвой... А мы еще не обстрелянные, молодые, восемнадцатилетние... Фашистов к Москве не пропустили, погнали их обратно, на Запад... Но бригаду нашу курсантскую так сильно потрепало в этих тяжелых боях, что дальше мы уже не могли наступать, просто нечем было, во взводах - по 5?7 человек... Отвели нас на формирование.. и мы влились в 274-ю Красно нам иную стрелковую дивизию.

В ее составе мпе пришлось освобождать Московскую, Калининскую, Смоленскую и другие области. Бои тоже тяжелые были, ио мы уже воевали умнее. Я очень любил свою сорокапятку и стрелял хорошо. Видно, за это мне присвоили звание сержанта и поставили командиром орудия. Теперь у меня забот стало больше. Расчет хоть маленький, а уже семья.

Наши сорокап [миллиметровые пушки все время на передовой, а при наступлении часто в рядах пехоты воюем. Стреляем из пушки с открытых позиций и все больше на руках ее, роднмую, катим. Тяжелая доля у пушкарей "сорокапяток", такая же, как н у матушки-пехоты, только стреляют по нас чаще... Все подавить норовят. Вот н вся наша привилегия.

Так вот я н воевал... И опять мне вышло повышение в зваинн Стал старшиной. Да и награды уже были... А главпое, мы освободили свою землю от фашистов и скоро должны подходить к границе.

И вот в 1943 году случился сильный бой под Вн тебском. Немец пошел н атаку с танками на наш 1-й батальон. И мы отбивали их контрнаступление. Выкатили свое орудие иа прямую паводку, и я успел подбить один танк. Ио второй, который шел за ним, первым же снарядом накрыл нашу пушку. Я успел упасть в ровик, но второй выстрел пришелся

На снимке: Петр Иванович Панферов. Среди наград ветерана - орден Ленина, орден Славы, орден Красной Звезды Снимок сделан 9 мая 1979 i. в Москве, на встрече ветеранов 31-й армии.

в бруствер, и меня взрывной волной выбросило из ровика. Л потом ничего не помню, потерял сознание...

Позже я узнал, что и этот танк остановили из ПТР ребята бронебойщики, а меня на плащ-палатке отнесли в санчасть нашего днвнзнона. Здесь я еще был без сознания два часа. Когда очнулся, меня хотели отправить в госпиталь. Я запротестовал и упросил командование оставить меня в санчасти. Наша дивизия наступала, и я не мог отстать от нее. Сколько прошел с ребятами, все родными стали... Но две недели меня все же продержали врачи, а потом отпустили.

Мы получили новую пушку, опять же сорокапят-ку. Другие уже переходили на большой калибр, а я, как начал с ней войну, так н не хотел расставаться.

Бои за Витебск шли сильные. Мы поддерживали пехоту огнем, подавляли огневые точки и все время теснили противника... Захватили плацдарм на западном берегу речки Лучесы под Витебском. Высадились прямо с пехотой здесь. Немцы дрались отчаянно - дальше уже Польша была.

15 мая в 2 часа ночи они пошли на нас штурмом, хотели сбросить с плацдарма. Прямо психическую атаку устроили. Перли валом. Но мы выстояли. Солдаты сходились врукопашную, и мы тоже брались за стрелковое оружие...

В одной из атак меня ранило в плечо. Кровь шла сильно. Меня перевязали. Голова кружится, тошнит, а лежать некогда, немцы опять пошли на наши позиции. Я стал к орудию.

Комментарии:

Добавить комментарий