Журнал "Юность" № 7 1979 | Часть II

К Ксюше подошел, спичкой чиркнул. Она глаза открыла, хотела что-то сказать, но с губ только хрип слетел.

" Молчи, молчи," забеспокоился я." Лешка в город побег, за доктором. Крепко любит он тебя.

Спичка обожгла пальцы, погасла.

? За Славика не тревожься," продолжал я," послежу за ним, пока ты в больнице находиться будешь.

Поправил я повязку - она кровью пропиталась, полотенце на лбу сменил. На Ваську глянул - еще одну спичку извел. Дрыхнул он. Я удивился: связанный, во рту кляп, а дрыхнет. Веревки потрогал" крепко держат. Снова лег. Лежал с открытыми глазами и бога молил, чтобы Лешка поскорее воротился. "Сделают Ксюше операцию и станет она справной, как и другие женщины, только отметина на груди останется"," понадеялся я.

Степанида шумно вздохнула.

? Не спишь" - спросил я.

? Разве уснешь" - Она помолчала." Поговорить хочется.

? Говори. Только шепотком чтоб Славика не разбудить.

Она подошла, присела на мою постель.

? Страшно.

? На фронте страшней было.

? Набежит милиция, допросы начнутся, в свидетели запишут.

? Без этого не обойдется.

? Не хочу! - выкрикнула Степанида." Вдруг сберкнижку найдут и деньги отымут.

? Не кричи," строго сказал я и, подумав, добавил:? За свои денежки не беспокойся, коль нажиты они добром, милиция ни словечка не скажет.

Несколько минут Степанида молчала - обдумывала что-то, потом призналась:

" Много их у меня - всю жизнь откладывала. Зарок был - тридцать тыщ скопить. Хочу домик и коровенку купить, сколько лет про это мечтала. Еще бы полгода - ровнехонько было бы. А сейчас решила - всё! - Она снова помолчала и деловито произнесла: - Есть, Николай Тимофеевич, к тебе предложение: как кончится эта напасть, уйдем отсюда, вместе жить будем. Ты мужчина самостоятельный" это я давно поняла. Ты не думай, что я какая-нибудь, я всегда соблюдала себя, за все года только с одним согрешила. Давно это было, когда я еще в прислугах жила. Ходил ко мне человек, на три года моложе. Замуж звал. Я отказала ему - побоялась хлебное место потерять. А теперь жалею. Если даже того человека на войне убило, ребеночек остался бы - все же не одна. Страшно одной жить! А сойтись с кем попало не могу. Лучше тебя никого не найти. Завтра куплю хорошее

платье, волосы расчешу - не узнаешь. Ты пощупай, какие груди-то у меня, как у молоденькой.

Я почувствовал прикосновение ее бедра, маленьких упругих грудей, хотел обнять Степаниду, даже слова душевные сложил, но она вдруг с неприязнью сказала:

? На кой тебе Ксютка и этот самый Славик? У нас свои детки будут.

Если бы Степанида промолчала, то я, наверное, не устоял бы.

? Пусти-ка," пробормотал я." Надо Лешку встретить.

? Останься," попросила Степанида.

Я не ответил. Перед тем, как выйти, лампу засветил - на Ксюшу еще раз глянул. На ее лице ни кровинки на было, темно-русые волосы, спутанные от пота, липли к щекам, на губах белела запекшаяся слюна. Но дышала она уже без присвиста, без бульканья в груди, и я, обрадованный этим, решил, что, должно быть, полегчало ей, что пуля, наверное, ничего такого, без чего организм обойтись не может, не повредила. Полотенце сменил, волосы со щек убрал, мысленно сказал Ксюше: "Потерпи еще немного, дочка. Скоро Лешка доктора приведет".,

Степанида тихонько окликнула меня, когда я к выходу направился, чо я сделал вид - не расслышал.

Звезды потускнели. Когда я Славика выносил, они, как медали, сверкали, теперь же были похожи на горевшие вполнакала лампочки. И небо посветлело, особенно над горами. Заснеженные узорчатые верхушки вырисовывались четче, дегтярная темнота растворялась прямо на глазах, будто с вышины лили в нее что-то белое. "Светает," утешил я сам себя и сразу с беспокойством подумал:? А Лешки все нет и нет". Насыпал в бумажку табачку, задурил, между затяжками напряженно вслушивался, но, кроме шума ручья, ничего не было слышно. Я курил и думал: "Как же быть, если доктор откажется в такую даль идти, если Лешка один воротится?? Когда окурок пальцы обжег, бросил его, ногой растер. Оглянулся - позади Степанида стоит. Жалко мне ее стало. Да и как было не пожалеть - всю жизнь одна и одна. Но спросил грубовато:

" Чего поднялась-то"

Она поправила платок, пробормотала:

? Видно, на роду мне написано: вековухой быть. Я хотел сказать ей что-нибудь ласковое, но все

хорошие слова повыскакивали из головы. Появился заспанный Витек.

? Отдохнул" - обрадовался ему я.

? Бандит разбудил. Катался по хижине, хотел веревки перетереть.

? Надо пойти посмотреть," забеспокоился я." Неровен час, освободится и убежит.

? Не убежит," сказал Витек. - Я его по башке Стукнул.

? Не зашиб?

? Нет.

? Зря,"огорчилась Степанида." С тебя, недоумка, никакого спроса не было бы.

? Помолчи! - разозлился я." Суд определит наказание. Наше дело - властям эту сволочь сдать.

С горы камушки покатились. За этой горой дорога была. Какая она, я и представления не имел, потому что с поврежденной ногой не мог на гору взобраться. А Лешка и Витек говорили, что там дорога хорошая, прямо в город ведет, только добраться до нее трудно"г,ора крутая, и ни одной тропинки на ее склонах.

Я думал, что Лешка доктора по берегу приведет, а они, видать, на машине подкатили. Витек крикнул:

? Не ори! - напустилась на него Степанида." Вдруг там бандиты.

Я рассмеялся.

? Они тишком ходят, а тут - грохот.

Вместе с Лешкой пришли четверо - молоденькая докторша, лейтенант, который насчет квартиры мне посодействовал, и еще двое в гражданской одежде. "Из уголовного розыска"," догадался я.

Лейтенант поздоровался и спросил:

? Васька?

? Он," подтвердил я.

Лешка поторопил докторшу к Ксюше. Лейтенант включил фонарик. Луч скользнул по стене, остановился на Ксюше. И я сразу понял: мертвая она...

Что дальше было, вспоминать больно. Лешка, будто пацаненок, рыдал, с Витьком припадок случился, даже Степанида выронила несколько слезинок. Лейтенант, как положено, протокол составил, подписаться дал. Попросил погодить с отъездом, сказал, что следствию это очень поможет. Мы пообещали выполнить все, что по закону требуется. Но Степанида нарушила слово - утром укатила, даже одеяло оставила.

Не хотелось отпускать от себя Славика, но все же пришлось на время в приют его сдать: меня и Лешку каждый день в милицию вызывали. Витька не допрашивали - он совсем свихнулся, заговариваться стал, в больницу его положили.

Лешка как заведенный твердил, что заместо отца Славику будет. Я сомневался: с горя, думал, так говорит и от молодости лет. Сам собирался Славика усыновить, сказал невзначай об этом Лешке. Он как-то не так посмотрел на меня и больше о Славике не заикался. Мне досадно стало: ругнулся про себя, мысленно обозвал Лешку трепачом. Вскоре после этого лейтенант сказал нам:

" Можете уезжать на все четыре стороны. Свидетелей без вас предостаточно.

На следующий день пошел я в приют - хотел потолковать с заведующей насчет усыновления. Она на меня глаза выпучила.

? Забрали малыша.

? Кто-о"

? Отец.

Оказалось, обвел меня Лешкз вокруг пальца - настоящим отцом назвался. И уехал. Я сильно расстроился, а потом подумал: "Для Славика это лучше. В Москве будет жить, в культурной семье..."

Давно это было. Лешка, наверное, уже дедом стал.

СЕРГЕЙ БАРУЗДИН

Исповедь...

Радости и невзгоды Жизнь выдает сполна. Но тянет меня в те годы. Хотя все дальше война.

Наша юность и детство Были, как даль, чисты. И я не могу наглядеться На юности той черты.

Все с новой и новой силою Встают те годы, трубя... Я расскажу тебе, милая. Что было там, до тебя.

Корректировка артогня - Веселая работа! Порой свои палят в меня. Ну, а враги - без счета.

Ты на ничейной полосе В кулак сбираешь силы И думаешь невольно: все К тебе несправедливы.

Но вот настала тишина, И ты ползешь обратно. И сам товарищ старшина Сказал: "Ты жив! Понятно!

Фашист далеко драпанул, Покопотипи наши!? И тут же завтрак протянул, Половник вязкой каши.

Напил положенных сто грамм, Себе долил остатки.

? Ну, будь! - сказал и выпил сам.

? Считай, что все в порядке!

У фронта четких линий нет. Фронт тянется у горизонта. И мы встречаем вновь рассвет То впереди, то сзади фронта.

Разведка движется вперед, Хрустят под нами мягко ветки. Но кто-то знает наперед. Где быть положено разведке.

И мы попзем к передовой, К земле, как к чуду, припадая. И над нескошенной травой Встает тумана зыбь седая.

Под станицей Сестрорецкой Захватили мы блиндаж. Был блиндаж вчера немецкий, Стал блиндаж сегодня наш.

Показал противник спину. Скрылся в дальние кусты. Ближе стало до Берлина Нам на целых две версты.

Очередной салют звучит В честь боя, что давно окончен. А на зубах песок хрустит, И врач все отходить не хочет.

И снова бой перед тобой. Ракеты над передним краем. Увы, то не последний бой. Хотя мы вроде наступаем.

Кто будет жив, а кто убит У ближних и у дальних станций... Но с завистью на нас глядит Пехота, что из новобранцев.

Й-Й--ЙГ

Нам отдых дан вне всяких правил. Сказал комбат: "Ложитесь спать!? И тут же невзначай добавил: - Смотри, костры не разжигать!

Мы улеглись на мягких папах. Лежим-дрожим под дальний гул. И кажется, смолистый запах Не сон, а детство в нас вдохнул.

й-йг-йг

Снежок припорошил траншеи И поле боя, где вчера Мы двигались, пригнувши шеи, Без криков праведных "ура".,

И нет следов минувшей схватки, Травинки мерзлые дрожат. Да клочья вражьей плащ-палатки На старом бруствере лежат.

Чуть заметный бугорок. Братская могила. Сколько их среди дорог Жизнь не сохранила.

Сколько их в краях степных И бескрайних пашнях Вечно юных и живых Без вести пропавших.

То случилось на Одере в сорок пятом, По понтону фашистский снаряд рванул, И машина наша вместе с комбатом Очень плавно и верно пошпа ко дну.

По воде методично хлестали пули. Был мороз не мороз, но все же мороз. Мы немало воды заграничной хлебнули, Прежде чем нам выбраться довелось.

Но и радость была не слаще печали Мы с трудом разожгли в песочке костер. Пятерых из роты мы недосчитали, А еще наш комбат и еще шофер.

С этих пор и стоит на прибрежной поляне Над пустою могилой стальной солдат, Словно память о тех, кто расстался с нами, Кто из зимней воды не пришел назад.

Ноги вязнут в жидкой грязи. Тяжело ступает взвод. Довоенный старый "г,азик? С нами от Москвы ползет.

И пыхтит он, и кряхтит он, И мучительно рычит. И бока его разбиты, И капот его пробит.

Но старается, бедняга, И мотор его ревет. Ждет беднягу город Прага, Он дойдет, раз Прага ждет.

Такого мая мы не знали, Как в сорок пятом, славном том. Пожалуй, все на свете май Овеяны его теплом.

В нем, как в финале, четко слиты

Бои, дороги, города.

И те, что навсегда убиты,

И те, что выжили тогда.

Все меньше, меньше остается Свидетелей военных лет. Но май звенит, и мне сдается. Что в нем свет тех, которых нет.

ЮРИЙ МИХАИЛИ

На берегу Печоры, на дальней буровой, морозом пропеченный, но все-таки живой, земпяк, сосед, ровесник улыбочкой блестит.

? Ну, как она, Одесса! Стоит еще! - Стоит. В огромном малахае, в медвежьих сапогах молчит земляк, вздыхает... Земля лежит в снегах. Лежит во пьдах Печора, поземочка метет.

? А как там наше море! Живет еще! - Живет. Под траки вездехода сугробы намело.

? А как у нас погода! Тепло еще! "Тепло. Ни времени, ни чаю, ни спирта, ни костра. Грохочет буровая, и мне давно пора.

Он только поднял руку и сдернул малахай, он только крикнул: - Дюку привет передавай. Шагнул и сразу канул за снежной пеленой. Деревья-великаны опять стоят стеной. Вернулся я, приехал, притопал на бульвар. Я, как песное эхо, привет передавал. А с моря на свободе почуявший причал. Знакомый теплоходик внезапно закричал. И спышап я в дыханье и в голосе его:

? Ну, как там наши парни! - Спасибо. Ничего.

Внезапный свет. Морской прожектор.

В зенит воздетая игла отточенным небрежным

жестом ночное небо рассекла. И замерла. Остолбенела. И так стояла"как свеча. Звезда огромная горела

на верхнем краешке луча. Пылала, плавилась над тучей, струила

дымчатый металл, огонь - неверный и летучий ?

на кромке тучи трепетал. Прожекторист, матросик сонный, ты думал:

это нипочем," когда звезду во мгпе бездонной

поймал и выхватил лучом! Не реактивный запоздалый,

не поздний катер на волие - звезда бессмертного накала

горит над нами в вышине. Зачем ты замолчал и вздрогнул,

зачем схватился за рычаг! Не трогай, ничего не трогай ?

тебе не оторвать луча.

Единственная во вселенной,

гори, высокая, держись, мгновенна. необыкновенна и ослепительна, как жизнь.

Д. ИВАНОВ

ВСТРЕЧА С ПОЭТОМ

Новая встреча с поэтом... Книга "Воспоминания об А. Твардовском? (Сборник. М. "Советский писатель", 1978) охватывает разные периоды его жизни: открываясь записками А. Седаковон и Л. Шестаковой, соучениц поэта по Ляховской начальной школе, она завершается словами тех, кто был близок Твардовскому в последние годы. Таким образом, мы можем как бы проследовать по дороге его жизни, от первых стихотворных опытов и до конца дней.

Из воспоминаний М. Исаковского и С. Фиксина мы узнаем о странствиях молодого Твардовского; в поездках по селам Смоленщины рождались образы "Страны Муравии". А своеобразным ключом к пониманию поэмы "За далью - даль" служат мемуары Б. Полевого к Н. Печерского; в них мы видим поэта, приехавшего на открытие Братской ГЭС. Путешествуя, он старался попасть в самую гущу событий; не любил при переездах летать самолетом - хотел подметить самые мелкие детали в окружающем пейзаже. Тут вскрывается характерная черта: перед нами человек, умеющий сжиться со всем, что его интересует.

А вот еще один аспект воспоминаний: Твардовский - редактор. Возглавляя редакционную коллегию "Нового мнра", он открыл н вывел в свет многих талантливых писателей. Некоторые из них делятся с читателем своими воспоминаниями.

Интересно высказывание, приведенное С. Залыгиным. Он вспоминает свой разговор с Твардовским о рецензиях на хорошие и плохие книги. Твардовский утверждал, что писать о плохой литературе надо, но дело это очень трудное:

"Плохая книга старается снизить до своего уровня Даже очень хорошего критика, и вот критик барахтается в этом плохом, а иной раз пускает пузыри. И в литературном деле едва ли не самое главное - разоблачение плохих книг".,

А К. Ваншенкин показывает, как умел Твардовский пробуждать чуткое отношение к слову:

".,..у меня было о рабочем: "Пьет молоко из горлышка бутылки," в другой руке надкушенный батон".,

." Ну, хорошо," сказал Твардовский устало, но терпеливо," зачем вы употребляете французское слово "батин", когда есть прекрасное русское слово "булка?? И вообще батон бывает не только хлебный, есть шоколадный батон и еще другие. Неточно..."

Такова была ?школа" поисков точного слова. Не французское происхождение слова покоробило Твардовского - неорганичность его в контексте. Похожий случай приводит и А. Кондратович. Он пишет, как Твардовский был возмущен подзаголовком, придуманным одной писательницей для своего сочинения: "Посмотрите, как автор определил жанр своей вещи. Ужасно! "Повесть в девяти новеллах". Но это же все равно, что пиджак в семи жилетках. Пиджак не получается, так наберу я семь жилеток. Ужасно это".,

В определении жанра он почувствовал компромиссное "р,ешение", а этого он в искусстве не позволял ии себе, ни другим. С бескомпромиссностью сочеталось и еще одно важное качество: редактируя, он никогда не подавлял автора своей индивидуальностью - в его правках писатели всегда находили то, что как бы должны были сделать сами по логике своих сочинений, но проглядели.

Будучи строгим редактором, Твардовский бурно радовался, если ему удавалось открыть того или иного талантливого автора.

".,..он вынул из папки рукопись," пишет Кондратович," всего несколько страниц, и сказал, весь просветляясь: "Я вчера прочитал вот этот рассказ, и растрогал он меня до слез. Автор мне неизвестен. Залыгин из Омска. Видно, что человек очень талантливый". Это было в 1952 году.

Твардовский не жалел ни сил, ни времени, если обнаруживал хоть крупицу самобытности. Им были опубликованы воспоминания Бартова, пенсионера из Пермской области. Твардовского восхитила точность передачи впечатлений человеком, не имеющим литературного образования. Он сам отредактировал рукопись, бережно сохранив колоритные речения автора.

И еще одна черта, неотъемлемая от облика Твардовского: требовательность к себе. Иногда замечательные сами по себе строки вычеркивались автором, как лишние. Показателен случай, описанный жеиоп поэта, М. И. Твардовской. Она рассказывает о трагедии, связанной с Колодней: на этой станции близ Смоленска умер от дифтерии их маленький сын. Стнхи о Колодне Александр Трифонович не включил в книгу. Объясняя это, Мария Илларионовна пишет:

".,..то, что ему казалось только личным, что составляло глубинную жизнь души, не часто выносилось наружу. Это закон народной жизнн. Он соблюдался им до конца дней".,

Для Твардовского это был ие только закон народной жизни: это был его творческий принцип," поэт безжалостно отметал чувства, которые казались ему ие сопряженными с понятием гражданства; его лирический герой неразрывно связан со временем и народом. Это и сообщает читателю чувство громадного сопереживания. А колодненский эпизод показывает, как порой больно было оставить то или иное чувство не высказанным в стихах. Больно. Но искусство было прежде всего.

"Главное - не потерять чувство правды. А то бывает так: сначала человек идет на компромисс, потом привыкает, а потом становится уютио и тепло. Глянет - а годы-то ушли, и жизнь прожита совсем не так. Это самое опасное н самое страшное в жизии".,

Эти слова Твардовского, пожалуй, лучше всего характеризуют творческое и жизненное кредо поэта. Со страниц сборника нам предстает образ человека, пронесшего через всю свою жизнь любовь и ответственность перед поэзией. И обостренное чувство правды двигало его к новым творческим далям...

ЮРИЙ БОЛДЫРЕВ

АЛЕКСАНДР

II кушhep

"СБИВЧИВЫЙ РИТМ

НЕБЫВАЛЫЙ..."

п

рочитав в первый раз новую книгу стихов, что называется, проглотив ее, второе чтение часто предваряю тем, что достаю с полки и перелистываю прежние книги поэта. Такой способ чтения дает возможность углядеть перемены, движение, развитие н стиха н души поэта. "Ты думаешь, что ты стихи читаешь. Прочтешь строку и, вздрогнув, перечтешь. Ты руку в боль чужую погружаешь. И горяча ль, на ощупь узнаешь". Кроме всего прочего, такое чтение помогает расслышать новые ноты, интонации поэта, острее ощутить душевные перемены и сдвиги. А в книге Александра Кушнера "Голос? (Л. "Советский писатель", 1978) все это есть.

Кушнер в книге "Приметы", вышедшей девять лет назад, пишет: "Нет, не одно, а два лица, два смысла, два крыла у мира. И не один, а два отца взывают к мести у Шекспира". Приглядимся к стиху. Не только строфа, ио и каждая строка - короткая, мускулистая - отлита; смысл четок и прочитывается так же легко, как и стих, вдохновленный им.

А в новой книге? В заглавном ее стихотворении Кушиер, словно бы предупреждая читателя, пишет: "Голос - это работа души, это воздух, озвученный нами. Это небные ниши, кряжи, альвеолы и зубы с губами". Почему разговор снижается до анатомических подробностей" Дело, однако, не в них. Это предуведомление, что в книге, пожалуй, не только результат будет явлен, ио и предстоящая "р,абота души", голоса, всего человеческого существа.

Вот откуда неожиданная у Кушиера негладкость, необычная длина строки - до неуклюжести. Вот откуда многочисленные, порой идущие друг за другом переносы из строки в строку и даже из строфы в строфу; прямо иа глазах мысль, чувство, торопясь излиться, выпирают, выскакивают из некогда удобного прокрустова ложа.

Описывая в одном из лучших стихотворений книги ("Портрет") попытку воссоздания в стихах человеческого образа, заявляя то и дело, что "портрет - не моя добродетель", "ие мое это дело", и все же стремясь изобразить свою модель, Кушнер рисует тончайший психологический "портрет" творческих исканий: метания, отступления, новые приступы. А длиннейшие, едва ли ие толстовские периоды в некоторых стихотворениях книги! А перебои ритма! И во всем этом "перебор, перелет, перехлест". Кушнер словно забывает свое же собственное утверждение, что "стих держится на выдохе и вдохе" и порою идет один долгий выдох.

Что же это знаменует собой" Кушнер писал некогда: "Не только время и уточнение его смысла являются сутью поэтической книги. Новая поэтическая маиера, овладение новым поэтическим методом и материалом могут стать не менее драматическим и захватывающим событием". Может быть, перед нами как раз этот случай" Нет, не похоже. Не стану приводить иных примеров - ив цитированном отрывке въявь видимо то духовное, не только физическое напряжение, которое пронизывает лучшие строки и страницы книги.

Люблю замечать у Кушнера, как одно-два слова в лексиконе той или иной книги перестают быть просто словами, но обретают свойства символа, знака. Такое слово (как, например, "легкость" в "Ночном дозоре?) то н дело бросается в глаза, словно бы оно иным шрифтом напечатано, и прошивает книгу, стягивая в один узел многообразные смыслы стихотворений, ее составляющих. Одно из таких важных для новой книги слов - "будущее".,

Время, взаимоотношения времени и человека всегда влекли Кушнера. Но это внимание было отдано прошлому и настоящему. Озабоченность будущим, глубочайшая заинтересованность в нем впервые так властно одолели поэта.

Все я знаю про век позапрошлый, Но не знаю, чем кончится мой. А без этого точного знанья, Без оплаты несметных долгов. Нет рассеянья мне, любованья И забвенья во веки веков! Заботу и тревогу поэта вызывает не только и не столько личная судьба и ее продолжение, сколько общая. Вернее сказать, что личная судьба уже и и мыслится вне общей.

И естественно, что возникают гражданственные ноты. И естественно, что в большом стихотворении "Посещение", возвращаясь мыслью и памятью к далеким годам военного детства, Кушнер говорит о биографин поколения, говорит от имени поколения. И естественно, что и в этом и во многих других стихотворениях он вмешивается в жгучие публицистические споры нашего времени, заявляет свою позицию. И красота видится и показывается им теперь не н статике, а в движении, в поступке, в действии. И естественно, что он пробует себя в новых жанрах, которые должны помочь ему выразить то новое, что им увидено.

Поэт обращается к будущему, которое "многова-риантио", пока оно не сотворено. Частный человек может позволить себе пассивное созерцание того, как складывается и сложится история. Человек общественный руководится иными мотивами и желаниями.

Эта книга не итоговая, но переходная. В пей поэт как бы ставит голос для будущих стихотворений, циклов, книг, для будущих разговоров с читателем. Но переход - это тоже состояние жизни и души, состояние напряжения, схватки, противоборства. Вот отчего так неровен - то натянут и звенит, то ослаблен и приглушен - стих Кушнера в этой книге. Главное в том, что мы ощущаем и радость и боль поэта" и это "боль за всех".,

Каждая книга не только исполнение, но и обещание. Есть в "Голосе" и такое:

Таинственна ли жизнь еще? Таинственна еще.

И в этом залог новых свершений и стихов.

ДАР ПОНИМАНИЯ ДЕТСТВА

МУФТА. ПОЛБОТИНКА И МОХОВАЯ БОРОДА

К-

76

в

1974 году в международный Почетный списон I Ганса Христиана Андерсена было внесено имя эстонсного сназочнина Эно Рау-да - за ннигу "Муфта, Полботин-на и Моховая Борода". Через два года она вышла в Таллине в переводе на русский язык Яьаа Вайно с отличными иллюстрациями Эдгара Вальтера. Успех нниги у детей мог сравниться без преувеличения разве что с успехом у взрослых: персонажи сназни. "р,одные братья" знаменитого Чебурашки, находили путь н самому широкому читателю.

И вот теперь новая встреча и с уже хорошо известной номпанией "странных" персонажей, продолжающей свои увлекательные путешествия, и с ее пополнением, героями тринадцати новых сназон ("Муфта. Полботинка и Моховая Борода". Книга вторая. Таллин, "Ээсти Раамат", 1978).

Секрет удачи писателя в том, что он умеет всем открыть нечто новое - детям в мире большом, взрослым - в мире детсном. К этой цели ведет и та модель большого мира, которая создана сказочником и предназначена малень-ному читателю, и та особая логина повествования, ноторая учитывает все тонности детского восприятия и помогает понять, наним воспринимает мир ребенок.

Основными и неизменными героями сказочных историй Рауда являются животные: ношки, птицы, собани, лягушни и предметы неодушевленные - все то, что может стать (и становится) участником игры. Люди, главным образом взрослые, тоже встречаются на страницах книжен Э. Рауда, но в роли скорее вспомогательной. Они не смешиваются с "г,лавными героями", а от них обособлены, как обособлен детский мир, мир игры и Фантазии, наделяющий человеческими свойствами не только цыпленка, индюка или лошадь, но и пылесос, и будильник, и магнитофон, и даже многоэтажный дом. Писатель словно приглашает к привычной игре, когда волей своего воображения превращает в прожорливого Змея Горы ныча обыкновенный пылесос...

Однако сквозь игру проступает еще одно, более важное свойство: маленьному читателю оно, может быть, и незаметно, но тем лучше. Речь идет о том, что, несмотря на нонфлинт, обязательно присутствующий во всех сказочных историях Эно Рауда. несмотря на обязательное противостояние добра и зла, люди в его сказках никогда не бывают "плохими".,

У Рауда все зло минует человека, и мир, в который он открывает окно, изначально добр, человен в нем - персонаж, безусловно, положительный. Писатель не сеет недоверия к нему: не обходя черты отрицательные, он вместе с тем отделяет их от человека, говоря скорее об опасности стать жадным ("жадный пылесос?), грубым ("Драчливая толкушка", "Сердитый индюк?) или упрямым ("Упрямый будильник?), но не компрометируя этими качествами человека. В такой модели, основанной на вере в изначальность добра и в его обязательное конечное торжество, конечную гармонию," одновременно и высокая доброта сказок Рауда и высокая требовательность: напоминание об ответственности перед теми, к кому его книги обращены непосредственно. "В природе должно царить равновесие!" - торжественно провозглашают маленькие забавные человечки Моховая Борода, Полботинка и Муфта в финале второй книги, и в этом призыве для Рауда - стремление защитить и сохранить гармонию не только в природе, окружающей человека, но и в той, что находится внутри него.

Разнообразен перечень нравственных понятий, о ноторых пишет Эно Рауд: самопожертвование во имя общего блага и уважение к старости, желание быть полезным людям, любовь к труду и чувство ответственности за порученное дело, горечь одиночества и радость дружбы. И в каждом произведении заметно умение автора избежать готового рецепта, и хотя равновесие и в природе и во взаимоотношениях героев"обязательно восстанавливается, хотя конфликт обязательно приводится к справедливому итогу, вопрос о том, почему же он справедлив, оправдан ли нравственно, Эно Рауд всегда предлагает читателю: подлинный конец сказок Эно Рауда совершается в читательском восприятии. В этой "проблемности", незавершенности - педагогический секрет писателя, наиболее эффективный путь развития той "автономии человечесного духа", на которой, по Марксу, основана мораль. Сделать этот путь естественным и легким помогает Рауду дар понимания детства.

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ

ЗЕМЛЯ

НОВГОРОДСКАЯ...

евелина по объему книжна Марка Ефетова с четким и емким названием "Земля отцов - земля детей" (изд. "Детская литература", 1978) со скромным подзаголовком "Из хроники Нечерноземья".,..

Написать повесть-очерк, книгу документальную и в то же время художественную, нелегко. Сделать же ее интересной, нужной и увлекательной не только для подростков, которым адресовало книгу издательство, но и для взрослого читателя - и того труднее.

Автор вдумчиво, кропотливо и внимательно изучил, узнал, увидел материал: и историю, и современную жизнь Новгородского края. А самое главное - глубоко, искренне полюбил этот замечательный край, его интересных людей. Мне кажется, именно к автору как нельзя более применимы слова одного из героев Повести:

? ".,..я исходил ее (Новгород-чину) вдоль и поперек и просто хочу поделиться своими мыслями о том, как ее - землю эту - улучшить, облагородить..."

Однако слово "просто" вовсе не равнозначно слову "легно".,

Объединить, органично и слитно, прошлое, настоящее и будущее своеобразного, порой неповторимого края - да разве эта задача проста!

н

М. Ефетов решает ее по-своему, по-новому для себя.

Он перемежает рассназы о грандиозных планах по освоению земель Нечерноземья с рассназами о прошлом новгородцев: о древней их нультуре, быте, о мужестве в битвах за свободу любимой земли... Обилие сведений порой даже кап бы сковывает автора, слишком мал объем ннижни...

Те, нто сейчас трудится на Ное - городчине под руководством старших, чутних и умных наставников, будь то педагоги Елена Александровна Лебедева или Василий Васильевич Яншин, дирентор школы Андрей Иванович Леонтьев или же знаменитый тракторист Мишагин, секретарь обкома КПСС Николай Афанасьевич Антонов или трактористка Мария Петровна Карпова, чей труд и поныне пример для сотен, тысяч новгородцев," словом, те, кому эти старшие люди отдали и отдают свой опыт," еще молоды. Но и они полны упорства, веры в свои молодые силы. Знают, чего хотят: сделать свой край богатым, родную землю щедрой. Не щадя сил, не страшась нехоженых дорог. Они не боятся черновой работы. Они любят работу - вот что самое важное.

Уверена, пример молодых новгородцев, таких, как "Козикцы", и тот энтузиазм, с которым пишет о них Марк Ефетов, не оставят читателей равнодушными.

Спасибо за это автору. И его героям - труженикам Новгород-чины особенно.

Анастасия ПЕРФИЛЬЕВА

НОВЫЕ ЧЕРТЫ

Часто наши представления о людях отличаются известной косностью, как правило, должно случиться нечто важное, чтобы оказалось, что человек не таков, ка-ним его представляли.

Новый сборник московского поэта Сергея Мнацаканяна "Снежная книга? (изд. "Современник", 1978) интересен тем. что на его страницах сквозь черты поэтического облика, уже знакомые по предыдущим книгам, все отчетливее проступают черты новые. Замечу, что этот процесс противоречив, он перемежается с отступлениями и срывами, но тем убедительнее его подлинность, тем ощутимее его драматизм.

Что же было" Была молодость... "Я и сам еще не знаю, отчего в плечах тесна и по швам трещит лесная - двадцать пятая весна". И была скорость. Было восприятие мира на ходу, второпях, и "толнучка общего вагона" казалась поэту его "вечной участью". Естественно, что и мир из вагонного окна воспринимался движущимся. Привлекали внимание и попадали в стихи прежде всего разнообразные образы движения, скорости - самолеты, электрички, сквозняки, вьюги... Даже цепной пес, и тот летел навстречу, "как бы реакция цепная". Даже тьма, и та "вилась". Еще ощутимей это мироощущение оказывалось в ритме речи - взволнованной, возбужденной, чуть ли не задыхающейся. Отсюда - и обилие глаголов в стихах, пристрастие к энергичным глагольным формам. Отсюда же - и отношение к слову, отражающее отношение к миру. Я бы назвал это отношение неотчетливым: каждое слово не производило впечатления единственно возможного, точно найденного, рифмы зачастую были приблизительными, границы образов стушеваны, и определенный эффект достигался не на уровне слова или строии, а в пространстве нескольких строф...

Что же стало" Что же обнаружил поэт, ногда вышел из "общего вагона" своей юности на платформу? "Над утренними перронами вороны кричат грешно, мы главное проворонили, но только не помним - что"? Он обнаружил, "что юность пронеслась, но ничего не изменилось в мире". Он обнаружил, что любимые женщины иногда уходят - "и мы смиряемся с утратами, наверно, лучшего не стоим, - и нас охватывает пригород своим покоем глубочайшим". - тем самым покоем, который не так давно "и не снился мне". Он спохватился:

Я беду позабыл и обиду

простил," только как я смогу от того

откреститься,

что больного товарища

не навестил... И навеки не встретиться и

не проститься...

Здесь уже другая степень точности и поэтической (малейшая небрежность "навеки" вместо "вовеки" режет слух), и человеческой, душевной. Не потому ли, кстати сказать, не успел поэт навестить больного товарища, что слишком торопился, как званый гость на свадебный пир молодости, - "не опоздать бы, не проворонить, не прозевать"?

Изменилось восприятие мира - изменились и стихи. Они стали пристальней и четче. В них появились ранее едва различимые люди - девочки из массовки и пенсионеры, горные мастера и армянские крестьяне, телефонистка, стеклодув, рабочий, соседи поэта по дому, улице, городу, стране. Появилось чувство ответственности за чужую участь. В стихах появились горечь, память. История, и "снег 1969 года" смешался со снегами десятилетней и полутора-вековой давности. По-ковому стал воспринимать поэт и свою зависимость от завораживающего течения времени: "Время несется," а я повторяюсь и без умолку твержу об одном: не приедается вечная радость, что повторяется март за окном".,

Конечно, все эти изменения - а они из тех, по которым сверстники узнают друг друга," совершаются не безболезненно. Таи подчас хочется поверить, что "время вернулось вспять - и снова мне восемнадцать", что еще можно подышать мартовским воздухом и надеждами юности...

Но иак бы ни изменилось отношение поэта к миру, неизменной в его стихах осталась вера в высшую ценность и могущество людской доброты, бескорыстия и любви.

Алексей КОРОЛЕВ

ПОЭТИКА И ЛЮБОВЬ

Свою новую книгу Владимир Турбин назвал сухо-академически: "Пушкин. Гоголь. Лермонтов. Об изучении литературных жанров", (изд. "Просвещение", 1978). Но она проникнута такой горячей любовью к литературе, что читается, как лирическая исповедь.

"История литературы изучает литературный процесс, идущий от древности к нам", - пишет Владимир Турбин. Поэтому возникает потребность "д,иалога с историей", потребность ?живого контакта с прошлым". Нравственность истории литературы заложена в самой природе художественной формы, которую науна изучает в неразрывной связи с ее содержанием: "в жанре человек отнрывает себя и, анализируя жанр, мы находим путь к уму и сердцу Другого..." И тогда писатель становится нашим другом и единомышленником на всю жизнь.

Можно представить себе ученого, который, прищурив один глаз, другим смотрит в микросноп. Но связь явлений нашего мира раскрывается только тогда, когда мы смотрим "во все глаза", "широко открытыми глазами". НеДарсм Аристотель называл удивление первой добродетелью мыслителя. И ученого. И каждого человека... В своей новой книге Владимир Турбин предстает перед нами и как ученый, умеющий скрупулезно анализировать факты, и как писатель, работающий над своей "историко литературной по-

вестью", и как педагог.

Если бы нужно было определить одним словом харантер книги Владимира Турбина, я бы выбрал слово "д,омашность". Это нисколько не ограничивает еГо аудитории. Он написал книгу, которая сродни "д,омашнему чтению", "тихому разговору", "медленному чтению". Только на высоте своего настоящего воспитательного значения наука обретает эту интонацию доверительной беседы с читателем. Миллионы наших школьников ежедневно именно для "д,омашних заданий" остаются наедине с Пушкиным, Гоголем, Лермонтовым. Владимир Турбин пишет не только для них, но и они найдут в нем умного и тактичного собеседника. И сколько раз читатели этой книги вместе с автором скажут: "Вспомним".,

Такое чтение обогащает память всех настоящих любителей русской литературы новыми "открытыми тайнами". В чем же секрет этих открытий" Почему, читдя Владимира Турбина, удивляе'шься "Как же я до сих пор этого не видел" Как я мог зтого не заметить" Почему я прежде этого не понимал"? Секрет простой, как у крыловского ларчика. "Механики мудрец" не может отнрыть ларчика, потому что ищет б нем какую-то "пружинку". "А ларчик просто открывался", потому что он открывался "сам". Не усилие нужно было, а знание. А совершенное знание есть любовь. "Без любви поэтики не бывает", - пишет Владимир Турбин.

Эта книга об актуальных проблемах нравственного, исторического и художественного содержания русской классической литературы.

Эдуард БАБАЕВ

BAN,

ПДБЛО

НЕРУДА...

К 75-летию

со дня рождения поэта

Ивсе-таки она вертится!" - это самое важное, что я хочу вам сказать, досточтимый маэстро. Вертится приближая нас к началу нового века, вертится с постоянной скоростью жизни, вопреки тем, кто пытается эту скорость снизить.

Вертится, вертится, плывет в галактической бездне н Ваше семидесятипятилетие - светлая веха на этом пути.

Я задумал это письмо зимой, под звуки басановы белоногой метели. Я знаю - Вы любили знмиюю Москву. Я не хочу отгораживаться от белой пляски электрическим занавесом, к тому же яркий свет может потревожить спящую Марину, и потому на столе горит свеча. Сзади, на стене, висит старинная гитара, лет сто назад приплывшая в Россию из Испании. Отблеск свечи падает на маченький глобус. Сейчас как раз освещена Испания. Мне хочется, чтобы свет сиял надо всеми странами.

Вращайся, глобус мой! Кружись, моя земля!

Но иногда черное крыло сомнения накрывает меня - а вертится ли" Стреляют в детей, убивают президентов, выкрадывают тело Чарли Чаплина... Вертится?

Корпорация злых гениев придумала новую бомбу, забрезжила перспектива "г,умапион"войны. Гуманность заключается в том, что, кроме людей, эта бомба ие уничтожает ничего. Города пустеют, как если бы все ушли на невероятный, гениальный футбол. Все остается в целости и сохранности - и полотна в музеях, и великие фолианты в библиотеках, и сталактиты органа в консерватории, ио - некому листать, некому звучать, некому слушать стихи..:

И все-таки она вертится!

Я листаю первый том Вашего русского четырехтомника. Он лазурно ак амарииовыи, вроде кариб-ской волны. Ои дышит Свободой, Любовью и Морем. Вы давно уже стали русским ПО-JTOM - и по любви к Вашим стихам и по тому, как по-русски мгновенно расхватываются Ваши книги, изданные невиданными нигде, кроме России, тиражами. Много лет я ждал, когда по-русски зазвучат Ваши "Двад цать стихотворений о любви и одна песня отчаянья". Сейчас, когда я истаю эти страницы, мне кажется, что у меня светятся пальцы. Не верю датам 1923"1924. Дата - Вечность.

Каждый поэт, живущий сегодня на Земле, пишет книгу, которую можно так же назвать - "Двадцать стихотворений о любви и одна пегия отчаянья". Отчаянье нельзя разбить на части, песнь отчаянья едина, но какой долгой и - неужели бесконечной" - она становится Сегодня. Если бы я мог сжигать Вам все, что иа Земле ны ы .in отчаянье...

Но Вы сказали: "Между смертью и тем, что называют бессмертием, я выбираю гитару".,

Об этом я узнал в Варшаве. Поэты р пьх стран мира, мы собрались на "Варшавскую осень п"эзнн"и в тот вечер выступали в Пороховой башне. До сих пор удивляюсь--как она тогда не взорвалась" Борис Слуцкий, югослав Васко опа, болгарин Андрей Германов, поляк Витек Домбро екни Варшавскую осень поэзии мы посвятили Вам. Разноязыкие стихи, как гвоздики, усыпали Вашу последнюю земную тропу. Это была последняя в Чили тропа Свободы - она смыкалась сразу за Вашим кортежем. И страшные закройщики лжи скалывали ее своими штыками.

Но Поэт - это камень, которым народ кладет в основанье Свободы. В медную землю Чили легли Вы, как в 1936 году в землю Испании лег Лорка. Тогда, в стране окровавленных оливковых рощ вышла Ваша книга "Испания в сердце". Нужно ли спрашивать - откуда в маленькой типографии республиканцев взялась бумага, если на счету была каждая пуля? Бумаги не было. Но была книга. Книга Честн, Милосердия и Проклятия. Тогда в чан, чтобы изготовить бумагу для книги, бойцы бросили гневные листовки, старые газеты, окровавленные бинты, тряпки, которыми обтнралн пулеметы, а также плененное в бою вражеское знамя н на этой горькой, как растрескавшаяся земля Гранада, бумаге оттнснули слова:

Смотрите: на улице кровь.

Смотрите:

кровь

на улице!

В прошлом веке в Росснн было несколько волшебных поэтов. Тютчев, один нз иих, оставил искреннее, тревожное признание: "Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется..."

Часто думаю: что отличает нас - поэтов XX века - от тютчевских лет" И жизнь подсказывает - изымите частицу "не" нз тютчевской строки. Вам, Пабло Неруда, одному нз лучших поэтов своего Времени, было "д,ано предугадать, как слово наше отзовется". Так было с "Испанией в сердце", так было с "Песней любви Сталинграду" в 1942 году, когда оно было расклеено, как листовки, на стенах Мехико. Позже Вы сами признавались: "Я вндел сотни людей, читавших мои стнхи на улице. И мне казалось, что после чтения этих стихов их взгляд становился другим, что оживлялась их походка. У них возрождалась надежда".,

Немое Время прошло, кончилось почти везде, кроме Чили. Время берет Слово, н поэты - его микрофоны. Будем говорить, как требует звездное Время, будем говорить, предугадывая, как отзовется наше Слово.

Нельзя заткнуть рот Времени. Будем говорить с друзьями, как с друзьями, будем говорить с врагами без словесных реверансов. Главное - не молчать.

Гитара, которую Вы предпочли бессмертию, должна звучать.

Ваш давннн друг, серебряно-седой Кирсанов, рассказывал, что в доме Вашем на Исла Негра были собраны старые якоря, маячные фонарн, рынды с затонувших кораблей, обглоданные морем и временем деревянные наяды, украшавшие бушприты отважных брнгантнн...

Однажды, на веселом поэтическом турнире, возникла перед поэтами серьезная задача: придумать образ нашего Века.

В разгневанном зеленом океане летит неописуемый корабль высок и бел, как снег Килиманджаро, четыре миллиарда экипаж...

Так диктовало мне в тот вечер Время.

В разгневанном зеленом океане летит неописуемый корабль среди любви, проклятий, клятв и жалоб, покуда я кусаю карандаш.

Этот корабль представился мне как конструкция, соединившая в себе атомоход н галеру. Еще не освобожденные народы прикованы к веслам. Но те, кто свободен, сделают все, чтобы галера окончательно стала атомоходом. И под бушпритом этой атомной галеры - вместо деревянной наяды - Вы, Пабло Неруда. Такому суденышку не обойтись без поэта.

Поэт первым встречает крутую волну, первым видит землю, первым встречает медленный восход Свободы н сообщает всему кораблю.

В то лето я готовился к поездке в Чили.

Не успел.

Не знаю - на сколько лет отложилась эта поездка, но я побываю в Чили. Я уверен, что увижу Вашу землю, которая при Вас была похожа на красную струйку расплавленной меди, которая сейчас ? красная струйка крови, бегущая по лицу Народа.

Тонкая струйка меди... Долгая струнка крови...

Чили сейчас - узкая, длинная скамья подсудимых. Места хватит всем: и генералу Пиночету, и рядовому Смерточегу, и сеньору Сволочету. Неугасим справедливости свет.

И словно я слышу Ваш обличающии голос, Пабло Неруда:

? Не надо вставать - суд идет. Обойдемся без церемониала. Сидите - суд идет. Лежите - суд идет. Бегите - суд идет. Умрите - суд идет. Мы не превысим старательно Вами заслуженной кары. Око - за око. Кровь - за кровь. На не завоеванном Вами небе рукн Виктора Хары неумолимо пишут Вам приговор.

"По признанию руководителя государственной организации, ведающей продовольствием, 50 процентов чилийских детей в той или иной степени страдают от хронического недоедания". Этот представитель сообщил, что "более пяти тысяч детей постоянно находятся на грани смерти от истощения".,

Это сообщил выходящий в Сантьяго "Меркурио".,

Но я уверен, что увижу Вашу землю.

В новогоднюю ночь всегда задумываешься - что ждет в наступившем году? В новогоднюю ночь я думал о Вас, я вышел в московскую ночную метель, слепил крепкий снежок и запустил его в бесконечное небо - пусть он летит, пусть, пролетая над океаном, он превратится в белоснежную розу и упад-зт на землю Чили, Вам на грудь - розон Свободы.

Петр ВЕГИН

/1

И НАШЕЙ BHЛАДН Е

Т. ЩЕРБИНА

СЮЖЕТЫ ВЫСТАВКИ

Привыкли думать, что эскизы и макеты - некая кухня театрального или кинематографического производства, куда вхожи специалисты, а посторонним "зачем? И вот в Манеже открылась Всесоюзная выставка произведении художников театра и кнно, и сразу стало ясно, что перед нами - самостоятельные, законченные произведения искусства. Живопись, графика. Но это и не просто, не только выставка картин. Я б 1 назвала ее изоспектаклем.

Стоило подольше походить по Манежу - и открывались сюжеты, персонажи какого-то сложного эстетического мира. Манеж не все, конечно, но основное сумел вместить в свои стены.

Перемены, происшедшие за последние пятнадцать лет в советском театре, заявлялись вначале как возрождение театра режиссерского, но самым осязаемым следствием оказалось то, что декораторст-во, нечто служебное, подсобное, ушло, вышло в титуле - сценография. Изменился сам принцип решения (взамен "оформления?) пространства сцены, который назвали (а поначалу обозвали) условным в контраст с бывшим, безусловным. Бывший закрашенный, заставленный "под жизнь" объем был не миром, а местом действия. И герои (актеры!), обживая это место, навязывали ему свои чувства и понятия. Сегодня такой театр выглядит сам как условность. Сегодняшний реализм, то есть сегодняшняя форма правды," художественная концепция постановки в целом. Сегодняшний спектакль можно даже рассказать с точки зрения одной только сценографии. Вместо прежнего слова "р,еквизит" появилось другое, качественно иное по своему содержанию - "сцепнческая вещь".,

Московский художник Сергей Бархин понимает "сценическую вещь" как материализацию признака, по которому противопоставляются два понятия. Иначе говоря, его "сценические вещи" - это всегда парные оппозиции. Например, в "Ромео и Джульетте? (дипломный спектакль выпускников Щукинского училища) на месте кулис - стилизованные коловны, мощные, основательные, с ионическими завитками, они ничего не подпирают, а так н стоят под открытым небом, они раскрашены ярким красно-зеленым орнаментом, тем самым это уже какне-то балаганные колонны. На них, на тех, что слева, написано крупными, внушительными буквами "Капулет-тн", на тех, что справа,? "Монтекки". Колонны уходят в глубь сцены аллеей, что тоже нелепо, но и в этой нелепости - удручающе незыблемая "нормальность" враждующих сторон: будто так все н быть должно. Пол, на котором стоят колонны," опилки, н эта несуразность разумна, потому что под грозными сводами - обычная, натуральная жизнь, и состоит она из обычных, натуральных материалов: на опилках лежат яйца, помидоры, лимоны "отдельными кучками. Слева кучка, справа кучка, и возле каждой поставлена табличка, как и на опилках слева и справа воткнуты надписи: "Опнлки" - наши опилки, ваши опнлки... В таком противопоставлении Монтекки н Капулетти вскрыта внутренняя вх тавтология. Всего-то различия - справа или слева. А суть одна и та же.

В "Разноцветных страницах", спектакле Го ского ТЮЗа, Бархин делает единую установку: ботинок, который есть дом. Ребенку для игры всегда всего хватает, он способен конкретные предметы перевоплотить в воображении как угодно. Следуя логике детской игры, Бархнн не нарушает конкретности предмета, не искажает его, а извлекает максимум фантазии из данной реальности.

"Сценическая вещь" Бархина статична, то есть она уже сделана н никакой перемонтировке не подлежит.

У Давида Боровского, главного художника Театра на Таганке, напротив, сценическая вещь все время видоизменяется и действует наравне с персонажем. Четвертое измерение - время, движение - становится в его работах основным. Нн занавес в "Гамлете", нн доски в "А зорн здесь тнхне..." не значат сами по себе ничего, и работы этого сценографа наиболее трудно воспринимаемы вне сцены, вне спектакля. Но, несмотря на то, что в Манеже доски из "Зорь" просто сложены кузовом грузовика н из этого кузова не превращаются в баню, болото, лес, гробы, как в спектакле, публика толпится: если и не видела - слышали, знают, что это за волшебные доски. "Сценическая вещь" Боровского представляет собой превращения одной условной детали, в его поэтическом театре наиболее часто используется прием, позволяющий воспринимать целое по одной его части.

Боровский, Бархнн "сценическую вещь" оголяют, акцентируют для зрительского восприятия, при том что методология этих художников различна: Боровский - конструктор, Бархнн - живописец. В. Леврн-таль и В. Серебровскнй в отличие от ннх обоих не стремятся "подать" "сценическую вещь": вся композиция есть тайна, которая не обнаружит, из чего и зачем она составлена. Тайна Серебровского холодна, непрнступпа, высокомерна даже, она всегда одета в оболочку "модерна", ироничную по отношению к той жизни, к той "взаправде", которая творится на сцене. Сценография Боровского - соучастница жизни героев, часто судьба нх; сценография Бархина - вещный, материальный аналог действия (как предметный мир вокруг человека выражает, символизирует его духовный мир); сценография же Серебровского составляет отстраненный, параллель-

Из произведений Всесоюзной выставки художников театра и кино.

А. ТОКАРЕВ

(Одесса).

Прощание.

Эскиз декорации к кинофильму "Солдатки".,

Р. ДОМИНОВ (Ленинград). "В списках ке значится".,

Инсценировка

по одноименному

роману

Б. Васильева.

Эскиз декорации.

Р. СОНГАЙЛЛЙТЕ-БАЛЬЧИКОНЕНЕ (Вильнюс). "Антигона?

Опера - оратория К. Орффа.

Эскиз декорации.

Е. ХУЦИШВИЛИ (Тбилиси). "Человек ли он!? Эскиз декорации для театра по рассказу И. Чавчавадзе

нын действию мир. Мир формы, ироничный по отношению к собственному наполнению.

Из ведущих сценографов наиболее традиционен Валерий Левенталь. Он, художник ГАБТа, работает по преимуществу в опере, его эскизы изящны и красочны, в мире его спектаклей хочется ж н т ь, даже если этот мнр не безоблачен, как в спектакле Театра сатиры "женитьба Фнгаро", а зыбок н тревожен, как в "Вишневом саде? Театра на Таганке (постановка А. Эфроса), мрачен и 'безнадежен, как в "Мертвых душах" (опера Р. Щедрина, ГАБТ). Левенталь не экспериментирует с формами, и современносгь его работ проистекает от современности личностных ощущений. Холмик с вишне-иым деревом посреди сцены, н там же оградка, легкие, дачные стулья и стол, кресты, венок. Вишневый сад. Цвет один - нммортелевый, и фактура одна - все хрупкое, кажется, возьмись за любой предмет, и он рассыплется в руках горсточкой пепла. На самом деле цвет и фактура не однородны, онн якобы одно вещество; это якобы одно вещество и становится "сценической вещью". Холмнк - уголок сада, он же могилка, длинные бесплотные занавески в кулисах - летящие, это все будто колышущийся ветром невидимый вишневый сад. И они же - саван, н вся утварь - реальная, предметная - вот-вот обернется в него и улетит, растворится, станет пеплом. И вместе с тем весь этот мнр незыблем, как вечная мертвость - ей некуда, не во что меняться. Вишневый сад - памятник вишневому саду, н дубовый шкаф в углу - постамент. Кажется, что именно в нем заколочен Фирс, что этот шкаф и есть тот дом, в котором его забывают, и он там заперт тоже навечно. Левенталь как бы пейзажист, но он, по существу, стал вместе с другими одним нз главных реформаторов сцены.

Марк Кнтаев н Эдуард Кочергин - ленинградские художники - в меньшей мере заняты интерпретациями "сценической вещи", и искания их сосредоточены на концепции сценического объема. Объем непременно имеет форму, подчеркивается, и действие должно происходить не только на горизонтальной поверхности, плоскости (сцена или выстроенный второй этаж), а во всем этом объеме. В спектаклях Кочергнна герон появляются с потолка, из стен, из-под пола и исчезают не в кулнсах, а в этой космической неизвестности, которая угадывается за пределами замкнутого (как правило, затянутого холстом) сценического пространства. И этот запредельный космос тоже значим, тоже существует в восприятии зрителей - тем самым Кочергину удалось увеличить еще больше возможности сценической коробки, не только использовав ее целиком, но и найдя свое ?четвертое" измерение.

Сценографы стали знаменитостями, и советская сценография считается одной из самых сильных в мире, побеждая на многих международных фестивалях этого вида искусства.

Героев изоспектакля выделили сами устроители. Академический принцип экспозиции (от автора к автору, от поколения к поколению, от республики к республике) был нарушен, перестроен. Работы одного художника, рассредоточенные по всему залу, получали каждый раз новое соседство и выводили в иную плоскость восприятия. Зритель должен был сам найтн истинную границу и сделать вывод: таков мир Левенталя, или такова грузинская школа, или так оформляют балеты, нлн так оформляют шекспировские спектакли. Зритель, даже неподготовленный, сам угадывал тенденцию, почерк. И сознанию его открывались сюжеты.

Внешняя канва - слева театр, справа кнно, сзади куклы н мультфильмы, н ясно сразу, что театральные художники уже имеют свое слово, термин, а кн-нографин пока нет, и состязание неравноправно.

В разделе театра в глаза бросается все. Коллаж, шокирующий сочетанием плоскости н рельефа, резко деформированной натуры и подлинной фотографии в виде апплнкацнн нлн выписанной кистью. Один коллаж, другой, третий - все разные, то есть составленные нз разных элементов, но продиктованные одним стереотипом мышления: в технике и в изображении смешать то, что раньше не было принято смешивать. Но как должен удивиться зритель, когда он обнаруживает одну и ту же подпись под несколькими работами, в которых исповедуются полярные методы! Новое поколение сценографов обозначает завершение некоего этапа, окружая ореолом подражания нлн антиподражания произведения мастеров, утрнруя или логически завершая нх путн. В кино, напротив, фон отделен, он еще (а не уже) фон. Здесь выдвигаются С. Алимов, М. Ромадин, Н. Двигубскнн...

Все эти художники начинали в театре, в статьях и книгах по сценографии можно обнаружить нх имена. Это художники одного поколения, и более того, одного выпуска - вместе с В. Левенталем, В. Серебровскнм, М. Соколовой. Все онн выпускники ВГИКа по отделению мультипликации. В мультфильме остался работать С. Алимов. Прекрасная кинографня Алнмова вызывает предощущение нового процесса, рождающегося на стыке литературы, жнвопнсн, графики, средств мультипликации и кинематографа. Эта идея была воплощена в 1978 году молодыми режиссером и художником И. Гараниной и Н. Виноградовой в мультфильме "Бедная Лиза". Только это не рисованное, как у Алнмова, а кукольное кино. Видимо, мультфильм становится сейчас новой золотой жилой, на разработку которой устремляются многие, и именно здесь появляются молодые самобытные художники. Возможно, лет через десять советская мультипликация окажется в том положении, которое сегодня занимает сценография в ряду зрелищных искусств.

Все это распределение сил стало очевидным, когда работы художников театра и кнно оказались сведены в зале Манежа, и изоспектакль не просто доставлял эстетическое наслаждение, но и позволил понять процессы, происходящие в современном искусстве.

Художники спорят определенностью и разностью своих мнропонятнй. Потому Манеж выглядел и как зал пресс конференции, на которую съехались послы сценографии из Москвы, Ленинграда, Латвии, Грузин, Украины...

Отрадно видеть то, что в республиках и областях появились значительные имена - Д. Лидер (Киев), Г. Земгал н А. Френсбергс (Рига), М.-Л. Кюла (Таллин), Е. Лысик (Львов), Г. Гунна, Г. Алексн-Месхн-швнлн н Самеули (Тбилиси) и многие другие.

На выставке отразились и постоянные творческие обмены, которые происходят между театрами. Это позволяет сценографии держаться на ровном и достаточно высоком уровне по всей стране.

6 ?Юность" N1 7.

АНАТОЛИИ ПАРПАРА

Над городом Тында Костры зоревые горят. Над городом Тында Осеннее небо, Как сад;

Как спелые яблони, Звезды летят.

За городом Тында

Два лунные рельса блестят,

За городом Тында

Две песни

Две песни

И слышится нежность В напевах ребят.

А в городе Тында Глубок моей юности сон. А в городе Тында Есть свой

Зоревой небосклон: Он звездами Близкими мне населен.

Как радуга непостоянна, И многоцветна, и нежна, Прошла.

И показалось странным, Что вот навек ушла она.

Еще душа живет полетом,

Жизнь ие вошла еще в зенит,

И кажется.

За поворотом

Твоя любимая стоит.

И чувством радости Крылатой Настигнутый В конце пути, Вдруг пожалеешь, Что когда-то

Дал мимо девушке пройти.

На Волге

В этих волнах ?

медлительность прозы,

Много грусти,

но ты не грусти!..

Сколько раз

видел волжские плесы,

Столько раз

замирало в груди.

, Милый мой,

эту радость простора

Не закроет

дождливая сеть.

Слышишь,

в звоннице медного бора Колоколится нежная медь!

Пусть в природе

уже отпорхало, Отзвенело и отцвело.

Важно,

чтобы душа не устала, Зная радость,

провидеть зло.

Когда я вижу: В тяжком гуле Проходит небом самолет, Он кажется пчелой. Что в улей

Свой взяток тяжело несет.

Как встрепенешься. Кинешься навстречу.. Когда вдали от родины своей Услышишь нежный звук Славянской речи Среди гортанных, Неродных речей.

И тот порыв

С отчетливостью знака

Вдруг прояснит в далеком далеке,

Как важно то.

Что можешь петь и плакать На материнском Милом языке.

?

г и Ш

ПРОЗА

ВЫСТРЕЛ

НИКОЛАЙ ЛЕОНОВ

nOBtC I Ь

СПИНУ

Любые совпадения имен, фамилий или каких-либо событий с имевшими место в жизни случайны.

"1

Вместо пролога

ри первичном осмотре на входной двери никаких повреждений не обнаружено.

Прихожая размером два на три метра, дверь в комнату из прихожей - налево, в кухню - прямо.

При входе на правой стене вешалка, на которой висит один мужской плащ 50?52-го размера, принадлежит хозяину квартиры. На полу прихожей следов, годных для идентификации, не обнаружено. Дверь в комнату замка не имеет, открыта. Комната размером четыре на пять метров, с одним окном напротив двери, выходящим на юго-запад.

Труп лежит почти в центре комнаты, головой к двери, на спине (фотографии прилагаются)".,

Из протокола осмотра места происшествия.

"Температура тела и температура окружающей среды, а также наличие, величина и расположение трупных пятен и время восстановления их после надавливания свидетельствуют о том, что смерть наступила примерно восемь-девять часов назад".,

Из заключения медэксперта.

?Форма и величина входного пулевого отверстия под левой лопаткой, наличие и ширина пояска обтирания, наличие и ширина пояска окопчения, а также распределение вокруг пулевого отверстия остатков продуктов сгорания пороха и несгоревших порошинок свидетельствуют о том, что выстрел произведен с расстояния менее метра".,

Рисунки ^3 заключения эксперта

В. ХОРЬКОВА. научно-технического отдела.

Зти документы появились на столе инспектора МУРа капитана милиции Льва Гурова второго сентября, а первого сентября Лева шел по Страстному бульвару в сторону Петровки и напевал: "Судьба играет человеком, а человек играет на трубе". Сегодня Леве исполнилось двадцать пять, и он был склонен смотреть на мир снисходительно. Вместе с Левой по бульвару шагали школьники Маленькие мальчики с оттягивающими плечи ранцами, словно крошечные солдатики, стыдливо сторонились своих гордых бабушек и мам. Девочки в белых передничках, прижимая к груди букеты, напоминали балерин, выходящих на поклон. Старшеклассники, люди уже умудренные и в меру разочарованные, шли неторопливо.

В Москву Лева переехал больше года назад. Сначала высоким начальством был решен вопрос о переводе в столицу отца Левы - генерал-лейтенанта Ивана Ивановича Гурова. Вдруг неожиданно перевели в Москву и начальника Левы - полковника Турилина, который добился перевода и для Левы. Отец же все сдавал дела.

Родители и воспитавшая Леву домашняя работница, хозяйственный руководитель семьи Клава, должны были приехать в октябре.

Первые полгода Лева жил в общежитии, затем Гурову-старшему дали большую квартиру в новом доме. Лева с двумя чемоданами переехал в пустые гулкие комнаты, купил раскладушку, долго таскал ее по квартире и наконец установил на кухне. Еще через несколько месяцев от родителей прибыло два контейнера с вещами. Теперь ящики загромождали квартиру, создавая лабиринты. Лева закрыл .дверь в комнаты, оставив себе переднюю, ванную, туалет и кухню. Этим он хотел подчеркнуть, что ко всей остальной территории не имеет отношения и тем более не несет за нее никакой ответственности.

Москва и Управление уголовного розыска встретили Леву прохладно. Направили его в отдел Турилина. В группе вместе с Левой было четыре человека.

Старший инспектор подполковник Орлов Петр Николаевич работал в уголовном розыске уже четверть века, то есть столько, сколько Лева жил на свете. Орлов был человеком решительным и властным, держался заносчиво, указал Леве стол и сейф, приказал ознакомиться с делами и приступить к работе, так как "пахать" за Леву никто не собирается. И пусть у Левы начальник отдела друг, а отец хоть маршал, но если Лева тянуть не будет, то он, Орлов, Леве не завидует.

Кабинет был на двоих, стол напротив Левы занимал Сережа Новиков, который год назад окончил университет, смотрел на жизнь сквозь очки восторженно и принял Леву с распростертыми объятиями.

Четвертый в группе - тридцатипятигетний майор Виктор Иванович Кирпичников"д,ело знал, служил исправно, почти все время проводил за столом и усердно писал. Леве было непонятно, как можно справляться с оперативной работой, не выходя из кабинета. Однако дела Кирпичникова всегда содержались в порядке, и, как позже выяснилось, майор считался работником неплохим.

Группа курировала район Москвы, который по численности населения немногим уступал родному городу Левы. Что значит курировала? За раскрытие всех особо опасных преступлений, совершенных на территории района, отвечал подполковник Орлов, а следовательно, и его подчиненные.

Лева раздобыл карты Москвы и района, пришлипил их. на стенку Район начинался возле Кремля и кончался у окружной дороги. Москва, словно круглый пирог, была разрезана на дольки. Одна такая долька"клин чуть ли не с полумиллионным населением - требовала от группы заботы и внимания. В районе были свое управление внутренних дел и отделения милиции, но особо опасные преступления... В общем, понятно"

Как-то Орлов застал Леву за изучением карты района и сухо сказал:

" Через Москву ежедневно проезжает более миллиона человек. Из них чуть ли не треть проходит через наши впадения. И если среди этих трехсот тысяч оказывается хотя бы один подонок, то сам понимаешь...

А сегодня, первого сентября, в-поминая этот разговор. Лева шагал по Страстному б/пьеару, весело насвистывал и не подозревал, что завтра он начнет розыск убийцы.

Глава первая

Кафе занимало первый этаж высотного дома, расположенного на проспекте Калинина. Окна во всю стену чуть прикрыты полупрозрачными занавесками. Столы и стулья легкие и шаткие, на алюминиевых ножках; самообслуживание: салаты, сосиски, яичница, довольно скверный кофе - самый крепкий напиток

Вечером первого сентября Евгений Шутин и Павел Ветров сидели за угловым столиком, пили кофе.

Когда Жене Шутину исполнилось десять, он виртуозно исполнял Большую сонату Чайковского. В призвании мальчика и ожидавшем его блестящем будущем никто не сомневался. Сам Женя об этом не думал, ему нравилось играть на рояле, и он/ играл. Родители Жени были учителями, отец преподавал историю, мама - литературу. Они любили Женю, но воспитывали строго. Мальчик мыл руки перед едой, в меру озорничал, учился прилично, с вещами обращался аккуратно, со взрослыми был вежлив. Он много читал, увлекался спортом, как все подростки, влюблялся и разочаровывался. Когда Женя закончил музыкальную школу, уже никто, даже мама, не говорил о гастролях по Европе. Поступить в консерваторию тоже не удалось, и юноша стал учиться в Инязе - способности у Жени к языкам были незаурядные.

На третьем курсе Женя полюбил. Она вытеснила все"бесчисленные вечеринки, модный каток на Петровке ушли на второй план.

Пашка Ветров был другом Жени Шутина Они часами простаивали во дворе ее дома, где, чтобы не замерзнуть, раскатали ледяную дорожку. Любовь, казалось, была настоящая, дружба Жени с Павлом крепкая.

Пашка с седьмого класса увлекался горными лыжами, вместо уроков (если не играл в пристенок или в чеканку) пропадал на Воробьевке. Весной, перед решающей схваткой за аттестат, Павел выполнил первый разряд, вошел в юношескую сборную страны по горным лыжам. К его успехам в спорте окружающие относились с недоверием: врет, наверное. Действительно, соврать Пашка умел, делал это с умыслом и просто так, но всегда с вдохновением. К двадцати годам Пашка прочитал Лондона, ОТенри и Ильфа с Петровым, научился помалкивать в интеллигентном обществе, куда иногда попадал с Женькой Шутиным, не слишком громко орудовать ножом и вилкой и внимательно слушать.

Он любил и понимал горы, умел быстро спускаться, дважды ломался крепко и трижды по пустякам, лез наверх снова. Но эта часть его жизни была для окружающих далекой и непонятной. Никто не обращал внимания, что Пашка в своем лыжном деле первый, что он ни разу в жизни не отступил. Двоечник, драчун, теперь с гор кувыркается! Чему здесь удивляться, чем гордиться?

Осенью он сломал ногу. Сезон пропал, Пашка не унывал, работал тренером в "Спартаке", таскал Женькины записочки, раскатывал под окнами Леночки Веселовой - так звали будущую Женькину жену - ледяную дорожку.

Папа-Шутин построил сыну кооперативную квартиру. Пашка помог втащить в нее холодильник и другую мебель, но на свадьбу к другу не попал: Леночка любила Шутина-младшего и делить его ни с кем не собиралась.

Друзья расстались и вновь встретились Л'ишь через семь лет. Павел стал мастером спорта, отслужил в армии, работал тренером и учился на заочном отделении факультета журналистики МГУ. Почему журналистики" Как объяснял сам Пашка, он журналистику вычислил путем исключения других специальностей. "Диплом нужен, иначе пропадешь. Какой диплом? Точные науки отпадают сразу, так как математика и физика болтовни не любят, здесь никого не обманешь, знать надо. Педагогическая деятельность не годится, потому что такие, как я, есть в каждом поколении, а на роль Иисуса не претендую... Иностранный язык, конечно, вещь, но ведь его целыми днями учить. Можно в инфиз-культ, но к тому времени на склонах так накувыркаюсь, что меня туда калачом не заманишь. Вот и получилось, быть мне журналистом, спорт меня и по стране повозил и за рубежом помотал. Кое-что я в жизни видел, людей встречал разных, писать же научусь, не боги горшки обжигают". Так Павел Ветров говорил, но на самом деле все было иначе. Пашке еще не стукнуло и восемнадцати, когда однажды в доме у Шутиных он познакомился с известным писателем. Весь вечер Пашка тихонько просидел в уголке, внимательно слушал и запоминал.

? Научиться писать практически может каждый," говорил тогда писатель." Вопрос в том, есть ли тебе что рассказать людям. Знаешь ли ты что-то такое, чего многие не знают" Интересен ли ты, хотят ли тебя слушать"

Пашка смотрел вокруг пытливо, приглядывался к людям, изучал их, даже пытался анализировать. И в университет он пошел, прекрасно отдавая себе отчет, что диплом дипломом, а образование, с которым у него, мягко выражаясь, плоховато, необходимо.

Павел учился писать по спортивной системе. Накатать километры, запоминать причины падений, не стонать от ушибов, относиться к переломам философски: ты же сам лез, тебя в гору не гнали" Сидел бы на диване"не ушибся. Редактор газеты, посмотрев на него сочувственно, вернул статью и сказал, что не надо. Ветров, не надо, мы ведь тебя и так уважаем. Павел согласно кивнул и пришел через неделю. Он переписал ту статью двенадцать раз, ошалевший редактор переписал ее в тринадцатый и опубликовал. Так имя Павла Ветрова впервые появилось в печати.

Женька Шутин прожил с Леночкой три года. Они расстались спокойно, разделив имущество поровну: Леночке"мвартиру с обстановкой. Жене?чемодан с барахлом и книжки, он ведь всегда любил читать. Молодые то ли не помнили, то ли помнили сначала, да потом забыли, что и квартира и прочая мелочь, как холодильник, телевизор, половичок у двери, были куплены на деньги Шутина-старшего.

Иняз Женя окончил благополучно, на госэкзамене получил твердую четверку, а потом"свободное распределение. Преподавать Женя не хотел, а таскаться с группой иностранцев по Москве, ежедневно рассказывать о Кремле и Третьяковке - занятие не из интересных. Евгений был парень общительный, с широким кругозором, он решил стать журналистом. Проработав два года вне штата, Шутин сделался сотрудником, а затем и редактором отдела центрального журнала.

Евгений и Павел вновь встретились, когда им было по Двадцать семь. Шутин уже прочно стоял на ногах, Ветров еще цеплялся за сборную, но уже отлично видел свой финиш. Три заметки с его фамилией читали только друзья. Со свойственной ему бесцеремонностью Павел пришел без звонка, словно не было семи лет и расстались они вчера, положил на стол свое очередное творение. Шутин прочитал, расставляя знаки препинания и исправляя ошибки, кое-что вычеркнул и сказал, что не совсем уж и плохо. Павел решил: Женька Шутин должен ему помочь и не так вот разово, а взять над ним постоянное шефство.

? Это же твой стадион, ты здесь выступаешь," объяснил он," еще на финише меня встречать будешь.

С годами Пашка Ветров стал не столько умнее, сколько упрямее и настырнее. Шутин же вырос в человека, который любил шефствовать и помогать.

Павел окончил университет, начал печататься в газетах и журналах и однажды заявил, что написал повесть. Евгений работал над прозой давно, уже несколько лет, все не мог завершить, еще раз переделать, отшлифовать - мешали дела, жизненная круговерть. А тут Пашка, у которого в голове полторы мысли, положил на стол рукопись, смотрит нахально. Повесть оказалась скверная, о языке и говорить нечего. Приговор Пашка выслушал невозмутимо, дальше все закрутилось, как в отлаженном механизме. Пашка переписывал свою повесть столько раз, что довел Женьку и все* знакомых редакторов до белой горячки. "Скоростной спуск" - так называлась повесть - опубликовали, под Пашкиным портретом коротко сообщили, что он мастер спорта, своих героев взял из жизни, выдрал прямо с мясом, в общем, выпросили индульгенцию за язык автора и прочие литературные огрехи

Тридцатилетие "д,рузья" отмечали порознь. Евгений вновь женился. Молодым построили новую квартиру, появились новые холодильник, телевизор и половичок. В этот раз Павел мебель не таскал, ему дали отставку заранее. Верочка была красива, обаятельна и талантлива. Она три года сдавала в Строгановское, но экзаменаторы не могли или не хотели оценить ее талант. Женя понял, что, женившись, выиграл миллион по трамвайному билету.

В редакции, где он работал, сменилось руководство. Новая метла, новые порядки. Шутин привык отвечать за работу отдела, а не отчитываться, куда пошел, почему опоздал или вовремя не оказался на месте. Он был человеком творческим, а не чиновником, прикованным зарплатой к столу и телефону. Евгений Шутин стал корреспондентом другого журнала. На работу можно не ходить, пиши себе целыми днями, правда, зарплаты нет, зато и гонорар тебе никто не ограничивает. Вскоре родился сын, жизнь приобрела новый смысл. Евгений трудился: очерк, статья, рецензия, радио, телевидение, задумана новая книга, хотя еще не закончена старая.

Павел Ветров за эти годы написал несколько повестей, у него вышли две книги. Павел стал профессиональным писателем, работал уже уверенно, на него начали обращать внимание в литературных кругах. Некоторые его коллеги считали, что если Павел выйдет за рамки спорта, копнет поглубже и перестанет держаться за сюжет, как за якорь спасения, то он способен написать прозу настоящую.

? Возможно, когда-нибудь и рискну,-"г,оворил Павел," еще рано, класса не хватает.

Спорт выработал в нем не только упорство ,и умение работать - Павел еще обладал удивительным чувством времени и расстояния.

? Я знаю свою трассу и свой порядковый номер,"г,оворил он."Рекорд не выскакивает, как джинн из бутылки, рекорд привозят на кровавых мозолях. И нельзя сесть за стол и сказать: сейчас я напишу гениальную прозу.

Дружба Шутина и Ветрова возродилась, когда они приблизились к сорокалетию. Евгений жил у папы, переехал с чемоданами и книжками в свою комнату. Верочка с сыном остались в двухкомнатной квартире.

Евгений работал директором картины на киностудии, ел вкусные мамины обеды и был впервые ло-настоящему счастлив.

? Двадцать лет отобрали у меня эти две женщины," говорил он." Хватит, теперь я наконец свободен и живу в свое удовольствие. Я молод, сорок"д,ля мужчины не возраст, все впереди.

Павел согласился, однако задал прямой вопрос:

? Директор картины - это интересно"

? Интересно," решительно ответил Евгений." Так называемым "творчеством? я предоставляю заниматься таким, как ты. Вы легко усваиваете, что. хорошо и что плохо, о чем писать следует и о чем нельзя. Вас ценят и подкармливают Я же не умею творить по указке.

Павел не возражал.

? Ты теперь совсем не пишешь"

? Почему же?? Евгений несколько надменно улыбнулся." Пишу, для себя." Он посмотрел многозначительно, и Павлу стало ясно, что сам он, Ветров, пишет черт знает что, на потребу обывателю.

Он не обижался - хоть и с перерывами, но больше тридцати лет вместе, привыкли друг к другу. Сидят сейчас рядом за столиком кафе, как когда-то сидели за школьной партой.

Евгений, высокий, изящно-сухощавый брюнет с молодым подвижным лицом, небольшими, но очень яркими глазами, держался барски небрежно и чуть вызывающе.

Большеголовый скуластый Павел, крепко расставив ноги, подавшись вперед, облокотился на столик, приглаживая широкой ладонью мягкие, коротко стриженные волосы.

? И сколько ты думаешь здесь сидеть, Паша" - спросил Шутин, покачиваясь на стуле и оглядывая кафе.^ Каждый вечер, третий месяц.

" Четвертый," вздохнул Ветров.

? Гению необходимо одиночество,? Шутин понимающе кивнул." Поэтому ты и не женишься? Это скверно, Паша, мальчонке за сорок, а он не знает, где находится загс.

Павел не ответил,, потянулся, стул предупреждающе пискнул. Ветрову не хотелось ни двигаться, ни разговаривать. Так бывало после тяжелых соревнований. Дрался, дрался, наконец, победил, а зачем, спрашивается" Что до твоей победы окружающим? И никому до тебя нет дела, и всегда приходится платить за победу больше, чем она того стоит, и вот ты - пустой, выжатый победитель - банкрот. И кажется тебе, что это последний раз, больше тебя в драку не заманишь, и уверен, что это неправда, пройдет время, значительно меньше, чем ты рассчитываешь, и затоскуешь, бросишься вновь, и снова будешь проклинать, себя, лезть вперед, падать и кувыркаться, не спать ночами и сторониться людей днем. И все ты врешь. Ветров, позер и пижон, победа приносит счастье, даже когда зритель у тебя один - гы сам.

? Забыл совсем," пробормотал Ветров и вынул из кармана упругую пачку новеньких сторублевок.

? Убери, неприлично," сказал Шутин, толкая Ветрова." Каждая такая бумажка для многих"месячная зарплата.

Ветров щелкнул сторублевками, как карточной колодой, и спросил:

? Так сколько тебе?

? Ничего мне не надо, спрячь." Красивое лицо Шутина исказила брезгливая улыбка. Он быстро поднялся." Идем, Павел.

Ветров небрежно опустил деньги в карман, лениво встал.

Шутин распахнул дверь, пропуская Ветрова вперед. Павел кивнул, словно соглашаясь: все, мол, верно, ты и должен открывать передо мной двери.

? Порой мне хочется тебя убить," сказал Шутин и схватил Ветрова за плечо, так как тот и не собирался подождать задержавшегося в дверях друга, а шел себе, уверенный, что его догонят.

? И ты тоже"Ветров, не останавливаясь, стряхнул руку Шутина." Ты слаб. Женя, а вот Олег может. Мне не страшно, но зря я его к стенке поставил. Что мне до него" Он взрослый, нравится в дерьме купаться, купайся себе. Вечно я не в свои дела лезу.

? Ты это о ком" - Шутин все-таки остановил Ветрова, заглянуп в глаза.

? Я даже завещание написал." Ветров посмотрел на Шутина серьезно, печально, что совершенно не шло ему." Девочку жалко, погибнет она.

Лева Гуров шел медленно по Калининскому в сторону Киевского вокзала. За последний месяц на вокзале совершили четыре кражи чемоданов. Дело вела транспортная милиция, но Лева полагал, что объявился не вокзальный вор-гастролер, а ворует кто-то из "своих" уголовников, живущих неподалеку. Если Лева прав, то преступнику скоро надоест вокзал, небогатые уловы. Стоит в районе начать действовать хотя бы одному дерзкому удачливому преступнику, как от него расходятся волны, словно круги по воде, поднимается со дна грязь, чистая вода мутнеет. Прослышав о совершенных, еще нз раскрытых преступлениях, озорники порой начинают хулиганить, хулиганы наглеют" они могут вырвать у женщины сумку, снять с подвыпившего часы. В магазине идет обмен новостями. "Еще одного прирезали!? Одного" "Утром вывозили на трех машинах". "Куда милиция смотрит"?

Леву всегда удивляло, как люди уверенно и легко, некоторые даже с радостью, пересказывают где-то услышанные небылицы. Сам не видел, смотрит в глаза искренне: может, Vi врут, однако, что за безобразия творятся. Дожили! Дураку ясно, что милиция, возможно, просто не знает о происшествиях. И откуда ей знать" В очереди за живым

карпом ее работники с утра не стояли, в пивной полдня не провели, жизнь и проходит мимо...

Лева шел на Киевский к отправлению вечерних поездов, хотел потолкаться среди провожающих, сдруг и встретит кого из подопечных, если и не задержит с поличным, то хотя бы своим появлением помешает новой краже.

Когда Ветров и Шутин еще сидели в кафе, Лева остановился у стеклянных дверей, хотел зайти перекусить, но раздумал. И свернул в переулок на Арбат.

Напрасно Лева не зашел.

Глава вторая

Павел Александрович Ветров был убит в своей квартире выстрелом в спину. В милицию позвонила в семь утра Клавдия Михайловна Сомова. Раз в неделю она убирала квартиру холостяка, имела свой ключ, сегодня вошла, как обычно, с порога громко поздоровалась, так как хозяин вставал рано.

Ветров лежал навзничь, неподвижно, смотрел в потолок. Клавдия Михайловна в ужасе выскочила из квартиры, зазвонила в соседнюю дверь. Вскоре приехали. И оперативная группа МУРа, и из прокуратуры, и полковник Турилин. Лева же спал на раскладушке в кухне огромной, похожей на склад квартиры и узнал о преступлении лишь в девять сорок пять, на летучке.

? Писа-атель," протянул Орлов, листая еще не подшитые листки." С нами все ясно. За писателя," он выговаривал это слово, как ругательство," три шкуры спустят. Возмущенная общественность, контроль министерства. А прокуратура, известно...

? Раз известно, Петр Николаевич, зачем рассказывать"" тихо спросил Турилин. Лева видел, что полковник еле сдерживается, неуместный цинизм Орлова хоть кого мог вывести из себя. И будь на месте подполковника другой, Турилин бы такой пошлости не спустил. С Орловым же дело иное. Когда предшественник Турилина ушел на пенсию, в отделе не сомневались, что начальником назначат заместителя, полковника Иванова, на его же место - подполковника Орлова. Приход в отдел Турилина был не только неожиданным, но для некоторых оказался и оскорблением. Из провинции - в МУР, когда своих классных работников не повышают десятилетиями! Орлов и сидел-то на должности старшего инспектора потому, что ждал вакансии, так бы давно с повышением в район ушел.

Турилину ситуация была известна, заскоки Орлова он терпел, щадил его самолюбие.

Лева поведение начальника осуждал молча. Сережа Новиков испуганно поглядывал сквозь очки, жаждал всеобщего мира и дружбы, рта раскрыть не смел, так как Орпова боялся еще больше, чем Турилина. Четвертый в группе, майор Кирпичников, сидел, листая толстое "д,ело". Он всегда ходил с папкой под мышкой, чтобы никому и в голову не пришло поручить Кирпичникову новое "д,ело". Преступления, над раскрытием которых он работал, отличались удивительной сложностью, знали о них все сотрудники отдела, так как Кирпичников с каждым "не преминул посоветоваться. И сейчас он, сдержанно вздыхая, листал папку неторопливо и походил на исследователя, человека, вконец замученного непосильным трудом, но долгу преданного, затем как бы спохватился, папку закрыл и посмотрел на Турилина: мол, только прикажите, я готов.

? Петр Николаевич прав, расследование возьмут на контроль," тихо, словно разговаривая сам с собой, произнес Тури пин." Убийством заинтересуется пресса." Он откинулся в кресле, вытянул под столом длинные ноги, взглянул на Орлова." Кто поведет дело"

Орлов скользнул безразличным взглядом по Кирпичникову и Гурову; посмотрев на нахохлившегося, как воробей, Новикова, даже фыркнул возмущенно и пожал плечами. Турилин опередил его ответ:

? Гуров. Лев Иванович в Москве полнеть начал. Работать, естественно, будете все"г,руппа уголовного розыска района, инспектора и участковые отделений. Сегодня же связаться с прокуратурой города, встретиться со следователем, учесть в плане розыска его предложения." Турилин говорил тихо и монотонно, не глядя на сотрудников." Петр Николаевич, Гуров подчиняется непосредственно вам, болен Владимир Федорович," так звали заместителя начальника отдела." Вас назначили исполняющим обязанности. Вопрос с руководством Управления согласован, приказ будет сегодня.

Лицо Орлова осталось бесстрастным, руки, однако, могли выдать, и он заложил их за спину, сцепил пальцы в замок. Все понятно, его, Орлова, выдвинули на огневой рубеж. Либо грудь в крестах, либо голова в кустах.

? Ясно, Константин Константинович,"коротко ответил Орлов, встретился взглядом с Левой и нехорошо улыбнулся.

? Розыск может оказаться и простым и очень сложным," продолжал Турилин." Главное - найти мотив убийства. При первичном осмотре места преступления причины убийства установить не удалось. В квартире вроде ничего не взято. Данный факт тщательнейшим образом проверить, перепроверить и еще раз перепроверить. Установите мотив - сделаете полдела. Родственников у Ветрова нет, вам придется встречаться и беседовать с его друзьями, знакомыми, коллегами. Будьте предельно деликатны, однако..." Турилин выдержал паузу, подождал, пока все не посмотрят на него,".,..звания и титулы людей из окружения Ветрова не должны влиять на качество вашей работы. Желаю удачи." Полковник встал, взглянул на часы." В двенадцать доложите план розыскных мероприятий.

Только вышли из кабинета, Кирпичников открыл свою папку, читая на ходу, направился было к себе, но Орлов остановил его, папку отобрал.

? Хватит придуриваться. Ясно" Будешь работать, как все." Он вошел в свой кабинет, швырнул "д,ело" Кирпичникова на стол." Садись, пиши план. Лева, диктуй ему. Ты." он пальцем ткнул Новикова в грудь,"Сергей Андреевич, поезжай в район, в уголовный розыск, пусть выдвигают свои предположения и срочно включаются в работу. В котором часу Ветров вернулся домой" Один, не один"Кто вечером гуляет с собаками" Какие влюбленные стоят в подъездах" Кто сидит у окна? Кто из жителей близлежащих домов поздно возвращается с работы" Ты понял, Сергей Андреевич?

Сергей Андреевич понял, его как ветром сдуло. Кирпичников аккуратно выложил на столе стопку бумаги, каллиграфическим почерком вывел шапку плана, ровненько подчеркнул и взглянул на Леву преданно.

Машина уголовного розыска беззвучно раскручивала свое гигантское колесо, втягивая бесчисленное количество информации, которая в виде рапортов, справок, сообщений оседала на столе Гурова. Все это напоминало процесс добычи золота, когда во вращающийся таз с водой бросают заступами землю и ценные породы оседают. На первом этапе розыска главное - копнуть лопатами так глубоко, чтобы преступник обязательно был втянут в воронку розыска, ну а потом - не ошибаться, анализируя фильтровать и отсеивать, пока преступник не останется один. Лева еще ничего не фильтровал, он лишь группировал поступающий материал, систематизировал его; что не укладывалось ни в какие логические рамки, тоже выбрасывать нельзя, материалы оказывались в папке с надписью "Разное". Так, участковый уполномоченный пишет, что в беседе с молочницей, которая через день приносила Ветрову молоко, установлено: покойный выпивал литр молока ежедневно, тридцать первого августа Ветров сказал, что второго сентября молоко приносить не надо. А убит Ветров в ночь с первого на второе. Глупость" Выкинуть в корзину? А почему второго молоко не нужно" Год человек пил молоко, вдруг передумал" Что случилось"

Перепечатывать бумаги времени нет, почерки и манера изложения у людей разные, Лева изучал каждую бумажку, чуть ли не прибегал к помощи лупы, затем, уловив, о чем идет речь, отчеркивал красным карандашом ключевые фразы.

Заходил Орлов, садился напротив, быстро просматривал новый материал, выписывал в блокнот наиболее, на его взгляд, интересное и исчезал. Он пытался на ходу определить направление главной версии. Через некоторое время Орлов появлялся, подбрасывал Леве собственные рапорты, опять копался в "д,еле". Лева ничего не спрашивал у Орлова, раз вернулся, значит, снова мимо. Подполковник, совсем недавно розовощекий и полноватый, с мягкими ловкими движениями и соскальзывающей улыбкой, которые так не соответствовали его резкой, максималистской натуре, осунулся и побледнел, улыбка наконец соскочила с его лица. Свои указания Орлов выражал теперь односложно: "проверить", "уточнить", "убрать", "д,оставить", "опросить", "выполнить".,..

Через несколько дней бумажный ливень перешел в дождь, покапал еще немного, затем иссяк. Все задуманное было выполнено, сотрудники района переключились на обычные дела и заботы. Кирпичников, успокоенный, вернулся к своему стопу, Новиков взглянул виновато, вздохнул и уехал в район. Лева и Орлов остались с грудой бумаг.

Первого сентября Ветров в двенадцать часов дня появился в редакции журнала, видимо, приехал из дома. С двух до трех он обедал, был, как обычно, молчалив и сдержан, выглядел усталым, но умиротворенным, его друзья решили, что он закончил какую-то большую работу, но ни о чем не расспрашивали" Ветров этого не любил. В три сорок пять Ветров снял в сберкассе со своего счета шесть тысяч рублей, гонорар за последнюю книгу, который был переведен из издательства накануне. В течение недели Ветров звонил в сберкассу, интересовался, поступили ли деньги. В сберкассе Ветрова хорошо знали, так как начисления он получал хотя и редко, но, как правило, большими суммами и сразу их снимал, оставляя рубли, чтобы не закрывать счет. Тридцать первого, узнав, что деньги поступили, Ветрев попросил приготовить ему всю сумму крупными купюрами, деньги заказали и выплатили сторублевками из новой пачки в десять тысяч. Таким образом, в сберкассе удалось установить серию и номера пог.ученных Ветровым купюр В четыре часа он позвонил своему другу Евгению Шутину и назначил ему свидание на семь вечера в кафе на Калининском проспекте. С четырех до семи Ветрова видели в бильярдной одного творческого "луба. Вечер Шутин и Ветров провели в стеклянном кафе. В десять Ветров проводил Шутина до дома и, как он сказал другу, хотел еще прогуляться, чтобы к одиннадцати быть у себя. Действительно, около одиннадцати Ветрова видели в переулке. Ветров был один. По мнению экспертов, его убили около двенадцати. В переулке после одиннадцати малолюдно, главное же, в подъезде, где живет Ветров, с одиннадцати до часу стояла молодая пара. Допрошенные порознь и очень подробно"и девушка и молодой человек утверждают, что Ветров пришел один. Они его хорошо запомнили, так как парень попросил у Ветрова сигарету, тот отдал всю пачку, сказал, что искренне завидует, и подмигнул. Вслед за писателем по лестнице поднялись муж с женой из седьмой квартиры, больше никто не проходил. Однако человек убит, и деньги не обнаружены. Если убийца не входил, значит, он был и остался в доме. Проверка этой версии казалась очень перспективной, но ничего не дала. Жильцы расположенных в подъезде квартир либо имели стопроцентное алиби, либо не могли совершить преступление по иным причинам. Ведь трудно предположить, что семидесятилетняя одинокая пенсионерка, чье пребывание в собственной квартире никто подтвердить не может, застрелила человека.

Турилин прочитал итоговую справку, посмотрел на Орлова, перевел взгляд на Гурова и сказал:

? Оставим пока в стороне вопрос - как и когда преступник вошел и вышел.

? Целовались и не заметили," предположил Лева.

? Парень, но не девица," возразил Орлов," у них на этот счет чутье острое.

? Согласен,? Турилин кивнул." Однако убийцу в любом случае необходимо найти. Ветров не мог выстрелить себе под лопатку." Орлов пожал плечами." Не понял," сказал Турилин." У вас есть другие предположения, кроме убийства" - и жестом остановил пытавшегося было вмешаться.Леву.

Орлов твердо посмотрел Турилину в лицо и четко ответил:

? Совершено убийство, преступник не обнаружен, виноват подполковник Орлов.

? Верно," согласился Турилин," пока не обнаружен, мы виноваты. Турилин, Орлов и Гуров. Ну, как будем дальше жить, коллеги"?>И, не ожидая ответа, сказал: - Видимо, убийство совершили из-за денег. Шесть тысяч - сумма серьезная." Турилин отодвинул на край стола три толстых папки с материалами, положил на них справку о проделанной работе.

? Лев Иванович, бумаги вы можете забрать. В каком направлении вы собираетесь продолжать работу?

Перешагнув порог своей квартиры, Лева почувствовал опасность и остановился. Несколько секунд он раздумывал, зажег в прихожей свет, прикрыл за собой дверь. В квартире кто-то побывал. Кто" Зачем? Как вошел" Лева прислонился к двери, стоял, не двигаясь. Прихожая пуста, слева - дверь в комнаты. Лева повернул ключ в этой двери и запер комнаты, теперь оставались ванная, туалет и кухня. Лева вновь оглядел прихожую, никакого тяжелого предмета на глаза не попадалось, пистолет, естественно, лежит в сейфе. Можно выйти, закрыть дверь вторым ключом и позвонить дежурному. Что сказать" "Не знаю почему, но убежден, что в моей квартире кто-то находится". Приезжает группа, рвется с ремня могучая овчарка, поблескивают вороненые стволы пистолетов. Кто-то безоружного Леву плечом оттесняет к стене... В квартире никого не находят.

Лева вытер холодный пот, словно пережил все случившееся, и в этот момент понял, что именно насторожило его. Он рассмеялся, снял пиджак, повесил на вешалку и, насвистывая, прошел на кухню. Из ванной послышался шорох. Лева включил плиту, поставил чайник и громко сказал:

? Выходи с поднятыми руками и сдавайся! Выходи, иначе запру ванную!

Скрипнула дверь, в кухне появилась высокая худая девочка с длинными волосами.

? Положи ключ на место," не поворачиваясь к ней, продолжая возиться со сковородкой, сказал Лева." Тебе не говорили, что тайное похищение чужого имущества по уголовному кодексу квалифицируется как кража? Статья сто сорок четвертая, часть первая.

Незваная гостья села, положила ключ на стоп, закинула длинные русые волосы за спину, и при ярком освещении стало понятно, что это нз девочка, а вполне взрослая девушка, с красивыми подведенными глазами и чувственным капризным ртом.

Ее звали Маргарита, жила она этажом выше и познакомилась с Левой чуть ли не на второй день его переезда. Она явилась без приглашения и, протянув узкую ладошку, сказала: "С приездом, коллега, меня зовут Марго". Лева вздрогнул при слове "коллега", которое часто употреблял Турилин. Правильно оценив агрессивный характер гостьи, спросил: "Марго" Интересно. А как, простите, записано в метрике, или вы уже получили паспорт"? "В паспорте - Маргарита Николаевна!? "Очень интересно,? Лева развел руками," но я, к сожалению, не Мастер, и Маргаритой называть тебя не могу. Марго" Так я не Генрих Наваррский. Я буду звать тебя Ритой"," вынес приговор Лева.

Таким образом, война была объявлена сразу и с того дня не прекращалась ни на минуту.

Рите недавно исполнилось двадцать, она перешла на третий курс юридического факультета МГУ, считала себя следователем, прокурором или адвокатом, в зависимости от настроения, и самой хорошенькой девчонкой на факультете.

? А ты действительно сыщик. Лева!"Рита взглянула на него с любопытством." Как ты узнал, что я тебя жду?

Лева поджарил кусочки колбасы и разбил несколько яиц.

? Вот тебе домашнее задание,? Лева начал искать соль." Как я угадал, что в квартире посторонний и именно ты." Риту выдали французские духи. Входя в квартиру. Лева почувствовал, что насторожил его запах, и чуть позже узнал духи.

? Я тоже хочу яичницу с колбасой," заявила Рита и быстро достала тарелки и вилки.

? Прекрасно, но это уменьшит мой ужин ровно наполовину," ответил Лева.

Дома Риту закармливали, готовили для нее деликатесы, но она капризничала, ела неохотно. Зато у Левы Рита уничтожала с отменным аппетитом пельмени, готовые котлеты, в общем, все, что оказывалось на столе.

? Ты поймал убийцу"вытирая корочкой тарелку, спросила Рита.

? Ловят бабочек, преступников задерживают," ответил' Лева." И ты ошибаешься, я не разыскиваю убийцу. Расследую неинтересное, нудное дело.

? Ты, как всегда, врешь, Лева,"безапелляционно изрекла Рита и была неправа, так как Лева лгал редко." Бабочек ловят" А что делают с девушками"

За несколько месяцев знакомства Лева так и не привык к ее манере вести разговор. Задав вопрос и не выслушав ответ, Рита спрашивала о совершенно другом и тут же высказывала свое категорическое суждение по третьему вопросу.

? Девушек любят,? Лева встал, взял Риту под руку и повел к дверям,"особенно любят девушек, которые воруют запасные ключи и незаконно проникают в чужие квартиры." Он прислонился к дверному косяку,? Ритуля, я устал, как собака.

? Собаки устают лишь на Севере, где на них ездят. Наши собаки ленивы и избалованы." Рита стояла, положив ладони на узкие бедра, вероятно, изображала ковбоя.

? Я устал, как собака из рассказа Джека Лондона." Лева щелкнул замком на двери.

? Тебе не хочется меня поцеловать"

Лева взял девушку за руку, прикрыл глаза, страстно вздохнул и поцеловал в щеку.

? Сразу видно, что из деревни. Ты любишь вот таких..." Рита развела руки, изображая, каких толстых девушек, по ее мнению, любит Лева, выскочила на площадку и показала язык." Я тебя терпеть не могу." И походкой манекенщицы направилась к лестнице.

? До завтра." Лева закрыл дверь и занялся раскладушкой. Каждый вечер он давал клятву разломать ящики и отыскать свой любимый диван-кровать.

Засыпая, Лева подумал, что завтра надо сходить в библиотеку и взять книги Павла Ветрова.

Глава третья

На прикрепленной к двери металлической пластинке было написано: "Ирина и Олег Перовы"; и чуть ниже: "Мир этому дому".,

Лева одернул пиджак, зачем-то откашлялся и позвонил, стараясь, чтобы звонок был спокойным, не слишком коротким и не нахально длинным. В эту квартиру Лева пришел после разговора с Евгением Шутиным.

Гуров не верил, что убийство совершено из-за денег. Он разделял точку Зрения подполковника Орлова. Убийство готовилось, деньги же Павел Ветров получил за несколько часов до смерти, когда преступник уже все выверил и рассчитал. Лева смалодушничал, не сказал о своем мнении в кабинете Турилина, не хотел поддерживать Орлова и выступать против начальника. Необходимо найти истинный мотив преступления; убийца не пришел со стороны, он хорошо знал Ветрова, полагал Лева.

С близкими Ветрова необходимо познакомиться,' постараться найти среди них людей, которые могут помочь розыску преступника, но не допрашивать их в кабинете, где беседа всегда носит официальный характер-Начал Лева с Евгения Шутина Разговор у них не получился. Шутин занимался организацией похорон.

? Вы придете в себя, и мы встретимся," сказал Лева," а пока назовите, пожалуйста, с кем Ветров общался последнее время. Вы знаете его приятелей, знакомых".,.

Лева сразу позвонил Перовым, так, как Шутин как бы невзначай, но явно умышленно обронил, что покойный был безнадежно влюблен в Ирину Перову.

Аллея начиналась сразу после Белорусского вокзала и, рассекая Ленинградский проспект, тянулась до Сокола.

Ирина легко ступала белыми туфельками по влажной земпе, улыбаясь, смотрела на смыкающиеся впереди кроны деревьев, и ей казалось, что аллея ведет непосредственно в рай.

Прошел дождь, трава облегченно выпрямилась, деревья замерли, стараясь сохранить драгоценную влагу, сейчас, ночью, набраться сил для нового дня. Ведь к утру уплотнятся потоки машин, обтекающие аллею с обеих сторон, облизывая ее, стремясь стереть до узкой осевой. Аллея днем вдыхала аромат выхлопных газов, съеживалась, терпела, чтобы ночью восстать заново и дарить людям запахи детства, отвечая добром на зло.

Все было, как в кино.

Сегодня, нет, уже вчера, Ирина вышла замуж за самого красивого, самого сильного и мужественного, самого замечательного человека на земле. Теперь этот человек - ее, Иринин, муж.

Ирина, Олег, Павел Ветров и Евгений Шутин убежали со свадьбы, которая продолжала, не замечая отсутствия молодоженов, веселиться в ресторане.

Ирина шла рядом с Павлом, а Олег с Евгением позади. Шли они быстро, почти бежали, но не потому, что торопились, спешить абсолютно некуда, просто целый день они были очень скованны.

Дворец бракосочетаний, радостная, но изнурительная и показушная процедура, затем обед с Ириниными родителями, тетками и прочими родственниками. Вечером в ресторане свадьба, положенные тосты, речи, пахнущее нафталином, но не умирающее "г,орько"! Они тянулись друг к другу губами, взглядом извиняясь и прощая, мечтая о воле и о настоящем поцелуе. Наконец терпение кончилось, и они сбежали. Павел с Евгением прикрыли их отход, и теперь вчетвером они идут, бегут, летят по аллее.

Ирина в белом платье, сняв фату и размахивая ею, словно факелом или знаменем, шла все быстрее и быстрее. Павел поддерживал ее за локоть, когда надо было перепрыгнуть лужу, рассказывал что-то смешное. Ирина его не слышала. Она счастливо улыбалась и повторяла где-то услышанную фразу: "Не плыви по течению, не плыви против течения, плыви туда, куда тебе нужно".,

...Они встретились три месяца назад на вечеринке, Первого мая. Разношерстная компания молодежи, никто из них не хотел отмечать праздник вместе, но к вечеру кто-то кому-то позвонил, кликнули друзей, собрались на еще не обжитой, холодной даче, прихватив из дома кто что мог. Настоящее веселье всегда возникает экспромтом. Среди музыки, шума и слегка пьяной болтовни возникали симпатии. Ирина пользовалась успехом, лукавая, она держалась с поклонниками ровно и снисходительно, уклоняясь от легких поцелуев, танцевала, не уставая. В свои двадцать лет она уже умела остановить мужчину даже не взглядом, а лишь легким движением бровей, взмахом ресниц. Танцуя с Олегом - его она видела впервые,? Ирина была удивлена, что он не набычился, не стал заниматься гипнозом, не потянулся пьяными губами, а улыбнулся открыто и радостно, заговорщицки подмигнул.

? Душно, пойдем подышим," сказал Олег.

"Похожи, как оловянные солдатики"," подумала Ирина и недовольно поморщилась. Продолжая танцевать, Олег направипся к двери, Ирина убрала с его плеч руки, хотела отойти и тут только поняла, что она не касается пола. Олег приподнял ее "за талию и держал в воздухе, простодушно улыбаясь. Ирина попыталась вырваться, ее кулачок отскочил от его груди. Ирину и раньше носили на руках, но мужчины при этом сдерживали дыхание и вымучен-но улыбались, руки их становились жесткими, дела ли ей больно. Олег танцевал легко, она плыла рядом по воздуху, не ощущая собственного веса, его широкие ладони держали ее мягко и уверенно.

Олег вынес ее на веранду, закрыл за собой дверь ногой, и Ирина почувствовала, что там, в комнате, все замолчали. Олег поставил ее на стол, пригрозив пальцем, будто нашалившему ребенку. Ирина прижала ладонями юбку и тихо сказала:

? Снимите меня.

? Ты убежишь,? Олег сел на стол, поднял голову и засмеялся.

? Поставьте меня на пол." Она могла бы спрыгнуть, но Ирине захотелось, чтобы он снова взял ее на руки.

? Как тебя зовут" - Олег, стряхивая пыль, провел ладонью по столу и посадил ее рядом.

В этот вечер больше никто Ирину танцевать не приглашал.

Через несколько дней Ирина приехала в аэропорт провожать Олега, и лишь в Шереметьеве ей стало известно, что он улетает в Софию.

? Небольшая командировка," говорил Олег, улыбаясь.

Она знала, что ему двадцать семь, он одинок, только что окончил институт тонкой химической технологии и получил назначение на завод химических изделий. На ее вопрос, почему окончил институт так поздно, Олег ответил шутливо:

? Потому что лоботряс и физкультурник. Каждый день делаю гимнастику по радио, чувствуешь, какой здоровый, на институт вечно времени не хватает.

Он был необъяснимо, фантастически сильный.

Только в Шереметьеве Ирина узнала, что Олег мастер спорта международного класса по штанге...

В аэропорт они приехали порознь, что удивило, даже обидело Ирину.

? Я должен ехать вместе с ребятами," сказал Олег, не вдаваясь в подробности."У нас так принято. Жены приезжают отдельно. Встретимся у границы, в зале ожидания.

Тогда Ирина не обратила внимания на слово: граница. Но, прибыв в международный аэропорт, поняла, что тут действительно граница. Улетающие, даже иностранцы, которые обычно ведут себя довольно шумно, здесь разговаривали вполголоса, держались подчеркнуто корректно. Ирина несколько растерянно оглядела зал.

Олег стоял в группе мужчин, увидев Ирину, быстро подошел, подвел к своим и, чуть сжав Ирине локоть, сказал:

? Знакомьтесь, ребята. Ириша, моя невеста. Мы любим друг друга и после моего возвращения женимся. Ирина приглашает вас всех на свадьбу.

Они не говорили о женитьбе, не было и намека, до этого момента Олег ии слова не произнес о любви. Они даже не целовались. При встречах и расставаниях Олег целовал ее в щеку или в лоб, словно она не взрослая девушка, а ребенок.

Услышав такое своеобразное объяснение в любви, Ирина покраснела, под откровенно любопытными взглядами смутилась еще больше, протянула руку бпижайшему Они знакомились с ней, галантно раскланивались, брали ее руку осторожно, будто рука была фарфоровая. Только позже Ирина поняла, что ребята боялись сделать ей больно."

Когда знакомство состоялось, замолкли поздравления и Ирина с Олегом отошли в сторонку, он объяснил ей, кто такой Олег Перов, что это команда штангистов и летят они на товарищеский матч.

? Неужели ты не читала обо мне, не видела по телевизору?" удивился он.

Ирина отрицательно покачала головой, не зная, радоваться или огорчаться, что Олег оказался знаменитостью.

? Это к лучшему," подвел черту Олег," не люблю околоспортивных девочек.

Она взглянула на него и спросила:

? Кто сказал, что я выйду за тебя замуж?? И испугалась. Вот обидится и уйдет, она останется одна.

Олег положил руку на ее плечо.

? Не пойдешь, поведут поневоле. В жизни не просить, отнимать надо." Он улыбался, глаза смотрели холодно и зло.

"Так он смотрит на штангу"," решила Ирина и, досадуя на себя, сказала:

" Меня отнять нельзя, придется попросить," она прижалась к его груди и всхлипнула.

Ирина ходила в институт, писала лекции, разговаривала," занималась хозяйством, в общем, жила, как .обычно, только делала все привычные вещи словно во сне. Мать с отцом ни о чем не догадывались, подругам она тоже о замужестве не говорила. А что она могла сказать" "Неделю назад я познакомилась с. человеком, который утверждает, что мы любим друг друга и скоро поженимся?? Ирина не знала, любит ли она Олега, так как теперь не понимала, что такое любовь. Неделю назад знала абсолютно точно, теперь - нет. Совершенно необходимо находиться рядом с ним, все остальное несущественно. И она ждала.

Ирина ужинала с родителями, улыбалась шуткам отца, которых не слышала, когда по нервам неожиданно ударило: "Олег Перов..."

" Что Олег? Где" - Ирина вскочила из-за стола. Родители недоуменно переглянулись.

"Завтра наши богатыри возвращаются на Родину," сообщил диктор радио." Прослушайте сводку погоды..."

Ирина посмотрела на транзистор, почувствовала, что сейчас заплачет, и выбежала из комнаты...

Олег встретил ее возле института, будто и не улетал никуда, и Ирина сунула ему свою папку так же, как неделю назад. Он легко обнял ее за плечи, поцеловал в висок, о чем-то спросил, что-то начал рассказывать. Ирина ничего не слышала, была на грани обморока, наконец не выдержала и села, на скамейку.

? Ты нездорова" - Олег наклонился и заглянул ей в лицо." На несколько дней оставить нельзя.

' Ирина сказала маме, что вечером к ним придет один .человек, и спросила, будет ли дома отец. Мать ответила, мол, куда ему деваться, и засуетилась по хозяйству.

В шесть неожиданно пришли Иринины тетки Оля и Клава, вскоре появился глава клана Власовых - дед Василий, а к семи в их маленькой квартирке было не продохнуть от родственников. Ирина, ничего не понимая, с ужасом смотрела на это нашествие.

Все оживленно переговаривались, не обращая внимания на Ирину. Женщины хлопотали на кухне и у стола, мужчины курили на лестничной площадке Олег пришел около восьми, как и обещал; сделав общий поклон и понимающе улыбнувшись, при всех поцеловал Ирину в поб. Она хотела шепнуть, что не виновата, сама не знает, почему столько народу, но, чувствуя на себе уже многозначительные взгляды родни, промолчала

Сели за стол, наполнили рюмки. Олег ловко и незаметно налил себе воду. Наступила томительная пауза. По обычаю, когда за столом присутствовал дед Василий, первый тост должен был говорить он, но дед молчал. Олег поднялся, стараясь не улыбаться, сказал:

? Ну, что мы, словно не знаем, зачем собрались" Ириша согласилась выйти за меня замуж, я постараюсь оправдать столь высокое доверие. Будем здоровы. - И выпил, ни с кем не чокаясь.

Все молчали, смотрели на деда. Он отодвинул рюмку, крякнул, долго откашливался, наконец сказал:

? Как понять "она согласилась"? А отец с матерью?

Ирина, зная суровый нрав деда, хотела прийти Олегу на помощь, но он под столом легко сжал ей руку.

" Что отец с матерью" - простодушно спросил он." Они, как я понимаю, четверть века прожили, а у нас с Иришкой все впереди." Олег подхватил Ирину под руку, они встали.

" Мы женимся," сказала неожиданно для себя Ирина," и остановить нас могут только танки.

...И вот сегодня, нет, уже вчера утром Ирина вышла замуж. Он идет сзади, ее муж. Она не слышит, что говорит этот очень взрослый, но удивительно непосредственный человек, который помогает ей перепрыгивать через лужи, она прислушивается к голосу Олега.

На двери, обитой черным кожзаменителем, красовалась табличка: "Ирина и Олег Перовы". Олег протянул Ирине ключ, она сделала книксен, хотела уже открыть, Евгений, театрально поклонившись, остановил ее:

" Минуточку! - Он вынул из спортивной сумки бутылку шампанского и стаканы.

? Воруем потихоньку," сказал Павел радостно. Евгений холодно посмотрел на друга, один стакан спрятал назад в сумку.

? Я больше не буду," быстро сказал Павел и выхватил стакан из сумки.

Евгений открыл шампанское, брызнул им на дверь и, подняв руку, торжественно произнес:

" Мир этому дому! Открывай! Женщину на руки!

Ирина открыла дверь, Олег подхватил Ирину на руки, точнее, посадил ее на одну руку, и они вошли.

Лампочки без абажуров ярко освещали совершенно пустую двухкомнатную квартиру - Олег получил ее недавно, и сам здесь еще не жил. Лишь в центре большой комнаты стоял стол, заставленный кубками и хрустальными вазами, одна стена была увешана вымпелами и медалями. Голые без занавесок окна казались огромными. Пахло "леем и свежим деревом. Ирина обошла квартиру на цыпочках, словно боялась разбудить кого-то, выглянула на балкон, повернулась к наблюдавшим за ней мужчинам и сказала:

" Мне так приятно будет все делать самой. Это так здорово, что еще ничего нет!

? Святая простота," вздохнул Павел.

? Да замолчи ты, циник! - оборвал его Евгений, доставая из своей сумки завернутые в салфетки

бутерброды, блюдо с заливной рыбой и еще одну бутылку шампанского.

? Это вам на завтрак, дети," он положил все в холодильник." Павел, на выход!

С тех пор прошло больше пяти лег.

Глава четвертая

Лева сидел на кухне за большим столом. Он ждал хозяйку, которая говорила по телефону. Насколько успел разглядеть Лева, все в квартире Перовых было прочно, и солидно, и удобно. Ничего не сверкает, не бросается в глаза, мягкий палас приглушает шаги, свет в холле рассеянный, стены под дерево, все спокойно, очень спокойно.

Только глаза хозяйки показались Леве не спокойными, лихорадочно блестящими, словно у Ирины бь'ла высокая температура. "Такая у меня профессия," с горечью подумал Лева," раз пришел, значит, улыбок не жди, радоваться людям нечего". Многие сравнивают профессию Левы с профессией врача, мол, врач тоже порой делает больно, но лечит, спасает жизнь. Врач делает больно порой, и как ни деликатничай, а все равно больно. Вот пришел, только "здрасте" сказал, а Ирине уже больно, она хватается за ненужный телефонный звонок. В кресло к зубному врачу тоже садиться не хочется, но потерпишь"и станет легче. Ирина вернулась на кухню.

? Извините," сказала она и попыталась улыбнуться." Мы, женщины, такие болтушки. Сейчас я сварю кофе.

? Спасибо." Леве показалось, что Ирина решила варить кофе, тоже чтобы оттянуть разговор.

Что увидел писатель Ветров в этой молоденькой женщине, за что полюбил"

Ирина была маленького роста, с тонкой мальчишеской фигурой и легкой походкой. Темно-русые волосы она стригла коротко, брови у нее были темнее волос, а глаза совсем светлые. Внешне она, безусловно, привлекательна, но не более того, решил Лева. Что-то в ней Ветров увидел еще.

? Вы ищете убийцу Павла,? Ирина не спросила, сказала утвердительно, поставила перед Левой чашку и села напротив.

Лева не ответил, встретился с Ириной взглядом и заметил в ее глазах такую боль и тоску, что быстро отвернулся. Черт меня возьми, подумал он. Почему я должен этим заниматься? Но как искать преступника и не беспокоить хороших людей" Она только что пришла с похорон и ждет мужа, вовре-t мя я приперся...

? Извините,? Лева встал,? я вспомнил об одном неотложном деле. Извините. Я позвоню вам на днях.

И.эина все-таки не выдержала и заплакала, слезы побежали по щекам, она вытерла их ладошкой.

? Не лгите, садитесь и пейте кофе. Курите." Ирина не стыдилась слез, не прятала лицо." Я сейчас, я вообще-то сильная. Понимаете, Павел... Так вот, сразу. Я сейчас." Она быстро вышла из кухни.

Зазвонил телефон, аппарат стоял здесь же, на кухонном столе, Лева снял трубку.

? Гуров" - услышал он голос подполковника Орлова.

? Слушаю, Петр Николаевич.

? Обнаружено завещание Ветрова. У тебя телефон не параллельный" - быстро спросил Орлов.

? Не знаю," соврал Лева, убежденный, что Ирина не снимет другую трубку.

? Девица рядом? Она не может услышать"

? Говорите, хотя я все понял," сказал Лева.

" Что ты понял" Что" Кто в наше время пишет завещания? Ты" Я? Кто" Ветров знал, что ему грозит опасность. Ты понял" Ты знаешь, кому он все это завещает"

? Знаю." Лева разозлился на начальника, на его радостный и безапелляционный тон.

? Раз ты такой умный,? Орлов рассмэялся," так тряхни эту девицу как следует. Почему это писатель Ветров, одинокий человек, завещает пай за кооперативную квартиру и причитающиеся ему в издательствах и на киностудиях гонорары замужней женщине? Почему, Лева" Между ними что-то было, и это что-то может оказаться серьезной зацепкой. Знаешь, тащи-ка ее сюда.

? Не стоит, успеем,? Лева улыбнулся вернувшейся Ирине, жестом показал, что извиняется за разговор.

? Кофе пьешь" - спросил Орлов.

? Конечно. Извините за совет, Петр Николаевич." Лева придумал, как отвлечь Орлова от Ирины и не дать им встретиться." Почему бы вам не заняться другой половиной"

? А то я не догадался! - возмущенно фыркнул Орлов." Сейчас я этим бывшим спортсменом займусь. Ну, давай," и он неожиданно повесил трубку.

? У вас что-то случилось" - Ирина снова попыталась улыбнуться. el,

? Очередная неприятность, Ирина,? Лева тоже изобразил улыбку." Какой же я ерундовый сыщик, если у меня на физиономии все написано"

? Вы славный сыщик, Лев Иванович,"Ирина все-таки улыбнулась. Помедлив, сказала: - Я не любила Павла, но он был, по-моему, удивительно мужественный и порядочный человек.

? Когда вы познакомились с ним"спросил Лева.

? В день свадьбы. Он был свидетелем Олега. Помню, товарищи Олега по спорту разобиделись, что пригласил свидетелем постороннего, не из штангистской команды. .Олег очень уважал Павла, я даже ревновала порой. Павел относился к моему мужу несколько снисходительно, меня это раздражало, затем я поняла..." Ирина замолчала, взяла сигарету и неумело закурила.

" Что вы поняли" - спросил Лева.

? Так, неважно." Ирина закашлялась.

? Ну, а все-таки"

" Мне не хочется говорить на эту тему." Ирина взглянула на Леву, и он сказал:

? Когда вы поняли, что Павел любит вас? Он говорил об этом?

? Никогда! - быстро ответила Ирина." Никогда, ни полслова.

Так ли это" - хотел спросить Лева, но не спросил. Как установить истину? Ирина производит впечатление человека открытого и честного. Нужны факты, а не впечатления. Если Ирина была с покойным в близких отношениях, то убийцей может оказаться либо Олег Перов, либо кто-то третий, пока неизвестный. Убийство из ревности на этом этапе розыска выглядит наиболее убедительно Деньги же взяли, инсценируя ограбление, узнал-то о деньгах убийца, возможно, в последний момент. Ирина говорит, что не любила Ветрова.

? Павел любил меня," сказала Ирина."Я знала, удивлялась и восхищалась его любовью. Я совершенно ее не заслуживала. Павел не только не сказал ни слова, он не искал встреч со мной. Пзвег всегда оказывался рядом в нужный момент, умел помочь.

? То, что вы рассказываете, очень важно для меня," после долгой паузы произнес Лева." Чтобы найти врага Павла, мне необходимо понять его самого.

Ирина согласно кивнула, но окинула Леву таким взглядом, будто сказала: "Не дано вам, мелко плаваете!?

Лева догадался и покраснел. Когда он смущался, в чем будто вспыхивала красная лампочка, и Лева этой лампочкой управлять не научился, управлять - нет, а использовать - да. Он посмотрел на Ирину, ничуть не скрывая своего смущения, и сказал:

? Пусть мне не дано понять Павла Ветрова до конца, но я обязан," он выделил последнее слово," стараться в силу своих возможностей. А вы, Ирина, обязаны мне помочь." И повторил, растягивая гласные: - Обя-за-ны.

Несколько лет назад, в самом начале своей работы, Лева, нанеся ответный удар, тем более женщине, да еще молодой и обаятельной, опускал глаза, давал человеку прийти в себя. Сейчас Лева смотрел Ирине прямо в лицо, не гипнотизировал, не угрожал взглядом, просто смотрел, как бы предлагал: сбросим маски, будем естественны.

? А то ведь нехорошо, Ирина, что вам хочется" вы рассказываете, не хочется"умалчиваете. Нехорошо, нечестно.

Лева любил и в неофициальных беседах и при официальных допросах сводить все к сути, к конкретным понятиям: ?хорошо и нехорошо", "честно и нечестно", "д,олг", "совесть". Он научился этому у отца, генерал-лейтенанта артиллерии. Лева запомнил че просто слова, он умел их говорить, обнажая их простую, но почему-то многими забытую суть.

Взгляд Ирины заметался. Лева презирал себя за жестокость, однако не давал Ирине передохнуть.

? Я вам напомню, помогу," говорил Леза. - Павел относился к вашему мужу несколько снисходительно. Это раздражало вас, но вскоре вы поняли..." он сделал короткую паузу." Что вы поняли, Ирина?

Леве оставался всего один шаг, последнее усилие, и он завладел бы тайной. Но именно последнего усилия и не хватило, он допустил ошибку, то ли в тоне, то пи каким-то лишним движением, и порвал ту невидимую нить, на которой удерживал Ирину. Она встала, отошла к плите и, не глядя на Леву, ответила:

? Вы ошиблись, неверно меня поняли.

? Возможно," как можно беспечнее сказал он, сознавая, что не ошибся, однако больше ничего от нее сегодня не добьется.

Он уже собирался уходить, подыскивал подходящие слова, когда вернулись Олег Перов и Евгений Шутин.

Олег, как часто случается с бывшими спортсменами, за последние годы несколько располнел и выглядел старше тридцати трех лет. Шутин же, подтянутый, как всегда изящно одетый, был моложе своих сорока трех. В общем, со стороны они казались ровесниками.

С Шутиным Лева утром уже говорил по телефону.

Когда Лева здоровался с Перовым, рука потонула в огромной ладони экс-чемпиона. Такой не воспользуется пистолетом, шарахнет кулаком, расколет голову, как орех, подумал Лева, потирая слипшиеся после рукопожатия пальцы.

? Помянем по русскому обычаю," сказал Олег, натужно откашливаясь.

Шутин смотрел задумчиво, как-то растерянно, изредка проводил кончиками пальцев по лицу, словно хотел снять невидимую паутину. Перов, помогая жене накрывать на стол, двигался энергично, несколько нервно, говорил быстро, пытливо поглядывая на Леву, хотел узнать что-то большее, скрытое за ничего не значащими словами.

? Я почему-то считал, что сыщик всегда присутствует на похоронах," сказал Шутин, начал разливать коньяк, но рука так дрожала, что он отдал бутылку Леве." Ведь убийца может выдать себя." Он криво улыбнулся - Правда, он может выдать себя и на поминках," и вытянул над столом дрожащие руки.

? Убийца"уголовник, он не из друзей покойного," глядя на Шутина, спокойно лгал Лева." Преступника не было на кладбище и не может быть на поминках." Он чувствовал, что Перов ему верит, а Шутин - нет.

? Время рассудит," сказал Шутин и, расплескивая коньяк, выпил.

Сидевший рядом Перов взял Леву за плечо, повернул к себе и спросил:

? Вы его найдете?

? Куда он денется" - Лева высвободил плечо и отодвинулся." Некуда ему деваться.

? Глупый и -нахальный мальчишка," тихо сказал Шутин и вдруг закричал: - Что же это делается" Что делается? Павел, где Павел" А" - Он встал, махнул рукой, снова сел и начал ругаться.

Лева шел по аллее, по которой пять с лишним лет назад бежали со свадьбы Ирина и Олег, Шутин и Ветров

Никто из них не имеет отношения к преступлению, думал Лева. Они любили Ветрова, безусловно, любили. Шутин знал его с детства, чуть ли не с первого класса. Но Ветров добился того, о чем мечтал Шутин. Один добился, другой нет. Они соперничали всю жизнь. Моцарт и Сальери" Лева поддел ногой камешек. Мне надо менять профессию. Хорош, хорош, нечего сказать, сидишь у людей в доме, ешь и пьешь за одним столом, смотришь им в глаза, а закрыв за собой дверь, начинаешь рассуждать: кто же из них убийца?

Спокойно, Лева. Спокойно. Он сел на лавочку. Людей нельзя убивать, людей и обижать-то нельзя. Однако Ветрова убили. Кто-то выстрелил ему в Спину и убил. Этот кто-то может остаться безнаказанным. Не должен. Преступление и наказание, написал великий. Неотвратимость наказания. И он, Гуров, обязан найти человека, который выстрелил в спину Павлу Ветрову.

? Лева, дай сигарету. Ты хоть и не куришь, но таскаешь с собой.

Лева повернулся - рядом сидел подполковник Орлов. Лева знап, что он подполковник, а проходившие по аллее люди видели полного мужчину пет пятидесяти, чуть курносого, на вид простоватого. Лева дал подполковнику сигареты и зажигалку. Орлов закурил, выпустил кольцо дыма и спросил:

? Так что девица? Как она объясняет завещание?

? Я не спрашивал," неохотно ответил Лева и отвернулся.

? Не спрашивал," повторил Орлов, чмокнул, затягиваясь." Почему же?

" Мы же люди, Петр Николаевич. Нельзя все наваливать на человека в один день. Сегодня хоронили. Пусть отойдут немножко." Лева тоже взял сигарету, затянулся, кашлянул.

? Люди" - Орлов вздохнул." Ты, Лева, человек. Твой Турилин - человек. Орлов просто профессионал.

Орлов вообще любил казаться неотесанным, малокультурным человеком, подчеркивая это и в словах и в поступках. Леву раздражала его нарочитая мужиковатость. Однажды Лева видел Орлова в кабинете большого начальства. Там даже простой костюм сидел на подполковнике изящно, безукоризненно был повязан галстук под белоснежным воротничком. Объяснялся он в том кабинете четкими фразами, курил, не чмокая, и уж, конечно, не шмыгал поминутно носом.

" Мы обязаны относиться к людям внимательно, щадить их достоинство и чувства," сказал Лева, понимая, что получит в ответ проповедь, основными аргументами которой будут обвинения в слюнтяйстве и псевдоинтеллигентности.

Он еще не закончил говорить, как Орлов заулыбался, ласково поглядывая на Леву маленькими прищуренными глазками. Он взглянул "а Леву один раз, второй, как бы примериваясь, с какой стороны удобнее приняться за сей лакомый кусочек.

? Все твои люли-тюли в нашем деле ни при чем," начал он неторопливо." Говоришь ты "извините" при обыске или молча в барахле копаешься, ты дом человека переворачиваешь" Скажи" - Лева понял, что его никто не спрашивает, и промолчал."В каждом доме люди живут разные. К примеру, мужик - проходимец, мать с женой - хорошие добрые бабы. Разные, Лева. Однако ты все барахлишко своими руками лапаешь. Все, заметь, так как оно в семье общее, и где что припрятано, неизвестно. А души у людей раздельные, каждому своя, а ты все подряд хватаешь, без разбора.

По аллее медленно шла влюбленная пара, и Орлов примолк, выжидая.

? Ишь, любятся," ерничая, продолжал он." Поженятся. Малый запутается в каком-нибудь дерьме, ты к ним и придешь, Лева. Представь,? Орлов развел руками." Являешься. Квартирка. Понятые. Заметь, для этой девочки люди, как правило, знакомые. Соседи или дворник с лифтером. В общем, красота. И тут, - он сделал паузу и взглянул хитро," заметил ты на стене фотографию в рамочке под стеклом. На фотографии той невеста вся в белом, а он, как положено, в черном. Оба, конечно, глупо улыбаются. Ты, Лева, как культурный, говоришь: "Извините, пожалуйста"," карточку со стены снимаешь и ножичком ее аккуратненько отколупываешь. Может, валюта именно там, скажи" Ножичком аккуратненько" - Орлов смотрел на Леву серьезно, уже не чмокал, не ерничал, заговорил он чистым языком, литературным." В этой ситуации, Лева, твои извинения и расшаркивания - сплошное издевательство. Ты пойми, Лева, ты пришел и разломал все, что они годами строили.

? Не я," сорвался Лева," разломал преступник.

? Верно. Но для семьи виновником в большинстве случаев являешься именно ты. И не переживай, не бери к сердцу. Ты о зубном враче думал"

? Каком враче?" не понял Лева.

? Который людям больно делает" Думал, думал, мы все думали." Орлов махнул на Леву рукой." Представь, если бы врачу каждый раз было бы так же больно, как пациенту? Представил" Мы бы быстренько без врачей остались, они бы все померли. Выводы сам делай.

Лева не ответил, они посидели еще немного, раздумывая каждый о своем, распрощались холодно. Лева дошел до Белорусского, проехал по кольцевой остановку, вышел у Зоопарка, до дома рукой подать. Что-то в разговоре с Орловым было не так, .в чем-то подполковник его, Леву, надул. Леза размышлял, размышлял и, наконец, понял.

Орлов решил Перовым заняться и поехал за ним на кладбище. Олег Перов с Шутиным домой вернулись, а подполковник Орлов, видимо, лишь проводил их, поглядывая со стороны. Почему же Орлов не пригласил Олега Перова в управление? Да потому, что подполковник Орлов нормальный ранимый человек. "Разговор наш с Перовым не убежит, что сегодня, что завтра побеседуем, а с похорон друга человека забирать жестоко".,

Так рассудил подполковник Орлов. Ага, Петр Николаевич! Лева ликовал. Значит, ваши штучки-дрючки, жаргончик и прочее - только средство защиты. УмньГй инспектор Гуров, уговаривал себя Лева. Умный, но чуть-чуть с опозданием.

Лева вышел из лифта и сразу увидел на своей двери записку. Если просят позвонить на работу, утоплюсь в ванне, твердо решил Лева и прочитал: "Срочно позвони. Марго. Срочно". Он вздохнул облегченно. Лева вспомнил Ирину Перову, маленькую, голубоглазую, с копной темных, коротко остриженных кудрей, затем Риту - высокую, гибкую, с длинными прямыми волосами. Соблазнительный народ - женщины. Наверное, я бабник, решил Лева. Хорошо это или плохо" Возможно, нормально Интересные женщины мне нравятся, что плохого" Но их много, а мне нужна одна. И он вспомнил свою первую любовь, неожиданно ворвавшуюся и уходившую медленно, словно тяжелая болезнь, чуть ли не забирая с собой душу, оставляя измученное тело. И только Лева окреп, встал по-настоящему на ноги, вздохнул свободно, так на тебе... Да еще в своем же доме, да с манерами кинозвезды. Лева не был знаком с кинозвездами, но наверняка они вот такие. Он вновь взглянул на записку: "Срочно позвони. Марго. Срочно".,

Лева вытащил из морозилки пельмени, поставил на плиту кастрюльку с водой.

Такие девочки каждого мужчину, который не плавится под их взглядом, как стеариновая свеча, не начинает громко ржать и бить копытом, воспринимают как личное оскорбление. Она и бегает ко мне каждый день, чтобы доказать свою неотразимость. А я женюсь на маленькой симпатичной толстушке, назло себе думал Лева, носик пупочкой и глаза разные: синий и карий. Зато она будет любить меня, а не себя, и чтобы образование не выше среднего, так как если женщина красива, умна и образованна, это уже патология, это уже не для нормальных людей...

Рассуждения Левы прервал звонок в дверь. Рита вошла, заложив руки за спину.

? Здравствуй, проходи," сказал Лева и поспешил к плите, которая возмущенно шилела и брызгала паром.

? Здравствуй, Лева." Рита продолжала смотреть себе под ноги и осторожно ступала на носки - Наконец-то я тебя поняла. Друг пишет: "Срочно", а ты быстрее к пельменям...

? А я знаю твой телефон" - обхватив кастрюльку полотенцем, чуть сдвинув крышку. Лева сливал воду и морщился от бьющего в лицо жара.

? Сыщик, называется..." медленно сказала Рита. Лева уже догадался, что сегодня исполняется роль "Я вся такая разочарованная".,? Один мальчик, аспирант, между прочим, достал мой телефон, даже не зная, где я живу.

? Пусть зайдет к нам в кадры, нам такие нужны," парировал Лева, не удержался и добавил: - Побегает по рынкам да вокзалам, быстро дурь выветрится.

Рита опустила глаза еще ниже, положила книгу, которую держала за спиной, на табуретку, накрыла на стол и села в ожидании пельменей.

? И куда в тебя влезает, в худющую?" спросил Лева.

Рита одернула кофточку, обхватила ладонями талию.

" Международный стандарт. Кто понимает, конечно.

Лева, обжигаясь, ел и пожимал плечами. Когда с пельменями было покончено, Рита убрала со стола, даже протерла его тряпкой и положила перед Левой книгу.

? Я-то о тебе забочусь, а ты...

Лева открыл книгу. Павел Ветров смотрел на него, упрямо наклонив лобастую голову

? "Скоростной спуск"," сказала Рита." Неплохое название. И книга ничего. Он быстро ездил, этот Павел. Кто его остановил, Лева" - Она обошла стол, погладила Леву по голове, и он, продолжая смотреть на Ветрова, взял ее руку и поцеловал. Лева прижался щекой к ладони девушки и думал, что она выразилась исключительно точно. Ветров ездил слишком быстро, таких быстрых любят в спорте, в жизни их тихо ненавидят. Словно подслушав его мысли, Рита сказала: - Мне кажется, что на своем пути к цели он не очень считался с окружающими." И повторила любимую фразу своего отца:"Он был парень не серийного производства, штучной работы, индивидуальной. Таких многие не любят.

Эти слова отец часто говорил, когда откровенничал с дочерью "за жизнь". Риту возмущало насмешливое отношение отца к ее поклонникам. "Этот тебе не нравится, другой, какого же парня ты одобришь" Решать я буду сама, но твое мнение мне далеко не безразлично". "Надо найти своего, единственного," говорил отец," но он должен обладать индивидуальными качествами, отличающими его от других, для тебя совершенно необходимыми". "Какими качествами, папа" - спрашивала она. "Для тебя необходимыми," повторял отец," за которые бы ты его и любила," иначе он не будет настоящим мужчиной. Лично я больше всего ценю в мужчине любовь и преданность своему делу. Мужчина должен знать, зачем он живет..." "А женщина" - перебивала дочь, и разговор заканчивался ее монологом, в котором она учила отца уму-разуму.

Сейчас Рита смотрела на склоненную голову Левы, чувствовала на ладони его шершавую щеку, понимала, что он размышляет, как говорит отец, о своем деле, и сердилась. Все мужчины эгоисты, вот она весь день думала о Леве, с большим трудом достала для него книгу, а он...

? Я чуткая и умная." Рита отошла и повернулась на каблуках."Ты недостоин меня, Лева. Как тебе нравятся мои брюки"

Лева спустился на землю и возмущенно спросил:

" Что ты можешь знать о Ветрове? Откуда?

? Секрет фирмы "Василек".,? Рита направилась к выходу, чуть покачивая узкими бедрами." Спасибо за пельмени.

Неожиданно она вернулась, нашла в ящике стола карандаш и прямо на стене крупно написала юмер своего телефона.

(Продолжение следует.)

МИХАИЛ ГОЛОВЕНЧИЦ

Улыбка счастья - светлая, живая Она приходит к нам издалека. Туман забвенья властно раздвигая, Ее тепло петит через века, И не стареет старая картина, И жизнь одна для радости мала, И на коленях Мельникова сына Навечно молода и весела Та женщина, что Саскией зовется. Что умерла когда-то вдалеке. Но никогда на землю не прольется Невыпитыи бокал в ее руке.

На болоте

Внезапно громко крякнет утка - И снова тишь. Глухая тишь. Глухая тишь... И видеть жутко Густую жижу и камыш. Гнилая топь. Погибель света. Чуть оступился - и держись. Здесь все застыло. Жизни нету, Хоть неподвижность - тоже жизнь. Но постигаешь постепенно. Что эта жизнь - исток беды, И вдруг представишь ясно цену Живой, стремительной воды.

Аничков мост

Обстрел был внезапен и долог, Снаряд над проспектом свистел. Щербатый горячий осколок В гранитные камни летел.

Чужое летело железо, И крепла чужая вина, И след ее намертво врезан. Впечатан на все времена.

И солнце сверкает в зените, И месяц встает молодой Над вечною раной в граните. Над вечной глубокой водой.

7. "Юность> - 7.

ТАТЬЯНА КУЗОВЛЕВА

Кони

Чуть прикрою глаза ладонью, Отойду от дневных сует, Вижу степь, А над степью - кони, Устремленные на рассвет.

Застывают в немом наклоне Пробужденные стебли трав, И летят, а не скачут кони. Розоватый отсвет вобрав.

Мчат, пластаясь в пространстве звонком. Воздух гривами шевеля. И оранжевым жеребенком Вслед за ними летит земля.

Целый мир вовлечен в движенье, Это было и до меня: Так летели любви мгновенья На рассвет, на рожденье дня.

И в мгновениях тех звучали Тишь признаний и гром молвы. Где вы, кони моей печали! Кони радости, где же вы!

Задержитесь! - Тяну ладони. Подождите - Тяну лицо.

И устав, словно от погони, На меня наплывают кони, И сужается их кольцо.

Наплывают ?

И мимо, мимо...

Но горит еще много дней

Дух полета неуловимый

На холодной щеке моей.

И *S *Ч

Синь да снег, да сосны в небе, Да на льду видны круги. Мне бы только выпал жребий Подержать в руках коньки.

Ах, да был ли этот лагерь. Дом непрочный на юру! Над катком цветные флаги Замерзают на ветру.

А каток - лесное око.

Отразившее зенит,

И сорока в это око

С ветки пристально глядит.

Видит маленьких счастливцев, У кого свои коньки. Мне бы тоже с ними слиться,? Как быстры и как пегки!

Сказки, кони, сивки-бурки,? Пар клубится возле морд! И звенят, светлы и юрки. Закругленные "снегурки". Плоские "английский спорт".,

Мне и весело и жутко

Я б и на одном коньке ?

За девчонкой в рыжей куртке.

За мальчишкой в башлыке.

У меня бы тоже вышло. Мне бы место здесь нашлось.

В легком сестрином пальтишке,

Продуваемом насквозь,

Я пою со всеми рядом,

Жесткой яви вопреки,

К тем примериваясь взглядом,

У кого свои коньки.

И спиваются фигурки, И летят во весь опор Закругленные "снегурки". Плоские - "английский спорт".,

Сииь да снег. Да сосны в небе. Искры Светятся На льду

Каи он манит, этот жребий'

Замерзаю.

Жду.

Когда в ветрах задышит север, И тучи двинутся на юг, М прошуршит увядший клевер, И птица вырвется из рук,

И дождь с утра пройдет по крышам, Дрожа забьется у окна, И заблестит в траве поникшей Кленовых листьев желтизна,?

Тогда, осенний ропот множа, Она со диа души встает. Сначала исподволь тревожа Привычных дел круговорот,

Потом темно и неуместно Смещает ход ночей и дней: О, тяга к перемене места,? Как сладко покориться ей!

Освободившись из-под спуда Тяжелых дел и легких фраз.

Лететь, лететь на голос чуда. Забыв, что чудо скрыто в нас

И верить в то, что счастье проще. Чем все, что сказано о кем. И плакать вновь по мокрой роще Под тусклым северным дождем.

Ода

эпистолярному жанру

Эпистолярный жанр! Все глубже Уходишь ты в небытие. Чему под силу в наших душах Звучанье заменить твое!

Открыт спокойствию и страсти. Ты был то вычурен, то прост. Ложился, спешке неподвластен. Меж собеседниками мост.

И по нему слова бежали Надежды, радости, беды, Любви, иронии, печали, И нетерпенья, И вражды.

А сколько между строк читалось Того, что слог вместить не мог! О, запятой немая шалость! О, многоточия намек!

И одержимость восклицанья, И точки заданный акцент... Летело легкое посланье - Момент любви, Судьбы момент.

Сказать короче невозможно. Сказать длинней - не сыщешь слов. О, как открыть бывает сложно Все, чем ты полон до краев!..

И пусть мы ценим время строго (Когда вникать в цепочку строк! |. Пусть телефонным диалогом Сменился древний монолог.

Пусть. Но откроется мгновенье, И зазвучит, сводя с ума. Неповторимым откровеньем Строка забытого письма.

С ней мысли и добрей и шире, И высотою дух томим. За радость жить в прекрасном мире Мы русский слог благодарим.

И хоть давно оторвались мы

По всем статьям от старины.

Прошу тебя:

Пиши мне письма!

В наш громкий век им нет цеиы.

ВЛАДИМИР СЕМЕНОВ

Долг

Был фашистской пулей ранен Ты.

Однополчанин мой, Был

Осколком Протаранен,

Но живым пришел домой.

Ты не подавал и вида:

Влез в упряжку ?

Не кряхти!

И тебя

За инвалида

Не считал никто почти.

Нелегка была работа.

Пресловутый пот седьмой! ?

До семнадцатого пота

Вкалывал

Ровесник мой.

Бревна! ?

Брался ты за комли,

Коль напарник изнемог.

Топором ли.

Молотком ли,?

Все изведал.

Все ты смог.

Возводил

Навечно

Стены,

Гнал трехтонку

сквозь пургу,? Потому что был. Как все мы.

Перед Родикой в долгу. Ей служил ты Всей судьбою - Силой сердца и ума... ...Но в долгу Перед тобою. Может статься. Жизнь сама - Перед павшим. Благ не ждавшим, Все отдавшим

в грозный час, И - перед тобой. Живущим Неприметно Среди нас.

почтя

".,ЮНОСТИ"

НАЙТИ ДРУГА

Более двух лет прошло с тех пор, как на страницах журнала мы опубликовали письмо Люды К. "Почему у меня нет друзей"? (?Юность", - 3, 1977). И вот мы снова обращаемся к этой теме. Что же заставило нас сделать это"

Было много публикаций в журнале, которые вызывали бурную реакцию читателей. Но проходил месяц-другой, и число откликов заметно падало, а скоро и совсем иссякал поток пнсем на эту тему. Было ясно: интерес временный, преходящий. А есть иные проблемы. Они, будучи раз затронуты, отзываются приливом откликов, который не спадает месяцами и даже годами. Видимо, они самые живые, касаются всех.

Такой, затронувшей многие и миогне сотни наших читателей, оказалась исповедь шестнадцатилетней Люды К. из города Татарска. У Люды нет друзей. Она не смогла сблизиться со сверстниками нн в классе, ни во дворе. И вот дни каникул, проведенные в полной изоляции от товарищей, жестокий самоанализ, страх: неужели я всегда буду одинока? Просьба: подскажите, как найти друга.

Социологи и социальные психологи, педагоги и медики, писатели сегодня исследуют и конструируют модели человеческих контактов, пытаясь помочь всем нам иайти тропку от "я" к "мы". Редакция попросила принять участие в разговоре двух ученых, специалистов в области психологии: академика-секретаря АПН СССР А. А. Бодалева н кандидата медицинских наук Б. С. Алякринского. Ваши письма, дорогие читатели, стали основой этого разговора.

I. Многие авторы писем упрекают Люду К.: зачем она в каникулы сидела одна, запершись дома? Разве трудно было выйти на улицу, пригласить кого-нибудь в кино, начать разговор"Видимо, и действительно не так уж трудно. Но станет ли знакомство началом дружбы" Наверное, это и много и мало - быть образованным, интересным собеседником для того, чтобы иметь друзей. Наташа Орлова из Иркутска сетует: "Я столько раз слышала: "надо быть личностью". А что такое личность" Вот Люда тоже вроде личность, отличница, много знает, вроде бы всесторонне развитый человек! Казалось бы, тянуться все к ней должны, а ведь нет. Может, потому, что хвасталась" Так ведь много есть и хвастунов и жадин, а друзья у них есть. Почему??

Алексей Александрович, Борис Сергеевич, какие качества, свойства, на ваш взгляд, определяют, будут или нет у человека товарищи"

А. А. БОДАЛЕВ. Вопрос, почему один человек вызывает нашу симпатию н даже любовь, а другой антипатичен, относится к числу самых сложных и малоизученных в современной психологин н привлекающих всеобщее вниманне. Ученые определили: с переходом из младших классов в средние, из средних в старшие, нз старших в вуз или на работу круг общения молодого человека изменяется, а вот характер "коммуникативных" проблем сохраняет устойчивость. И по-прежнему мы наблюдаем: у кого-то есть верные, надежные друзья, и на всю жизнь, а другой не успеет сойтись с кем-то накоротке, как уж разошелся. Это человек скоротечных контактов. И, наверное, самая частая беда не в том, что человеку совсем не с кем словом обмолвиться, так не бывает, а в том, что отношения ие приобретают глубины, прочности, сердечности.

Итак, с кем же чаще всего общаются люди" Наши исследования сходятся в одном: тянутся к тем, кто много знает, много умеет, у кого можно чему-либо научиться. Но это еще не все.

Не со всяким эрудитом или мастером своего дела хочется общаться. Привлекательны те, кто "настроен"на нас, кто видит в собеседнике не объект, перед которым можно блеснуть своими достоинствами, а равного себе.

Надежда Константиновна Крупская писала: для того, чтоб налаживались хорошие отношения, нужно уметь видеть в другом "искру божью". Это значит, идти к человеку не от своих требований и интересов, а от обстоятельств его жизнн, его привычек, особенностей характера, ума.

Видеть в человеке то лучшее, что в нем есть илн может быть," это, наверное, главное правило общения. По словам М. Горького, в каждом спнт бубенчик... затронь его - и он отдаст тебе свою самую лучшую песню.

Б. С. АЛЯКРИНСКИЙ. По-моему, не нужно специально искать друзей. Такие поиски кончаются, как правило, печально: человек находит не друзей, а лжедрузей. И чтоб удержать их, приходится жертвовать собой, своим "я", своими ннтересамн, а то и совестью.

Ведь чем чаще всего привлекают "темные компании"? В инх процветают подчеркнутые внешние формы товарищества. Новенького хлопают по плечу: "Ты - свой парень!? Такая компания сильна, только пока в ней все вместе. Стоит же застать ребят порознь" н конец "не разлей воде": выдают друг друга, а вместе с тем становится очевидным и то, что дружество для такой компании лишь маскировка, под которой пустота и незнание, куда бы себя деть.

Убежден: активные, жизнедеятельные, полноценные люди не бывают одннокн, и перед ними никогда специально не встает проблема поиска контактов. Связи возникают сами, их очень много, живых, интересных. Наверное, это замечали все: между добрыми, хорошими людьми очень скоро возникают нити взаимопонимания, а потом - чувство духовнон близости. Опыт показывает: одиночество настигает тех, у кого нет глубоких интересов, и наоборот - духовно богатые люди притягивают как магнит. Ибо смысл их жизни - в служении высокой цели, которое привлекает единомышленников, создает соратников. Ключ к нашим отношениям с людьми - в том, какой жизненной цели мы следуем. Так что тот, кто жалуется на одиночество и "ищет" друзей, тем самым признается в своей духовной бедности и бесцельности своего времяпрепровождения...

II "Друзей чаще всего встречают в детстве. Это соседи по дому, те, с кем вместе ходишь в детский сад. Потом, в школе, появляются новые: сосед по парте, подружка, с которой вместе ездишь в кружок или идешь в поход. Друзей не выбирают"," считает Тамара Сергеева из Ульяновска. Андрей Р. из Волгограда думает по-другому: "Друг - это тот, с кем у тебя общие интересы. Тут неважно, в твоем он живет дворе или на другом краю планеты. Дружить можно и по переписке, если, конечно, есть общий язык".,

Борис Сергеевич, Алексей Александрович, а на ваш взгляд, что решает, быть или не быть дружбе" Что чаще всего создает дружбу: случай, сблизивший людей, или общий интерес? Каков "механизм" рождения дружбы"

Б. С. АЛЯКРИНСКИЙ. Я редко употребляю слово "д,руг". Его так часто говорят, что теперь уже никто не может объяснить, что же оно значит на самом деле. Предпочитаю иное: "единомышленник". Так сот, у человека, который увлечен какой-нибудь идеей, делом, единомышленники есть во всем мире. Одиночество для такого человека невозможно. Для меня пример дружбы-единомыслия - отношения великих русских революционеров.

Другой высокий пример для всех нас - судьба людей, которые, несмотря на то, что были поражены тяжелой болезнью, все же не были одннокн. Ольга Скороходова - от рождения слепоглухонемая. Кажется, вот где должна происходить подлинная трагедия одиночества, тоски, пустоты!

А произошло обратное. Сейчас об этой удивительной женщине знают очень многие. Они читали ее книгу "Как я воспринимаю н представляю мир", ее стихн. Этот обреченный на страдания человек открыл для себя главное - счастье пользы другим. Сотнн людей стали ее друзьями.

Еылн ли полностью оторваны от друзей борцы за светлое будущее человечества, проведшие долгие годы в камерах одиночного заключения? Прекрасны письма, которые писал нз фашистского застенка Эрнст Тельман дочери, жене, друзьям, в них - гнмн единомыслию.

А. А. БОДАЛЕВ. Разная бывает дружба. Недавно психологи провели исследование по проблеме совместимости людей и вывели основные пути возникновения дружбы: нам нравится тот, кто похож на нас; мы выбираем тех, кто лучше нас. Я согласен с Борисом Сергеевичем: конечно, самые прочные отношения у тех, кого можно назвать единомышленниками. Но что это значит"

Когда я был совсем маленьким, моя мама процитировала мне стишок: "Постоянство отношений может быть у тех людей, где царнт единство мнений, убеждений и идей". Это хороший стншок, но не совсем правильный. Согласие часто опасный симптом; один "подладился" под другого, а сам бесцветен. Один любит доминировать, демонстрировать свои достоинства, и при нем существует тень, на которую падает частичка лучей повелителя. Это не дружба, а своеобразная форма прихлебательства.

Я был классным руководителем, куратором институтской группы, деканом факультета психологии Ленинградского университета и всякие наблюдал отношения у молодых. Одна пара мне показалась очень знаменательной. Дружили два ученика в классе: Соловей и Зелинский. Одни - сильный боксер, гроза улицы, другой - щуплый эрудит, книжный мальчик. Они были неразлучны, дополняя и постоянно обогащая и жизнь и личность друг друга. Это была очень прочная дружба на основе взаимодополнения.

III. Авторов писем беспокоит равнодушие некоторых людей друг к другу. Ира Маркова из Ленинграда сформулировала свою тревогу так: "В жизни я встречала людей, равнодушных к окружающим, чаще, чем внимательных к ним, особенно незнакомым. Люди отгородились друг от друга стенами. Да, мы интересуемся музыкой, живописью, мы считаем себя образованными, культурными, но мы не интересуемся другими людьми. Мы просто не замечаем одиноких среди нас". Иные письма звучат суровым укором себе, горьким признанием: ведь и сам я когда-то не сумел стать другом человеку, который так нуждался во мне... Таня К. нз Ангарска прислала большое письмо: "Мне 17 лет. В прошлом году я окончила школу, в институт но поступила и устроилась няней в детский сад. Как много я поняла за это время! В классе у меня тоже не было друзей. Меня не уважали, потому что я была равнодушна к своим товарищам. Мне казалось, что они не поймут меня, что у меня душа тоньше, что я интеллектуальнее их... Сейчас я думаю совсем иначе, и мне очень жаль, что я поняла это так поздно. Ведь я, именно я сама могла быть кому-то другом.

Перед тем, как сесть писать это письмо, я прочитала в вашем журнале повесть Михаила Дымова "Открытая страна". Читала п завидовала дружбе героев, их умению понимать друг друга. Там есть хорошие слова: "Мы постоянно ищем себя. Только, может, мы ищем не там? Не в профессиях надо искать себя. А в людях. В них можно открыть себя, найти свою дорогу в жизнь".,

Судя по этому письму, Таня К. сумела перестроить отношение к сверстникам. Но ведь это удается далеко не всем. А в самом деле, как преодолеть собственное равнодушие к людям?

Б. С. АЛЯКРИНСКИЙ. Одна из древних санскритских рукописей "Дхаммапада" гласит: "Если кто в битве тысячу раз победил тысячу людей, а другой себя, то он больше победитель". Победа над собой невероятно сложна. Дорога к ней одна: это многолетние ежедневные усилия. Чтобы стать чутким, общительным человеком, нужно разбудить в себе н развить способность сочувствовать людям и понимать их. Здесь ваш учитель н помощник -искусство, философия, все гуманистическое богатство, которое выработало человечество.

Может быть, стоит вести дневник с ежедневным отчетом о том, сумел ли ты сегодня сделать что-то хорошее, порадовать кого-нибудь, помочь".,.

А. А. БОДАЛЕВ. Способность сопереживать не в одинаковой мере свойственна всем нам. В США социальные психологи провели эксперимент: друг против друга посадили за пульт двух человек. Одни - испытуемый, другой как бы лаборант. Цель первого решить задачу, второго влиять на работу первого. Перед ним расположен ряд кнопочек. Нажмешь на одну - человеку напротив будет приятно, на другую - он получит удар током. На место "лаборанта" по очереди сажали молодых людей, и, к своему ужасу, американские исследователи обнаружилн, что большинство предпочло ?шоковую" кнопку, наслаждаясь видом болевых ощущений визави. Испытуемые не знали, что там сидит актер, лишь имитирующий судороги. Не знали онн и того, что сегодня они сдавали экзамен - на доброту - н не выдержали его.

Впрочем, в этом виноваты не столько онн сами, сколько все их окружение, система воспитания.

Сопереживать надо учить. Отзывчивы, как правило, дети, родившиеся в многодетной семье. А вот единственный сын обеспеченных родителей часто вырастает ?центропупом". Отзывчивость проявляется более или менее широко, она зависит от объема категории "мы", к которой причисляет себя человек. Иной черств и непробнваем для большинства окружающих потому, что его категория "мы" очень бедна - только семья. У людей великих, значительных "мы" - это все люди труда.

Наша способность дружить, быть другом в конечном итоге зависит от того, как много людей мы способны считать "своими". Думаю, что стать чутким в одиночку невозможно. Чуткость пробуждают в нас окружающие.

IV. Самый больной вопрос - о робости. Сколько людей жалуются в письмах на стеснительность, сковывающую их, создающую искусственный барьер между ними и теми, к кому они тянутся... И сколько писем иных, содержащих суждение, подобное этому: "Робких друзей, несмелых никто не хочет, ведь от друга ждут прежде всего поддержки..." (Мара Лябичина, Карелия.) "Мне совсем не жалко эту девушку, потому что она не может вести себя с друзьями. Когда они встречаются, то она только спрашивает: "как поживаешь" - и говорит "здравствуй". Я представляю себе, как она тихо сидит на вечере в укромном уголке, где ее никому не видно. Разве такой стеснительный человек может кого-то заинтересовать"? (Ира Г. г. Москва).

Есть ли какие-нибудь рецепты для тех, кто хочет избавиться от робости" Что можно посоветовать застенчивому человеку, как вести себя в обществе?

Б. С. АЛЯКРИНСКИЙ. Причин у робости много. Стеснительность часто бывает следствием внешних недостатков. Человек чувствует, что он в чем-то менее привлекателен, чем другие. В этом сложном случае, на мой взгляд, уместно обратиться к врачу.

Иной барьер - внутренний. Юноша илн девушка понимает, что смысл бесед не в обыденных обменах новостями, а в более глубоком, содержательном общении. А у него нли у нее - низкое общее развитие. Мало прочитано, мало понято. Сказать нечего. Общение людей требует понимания психологин. Начинать самообразование нужно с романов Льва Толстого, Стендаля - этих величайших писателей-психологов.

Но чтоб действительно взять что-то из книги в себя, читайте ее не ради урожая цнтат, а чтобы заинтересоваться. Погружение в глубину не дается сразу, и приходится себя заставлять до тех пор, пока не ощутишь прелесть этого. Индивидуальный путь к культуре так же насыщен борьбой и тяготами, как и всеобщий. Нужны усилия повседневные.

Важнейшая задача самосовершенствования - воспитание в себе чувства прекрасного. То явление, которое у нас еще совсем недавно называли стиляжничеством - стремление одеваться броско, вызывающе и безвкусно," это, как ни странно, своеобразный способ удовлетворения эстетической потребности у стиляг. Но недостаточный уровень подготовки не позволяет молодым людям глубоко постигнуть истинно прекрасное. Глаз вооружает привычка вглядываться. Десять, сто раз нужно побывать в Третьяковке, провести в иеи неделю, а если нет. возможности - досконально изучить репродукции" н глаз станет зорче, а чувства тоньше, отзывчивее.

Но и тогда может не стать легче общение, В чем причина?

Нередко застенчивость питается неумением чело-века интересно рассказать, быть выразительным. Чаще всего трудности кроются в том, что. словарный запас беден. Мы не совсем правильно читаем: всецело поглощены содержанием, но редко отдаем хотя бы маленькую долю умственной энергии на обогащение себя формой. Блез Паскаль, великий философ, говорил, что для каждой мысли может быть .тысяча выражений, но среди них одна форма - -наилучшая. И поиск ее составляет муки человеческого творчества. А мы часто небрежны, берем на вооружение штампы, серый обывательский язык. Но как освоить искусство речи"

Великолепный - способ - заучивание и проговари-вание вслух поэтической речи. Лучше всего - перед зеркалом. Демосфен, Цицерон, знаменитые ораторы древпостн, знали массу стихов, писали сами.

Начните с азов мировой культуры - "Илиады" Гсг-мера. Она научит величавому спокойствию тона, выразительности. Великолепна речь Пушкина. Он до сих пор один из самых богатых русских писателей по словарному запасу, в котором н секрет кажущейся легкости пушкинской речи. Одни из высших образцов русской поэзии - вступление к "Медному всаднику". Прекрасна речь Лермонтова. Шедевр мировой лирики - ?Флейта-позвоночник" Маяковского. Великий труженик русской культуры Валерий Брюсов ежедневно для тренировки писал десять - двадцать поэтических строф. Довел до исключительности способность к мгновенной импровизации. Своеобразен Заболоцкий, его музыкальная форма словно сама ведет декламацию.

Русская поэзня "- это великий наш педагог, способный помочь каждому в минуту одиночества.

А. А. БОДАЛЕВ. Готов подписаться под сказанным Борисом Сергеевичем. Хочется только добавить. Один из моих учителей, чудесный психолог, проживший громадную жизнь, В. Н. Мяснщев, не раз говорил, что очень распространена категория застенчивых людей ие потому, что онн трусишки, а потому, что у них очень высокий уровень притязаний. Они очень боятся упасть во мнении. И-это их связывает, сковывает.

Часто робость возникает как следствие недостаточной практики общения. Такие люди плохо понимают окружение и каждую мелочь домысливают бог знает до чего. Невозможно научиться плавать, не купаясь, средство избавиться от робости - больше общаться с людьми. Нужно проявить самый трудный вид власти - над самим собой, заставить себя стать общительным, уже на ходу оценивая, в чем твоя сила и слабость.

Разговор о проблемах общения только начинается. Продолжать его вам, дорогие читатели. Мы надеемся, что вы захотите выразить свое мнение о ситуациях, затронутых нашим разговором. Многим, наверное, необходимо поделиться, рассказать о своих жизненных сложностях.

Ждем откликов, дорогие друзья.

Разговор по письмам читателей ?Юности" подготовила и провела Марина КНЯЗЕВА

ГАВРИИЛ АСТАФЬЕВ

В М И Р ПРЕНРЯСИОГО

"КАЛИНИНСКАЯ КАДР ТАТЬЯНЫ УСТИНОВОЙ

в

1911 году страстный любитель и собиратель народных песен Мит рофан Ефимович Пятницкий основал всемирно известный ныне русский народный хор. Ученики Пятницкого, Петр Михайлович Казьмин и Владимир Григорьевич Захаров, продолжившие его дело, создали при хоре танцевальную группу, которую в 1938 году возглавила молодая балерина Татьяна Устинова. И по сей день Татьяна Алексеевна, награжденная недавно за большие заслуги в развитии советского хореографического искусства орденом

Ленина, остается главным балетмейстером Государственного академического русского народного хора имени М. Е. Пятницкого.

Устинова - наша, калининская. Дочь потомственных текстильщиков с "Пролетарки". Мать ее, Любовь

Татьяна Алексеевна Устинова часто приезжает в родной город, проподит репетиции с участниками народного ансамбли танца <Тнернчане" при Калининском Доме культуры строителей На снимке: Т. А. Устинова с руководителем ансамбля Ёпгсиием Комаровым и участниками ансамбля после репетиции.

Фото Е. ФЕДОРОВА.

211

Михайловна, почти три десятка лет проработала ткачихой на Морозовской фабрике. Полвека трудился иа той же фабрике и отец ее, Алексей Андреевич.

Семья Устиновых была большая: 13 детей. Голод, болезни рано скосили шесть ее братьев н сестер. Жили все в одной маленькой комнатушке, в 47-й казарме - так рабочие называли построенные фабрикантом дома. Спали на полу, тесно прижавшись друг к другу: так теплее.

? Как звезда в темном небе, светит мне из тех лет мама," вспоминает Татьяна Алексеевна." Это она пробудила во мне с детства любовь к русским народным песням и танцам. Как-то взяла меня с собой на свадьбу к деревенским родственникам. Начались пляски. Вышла на середину избы моя мама, взмахнула платочком и поплыла в раздольной, плавной пляске. Не найти слов, которые выразили бы всю силу охватившего меня восторга: "Вот, оказывается, какая v меня мама! Как красиво умеет она плясать!? С тех пор я стала просить ее: "Покажи, пожалуйста, мама, как это у тебя получается: ты пляшешь будто по воде плывешь". И она охотно показывала. А я попробую - не выходит так. Но когда что-то у меня получалось, мама хвалила: "Так, Таня, так. Молодец, доченька! Теперь вижу: нз тебя может вырасти хорошая плясунья!? Позже, если ее приглашали на свадьбы, иа другие деревенские праздники, мы уже плясали вдвоем: вперед выходила она, а за нею и я - маленькая в ту пору девочка. Лет с десяти я стала и самостоятельно выступать на сцене клуба фабрики "Пролетарка", который после Октябрьской революции стали называть Большим пролетарским театром...

Таня поступила учиться в балетный техникум при Большом театре. Потом стала драматической актрисой, работала в Московском ТЮЗе. Там-то она впервые добилась признания как постановщик танцев.

Первым ее танцем, поставленным в хоре вмени Пятницкого, была "Калининская кадриль". А чтобы поставить этот танец, Татьяна Устинова перво-наперво поехала в деревню Палкиио, что близ Калинина. С детства помнила, что тут мвого хороших плясуний. Записала двадцать семь народных плясок. Одной из них и была "Калининская кадриль", с успехом исполненная 1 января 1939 года на новогоднем концерте в Колонном зале Дома союзов.

За прошедшие сорок лет оиа поставила более ста народных таицев. Объездила многие деревни н села, разыскивая, записывая подлинно народные танцы и пляски, которые лежат в основе ее постановок. А как увлекательны и для самодеятельных коллективов, буквально бесценны книги Устиновой о русском народном танце!

Отдавая много сил и времени самодеятельному танцевальному искусству, Татьяна Алексеевна, в частности, специально приезжает в Калинин, чтобы помочь танцевальному ансамблю "Тверичане". Не раз проводила с ансамблем многочасовые репетиции. А одного из тверичан, Владимира Курашова, пригласила в Москву, много работала с ним, и теперь он - солист танцевальной группы Устиновой, достойный ученик созданной ею Школы русского народного танцевального искусства.

г. Калинин.

ВЛАДИМИР

костко

Я подарил гитару сынл

Я подарил гитару сын/. Подарка, думал, не! ценней, А он [ищи теперь причину!) Не прикоснулся даже к ней.

Так для чего ж я столько бегал, Людей звонками теребил!.. Покуда с ней в трамвае ехал, Сто раз спросили, где купил.

Пусть то была моя причуда,

Но вот чего не взять мне в толк:

В нем безразличие откуда!

Где благодарность! Где восторг!

Парней сегодняшних познай-ка, Пойми их радость, их печаль!.. А мне простая балалайка В войну звучала, как рояль.

Но, может, мыспя совокупно, Свести раздумья к одному, Что слишком музыка доступна И недоступна потому!

Ночная ездка

Буланая тревожно ржала, Шарахалась от светляков, Она их, видно, принимала За белые глаза волков.

А, впрочем, с самого рожденья Что знать о них она могла! Всех серых, словно наважденье, Побили в области дотла.

Но, видно, жил инстинкт извечный В крови буланки, потому Так громко звякала уздечка И храп будил ночную тьму.

Луны мерцающее пламя Едва сочилось с высоты, И звезды волчьими глазами Светились мертво сквозь кусты.

ВИКТОР СМИРНОВ

?fa-kit

Семья грачей справляет новоселье - Не потому пи на опьхе галдеж! О, сладость дела! Знаю: от безделья Сильней, чем от работы, устаешь.

Встаю чуть свет, разбуженный грачами, Лопатой рою рыхпый снег без слов, Чтоб мартовскими звонкими ручьями Мой край родной был попон до краев.

И рыбаки свои готовят снасти.

И хочет верба почки распускать.

Я - сын земпи. Я переполнен счастьем.

О, как бы мне его не расплескать!

На реке Сож

Попон радостью под завязку Майский день возле речки Сож. Тут такое раздолье краскам - Поневоле с ума сойдешь!

Здесь со мной детских пет подруга Ходит, гибная, как поза. Пестрота заливного луга Бьет в ее голубые глаза.

Не моя, а чья-то зазноба. Потому и завидно мне... В реку глянь: облаков сугробы Все не тают сегодня на дне.

Я сегодня счастлив, ромашка, Потому лепестков не рву. Небо синее, как рубашка Та, что бросил я на траву.

Эх, нырнуть мне с берега, что пи, В обпака, в объятья зимы! До свиданья, Тростянская школа, Та, в которой учились мы!

Жить на вете все-таки славно, Даже если знаком с бедой... И лечу я долго и плавно Над серебряною водой.

fafafa

Не ярки и не броски Луга, попя, столбы. Воздушные березки, Тяжелые дубы.

Изба. Резьба крылечка. К земле приникший сад. За изгородью - речка. Как чей-то синий взгляд.

Созревшей ржи полоски. Лесной тропы дуга. А вон по-стариковски Беседуют стога,

Льна голубая повесть. И чистота небес. И дпинный-дпинный поезд. Бегущий в мир чудес.

И солнце над кустами. И дух поднимут мой Усталые крестьяне, Идущие домой.

И ягодами дети Пропахшие насквозь. И жадно вольный ветер Вбирает в ноздри лось...

Рад я: не зряшным спорам. Где часто верх глупца,? Я отдап жизнь просторам, Которым нет конца!

fa-fa-fa

Катится рассвет, как будто бочка, Полная парного мопока. Ах, душа, ты снова молода. Словно ты березовая почка!

И совсем не споря с быстрым веком, Четко выделяясь на заре. Теплым обдуваемое ветром. Мирно дремлет стадо на бугре.

Я раздвину частые кусты. Где смущенно светится криница, Где вода завидной чистоты По гнилому желобу струится.

Постою тихонько у ольхи,

Что вот-вот дохнет дымком зеленым.

И такие напишу стихи.

Что под сипу пишь одним влюбленным!

fafafa

Дождь весенний детских слез короче. И, дыша туманом, как в бреду. Браконьеры сетью среди ночи Тянут вместо рыбины звезду.

Потому молчит ракита мудро. Соловья качая у моста. Что лучами брызжущее утро Ставит вещи на свои места.

Ты в бессмертье обретаешь веру. Видя солице красное вдали А звезда исчезла - браконьеры У реки руками развели...

Фото В БОРИСОВА.

Спортивный сплав на плотах зародился в нашей страве, а в последние годы им заинтересовались и за рубежом, в частности в Чехословакии, США, ФРГ. Наиболее популярны у наших плотовиков Саяны и Алтай. Новые совершенные конструкции - к диищу крепят автомобильные и авиационные камеры или гондолы, повышающие плавучесть, - уже позволяют осваивать реки Тянь-Шаня и Памира. На "крыше мира" асы стартуют с высоты около четырех тысяч метров.

Даже для искушенного каждый сплав таит неожиданные, рискованные ситуации, ио наивысшее испытание - оверкиль. Это переворот плота. Днище и палуба меняются местами, а приспособления для маневрирования - греби и подгре ицы " оказываются под водой. Плот практически неуправляем.

Оверкиль - событие скоротечное, но ие мгновенное. В запасе имеется, пять-шесть секунд с момента, когда неизбежность переворота становится очевидной. Надо спешно переходить на поднимающийся борт, в конечном итоге на дно, и ни при каких обстоятельствах ие покидать плота. Тут главное - ие растеряться и не растратить попусту драгоценные секунды...

После первого же спортивного сплава это занятие стало для московского инженера Юрия Астахова частью жизии. Бывали травмы, неудачи, после которых он клялся "завязать". И... уходил в новый маршрут. На сложной алтайской реке Чулышман впервые испытал оверкиль. Заметил, что плот пошел на переворот, когда поднявшийся борт уже закрыл ему горизонт. Но повезло - спасся. Спустя несколько лет иа Зеленчуке, на Кавказе, вновь оверкиль. Действовал на этот раз осознанно, но- ие хватило навыков, отработанных до автоматизма. И, как и в первом случае, оторвался от плота. Потом, восстанавливая ход событии, отметил, что страха не испытал. И на сей раз удача не обошла его стороной. С Астаховым я познакомился иа реке Ки-той.

Китой - река высшей категории сложности. Течет она в Восточных Саянах среди гор и тайги и впадает в Ангару. рвопрохож-дение состоялось совсем недавно, до нас - участников всесоюзного сбора - прошли всего три группы.

Более полусотни плотовиков со всей страны прибыли иа турбазу в поселок Утулик, что на южном берегу Байкала. Утром был кросс на пять километров, днем - лекции и семинары, вечером - подготовка снаряжения, изучение карт, упаковка продуктов. А через неделю отправились иа "ЛАЗах" к месту старта. Китой - это настоящий плотовый полигон. Чего тут только нет! И каньоны - узкие скальные коридоры, где света нет вовсе, а вода клокочет в немыслимых завихрениях. И резкие сужения рекн, когда плот еле-еле втискивается между берегом и камнями. И крутые повороты русла. И шеренги валов, окатывающих с ног до головы. И слнвы по три метра, и пороги, пороги, пороги...

Астахов, который был на сборе инструктором, предлагал провести на несложном участке учебный оверкиль. Получил отказ: "Вот получишь право руководить школой нлн сбором, тогда и берн на себя ответственность..."

На второй день сплава по Ара-Ошею, каньонисто-му притоку Китоя, плот Астахова замыкал колонну. Все остальные плоты уже миновали наиболее сложный участок Ара-Ошея, а многие, в том числе н мы, даже вышли иа китоискую воду н причалили. Мы сушились, сбросив шлемы, спасательные жилеты н прочее снаряжение. И вдруг с рекн, сквозь рев переката, мы услышали:

? На помощь! Веревку!

К нам стремительно приближался перевернутый плот Астахова. Вскочить на свой плот, чтобы забуксировать их, мы ие успели. И они пронеслись мимо нас - пятеро на перевернутом плоту...

В последующие дни я записал со слов Астахова и его ребят всю эту историю:

ЮРИЙ АСТАХОВ (лоцман): После чистого прохождения водопадного ущелья ребята переуспокои-лнсь: страшное было позади, и дальше руководство сбора не выставило даже береговую страховку. Прямой н широкий участок с обливняком (камень, периодически захлестываемый водой) заканчивался узкими воротами - форточкой. Камень обходился с любой стороны, я дал каманду: "Вправо!? А передняя гребь почему-то сработала влево. Плот выкатило на обливияк. Досада жуткая. Одии-единственный камень. Выговорил загребному Сумниу: "Вот ои, гребок не в ту сторону!? Сорвало с камня. Секунды две-три обдумывал, куда выправить плот. Но течение прижало, приклеило к скале. Отгребались как могли. Бесполезно. Затащило в форточку. Переворот неминуем - крикнул: "Всем наверх!? Борт, что ниже по течению, поднялся уже почти вертикально. Заскочил на него и огляделся: Степанов на четвереньках карабкался наверх, Алпеев летел в воду, Степаиюга цепенел в растерянности, Сумин же одной ногой стоял на плоту, а другой на берегу. Все, кроме меня н Степанова, попали в оверкиль впервые.

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВ (инженер из Калуги, первый на задней греби): Веселенькая вышла история. Лоцман скомандовал вправо, а загребной, хотя вроде на слух ие жалуется, гребанул влево. Плот высадило на камень - сильный удар. Степанюгу свалило и отбросило назад. Ринулся было к Сумину иа помощь, да лоцман гаркнул: "Всем по своим местам!? У него была физиономия человека, съевшего в один присест целый лимон без сахара. Пока он там объяснял, что думает о передних гребцах, нас сорвало с камня. Десять секунд Астахов соображал так, что слышен был грохот шестеренок в его голове. Тем временем плот развернуло и вдоль берега протащило в форточку. Знал, чем все это кончается. И приготовился к худшему - оверкилю. Но взобраться не успел. Остался где-то посередине. Мышеловка захлопнулась. Хлебнул воды и задержал воздух...

ОЛЕГ СУМИН (социолог из Москвы, загребной):

Прозевал' обливняк. Прошляпил. Иначе сам обошел бы его. Тут слышу: "Вправо!? Я же потянул гребь влево - непроизвольно, чисто машинально. Степаню-га усилил гребок. Когда сидели иа камне, Астахов - вынес мне приговор: "Алик, вот ои, гребок не в ту - сторону!? После удара в скалу плот встал на дыбы и коснулся берега углом, где находился я. Доверху остался шаг. И я сделал его. И йогой встал иа скалу! Одна нога на берегу - другая на плоту! Оглянулся: корму порядком притопило. Сходить на берег или нет" Сантиметр вверх, и уж ничто мие угрожать не будет. Что говорить, мелькнула такая мысль. Но я прыгнул на плот, промахнулся и оказался под водой...

АСТАХОВ: Покидать плот, даже перевернутый, нельзя. Потеря любого участника ослабляет экипаж. "Сумин прыгнул с берега, промахнулся мимо плота и полетел в воду. Спустя секунду он был на поверх-"ностн, спустя еще две - на плоту. Я тем временем перешагнул через борт и ступил на днище, ставшее палубой. И даже йоги не замочил.

СТЕПАНОВ: Под плотом подумал: хорошо, что глубоко! Иначе бы был бутерброд из меня и плота. Полез. Шлемом стукнулся о настил. Со второго захода зацепился. Зацепился, а выбраться ие могу: зажат в набухшем жилете. Дурацкая ситуация. Болтаюсь, как белье иа просушке. Подтянулся наконец.

АСТАХОВ: Все снова были на плоту. Правда, на перевернутом. Теперь надо было крепче держаться за веревкн н нн в коем случае не покидать плот - он надежнее любого жилета.

СТЕПАНОВ: Ара-Ошей тащил наш безвольный плот, беспорядочно бнл о камин, приподнимая наскочивший борт, на который лоцман незамедлительно бросал экипаж. Загрузив место удара, мы могли прижать плот к камню и остановить его. И "спокойно" сидеть ждать помощи. Однако всякий раз нас срывало с шаткой этой опоры н мы толпой кидались на новое место. Со стороны могло показаться, что мы все одновременно ловим бабочку, перелетающую с цветка иа цветок. Обратился к лоцману: "Бесполезное занятие. Вода велика". Он кивнул. Предложил ему тогда: "Займусь-ка я гребями". Он снова кивнул. Странная штука. Обычно всякая моя инициатива натыкалась на астаховские "нет", "нельзя", "ни к чему". А здесь сходу два "д,обро". Уж не сломался ли наш кэп".,.

АСТАХОВ: У страха иа плоту два полярных проявления: судорожные, неоправданно резкие движения и вялость, депрессия. Мы поглядывали друг иа друга. Пока замешательства ие было. Гораздо хуже обстояло дело с переохлаждением - врагом номер один. Тепла в воде было на восемь градусов. Пребывание в ней раздетого человека в течение четверти часа - смерть. Выскочив на плот, ребята обдувались ветром и промерзали насквозь. Они помнили теорию, знали, что ожидает каждого: двадцать минут - затормаживается реакция и замедляются движения, мысль одна - скорей бы все кончилось; полчаса - необратимая стадия, из которой без медицинского вмешательства не выитн; сорок - пятьдесят минут - и медицина бессильна...

' Особые опасения вызывали Алпеев и Степанюга, пробывшие в воде дольше других. Алпеев, сгорбленный, .словно старик, робко озирался по сторонам. Степанюга, тот, как сел, так и замер. Изваяние настоящее. Я оценивал разрушения, Степанов возился с гребями, Сумин сматывал веревку. Это цирковой трюк - сматывать веревку, когда налетающие валы сплетают ее кольца и сбивают с йог людей. Следовало разорвать замкнутый круг: чтобы согреться - двигаться, а движения затруднены, тело сковано холодом. Алпеев и Степанюга перемещались будто в замедленной съемке. Постепенно их захватила общая активность, особенно степановский энтузиазм, которому наконец-то нашлось применение. Сумин неоднократно предлагал доставить веревку вплавь на берег и закрепить ее - зачалить плот. Но риск был велик. Слишком большая была в тот день и час вода. Я твердо рассчитывал на помощь с берега, ведь подстраховать следом идущего - это долг каждого.

Берега раздвинулись, и мы "впали" в Китой. Где-то здесь остальные экипажи. За скалой увидел дымок костра и дал команду приготовиться. Все разместились так, чтобы не помешать полету веревки. И как только показался плотовый причал, закричали: "На помощь! Веревку! Скорей!? Ребята заметались на берегу. Свободной веревки наготове ие оказалось, поэтому они крикнули: "Бросьте свою!? Не оглядываясь, протянул руку назад и сказал: "Быстро!? В руку легла смотанная бухта. Бросил ее. Нас разделяло метров двадцать, а веревка куда длиннее. Но, будучи неважно смотана, она и не полностью размоталась, вся легла на воду. Смотать и снова бросить времени не было.

АЛЕКСАНДР АЛПЕЕВ (научный работник нз Тюмени, второй на задней греби): Астахов заставлял меня' и Степанюгу двигаться, суетиться почем зря. Считал, нас холод доконал - сломал совсем. Вовсе нет. Не зиаю, как Толя, лично я замерз не больше остальных. .И делал все, как все. Когда веревка не долетела, признаюсь, что-то оборвалось во мне. Ненадолго, конечно...

АНАТОЛИЙ СТЕПАНЮГА (художник из Караганды, второй на передней греби): Сжавшись в комочек, сидел на камере и сохранял остатки тепла. Не хотелось двигаться, смотреть по сторонам. Даже мыслн застыли. Да и не припомню, о чем думал. Как во сне выполнял команды. Те. с берега, были для нас первой и последней надеждой на помощь. Бухта взлетела, вращаясь и теряя кольца. Двух-трех ие хватило до протянутых рук. Астахов объявил: "Все. Больше помощи ждать неоткуда. Впереди порог. Как он выглядит в эту воду, я не знаю. Всем приготовиться!? Значит, опять ледяная вода через голову...

АСТАХОВ: Помчало к порогу, не безумно сложному, но и не совсем простому. Помнил его по прошлогоднему сплаву, когда с другими инструкторами прошел в сентябре по этому же маршруту. Главная опасность - "зуб? (острый камень, торчащий из воды). Большая вода - июль и ночной дождь - должна была накрыть его с головой. Нас. как по заказу, развернуло прямо по струе. Все были надежно размещены. Плот входил в порог идеально. Пронесло! А вскоре неожиданно увидели зачаленный плот. Ваш - плот. И картина горе-спасения повторилась с издевательской точностью...

Минуло двадцать пять минут после оверкиля. Мы основательно промерзли; Алпеев перестал хорохориться, а Степанюге уже требовалась помощь. Вынесло на тихую воду, плес. Справа невысокий, удобный берег. Чалиться здесь и только здесь. Впереди опасности похлестче прежних. Рассчитывал на Сумина и Степанова. Заряженные на импульс, порыв, они бы выложились в сверхкоротком и сверхопасном заплыве и закрепили веревку на берегу. Услышал Сумина: "Ну что"? Ответил: "Давай!?

Веревку он выбрал всю, а не доплыл. Алика тащило и сильно било по камням, за которые он пытался зацепиться ступнями и коленями, чтобы затормозить нас. А плот уже подчелночивало, прибивало к берегу. Тут я прыгнул в воду, перехватил отпущенную Аликом веревку и добрался до берега. Замерзшие ноги не слушались и закрепить веревку я Не смог. Намотал ее на руку и упал. Поволокло. Упирался, чтобы не скатиться в воду. И вдруг стало легче - Степанов, Алпеев в Степанюга вытаскивалн плот на берег. Еще десяток метров - н нас бы затащило в порог...

СТЕПАНОВ: На плесе Сумин опередил меня, я собирался сделать то же самое. Алик, конечно, титан. Он здорово рисковал, особенно, когда работал как якорь. На йоги его потом было страшно смотреть. А вот Астахову не следовало бросаться вторым - капитан покидает судио последним...

АСТАХОВ: Теперь знаю, случись что с ребятами - выдюжат.

...Назартра устроили полудневку. Астаховцы наспех залатали пробоины, и все продолжили маршрут.

Я не давал ребятам покоя, записывал рассказ - каждого о случившемся, и все пытался представить, как бы сам повел себя в подобной ситуации. И вот через несколько дней плот, на котором я шел, попал в стремнину, и мы... перевернулись. За этой стремниной была тихая вода, и мы спаслись без особых приключений. Но должен признаться, что осознанно действовать, впервые испытав оверкиль, я не смог - пока в голове прокрутилось все только что виденное и услышанное, я уже был в воде... Зиаю теперь, с чем оверкиль "едят".,

Недавно я встретил Астахова. Он сказал, что будет руководить наконец водной школой и нервым делом - займется тренировкой оверкиля. Пообещал, что н меня возьмет на этот тренировочный сбор. Хоть я и похвастался, что мы спаслись без особых приключений, но до сих пор в жар бросает, как вспомню о своем оверкиле.

ФАКТЫ и

ПОИСКИ

Анна МАЛЫШЕВА

В 16 ЛЕТ

люблю хоккей." Дима улыбнулся." Но, как это сказать," со стороны, что ли. Сам я даже кататься на коиьках не умею.

? А еще?

" Что"

? А еще - что ты еще любишь"

? Да... не знаю,? Дима пожал плечами." Времени свободного мало, особых каких-то увлечений, тем более хобби, нет, наверное.

Обыкновенный совсем мальчик. Ничего особенного. Даже хоккей любит, как все мальчишки. Вот это сообщение о хоккее почему-то привело меня в полное уныние. Мне было бы спокойнее, если бы Дима совсем не был похож на своих сверстников.

? Дим, а зрение у тебя нормальное?

? Да, вполне.

? Да?! - Все мои представления о нем рушились.

? А что, близко сижу" - Мы сидели у телевизора, вместе смотрели хоккей." Это привычка.

Днма Терехов прошел курс средней школы за семь лет. К четырнадцати годам он уже твердо зиал, что хочет заниматься биологией. Размышлял только над тем, в какой области биологии применить свои силы.

Дима сэкономил три года, учась в начальных классах. За год прошел первые три, потом отдохнул в четвертом, занимаясь вместе со всеми. Потом за лето освоил программу пятого и пошел в шестой.

? Слушай, а как тебе это удалось"

? Очень просто (!(, учебники я читал летом, как художественную литературу, осенью сдал н перешел из четвертого в шестой класс.

Он напомнил мне, и я с ним согласилась, что до седьмого класса учиться в школе ие так уж трудно - иа уроки тратится около трех часов, ие больше. А в восьмом-девятом классе мы, как правило, выбираем себе профессию. Вернее, в четырнадцать-пятнадцать лет. У большинства это приходится на девятый класс. Он нагрузил себя учебой пораньше, а когда выбрал, любимое дело, ему ие пришлось разрываться между множеством предметов, требующих сил и времени.

И вот четырнадцатилетний мальчик вошел в здание биологического факультета МГУ. Шум, толкотня, к окошкам, где принимают документы, не прорваться. Висят предварительные конкурсные данные: прием документов недавно начался, а уже пять человек на место. Дима потолкался среди абитуриентов, послушал, что говорят, и очень расстроился. Ему обязательно нужно было поступить сразу. Почему - он и сам не знал. А увидев эти предварительные конкурсные данные, послушав разговоры о предстоящих экзаменах, Дима испугался. Случайно он заметил, что некоторые ребята пробираются к окошкам без очереди, и очередь ничего - терпит. Оказалось, что они будут поступать на почвоведческий факультет, а туда принимают документы без очереди. Дима взял проспект этого факультета и поехал домой. Почитал, подумал и решил попробовать. В четырнадцать лет можно. В конце концов не понравится - кто мешает уйти" Когда у человека в запасе четыре года, еще и не такие эксперименты можно проделывать!

Как раз во время вступительных экзаменов в "Комсомолке" появилась забавная информация - о самом молодом абитуриенте (о Диме) и о самом старом, которому было 94 года. Конечно, этот 94-летннй абитуриент несколько затмил Диму, но и Димин возраст произвел на читателей впечатление.

С тех пор прошло три года, на курсе давно уже забыли, что Дима - необычное явление. Хорошо учится, вместе с однокурсниками немножко свьигока смотрит на "первачков", студентов первого курса," малявки!

Разговариваю с Димой и завидую. Ему столько же лет, сколько и мне, а я вот не могу ходить на лекции, заниматься журналистикой так же целенаправленно, как он почвоведением. Мне еще школу закончить нужно.

? Дим, а в чем смысл жизни"

? Я надеюсь, это риторический вопрос.

? Не скажешь, значит"

? Нет, не скажу. Не знаю.

? Слушай, а кумиры у тебя есть"

? Кумиры... Ну, может быть, только специалисты в почвоведении, и то кумирами я бы их не назвал.

" Что, совсем нет"

? Нет... хотя, знаешь, пожалун, Якушев.

? Хоккеист"

? Ага!

Джинсы надели все. Не только длинноногая молодежь, но среднее и даже пожилое поколение, подтянув животы, влезло в эти удивительные штаны, делающие человека юным и стройным.

Борис не был счастливым обладателем джинсов. А между тем в группе, где он учился, почти все нх носили. Его закадычный друг Вадик, так тот даже менял нх чуть ли не каждую неделю. Ему хорошо, Вадику: у него отец не вылезал из "загранки". Когда Борис приходил к иим в гости, его встречала мама Вадика в джинсах, папа, тоже в джинсах, угощал сигаретами "Уинстон". Они сидели в гостиной под люстрой в виде бригантины, обсуждали спортивные новости, и Борис чувствовал себя каким-то неодетым в своих брюках фабрики "Сигнал". Главное, в этих брюках он был "ничто" для Леночки Сухотскон, обладательницы стройных бедер, затянутых в американские джинсы экстра-класса. В ее компании Борису не было места. Нетрудно догадаться, что он мечтал о приобретении волшебных штанов день и ночь.

И вот однажды утром позвонил Вадик:

" Мужик, знакомые продают уиосиые джинсы. "Ли". Темно-синие.

? Беру! - закричал Борис и кинулся в прихожую, где мама, торопясь на работу, натягивала старенькую шубку и потертые сапоги.

" Маманя, выручай! Ваднк достал джинсы.

Мать, знавшая заветное желание сына, давно откладывала деньги, и они, наконец, пригодились...

Наскоро позавтракав, Борис полетел к Ваднку.

" Мужик, смотри товар," сказал тот, открывая дверь.

Друзья вошли в комнату, и Борис сразу увидел "их". Они полулежали иа диване и ласкали глаз интенсивным сииим цветом.

" Что, хороши родимые" - спросил Вадик." Меряй!

К ужасу Бориса, "р,одимые" не лезли, они были явно малы. Бедный Вадик взмок, пытаясь застегнуть штаны на друге. Ои заставлял его "выдохнуть и не дышать", "спрятать живот", потом приказал Борису лечь иа диван и попытался застегнуть его, как застегивают набитый вещами чемодан. Но и это не помогло.

? Перекур," предложил Вадик, н оба закурили, напряженно думая, как быть.

Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы Вадику не пришла в голову мысль вызвать Левку.

Левка Ефимов, по прозвищу "Гений дзюдо", был чемпионом вуза по самбо н имел великолепные бицепсы, вызывающие зависть н уважение сокурсников.

Левка жил рядом и пришел скоро.

? В чем дело, мужики" - спросил он.

? Да вот, достал этому олуху джинсы, а ои не может нх застегнуть," показал Вадик на неподвижно лежащего Бориса.

? Поставь его," тихо сказал Левка.

Могучей правой Левка охватил Бориса партерным захватом, а могучей левой застегнул пуговицу на Борисовых джинсах, а потом и "молнию".,

? Ты действительно гений, Левка! - восхищенно прошептал Борис, еще не веря в удачу.

? Фирма веников не вяжет," бросил чемпион и зашагал к двери. Он был, как всегда, немногословен.

? Ну, как самочувствие" - заботливо осведомился у друга Вадик, когда снлач ушел.

? Нормально," ответил тот, бодро улыбаясь.

А между тем все было далеко не нормально. Джинсы больно врезались в тело, хотелось кричать и плакать. О том, чтобы сесть, не могло быть и речи. Когда Борис приковылял .на лекцию, ребята положили его, как чурку, иа скамью последнего ряда, где он и отлежал два часа.

За лекцией следовали практические занятия, и только Борис собрал прибор и "запустил" синтез, как почувствовал, что больше терпеть ие может. "Снять бы эти штаиы к чертовой матери!" - малодушно подумал ои, но тут же вспомнил, как посмотрела иа него Леночка, когда он появился сегодня в лаборатории. "Надо срочно искать Левку," решил он," этот поможет!?

Борис захромал к аудитории, где чемпион слушал лекцию по общей химии, и вызвал его. Тот, сразу все поняв, подхватил счастливого обладателя джинсов под руки, и оба скрылись за дверью с изображением мужчины в строгом черном костюме. Возвращаясь в лабораторию, Борис горестно размышлял о том, что с джинсами придется расстаться. Не будешь

Комментарии:

Добавить комментарий