Журнал "Юность" № 6 1979 | Часть II

От одного питомника к другому по ухоженным дорожкам под проливным дождем ходим мы по рыбоводному заводу. Директор Тимофей Тимофеевич Кочетков показывает хозяйство.

В питомниках вода журчит, крупный песок и камешки под водой, а в окнах зеленые и синие стекла на манер витражей, чтобы мальки чувствовали себя, как в родной речке, текущей под сенью неба н дерев.

Дивнмся необычайной чистоте. Уже, наверное, час по заводу ходим, окурка брошенного не видели.

? Какого еще окурка" - возмутился Тимофей Тимофеевич. Покачал негодующе седой головой." Здесь же родильный дом! А разве можно в родильном окурки бросать"

Чуть в стороне от питомников острокрыщие домики. Там живет персонал зааода.

? По штату нам положено сорок шесть человек," говорит Тимофей Тимофеевич," а работают всего тридцать шесть. Высшее образование только восемь имеют. Основная должность - рыбовод. Люди в основном пожилые, молодежь здесь пока не прижв-вается.. Какие у нас условия? Воздух чистый, леса вокруг... Но этого одного мало. Развлечений никаких. Одно у нас развлечение - работа... Да и на остальных сахалинских заводах то же самое... Нет молодежи.

? Кто же виноват, Тимофей Тимофеевич," спрашивает Ларионов," что рыба нерестится в самых глухих речках" Два ручья здесь," объясняет Ларионов нам,? Калинника и Зырянка, нз этих ручьев икра берется... Двадцать рыбоводных заводов на Саха-

лиие, и большинство в глухих местах. Ничего не поделаешь... Не мы место выбираем, природа... И потом, при всем желании для тридцати шести человек телевизионную башню не построишь...

? А надо бы," возражает Тимофей Тимофеевич." Помрут старики, кто дело будет продолжать"

? Найдутся энтузиасты...

? Вот именно, энтузиасты! А нужны квалифицированные кадры! Что получается, малькам условия создаем, а работникам завода...

? Ладно, не ворчи, Тимофей Тимофеевич," останавливает директора Ларионов." Учить людей надо. И мы будем учить. И потом разве плохой дом для твоих работников строится" - кивает в сторону недостроенного двухэтажного дома.

"Нн разу не было," сокрушался потом Ларионов," чтобы я приехал и он бы всем доволен был! Ни разу такого не было!?

Дождь тем временем усиливается, мы перебираемся на застекленную веранду. Сидим за столом, смотрим, как дождь хлещет по листьям деревьев, по кустам черной смородины в саду, как капли стекают по окнам, словно прозрачные икрннки неведомой небесной рыбы, ползут, ползут вниз...

? За последние годы, - рассказывает Тимофеи Тимофеевич," производительность завода выросла в двенадцать раз. В этом году намерены вырастить восемьдесят шесть миллионов мальков. Вот-вот начнется сбор икры .

? Значит, основная работа в эюм году впереди"

? Не скажите. Вообще график на заводе такой. Апрель - конец июля - подготовка к приему икры. Август - половина октября - сбор икры. До января - инкубация. Январь - половина февраля - вык лев икры. До апреля - подкормка. Май - выпускной вечер, совсем как в школе..." Тимофей Тимофеевич засмеялся.

? Сейчас все сахалинские рыбоводные заводы выпускают в год восемьсот миллионов мальков," сказал Ларионов." К концу пятилетки планируем выпустить миллиард! А в дальнейшем, лет через десять - пятнадцать," три миллиарда! Если искусственно лосося не выводить, через несколько десятилетий такие рыбы, как горбуша, кета, нерка, кижуч...

" Чавыча," подсказал Тимофей Тимофеевич.

" Чавыча," повторил Ларионов," редкостью станут...

? Заводов много," сказал Кочетков," и все разные... Хорошо бы создать единый типовой проект. Проще бы строить было. Сейчас в основном из дерева строим, а хорошо бы из стеклопластика. Он и прочнее и светлее...

...Дождь не унимался. Набросив плащн, мы пошли в сад попробовать черную смородину - сладкую, крупную, такую ие встретишь иа материке. Сразу за садовой оградой лес. Дрожат прозрачные кап и и ринки на сосновых иголках, а под ногами уже туман рождается. Дождь не утихает. Скоро склоны сопок стали белыми.

Вернулись к усадьбе, услышав автомобильные гуд-чи. Приехал "ЗИЛ", привез доски для строящегося дома. Тимофей Тимофеевич самолнчио принялся их разгружать.

Шофер рассказал, что действительно селевая лавина перекрыла дорогу, но скоро отлив, и он надеется проскочить мнмо лавины по диу морскому.

Мы распрощались с Тимофеем Тимофеевичем Ко-четковым и Юрием Васильевичем Ларионовым и сели в "ЗИЛ".,

Надолго запомнится эта езда иа мощном "ЗИЛе", поминутно увязающем в грязи, то подталкивающем, то вытягивающем застрявшие встречные машины. По дну морскому, но черным водорослям удалось нам проскочить мимо лавины. Уже волны возвращались иа временно опустевшее дно серыми рядами, когда наконец "ЗИЛ" выскочил на шоссе. Поздно ночью приехали в Южно-Сахалииск...

А утром снова светило солнце. Ничто не напоминало о вчерашней непогоде. Мы прибыли в пор г Стародубское, где каменные причалы грызли волны, где чайки полоскались в небе, где океан был чист и корабли темнели на рейде. Одним нз этих кораблей был наш "Сеймчан".,..

...Ночью погода испортилась. В шесть утра встал "Сеймчан"напротив Шикотана. Чуть попозже мы вышли на палубу. Солнце с. трудом пробивалось сквозь облака. Зелеиовато-пятнистым казался остров. Вершина в облаках плавает, а подножие словно в гранитном башмаке. Малые н средние рыболовные сейнеры по серой воде скользили - в бухту и обратно, сдавали на комбинаты выловленную сайру н сар-дину-нвасн. Обрывистым казался издали остров. Не то что Итуруп - там камни, песок, а здесь зеленые малахитовые обрывы, деревья на вершине лншь угадываются...

Следом за нами на палубу вышел н инспектор Александр Козлов. Под глазами снние тени. Не выспался...

? Ночью, слышали, катер тарахтел. Так ты н не спал"

? Ничего, потом отосплюсь... В отпуск пойду и отосплюсь. А сейчас спать нельзя. Кто же на работе спнт"

? Сколько месяцев в году в море проводишь"

" Месяцев семь-восемь..." сказал и сам растерялся. Не ожидал, что так много.

? Так ведь и не женишься. Какая девушка семь-восемь месяцев ждать станет"

? Ничего... Моряков и подольше ждут... Матрос подошел. Сказал инспектору, чтобы шел к

капитану. Радиограмма ему пришла, или, как говорят на кораблях, "р,адио".,

? Понятно," сказал Саша," сообщают, в какие районы с проверкой идти.

? И ие надоедает эта кочевая жизнь"

? Пока нет. Я кочевую жизнь с детства веду. Мой отец - энергетик. Его все время с места на место перебрасывали. На Сахалине жили, в Хабаровске, в Благовещенске, во Владивостоке... Теперь вот я опять на Сахалине...

?? Выходит, ты потомственный дальневосточник?

? А дед мой был гражданином Дальневосточной Республики. До сих пор книга дома валяется с сиреневым штампом "Библиотека ДВР". Как японцы появились, дед в партизаны ушел...

Тем временем слегка прояснилось. Теперь как на ладони был остров. Бухта - мачты кораблей торчат разноцветными прутьями. Цеха рыбокомбинатов на холмах. Поселок Крабозаводское"одна большая улица, несколько ответвлений от нее. Черные вороны над бухтой летают. Местные санитары, как нам объяснили. За убитого ворона На Шикотане - штраф десять рублей. Так и не поняли, серьезно это или шутка.

? Слушай, Саша, а ведь за все плавание ни разу и не видели, как ты штрафуешь нарушителей...

? Это же замечательно! - засмеялся он." Значит, по-доброму, по-человечески люди стали относиться к окружающей среде. О завтрашнем дне стали думать. Я полагаю, задача инспектора - не только штрафовать и наказывать, но и воспитывать в людях бережное отношение к природе. Я всю жизнь на Дальнем Востоке живу. Раньше часто слышал: дескать, богатства у нас здесь неисчерпаемые. Теперь об этом меньше говорят. Любые богатства можно исчерпать, если к ним ие по-хозяйски относиться! И я рад, что все больше и больше людей это понимают!

Он сходил к капитану, изучил радиограмму, вернулся.

? К острову Уруп надо плыть," сказал," там целая флотилия рыболовная ловит...

Мы спросили, сколько времени на это понадобится. Он ответил, что неделя.

Простились с инспектором, с командой. Катер быстро домчал нас до пирса. Мы стояли на железном пирсе н смотрели, как лебедками катер подняли на палубу, а затем выбрали якорь. "Сеймчан"развернулся н пошел в открытое море... Мы направились к диспетчеру узнавать о ближайшей "оказии" до Сахалина...

Позже, стоя на палубе буксира, который медленно, но верно вез нас к Сахалину, мы вспоминали людей, с которыми познакомились в эти дни. Вспоминали Геннадия Саенко: на лыжах по шуге, рискуя собственной жизнью, он принес на "Лотеллу" раненого калана н выходил его. Вспоминали директора рыбоводного завода Тимофея Тимофеевича Кочеткова: он считает свой завод "р,одильным домом", а себя н остальных сотрудников "бабками повнтухамн"для восьмидесяти шести миллионов мальков. Вспоминали, конечно, и инспектора Александра Козлова: для него работа и любовь к природе слились воедино. Путешествие вдоль Малой Курильской гряды открыло нам его и как незаурядного краеведа. О каждом острове, проливе, о каждой сопке ои мог рассказать много интересного... Мы долго думали, как определить отношение этих людей к профессии, к избранному делу, к окружающей природе, пока не нашли наконец два простых, но очень ответственных слова: ?хранители океан а".,

А океан плескался вокруг, и величина его и необъятность заставляли сомневаться в правомерности такого высокого определения. Мы снова вспоминали слова инспектора Козлова: "Любые богатства можно исчерпать, если к ним не по-хозяйски относиться!? И океан уже не казался нам великим н огромным, н мы понимали, что он, как н все живое иа планете, нуждается в защите, в хранителях океан а...

С. ОРЛОВ

СЛАВНАЯ ЖИЗНЬ

ЗАЛОМОВЫХ

Не много отыщется

в мировой литературе книг,

которые по выходе

в свет сразу были восприняты

как своеобразный учебник жизни.

В русской литературе

после романа "Что делать"?

Н. Г. Чернышевского такой книгой,

бесспорно, является "Мать" А. М. Горького,

переведенная почти на все языки мира,

ставшая настольной книгой рабочих,

борющихся за свое освобождение.

Известно, что основой

для этого романа послужили

эпизоды революционной борьбы

сормовских рабочих в 1902 году,

суд над участниками

первомайской демонстрации,

жизнь Петра Заломова и его матери.

Мы публикуем воспоминания доктора

филологических наук,

профессора Горъковского

университета С. Орлова,

в которых рассказывается

о встречах с живыми героями

горъковского романа,

прожившими долгую жизнь,

ставшими свидетелями

победившего социализма.

В

половодье, когда разливается Волга, плещутся речные волны внизу под стенами древнего Печерского монастыря, вплотную подбираются к месту, где когда-то стоял Курбатовскнй завод, оставивший о себе мрачную память.

Здесь некогда в покривившуюся хатенку своих родителей рабочий Курбатовского завода Андрей Заломов, двадцати одного года, привел молодую жеиу - Анну Кирилловну. Трудолюбивый, старательный Андрей сумел добиться по тем годам "высокого" заработка - получал рубль в день. Это и позволило ему жениться...

Дочь сапожника Гаврюшова, Анна, родившаяся в 1849 году, еще в детстве была отправлена в Балахиу. Платить за учение средств ие было. Мать кое-как выучила Анну читать, знакомый жилец стал заниматься с девочкой, пробудив в ней любовь и интерес к книге.

Работал Андрей Заломов меднолитейщиком иа заводе. Вредное было производство - травились люди газами. Возвращаясь домой, кашлял просил у жены: "Дай-ка, Анна, водки..."

А в доме ие только водки - хлеба порою не было. Рождались дети, заработок оставался прежним. Изнурительный труд - работали по двенадцать часов в день, вечные заботы сделали свое дело. Андрей умер молодым - ему ие было и сорока. Осиротела семья...

П. А. Заломов и участники спектакля Горьковского театра драмы - заслуженная артистка РС'ФСР О. Д. Кашутина (Ниловна) и артист Б. В. Костин (Павел Власов). Снимок 1949 г.

Дочь Заломовых, Варвара Аидреевиа, вспоминала: "Мать рассказывала мие, как много-миого раз, прижав меня к груди, оиа обливала горькими слезами мою голову. Окружающие - и родные и соседи - говорили, жалея мою маму: ?Хоть бы бог прибрал у тебя, Аииа Кирилловна, маленькую!? Но мы, малыши, и ие думали умирать". А было тогда малышей уже семеро...

Лет четырнадцати сын Петр пошел иа заработки иа тот же Курбатовский - взяли в слесарные ученики. Вставал в четыре, работал с пяти утра до семи вечера, платили ему двадцать копеек в девь.

У Петра иа заводе вскоре отыскались верные товарищи - Яков Пятибратов, Григорий Козий, Саша Замошииков. В начале девяностых годов Петр ознакомился с основами учения Маркса, жадио н много читал. Товарищи по заводу свели его со студентом Василием Десиицким, Иваном Ладыжииковым, сестрами Рукавишниковыми - членами нижегородской организации РСДРП. Нииа Рукавишникова настойчиво занималась с кружковцами из рабочих.

В мае 1894 года в Слуде, неподалеку от Нижнего, в леске над Окой, состоялась первая в Нижнем маевка.

Прошло всего несколько лет. Собрание нижегородского комитета РСДРП приняло решение провести первого мая 1902 года политическую демонстрацию в Сормове, где в это время работал уже на заводе Петр. Именно ему доверили право нести знамя. На знамени было иаписаио: "Долой самодержавие!? Петр зиал хорошо, что за призыв к ниспровержению самодержавия его не пощадят; но зиамя принял и понес.

День первого мая был рабочим днем, ио сормовские рабочие не вышли иа работу. Шел дождь, к середине дня разведрилось. К 6 часам на Главной собрались несколько тысяч. Демонстранты вышли на улицу с пением "Варшавянки".,

Решительно и спокойно шли впереди Заломов и Павлов, братья Баранов и Самылин. Высоко над головой знаменосца горели слова "Долой самодержавие!". У Дарьиискои проходной навстречу вышла рота солдат.

"Мы были безоружны... ио ни один ие дрогнул, ие покинул рядов... Солдаты со штыками наперевес ринулись иа нас..." - вспоминал потом Петр Заломов.

Схваченный на демонстрации полицейскими, жестоко избиваемый, ои ие издал ни звука. Ои не дрогнул ни на допросах, ни на следствии, ни в тюрьме. Речь зиамеиосца иа суде взволновала тогда всю Россию:

"Я сознательно примкнул к демонстрантам, но виновным себя не признаю, потому что считал себя вправе участвовать в демонстрации, посредством которой был выражен протест против тех законов, которые, защищая интересы привилегироваииого класса богачей, ие дают рабочим возможности улучшать условия своей жизни.

...Я видел, что тяжела будет борьба для рабочих, трудно бороться с беспросветным мраком невежества, в котором насильственно держат рабочих и крестьян, что много, много будет жертв с нашей стороны. Но какой человек, у которого ие вставлен в грудь камень вместо сердца, которого не удовлетворяет чисто животная жизиь, за дело своего народа ие отдаст свободы, жизни и личного счастья??

В. И. Ленин высоко оценил подвиг сормовичей на страницах "Искры": ".,..пример Заломова, Быкова, Са-мылина, Михайлова и их товарищей, геройски поддержавших на суде свой боевой клич: "Долой самодержавие!", воодушевит весь рабочий класс России для такой же геройской, решительной борьбы за свободу всего народа, за свободу неуклонного рабочего движения к светлому социалистическому будущему".,

Шестеро сормовичей были высланы в Восточную Сибирь иавечко с лишением прав состояния.

Петр Заломов бежал из ссылки, жил под чужим именем, участвовал в Московском вооруженном восстании 1905 года.

Все эти годы Аииа Кирилловна Заломова была первым другом сына и его товарищей, помогала всем, что было в ее силах.

В солнечный день 1934 года я навестил впервые Айну Кирилловну Заломову в поселке Красная Этна. Этой встречи я ждал с нескрываемым волнением, и она запомнилась мие навсегда. Жила она в скромной, наверное, единственной комиатке своей дочери. Было Айне Кирилловне тогда 85 лет. Открыв с улицы дверь, я оказался в небольшой комнатке; в глубине седая женщина в очках читала роман советского писателя С. Семенова "Наталья Тарпова" - книгу, недавно вышедшую из печати. Услышав мой голос, Аииа Кирилловна повернула лицо, взглянув пристально из-под очков. Серебристые пряди волос спадали иа лоб. Изрезанное морщинами лицо, глубокие, умные и живые глаза. Запомнились ее натруженные руки. Выглядела она моложе своих лет. Передо мной сидел человек огромного обаяния, простой и душевный. Пригласила присесть. Разговорились. С гордостью сообщила мие, что детей у нее было семеро, внуков - восемнадцать, а правнуков - двенадцать. О себе рассказывала мало, словно неохотно.

О Петре, о сыне, мать говорила с особой гордостью и любовью. Почти весь рассказ свелся к повествованию о ием, о его характере, выдержке и воле.

? Он упорный, сын-то. Первого мая в Сормове народу много было, а арестовали пятерых, кого - уж не помню... Второго я пошла к дочери, узнать, что с сыном... Ои у ней тогда жил. По дороге какая-то женщина встречается:

? Куда идешь" А слыхала, говорит, заводилу-то главного, который со знаменем был, иа штыки подняли... Мало ему - его бы убить тут надо!

А я говорю:

? Неправда это. Ои, мой сын, жив он, и плохого людям ничего ие сделал...

...Судили его в окружном суде, а потом в острог посадили... И свидания никому ие давали. Они решили голодовку объявить. Которые только ие ели, а ои очень упрям - и воды ие пил... отказывался.

Прихожу раз в тюрьму, сторож и говорит: "Зря ходишь, баба, иет сына... В больницу его отвезли... Вряд ли живым застанешь".,

Пошла я в больницу. Помощника прокурора просила, самого прокурора просила:

? Пощадите, неужели умирающего сына нельзя видеть матери" У вас собачка заболеет - так вы доктора зовете...

? Сам," отвечают," того достиг.

Вышла иа улицу, сил нет - упала я... Собралась толпа. "Дайте," говорю," бога ради, стакан воды".,.. Принес один добрый человек.

А полицейский гоиит:

? Уходи, уходи, не валяйся здесь.

Хожу около арестантских рот. Потом на хитрость решилась. Спрашиваю, где фельдшер жнвет.

? Вот," говорит," во флигеле.

Взошла... Выходит молодая женщина. Лицо доброе. Спрашиваю:

? Сын у меня - Петр, жив ли"

? Видно, удачливы вы," отвечает," едва отходили в больнице его...

Обрадовалась я страшно...

? А приходилось ли вам лично участвовать в революционном движении" Помолчав, сказала:

? Было дело... Как-то сбавка жалованья ткачам прошла в Иваново-Вознесенске. Меня и попросили доставить туда листовки, сказали, что меня встретят. Приехала, пришла в указанное место - нет никого, помню, еще плотники работали поблизости. Опешила я от неожиданности - как быть" Вдруг нз подвала женщина средних лет бросилась ко мне:

? Вы Анна Кирилловна" - И давай меня целовать..." Пойдемте, пойдемте скорее.

Чаем еще меня угощала... Уговаривала погостить. Потом молодой ткач пришел... листовки-то и забрал...

? Помогло ведь," улыбаясь, говорит Анна Кирилловна." Добились тогда ткачи своего...

А то из Печер в Сормово в ведре листовки возила. Капусту сверху положила - будто капусту везу. Стала садиться, а мне говорят: "Куда с ведрами лезешь - капусты, что ль, в Сормове нет"? А я отвечаю: "Такой нет, это у меня особая..."

В 1902 году на Ковалихе фельдшер жил Иван Павлович '. Надо было знамена перевезти от него в Сормово. Пришла к нему. Ушла в спальню, обвертела их под кофту вокруг себя, выхожу... А ои спрашивает:

" Что же вы знамена-то позабыли"

? Нет," говорю,? Иван Павлович, я не забыла. Провезла ведь благополучно..."

Узнав о том, что я еду в Суджу навестить ее сына, мать оживилась:

? У меня к вам и просьба будет. Носки связала ему теплые. Захватите сыну в подарок - скажите, что люблю и помню...

Поручение матери было мною выполнено тогда же.

Вскоре после памятной встречи я направил А. М. Горькому, жившему в Тессели, единственное письмо, в котором сообщал о том. что Айна Кирилловна жива, просил помочь ей заменить квартиру. Дней через десять явился ко мне молодой человек, сообщив, что прибыл по поручению А. М. Горького, привез А. К. Заломовой подарок. А вскоре она переехала с дочерью иа новую благоустроенную квартиру - по Грузинской улице, в центре города. Через некоторое время Анну Кирилловну пригласили встретиться с рабочими и пионерами Ленинграда. Мать была взволнована радушным приемом и гостеприимством, каким окружили ее ленинградцы. Узнав от сестры Варвары, что мать выступала в Ленинграде, Петр прислал ей письмо:

"Дорогая мама!

Варя рассказала мне о твоих выступлениях. Я очень рад. одобряю и горжусь тобой. Твои выступления не менее ценны, чем доставка прокламаций, доставка знамени в прошлом.

' И П. Ладыжников.

...В твоей жизни было много тяжелого, но ты можешь гордиться чем. что вырастила целую семью бойцов за коммунизм, что твоя жизнь не оказалась бесполезной, ненужной, как жизнь многих и многих тысяч мещан, живших только для самих себя.

Крепко тебя целую, моя мать!

Твой сын Петр ЗАЛОМОВ".,

В июне 1936 года умер А. М. Горький. Соседка, маленькая девочка, прибежала сообщить Анне Кирилловне полученное по радио известие.

Объединенные общей болью, мы сидим за столом, негромко беседуя. Над самой головой Аииы Кирилловны - небольшая фотография близкого и любимого писателя:

" Мне бы умереть, а не ему...

С болью в душе, медленно, с трудом говорит Аниа Кирилловна, разделяя общее горе:

? Так и ие пришлось мие повидать его уже выросшим. Ребенком лет пяти привела его к нам Варвара, как раз когда умер отец Алеши - Максим. Вот как сейчас помию, вошла и говорит мне: "Привела своего сиротиночку... Остался после мужа..."

Только ребенком и видела.

А ведь я ему многим обязана, особенно за сына - Петра. Помогал он ему всегда, жизнью его интересовался, здоровьем. Вот, расскажу, был случай. Приехал Петр в Москву. Встретились. Петр и говорит ему:

? Если случится что, я за вас грудью стану. А Алексей Максимович отвечает:

? А я за вас...

Вот он как к сыну моему относился! Прекрасное у него сердце.

...Рассказывала мне одна знакомая," продолжала Аниа Кирилловна," жил у них Горький с женой на квартире." А муж хозяйки - повар - пьяница был отчаянный. Ну, у них в доме ничего и не было. А у Алексея Максимовича три рубашки было - две крепкие, одна худая. Он тогда только что в газету поступил. Получил Алексей Максимович первые деньги - два рубля пятьдесят копеек, половину повару отдал да еще и рубашкой поделился. Чутко относился к людской нужде и горю... Мие ои недавно подарок прислал - из Москвы.

Сейчас сама себе говорю: посмотрела бы хоть иа мертвого, да недомогаю. Слаба стала. Старею. Мие уж самой жить недолго.

А Алексея Максимовича очень жалею. Прекрасный был человек и душевный. Мало таких иа свете...

Зиали и успели полюбить Анну Кирилловну многие. Школьники и студенты, учителя и рабочие писали ей, а иной раз попросту заходили в дом. Летом тридцать седьмого навестить слепнущую мать пришли австрийские рабочие. Молодая девушка, волнуясь, сказала на встрече Кирилловне:

? Ваша жизнь служит примером и вдохновляет нас на борьбу с фашизмом. Ваше имя никогда ие умрет в наших сердцах...

Мать потянулась к ней, видимо, желая обнять, а гостья поцеловала протянутую руку, знавшую труд, горе и радость.

Оиа дожила почти до девяноста лет. Хоронили ее просто, сердечно. На похороны приехал сыи Петр. Выступал с прощальным словом:

? Последний раз из-за тысячи верст приехал я к тебе, моя мать! Я приехал говорить с тобой, приехал

говорить с матерями нашей великой социалистической страны. Спи спокойно, моя мать! Ты честно прошла свой долгий, трудный, ио славный путь, и ты будешь жить в моем сердце до тех пор, пока оно не перестанет биться. Прими мой последний поцелуй и прости павсегда...

Навестив Пегра Андреевича Заломова в Судже в 1934 году, я познакомился с человеком, которого не сломили ни ссылка, ни царские тюрьмы, ни преследования полиции.

"Когда меня арестовали па сормовской демонстрации 1 мая 1902 года," вспоминал позднее П. А. Заломов, Горький оказал мие большое внимание. Он ежедневно посылал с моей матерью мне в тюрьму обед и незадолго до суда велел передать всем нам, чтобы мы не пугались царских судей, обещал свою поддержку в ссылке, обещал выслать денег на побег...

Алексей Максимович свое слово сдержал. Он присылал мне в ссылку по пятнадцати рублей в месяц и однажды выслал триста рублей на побег.

Впервые я встретился с Горьким после побега из ссылки в 1905 году на даче в Куоккала.

Чтобы не привести шпиков, я слез с поезда иа предпоследней станции и дальше пошел лесом, под дождем. Подойдя к даче, я увидел во дворе высокого, крепкого, сухощавого человека. Он шел мне навстречу. Я вспомнил портрет Алексея Максимовича, узиал его и назвал себя.

Мы, старые рабочие, видевшие начало марксистского движения на фабриках и заводах, были революционными романтиками. "Песия о Соколе" звучала для нас как боевая труба, вызывала слезы восторга. И вот передо мной стоял автор "Песни о Соколе", передо мной был живой, смелый Сокол, буревестник русской революции - Максим Горький. Он обнял меня и крепко поцеловал. Потом посмотрел на меня и сказал: "Так BOi вы какой!?

Октябрьская революция застала Петра в небольшом городе Суджа, Курской губернии. По его инициативе был создан в Судже уездный совет народных комиссаров. Комиссаром труда стал работать в нем сормович-революциоиер.

В сентябре восемнадцатого года кулацко-помещи-чий "союз хлеборобов" арестовал Заломова. Его привели в штаб. Там вынесли приговор: расстрелять. Почти все население города обратилось с просьбой об отмене приговора. Подписались учителя, врачи, подписался даже (как выяснилось позднее) какой-то генерал Новосильцев. Побоявшись мести населения, комиссара освободили...

Смерть смотрела в лицо еще раз. Об этом, последнем случае Петр рассказывал:

"В самом конце девятнадцатого года пришлось познакомиться с деникиицами. Ночью слышу, стучат: "Отворяй двери!?

Нагрянули с обыском. Командует сын куриловско-го помещика Абаза. А у меня в коридоре стояли ценные вещи француженки-учительницы Дабо - подруги жены. Нашли эти вещи. Все взяли - и вещи Дабо, и жалованье жены, и часы, даже самовар забрали. Утром решил я пойти жаловаться в их штаб.

? Господин комендант! Я пришел, чтобы заявить вам: но вашему приказу у меня был обыск, а потом грабеж.

? Это ложь! - вскочил, словно зверь." Наш доблестный иркутский полк не позволит этого!

Я ему спокойно отвечаю:

? Вот этот офицер грабил. И я требую, чтобы вещи учительницы Дабо были возвращены иемедлеиио.

Посадили меня в подвал. И здесь, в подвале, смех меня разобрал: к кому обратился! Все сделал сам, чтобы повесили... К счастью, не довелось торжествовать белым - самим пришлось спасать шкуру..."

Беседуя с П. А. Заломовым в Судже, где он проживал в это время, являясь членом правления колхоза "Красный Октябрь", я имел возможность убедиться в том, насколько дорог ему Горький.

Привожу отрывок письма старого революционера к матери, написанного под впечатлением встречи с любимым писателем:

"Виделся я в Москве с Алексеем Максимовичем Горьким. Несмотря на свою мировую славу и громадные заслуги перед революцией, он остался прежним, чутким, отзывчивым человеком. Встретил меня очень сердечно. Крепко целовались и оба немного прослезились. Говорил ои мие, что моя жизнь значительна и что я должен писать свои воспоминания. Говорили мы о международной политике нашей великой страны, о М. М. Литвинове, о нашем строительстве, о колхозах... Я все по старой привычке сбивался на "ты" и извинился перед ним за это, а он мие ответил: "Это хорошо..." Ни тени высокомерия, ни тени чванства своей исключительно огромной ролью в деле завоевания, в деле строительства нашей революции. Он остался, каким был, и я ушел от него с громадным удовлетворением и глубокой благодарностью за то, что он ни в малейшей степени не поколебал моего представления о нем как о великом пролетарском писателе-революционере".,

АРТЫК ХОВАЛЫГ

В день семидесятипятилетия со дня первой демонстрации сормовичей и столетия со дня рождения (май 1977 года) Петра Андреевича Заломова над новым индустриальным Сормовом могуче прозвучал заводской гудок.

Из главной проходной торжественно вынесли революционное Красное знамя - овеянное десятилетиями знамя, сплотившее миллионы простых людей, ив их числе мать и ее сына - знаменосца, лучших представителей русского рабочего класса.

К памятнику В. И. Ленину, сооруженному на месте баррикадных боев сормовских пролетариев с царизмом, демонстранты возложили живые цветы. Десятки тысяч сормовичей прошли по той самой улице, где некогда победно взметнулось Красное знамя революции. Праздник продолжался весь день.

Здесь, иа Волге, в среде сормовичей не раз приходилось слышать пожелание - увидеть в Сормове на месте незабываемых революционных событий 1902? 1905 годов памятник матери и сыну - героям горъковского творения "Мать".,

Очень хотелось бы, чтоб иа сормовской улице тысячи тысяч советских людей увидели и благородное лицо горьковской Ниловны и ее натруженные руки; матери, сумевшей понять подвиг сынов и помочь их борьбе. Пусть сотни тысяч юных увидят перед собою и мужественное лицо знаменосца - лицо Павла Власова, согретое мыслью о братстве рабочего народа всех стран земли. Лицо человека, готового на смерть во имя победы, уверенно и твердо бросающего своим судьям: "Победим мы, рабочие... Это будет!?

Мы вправе и обязаны это сделать.

Габун

Поутру, когда коснутся зори

Белых юрт на родине моей.

Кони собираются кучней.

Издали глядишь - как шторм на море.

Их вожак и опытен и юн.

Машет гривой, землю бьет копытом.

И земля дрожит в волненье скрытом,

Если в горы он ведет табун.

Волна и ветерок

Теплый ветер ластился к реке. Нежно гладил, рисовал узоры На ее ладони, иа руке, Отражавшей небо, лес и горы, Каждую холодную волну Обнимал и говорил, наверно. Что теперь навеки он в плену У реки и у пюбви безмерной. А река звенела, серебрясь. Гибкая, во всю длину тянулась. Нежилась, нисколько не смутясь. Я, вздохнув невольно, улыбнулась: Вспомнила, как сильная рука Бережно моих волос касалась... Шли над Енисеем облака. Ветерок играл с волной. Смеркалось.

Горы

Покорили меня красотой Гордых скал снеговые вершины. Вот стоят они, как исполины С непокрытой седой головой. Жить вдали от них невыносимо. Закрываю глаза, чтоб опять Видеть в облаке белого дыма Горы милые и повторять: Я люблю вас, люблю. Вы стоите На тувинской земле дорогой И от северных ветров храните Дом родительский. Значит, и мой.

Перевела с тувинского Ю. СУ-ПЬПОВАР

АРАМАИС СААКЯН

U ы к

Не по себе бывает мне, когда о чьей-то смерти, чуть пи не зевая, расскажут: мол, обычная беда, и веем дорога предстоит такая.

А этот человек любил мечтать,

был мастером и жаждал долголетия...

И разве можно так о нем сказать,

как будто жизнь ?

всего лишь тропка к смерти!!

В день рожденья

Мать отмечает день рожденья сына, погибшего в бою.

Его портрет

для матери,

согбенной от кручины, единственный, пусть зыбкий, в жизни свет.

Пришли друзья,

а во главе застолья пустует ступ - обычай...

И гостей

мать угощает,

но холодной болью,

как обручем, стянуло сердце ей.

Рожают в муках женщины...

Стократно

больней им пережить своих ребят... Сын в восемнадцать пал на поле ратном, А ныне было бы ему за пятьдесят.

И было б это только справедливо, когда б свершилось чудо, и сквозь мглу небытия прошел он и, счастливый, на миг подсеп бы к этому столу...

Советчики

Мне говорят:

не верь врагу и другу, не верь ничьим улыбкам и словам... Советчики! Спасибо за науку. Не верить! Ладно.

Я не верю - вам!

Природа

В машинный век бетона и железа

нас все сильней влечет к живому лесу.

Подделку под очаг - электропечь придумали, чтоб на сердце сберечь

хотя бы отзвук сельского уюта.

В домах, что в небеса полезли круто,

растим цветы и всякое зверье

в квартирах держим, не щадя жилье.

Из серебра повыковали брошек - мух, скарабеев и сороконожек.

Что ж, время очевидно понять: мы - только дети, а природа - мать.

Дочери

Тебя на свете не было давно ли! Тогда не угнетало это нас. Зато какою странной жизнь дотоле, жизнь до тебя, нам кажется сейчас!

Ты родилась - и стала сразу прочно всей нашей жизнью, нашею душой. Сказать, что мы живем с тобой, неточно. Куда точнее - мы живем тобой!

Людей немногих знаешь ты покуда, и мало кто успел тебя узнать. Тебе мы всю планету, наше чудо, весь мир - тебе мечтаем показать.

С рождением твоим мы подобрели, дом стал светлее, вместе с нами рад. Посапывая, дремлешь в колыбели, а наши радость и любовь не спят.

Тебя похвалят - и необычайной

мы гордостью тотчас озарены.

Для нас твой взгляд и каждый жест

случайный

особого значения полны...

В купе

Нас было четверо в купе, из четырех краев планеты, мы жили каждый по себе, пока на дружеской тропе нас не свела поездка эта. Всем хорошо, и нет помех

для понимания и спора.

Всем весело ?

и дружный смех

разносится по коридору

Подумал я

в который раз:

нам в крошечном купе не тесно, что ж

на земле большой подчас

таи люди борются за место!

Перевел с армянского А КАНЫКИН

окно

В М И Р ПРЕКРАСНОГО

Ю. ГАЛКИН

Уважаемая редакция!

Моя любимая драматическая актриси ?

Алиса Фрейндлих.

И никогда не видела ее в театре,

но с громадным удовольствием смотрю

телевизионные спектакли

и фильмы с ее участием.

Умная актриса,

Алиса Фрейндлих, тонкая актриса.

И такие же умные и тонкие ее героини.

Особенно я люблю,

хоть это может показаться странным, "Ковалеву из провинции". "Юность"! Я хочу увидеть на твоих страницах Алису Фрейндлих! С уважением

Е. МЕЛИК

г. Томск.

I

опулярность Алисы Фрейндлих столь необычна, что объяснить ее непросто. Что ии роль, то победа. Как будто сговорились критики и знатоки искусства. И пьесы бывают малоудачные, и фильмы с ее участием бывают слабые. Но даже и в этих случаях на долю Алисы Бруно ны выпадает успех. В чем же причина?

Алиса Фрейндлих. Вы явно преувеличиваете мою популярность. Я вам сколько угодно насчитаю актеров популярней меня. Сколько хотите? Десять" Двадцать" Не надо" Ну то-го. Да и вообще, разная бывает популярность. Вряд ли это критерий. Вернее, не единственный критерий.

А что касается побед и шумного успеха... Как вам сказать... В кино у меня побед пока не так уж много. Хочется верить - пока. Да п в театре всякое бывает. Вы не видели у нас в театре ?Хождение но мукам??

Ну, и слава богу. Я очень люблю этот ромаи Алексея Толстого. И с большим увлечением работала иад ролью Даши. И провалила роль. С треском провалила. По всем статьям. Ищи теперь виноватого...

Так что неумеренное выражение восторюв вряд лн уместно... А то еще сглазите...

Я в Ленинграде. Мы разговариваем с Алисой по телефону. Хожу на ее спектакли. Вижу ее после репетиций и спектаклей. Вижу одну. С мужэм, Игорем Владимировым. С очаровательной голубоглазой дочкой Варенькой. С товарищами по искусству. Слушаю ее. Алиса слушает мгня. Мы спорим. В чем-ю соглашаемся. Местами наш разговор напоминает диалог глухих.

Наконец Алиса читает мои заметки. Читает очень добросовестно, даже капитально. Читает весь ворох черновиков, машинописный и рукописный текст - более десяти вариантов. Читает и коммеширу "т. Иногда улыбается. Правильно, мол, попал в цель. Замечает мелкую неточность. Исправляет карандашом. Вдруг неожиданно сердится (по пустяковому поводу), по-детски надувает губы. Якобы сраженная моим неумелым замечанием, закрывает глаза, судорожно ловит воздух ртом, падает в обморок и звонко хохочет. Увлеченная игрой, рассказывает о коллегах, од-ним-двумя жестами изображает их.

...Только что в двух шагах от меня была Алиса, грациозная, удивительно обаятельная. Вр г ома исчезает. Вместо иее - Игорь Владимиров и обыден нон жизни, элегантный, артистичный, истый джентльмен. Затем - Лариса Малеванная перед выходом иа сцену - красивая, холодноватая, углубленная в себя. Взмах руки Алисы - ив комнате стано вится тесио. Всю ее заполнил добродушный богатырь Алексей Петренко, юлько что вернувшийся со съемок. Мелодична его украинская речь. Его обращение к Алисе: "Ласточка моя!" - проникнуто неподдельной нежностью... "Какая аКтрнса!н думаю я.

...Бруно Фрейндлих, высок, благороден, обаятелен, обладает прекрасной артистической внешностью. Его работы в театре и киио отличают чувство меры и изысканный вкус. Ленинградцы любят его. Действительно, Бруно Фрейндлих - превосходный драматический актер. Хотел ли он, чтобы его дочь Алиса стала актрисой" И да и нет. Девочка была маленького роста, невзрачная, некрасивая. Куда уж ей в актрисы...

Зато образование Алисе дали основательное, обучали игре иа фортепиано, пению, хореографии. В школьный кружок драмы, которым руководила известная актриса Призваи-Соколова, девочка поступила сама. Сама поступила оиа в Ленинградский иисти-' тут театра, музыки н кино. Там ее тотчас заметили, о ией заговорили, предрекая ей большое будущее. Отец никогда никуда не "устраивал" Алису. Он был ей добрым наставником, делился с ией богатейшим опытом актерского мастерства.

После окончания института Алису пригласили в театр имени Комиссаржевской. Первые роли, первые успехи. Алиса играла своих сверстниц, жила их тревогами и заботами. Молодежь стала ходить в театр специально "на Алису". Песенки, которые пела актриса вечером на премьере почти в каждом спектакле, утром распевал чуть ли не весь Ленинград. В этом городе понимают толк в искусстве...

Чего еще желать"

Алиса Фрейндлих. О работе в театре имени Комиссаржевской я вспоминаю с большим удовольствием. Я прошла там хорошую школу, очень хорошую. Я там не была премьершей. Там блистала превосходная актриса Эмма Попова. А мне доставались лишь те роли, от которых отказалась Попова (ЕЛИ, как говорят в театре, которые упали со стола Поповой). Я рыдала и переживала страшно, но мне не удалось сыграть Дороти в "Пятой колонне? Э. Хемингуэя.

А может, и к лучшему. Если бы мие тогда поручали сложные психологические роли, наверное бы, я сломалась и сейчас бы была посредственной актрисой. Ведь надо очень много пережить и передумать, чтобы было о чем рассказать зрителю. Я твердо уверена: .любому актеру надо опыта набраться, надо много перестрадать, надо пройти огонь, воду и медные грубы, чтобы стать настоящим мастером.

Так вот, для меня театр имени Комиссаржевской был стартовой площадкой. Я сыграла 12 ролей за 4 сезона. Я играла детей, молоденьких девчонок, своих ровесниц. Мне все было понятно и легко. И еще я очень много была занята в массовых сценах. Так, однажды я три с половиной минуты в глубине сцены вертелась на пуантах, изображая балерину.

А если бы я начинала с Джульетты - завалила бы эту роль, угробила бы себя. Но это я теперь такая разумная. А тогда негодовала, ужасно страдала, рвалась к успеху. Хорошо, что меня попридержали...

И вот Алиса встретила человека, под обаяние личности которого подпадают почти все, кому посчастливилось с ним встречаться. Это Игорь Владимиров - сейчас известный актер, режиссер и педагог. А 18 лет назад он был начинающим главным режиссером театра имени Ленсовета.

Алиса Фрейндлих. Игорь Петрович Владимиров - мой настоящий учитель в искусстве, заботливый и строгий педагог, мой верный друг. Всеми своими достижениями в театре я обязана только ему.

Я ие представляю себе актрису Фрейндлих без режиссера Владимирова. Мне даже страшно об этом подумать. Смогу ли я теперь работать в другом театре? Не знаю... Скажем, ушла бы я в БДТ. Прекрасный театр, не правда ли" А как я там буду выглядеть" трудно сказать. Ведь театр-то совсем непохожий, другие принципы, иная школа, иная поэтика. И актеры другой выучки. Может, я там буду заштатной актрисой. А Владимиров предоставляет мне полную свободу для творчества. И знает меня и мои возможности, как никто другой. Можно сказать, режиссер Владимиров создал актрису Фрейндлих. Думаю, это не будет преувеличением.

Союз Фрейндлих и Владимирова оказался счастливым. Основные творческие достижения Алисы связаны с театром имеин Ленсовета, с великолепной труппой, которая состоит из учеников Владимирова. Здесь Алиса сыграла более тридцати ролей. Слава ее росла и перешагнула вскоре далеко за пределы Ленинграда.

Так чем же Алиса Фрейндлих завоевала сердца зрителей" Почему в созвездии блестящих советских актеров она одна из первых"

Алиса Фрейндлих. Знаете, вы, кажется, решили меня со всем светом поссорить. Фрейндлих - самая первая... Хорошенькое дело! А где же Евгений Лебедев, Сергей ЮрскАн, Иннокентий Смоктуновский, Игорь Ильинский, Александр Борисов, Игорь Горбачев, Олег Ефремов, Юрий Толубеев, Юрий Яковлев" А чем вам не по нраву Ангелина Степанова, Татьяна Доронина, Зинаида Славина, Марина Неёлова?

Список этот, разумеется, можно продолжить. Я назвала тех, кто мне сразу в голову пришел.

На мой взгляд, нет ничего опаснее для актера, чем такое вот: "Гром победы раздавайся!? Как только актер уверует в то, что он первый, гениальный, национальная святыня, пиши пропало, ему как художнику конец пришел. Увы, таких примеров немало.

Конечно, звания, награды, премии, восторженней; отзывы критиков - это все приятно. Но куда важнее творческое горение. Да, лучше быть в числе первых. Но это не главное. Лично для меня важно, что я актриса. Просто я люблю театр и не могу без него. И счастлива, что занимаюсь любимым делом.

А термин этот - "первенство" - давайте оставим для спортивных состязаний...

Многие считают, у Фрейндлих свой театр. В расчете на ее творческую индивидуальность во многом строится репертуар. Что ж, не диво это. Хоть редко, но бывает.

Алиса прекрасно поет. Но нет, не в этом дело. Ныне многие драматические актеры хорошо поют и могли бы работать на концертной эстраде. Например, Андрей Миронов, Татьяна Доронина, Михаил Боярский...

Алиса прекрасно танцует. Но у нас много отлично подготовленных синтетических актеров: тот же Андрей Миронов, Николай Караченцов, Константин Рав-кин, Людмила Гурченко, Марина Неёлова...

Алиса Фрейндлих. Не могу согласиться. Свой театр не у Алисы Фрейндлих, а у Игоря Владимирова. Во мне Игорь Петрович нашел исполнительницу своих творческих замыслов. Театр наш (смею надеяться, весьма необычный театр) в том виде, в котором он существует, придумал и создал режиссер

Владимиров. Эстрадной певицы из меня не получилось вы при всем моем желании. Нет данных. Я драматическая актриса, которая очень любит петь. И танцевать.

Может, секрет в ролях Алисы" Да, разумеется. Но судью Елену Ковалеву ("Ковалева из провинции" И. Дворецкого) играли десятки актрис, певицу Гелену Модлевску ("Варшавская мелодия? Л. Зорина), наверное, сотни, а бессмертную Джульетту - тысячи. Более того, Фрейндлих почти всегда бывает далеко ве первой исполнительницей роли. Но благодарная зрительская память зачастую запечатлевает интерпретацию Алисы в качестве своеобразного эталона.

Алиса может творить на сцене настоящие чудеса, как, например, в спектакле-концерте по произведениям классиков немецкой драматургии "Люди и страсти", созданном Владимировым специально для Фрейндлих. За каких-нибудь два часа актриса играет полдюжины ролей, перевоплощаясь буквально на глазах у зрителей, поет, читает стихи. Перед нами - Елизавета, королева английская, отправляющая на казнь свою пленницу, шотландскую королеву Марию Стюарт ("Мария Стюарт" Шиллера). Из победитель-вицы актриса превращается в побежденную: Мария-Антуанетта ("Вдова Капет" Фейхтвангера) уходит на смерть, так и не сумев понять, в чем ее вина перед Францией... Мыслитель и борец Уриель Акоста ("Уриель Акоста? Гуцкова) в трудный час своей жизни, униженный, поверженный в прах, отрекающийся от своих убеждений "мужчина в расцвете лет! - это тоже Алиса!!!

Первое впечатление - невероятно! Однако вспомним: были женщины, игравшие Гамлета. А искусством мгновенной трансформации ныне владеют актеры театра и эстрады. Хоть немногие, но владеют...

Первое появление Фрейндлих на сцене, как правило, удивляет - она незаметная, обыкновенная, даже приземленная. И одеты ее героини ие броско, и манерами не блещут, да н разговор их с чудинкой: речь прерывистая, ударения все больше смысловые, согласные удивительно раскатываются. Актриса не боится быть некрасивой, даже озорно бравирует своей смелостью.

Но проходит минута, другая - и вдруг происходит то самое чудо, за которым и ходят люди в театр. Как-то неожиданно зрительный зал покоряется воле маленькой женщины.

Вот это единение актрисы и зала и есть первый секрет гипнотической силы воздействия Алисы на зрителя. Каждый зритель вдруг начинает ощущать, что сегодня Фрейндлих лицедействует именно для него. И ее героини с поразительно красивой душой и сердцем, неся иа своих хрупких плечах непосильный груз ответственности, преодолевая любые жизненные невзгоды, на наших глазах обретают и утверждают себя, становятся прекрасными.

Второй секрет Алисы прост, предельно прост. Каждый свой спектакль, каждую роль она играет с такой яростной страстью, с такой поразительной самоотдачей, как будто это последний и самый важный вечер в ее жизни. Теперь или никогда нужно сказать зрителю свои самые важные, самые сокровенные слова, донести до ума и сердца сотеи людей свое представление о человеческих ценностях, смысле и красоте жизни.

Как правило, в самый кульминационный момент, когда страсти достигают апогея, актриса берет в руки микрофон и выходит на авансцену. И в зал летят веселые и грустные, лирические и трагические песенки - комментарии Алисы к происходящему на сцене. Оиа как будто рассматривает своих героинь со стороны.

Алиса Фрейндлих в роли Малыша в спектакле по сказке А Липлтрсн "Малыш и Карлсон, который жпист на крыше".,

Алиса Фрейндлих. Ну, это спорно. Вряд ли мие удается моих героинь со стороны рассматривать. У меня другая задача: слиться воедино с моей героиней. Чтобы, как говорят, между нами иголку нельзя просунуть было. Другое дело, что удается это далеко не всегда.

Еще одно удивительное свойство Алисы: она актриса без амплуа. Попросту она может сыграть абсолютно все: юную красавицу, сказочную героиню и уродливую старуху, простолюдинку и даму из высшего общества. Может и мужчин. И животных. И даже детей. (Это невероятно трудно. Тут любая фальшь - кричит!..) Дочери Алисы Варваре - II лет, Малышу из сказки А. Линдгреи "Малыш и Карлсон, который живет на крыше" - всего 7. Согласитесь, это непросто: проработать на сцене целых 20 лет - и вдруг превратиться в ребенка, который младше твоей дочки...

Алиса Фрейндлих - актриса, остро чувствующая современность. Она современна и по своему мироощущению, и по своей раскованной манере игры, и по трагедийному иакалу чувств, и по передаче тончайших душевных нюансов своих легко узнаваемых героинь. В ней каждый видит себя, свою борьбу, свои надежды и идеалы.

Алиса сравнительно редко выступает в классическом репертуаре. Ее стихия - день сегодняшний.

Алиса Фрейндлих. Ну, и чем же тут хвастаться? Да тут рыдать нужно. "Караул!" кричать. Это совсем не достижение, что я мало классику играла. Это беда моя.

Жестоко ошибается тот, кто в простоте душевной считает, что классик - это писатель, который давно умер и которого из вежливости надо ставить к юбилею. Нет, классик - это титан, который имеет дело с напряжением 100 ООО вольт, а не 220, как все простые смертные.

Одно дело - сыграть, скажем, библиотекаршу Екатерину Елочкииу ("Пятый десяток? А. Белинского), о которой я знаю абсолютно все: я тысячи раз бывала в библиотеке, в таких вот семьях, праздничных компаниях, вглядывалась в лица этих милых людей. Мие нравится пьеса, я люблю эту роль, но, положа руку на сердце, ие так уж сложно было мне сыграть ее.

А хочешь доказать, что ты настоящая актриса," сыграй Софокла и Еврипида. Постигни накал страстей шекспировских героинь. Проникни в высокий строй мыслей Чехова, Горького, Булгакова.

Русская актриса, которая не играла Чехова?! Смех и грех! Я очень счастлива, что мы наконец-то приняли к постановке "Вишневый сад", где я сыграла роль Раневской...

Еще один, последний штрих к портрету.

Владимиров и Фрейндлих искали и нашли тему Алисы в искусстве. Это тема Любви. Любовь для Алисы и ее героинь священна, это божественное чувство, начало всех начал, любовь - это сама жизиь.

Тема большой, настоящей любви - вот путеводная иить очень разных, своеобычных героинь Алисы. А героини эти, как правило, многосложные, трудные, и такая же трудная жизнь у них. Но они живут, страдают и борются во имя любви. Ибо без любви, как бы разно они ее ии понимали, жизиь становится тусклой, будничной и скучной. Без любви, солнечной и свободной, жизнь теряет для героинь Фрейндлих все свое очарование. Раскрывая нестареющую ценность и гуманистическую силу любви, Алиса показывает, как расцветает человеческая личность под влиянием всепоглощающего чувства.

...Каждая новая роль Алисы - предмет пристального внимания критиков и театральной общественности. Внешне ее карьера кажется безоблачной, хотя у актрисы немало творческих проблем...

В течение целых 15 лет, со времени первых гастролей Алисы Фрейндлих в Москве, о ней принято говорить лишь в самых восторженных тонах. Посмотрите, мол, какой необыкновенный талант, божий дар. Но за судьбу таланта, особенно такого хрупкого, как Алиса, всегда тревожно. Ныне творческая судьба ее вызывает опасения. Дело в том, что актриса начала играть так называемые возрастные роли, ее героиням уж* за 40. Вроде бы все закономерво. Поздно или рано этот переход должен был совершиться. Однако Алиса сейчас находится в прекрасной форма. Оиа все знает, все может, все умеет. И пока еще она неподражаемо играет молодых героинь. Сколько продлится этот счастливый период? Должно быть, лет 7?8, не более. А все ли сделала Фрейндлих, что могла, обязана была сделать" Увы! И половины не сделала...

Синтетическая актриса - это хорошо или плохо" Странный вроде бы вопрос. Особенно, когда дело касается Алисы. Ведь ей подвластны любые изобразительные средства. Оиа добивается ярких побед и в драме и в мюзикла. Но ведь рядом с Фрейндлих еще 50 актеров. Не все они умеют петь и танцевать так, как Алиса, их профессия - драма. Надо и об их судьбе подумать. Ведь театр имени Ленсовета не монотеатр Алисы Фрейндлих. И вот среди триумфов и всеобщих восторгов раздаются трезвые голоса: "А сколько можно петь и танцевать в драматическом театре??

А л п с а Ф р е п и д л и х. Меня иногда упрекают в том, что я слишком много пою и танцую. Мие странно слышать эти упреки. Да у нас в театре из четы-рех пяти спектаклей лишь один - музыкальный. Но почему-то существует мнение, что я чуть ли не мюзнкхольная актриса. А Джульетта? А Лика? А Ковалева? А Елочкина? О них почему-то забывают. Вспоминают "Люди и страсти" или "Варшавскую мелодию". Но ведь Гелена - студентка консерватории, а потом - знаменитая певица. Да, я пою и аккомпанирую себе иа рояле в этом спектакле. Но ведь это не я придумала. Это Леонид Зорин написал. Неужели было бы лучше запустить фонограмму с записью польской певицы (кстати, так и поступают в некоторых театрах), чтобы я лишь рот разевала?

И почему в конце концов я не имею права петь и танцевать" Наверное, я плохо представляю себе, что это означает - драматическая актриса. Быть может, это актриса обязательно безголосая, ие умеющая двигаться н ходить по сцене? Для того, чтобы полностью раскрыть свои возможности, мие нужны музыка, танец, пение, мелодекламация. Вот здесь-то часто и бывает эмоциональный пик, даже смысловой пик драматической роли. Музыка дает актеру возможность сказать что-то свое поверх текста, что ли, помимо автора... И что же в этом плохого"

Если уж на то дело пошло, то кто виноват в том, что в репертуаре удерживаются музыкальные спектакли" Просто очень часто мюзиклы оказываются лучше сработанными, более жизнеспособными. Может, это веление времени" Как, по-вашему, "Укрощение строптивой" - хороший спектакль" Он 400 раз прошел. А ведь это мюзикл. "Мой бедный Марат" - драматический спектакль. Тоже 400 раз прошел, мы его 12 лет в репертуаре удерживали. По-моему, важен результат. Дело в том, искусство это или нет. А жанр - дело второстепенное.

О моиотеатре. Это хорошо организованное недоразумение. Есть театр имени Ленсовета со своим творческим лицом, есть актеры и среди них я, Алиса Фрейндлих. Одна из многих. Думаю, что добрый десяток наших актеров мог бы украсить любую труппу. Один из лучших наших спектаклей - "Левша". Там прекрасный актерский ансамбль: Барков, Розанов, Девяткин, Петренко (последний, к сожалению, ушел из театра, где его очень любили и гордились им). Я не занята в этом спектакле. Как ие занята еще в 10 спектаклях текущего репертуара. Попасть в иаш театр на любой спектакль совсем непросто.

В книо же все иначе. В кино актер полностью зависит от режиссера. Я приезжаю иа съемки на од в день и должна верить режиссеру иа слово, что этот кусок нужно сыграть так, а не иначе. Проверить истинность его слов я могу только после выхода фильма на экран.

Сейчас мы с Игорем Петровичем снимаемся в "Старомодной комедии" по пьесе А. Арбузова. Великолепная пьеса, а какой выйдет фильм - сказать трудно..

По счастью, массовый зритель даже и не подозревает о трудностях актрисы. Он любит маленькую хрупкую Алису Фрейндлих горячо и восторженно. И отвечая любовью иа любовь, вновь и вновь выходит оиа иа подмостки сцены...

ОЛЬГА ЕРМОЛАЕВА

йй-й-

Живу, где лес.

Где талый тракт укатан.

Где март, где письма от друзей идут,

Скрипят полы, и умывальник каплет,

И тихо старики мои живут.

Где облака находят. Где стихами

Мне никогда богатства не добыть, До точки, до последнего дыханья, До следующей жизни буду жить.

ййгй

Весь день разъезжает вокруг наших мест

Гроза на телеге порожней,

И столько деревьев столпилось окрест,

Что книгу читать невозможно.

На радость мне эта обитель дана,

Где травы растут сквозь ступени.

И можно часами следить у окна,

Роман положив на колени.

Как ливни, находят волна за волной,

И тихо душа моя ахнет,

Что в этих лесах все равно, как в парной,

Распаренным веником пахнет.

И то, что я вечно одна и одна.

Не повод совсем для кручины.

Я счастлива, и молода, и вольна

Пребуду, до самой кончины.

Так слушай людей и живи меж людей,

Мудра, как Царевна-Лягушка...

О птииах, сбирающих пух тополей.

Невзрослая молвит подружка.

Уже одуванчиков день ото дня.

Что мыльных шаров на полянках.

Так жапко, что песни поют без меня

Родные на дружных гулянках...

Прощание

Болота уснувшего всхлип. Жасмин на далеких покосах. Замшелых шлагбаумов скрип, И вереск, и дым на откосах...

Мерцающий свет деревень

И воздух в низинах лиловый.

Вся в каплях речная сирень

И дождевики рыболовов...

Дикарская юность, постой

Со мной у ограды забытой.

Твоей оперенной стрелой

Давно мве сердце пробито.

Ночные деревья, родня.

Усадьбы, ствлбы и скамейки.

Кто ходит тут вместо меня

Пв рельсине узкоколейки

И чей наступает черед

На лодке скользить через реку,

Кто нынче молиться идет

В районную библиотеку!

О, слушайте звоны в столбе,

Ступайте на рыбную ловлю...

Д я постаревшей себе

"Не плачь, моя девочка"," молвлю.

Какой невозможной красе

Всем слухом и зреньем виимаю!

Все звуки и запахи все ?

Целую вас и обнимаю.

й-й-й

В двухъярусных лесах, взращенных человеком, В скрипучем корабле дано мне нынче плыть. На местных поездах летать по лесосекам И, словно под столом, в глуби лесов ходить.

А по ночам глядеть на небо, как на диво, И наблюдать в печи движение огия - Как странно я живу и так неторопливо. Как будто вечность есть в запасе у меня.

Я вижу вольных псов внимательные взоры И страждущих старух покорные глаза. Я замечаю, что тесовые заборы Изъедены дождем, горючим, как слеза.

И, видим*, к письму в окно стучится птица, За рамою цветы стоят, едва дыша... И если даже то не сбудется, что мнится,? Я знаю, будет жизнь все так же хороша.

й"йй-

Что вы глядите, сжнмаючи ладони! Я и сама от печального устала... ...Как моя доченька,

в деревенском доме Грациозная музыка играла. И перламутровые голуби гуляли, Было в сугробах сияние стрекозье, И целый мир, как белье, прополоскали И, подсинивши, распяли на морозе... Что вы, к чему вы, зачем вам эта буря! Лучше наполним стакан простой водицей... ...И сквозь узоры розового тюля Зорко смотрела зеленая сииица... Ах, наведемте в самих себе порядок. Оборотись, чрезмерное мгновенье! - Как за углами во время детских пряток. Радостно было свое сердцебиекье!.. Я под звездой на лесной лыжне стояла, А под какой - и название забыла. А грациозная музыка играла И по лицу легким пальчиком водила.

К НВШЕЙ

ВНЛВДНЕ [

О. ВОРОНОВА

ПРАВДА И

КРАСОТА

Большой зал московского Дома художника не вмещал желающих: теснились в соседних комнатах, у вешалки. Вечер, посвященный памяти Александра Терентьевича Матвеева и Павла Варфоломеевича Кузнецова, заставлял задуматься о том, что история искусства творится, в сущности, у нас на глазах. Художники старшего и среднего поколений хорошо помнили и неторопливого, доброжелательно-тихого Кузнецова и беспокойного, немного резкого, порой колючего Матвеева. Для одних оии были товарищами, работавшими бок о бок с ними; для других - учителями. Для молодых (а большей частью собравшиеся в Доме художника были молодые) они были классиками, с произведениями которых привыкли встречаться в музеях, мастерами, чьи имена прочно вошли в историю русского советского искусства. Время становилось весомым, материально ощутимым: Матвеев умер в 1960-м, Кузнецов - в 1968 году. Сравнительно недавно" Да, но жизнь, прожитая ими, была долгой. Художники родились в 1878 году, и выставка была приурочена к их столетию.

Они были не только ровесниками, но и земляками. Оба родились и выросли в Саратове. Напомню, что Саратовщина в начале нашего века дала русскому искусству целую плеяду талантов: Петро-ва-Водкииа, Матвеева, Кузнецова, Уткина, Карева? Истории культуры известны такие феномены (вспомним хотя бы ?юго-западную литературную школу" - возникшее -перед гражданской войной в Одессе соцветие поэтов и писателей). Впрочем, феномены ли" В Саратове был прекрасный - лучший в российских провинциях - музей с картинами Добиньи,

Диаза, Коро, Серова, Репина, со скульптурой Антокольского и Беклемишева, с коллекцией французских гобеленов. В Саратове действовали Общество изящных искусств, любительская студия живописи и Боголюбовское - названное по имени знаменитого русского мариниста А. П. Боголюбова, основавшего городской музей," рисовальное училище. Рисунку Кузнецов и Матвеев учились у Коновалова, свято хранившего традиции петербургского профессора Чистякова, живописи - у осевшего в России миланца Сальвини-Баракки, страстного приверженца пленэра, приучавшего учеников "видеть свет и воздух".,

И, наконец, в Саратове жил Виктор Эльпидифо-рович Борисов-Мусатов, живописец - мечтатель и поэт, убежденный, что искусство должно говорить языком возвышенных образов, направляя зрителя к постижению идеальной красоты. "Художник умный, культурный и взыскательный: он был требователен и суров, автор нежных и трогательных живописных вещей"," говорил о нем Матвеев (в 1900 году он исполнит его бюст, в 1910"1912 годах создаст надгробие на его могилу). Беседы с Борисовым-Мусатовым вводили молодежь в атмосферу эстетических поисков времени - знакомили ее с художественными спорами петербуржцев и москвичей, со всем, чем жило русское искусство. Немалое влияние на начинающих оказывало и его личное творчество: мягкая манера письма, стремление к поэтическим замыслам, к гармонии и изысканности колорита - все это у Кузнецова от его первого учителя. Но воздействие Борисова-Мусатова не было ограничивающим - подметив склонность Матвеева к лепке, ои первый посоветовал ему заняться скульптурой.

Кузнецов и Матвеев почти одновременно расстаются с Саратовом: Кузнецов в 1897-м, Матвеев в 1899 году - и поступают в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, один на живописное, другой на скульптурное отделение. Кузнецов занимается у Коровина и Серова, по собственному признанию, научившего его серьезному, вдумчивому отношению к натуре; Матвеев - у Трубецкого, тот приучает его думать не о натуралистической детализации, но о главном в скульптурном образе. Наконец, оба почти одновременно нащупывают самостоятельную дорогу.

Их жизни текут рядом, порой сближаясь, иногда перекрещиваясь и вновь обретая независимое течение. Оба оии какое-то время пользуются поддержкой и покровительством известного московского мецената С. И. Мамонтова - впоследствии Матвеев исполнит его портрет, а Кузнецов всю жизнь буд/;т вспоминать о "согревавшем душу кружке Саввы Ивановича". Оба в 1906 году едут в Париж, знакомятся с искусством Гогена, Родена, Матисса, Ме-нье, Дени. Оба представлены на выставках "Мира искусства", "Голубой розы", "Союза русских художников", обоих репродуцирует журнал "Золотое руно". В 1907 году Матвеев поселяется на станции Ки-керино, под Петербургом, возле керамического завода известного мастера-керамиста Ваулина - переводит в майолику свой горельеф "Сидящий мальчик" и статую "Пробуждающийся". Кузнецов постоянно приезжает к нему, следит за его работой. В 1908 году судьба сводит их и творчески - оба приглашены в Крым, в Кучук-Кое к богатому коллекционеру Жуковскому: Кузнецов украшает комваты росписью и майоликовыми фризами, Матвеев вырубает в мраморе и инкерманском камне несколько статуй, которые становятся украшением парка (они погибли во время Великой Отечественной войны). После победы Октября оба художника без колебаний отдают свой талант строительству новой культуры. Куз-

П. КУЗНЕЦОВ. Мираж в степи. 1912 г.

Из произведений советских художников П. В. КУЗНЕЦОВА (1878"1968 гг.), А. Т. МАТВЕЕВА (1878"1960 гг.).

А. МАТВЕЕВ. Красноармеец. Этюд к композиции "Октябрь". Бронза. 1927 г.

П. КУЗНЕЦОВ

Стрижка барашков, 1920 г.

нецов работает председателем Солдатской секция в художественно-просветительной комиссии при Совете рабочих, солдатских н крестьянских депутатов, становится членом Комиссии по охране памятников искусства и старины в Московском Кремле; принимает деятельное участие в преобразовании Училища живописи, ваяния и зодчества; но предложению В. И. Ленина отправляется в Париж для восстановления культурных связей с Францией. Матвеев входит в состав Художественной коллегии при отделе ИЗО Наркомпроса; участвует в организации Государственных свободных художественно-учебных мастерских; создает памятник Карлу Марксу, одио из лучших скульптурных произведений эпохи осуществления ленинского плана монументальной пропаганды - 7 ноября 1918 года его торжественно открывают у Смольного.

В двадцатых годах художники регулярно встречаются на собраниях общества "Четыре искусства? (в него входят живописцы Кузнецов, Сарьян, Петров-Водкин, скульпторы Матвеев, Ефимов, Мухина, графики Фаворский, Нивинский, Остроумова-Лебедева, архитекторы Щусев, Шуко). Много говорят об архитектуре и искусстве, читают стихи, слушают музыку. Художники воспринимали музыку как искусство, дающее вторую жизиь пластическим произведениям, выявляющим их сокровенную суть.

В это время и Кузнецов и Матвеев - уже признанные метры. Кузнецов с 1918 по 1930 год преподает монументальную живопись в Училище живописи, ваяния и зодчества; в 1947 году он опять вернется к педагогике, станет заведовать кафедрой монументальной живописи в Строгановском училище. Преподавательская деятельность Матвеева началась тоже в 1918 году - сперва в Свободных мастерских, потом в Академии художеств, в Московском художественном институте имени В. И. Сурикова, затем он директор Академии художеств и декан скульптурного факультета вплоть до 1948 года.

Вот и все основные события жизни художников. "Никакой такой биографии у меня помимо творчества не было"," говорил Матвеев. И в лад ему звучали слова Кузнецова: "Какая у меня биография" - уже глубоким стариком ответил он на мой вопрос." Я картины писал". В тот день мы долго говорили о древнерусской живописи (художник особенно цеиил в ней красоту цветосочетаний и монументальность), о мастерах итальянского Проторенессанса - Джотто и его учениках ("В их работах чувствуется сердечная чистота?), но больше всего о природе и людях Средней Азии. "Вы ведь были там" - спрашивал меня Кузнецов." Что вас поразило больше всего"? "Тишина, вернее, какая-то внутренняя сосредоточенность. Мне все время казалось, что за внешним шумом базаров и споров там существует какой-то второй пласт жизни - тихой, серьезной и глубокой". Павел Варфоломеевич улыбнулся: "Это очень близко к моему восприятию, хотя- объективно, возможно, и неверно". И начал рассказывать о своих поездках по Казахстану и Средней Азии.

Эти путешествия (впервые он поехал в Узбекистан в 1908-м, а в казахские и киргизские кочевья - в 1911 году) сыграли решающую роль в'его творчестве - дали ему ощущение возможности' гармонического слияния человека с природой, ее первозданное" и беспредельности, наделили его полотна лирической прочувствованностью. Он писал женщин в кибитках; верблюдов, степенно шествующих за хозяином; степь, замирающую в ночной тишине. Но самые простые, бытовые подчас сюжеты в его исполнении перестали быть простыми и приобретали оттенок торжественности. Женщины, кормившие овец, словно исполняли древний ритуальный обряд;

6. Юность JM& 6.

у верблюдов шеи были лебедиными, а движения музыкально-ритмичными, размеренными; над бескрайней задумчивой степью голубым шатром опрокидывалось такое же беспредельное небо - по нему легко и неслышно скользил серебристый месяц. И над всем этим - над людьми, животными, кибитками, над всей степью - стояла бездонная, нерушимая тишина...

...После революции Кузнецов едет в Ереван, чтобы воссоздать строительство столицы Армении - сверкание розового туфа под ярким синим небом, стремительный бег грузовиков, неторопливую, но упорную поступь быков, тянущих тяжелые арбы, энтузиазм людей, возводящих прекрасный новый город. "Я стремился отразить коллективный пафос монументального строительства, где люди, машины, животные н природа сливаютси в один мощный аккорд"," скажет он сам. Размах творящихся в стране изменений захватывает художника. За поездкой в Ереван следует поездка в Баку, где добывают нефть, в Узбекистан, иа хлопковые плантации, в Крым - в винодельческие и овцеводческие колхозы.

Еще больше иптересует Кузнецова изменение психологии советских людей. Его герои - будут ли это крымские колхозники, узбекские сборщицы хлопка или русские крестьянки - чувствуют себя хозяевами своей судьбы, в их облике есть и достоинство и спокойная уверенность в будущем. Да и живут они уже не в сказочной стране - в каждой картине ивствен-но прочитываются и географические и временные ее рубежи.

Кузнецов работает много, интенсивно, споро. Пишет портреты, натюрморты, занимается графикой, создает театральные декорации, неустанно совершенствует технику. "Краски тончайшим слоем лежат на поверхности холста. Никто из современных художников так ревниво не следит за певесомостью фактуры. Живопись приобретает характер блестящей артистической игры, выполненной без напряжения и усилий"," восхищаются на одной из его персональных выставок. Художник мечтает о стенописи, работает на холсте фресковой техникой, и хотя не имеет возможности претворить свои замыслы в действительность, многие из его станковых полотен ("Пастухи на отдыхе", "Крестьянки", "Мать") легко представить в увеличенном виде на стене.

"Новый" Кузнецов" Нет, прежний, только ставший зрелее и мудрее. Не изменив звездному часу своей молодости - степным и бухарским пейзажам," он обогатил свое искусство трепетом подлинной жизни, вмещающей не только радость п отдых, но и труд п заботы. Цельность - вот слово, лучше всего определяющее творчество Кузнецова. И такая же внутренняя цельность, несгибаемость характерна для Матвеева. Поставив целью возродить в русской скульптуре непосредственность и серьезность отношения к классическим принципам, он обращается к труднейшему из канонов мирового искусства - к изображению обнаженного тела. Великие мастера (а величайшим из всех Матвеев считал Микеланджело) умели "оживлять" мрамор или камень, передавая в движении тела движение души. К этому стремится и Матвеев. Обнаженное тело никак не ассоциируется у него с "ню" - раздетой натурой. Он не терпит ни эротики в скульптуре, ни "академически зализанных Венер".,

В скульптурах Матвеева человеческое тело может быть угловатым (так угловаты его спящие подростки), не слишком грациозным (тела работниц у него чуть тяжеловесны), но в них всегда присутствует самое удивительное чудо - чудо соразмерности, соотнесенности всех его частей, пропорциональность, ощущение жизненной силы и весомости пластиче-

81 ских масс. On добивается классической чистоты п плавности линии, умения сделать каждую из них продолжением другом, тою, чтобы < одна форма входила в другую". Чуть ли не детский восторг перед великолепным механизмом движения тела проходит через его работы. Его пробуждающиеся действительно пробуждаются, встающие встают, каждый жест исполнен жизненности.

...Коллекционер Жуковский, заказавший ему парковую скульптуру, обладал несомненным эстетиче-гкпм ЧУВСТВОМ он понял, как проникновенно воспринимал Матвеев окружающий пеизаж, как соотносил с ним создаваемые образы. Примером этому стал памятник Борисову-Мусатову в Тарусе, иа берегу Оки: раскинувшимся па постаменте, еще хранящий ieno жизни, но уже почувствовавший дыхание смерти беспомощным и трогательный мальчик. Два года работал скульптор над этим памятником, собственными руками высекая его из гранита.

Он вообще не терпел помощников и все делал сам: ваял мрамор и рубил гранит, резал дерево, рассчитывал и гнул каркас, набрасывал иа него глину. К каждому материалу относился почтительно, с чувством искреннего уважения. "Мрамор," говорил он," надо почувствовать и как-то заслужить". Скульптура была для него искусством серьезным, значительным, не допускающим мелочных ситуаций. "А стоило ли беспокоить скульптуру по такому поводу?"спросил он одного из учеников, показавшего ему эскиз иа ничтожный, почти анекдотическин сюжет.

Работая над портретами, Матвеев передавал в них не только внешнее сходство, но выявлял все, что зиал н думал о портретируемом. В портрете Ермоловой - воплощение строгой сдержанности и вместе с тем вравственнои окрыленности; Кузнецова - доброты и душевной открытости миру; Пушкина - высокой творческой зрелости, поэтической сосредоточенности и мужества. Вылепил он и свои портрет, удивительное по артистичности лепки и глубине психологического анализа произведение. Автопортрет этот перерастает рамки жанра, в нем олицетворена нравственная программа художника, утверждение самоотверженности, бескорыстия и чистоты в искусстве.

Эти же самые качества подчеркивает в портрете Матвеева (исполненном в 1912 году) и Кузнецов, изобразивший скульптора на фоне созданных им произведений. Нет, не в единоборстве с мрамором и даже не в рабочем костюме, просто он будто зашел на минутку в мастерскую, присел н задумался, пристально, внимательно вглядываясь в его лицо. Кузнецов утверждает человеческую стойкость как этическую основу, без которой невозможно творчество.

В сущности, портрет этот рассказывает не только о Матвееве, но и о самом Кузнецове: говоря о своем друге, ои одновременно говорил и о себе. Для обоих искусство было не только эстетическим, ио и нравственным понятием, оба служили ему, не считая ни сил, ии времени, не обольщались успехом и не отступали перед неудачами, не знали ни компромиссов, ни сделок с совестью.

Именно благодаря этому их произведения и оказывают такое сильное эмоциональное и эстетическое воздействие. Именно поэтому иа выставке, посвященной столетию художников, собралось так много молодежи: картины Кузнецова и скульптуры Матвеева оказались для них ие историей, но живой жизнью искусства, сочетающего в себе правду и красоту, высокое понимание творчества и взволнованную человеческую совесть.

СЕРГЕЙ ЛЛИХЛНОВ

Здесь от могилы братской до могилы Полкилометра, километр от силы. А у высот они идут подряд. Здесь раньше срока люди умирали. Вдоль этих мест теперь проходит ралли, И кто-то бродит в поисках опят. И сколько там кукушка ни кукует. Их поколенью скоро срок минует. И есть предел у долгих вдовьих мук. И поросли окопы лебедою. Брат горевал над давнею бедою. Горюет сын... Сумел бы это внук...

Скелет кита на берегу Анголы

Заметный, белый, высохший, тяжелый.

А мимо проплывают корабяи.

Взлетает водяная пыль прибоя,

И небо океана роковое

Вновь осеняет кроткий лик земли.

А на рыбацком ветреном погосте

Нетленные в земле хранятся кости.

Над ними крылья черные крестов.

А океан крошит тела и души.

След смерти сохраняется на суше,

А в океане нет ее следов.

Фрегаты окликают берег голый.

Скелет кита на берегу Анголы,

Как чья-то нестареющая весть.

И морякам, красивым и беспечным,

Он знать дает напоминаньем вечным:

Пусть нет следов, но смерть в пучине есть!

Нам было некуда идти, а время было без пяти

то ли двенадцать, то ли три - давно светало.

Хоть ночи белые прошли,

но тополя не отцвели,

и зепень скверов белым пухом заметало.

Мы потеряли с миром связь

и были счастливы, смеясь,

идя по сумрачным проспектам Ленинграда.

Ах, счастье, видимо, смешно.

И все же было нам оно

дано недолго. Ну а дольше разве надо!

ОГНЕВ

ПОЭМЫ ЮСТИНАСА

Виздательстве "Советский писатель" издана "Книга поэм? Юстинаса Мар-циикявичюса. В нее вошли "Поэма начала? (перевод Б. Слуцкого), "Поэма огня", "Ното sum" и "Поэма Прометея? (в переводе А. Межиро-ва). До этого они печатались в журналах, но, собранные под одной обложкой, эти произведения приобрели некое новое качество. С разных сторон высветлили образ Человека, его судьбы в XX веке. Как говорится в издательской аннотации к "Поэме Прометея? (но эта характеристика относится в равной мере и к другим поэмам сборника), пафос здесь - утверждение "общечеловеческих идеалов свободы и справедливости".,

В "Поэме начала" эта идея опирается на коренные начала жизни - "мы, живые... объединены хлебом", ведь ?хлеба не надо больше, чем его действительно надо". Это философия труда, противостоящая философии войны. "Хлебный нож", "ценнейшая из семейных реликвий", "философ утвари, поэт посуды" противопоставлен мечу, рвавшему нить жизни от времен Трои до "д,евятого круга дантова ада - Освенцима и Хиросимы". Мир будет таким, каким будут "наши слова", дети будут такими, какими будем мы, ."р,азделившие" с ними хлеб и слова о правде хлеба и зле меча.

Или мы передадим и дальше эстафету кровавой истории и мир охватит пламя, сжигающее жизнь на всей земле".,. Высохшие русла рек, лесной пожар, желтая засуха, библейские пророчества конца мира, туманные воспоминания далекого детства, где мать крестит огонь в очаге, а весною мирно гремит гроза, и снова мирный хлеб на столе, который созывает соседей н прохожих... Но недолог мирный вечер у очага - из него вырвалось пламя, выросло до неба, и снова стоит человек у древнего камня с вещим изображением: светило и змея. Такова лирическая логика сюжета в "Поэме огня". Когда-то Томас Элиот написал поэму "Бесплодная земля". Образ бесплодной земли дает и Марцинкявичюс. Но выводы Элиота глобально пессимистичны: он оставляет человечество без выхода. Литовский поэт сидит надежду в единении людей: "И мы держались, конвульсивно сжав, до болн стиснув сцепленные руки..."

Третья поэма, как говорит об этом и само название," о человеке, его сути, его высоком призвании на земле. Как и в прежней, возникает здесь образ распластавшейся над человеком черной птицы - символа тревоги, зла, рока. Теперь в пен узнаем мы многим знакомый образ одной из символических картин Чюрлениса. Ребенок же, доверчиво тянущий руки к небу," ие будущее ли наше, ие боящееся судьбы, готовое на все испытания,- - Будущее человечества и Человека".,.

Книгу закономерно венчает "Поэма Прометея". Когда-то Гёте вложил в уста Прометея гордые слова: "Здесь я творю людей по своему подобью, род, иа меня похожий. Пусть страждут, пусть плачут, пусть знают радость и наслажденье..." Ои говорит как бог, немного свысока, этот "олимпиец? Прометей, создав иын по образу и подобию самого веймарского гения. У Марцинкявичюса более "р,авные", демократичные отношения с героями, ведь его герой - "г,орный пастух", а пастуху негоже, не с руки одарять других, таких же, как ои, смертных испытаниями судьбы. Но перекличка с Гёте здесь в других строках: "Я верю, что недаром выпал мне нелегкий мой, благословенный жребий... что другие в свои черед пойдут за мной".,

Марцинкявичюс вольно обращается с мифами Древней Греции, Но разве дело в точном следовании мифу? Уже в прологе автор дает понять нам условность приема "снижения": дочери Океана репетируют греческий ?хорд, старик ворчит, поправляя их. а дальше слуги Зевса чистят до блеска стрелы, слов ,но медные пуговицы, Зевс, робея перед разгневанной Герой, уличенный во лжи и попытке прелюбодеяния, выставляет "алиби" - "я был в отъезде", и даже невидимые Мойры ие решаются оспорить "насилье", то есть ведут себя не как ?хозяйки всех судеб", а как робкие заседатели в провинциальном суде. Но это "снижение" высокого тона, желание опустить па землю богов, спустить с котурн героев только приближает к нам универсальные по природе своей конфликты, заставляет читателя почувствовать, как свои, боль и муку Прометея и нагляднее, почти воочию ощутить механизм неправой Власти в лице не такого уж и божественного Зевса. Суд Зевса лицемерен, приговор заранее предрешен. Зевс приглашает публику, чтоб "вместе разобраться", хотя тут же заявляет "попрание? "божественной неоспоримой воли". Чего ж тут "р,азбираться", когда вина "неоспорима?! "Приручеиье" огня, как всякое открытие гения, сначала отвергается Зевсом, затем же, убедившись в конкретной пользе огня Власть "р,азрешает" и это новаторство, причем делается попытка "приручить" и Прометея. Когда же это не удается, Зевс велит казнить гения, но руками толпы, уверяя потом робких и слабых исполнителей коварного замысла своего, что именно они, массы, "д,обровольно" отказались от огня и осудили Прометея. Брат приковывает брата - повторяется библейская притча, да не одна - об Иуде, о Каине. Земледелец приковал ие только Прометея - себя самого приковывает ои к рабству и вечному страху "лишиться хлеба". Гефест убежал, не приковав до конца героя, убежал с проклятиями и пастух, но они сделали свое дело - предали не только Прометея - веру свою в человека вообще. Пастух берет молот из рук земледельца потому, что не может простить Прометею того озарения правдой, которое лишь иа минуту сделало его человеком...

Только прекрасная Ио - символ нравственной СТОЙКОСТИ - согласна терпеть любые муки - она не

2469454955

продается, как и свободный дух Прометея. Поэт соединил судьбы Добра, Истины и Любви как надежду мира. Неподвижно прикованный к скале или вечио бегущий под ударами бичей - у них ведь одна дорога: к будущему свету.

Прометей верит в людей, в их прозрение. Главное, что им необходимо," освободиться от рабства. Перестать поклоняться идолам и богам. Жрецы в поэме апеллируют к богам, а хор - к человеку. Люди должны соединиться в своем прозрении, ибо боги - порождение страха, они вовсе не всесильны, какими их создала фантазия людей. "Сильные мира" уповают именно на невежество, раскол, вражду, зависть, эгоизм, возвышение одних за счет других.

...В ремарке говорится: "В середине сцены - обломок скалы, похожий на трои". Прометей, прикованный цепью к скале, вознесен памятью многих и многих поколений, памятью человечества иа самый высокий "трои". Имя его остается символом неколебимой верности долгу человека - нести счастье людям, даже если люди не готовы принять этот дар сегодня. Жертва Прометея - это путь к звездам.

Книга поэм Юстинаса Марцинкявичюса подобна симфонии. В ней есть свои "темы" - ребенка, хлеба, огня, черной птицы, свои лейтмотив. Вот почему, уже в новом обрамлении прочувствованного, возвращаешься к музыкальному мотиву "Поэмы начала", к словам о будущем космосе:

Хорошо, что однажды ты его уже видел.

Теперь будет полегче.

Надо только как следует подумать,

припомнить, что в нем было всего важнее...

НИКОЛАЙ ОТТЕН

СОбразцоя

1

ВОСПИТАНИЕ ШЕСТОГО ЧУВСТВА

Н

овая книга С. Образцова называется "Эстафета искусств". В обращении к читателям автор пишет: "Вот и получилось у меня, что лучше всего поймешь каждый вид искусства в отдельности, если будешь думать обо всем искусстве в целом". В этой фразе - зерно этой особенной п такой обаятельной книги, ибо она призвана помочь читателю выработать общий подход ко всякому искусству, а точнее, открыть в себе способность глубже воспринимать и живопись, и музыку, и театр, и кино, и архитектуру, п телевидение. Автор находит простые и ясные слова для того, чтобы сделать понятным для каждого, где лежит водораздел между восприятием науки и искусства, какова, если так можно выразиться, механика познания прекрасного, того самого прекрасного, которое постигается, как говорили еще древние, шестым чувством.

Автор справедливо пишет: "Невозможность описать словами пластическое произведение искусства" тотальная трагедия искусствоведов. Ведь человек для того и берется за кисть или скрипку, чтобы сказать то, что другим способом сказать невозможно". Как и невозможно полноценно описать словами игру актера и спектакль в целом. Более того, любая репродукция, копия картины н скульптуры, как и самая старательная имитация игры замечательного исполнителя, может служить лишь напоминанием об оригинале для тех, кто его видел, и некоторым представлением о нем для тех, кто оригинала не видел.

В сочинениях об искусстве чаще, чем в каких-либо других книгах, звучит доктринерство полузнаек. Человек, у которого за душой ровно столько, сколько он высказывает, всегда безапелляционен, потому что свое ограниченное знание ои ощущает как конечную истину. Сила книги С. Образцова в том, что за ней ? огромный жизненный опыт, десятилетия мучительных раздумий об искусстве большого мастера, создателя современного театра кукол. Он объездил весь мир," за малыми и скрупулезно оговоренными исключениями, все, о чем он пишет, было увидено им воочию. Он учился живописн в знаменитом ВХУТЕМАСе эпохи гражданской войны, был актером, участником этапных спектаклей Московского Художественного театра, и поэтому его рассуждения конкретны, щедры и ненавязчивы. Не считая свои взгляды бесспорными, он приглашает к раздумью читателя.

Он пишет: "Каждый должен встречаться с искусством самостоятельно. И если у кого-то не произошла встреча с Пастернаком, Прокофьевым или Модильяни, не огорчайтесь и не жалейте этого человека. Все равно и на его жизненном пути придется огромное количество встреч с искусством, и больших,' и маленьких. Не волнуйтесь, если даже кто-нибудь скажет вам, что искусством ои совсем не интересуется, за дело это занятие не считает и уверен, что в иаш "атомный век", когда чудеса науки возникают на каждом шагу, говорить о значении искусства просто смешно. Оставьте в покое этого человека. Дайте ему погордиться своей мнимой оригинальностью. В конце концов это ведь тоже искусство. Податься ему некуда. Все равно он, как н все люди, заражен и завоеван искусством. Искусство вне и внутри нас. Искусство - одна нз форм восприятия действительности".,

Однако не только воспитательную или, если угодно, утилитарную задачу ставит себе автор. Он идет значительно дальше в своем утверждении искусства. Оп пишет: "Но "понимать" искусство - этого совсем недостаточно. Это иногда даже оскорбительно. , Искусство надо ощущать, а для этого ассоциации должны быть эмоциональными, абсолютными. В искусство только со справкой из энциклопедического словаря или цитатой из учебника не проникнешь. Оно гордое",

И во г С. Образцов, свободно и доверительно беседуя со своими читателями, старается определить искусство высокое или, иначе говоря, пусть и пришедшее к нам из тьмы веков, но живое и полнокровное, обязательное в своем воздействии на нашего современника, и искусство, по выражению автора, "находящееся в анестезии", поскольку оно говорит на языке образов и ощущений, уже непонятных иам. И тем драгоценнее в этой книге страницы, где, помимо извечного опыта, накопленного человечеством, раскрывается искусство, рождавшееся на глазах автора в те ураганные годы, когда хорошо было все, что непохоже на искусство прошлого, где блестящие искания Мейерхольда жили рядом с театром Станиславского и Немировича-Данченко, н взаимно обогащались, казалось бы, полярные и взаимоисключающие явления.

При всей широте художественных вкусов есть явления, к которым С. Образцов непримирим. Он отвергает посягательство классического балета иа воплощение большой литературы, которая здесь лишается главной своей силы - слова.

Но, может быть, и всякое перенесение великого литературного произведения на сцепу или на экран заранее сопряжено с потерями. Думаю, что только гениальный исполнитель, ставший вровень с гением автора, может возместить эти потери.

Однако это уже невольный отклик на призыв автора поспорить с ним, а следовательно, еще одно признание силы и актуальности книги С. Образцова.

СВЕТЛАНА МАГИДСОН

РОЗЫ И КРОВЬ

" реди книг - лауреатов всесоюзного t конкурса на лучшее художественное оформление и полиграфическое исполнение - поэтический дневник узника Маутхаузе-на Эйжена Вевериса "Сажайте розы в проклятую землю!? ("Советский писатель", 1977, перевод с латышского Гр. Горского).

Есть книги, несущие читателю прямоту смысла, есть книги, дарующие радость общения с бывалым человеком, есть книги, раскрывающие красоту человеческой души. В произведении Эйжена Вевериса все эти качества предстают в единстве. Все, о чем написал бывший узиик Маутхаузена, было! Это - поэтическое обобщение, своего рода увеличительное стекло, смело поставленное автором перед самим собой - бывшим узником одного из самых страшных фашистских лагерей смерти.

Поэтический дневник Эйжена Вевериса оформлен художником Д. С. Бисти. Большого формата книга, на кроваво-краевой обложке которой черными буквами выведено имя автора и розовыми буквами название "Сажайте розы в проклятую землю!". До вольно скупыми средствами художник добивается огромной выразительности: шипы на кустах роз прочитываются как колючая проволока лагерных заграждений. А колючки иа бетонных столбах кажутся нам шипами роз, черных роз...

...Я познакомилась с ним в Риге, и, хотя встреча была недолгой, мие запомнилось: высокая, худощавая фигура, голова, запрокинутая вверх, пристальный взгляд, словно прожигающий душу. Он был молчалив и больше слушал собеседника, хотя ему-то было что сказать!..

Ои родился в 1899 году в Риге, в семье потомственного рабочего. В семнадцать лет встал в ряды красных латышских стрелков знамевитой Двенадцатой армии, с которой участвовал в легендарных сражениях иа Рижских болотах, дрался иа подступах к Риге в 1919 году.

Он застенчиво признавался, что самой большой его любовью в жизни были детн; но прежде чем оков-чить педагогический институт, ему пришлось работать слесарем, рабочим лесопилки, грузчиком, тор-фодобытчиком, электромонтером, репортером в газете...

Получив диплом учителя, он уехал в далекий рыбацкий поселок Латвии. Там не просто в положенное время учил ребят языку и литературе, но и помогал им постигать мир, првроду, все прекрасное. Он открывал детям смысл многих природных явлений: утром они вместе слушали песни жаворонка, а вечером читали книгу звездного неба. Учитель говорил им: "Свой смысл у всех явлений..."

Он читал ученикам строки Ранниса. строки древних латышсквх песев дайн, стихи Пушкина, Гёте. Шекспира. Какая это была школа воспитания чувств!

...Великую Отечественную войну он встретил в маленьком районном центре Валки иа посту инспектора народного образования. Будучи нашим связным, ои должен был остаться в рабочем строю до конца. Предательский донос в гестапо сразил его: ие потому, что ему предстояло умереть," в предателе узнал он бывшего ученика. Страшно умирать дважды!

Да. в жизнь народного учителя вошла трагедия: его расстреливали несколько раз. Палач-предатель, усмехаясь, говорил: -?Хочешь легко умереть"! Не выйдет, народный учитель... Завтра повторим все сначала".,

По совершенной случайности после очередного "р,асстрела" конвойный загнал его не в камеру смертников, которых ждала неминуемая гибель, а в общую арестантскую. Назавтра его уже отправили в Салсс-пилс. А затем новый круг ада - Штутгоф. Завершил этот круг Маутхаузен.

Самое страшное, что испытал учитель за лагерной проволокой," невозможвость оградить от смерти детей

И через мвого лет, вспоминая об этом, он гневно сжимал кулаки и глотал слезы:

На меня глядят

Две пары милых глаз ребячьих. Как давно не смотрел я на звезды. Моих заскорузлых ладоней касаются Легкие нежные пальцы ребенка. Как давно надо мной не падал С вишен снег лепестков. Вокруг весь день не смолкает щебет. Как давно я не слыхал воробушка. Их звали Карелом и Боженой, И они ждали Своей очереди... В газовую камеру...

Эйжеи Веверис встал в ряды "Интернационального Сопротивления". Узники Маутхаузева не сдавались. Рядом с Эйженом Вевернсом были и легендарный генерал Карбышев и отважвын разведчик Лев Маие-вич-Старостии. Оии - узники Маутхаузена - руководили "Иитернапиональным Сопротивлевием".,

Немногие из узников дожили до пятого мая

1945 года - дня освобождения Маутхаузена. Но среди живых, к счастью, был Эижен Вевернс

Он свято верил, что поэтическое слово может отсвечивать сотнями гранен н действовать горячо и сильно иа разум и воображение. Вот почему свои воспоминания он облек в строки стихов. Путь к единственной его книге оказался длиной в целую жизнь.

Книга Эижева Вевериса глубоко ивтернациональна: она призывает всех борцов за мир объединиться в своих усилиях против новой войны. В этой книге слышится голос самой земли:

"Люди! Зажгите факел вад всем, что свято! Люди! Сажайте розы в мевя, проклятую!?

Перед нами - квига-исповедь, в ней голоса тысяч, миллиовов погибших. ОНИ, именно они, завещали автору свои думы, свои чаяния: "Доживи, расскажи!? Так слово поэта перерастает в слово судьн, слово очевидца - в слово обвинителя! Вот почему поэтический дневник узника Маутхаузена воспринимается вами сегодвя как документ самой истории.

ЮРИЙ ТРИФОНОВ

спои

СВОЮ ПЕСНЮ

п

ять лет - от первой публикации в "Авроре".,.. И boi две книги: "Голубой Остров", 1976 г. и "Четыре исповеди", 1978 г. Обе вышли в Москве, в издательстве "Советский писатель". В прозе А. Кима много экзотики: Дальний Восток, Камчатка, Сахалин, Тихий океав. Но суть отнюдь ве в этом...

"Соловьиное эхо".,.. Герой повестн немецкий коммерсант и философ Отто Мейснер, думающий о родстве всех живых, о вепрекращающемся потоке жизни, идет на берег Амура, чтобы... поговорить. со своими златовласыми, ие родившимися еще внуками. Он излечивает умирающую кореявку, которая становится его женой. Среди убогой, беспросветной жизни корейской деревушки вачала века, накануне первой мировой войны, юному рыжеволосому Мейс-неру видятся иные, счастливые времена. Но он трагически погибает... Писатель прерывает ннть повествования и звакомит вас с внуком Мейснера, художником, который пытается разобраться в далекой жизни своего деда. Словно опасаясь, что читатель вачвет ?читать сюжет", А. Квм тут же досказывает, чем все кончится, что будет дальше.

Аватолни Ким "сюжет" не пишет. Его интересует нечто другое (хотя и у иего сюжеты имеются).

Какая тайная сила дает толчок Васе Чекину из повести "Поклон одувавчику", чтобы он вдруг понял, что каждый человек в душе - поэт, только раскрыться может не всегда? И вот Чекин придумывает путь, как каждому прийти к поэзии. Ему кажется,

что источник поэзии рядом и неиссякаем, он - в стучащем сердце. Огрызком карандаша Чекнн записывает:

"Есть песня,

которую дано тебе спеть, как право цветенья дано деревьям и травам весной. Спой эту песню!?

И пусть Чекии разочаровывается в своих стихах, пусть сжигает в кочегарке вороха листов н тетрадей, исписанных стихами, пусть убеждается, что рукописи все-таки горят, остается в нем главное - вера в человеческую доброту. В глубиве души ои по-прежнему верит, что иаставет время, когда все будут причастны к поэзнн и сосед будет приходить к соседу только затем, чтобы почитать свои стихи.

Главное для А. Кима - жизнь человеческой души, ее боли н радости. Рассказ "Шиповник Мёко".,. Умирает молодая н красивая Мёко от нелепой случайности, так н не дождавшись возвращения любимого Рн Гнчена. Но, словно памятуя о доброй и верной душе, дает звонкие, огненные ягоды шиповник, посаженный на ее могиле. В рассказе "Месть" Сунгу размышляет о том, что торжество всей доброты человека видно только тогда, когда он закончит жизнь. Месть зародвлась в начале века в заброшевиои корейской деревушке. Сунгу, живущий в наше время, по обычаю, должен исполнить ее. Он, мечтавший стать поэтом, уже не может думать о творчестве, ибо месть опустошила его душу. Так писатель подводит черту под давно известным, ио всегда актуальным - гений н злодейство несовместны.

Большое искусство всегда радостно, говорил Максимилиан Волошив. Пусть жизненный материал, воплощенный в произведении, будет трагичен, но сама художественная ткань его, сама позиция автора содержат жизнеутверждающую ковцепцию. В прозе А. Кима дыхание радости и добра чувствуется в самых трагических ситуациях. Мы входим в мир, на который А. Ким смотрит глазами поэта, Не потому ли он сталкивает поэзию и прозу, начав рисовать эпическую картину, забывает о вей, давая право выговориться в длиивом монологе герою, а затем перехватывает этот монолог н уже от автора договарнвс-ет то, что хотел сказать герой, но с последним авторским словом наплывает новая картниа, звучат иные голоса, и каждый голос стремится опередить другой, будто пламя бежит по веткам. Мир людей представляется писателю роем самодвижущихся факелов. И из этого композиционного, звукового и цветового разнообразия неотвратимо рождается ивая логичность, присущая настоящему художнику, идущему неповторимым путем, когда внутренняя свобода позволяет петь свою песвю. Конечво, А. Кнма могут упрекнуть в некой декларативности его моврло-гов. в композиционной усложневностн. Но этот упрек не должен заслонять главного - страстного же-лавия писателя иайти свой способ выражения современного мироощущения.

Повестн "Соловьиное эхо", "Собвратели трав" в особевно "Луковое поле" - о сложных нравствев-ных и духовных исканиях людей, об их неудовлетворенности и стремлении к добру и согласию. Ибо, когда есть самоуспокоенность, стремиться некуда. Пусть внешняя сторова жизни, по словам Менсиера из "Соловьиного эха", всего лишь строчка в общей книге человечества, но жизнь души каждого отдельного человека больше, чем книга. Об этом щедром богатстве А. Ким никогда не забывает, открывая в своих героях родство "самодвижущихся душ".,

Порою по первым строкам книги можно судить, стоит ли читать ее. Действует ввутренвнй импульс,

передающийся через зпаки от писателя к читателю. Достаточно прочитать первую строчку повести "Луковое поле": "Человек, назвавший себя Павлом, стал сторожить луковое поле"," чтобы не отрываясь идти через многие страницы, через размышления и молчания героев, перипетии событий... Неужели нужно было пройти самые тяжкие испытания, какие-то неведомые миру личные трагедии, чтобы потянуться к музыке и поэзии" Эти вопросы мучат А. Кима, и ов по-своему дает иа иих ответ в этой повестн. Исследуя степень падения человека - спивающегося, безвольного, но не глупого Павла, А. Ким спрашивает, почему он стал таким. Ведь ои мог жнть счастливой жизнью, ведь и у него есть душа, правда, затерявшаяся, как зверек в храме, ведь он еще молод, ои может обрести в себе жизненные силы. Но Павел плывет по морю жизни без цели... Однако цель появилась, когда рядом с ним встал человек, когда Павел понял, что за жизнь нужно бороться, верить в себя и в доброту людей... И по прочтении "Лукового поля?" повести мажорной и полифоиичиой - мы вместе с А. Кнмом верим в нравственный "запас" человека, в стремление писателя во что бы то нн стало преобразить его заблудшую душу.

У каждого есть своя мечта, свой голубой остров, к которому он плывет, как плывут к нему герои А. Кима. Повесть "Собиратели трав" полна жизненности, широты и фантазии. Врачевать нужно не только тело, но и душу. Герои этой повести, заброшенные судьбою иа песчаную косу, вдающуюся в океан, по воле писателя обретают первоначальную сущность - я есть. Быть может, об этом продумал всю жизиь простак, безграмотный, но счастливый старик До Хок-ро" И уже ие странной покажется нам беседа безвестного русского врача с инм, когда, обращаясь к спящему старику, он скажет, что над землей скопилось огромное количество энергии, и, когда умирает хороший человек, энергия эта увеличивается, и она никогда не иссякнет...

Судьбы люден, как сюжеты книг, по торимы, ритм души, ее боли н радости загадочны и неповторимы. Можно исчерпать сюжеты, ио неисчерпаемы души людей. Поэтому, казалось бы, после "все сказавшего" писателя появляется новый и говорит свое, а за ним еще и еще. В прозе А. Кима, где исповедуются герои, открывая нам сокровенное своих помыслов, отсутствует чопорная стыдливость чувств, страх оказаться непонятыми, в его творчестве, конечно, можно обнаружить параллели с творчеством таких, к примеру, разных писателей, как Платонов и Акута-гава. Но "известное" у А. Кима преломляется сквозь призму личного жи венного и художественного опыта. В этом смысле его творчество зиждется на классических литературных традициях - пристальном внимании к человеческой личности, к духовному развитию человечества.

Анатолий Ким убеждает силой правдивого искусства. Произведевия А. Кима всею плотью связаны с современностью - перед читателем проходит обширная галерея лиц: рабочие, студенты, колхозники, рыбаки, солдаты..." люди сегодняшнего дня нашей страны. Писатель через будии выходит на широкий простор общечеловеческого, что всегда волновало, волнует и будет волновать людей.

ВЛАДИМИР ВИНОГРАДСКИЙ

Днепрогэс

Я знал... Но все равно, как в сказке,

вся картина

Вдруг встала предо мной

средь солнца, снега, льда? В морозной бахроме" великая плотина, И в черных кружевах ?

неспящая вода.

Я знал... Но вес равно

вдруг сердце потеплело, Припомнив возраст гвой,

упрямый Днепрогэс, Великая звезда немеркнущего дела. Волшебный вечный мост

таких земных чудес!

йг-й-йг

Сняв туманных сумерек завесу, Синяя днепровская волна Ластится, навек укрощена Золотой гребенкой Днепрогэса.

К чудесам привыкли мы сегодня. Но, мой друг, внимательней взгляни, Как горят на елках Новогодних Светлый днепровские огни!..

'ir-tr-tr

Как всегда, иа мостовых сплетенья Листья с липы упадут, светя. Встанет солнце в Лейпциге осеннем, Купоп русской церкви золотя.

Строили в честь пламенного духа Русских войск кутузовских времен. Служит в церкви русская старуха, Православных ждет со всех сторон.

О России долго говорили... От волненья куталась в платок. А потом на память подарили Ей альбом про Звездный городок.

АЛЕКСЕЙ ПЬЯНОВ

"И БЫЛ

СЕЙ ДЕНЬ

ВЕЛИКИМ

ПРАЗДНИКОМ.."

Неизвестное письмо А. С. Пушкина

н яшм

ПУБЛИНЯ11ИИ

Зто письмо великого русского поэта было написано им 146 лет назад в Петербурге и отправлено в тверское село Мологино. В строках и за строками дружеского послания - увлекательная история. Чтобы узнать ее, совершим небольшое путешествие "пушкинской дорогой".,

Отправимся из Москвы по Ленинградскому шоссе. Минуем Калинин, въедем в Торжок и здесь свернем влево. Одолев еще четырнадцать километров, окажемся мы на берегу живописной речки Жалейки, в селе Грузины, где в прошлом веке было имение Полторацких. Перейдем арочный мост, сложенный из гигантских валунов, войдем в приусадебный парк и забудем на время, что нынче год 1979-й...

"Усадьба поражала своей громадностью. Дом... по масштабам н отделке мог бы называться дворцом. Кроме огромной с хорами залы и знаменитой внизу галереи, в его трех этажах н двух смежных флигелях было до 120 комнат. Все хозяйственные постройки соответствовали главному дому. Конный двор вмещал до 250 лошадей. Скотиыи двор из жженого кирпича, как и коиный, с черепичной крышей, отличной старинной выделки, вмещал в себе до 600 штук рогатого скота, крупного, независимо от отдельных помещений для мелкого. В таких же размещались рнги, оранжереи, грунты, мастерские н проч. Церковь во имя Грузинской божьей матери напоминала скорее собор; крестьянские даже избы и те построены вдоль большой Старицкой дороги нз жженого кирпича н с черепичными крышами. Кроме того, там находился еще каменный винокуренный завод... Наконец, в довершение полноты усадьбы, перед господским домом сад с роскошными цветниками, а за ним парк на 25 десятинах земли с рекой, прудами, островами, мостиками, беседками, статуями и бесчисленными затеями".,

А. С. Пушкин. Автопортрет 1836 г. Журнал "Библиотека для чтения* с копией пуш, пинского письма.

Эти описания, принадлежащие перу В. А. Полторацкого, дополняют воспоминания Анны Керн (до замужества Полторацкая). Маленькой девочкой Аня приехала в Грузины - имение своей бабушки Ага-фоклеи. "Жила оиа в Тверской губернии, в селе Грузинах, в великолепном замке, построенном Растрелли. Он стоял на возвышении. Перед ним лужайка, речка, на ней островки. За ними печальные, выстроившиеся в одну линию каменные избы крестьян".,

Сто пятьдесят лет назад, мартовским днем 1829 года, у ворот роскошной усадьбы остановилась коляска. Из иее вышел Пушкин.

Он спешил в Москву, но в Торжке, нарушив предписанный подорожной маршрут, вдруг "своротил направо". Вероятно, для того, чтобы встретиться с кем-то из Полторацких, в семье которых у него было достаточно знакомых. Самый близкий из них - Сергей Дмитриевич. Поэт высоко ценил этого одаренного н мужественного человека - литератора, журвалиста, библиографа.

Однако мы не знаем, удалось ли им встретиться в Грузивах. Да и не это важно сейчас. Для нас интересна другая встреча.

В те дни у Полторацких гостил их знакомый - учитель Мологинской школы Алексей Алексеевич Раменский...

Прервем наше путешествие, чтобы поближе познакомиться с Раменскими, ибо дальнейший рассказ связан с инмн.

Корень этого рода уходит в XV век, когда на Русь был приглашен для исправления древних книг болгарин Андриаи Раменски, получивший образование в Греции и Риме. В 1478 году он открыл в Москве, иа Никольской улице, школу, где затем учительствовали его детн, внуки и правнуки. В XVIII веке родовым гнездом Рамеиских стало тверское село Мологи-но. Семенная хроника повествует об этом так:

"Село Мологино - древнее, торговое, дороги на Новгород, Ржев, Торжок, Москву. Раменские живут здесь без малого лет двести. По преданиям и книгам старинным, первым учителем в Мологине был Алексий. Как говорят, из болгар... Первоначально фамилия Рамеиских была Раменски... Учился Алексий в Москве с Радищевым. В семье Рамеиских хранилась реликвия - табель-калеидарь на 1762 г. с пометками Радищева. В 1763 г. А. Рамеиский выехал нз Москвы с одним тверским помещиком в домашние учителя, да Тверь в тот год выгорела, и уехал Алексий под Старицу в Мологино, где открыл школу цифирную. Народ ее содержал, мужики торговые. Лет пятьдесят учил Алексий грамоте, народ его очень уважал н подарил ему пустошь - она и сейчас называется Раменки...

После смерти Алексия стал работать его сын, Алексей Алексеевич, который до Мологина работал под Торжком, в Бериове, Ржеве и других местах. Человек он был образованный, иачитаипыи, собрал библиотеку и был знаком со многими писателями того времени. Знаком он был н был в особенно хороших отношениях с Карамзиным, который в то время писал русскую нсторню. Ал. Ал. был у него корреспондентом. Оп собирал для Карамзина материалы по Тверской губернии. Он объехал все монастыри Ржева, Старицы, Зубцова, Торжка, где хранились старинные книги и рукописи, изучал их и готовил материал для Карамзина, с которым был в переписке. В благодарность за это Карамзин подарил ему в 1821 году первое собрание своих сочинений...

Через Карамзина Ал. Ал. познакомился с... Пушкн-вым..."

Знакомство это продолжилось осенью 1828 года.

когда поэт гостил у Вульфов в Малинниках и ветре-, чался с Алексеем Алексеевичем. Семейное предание Рамеиских гласит о том, что от него услышал Пушкин легенду о печальной судьбе дочери бериовского мельника. Обманутая князем, она бросилась в омут на реке Тьме н стала русалкой.

"Пушкин просил показать то место, где это произошло... Ал. Ал. повел Пушкина в дикий лес, где стояла старинная деревянная мельница, уже гнилая и поросшая мхом. Там никто не жил, и омут, а кругом ии души, темный лес только... Пушкину очень поправилось это место и легенда о русалке..."

Миого лет спустя в окрестностях Бериова гостил художник Исаак Левитан. Он запечатлел вдохновившие Пушкина места на картине "У омута".,

Мы упомянули семейную ?Хронику? Рамеиских. Эта рукописная книга, архив и библиотека, хранившиеся в Мологине, имеют прямое отношение к нашему рассказу.

В 1934 году по инициативе Комиссариата просвещения РСФСР была создана специальная комиссия Ржевского краеведческого музея для обследования мологинского собрания. Она работала четыре года и составила аннотированный перечень документов, хранившихся в семье тверских просветителей. Приведем несколько выдержек из этого своеобразного каталога.

"Документальными источниками по истории семьи, с которыми детально ознакомилась комиссия, являются:

а) различные архивные документы начиная с XV века, количество которых определяется в несколько сот листов;

б) библиотека, насчитывающая до 5 тысяч томов и состоящая из рукописных книг XV, XVI, XVII веков, старопечатных книг XVII?XVIII веков н книг и журналов XVIII?XIX веков. Многие книги имеют авторские автографы, а также записи о принадлежности указанных книг и сведения об их владельцах;

в) большое количество различных воспоминаний, среди которых... воспоминания Алексия Раменского о Радищеве, его сыновей Алексея и Александра о Пушкине, Гоголе, Лажечинковё, художниках первой половины XIX века...

г) громадную ценность представляют письма к разным Раменским, количество которых (писем) достигает десяти тысяч... Письмо от Болотова, А Радищева, Попугаева, Карамзина, Е. А. Карамзиной, сенатора Козадавлева, Муравьевых, Вульфов, Степняка-Кравчинского, Паниных, Тимирязева, Попова, Жуковского...

е) исключительный интерес представляет рукописная книга-дневник, большого формата, в которую Раменские записывали не только семейные события, но н политические новости в стране, сведения об урожае, погоде, стихийных бедствиях. Книга заведена в январе 1775 года п состоит из двух частей. Первая часть с 1775 по 1818 год, вторая часть с 1818 года по настоящее время. Книга эта называется ?Хровнка" и является живой историей семьи н России. В ней - записи о приездах в Мологино многих людей - Радищева, Карамзина, Пушкина... Левитана, Кипренского, Венецианова... Дениса Давыдова, Сеславииа..."

Интересным было собрание Рамеиских. И тем больше оснований сожалеть о его печальной судьбе: архив и библиотека почти полностью погибли в годы минувшей войны в селе, занятом фашистами. Среди того малого, что удалось спасти, что чудом сохранилось," и материалы комиссии Наркомпрос отрывки из которых приводились выше.

Традиции фамилии продолжаются. Нынешним главон семьи является Антонин Аркадьевич Рамен-ский - историк, инвалид Отечественной войны, персональный пенсионер, живущий в Москве, прямой представитель пятнадцатого поколения этой династии. Благодаря ему в недавнем прошлом сделаны интересные находки, которые помогли уточнить историю создания некоторых произведений Пушкина...

А сейчас, после затянупшегося, но необходимого для нашего рассказа отступления, вернемся в село Грузины, где. как вы помните, вот уже несколько дней гостнт поэт. Вместе с Алексеем Рамеиским побывал он в Бернове, Мологине, Старице, Ржеве, Коноплине. Однако Пушкину пора покидать милые его сердцу края - дела зовут в Москву. Прощаясь, дарит он Раменскому томики взятого с собой в дорогу романа Вальтера Скотта "Айвенго". На одном из них делает дарственную надпись, набрасывает четверостишие из раннего варианта "Русалки":

Как счастлив я, когда могу покинуть Докучный шум столицы и двора И убежать в пустынные дубравы. На берега сих молчаливых вод

Затем пишет: "Грузине 1829".,

И это не единственные пушкинские автографы на страницах "Айвенго" (в старом переводе - "Иван-гое?). Здесь - написанные ранее, вероятно, в дороге, и зачеркнутые им самим строки десятой, впоследствии уничтоженной автором главы романа "Евгении Онегин", рисунок виселицы с телами казненных.

Пушкин уезжает нз Грузин, а томнки "Айвенго" занимают почетное место на полках мологииской библиотеки Раменских.

Проходит четыре года. Радостных, трудных, наполненных делами н заботами. Завершен "Евгений Онегин", написаны "Повестн Белкина".,.. Поэта занимают другие планы, главное в которых - Емельян Пугачев н Петр Великий.

Подтверждение одному из исторических замыслов Пушкина находим в письме к А. Н. Мордвинову - управляющему III отделением, ближайшему помощнику Бенкендорфа. Мордвинову было поручено осуществлять надзор за поэтом. Приведем фрагмент письма от 30 июля 1833 года:

"В продолжение двух последних лет занимался я одними историческими изысканиями, ие написав ни одной строчки чнето литературной. Мне необходимо месяца два провести в совершенном уединении, дабы отдохнуть от важнейших занятий и кончить книгу, давно мною начатую...

Может быть, государю угодно знать, какую именно книгу хочу я дописать в деревне: это роман, коего большая часть действия происходит в Оренбурге и Казани, и вот почему хотелось бы мне посетить обе сии губернии".,

Этому письму предшествовало обращение поэта к царю через Бенкендорфа на предмет "высочайшего дозволения" совершить поездку в названные места. Пушкин писал шефу жандармов:

"Генерал,

Обстоятельства принуждают меня вскоре уехать на 2"3 месяца в мое нижегородское имение - мне хотелось бы воспользоваться этим н съездить в Оренбург н Казань, которых я еще не вндел. Прошу его величество позволить мне ознакомиться с архивами этих двух губерний".,

Разрешение было получено. Пушкин собирается в дальнюю дорогу, в те места, где гуляла в прошлом веке крестьянская вольница.

Его торопит "р,оман, коего большая часть действия происходит в Оренбурге и Казани..." - "Капитанская дочка". Дальнейшая работа требовала знакомства с документами, живых впечатлений, от встреч с участниками н свидетелями пугачевского восстания.

Часть материалов у Пушкина была: "Случай доставил в мои руки некоторые важные бумаги, касающиеся Пугачева (собственные письма Екатерины, Бибикова, Румянцева, Папина, Державина и других)"," пишет он И. И. Дмитриеву весной 1833 года. Несколько позже это "собрание" пополнилось: член-корреспондент Петербургской академии Г. И. Спасский передал поэту рукопись академика Рычкова, бывшего в Оренбурге во время осады города войсками Пугачева. Но основные материалы Пушкин надеялся собрать во время поездки. Много интересного в этом плане обещало и Мологино.

Незадолго до отъезда (вероятно, в самом конце июля) он пишет Агексею Раменскому то самое письмо, ради которого мы с вами н отправились в Мологино, на берега речки Итомли.

К великому сожалению, подлинник пушкинского письма не сохранился, и нам ничего определенного ие известно о его судьбе. Поэтому возможны лишь предположения: автограф или погнб вместе с другими документами в Мологине, или затерялся. Не исключено, что владельцы подарили его кому-то из тверских друзей поэта, среди которых были Полторацкие, Вульфы, Оленины, Понафидины... Но ие будем гадать. Обратимся к тому, чем мы располагаем," к копни письма А. С. Пушкина.

Копия эта необычна: она сделана на шмуцтитуле 23-го тома журнала "Библиотека для чтения" за 1837 год и хранится в Москве, в архиве А. А. Ра-менского.

Кто же и когда переписал подлинник?

Около 1834 года (точная дата неизвестна) умер адресат и владелец письма - Алексей Рамеиский. Архив и библиотека перешли к его младшему брату Александру. В год трагической гибели поэта ои сделал копии с некоторых наиболее ценных документов семейного архива, имеющих отношение к Пушкину (один такой список сохранился, в нем точно указана дата - 1837 год). Для чего делались копии" В семье Раменскнх существовала традиция переносить (дублировать для сохранности) самые значительные документы, дневниковые записи и другие материалы на "свободные" места книг и журналов - форзацы, титулы, шмуцтитулы, спуски, концовки. Такие копии хранятся в архиве Антонина Аркадьевича. Среди них - сведения о приезде Пуш-кипа в Мологино (на первом томе "Истории государства Российского"), записи на книге XVIII века "Первое поучение отрокам", рукописные тексты из ?Хроники" (на четвертом томе Сочинении Пушкина, изданных П. В. Анненковым в 1855 году).

Видимо, с этой же целью (для сохранности) было переписано в 1837 году и письмо Пушкина.

Раменские глубоко переживали гибель поэта. В ?Хронике" в эти горькие для России дни они сделали такую запись:

"С великим душевным прискорбием узнали мы о... кончине великого поэта земли русской Александра Сергеевича Пушкина... Десятого февраля была совершена заупокойная литургия по болярнну Александру в церкви села Мологина, на коей присутствовали некоторые известные лица - друзья и искренние почитатели этого великого человека. Мир праху твоему - Златоуст земли Российской".,

Не исключено (однако это всего лишь предположение), что именно тогда Александр Раменский - в ответ на просьбу - подарил пушкинский автограф одному из "известных линч. А журнал с копией остался у вето, затем перешел к наследникам. В годы Великой Отечественной войны книжка "Библиотеки для чтения" находилась в Мологине и разделила печальную участь собрания Рамеиских. Обгорел, обуглился переплет тома. Пламя коснулось многих страниц, ио почти не задело тех, где находится рукописный докст. Он прочитывается легко, за исключением нескольких мест, которые можно восстановить по смыслу.

Но, не имея подлинника, мы не вправе пока публиковать этот текст, как безусловно пушкинский. Во-первых, потому, что невозможно (по крайней мере сегодня) установить подлинность утерянного письма, во-вторых, потому что даже если список делался с автографа, переписчик мог допустить неточности. А ведь речь идет о пушкипском письме. И здесь каждое слово имеет значение, требует подтверждения абсолютной достоверности. Поэтому, как ни велико искушение привести полный текст со шмуцтитула "Библиотеки для чтения", ограничимся его пересказом.

Мы поминм, что в коице лета 1833 года Пушкин собирался совершить дальнюю поездку, связанную с работой над историей восстания Пугачева. По дороге намеревался заехать в Мологино. о чем и известил Алексея Алексеевича. Поэта больше всего интересовал "сундук Карамзина", в котором хранились исторические документы, выписки из летописей, собранные А. А. Раменскпм для Н. М. Карамзина. Поэт рассчитывал найти в Мологине материалы, связанные с Петром I, со своей родословной, с Пугачевым, с его сподвижником - ржевским купцом

олгополовым.

В тексте упоминается некая "Берновская трагедия". Можно попять, что речь идет об одном из незаконченных произведений Пушкина, которое хорошо известно Алексею Раменскому. Работа иад этим произведением была оставлена ради "исторических изысканий", увлекших поэта в последние годы.

Подробно описан маршрут предполагаемой поездки - Нижний Новгород, Казань, Симбирск, Оренбург. Сообщается о том, что получено "высочайшее дозволение" осмотреть местные губернские архивы. Выражается благодарность Раменским за "содействия в делах Ш...".,

Заканчивается текст известием о том, что Е. А. Карамзина передает Раменскому с оказией два первых тома нового издания "Истории государства Российского" и что остальные книги будет высылать Смнрдии; выражается надежда иа скорую встречу, если какие-либо обстоятельства не изменят планы поэта.

На этот раз задуманное удалось осуществить.

Пушкин выехал из Петербурга вместе с Соболевским. Погода была ужасная: над столицей бушевал ураган. Нева угрожающе поднялась, грозя хлынуть в город. Троицкий мост "стоял дыбом". Полиция задерживала экипажи и возвращала их назад; на Царскосельском проспекте лежали поломанные бурей деревья.

И все-таки нашим путникам удалось выбраться из города: оии переправились через реку выше и выехали на московский тракт.

20 августа, в воскресенье, обеспокоенный Пушкин писал жене из Торжка: "Что-то было с вами, петербургскими жителями" Не было ли у вас нового наводнения".,. Вчера прибыли мы благополучно в Торжок, где Соболевский свирепствовал за нечистоту белья. Сегодня проснулись в 8 часов, завтракали славно, а теперь отправляюсь в сторону, в Ярополец... Ямщики закладывают коляску шестерней, стращая меня грязными, проселочными дорогами".,

Часом позже Пушкин выехал из Торжка. Он обещал в письме Наталье Николаевне: "Коли не- утону в луже, подобно Анрепу (офицер, в припадке сумасшествия утонувший в болоте." А. П.), буду писать тебе из Яропольца". Но очередное письмо отправил раньше - из Павловского, 21 августа:

"Ты ие угадаешь, мои ангел, откуда я к тебе пишу: из Павловска (поэт неточно называет село." А. П.); между Бериовом и Малинников, о которых, вероятно, я гебе много рассказывал. Вчера, сворот я на просе оч ую дорогу к Яропольцу, узнаю с удовольствием, что проеду мимо Вульфовых поместий и решился их посетить. В 8 часов вечера приехал я к доброму моему Павлу Ивановичу... Завтра чем свет отправляюсь в Ярополец..."

Раиним утром Пушкин покинул гостеприимное Павловское. А вскоре его встречали в Мологине: остановка здесь была запланирована заранее и хозяева извещены.

Вот как повествует об этом событии ?Хроника":

"Августа 22 дня, 1833 года во вторник утром, пожаловал в село Мологино проездом из имения П. И. Вульфа великий писатель Александр Сергеевич Пушкин.

Пробыв в Мологине несколько часов и передав брату моему, учителю Алексею Алексеевичу Раменскому письмо вдовы великого русского историографа Николая Михайловича Карамзина н дар ее - первые томы трудов покойною "История государства Российского", Александр Сергеевич отбыл из села в два часа пополудни по старицкому тракту на Погорелое Городище. II был сей день великим праздником семьн нашем".,

Запись эту в год смерти поэта сделал в ?Хронике? Александр Рамеиский.

Чем же был заполнен для поэта этот деиь в Мологине? Обратимся к неопубликованным воспоминаниям Н. П. Рамеиского.

"Приехал Александр Сергеевич в Мологино 22 августа 1833 года утром в сопровождении бурмистра Вульфов... Беседа с Александром Сергеевичем... происходила на балконе, где его угощали малиной со сливками. Во время беседы Александр Сергеевич расспрашивал Алексея Алексеевича о дружбе его отца Алексия Раменского с Александром Радищевым, о его приезде (Радищева) в Мологино... Он с интересом рассматривал квиги, подаренные Радищевым учителям Раменским, и рукописную книгу ?Хроника", которую вели Раменские по совету Болотова с 1775 года.

...Алексей Алексеевич предложил ему одну из выписок из летописей Ржевского монастыря, которые он делал для Н. М. Карамзина, об участии в Пугачевском восстании ржевского купца Долгополо-ва. Эту выписку Алексавдр Сергеевич с благодарностью взял. Пушкин переписал для себя манифест Пугачева, который был принесен Алексию Раменскому в Мологино в 1773 году каким-то беглым солдатом, да так и хранится у нас...

Далее Алексей Алексеевич сказал, что в селении Погорелое Городище до сих пор проживает старый солдат, участник восстания Пугачева. Пушкин очень заинтересовался этим солдатом и сказал, что обязательно его навестит сегодня по пути нли на обратном пути из Оренбурга. И говорят, что он туда езднл потом...

При Отъезде его Алексей Алексеевич попросил поэта посадить на память деревцо на развилке дорог к дому Рамеиских, за речкой Итомлей...

Пушкин посадил молодую березку, которая к концу XIX века стала могучей дуплистой березой и была написана на картине И. Левитана, когда ои жил в деревне Затишье, неподалеку от Мологина, в 1891 году н приходил к нам".,

Дописать этот августовский день помогают неопубликованные воспоминания А. Н. Раменского. Приведем несколько строк из них:

".,..Пушкин знакомился с письмами Новикова, Болотова, декабристов н другими материалами, в которых упоминалось о пугачевском восстании. Как известно, многие "крамольные" люди вели переписку через нашу семью, н, в частности, существовала переписка Пушкина с его дальней родственницей Шемиот... В этот приезд Алексей Алексеевич подарил Александру Сергеевичу Пушкину старинную книгу, в которую было переписано предсмертное письмо Радищева Алексию Даниловичу Раменскому".,

Быстро пролетели несколько часов в гостеприимном Мологине. Дорогого гостя проводили до околицы. Он обещал навестить Раменских при случае. Однако заехать в этн края ему больше уже не пришлось...

А теперь вновь обратимся к копии пушкинского письма. Внимательнее вчитаемся в ее строки, попытаемся понять, что стоит за ними. Текст этот не требует особой расшифровки - в нем все достаточно ясно, за исключением нескольких мест, о которых - ниже.

Итак, Пушкин планирует побывать в Мологине. Вполне естественно, что он извещает хозяев о целн своего возможвого приезда: выполнить поручение Е. А. Карамзиной - передать первые тома нового издания "Истории государства Российского" корреспонденту, помощнику н родственнику историографа - Алексею Раменскому. Но это, так сказать, попутно. Главная цель - порыться в "сундуке Карамзина". И Пушкин перечисляет, что его интересует.

С этим "сундуком" поэт уже был знаком, когда осенью 1828 н весной 1829 года заезжал к Рамен-ским. Именно тогда узнал он о мологииском архиве, но не имел времени ознакомиться с ним. Теперь же, четыре года спустя, собирая материалы о Пугачеве и Петре I, решил основательнее просмотреть документы Раменских...

Томики "Истории", привезенные Пушкиным, хранятся в библиотеке Антонина Аркадьевича. На одном из них запись:

"Сня история Государства Российского сочинения Ннк. Мих. Карамзина, драгоценный дар вдовы его Екатерины Андреевны, с письмом ее учителю Алексею Алексеевичу Раменскому. Первые томы были любезно доставлены в Мологино великим пинтом Российским Александром Сергеевичем Пушкиным проездом из Санкт-Петербурга августа 22 дня 1833 года...

Учитель Берновскон экономии Александр Рамен ский июня 9 дня 1837 года, с. Мологино".,

Одним из самых интересных мест копии на "Библиотеке для чтения? является упомниание о "Берновскон трагедии". Произведения с таким названием у Пушкина нет. О чем же идет речь" Ответить на этот вопрос помогают воспоминания А. П. Раменского, продиктованные им своей дочери Л. В. Рамен ской (Алексеевой) в декабре 1924 года в Симбирске. Мы располагаем копией этих неопубликованных мемуаров. Обратимся к той их части, где речь идет о Пушкине.

"Алексей Алексеевич... (Рамеиский." А. П.) встречался неоднократно с Пушкиным у Вульфов, Полторацких-... Существовала переписка между ними.

Осенью 1829 года Пушкин снова посетил Стариц-кии уезд и встретился с Алексеем Алексеевичем, передав ему небольшого формата тетрадь с набросками и рисунками, под названием "Берновская трагедия". Это был, видимо, один из первых вариантов "Русалки".,.. Ои просил Алексея Алексеевича внимательно просмотреть и, если будет нужно, сделать свои замечания. Впоследствии эта тетрадь осталась в Мологине и исчезла в 1918 году в Петрограде. Из сохранившейся переписки было известно, что некоторые писатели проявляли интерес к первому варианту "Русалки".,..

Все, что я рассказываю о Пушкине, я знаю со слов моего деда Федора Алексеевича, который был живым свидетелем отношений Раменских с Пушкиным..."

V нас нет возможности в этой статье прокомментировать воспоминания А. П. Раменского. Скажем только, что "Берновская трагедия" может иметь отношение к драме "Русалка", одним из источников которой явилась, вероятно, легенда, рассказанная Пушкину Алексеем Раменскнм. Если это так, тогда понятно, почему поэт упомянул в письме Берн скую трагедию". Именно "Берновскую трагедию", а не "Русалку", ибо рукопись оставшейся незаконченной драмы заголовка ие вмела. "Русалкой" назвали ее издатели уже после смерти автора.

Теперь несколько слов о другом "темном месте" конин письма - благодарность за "содействия в делах Ш...". Кто же такой или такая Ш.."

В уже приводившихся нами воспоминаниях Р ижевских среди тех, с кем Пушкин переписывался через эту семью, называется Шемиот - дальняя родственница поэта. Возьмем книгу Л. А. Черейского "Пушкин и его окружение", где содержатся сведения о 2500 современниках, с которыми общался поэт в течение своей жизни. На странице 471 читаем: "Шемиоты: Викентий Леонтьевич - к рииос а ский вице-губернатор и гражд. губернатор (1817"1825), помещик Херсонской губ. его жеиа, урожденная кияжиа Гедройц, и три дочери. Сохранились сведения о посещении Пушкиным дома Ш. (2-я половина мая 1820, Екатеринослав)".,

Предположение о том, что "Ш..." - это дальняя родственница Пушкина Шемиот (высказано С. М. Дмитриевским), основано прежде всего на мемуарах Н. П. Раменского. Однако в них приводится лишь факт переписки Пушкина и Шемиот. Об нх отношениях нам ничего не известно. О том же, что отношения существовали (с Елизаветой Викентьевной Шемиот - дочерью ека еринослав-ского губернатора и женой вятского прокурора?), говорит строка письма. Конечно, если согласиться, что "Ш..." - это Шемнот. Но мы не знаем, что стоит за фразой "содействия в делах Ш...". Правда, в материалах архива А. А. Раменского есть сведения о том, что через Шемиот Пушкин переписывался с находящимися в ссылке друзьями. Имеет ли это отношение к "темному" месту письма? Возможно. Для того же, чтобы утверждать это, необходимы более убедительные свидетельства. Но в любом случае возникают новые вопросы: с кем именно из декабристов переписывался поэт" Где искать следы этой переписки"

Вопросы, вопросы, вопросы... Их гораздо больше, чем названо здесь. Главные - какова же судьба подлинника пушкинского письма и где искать его" Каким ориентирам довериться, чтобы выйти на ту единственную дорогу, которая может одарить находкой"

Вопросы, вопросы...

Но не будем отчаиваться. Будем искать. Будем верить, что однажды хотя бы некоторые вопросительные знаки удастся заменить восклицательными.

АЛЕКСАНДР ГОРОДНИЦКИЙ

Тени тундры

Во мхах и травах тундры, где подспудно Уходят лета быстрые секунды. Где валуны, как каменные тумбы, Где с непривычки нелегко идти,? Тень облака, плывущего над тундрой. Тень птицы, пролетающей над тундрой, И тень опеня, что бежит по тундре, Перегоняют пешего о пути. И если как-то раз, про нувшись утром, Забыо на час о зеркале и пудре, Ты попросила б рассказать о тундре, И лист бумаги бепой я нашел,? Тень облака, плывущего над тундрой. Тень птицы, пролетающей над тундрой, И тень оленя, что бежит по тундре. Изобразил бы я карандашом. Потом, пои и ив с этим трудным делом, Оставив место для ромашки"белым. Весь прочий пист закрасил бы я смело Зеленой краской, радостной для глаз, А после, выбрав кисточку потоньше И осторожно краску взяв на кончик, Я синим бы раскрасил колокольчик И этим бы закончил свой рассказ. Я повторять готов, живущ и трудно. Что мир устроен празднично и мудро. Да, мир устроен празднично и мудро. Пока могу я видеть каждый день Тень облака, плывущего над тундрой. Тень птицы, пролетающей над тундрой, И тень оленя, что бежит по тундре, А рядом с ними"собственную тень.

Отец

Меняет время цвет лица. Различны старики, и все же Они на моего отца Чуть-чуть становятся похожи.

Где их теперь ни встречу я. Мне о каждом видится родное, Так, летом разные, края Зима равняет белизною.

Быть может, л ы и ума - Дороже право первородства: Пусть и во мне найдут с ним сходство. Когда придет моя зима.

Прислушивается к себе поэт. В груди стараясь дудочку услышать. Глядит о окно с надеждою на крыши, Часы идут, а дудочки все нет.

Прислушивается к себе больной

В ночи больничной, душной и бездонной,

С опаскою, как город осажденный,

К потусторонним звукам за стеной.

И женщина, сосуд живой воды, Несущая живот свой осторожно. Прислушивается к нему тревожно, То счастья ожидая, то беды.

А на дворе мигают фонари, Становится погода холоднее, И внешний мир смолкает и бледнеет Пред тем, что совершается внутри.

Годовщина прорыва блокадьз

Прорыв блокады всех иных

Дороже годовщин.

Поминки всех моих родных ?

И женщин и мужчин.

Там еле тлеет, как больной,

Коптилки фитилек,

И репродуктор надо мной

Отсчитывает срок.

Я становлюсь, как в давний год,

К дневному шуму глух.

Когда из булочной плывет

Парного хлеба дух.

Сказать не смею ничего

Про эти времена,

Нет мира детства моего ?

Тогда была война.

Матюшкин

Лицейский первый учении Князь Горчаков и гений Пушкин. Всех дальновиднее из них Был мореплаватель Матюшкин, Что, поручив себя волнам. Сумел познать все страны света, И жаль, что он известен нам Лишь как лицейский друг поэта.

Не дал он - не его вина - Законов мудрых для державы. Его в былые времена Не обнимал старик Державин, Но вне покинутой земли Такие видел он пейзажи. Каких представить не могли. Ни Горчаков, ни Пушкин даже.

Жил долго этот человек, И много видел, слава богу. Поскольку в свой жестокий век Всему он предпочел дорогу. И и тем же нас зовя местам, От всех сомнений панацея. Зеленый бронзовый секстан Пылится в комнатах Лицея.

Рисунки

II. ОФФЕНГЕНДЕНЛ.

Старик ловил неводом рыбу... Раз он в море закинул невод, пришел невод с одною тиной. Ои в другой раз закинул невод, пришел невод с травою морскою. В третий раз он закниул, пришел невод с одною рыбкой..."

Здесь мы CKajKy оборвем. А дальше начинается быль. Рыбка-то действительно золотая - золотая в том смысле, что усилия на ее добычу обходятся весьма и весьма недешево. Ведь, помимо Старика, этим дечом занимались н занимаются экипажи сотеи и тысяч промысловых судов, летчики разведывательвоп авиации, коллективы десятков научно исследовательских институтов и т. д

И Т. D.

Помните, некая дама советовала молодым хозяйкам: если к вам неожиданно нагрянули гости, не смущайтесь, спуститесь в свой погреб, достаньте кусок копченой свинины,- нарежьте ее ломтиками .. А ведь мы так и поступали до снх пор: "заглядывали" в океан, как в свой погреб, в свою казавшуюся неисчерпаемой кладовую и брали оттуда, брали без конца, пока ложка вдруг не застучала о дио - запасы неожиданно истощились...

Парадоксально, но очевидная истина - в кладовую надо сначала что-то положить, чтобы потом взять," вообще-то пришла людям, живущим на земле и ие связанным с морем, уже давно, лет, этак, десять - двенадцать тысяч назад.

Нашему предку, жившему у опушки леса и черпавшему оттуда пропитание себе и семье, все чаще приходилось ходить подальше, подольше бегать за зверьем, дважды и трижды посылать жену и детей за плодами. Но когда и эти меры перестали приносить желаемый результат, ои сделал то, что мы называем сегодня неолитической революцией- принялся за возделывание земли н разведение скота.

А вот бескрайние н бездонные просторы океана все еще казались полными запасов пищи. Правда, поскольку любителей рыбки

ИГОРЬ РУВИНСКИИ

ПРАВДА О ЗОЛОТОЙ РЫБКЕ, ИЛИ РЕВОЛЮЦИЯ В ОКЕАНЕ

Н"УМ?

' и тсхнмиа

становилось все больше, то н им приходилось все время "бегать подальше". В результате человечество обзавелось огромными трауле-рами морозильниками, оборудованными эхолотами, подводными локаторами, телеметрическими и телеуправляемыми системами, которые обеспечивают дистанционное управление тралом, и прочими чудесами современной техники лова.

Как-то мне довелось побывать на супертраулере Севастопольского производственного объединения "Атлантика". Это огромный корабль, который одновременно является н плавучим заводом по переработке рыбы. Мощность всех его автоматических линий - сто тысяч банок консервов в сутки. Каюты отделаны под красное дерево. Ноги ласкает мягкий ворс ковра... Ощущение совершенства настолько сильно, что трудно прийти к мысли, что с точки зрения функционального назначения все это великолепие - не что ииое, как продолжение все той же I пращи нлн остроги, которой пользовался наш предок десяток тысяч лет назад. Ибо все это рассчитано на то, что принцип "заглянем в кладовую" будет торжествовать вечно.

А принцип этот уже ие срабатывает. Слишком велики затраты на это великолепие и слишком мал эффект.

И хотя уловы все время растут, ио в том-то и заключается парадокс, что через какой-нибудь десяток лет (уже ве десяток тысяч, а просто десяток!) они сравнятся с тем количеством ресурсов, который океан способен воспроизводить естественным образом. По отдельным же видам животных мы уже подошли к критической величине, за которой можно ожидать лишь спад численвости. Об этом с тревогой писали и пишут такие вндиые советские ученые, как члены-корреспонденты Академии на ук СССР А. Капица, П. Буннч, В. Богоров. Да. океан уже практически не может восполнять гот урон, который наносит его фауве мощный рыболовный флот десят-, ков государств.

Так что Старик, пожалуй, поступил дальновидно, отпустив золотую рыбку в сине море," забота о воспроизводстве рыбьего поголовьв сама по себе достаточно благодарна, чтобы поступить так, даже не рассчитывая на исключительную признательность именно данной особи морской фауны.

Собственно, сама идея искусственного воспроизводства рыбных запасов родилась, конечно, не сегодня и не вчера. Рыбоводные заводы (правда, главным образом, для речной рыбы) существуют уже многие десятки лет. Они делают весьма нужное дело, которое необходимо всячески поощрять, поддерживать, расширять. Но если мы хотим заглянуть подальше, вперед, то вся подобная деятельность предстает уже как кустарщина, как латание дыр на давно устаревшей одежде. В наш век одежду не латают: совершенствование технологии изготовления нового изделия сделало ремонт (или по крайней мере сделает это завтра) ненужной и слишком дорогостоящей затеей. Надо ие латать дыры на старых методах воспроизводства живого богатстна океана, а разрабатывать принципиально новые методы, новый подход к освоению продо-вольстненных ресурсов океана, который, по расчетам советских ученых, способен дать н тысячу раз больше пищи, чем все существующие на земле сельско-хознйстненные угодья.

Об этом пишут сегодня все чаще и чаще. Океан - вообще "выигрышная" тема для журналистов, литераторов. Бескрайние синие дали, белоснежные красавцы корабли, коралловые рифы, экзотические острова... Что ж, это действительно красиво. Красиво и... дорого. Но, к счастью (или - к сожалению, это зависит от точки зрении), вслед за романтиками-пернопро-ходцами обычно идут трезные "д,еловые люди". Их задача как раз и том и состоит, чтобы освободить труд морских пахарей от "р,омантических" перегрузок. Слово "поиск", столь излюбленное всеми пишущими на научные темы, они заменяют скучным и прозаическим "планом оргтехмероприятий" или н лучшем случае "координационным планом работ".,

Почти пять лет назад на страницах ?Юности" (? 6, 1974) уже рассказывалось о том, каким нидят океан экономисты. Представители этой самой трезвой иа свете профессии прикинули тогда на счетах (на арифмометре, на ЭВМ) и, как днажды два, доказали, что пора позаботиться о воспроизводстве пищевых ресурсов океана.

Рекомендация ученых - серьезное предупреждение. Что произошло за эти годы" И не пора ли уже пойти дальше - посмотреть на те же бескрайние и заманчивые голубые просторы как на еще один продовольственный цех народного хозяйства, причем цех современный, высокоавтоматизированный н в то же время тесно связанный со нсеми другими производственными цехами"

Прекрасен и величествен Севастополь - город моей юности. В спокойные воды бухты по-прежнему задумчиво глядят суровые равелины Северной стороны - немые свидетели подвигов человеческого духа в двух прославленных оборонах города-героя. По вечерам густеют сумерки в темных аллеях Приморского бульвара. При свете фонарей тускло блестит золото погонов и нашивок...

А днем по бульвару то и дело торопливо пробегают стайки восторженных туристов. Погляден на корабли, на старые крепостные стены на протинопо-ложиом берегу бухты, они почти бегом спускаются в аквариум, успевая мельком прочитать на стене здания имена Н. Н. Миклухи-Маклая и А. О. Ковалевского.

Да, это и есть знаменитая биологическая станция, связанная с именами этих великих ученых - одно нз старейших научных учреждений России, ныне Институт биологии южных морей Академии наук УССР. Здесь один из форпостов совершающейся сегодня революции в океане.

Здание устарело, стало слишком тесным, даже несмотря на то, что часть института перебралась в че-давно построенный новый корпус. С трудом найдя свободную комнату, мы долго беседуем со старшим научным сотрудником института, кандидатом биологических наук Александром Викторовичем Чепурио-вым. Ои возглавляет работы по изучению и развитию аквакультуры.

Аквакультура... Вчера еще незнакомое слово все чаще мелькает сегодня в "д,екретах" новой революции и океане. Вчера оно попросту было бы невозможным, ибо только сейчас мы овладеваем, точнее, начинаем овладевать системным, комплексным подходом к любой новой проблеме. А аквакультура и предполагает именно такой подход: комплексное освоение нсех богатств, которые может дать людям океан. Аквакультура " совсем новая сфера деятельности человека со своими, только намечающимися сегодня законами, своей линией поведения, своими традициями, своими машинами, своей технологией. Ведь человек впервые - впервые за всю свою историю - начинает по-иастоящему осваивать чуждую для себя среду - водную. (Интересно, что это совпало по времени с освоением еще одной новой для него среды - космической, причем космическое направление развивается куда более интенсивно.)

Но нернемся на землю, точнее, иа воду. Малознакомое и потому романтичное слово "аквакультура" нередко соседствует с уже привычным, обыденным и теперь вполне прозаичным словом "ЭВМ". Да, разведение водорослей и морских рыб здесь сразу же пытаются "поставить на поток", иа конвейер, придать всей работе, как уже говорилось, характер заводского цеха. Надо научиться выращивать рыбу так, как сегодня выращивают бройлерных цыплят," максимальная механизация всех производственных прочее сон от появления животного на свет и до его переработки в товарную продукцию. Словом, никакой романтики - проза и инженерный расчет.

И потому здесь и слова предпочитают попроще, по-прозаичнее. Так, весь план развития аквакультуры разбивается на три этапа:

" получение жизнестойкой молоди с наибольшим процентом выживания;

, - товарное выращивание малька (в бассейнах, лагунах, заливах, лиманах и т. п.) при искусственном кормлении;

" создание полного замкнутого цикла интенсивного рыбоводного хозяйства, комплексное использование рыб, морских животных, водорослей с одновременной переработкой полученной биомассы н товарную продукцию.

Александр Викторович занимается пока первым этапом, готовится ко второму и мечтает - как мечтают об этом во всем мире - о третьем. А сейчас он показывает мне бычков (да, да, те самые - "Бычки и томате?). От десяти самок этих не слишком изящных на вид рыбок получено 30 тысяч мальков. Выживаемость - сто процентов.

? Сто процентов! - повторяет Александр Викторович с нескрываемой гордостью, а я гляжу иа большой открытый аквариум, где плавают самки. Небольшие, невзрачные, они глупо тычутся мордами и его стенки.

Главное детище института по координационному плану развития аквакультуры, охватывающему десятки научных учреждений страны,"акватрон. Это большой закрытый аквариум для рыб с управляемы-

ми параметрами среды. Первый образец акватрона был сооружен рукамн институтских умельцен без единого кусочка железа, без единого болтика - плексиглас, клей, смолы - словом, никаких материалов, противопоказанных морской среде. Температура внутри акватрона, освещаемость, содержание кислорода, щелочей, кислот, минеральных веществ, давление - все это контролируется датчиками. Настоящая - не математическая, а полнокровная, с цветом и запахом - модель микромира, где живут обитатели морн.

Однако прежде чем построить модель в натуре, создавалась именно математическая. А еще раньше - практически все свое более чем вековое существование - коллектив севастопольских ученых-бнологов изучал жизнь, среду и поведение морских обитателей: какое данление любнт" испытывать камбала во время своей нергнкальной миграции, какова среда и период метаморфозы икринок кефали, как микрофлора влияет иа фитопланктон - мельчайшие водоросли, а те, в свою очередь, на зоопланктон - мельчайших морских животных и т. д. Нужно было вникнуть в закономерности почти ие изученных дотоле экосистем, тысячи сложнейших взаимосвязей, существующих в природе, разложить на простейшие составляющие, доступные формализованному языку современной вычислительной техники.

Так задолго до революции в океане подготавливались, накапливались силы, чтобы сегодня или не позже чем завтра разразиться новым качественным скачком в развитии производительных сил человечества. Так создавалась модель этого нового, еще малознакомого людям мира. В основу ее легли труды многих ученых института - В. А. Водяиицкого (ныне покойного), Т. В. Дехник, 3. 3. Фииенко, А. А. Калугина, Л. И. Сажинои, Л. С. Овен и других. Модель заложили н ЭВМ - универсальный инструмент нашей эпохи - и "прокрутили". Были получены пари тры среды, соответствующие оптимальным условиям жизни обитателей моря.

Здесь следует подчеркнуть, что с самого начала речь шла не о воспроизведении естественных, а о создании именно оптимальных условий существования. Например, в естественных условиях у той же камбалы выживает 0,01 процента потомства - один камбаленок на десять тысяч потенциальных братьен н сестер. В экспериментальных условиях ныживае-мость достигла 66 процентов! Лозунг "Назад, к природе!", получивший ныне распространение кое-где на Западе, здесь был отвергнут сразу. "Борьба" с природой столь же вредна, сколь и обожествление ее.

В перспективе управлять замкнутым микромиром, этим "кусочком" океана, заключенным н пластиковую оболочку, будут ЭВМ. Это не просто дань "моде": только с помощью современной вычислительной техники возможно создание микромодели океана со всеми его сложнейшими связями. Правда, первая опытно-промышленная установка, которая уже изготавливается сегодня в Киеве по заказу севастополь-цев, рассчитана не на автоматическое управление - до автоматики, как говорится, руки пока не дошли.

В то же время уже более нлн менее ясно очерчены контуры второго этапа развития аквакультуры. Так, например, в лиманах между Одессой н Измаилом намечено заложить на базе местного рыбзавода образцовое опытно-промышленное хозяйство на твердой научной основе. Лиманы содержат много естественного корма для кефали. Вот ее-то и собираются разводить здесь, продумав наиболее эффективную систему отлова.

Вслед за этим хозяйством предполагается создать и другие, главным образом в северо-западной части Черного моря. По некоторым прогнозам, полученным из Одесского филиала Института экономики АН УССР, рассказывал мне А. В. Чепурнов, к 2000 году рыбоводные хозяйства Черного моря должны дать 10 миллионов тонн товарной продукции.

Что же касается третьего этапа, то здесь еще нет аналогон н мировой практике. Правда, в некоторых странах достигли уже неплохих результатон по разведению рыб н беспозвоночных морских животных. В США, например, научились разводить омаров. В Японии хорошо поставлены работы по выращиванию моллюсков - устриц, мидий, а также некоторых рыб, водорослей, тех же омаров. Ло все это скорее нторои этап. Полный замкнутый цикл предполагает создание наиболее рациональных и прямых пищевых цепей - от ныращивания водорослей н беспозвоночных, одноклеточных животных до откорма крупных обитателей моря; естественное воспроизводство нсех ресурсон акватории, саморегулирование нсех параметров. Такой идеальный ненеп развития аквакультуры.

Собственно, о чем идет речь" О том, чтобы соорудить илн отгородить от океана какое-то подобие огромного бассейна, наполнить его морской водой и разводить там всякую живность, как. разводят карпов в колхозном пруду? В принципе так. Но от принципиальной возможности до практического ноплощення дистанция такого же размера, как от сказки о ковре-самолете до технического проекта современного реактивного воздушного лайнера. И эту дистанцию надо пройти в возможно более короткие сроки и с наименьшими потерями - лимиты нремени, обусловленные сегодняшней демографической ситуацией, отпущены н обрез.

Тот же бройлерный цех - вналогия весьма и несь-ма приближенная. Ведь что значит огород илн ферма под нодои" Здесь не больно-то будешь рассчитывать на шефов, прнеханших помогать и уборке урожая. Разне что среди них найдутся члеиы секции аквалан-гнетон. А если нсерьез, то без механизации - предельно но ожнои - здесь не обойтись. Скажем, выращивание на морских фермах водорослей (вероятие нсего, они будут использоваться в основном н качестве кормой с добавлением химических продуктон, как это делается сегодня на птицефабриках н животноводческих фермах) потребует создания специальных морских "сельскохозяйстненных" орудий. В США, например, уже проходила нспытання п нодная коенлка. Максимальная глубина погружения - 30 метрон. Источник энергии - сжатый воздух, подаваемый с берега по шлангам. Он же транспортирует по гибкой трубе скошенные растения. Неплохо зарекомендовали себя в стронтельстне подводных сооружений японские радиоуправляемые бульдозеры фирмы "Комацу". Создаются подобные орудия и у нас и стране. Так, в Калининграде разработан комбайн для водорослей.

Все эти агрегаты отличаются от привычных нам

машин одной особенностью - управление ими дистанционное или автоматическое, с помощью специальной программы. По сути дела, эти машины и есть первые подводные роботы. Конечно, еще не столь совершенные, как в произведениях научной фантастики, посвященных людям несуществующей пока профессии - океанавтам. Сегодняшние роботы ие охраняют рыбьи стада, не сражаются с гигантскими кальмарами и прочими морскими хищниками, не несут ветеринарной службы среди китовой общины. Но они уже делают свои первые шаги - в буквальном и переноском смысле - по морскому дну. А это - ие столь уж малое достижение для нашего новорожденного механического детища.

Естественно, что семейство подводных роботов должно расти и развиваться. Следонательно, надо резко повысить интенсивность исследований в области робототехники. Немало и других задач. К делу создания морских ферм придется подключить помимо биологов-ихтиологов еще и технологов по переработке сырья, электронщиков, химиков, механиков, радиотелеметристов, энергетиков, гидрологов...

Впрочем, давайте остановимся и переведем дух, иначе рискуем зайти очень далеко. Примелькавшееся слово "комплекс", которого не сумели избежать и мы, не передает всей сложности проблемы освоения океана. Пожалуй, следует сначала очертить реальные границы этого понятия применительно к нашей теме.

Грииовская шхун под алыми парусами и современное судно иа подводных крыльях нли на воздушной подушке не столь уж далеки друг от друга. По крайней мере функционально. Задача почти любого корабля - скольжение по воде. Что он несет на борту - груз, пассажиров, команду китобоев или орудийные башни - это с точки зрения глобальной Технологии уже детали.

Традиционное использование человечеством океана предполагало до сих пор н основном два направления: океан как транспортная артерия и океан как "кладовая пищн". Корабли отвечали и тому н другому направлению.

Но вот, перешагнув какой-то невидимый критический порог, сегодняшняя программа освоения океана включает в себя уже несколько принципиально новых путей развития. В их числе:

" океан как сфера жизнедеятельности челонека (плавучие города, плавучие заводы, электростанции, институты, отели);

" океан как источник добычи различных минералов н редких элементов (н со дна его н непосредственно нз морской воды):

" океан как налаженное, рациональное хозяйство по производству пищевых ресурсов.

И хотя мы избрали темой настоящей статьи лишь последнее направление, нельзя обойти н смежные с ним, поскольку нзанмосвязн в современной Технологии ие менее сложны, чем нзаимосвязи в биосфере нашей планеты.

Поэтому морскую ферму завтрашнего дия следует рассматривать лишь как малый комплекс. Но уже только размещение и проектирование таких ферм затрагивает проблему и большого комплекса - ведь во многих случаях потребуются единые транспортные и энергетические артерии, единые принципы создания подводных механизмов, единая система контроля за работой подводных технических сооружений и т. д.

Первыми на исследования всех этих комплексных проблем, иа освоение "г,олубой целины" ринулись, как это им и полагается, фантасты. Впрочем, онн шли ие совсем по целине - скорее, по следу, проложенному в свое время нелнким Жюлем Верном, его "Наутилусом" и стальным плавучим островом Стан-дарт-Айлендом.

Среди современных известных фантастов, одинаково легко "осваивающих" как космос, так и океан, следует назвать в первую очередь Артура Кларка. Ярый поклонник "братьев наших меньших", в частности дельфинов, писатель отводит им большую роль в освоении человеком продовольственных ресурсов океана.

В далекие времена неолита к очагу человека пришла дикая собака и осталась у него, чтобы стать верным другом и помощником. Что же необычного в том, что пастушечьи функции овчарок возьмут на себя в морской стихии дельфины" Именно с их помощью н романе "Большая глубина" пасут громадные стада китов современные потомки лихих ковбоев Дальнего Запада - мужественные, отважные люди, кочующие по океану и легких и хрупких подводных суденышках.

А. Кларк еще двадцать лет назад нарисовал довольно впечатляющую картину "всемирной системы китоводства". От этих морских гигантов, разводимых в океане, как на огромном естественном пастбище, люди научатся со временем, считает он, получать ие только мясо, но и молоко, выдаивая самок на специальных плавучих фермах-таикерах.

По сравнению с А. Кларком советский фантаст Сергей Павлов, автор повести "Океанавты", "технократ". Люди, осваивающие богатства океана, окружены у него роботами - самыми совершенными, от андро атов - добытчикон минеральных ископаемых до биороботов - рыб для подводных прогулок "верхом".,

Впрочем, если мифу о ковре-самолете пришлось до своего воплощения ждать многие сотни лет, то дистанция между современными мифами и их реализацией в ходе научно-технического прогресса измеряется уже десятками лет, а то и просто годами. При этом проекты нередко по своей фантастичности не уступают, пожалуй, даже прославленному Стандарт-Айленду. Например, английский архитектор Д. Дже-лнкоу предлагает построить в Северном море - правда, не плавучий, а иа сваях - город с населением в 30 тысяч человек. Расстояние от берега - 15 миль. Город будет представлять собой 16-этажный амфитеатр, построенный из готовых блоков. Основной источник энергии - газ, добываемый с морского месторождения. С его помощью производится также опреснение морской воды для иужд населения. Благодаря S-образной форме искусственного острова в его внутренних лагунах будет всегда царить штиль - именно там разместятся фермы по выращиванию гнд-робионтов (обитателей моря). Такой город мыслится как центр океанографической науки.

Другой проект, инженера Р. Дернаха, предлагает весьма остроумную идею: заморозить отдельные участки океана и на этих искусственных ледяных полях строить города, располагая вокруг них рыбоводные

7. "Юность" М в.

97

ловек - у меня много общего с рыбой. И ие только оттого, что я дышу жабрами, пользуюсь плавниками. Всегда, когда я в воде и один, н тайниках моего подсознания просыпается что-то чужое и смутное. Пожалуй, это можно назвать пробуждением древних, очень древних, незнакомых людям иистииктон... полустертых, сглаженных на гончарном круге миллионов лет эволюции. Ненозможно четко и связно рассказать об этих своих ощущениях. Это все равно что пытаться проникнуть в область ощущения амебы, претерпевающей процесс очередного деления. Крайняя простота - и необычайная сложность, примитив - н таинство...

...Уходя в океан, океанавт рвет пуповину, соединяющую его с материнской сушей, н чем дальше от берега и чем глубже идет погружение, тем очевиднее этот разрыв".,

А вот, кстати, уже не фантаст, а серьезный, известный всему миру ученый Жак Ив Кусто тоже полагает, что в начале третьего тысячелетив сформируются новые люди, приспособленные к жизни под водой. Это будет достигнуто, по его мнению, с помощью хирургии: человека снабдят миниатюрными легочио-сердечиыми аппаратами, вводящими кислород непосредственно в кровь и удаляющими нз нее углекислый газ. При этом легкие и все полости костей будут заполняться нейтральной несжимаемой жидкостью, а нервные дыхательные центры будут заторможены. Экспериментальная стадия работ в этом направлении, предполагает Ж. И. Кусто, будет достигнута уже к концу нашего века. "Человек-амфибия завтрашнего дня сможет плавать и работать на глубине по крайней мере 1500 метров".,

Оправдается лн этот довольно рискованный прогноз - покажет время. Пока ясно одно: впереди еще годы и годы поистине титанических усилий, которые потребуются, чтобы подчинить себе чуждую стихию океана, чтобы полностью почувствовать себя "как рыба в воде".,

Пытаясь избежать одной крайности, я невольно впал в другую, ополчившись против стереотипа "морской романтики", незаметно для себя поддался очарованию заманчивых картин далекого будущего. А что же делается сейчас" Что можно увидеть в сегодняшнем Севастополе?

Трудно писать прозу. Еще труднее это делать в таком городе, как Севастополь," городе, овеянном и громкой славой защитника н загадочной дымкой гри-иовского толка - старинные парусники, булыжные мостовые узеньких окраинных улочек, уютные, увитые ниноградом днорики...

Где-то, нот иа такой же, наверное, улочке, снимались полтора-два десятка лет назад эпидозы из кинофильма "Человек амфибия" по известной книге А. Беляева - трогательной н наивной с сегодняшней точки зрения повестн о добром волшебнике и злых людях, о трагедии гениального ученого-одииочки. опередившего свое время... Впрочем, наивность философских и социальных посылок автора ие помешала научно-техническому фундаменту его повести выдержать проверку временем. "Человек-амфибия", несомненно, вдохновил и "заразил" морем и других фантастов, тото же С. Павлова. Кстати сказать, сейчас, когда пишутся эти строки, тоже сравнительно неда леко от Севастополя идут съемки "Океанавтов". Вот н попробуй не поддаться магии фантастики, магии рассказа о будущем.

И все же приходится писать о настоящем, писать прозу. А заключается сна в том, что в науке - по крайней мере в той, которая имеет отношение к на шей теме," идут пока чисто количественные процсс-

фермы. Энергию для этого, полагает автор проекта, дадут атомные электростанции.

Кстати сказать, планы создания АЭС на плавающих и стационарных искусственных островах рассматриваются сегодня вполне серьезно. В США еще в 1972 году начато строительство завода по изготовлению оборудования для них.

Вообще таких проектов множество. Все они неходят из того, что человечеству становится все более тесно на суше. Так что ?жизнь на волнах" - это уже не только фантазия-Конечно, наступление на морские глубины будет постепенным. Вот вполне реалистический прогноз члена-корреспондента Академии наук СССР А. Капицы: во второй половине 80-х годов начнется широкое освоение шельфа - материковых отмелей, где глубина не превышает двухсот метров. Заметьте, что и здесь речь идет о комплексе: добыча со дна моря рудных ископаемых (меди, марганца, кобальта, инке-ля) сочетается с разведением рыбы и белковых водорослей.

Но по мере того, как человек станет осваивать разные "этажи" океана, ему не избежать - независимо от того, приручит ли он дельфннон нли обзаведется совершенными роботами - приобретения каких-то новых качеств, необходимых для жизни н работы на большой глубине. Сейчас, по определению академика Л. Бреховских, эта глубина составляет примерно 100 метров. Однако, полагает ученый, уже "в начале третьего тысячелетия человек освонт глубины вплоть до 1000 метров, а может быть, и более".,

Каким образом? В научно-фантастической повести "Океанавты" рассказывается о людях-"г,идрокомбис-тах", специально тренированных н обученных для жизни под водой. Чтобы выйти в океан на большой глубине, они после приема какнх-то специальных препаратов облачаются в костюм, пропускающий внутрь кислород, но не позволяющий ему выйти наружу. Мало того, материал этого костюма как бы прорастает н тело, соединяясь с кровеносными сосудами, что дает возможность людям вдыхать кислород прямо через тело, как это делают рыбы с помощью жабр.

Фантастика и здесь ненамного опережает действительность. Разумеется, ие точно такая же, но весьма похожая оболочка для океанаптов создана в Японии. Точнее говоря, это "всего-навсего" скафандр, миниатюрная герметически закрытая камера с батарейками из пластипок силикона, извлекающих из воды кислород и преобразующих его в газообразное состояние. Первые опыты показали, что в таком костюме можно находиться под водой пять часов.

Будет ли и дальше дело обстоять гак же "просто"? Вряд лн. Жизнь в непривычной среде не может не сказаться на психике человека. Автор "Океанавтов" пытается передать те ощущения, которые испытывает человек-амфибия, гомо акватикус:

"В воде я не совсем человек. Вернее, не просто че

сы. Вот уже третий год подряд, приезжая в Севастополь, я встречаюсь с Александром Викторовичем Чепурновым, и он рассказывает мне о том новом, что произошло здесь в развитии аквакультуры. получены такие-то и такие то данные. Подготовлены такие-то документы) модернизирована первая модель аква-трона, готовится оснастка для оборудования и т. д. Будни... Дв| пока что нет ни рыб-биороботов, ни танкеров-ферм. Лишь копится информация, совершенствуется аппаратура, ставятся очередные эксперименты. Никаких сенсаций.

И все же сдвиг - пусть не столь уж заметный иа первый взгляд - есть. Акватроном, техническую документацию которого наконец-то разработало Центральное конструкторское и проектное бюро Азчер-рыбы, кажется, всерьез заинтересовались заказчики - главки Министерства рыбного хозяйства. Даже из Запрыбы пришел запрос на Чертежи. Опытно промышленный образец, как уже говорилось (а говорить об этом надо ие мимоходом, а торжественно, под звуки фанфар: ведь лед-то тронулся!), уже изготовляется и в 1979 году должен быть передан в эксплуатацию.

И это "р,еволюция в океане?" Что ж, силы этой революции пока только накапливаются- Они еще не в состоянии заменить сущестнующий порядок вещей. Да и попробуйте вот так, сразу, свернуть с дороги махину отработанной веками технологии, преодолеть инерцию мышления.

Да, технология лова ныне мощно развернулась во всем мире. Я видел в Камышевой бухте Севастополя - этой резиденции рыбаков, промышляющих в Атлантике," плавучие рыбоконсервные заводы. Я видел так называемые большие рыболовные трауле-ры-морозильщики (БРМТ). борта которых возвышались над пирсом, как многоэтажные здания. Такой корабль оснащен обычно радиолокационной станцией, радиопеленгатором, гидролокатором и другими столь же сложными и дорогими современными приборами.

Стоя на пирсе, я слышал, как скрипели лебедки, выбирая тралы. И я знал, что только над совершенствованием морских канатов - ваеров," которыми поднимают трал, работают целые институты. Доводилось бывать мне и иа заводах, где нз стальных нитей прядут на специальных машинах эти канаты, срок годности которых, кстати сказать, истекает после каждого промыслового рейса - через шесть месяцев. А это всего лишь только одно небольшое звено той технологической цепочки, нет, не цепочки, громадной цепи, которая поставляет нам на стол серебристый хек илн банки со скумбрией.

И все это, как и многое другое, надо будет - рано илн поздно - свернуть, перестроить, перенацелнть на другие ценностные ориентиры. Такова задача "р,еволюции и океане".,

Естественно, что молодежь будет в числе тех, кто первым осознает необходимость таких перемен. Ей же и осуществлять подъем голубой целины. Здесь потребуются люди современно мыслящие и одновременно люди действия, физически закаленные, способные и покорять стихию, и оберегать ее.

Во всем мире зреют сейчас силы, способные всколыхнуть океан почище, чем это сделала рассерженная необоснованными притязаниями Золотая рыбка. Но не надо думать, что все произойдет в один чудесный день - штурм потребует годы титанического труда, Но он уже начался и будет доведен до конца.

БОРИС УКАЧИН

Посещение

К зырянам Тютчев не придет...

А. ФЕТ

В древнюю юрту мою ко мне

В гости пришли и Тютчев и Фет

И сидели со мной при огне.

Покуда ие наступил рассвет.

Не отвергали мой скромный очаг ?

Пламя его согревало их.

Камча, кресало, седло, чепрак ?

Все интересовало их.

Старый, в иургане найденный меч

Медленно по рукам ходил.

Орнамент, яркий, как мудрая речь,

Гостей в восхищенье приводил.

? А кто же, скажи, алтаец, твой бог! - Спросил меня Афанасий Фет. "

Кому ты молишься! Я, как мог И как сумел, объяснил в ответ:

? Предки молились рекам, горам. Большим деревьям, живому огню. Для них вся природа была как храм, И я к ней тоже любовь храню.

? Прекрасно,? Тютчев промолвил, тих. Ладонь положив на мою ладонь. - Живая природа - вот бог живых, Начало же всех начал - огонь. Промолвил и улыбнулся вдруг:

? Не чудо ли происходит сейчас! Алтаец нас принимает как друг, Зыряие и чукчи знают о иас!

? Да, этого я предвидеть не мог,? Сказал, смутясь, Афанасий Фет." Прости меня, время: я ие пророк,

Я всего лишь только поэт! Над очагом поднимался дым. Звезды заглядывали в дымоход. Было, видать, интересно им Слушать нашей беседы ход. Начали туч розоветь края За приоткрытой дверью, вдали. Задумавшись, не услышал я. Как незаметно гости ушли. Когда я очнулся, в дымке дневной Горные голубели верхи. Лежала бумага предо мной, А на бумаге - вот эти стихи.

Перевел с алтайского И. ФОНЯКОВ

ЮРИЙ ЗЕРЧАНИНОВ

ГЛАВА ПЯТАЯ:

Пннегнн, Мамкин...

Зкипаж такой килевой яхты состоит из двух человек: рулевой и матрос (шкотовый). С 1932 года на Олимпийских регатах утвердилась яхта-двойка класса "Звездный" (?Star?). Первая яхта этого класса была сконструирована американцем Уильямом Гарднером н 1911 году. Пятиконечная красная звездочка, украсившая ее белый парус ("Литл Дипер" - так была названа эта яхта, которую поставили на прикол только в 1955 г.), и дала название классу. Именно в "Звездном" классе небезуспешно участвовал в гонках Джон Кеннеди, который был страстным яхтсменом. Об олимпийских гонках на яхте-днойке (н семидесятые годы класс "Звездный" заменили было в олимпийской программе классом "Темпест") и пойдет рассказ.

1952 г. Хельсинки, XV Олимпийские игры. Класс "Звездный".,

1. А. Страулино (Италия).

2. Д. Прайс (США).

3. И. Фьюза (Португалия) '.

п

осле Стокгольмской олимпиады 1912 года, на которой русский рулевой А. Вышнеградскнй удостоился бронзовой медали, наш парусный спорт развивался обособленно - на верфях строились яхты отнюдь не олимпийских классов. И в Хельсинки нашим парусникам предстояло гоняться на совершенно неведомых яхтах.

Что касается "Звездников", то три старые яхты, доставшиеся нам во время войны, удалось найти н Одессе и в Ленинграде. Четвертая яхта этого класса "тоже, кстати, уже устаревшая" была куплена в Англии. В начале олимпийского лета эти суда были спущены в Таллине на воду. Среди четырех признанных рулевых, с великолепной уверенностью взявшихся за два месяца постичь нее премудрости гонок на прихотливом "Звездннке", был и 25-летннй Тнмнр Пннегнн.

Такого горожанина - да притом москвича! - не сыщешь. Пннегнн любит только утреннюю Москву, когда пустынны улицы. В малознакомой компании спешит найти интересную книгу, чтобы тут же уткнуться в нее. Он никогда не ходил на танцы и сторонился многолюдных зрелищ. Уже в детстве каждый свободный час проводил на Клязьминском водо-

1 Здесь названы, как принято у парусников, лишь рулевые трех первых яхт. но олимпийская медаль, естественно, вручается и матросу.

хранилище и в четырнадцать лет, в самый каиун войны, получил звание рулевого второго класса. Яхт-клуб для него - это место, где в домашней обстановке хорошо знакомые люди заняты общим, захватывающе интересным делом. Он продолжал сторониться публичности и уже став знаменитым спортсменом...

Тогда, в Хельсинки, Пинегина взяли лншь запасным, и он наблюдал, как наши лучшие рулевые - уважаемые и авторитетные для него люди - безнадежно проигрывали во всех классах гонку за гонкой. Они данали заверения, что лншь бы ветер "р,аботал" - тогда уж они покажут... Что ж, ветер в Финском заливе был - и ровно "р,аботал" и менялся," но нашим лучшим рулевым никак не удавалось проявить свое тактическое мастерство. Все семь гоночных дней Пннегин провел в море - на катере. Отбуксировывал наш "Звездник? (рулевым на нем был Александр Чумаков, а шкотовым Константин Мельгунов) к старту, а затем шел вдоль дистанции и не уставал восхищаться тем, как умело ведут яхты итальянец Страулино и американец Прайс - какую скорость онн выжимают!

Гонки с пересадкой, принятые н то время у нас и стране (после каждой гонки экипажи менялись судами), формировали особый тип рулевого, который, делая ставку на тактику, на технику взятия старта, умел быстро приспособиться к любой яхте. Пннегнн понял в Хельсинки, что к "Звезднику" надо приспосабливаться годами; только тщательно изучив свою яхту, зная все ее возможности, ты вправе надеяться на успех. Пннегнн увидел в Хельсинки и прославленные яхты мирового "Звездного флота": "Мерой" Страулино, "Куруш IV" кубинца де Карденаса... Тайной совершенства этих яхт владел известный американский гонщик Скип Этчел, на верфи которого "Олд Грннвнч" онн и строились.

Да, наши остались в тени на той Олимпийской регате. Разве что Федор Шутков, ходивший матросом на яхте "Цирцея? (класс "Р-6?), вдруг обрел популярность. Был день, когда за Шутковым охотились все западные журналисты.

Пннегнн рассказывает о Шуткове:

"Любой механизм для Феди пе секрет - с закрытыми глазами разберет и соберет, хотя никакого образования не получил. До войны с малых лет работал в своей подмосковной деревне на тракторе, потом служил на флоте, был под Одессой, в десанте, ранен... После войны мы вместе запнмалнсь в яхт-клубе "Динамо". Стояли в Химках, а па гонки ходили на Клязьму. Был у нас такой любитель марафона, Паша Санин. Мы идем из Химок на яхтах, а Паша бежнт по берегу и на Клязьме уже встречает нас. Но однажды Федя сказал ему: "Подумаешь, двадцать километров пробежать"!? Они заспорили, и Федя, который никогда этим делом ие занимался, заявил, что он сколько надо, столько и пробежит. И действительно, добежал до Клязьмы раньше Паши! Динамовские марафонцы позвали Федю на прикидку - он их всех тоже обставил. Его на Всесоюзный сбор приглашали, но он не ушел из паруса. На яхте, открениваясь, Федя повиснет на одной руке, и надо час - час будет висеть, надо три - пожалуйста. Да и вообще может работать без ограничения времени".,

Что же случилось в Хельсинки" В одной нз гонок, в восьмибалльный ветер, на "Цирцее" сломалась краспица. Это распорка такая высоко на мачте для троса, который ее крепит. Самое благоразумное решение в такой ситуации - бросать гонку и идти домой. "Цирцея" к тому же не претендовала уже на хорошее место. Но матросу Шуткову стало обидно: "Что же мы приехали на Олимпиаду - гоняться или идти домой"? Он прикинул: до сломанной краспицы было метров одиннадцать...

"Я взял с собой швабру," рассказывает Шутков," веревку взял и полез иа мачту. А волна тебя бьет, отрывает от этой мачты. Сразу, как влез, чтобы не улететь, привязал себя к мачте веревкой. Целый курс, от знака до знака, работал н заменил шваброй - палка была длинная - ту половину краспицы, которая отлетела. Слез, когда надо было уже в ла-вировку идти. Вернулись в гавань, а ко мне - журналисты. Американцы показывают - лезь снова на мачту, а мы фотографию будем делать. Я им: "Нет". И сказал по-русски, что мне это надо, как... Поняли, стали тогда просить чтобы я сел в "беседку", а онн сами, вручную, меня фалом на мачту поднимут. В "беседку? я сел... Были у меня газеты, где фотография эта, да роздал".,

1956 г.. Мельбурн, XVI Олимпийские игры. Класс "Звездный".,

1. Г. Уильяме (США).

2. А. Страулино (Италия).

3. Д. Ноулз (Багамские острова).

Вскоре после Олимпиады в Хельсинки Тимир Пннегин сговорился с Федором Прутковым, и они начали вместе гоняться на "Звезднике". Так возник экипаж (идеально совмещаясь на яхте, на берегу каждый из них продолжал держаться своей компании), у которого долгие годы и стране не будет равных соперников.

"Варяг", их первая яхта, была построена Таллинской верфью по всем правилам "Звездного" класса - Пинегин в те годы чуть не переселился в Таллин," но тех совершенных очертаний, которые отличали "Мероп? Страулино, корпус ее не имел. Все яхты "Звездного" класса - монотипы. Онн строятся по единому чертежу, и нарушение даже одного нз размеров грозит тем, что главный мернтель класса, штаб-квартира которого находится в Нью-Йорке, не утвердит мерительное свидетельство и яхта не будет допущена к соревнованиям. "Варяг" получил такое свидетельство, но это была тихоходная яхта.

Тем не менее Пинегин выигрывал, встречаясь с финнами н со шведами. Выигрывал, создавая запас прочности при взятии старта и на лавировке, ибо на полных курсах "Варяг" совсем не глиссировал. Первые успехи Пннегнна, хотя его соперники и не были самыми знаменитыми гонщиками, выглядели столь впечатляюще, что ближе к Мельбурнской Олимпиаде ему была заказана яхта на верфи "Олд Гринвич" и комплект дакроновых парусов чикагской фирмы "Морфи энд На и"! Сейчас подобный заказ выглядит как нечто совершенно естественное, по н те годы...

"Близился день," рассказывает Пннегнн," когда мы должны были уходить на "Грузни" нз Одессы в Мельбурн, а американского "Звездннка" не было - где-то застрял в пути. Что было делать" Эстонский гонщик Энн Метсаар отдал мне свою новенькую яхту "Тулилинд", которая, как мне казалось, была быстроходнее, чем "Варяг". Эту яхту и подняли на борт "Грузин". Мы ушлн нз Одессы 3 октября, а в тот же день в Ленинград пришло норвежское грузовое судно, в трюме которого находился мой новенький "Олд Гринвич".,..

В Мельбурне мы не поехали в Олимпийскую деревню, а остались жить иа "Грузии". Сходнлн с корабля на причал, садились в автобус н выходили уже на яхтенном причале. Австралию видели нз окна автобуса.

В первый же день я убедился, что "Звездника" с таким корпусом, как у нашей "Тулилннд", нн у кого больше не было. Этчел, владелец "Олд Гринвича", еще в сорок восьмом году нашел, оказывается, лазейку в правилах, которая позволила ему, оставаясь в классе, изменить форму корпуса - сделать яхту глиссирующей. Эта находка н обеспечила успех "Олд Гринвича". Таллинская же верфь продолжала строить яхты по старым чертежам...

Американские дакроновые паруса, прибывшие с новой яхтой в Ленинград, нам переслать успели. Но что это могло изменить" На верхнем знаке мы бывали за счет лавировкн и первыми н вторыми, однако гонка длинная... У меня были очень ровные результаты - почти все гонки заканчивал седьмым нли восьмым. Впереди приходили асы, с которыми невозможно было бороться ходом. В австралийском заливе nupt-Филйпп гонялись шесть чемпионов и экс-чёмпнойов мира н Европы! Общим восьмым местом я, конечно, доволен не был. Не мог простить себе прежде всего, что пропустил вперед англичанина, который имел отличную яхту, но как гонщик особенно не впечатлял. Но мы не были и обескуражены - знали, что дома стоит современная яхта.

Победил в Мельбурне опытный американец Герберт Уильяме. Он рассказывал, что, готовясь к гонкам в Порт-Филнппе, говорил своему матросу Лари Лоу: "Ты должен прибавить пятнадцать фунтов, а я на себя беру двадцать". Наращивали онн не сало, естественно. И в ветреную погоду на океанской волне большой вес давал американцам преимущество. Ведь когда ветер давит на парус, мы откреннваем яхту своим весом. Бес важен не только на лавнров-ке, но и на полном курсе, где вы своим весом "подрываете? яхту на глиссирование.

Нашим соседом по причалу, с которым мы с Федей сразу же подружились, был таиландский прннц Бнрабонгзе. Худенький прннц Бнра и его матрос выглядели на борту яхты, как две мухи. Но даже Страулино н его матрос Роде - люди нормального "звездного" веса - уступали массивным американцам, когда по-настоящему дуло. Я веенл лишь восемьдесят пять килограммов, Федя чуть больше, но у нас был свой секрет откреннвання (я о нем расскажу еще), н если бы яхта была другая... Хотя сейчас, оценивая события издалека, думаю, что, получи мы "Торнадо" - так я назвал свой "Олд Гринвич" - даже за полгода до Игр, нам не хватило бы этого времени, чтобы познать яхту полностью н уже в Мельбурне претендовать на победу.

А Федор Шутков по этому поводу сказал мне так:

"Мы два раза, когда очень здорово дуло, так уходили от американцев, что нх даже вес не спасал. Дали бы нам их лодку (без сленга Шутков ие обходится: яхту, к примеру, он называет только лодкой." Ю. 3.), еще неизвестно, кто бы был чемпионом. У нас даже сосалки (насоса." Ю. 3.) на лодке не было. Чумичку, которой кок суп разливает, я насадил на большую палку, и мы с черпаком этим, которым все Балтийское море перечерпали, и в Австралию заявились".,

1960 г. Неаполь.

XVII Олимпийские игры.

Класс "Звездный".,

1. Т. Пинегин (СССР).

2. М. Кина (Португалия).

3. У. Парке (США).

Яхта "Торнадо", зарегистрированная в официальном регистре "Звездного" класса под - 3802 (под первым номером в регистре - "Литл Днпер?), была сделана из американской елн (спрус). 22 июня 1957 года, в день летнего солнцестояния, Пии н и Шутков впервые спустили "Торнадо" на воду - это было в

Таллинском заливе - и едва леглн на полный курс, хта стремительно набрала ход - никогда прежде под парусами ни тот, нн другой не испытывали подобного ощущения скорости.

Летом пятьдесят девятого года (впервые после Мельбурна) они получили наконец возможность встретиться с снльнейшимн зарубежными яхтсменами - вылетели в Касабланку на чемпионат Европы и Северной Африки в классе "Звездный". А "Торнадо" вместе с другим нашим "Звездннком" - экипажа Бориса Мирохнна - была погружена на испанское судно, которое... пришло в Касабланку, когда соревнования уже завершались - по пути, в Малаге, моряки загуляли то лн на карнавале, то ли на фестивале.

"Мы ждали у моря погоды," рассказывает Пнне-гнн," пока за дело не взялся местный страховщик морских перевозок француз Серж Тай, который и обнаружил наши яхты в этой Малаге. В детстве Серж жил в Росснн... Так вот, в Касабланке мы вновь оказались у разбитого корыта. "Торнадо" тогда в самом соку была, а мы с Федей ставили паруса - паруса у нас с собой были - на старую марокканскую яхту, которую Серж нашел для нас.

Я шкоты добрал, как следует, и проржавевшие болты штаговои оковки лопнули... Хозяин яхты принес несколько ящиков инструмента, и мы с Федей взялись - клепаем, завинчиваем. Серж говорит хозяину яхты: "Ты должен платить им за капитальный ремонт". Мы уже и не думали о том, чтобы испытать свои силы в борьбе со Страулино - он победит н на этот раз и станет девятикратным чемпионом Европы! - а стремились хоть как-то поучаствовать в соревнованиях. Лишь бы на берегу не сидеть.

В первой же гонке мы славнровалнсь отлично и на первый знак вышли первыми, но наша яхта не глиссировала и к нижнему знаку нас достали и по глотнлн... Да, заняли мы девятое место, но слетали в Марокко не зря. Я увидел у португальца Фьюза новейшую модель парусов: и по раскрою и по материалу. Это был уже супердакрон - тканый материал, прокатанный под горячим прессом Гладкий, абсолютно непродуваемыи парус не изменял своей формы и в сильный ветер. Создал эту модель американец Лоуэл Норт - самый головастый среди современных яхтсменов. Блестящий инжеиер-аэроднна-мик. Его фирма по производству парусов затрачивает на исследования до миллиона долларов в год. А начинал он с нуля - был просто талантливы гонщиком. Возвратившись в Москву, я сказал что на Олимпийской регате в Неаполе без парусов Норта делать нечего.

В Касабланке же я решил, что хватит нам удивлять мнр Фе иным черпаком. Все настоящие гонщики пользовались иасосами португальца Дуарте Бел-ло. Я был знаком с ннм еще с Мельбурна, где Белло входил в ту недосягаемую для меня шестерку. Я сказал ему в Касабланке, что хотел бы купить насос. У него не оказалось лишнего, и сразу после послед ней гонки Белло снял мне насос со своей яхты.

В марте шестидесятого года мы гонялись - уже на "Торнадо"! - в Генуе. Был очень приличный состав - вся Европа была. Генуэзская регата обычно суровая. Ветер достигал девяти баллов. Были н такие номера: пятьдесят семь "Звездннков" стартуюг, а до финиша доходят лишь четверо.

Агостнно Страулино в те годы считался непревзойденным специалистом по сильным ветрам. В слабый ветер он еще мог проиграть, но в сильный - никогда н никому. Тем более в родных водах. И как раз в сильный ветер в жесткой борьбе со Страулино - другие были на полголовы ниже - мы выигра

"В горах было снежно, спокойно" (Пинегин в апьплагере "Алибек" после Олимпийской регаты в Неапопе)

ли в Генуе две гонки. Обо мне заговорили, как о гонщике в сильный ветер: "Если в Неаполе дунет, то тогда у русских..." Но это уже говорилось с усмешкой, потому что в июле - августе п Неаполе сильных ветров не ждут".,

"Торнадо" везли в Неаполь в корабельном трюме, а в соседнем трюме обитали наши олимпийские лошади. На палубе маялся Федор Шутков, который, побоявшись расстаться с яхтой, взялся сопровождать ее. В Неаполе, дожидаясь Пине нна, он потихоньку шкурил, полировал "Торнадо". Корпус яхты Шутков полирует так. что захочешь побриться - вот тебе зеркало.. Шутков гладил любовно новую мачту из спруса - ту запасную, которую все эти годы они берегли для Неаполя. Теперь эту мачту украсят голубые супердакроновые паруса, под которыми они гонялись уже в Севастополе, на предолимпийском чемпионате страны, н уходнлн oi всех, как хотели.

"По ходу яхты, по всему я чувствовал," рассказывает Пннегнн," что мы идем вровень со Страулино. Великий Страулино был силен в Неаполе, как никогда," это был его родной город, его залнв, все ветры и течения которого он знал с детства. Главными соперниками Страулино считались американец Уильям Парке, багамец Дьюард Ноулз, португалец Марио Кина. Обо мне продолжали говорить лишь как о гонщике сильного ветра, и я всячески укреплял это мнение: н беседуя с журналистами и па воде, прикидываясь с некоторыми будущими соперниками. Я хотел, чтобы в первых гонках меня ие принимали всерьез. Хотел иметь свободу маневра".,

Как рассказать об олимпийском триумфе Пииегнна? Сам он, анализируя гонку, обратится к сугубо парусному языку: "Мы увалились... привелнсь.. гал-финд.. крутой бейдевинд..." Будет рисовать схемы для пояснения. Я стремился до сих пор, помня о размерах журнальной публикации, не углубляться особенно во всяческие парусные премудрости. Поэтому и сейчас ограничусь лишь описанием нескольких психологических ситуации.

Когда Пннегнн и Шутков выиграли начальную гонку - на первом лавировке им действительно никто не мешал," это сочли случайностью. Но после второй гонки, в которой перед ними финишировал лишь багамец Ноулз. к ним стали всерьез присматриваться...

"В третьей гонке," рассказывает Пннегнн," португалец Кнна пытался меня прихватить. Проверял, как мы будем действовать при плотной опеке. И понял, что тут и сам можешь крупно обжечься. Если против тебя новнчок, то можешь играть с ним, как кошка с мышкой. Л тут К на увидел, что - ой-ей-ей! Пятьдесят на пятьдесят..."

В третьей гонке, удачно нспользонав изменение ветра, Пннегнн вновь финишировал первым (чувство ветра - одно из главных достоинств рулевого Пине-гина). От перевозбуждения он лишился сна, и Шутков отсыпался теперь за двоих. Дин по-прежнему стояли жаркие, солнечные, и по-прежнему надо было постоянно искать ветер.

В ожидании старта четвертой гонки Кнна стал откровенно искать инцидента с нашей яхтой, но, едва Пннегнн ушел от португальца, его стал преследовать Ноулз. Избавляясь от Ноулза, Пннегнн оказался в гаком положении, что начал гонку позже других. В дальнейшем, однако, он отделился от основной группы яхт и нашел все-таки самый короткий путь к финишу.

Перед днями отдыха - в Неаполе яхтсмены отдыхали три дня - Пин гин и Шутков уверенно захватили лидерство. В те три дня Пинегин осматривал Помпеи, Везувии, Капрн и отсыпался, а после пятой гонки, в котором наша яхта финишировала третьей они практически уже были недосягаемы.

После пятом гонки, на берегу, Пннегнн и Шутков повели себя так, что их полюбил весь Неаполь. Победил в этой гонке наконец Страулипо. Он дважды выигрывал в Неаполитанском заливе чемпионаты мира, но вот на этот раз... Да и победы в этой гонке, которая позволяла ему надеяться хотя бы на бронзу, Страулипо едва не лишился. Американец Парке подал протест, утверждая, что на первом круге у верхнего знака Страулино задел гротом краспицу его яхты. Узнав об этом, Пинегин и Шутков пришли на разбирательство свидетельствовать в пользу Страулино - их яхта и тот момент была рядом. А Ноулз, главным свидетель американца, почему-то не явился, и Парке взял свой протест назад. Сдержанный, зпающнй себе цену майор Страулино при встречах с Пнпегиным и Шутковым был теперь необычайно радушеп. Что же касается Карло Ролан-дц - этот известный неаполитанский адвокат и яхтсмен ходил тогда у Страулино матросом," то его дружба с Пин гин м длится и по сей день.

В пачале этого января я видел у Пииегнна новогодние поздравления из самых различных стран. Яхт-клубы сближают людей надолго. Любопытно, что поздравления от Роланди и Паркса почтальон принес в один день. Видел я у Пинегина новогоднее поздр влепие н от испанского гонщика (он ныне король Испании) Хуана Карлоса де Бурбона...

А в седьмую - последнюю - гонку в Неаполе Ти-р Пинегнп и Федор Шутков шли уже олимпийскими чемпионами. И не без сожаления наблюдали, как Страулино н Роландн пачалн гонку излишне рискованно н упустили даже бронзовую медаль.

Оценивая победу Пннегнна, Уильям Парке скажет, что он всегда был в нужное время н нужном месте.

Олимпийский огонь в Неаполе был погашен, и Пинегин с Шутковым уехали в Рим. После "Маже-стика , роскошного неаполитанского отеля, Олимпийская деревня в Риме у Пииегнна восторга не вызвала - огороженная, охраняемая полицейскими... Нет, более шумной славе Власова илн Шавлакадзе. допустим, он не завидовал. Самоутверждаться под крнк толпы" Он привык, как всякий яхтсмен, делать свое дело вдали от зрителей. Да такого понятия - парусный болельщик - практически и не существует. С берега трудно увидеть, что происходит на дистанции гонки, поэтому на берегу собираются обычно лншь родственники да знакомые. На Олимпийских регатах в море выходят специальные корабли с телекамерами, но даже всемогущее телевидение не знает пока, как подступиться к парусным гонкам - сделать их массовым зрелищем.

А возвратившись в Москву и то тут, то там выступая с одним и тем же рассказом - о победе на Олимпийской регате,? Пннегнн однажды почувствовал, что находится на грани нервного истощения, и, захватив с собой жену н маленькую дочку, уехал на два месяца в альплагерь "Алнбек". В горах было снежно, спокойно.

1964 г. Токио,

XVIII Олимпийские игры.

Класс "Звездный".,

1. Д. Ноулз (Багамские острова).

2. Р. Стирнс (США).

3. П. Петерсон (Швеция).

Скип Этчел вышел вперед. Плотной группой за инм шли другие американцы. Я попытался обойти Этчела с наветрня, но он не пустил меня. Тогда я ушел ему под корму, что равносильно обычно стопроцентному проигрышу, и он решил, что у меня не выдержали нервы, сбросил меня со счета. А я резко ушел вправо, нашел ветер, повернул и пошел четко - далеко впереди Этчела. Американцы совершенно обалдели: за счег чего у меня такой ход".,."

Пннегнн рассказывает эпизод, который произошел в одной из гонок на чемпионате мнра 1962 года в португальском городе Каскайс. Там было 15 американских яхт. И каждый из американцев имел достаточно оснований считать себя гонщиком не менее классным, чем самый именитый европеец. К тому же "Торнадо" Пинегина резонно казалась американцам яхтой уже "уставшей", да и не самой современной. Этчел строил теперь иа верфн "Олд Гринвнч? яхты, корпуса которых были покрыты тонким слоем пластика.

Пинегин выступал в К к неровно (в начальной гонке был первым, затем - тридцатым...) п занял общее восьмое место. Но в открытом море на большой волне "уставшая? "Торнадо" демонстрировала ход, неведомый американцам.

"В те годы," рассказывает Пинегин," экипаж "Звездннка", откр ннвая, лежал на борту. Но когда рулевой лежит, ему приходится выворачивать шею, чтобы все видеть. И я сидел, а ногу - под шкот, который идет через блок. Когда надо, повисал на этой ноге. А Федя висел за бортом. Висел глубоко внизу, лншь на одной ноге н на одной руке. Человек вроде бы так не может долго висеть на яхте - упадет н море. А Федя висел сколько надо. Судьи заподозрили было, что мы ремнями привязываемся, даже искали у нас на яхте эти ремни после финиша..."

Помните, как в Австралии американцы брали большим весом? Но Шутков за весом ие гнался - брал другим.

"После топки," рассказывает Шутков," мышцы были, копечпо. камеппые. Дубели. Но помнешь, пом-пешь, почь проспишь - вроде полегче. Пошел наутро и снова повис. Втянулся. Американские матросы па берегу просили - покажи, как делаешь. И я совершенно свободно - отпускал даже руку - висел па одной поге. Хоть час! А па спор мог провисеть и больше. Американцев же, хоть ребята оин и здоровые, лишь мпнут на пять хватало. Понятное дело - коленку выворачивает, ногу сводит, если пет прпвычки..."

За победу в первой гонке Пинегпну была вручена в Каскайсе серебряная ваза - американцы впервые расстались с этим почетным призом. А Шутков как лучший шкотовый удостоился приза Мэрн Этчел (в 1951 году, когда Мэри ходила у своего мужа матросом, онн выпгралн чемпионат мира). Сам Шутков, впрочем, никогда не пошел бы в гонку вместе с женщиной - он свято вернт в стародавние морские приметы.

Парусная регата Токийской Олимпиады проводилась в заливе Сагами, к югу от Токио. Яхт-клуб был расположен на крошечном островке Епоснма, а жили яхтсмены на побережье в фешенебельном отеле "Ойсо-бнч".,

В то лето Пинегпн и Шутков выпгралн на "Торнадо" европейский чемпионат в Марселе, а на Олимпийской регате решили уже гоняться па "Тайфуне?" эта их новая яхта была также построена па верфи "Олд Гринвич". Тонкий слой пластика, которым был покрыт корпус яхты, предохранял дерево от повреждений.

После двух гонок, имея одно первое и одно второе место, Пинегин решительно захватил лидерство. Перед третьей гонкой приехал из Токио представитель руководства пашей олимпийской команды н провел летучку, па которой говорпл, что в других видах спорта мы выступаем пока пе очень удачно, н on ждет, что парусники отличатся - уже завтра...

"Мы шли первыми," рассказывает Пипегпн," опережая американца Стирпса, который шел за нами, метров на шестьсот. Нам оставалось идтп всего метров двести до знака н - на фиппш. И тут порыв ветра, на всякий случай надо было немного ослабить шкоты, но мы форспровалн ход парусами, чтобы еще увеличить отрыв - так заведены были этой пакачкой," мачта ие выдержала - развалилась..."

"Дуло здорово," рассказывает Шутков." И как мы шли! Как откренивалп! Что случилось, спрашиваешь" Жадность фрайера сгубила. Упавшей мачтой мне рассекло руку. Кровищи на палубе, будто поросенка зарезали. А я сижу и плачу... Золото было в кармане..."

"Настроение было жуткое," рассказывает Пипе-гин," и пе потому даже, что гонку отдали - на Олимпийских регатах худшая гонка отбрасывается, зачет идет по шести лучшим," а потому, что зпа-ли - равноценной мачты нет. Когда "Та.|фуп" к нам везли, н Гамбурге была сломана запасная мачта. Мы были в это время в Баку на соревнованиях, н в Спорткомитете по неведению согласились взять немецкую мачту взамен сломанной американской.

Поставили мы запасную мачту быстро, а пока привыкали к пей - тут и Олнмпнада закончилась. В дни отдыха нас вроде бы к Фудзияме возпли, по я был в шоке - ничего пе видел. Все мысли были об этой злосчастной аварии. В той третьей гонке, кстати, Шелковннков на "Летучем голландце" тоже с большим отрывом лидировал и тоже перефорсировал парусами и у него руль отлетел под нагрузкой...

После аварии я мог делать ставку лишь па случайность. Новая мачта не давала нужной скорости. Вот мы и заняли пятое место".,

А уже совсем немолодой багамец Дыоард Ноулз расквитался в Токио наконец с судьбой. Еще иа Олимпийской регате 1948 гола он имел четыре первых места и... гоже сломал мачту. С возрастом у Ноулза стали трескаться иа ветру губы, н оп их густо смазывал белым кремом. В гонке он так яростно выкрикивал своему матросу команды, что Пинегину казалось - у Ноулза на губах пена. А Шутков говорил мпе: "Черным сам, а губы белые. Интересно".,

1968 г. Акапулько, XIX Олимпийские игры. Класс "Звездный".,

1. Л. Порт (США).

2. П. Лунде (Норвегия).

3. Ф. Ковалло (Италия).

Величайшим яхтсменом всех времен и пародов Тимир Ппнегнп считает датчанина Пауля (Поля) Эльвстрема. Он четырежды побеждал па Олимпийских регатах, выступая па швертботах - одиночках. Токийскую олимпиаду Эльвстрем пропустил, а затем начал гоняться и на "Звездннке".,..

"У Эльвстрема довольно простецкая фпзпопо-мия," рассказывает Пинегпн," а когда on скалпт в улыбке свои редкие зубы, то начинает походить па японца. Эльвстрем - говщик от бога. Никакого образования on пе получил и до всего дошел своим умом. Хозяин, у которого ои, когда был совсем молодым, тесал камни, посадпл его однажды на свою яхту - выхажпвать паруса. Это было еще в эпоху хлопчатобумажных парусов. Чтобы такой парус приобрел форму, надо было сто часов походить на нем при несильном ветре в солнечную погоду. За эти сто часов Эльвстрем выходил не только парус, но и решение - стать гонщиком. Помню, как поразило меня архитектурное решение здания верфи Эльвстрема в Коккедале. Я спросил: "А кто автор проекта?" Мпе говорят: "Все придумал п нарисовал сам Поль". Он одарен всестороппе. За что нп берется во всем находит новые грани.

В 1967 году на чемпионате мира в Копенгагене я гопялся с Эльвстремом. II в первой же гопке - от старта до финиша - мы с ппм боролись за первое место. Он шел все время немного впереди, а я вплотную за ним. Но перед финишем я его все-таки обошел..."

Шутков любит вспомнить, как тогда на финише опи шли пос в пос, а оп лежал па палубе, держа шкот, и за долю секунды до финиша отпустил шкот, и "Тайфуп" был первым принят на финиш - по парусу! "Я жестоко Эльвстрема купил," говорит Шутков." Как оп бил кулаком по палубе!?

"Эльвстрем был очень огорчеп, проиграв эту топку." продолжаег Пинегпн." Предыдущий чемпионат мира on выиграл. И теперь, выступая дома... Я удерживал лидерство до последней гонки, па старте которой группа американцев - у mix было 16 яхт!"крепко взялись п за мепя и за Эльвстрема, стремясь помочь своему лидеру. Но скандинавы, в свою очередь, блокировали американцев, которые мешалп Эльвстрему, и в конечном счете оп выпграл гоику. В этой ситуации, чтобы стать чемпионом мпра, мне достаточно было принт и двепадцатым... Но когда много теряешь на старте и чистым ходом уже ничего сделать не можешь, то идешь на крайне рискованный вариант и норой проигрываешь еще больше. Я был на финише лишь двадцатым..."

Летом шестьдесят восьмого года на первенстве Европы в Неаполе Пинегин, пожалуй, впервые п жизни не рвался выигрывать каждую гонку, не рисковал, стремясь лишь наверняка попасть в первую пятерку, что гарантировало ем/ участие в предстоящей Олимпиаде.

Парусная регата XIX Олимпийских игр проводилась на рейде Акапулько. Этот модный курортный город расположен на Тихоокеанском побережье Мексики, а "Тайфун"был погружен в Неаполе на английское судно, которое должно было доставить яхту в Веракрус - в мексиканский порт на Атлантическом побережье.

И прилетев в Акапулько, Тимнр Пннегнн и его тренер Леонар Мнтницкнй деиь за днем звонили в Веракрус, но узнавали, что "Тайфун"все еще н пути - яхту завезли почему-то в Венесуэлу, потом (по-прежнему, как попутный груз!) она оказалась на Ямайке...

"Я взял катер с мощным подвесным мотором," рассказывает Пннегнн," н подбуксировывал ребят в район дистанции, а заодно смотрел ее. Пытался хоть как-то представить ветры н течения в этом районе океана. Я понял, что можно рехнуться, если просто ждать яхту. Занялся киносъемкой - у меня была старенькая камера, подводной охотой. Ласты и маску купил, а ружье взял напрокат Потом взял напрокат снасти для глубинного лова...

Так прошло двадцать дней, а когда осталась неделя, решил искать себе яхту н Акапулько. По одной лишней яхте было у мексиканцев н американцев. Это были уже целиком пластиковые яхты - новинка широко известной верфи "Липпинкотт". Из американцев в Акапулько приехал Лоуэл Норт, под парусами которого я ходил уже много лет. Узнав о моих бедах, он сказал: "Боже мой! Никаких проблем! Завтра же бери". Но эта запасная яхта, которую мне обещал Норт, принадлежала не ему, а Военно-морскому флоту США И через несколько дпеп Норт смущенно мне говорил, что они запрашивали Сан-Диего, базу своего Тихоокеанского флота, но получили отказ... Мексиканцы, правда, готовы были отдать одну из двух своих яхт, но нх тренер никак не мог решить, на какой из них они пойдут сами..."

Мптннцкнй рассказывал мне, что тогда он взял да и нозвоинл президенту Мексики Днасу Ордасу, и мексиканский тренер получил нз президентской канцелярии указание - немедленно отдать русским одну яхту. Но тут пришло известие - "Тайфун"прибыл наконец в Веракрус.

"Примчался большой грузовик с нашей яхтой," рассказывает Пинегин." Мы кинулись сгружать ее, мыть, чистить, вооружать. Вся команда помогала нам с Федей. И в последнюю минуту успели предъявить яхту к обмеру. И так же судорожно спешили спустить ее на воду - это было положено сделать к определенному часу. Спустили на воду, расчалили, вымыли, и завтра - первая гонка. Хоть раз выйти на дистанцию так н не успели.

Двадцать дней я болтался па катере в районе дистанции, но с катера вндншь одно, а с яхты - другое. Плохо, очень плохо гонялись мы. Куда ни пойду - все не туда. Я был полностью, еще до гонок, сломлен психически".,

"Все перегорело внутри," подтверждает Шутков."Пытались что-то сделать, но ничего не получилось".,

Еще за год до Олимпийской регаты в Акапулько Эльвстрем говорил Митннцкому, что если сам он решит гоняться на ?Финне", то в "Звездном" классе победит нлн Норт или Пннегнн, а если он выберет "Звездник", то па ?Финне" скорей всего победит Валентин Манкин. Эльвстрем гонялся в Акапулько на "Звезднике", но без привычного успеха. Словом, пятикратным олимпийским чемпионом ие стал. А в остальном оказался нрав. На "Звездппке" победил Норт, а па ?Финне" - наш Мапкии.

1972 г.. Киль,

XX Олимпийские игры.

Класс "Звездный".,

1. Д. Форбес (Австралия).

2. П. Петерсон (Швеция).

3. В. Кувайде (ФРГ). Класс "Темнеет".,

1. В. Манкин (СССР).

2. А. Уоррен (Великобритания).

3. Г. Форстер (США).

Впрограмму Олимпийской регаты в Киле были включены гонки на яхте-тройке класса "Солинг" и на яхте-двойке класса "Темнеет". Такие старые олимпийские классы, как "Дракон"и "Звездный", выставлялись в Киле как бы иа конкурс - в программе Олимпийской регаты 1976 года должна была сохраниться лишь одна яхта-тройка н одна яхта-двойка.

Шуткова злило, что хотят угробить "Звездник", и он ие мог видеть "Темнеет" - называл его утюгом. А к "Солннгу? Шуткову пришлось привыкать - Пннегнн решил пересесть на "Солинг", и Шутков последовал за своим рулевым. Вторым матросом в этот экипаж вошел матрос Борис Галнмов. Но ближе к Олнмпнаде Шутков вновь пересел па "Звездник" - стал ходить с рулевым Борисом Буд-никовым.

Да, Пинегин н Шутков, которые на яхте понимали друг друга без слов, все же расстались. Каждый из них объясняет это по-своему. Но вправе лн я сейчас публично анализировать нх взаимные претензии" Тем более что расставались онн - внешне, во всяком случае," без всякого драматизма. Закончился сезон семидесятого года, н матрос Будникова Валентин Замотайкин перешел в экипаж к Пннегину, а Шутков - к Будннкову.

Борис Буднпков также вырос на Клязьминском водохранилище. Он старательно учился у "профессора" - так он именует Пннегнна. Да и Пинегин всячески опекал Будникова, стремясь, чтобы его одноклубник был в "Звездном" классе вторым в стране. А теперь, гоняясь с таким матросом, как Шутков, Будннков видел себя уже участником Олимпийской регаты.

А выступать в Киле на "Темнеете" готовился олимпийский чемпион Валентин Манкин.

Сравнивая киевлянина Манкина с Пннегииым, убеждаешься, что это совсем иной тип чемпиона. Помните, как Пинегин, восхищаясь Эльвстремом, подчеркивал, что это гонщик от бога, что во всем видит новые грани - так широко одарен. Эльвстрем н для Манкина - эталон гонщика (ведь как раз иа ?Финне", на котором добился признания Манкин, Эльвстрем трижды побеждал на Олимпийских регатах!). Но Манкин, оценивая Эльвстрема. делает упор на другое: "Он работал больше, чем кто-либо в мире. Талант его в том, что он знал, чего стремится достигнуть. И всего достиг". Сам Манкнн готов тренироваться круглосуточно, при любой температуре воды. "Мой конек," говорит ов," объем работы".,

Пнвегнв знмой азартно п не без успеха занимался буером, горными лыжами, а позднее просто уезжал в альплагерь, чтобы со свежей головой возвратиться весной к воде. Мавкпн же не забывает о парусе даже во сне. День, прожитый не на воде, для него - потерянный. А что горы" В горах нельзя даже поплавать .

Оба они, конечно, крайне честолюбивы. Но сдержанный, немногословный Пппегин не лишен само-ироннн. А у Манкнна, о чем бы он ни говорил, читаешь в глазах одно. "Хочу быть первым!? Оп рассказывал мне, что когда еще только начинал заниматься парусом, записал в дневник такую мечту: выиграть отборочные соревпования землян для участия в межпланетных соревнованиях. Он может забыть, как победил, но никогда не забудет, как проиграл. Он признается: "С детства не могу видеть, чтоб чья-то спнна - впереди".,

На торжественном открытии Олимпийской регаты в Киле знамя нашей делегации, как всегда, нес Федор Шутков. Это была уже его шестая Олимпийская регата! Шуткову исполнилось 48 лет, но он верил, что еще находится р "р,азвитии" сил и его хватит и на следующую Олимпиаду.

А Будников, которому Шутков помог выиграть отборочные предолимпийские соревнования в стране, вдруг усомнился: а не скажется ли возраст Шуткова, если в Киле будет здорово дуть" Запасным в нашей команде был известный рулевой Владимир Васильев. Оп славился н как яхтострон-тель - построил в Ленинграде ряд отменных "Звездников". Был весьма атлетичен. Если Васильев заменит Шуткова, думал Будников, сложится такой экипаж... Тренерский совет - уже в Киле - внял доводам Будннкова. Но сказать обо всем этом Шуткову Будников решился лишь в последнюю минуту...

"Я так подготовил яхту, и тут он нанес мне этот удар," рассказывает Шутков." На войне такого удара не получал - там нулп свистели, но привыкаешь, втягиваешься... Хожу я, хожу, а начну разговаривать "- слезы льются, как у ребенка. Потом ребята, знакомые старые, взялн па катер, который дистанцию охранял. Ходил в море, смотрел..."

"Шел бы я с Федей, лучше было бы," рассказывает Будников." Федя матрос до мозга костей. А так что получилось" Два генерала в лодке. Каждый нмел свое мнение - как тактически строить гонку. Я свое мнение проводил твердо только до первой ошибки, а в дальнейшем подчинялся невольно его мнению. Васильев старше меня, опытней, ои с Пнпегиным конкурировал, а я как-то из-за спины у него выпрыгнул. И ожидаемого усилия ветра не было... Мы заняли девятое место. И мне оставалось лишь вспоминать, как хорошо мы с Федей ходили. Год прошел, пока он стал со мной снова здороваться..."

О том, как Манкин рьяно взялся за изучение "Темпеста" и научился вести его не хуже, чем ?Финн", в как в Киле до самой последней гонки с ним остро конкурировал англичанин Уоррен," обо всем этом подробно рассказано им в книге "Белый треугольник? ("Молодая гвардия", серия "Спорт н лпчпость", 1976 г.).

Мавкнн не скрывает в своей книге, что борьба за победу в Киле осложнялась тем, что у него были очень напряженные отношения со своим матросом Виталием Дырдырой. Манкин говорил мие, что, к сожалению, ему не удалось найти второго Шуткова... Предположим, что Пинегину повезло. Но фанатичному Мапкнпу ведь надо было в кратчайший срок иайти человека, который следовал бы за ним и на воде и иа суше, как тень. А это был бы уже не Шутков. Не был таквм человеком и Дырдыра - опытный рулевой, который прежде, на ?Финне", соперничал с Манкиным. Тем удивительнее, что им удалось победить в Киле. "Мы благодарны были друг другу за то, что каждый сделал все возможное для победы," говорит Манкин," но выиграли Олимпиаду и расстались. И каждый пошел своей дорогой".,

Манкин мне говорил также, что ему дано упиваться счастьем только в гонке, а в то мгновение, когда он гонку заканчнвает, им уже овладевают заботы: как надо готовиться к следующей гонке, чтобы вновь выиграть... Я спросил: а как обстояло дело в Кнле в тот день, когда оп стал двукратным олимпийским чемпионом? "Был огорчен," сказал Манкнн," что не сумел подготовиться так, чтобы не чуточку, а по-пастоящему оторваться от конкурентов. Мие всегда хочется быть намного сильнее конкурентов".,

А что же Пинегин на "Солинге?? Шутков, между прочим, мне так говорил: "Как мы с Темой расстались, и ему уже не стало светить, и мне". Пинегин быть фаталистом не склонен. Оп рассказывает, что на "Солпнг" пересел и Эльвстрем - мало того, взялся сам строить яхты этого класса. И Пинегин, как н многие европейцы, выступал в Киле на яхте с гибким рангоутом, построенной Эльвстремом. Американцы же, которые перед самой Олимпиадой начали строить "Солинги", делая ставку па жесткий рангоут, оказались мудрее. Сам Эльвстрем, ощутив, что он не у дел, даже не стал заканчивать Олимпийскую регату - бросил. А Пинегин занял седьмое место.

1976 г.. Кингстон. XXI Олимпийские игры. Класс "Тсмпест".,

1. Й. Алъбрехтсон (Швеция).

2. В. Манкин (СССР).

3. Д. Коннср (США).

На Олимпийской регате в канадском городе Кингстоне англичане, добивавшиеся включения "Темпеста" в программу Олимпиад, казалось, могли быть довольны - в Кингстоне "Темпест" вытеснил "Звезд-ник". И англичанин Уоррен, уступивший в Киле Манкину, давал понять, что теперь-то он выиграет.

"Кипгстон стоит на озере Онтарио," рассказывает Манкип." Студенческое общежитие, в котором мы жили, граничило с тюрьмой. Идти от яхт-клуба до дистанции было далеко. А озеро хорошее, норовистое.

Вадим Акименко, который в семьдесят третьем году стал моим матросом и с которым мы в тот же сезон, хотя он едва научился завязывать узел по-человечески, чемпионат мира выиграли, обещал мне, что будет самозабвение готовиться к предстоящей Олимпиаде, а до этого даже ие женится, но... И весил оп меньше, чем надо. А у меня был лишний вес, но если бы я сбросил его, мы вообще бы ходили боком - пе хватало бы веса для открена. Что говорить, я завидовал и Конперу и Альбрехтсону, у которых были двухметровые, стокилограммовые шкотовые. На Оптарио дули средние ветры, но на "Темпесте" даже в средний ветер вес шкотового очень важен.

Первую гонку мы выиграли. Потом была одна неудачная гонка. В тихнй ветер мы шли хорошо, но нас настигли на финише. Лидером стал Аль-брехтсон. А я шел теперь на втором месте, вплотиую за ним. После пятого дня у меня уже ие было шансов его обойти. В последнюю гонку он мог вообще не идти, но, на мое счастье, пошел. Дело в том, что я боролся за второе место с Коннером. Он был очень силен. Тренировался, как и Альбрехтсон, на крейсерских яхтах - проводил на воде сутки, недели, а я на своем "Темнеете" - лишь три-четыре часа в день... Так вот в последней гонке американец шел первым, а швед - вторым. Если бы в таком порядке они финишировали - а шведу было все равно, каким финишировать," американцу досталось бы серебро, а мне - бронза. Мне надо было, чтобы Альбрехтсон выиграл эту последнюю гонку. И когда мы шли рядом, то встретились взглядами, и Джонни - по-шведски-то он Йоннн, но мы все зовем его Джонни - улыбнулся, давая мне понять: не волнуйся, дескать, мы его заделаем. И уже на втором круге обошел Коннера.

Я подружился с Джоннн еще н семидесятом году на Кильской регате. Он живет близ Гетеборга, его дом стоит прямо у воды. Тут же яхта. Тренируется, когда захочет. Он многому научился, работая с Эльвстремом - представлял в Швеции его фирму. Я у него выиграл Олимпиаду в Киле - там я был первым, а он - четвертым. А теперь он у меня выиграл Олимпиаду, а я стал вторым".,

Интересную характеристику Альбрехтсону дает Пинегин, который познакомился с ним еще в ту нору, когда Джоннн ходил матросом на "Звезднн-ке? Эльвстрема, п они выиграли чемпионат мира. Тощий, длинный, с этакой разболтанной походкой, носивший усы а-ля Генрих IV, Альбрехтсон был типичным плейбоем. Перед гонкой всегда появлялся, окруженный стайкой молоденьких девушек. А в семьдесят втором году, когда Альбрехтсон уже гонялся на "Темнеете", н Иере - это во Франции," ои н сильный ветер перевернулся, сломал нос, но залепил его пластырем и укатил навестить Брижитт Бардо. И этот плейбой тем не менее единственный нз европейцев, который, участвуя на "Звездннке" в Североамериканском чемпионате, выиграл его. А перед Олимпийской регатой в Кингстоне он, кстати, женился.

Та Олимпиада была первой, на которой Пннегнн не был. (На "Солинге" выступал Будннков н до последней гонкн претендовал на первое место.) А Пинегин тренировал в Батуми грузинских парусников н пытался увидеть хотя бы по телевидению, что происходит в Кингстоне. И увидел однажды скупые кадры гонки катамаранов, которые комментатор называл почему-то яхтами класса "Темнеет".,..

Олимпийская история "Темпеста", кстати, оказалась недолгой. В Таллине "Темпест" вновь уступит место "Звезднику". А англичанин Уоррен выступал в Кингстоне так неудачно, что, закончив последнюю гонку, облил свой "Темпест" бензином и сжег его...

1980 г. Таллин,

XXII Олимпийские игры.

Класс "Звездный".,

1."?

2." ?

3. - ?

Уже третий сезон, расставшись с "Темпестом", Валентин Манкин ходит на "Звездннке". За те четыре года, пока "Звездник" отсутствовал в олимпийской программе, наш "Звездный флот" основательно разоружился. Но у Манкина, во всяком случае, пластиковая яхта самой последней модели. Этот "Звездник", как и все свои прежние яхты (всех классов!), он назвал "Эскимо". Сладкие воспоминания детства - мороженое на палочке..,

"Звездник" мне нравится," говорит Манкин," громадными парусами, которые не уменьшишь в штормовую погоду, и надо в открытую сражаться с ветром н волнами. Я люблю штормовую погоду".,

У Манкина новый шкотовый - Александр Му-зыченко. Ему 23 года, уже ходил на "Темнеете". Неужели Манкнн нашел наконец такого матроса, которому ему не придется напоминать, как следует жить н работать, чтобы достичь его, двукратного чемпиона Олимпийских игр, уровня" Манкин заверил меня, во всяком случае, что не сомневается, что уж Музычеико-то до Таллина не женится.

На манкииском "Звездннке" можно часто увидеть Шуткова, который растолковывает что-то его молодому матросу. Федор Шутков не расстался со сборной страны. Когда наши парусники отправляются на очередную европейскую регату, Шутков садится за руль и везет яхты: надо - во Францию, а надо - и в Португалию... Он предпочитает авто-баны, но без труда сориентируется ("Язык? На пальцах быстрее сообразишь") на любом европейском перекрестке. Наши сегодняшние гонщики порой даже завидуют, видя, с каким почетом "старые ребята" встречают во всех яхт-клубах Шуткова. Он считает себя человеком счастливым: и на войне выжил, и олимпийским чемпионом стал, и много где побывал. Не мешало, конечно бы, вокруг шарика под парусами еще мотануть... Да и Пинегин до сих пор не оставил эту идею и готов мотануть вокруг шарика хоть коком...

Из былых соперников Пинегина в Таллин может приехать разве что Лоуэл Норт. У американцев много и новых ярких имен в "Звездном" классе: Блеккеллер, Шумахер, Коннер... Да, тот самый Коннер, который соперничал с Манкнным еще в Кингстопе на "Темнеете". Возвратился на "Звездник" и Альбрехтсон, но, насколько известно Ман-кину, Джонни сейчас вроде бы не до гонок - он взялся воспитывать детей умершей сестры.

Манкин чувствует себя на "Звездннке" не хуже, чем в свое время на ?Финне" илн на "Темнеете". Он уже прочно (как, кстати, и Будннков на "Солинге?) вошел в мировую элиту. Так в прошедшем сезоне - в Европе, во всяком случае," он не знал конкурентов, хотя сезон для него начался с того, что в своем любимом Киеве, около Спорткомитета, он оступился на ровном месте и повредил ногу. Две первые регаты - во Франции н в Италии - ему пришлось гоняться с загипсованной стопой. Но Манкин, как мне представляется, такой человек, которому время от времени, чтоб не закиснуть, необходимо испытывать себя в крайних ситуациях.

"Мое знакомство с морем." говорит Манкнн," началось в Таллине. В конце июля залив может v быть тихим. Я больше люблю гоняться в сильный ; ветер, но раз надо, так надо. Вот в Киле: чем было тише, тем лучше шел..."

Арк. ИНИН, Л. ОСАДЧУК

студенческие байки

Рисунки

И. ОФФЕНГЕНДЕНА.

Приходит экзамен. Прнходит. и черед Пухликова. Оп садится против глухого профессора и орет: "Билет первый!? Старичок от него слегка шарахается. Пухликов снова орет: "Вопрос гоже первый!? Старичок слегка подпрыгивает. А Пухлпков опять орет: "Устройство радиолампы типа "пентод?!? И нормальным голосом кидает в аудиторию: "А хоть бы и "д,иод" с "триодом" даже!?

/. Отцовский ремень

вот еще мне Зябликов с , третьего курса рассказывал.

Был на мехмате один малый - Бугров. Тупарь тупарем. Пошел сдавать экзамен. Шесть слов выдавил и молчит. Профессор у них такой старичок-добрячок, уж как может старается вытянуть из него еще хоть словечко, а Бугров молчит.

Ну что профессору делать" "Не-

удовлетворительно!? - - говорит. И тянется за зачеткой. А Бугров тянет ремень из своих брюк. Широкий такой ремень, с мощной пряжкой. Профессор аж отшатнулся! "Это что такое у вас, молодой человек?? А Бутров ему очень вежливо: "Это ремень. Отцовский. Не обращайте внимания, профессор, ставьте мне мое "неудовлетворительно", я заслужил..."

А сам при этом делает из ремня иетлю. "Что вы делаете?!" - кричнт профессор. "Что отец велел," отвечает Бугров," в случае, если провалюсь. Отец у меня человек суровый. Старая школа. Никаких поблажек". И набрасывает петлю из ремня себе на шею.

"Стойте! - кричит профессор." Нет, вы, конечно, не в материале, так сказать... Но, с другой стороны, вы старались... Я поставлю вам "удовлетворительно". Но Бугров все иапнрает на него так вежливо, с ремнем на шее: "Профессор, потяните, пожалуйста, за этот конец. Отец прав, жизнь без стипендии - это не жизнь!?

Тут профессор вскакивает: "Я вам ставлю ?хорошо"!

Бугров печально: "Отец всегда отличником был, сыну четверку пе простит! - И оглядывается по сторонам: - Где бы табуреточку достать, чтобы вы ее у меня из-под ног..."

Профессор уже совсем стонет: "Не надо табуреточки! Я ставлю вам "отлично".,

Тогда Бугров снимает аккуратненько ремень с шеи. хочет его обратно в брюки вдеть, но профессор за ремень хватается двумя руками: "Нет уж, молодой человек, ремешок вы, пожалуйста, мне отдайте! Отдайте, так мне будет спокойнее!?

А Бугров ему улыбается, широко-широко, и выдает: "Что вы, профессор! Как же я вам ремень-то отдам, отцовский" Отец с этим ремнем за два института экзамены сдал! Да и мне еще три года до диплома..."

2. Однажды

вот еще мне Зябликов с ^третьего курса рассказывал.

На физфаке слух прошел: заболевшего доцента будет заменять какой-то профессор, старичок довоенного образца, все помнит, все знает, но ничего буквально ие слышит.

Ну, все дрожат, зубрят, волнуются, учитывая это самое "все помнит" и "все знает". Только один малый - Пухликов делает упор внимания па другое: "ничего не слышит". Поэтому Пухликов ничего не зубрит, сачкует и готовит свою тактику.

Студяги, конечно, давят смех. Старичок глазеет на Пухликова. А тот подходит к чертежу - радиолампа в разрезе - начинает водить по ней указкой н очень убедительным, ио совсем негромким голосом принимается молоть следующее: "Однажды в студеную зимнюю пору я из лесу вышел; был сильный мороз. Гляжу, поднимается медленно в гору лошадка, везущая хворосту воз. И, шествуя важно, в спокойствии чиипом, лошадку ведет под уздцы мужичок в больших сапогах, в полушубке овчинном, в больших рукавицах... а сам - с ноготок!.."

Старичок-профессор слушает, слушает, кивает седепькой головкой, а потом вдруг спрашивает: "Откуда дровишки"? Пухликов, ясно, бледнеет, но уже пе может остановиться, несет по инерции: "Из лесу... вестимо..." "А что у отца-то большая семья" - интересуется профессор н раскрывает пухлпковскую зачетку. Пухликов совсем шалеет, начинает умолять и опять - чужими словами: "Семья-то большая, да два человека всего мужиков-то, отец мой да я..."

Но профессор его уже не слушает. Профессор ему уже "Н1удя рисует - маленький такой, аккуратненький. С ноготок!

ЛЕВ

ЛАЙНЕР

ПРИНЦИПИАЛЬНАЯ ЛЮБОВЬ

Рисунок М ТИШИНОЙ.

Яполюбил ее. Она не ответила на мое чувство. - Прекрасно! - сказал я себе." Я не буду, как другие, рациональным в любви. Я хочу ждать, волноваться, страдать, ревновать!

Каждый вечер после работы я приезжал к ее дому. И стоял часами у ее окон.

Через месяц весь дом хорошо меня знал. Бабушки оставляли внуков под мой присмотр, женщины - собак. Участковый милиционер сменил участок. "Все равно стоишь, как в карауле," сказал он." Заодно присмотришь и за порядком..." Она ни разу ко мне не вышла...

Тогда я нанял вокально-инструментальную группу "Вера, Надежда, Любовь" с автономным питанием. И каждый вечер пел у ее балкона серенады.

Жильцы дома перестали смотреть телевизор, слушать радио и ходить в кино. К вечеру все рассаживались на балконах посмотреть и послушать меня.

А я ждал, когда же на одном пустом балконе появится дама.

Через две недели дверь открылась, и дама вышла. Это была ее мама.

? Ну что ты убиваешься, сынок" - сказала она, рыдая." Разве мало на свете хороших девушек? Не таких упрямых, как моя. Да к тому же с машиной, с дачей, с квартирой...

? Нет! - воскликнул я." Я не буду, как другие, рациональным в любви. Я хочу ждать, волноваться, страдать, ревновать!..

В эту ночь я написал стихи, достойные вера Петрарки и Шекспира. На следующий день их с посвящением опубликовали в вечерней газете, и весь город узнал о моей неразделенной любви. Тысячу экземпляров газеты я отослал ей. Вместе со всеми цветами, которые продавались па центральном рынке нашего города. В тот же вечер мои друзья-пнротехннки устроили у ее дома фейерверк... Но она так н не вышла. А я вышел нз милиции только утром, поскольку мои друзья-пиротехннки перестарались.

Но когда я подходил к своему дому, я вдруг увидел ее. Она стояла под монмн окнами.

" Милый," сказала она." Я была не права! Теперь я хочу любить тебя. Я хочу ждать, волноваться, страдать, ревновать!

Я прогнал ее. Как она не может понять, что это я, я хочу ждать, волноваться, страдать, ревновать! Я не хочу быть рациональным в любви! Я к этому уже привык.

РнсГунок

Н. ШУМАКОВА.

ПАВЕЛ

ИЗЮМНИКОЕ

xAuineftcuHifftHasi ла/юдия

НИКОМУ НЕ ДАМ!

...И я ее привез к себе домой, И никому не дам на

поругание. Ни модному стиляге

москвичу И ни шуту эстрадно-безголосому. Че трогайте! Она не по плечу Таким, как вы, прошу вас по-хорошему!

В. БОКОВ-"Вятская гармонь".,

Оставь гармонь! Не смей

хватать без спроса! А если спросишь - все

равно не дам.

Ведь ты совсем

эстрадно-безголосый, Стнляга, шут, москвич,

гиппопотам. Твой внешний вид меня

приводит в дрожь И эта дрожь мне очень

неприятна. Не дам и все! Напрасно

пристаешь, Я жадина-говяднна, понятно!

Не смей, москвич, над

вещью издеваться, Не то я постового позову! Я сам к ней ие рискую

прикасаться, Поскольку, как и ты,

в Москве живу.

Зайцев устроился поудоб- 5 ней в кресле н пригото- ' вился смотреть первую серию французского телефильма "Блеск и нншета куртизанок".,

События на экране разворачи- > вались стремительно. Вот Люсьен 5 де Рюбампре приставил к виску пистолет, вот нажмет курок, вот... X

" Моль," раздался в смертель- иой тишине голос жены. )

Зайцев не шелохнулся. X

Аббат Карлос Эррера остано-внл карету, подошел к Люсьену и отобрал пистолет.

? Зачем вы стреляетесь, юно- ша" - спросил аббат.

Люсьен не успел ответить. Же- X па Зайцева опередила его. ^

? Убей моль, - приказала она." Не то она сожрет твой ко- X стюм. ;

Зайцев нехотя поднялся с крес- ла н вяло пошел па моль. Бац, бац - мимо. Зайцев прицелился ; поточнее, но моль сделала крутой ) вираж н, выскользнув из-под ши-рокои зайцевскои руки, вылете- ла в открытую форточку. Тотчас ) же с телеэкрана прозвучало: "Мы j передавали первую серию фран-цузского телефильма "Блеск и ни- 5 гцета куртизанок". Вторую серию ] смотрите завтра в девятнадцать часов сорок минут". )

На другой день в 19 часов 40 j минут Зайцев опять сидел в том < же кресле и. сфокусировав взгляд на экране, напряженно пытался схватить утерянную нить фильма. Едва дикторша пересказала содержание первой серии и Зайцев чуть-чуть вошел в курс дела, перед телевизором снова появилась моль. Она шла и а хорошей скорости и сразу направилась, к платяному шкафу. Черным вороном моль носилась над шкафом, заглядывала в щелн и по всему было видно - собиралась плотно поужинать новым костюмом Зайцева.

? Ну это уж чересчур! - выкрикнул Зайцев и, расчехлпв пылесос "Ракета", включил его в сеть и стал гоняться за вредным насекомым. В пылесос втянулось все, что могло втянуться, кроме молн.

На следующий день к началу передачи Зайцев уселся перед телевизором с широким банным полотенцем в руках. Просидел он ие больше минуты. С экрана раздался звук, напоминающий удар гоига, и по этому сигналу моль снова появилась перед глазами.

Зайцев заметался, стал молотить воздух хуками, апперкотами, по кончилось это тем, что, выдохшись, он в нзнеможенип опустился в кресло, а моль, набрав высо-

ЛЕОНИД ФУЛЬШТИНСКИЙ

исшссж/зо

ЖЕРЖВ

гу, плавно, как дирижабль, поплыла к балконной двери. В этот момент кончилась третья серия.

К четвертой серии Зайцев стал готовиться основательно н загодя. Первым делом в "Тысяче мелочей" он приобрел стратегическую новинку - пульверизатор дальнего действия, заряженный, судя по этикетке, какой-то адской смесью.

Всю четвертую серию Зайцев просидел спиной к телевизору, ожидая злодейку, с пульверизатором наперевес. Но на этот раз моль вообще ие прилетела.

? Видишь, я-такн ее измотал," сказал Зайцев жене.

Пятая серия показала, что оп был неправ. Моль не просто прилетела, она уселась на экран телевизора и стала ползать по нему, вклиниваясь между положительными и отрицательными героями, путая все сюжетные линии Бальзака. Зайцев встал, согнал моль с экрана и тут же, на взлете, пшик-нул на нее смертоносным составом из пульверизатора. Моль конвульсивно дернулась, обморочно закатила глаза, но вдруг цыганским танцевальным движением стряхнула с себя патентованное средство и воспарила ввысь. Зайцев погнался за пей по квартире.

? Шестую серию,". объявил диктор," смотрите завтра в ^часов 40 минут.

К началу шестой сернн Зайцев в новом костюме, в белон рубахе и при галстуке спокойно сидел па привычном месте. Это была его маленькая военная хитрость.

Новый костюм Зайцева произвел на моль ошеломляющее впечатление. Добротный материал и хороший пошив костюма разожгли ее вкусовые эмоции, вызвали у нее волчий аппетит.

? Кушать подано," зловеще шептал Зайцев, гипнотизируя ее пристальным волевым взглядом.

Моль раскрыла пошире пасть, выбрала самый лакомый кусочек пиджака и... пе тут-то было. Карающая длапь Зайцева изо всех сил шарахнула по левому плечу, где моль пыталась вкусить от запретного плода. Это был уже не тот Зайцев, что в первой серии. Движения его были точны, сильны и энергичны. Месть наконец свершилась.

Диктор же объявил об окончании последней сернн

На следующий день иа работе у Зайцева шло оживленное обсуждение завершившегося телефильма.

? Люсьеп - чудный," сказала одна сотрудница." On просто прелесть.

? А по-моему. Люсьен не смотрится," возразила ей вторая." Вот Эстер - действительно да!

Разгорелся спор, н обе сотрудницы попытались втянуть в пего подвернувшегося Зайцева.

? А вам как?

Зайцев вдруг заплакал н выбежал из комиаты, хлопнув дверью.

? Надо же, какой впечатлительный! - ахнула первая сотрудница.

? Вндать, Бальзак его сильно растрогал, до сих пор переживает," сказала вторая.

г. Ленинград

112 СТРАНИЦА

ШАРИФ ШУКУРОВ

ДВА ОКНА

В ТАДЖИКИСТАН

Одно из важнейших свидетельств прогресса культуры - развитие понимания культурных ценностей прошлого и культур других национальностей, умение нх беречь, накоплять, воспринимать их эстетическую ценность. Вся история развития человеческой культуры есть нсторня ие только созидания новых, но и обнаружения старых культурных ценностей". Эти слова академика Д. С. Лихачева полностью приложимы к творчеству двух молодых таджикских художников - Любови Фроликовон н Савзалн Шарипова, работы которых с успехом экспонировались недавно на стендах ?Юности". Внимательный зритель сразу отметит, что художников родннт не только бережное, обдуманное отношение к изображаемому миру, но, что важнее всего, сходство в осознании важности обращения к традиции, осмысления векового наследия таджикской культуры. Культуры, которая дала миру такие величины, как Рудаки, Авиценна, Фирдоуси, Хайям, Бехзад... Но в истории искусства мы никогда не встретим двух одинаковых художников. Каждый мастер оставляет на полотне частичку своего "я", свой темперамент, свое мироощущение. Отражение внутреннего мира художника всегда можно обнаружить в выборе сюжета картины, композиционном и цветовом воплощении избранной темы н даже н манере наложения красок. На выставке Л. Фроликовон н С. Шарнпова мы еще раз убеждаемся, насколько различным и н то же время убедительным может быть творчество двух ровесников.

Любовь Фролнкова выросла в Брянске, училась в Орле. После учебы переехала в Таджикистан. Трудно передать чувства и ощущения людей, впервые попавших н Среднюю Азию," тут сочетаются н удивление от явного избытка красок и света, н почтение к седобородым старцам, н трепет перед громадамв гор. Перед человеком открывается окно в другой, не всегда понятный для него мир. И далеко не каждый способен адекватно выразить свои впечатления, рассказать интересно об увиденном. Л. Фроликовой, думается, удалось сделать это по-своему, искренне и увлеченно. Действительно, ее нолотна напоминают часто кусочек выхваченной и на мгновение застывшей реальной ситуации. Таковы, например, картины "Базар", "На хлопке", "В горах". Художница стремится вместить н свои картины разнообразие увиденного ею мнра, в котором уживаются не только самые разные персонажи, ио одновременно смешиваются н контрастные оценки автора: ее раздумья и тонкая ирония. В смешных, игрушечных осликах, чуть-чуть грустных н умиленно-забавных детишках Фроликовой нужно видеть не только улыбку художницы, но прежде всего ее отношение к изображаемому. Отсюда возникает своеобразие манеры повествования Фроликовой " ее живопись принципиально монологична, герои ее обращаются к зрителю, полиостью открываясь ему. Некоторую декларативность образов дополняет цветовое многообразне полотен, тоновая направленность которого зависит от внутреннего настроя картины. Чистое, звучное многоцветье одних полотен может смениться ровным, спокойным звучанием красок н других ("На хлопке" н "Музыканты"), Интересны и композиционные поиски художницы, во многом зависящие от ее мировосприятия. Ее героям тесно на полотне, иногда кажется, что онн вот-вот раздвинут пределы холста и вырвутся наружу. Таков, например, "Базар"Фроликовон.

Настойчивая устремленность к истокам родной культуры - характерная черта творчества Савзали Шарипова. Персонажи н природа на его полотнах метафоричны, они являются проекцией более сложных н более общих связей и отношеннй. Давно покинутый людьми заснеженный и развалившийся двор, однноко сидящая во дворе дворняга н мрачное дерево - все тленно н преходяще. Но на дереве внсит еще пока пустая детская колыбель, в которой, уверен художник, скоро раздастся крнк младенца, оживет двор и расцветет дерево "-пустынный мир снова обретет своего хозяина. Зритель невольно вовлекается художником в беседу, поводом для которой служат изображаемые персонажи, атрибуты действия, пейзаж. Вдумчивый человек сразу заметит, что предлагаемая художником беседа необычна - это беседа-припоминанне. Белые голубн, дерево, писец Бехзада, череп, уходящая за занавес мужская фигура - что это" Мистификация, вольная выдумка художника? Картина называется "Посвящение Махмудджону Вахидову". Нелепая смерть Вахидова потрясла таджиков - он был их гордостью, был своеобразным символом нх богатейшего прошлого. Блестящее чтение стихов Омара Хайяма и Хафиза принесло артисту известность. Он очень хотел н не успел сыграть Гамлета... Шарипов предлагает всем сопережить не только свою, во национальную утрату, он приглашает зрителя вовти в свой мир равноправным и готовым к пониманию собеседником. Нельзя ие сказать в этой связи, что творчество Шарипова органично сочетается с общей направленностью культуры современного Таджикистана - припоминание н переосмысление классики характерно не только для творчества актера Вахидова, но и для современной таджикской литературы. Однако Шарипов сознает ограниченность своих образных средств. Понятен и оправдан поэтому отход художника от чрезмерной повествовательно-сти и специфической образности в стремлении найти более лаконичный н емкий изобразительный язык. Привлекательны с этой точки зрения его полотна "Утро в Рогуве" в "Саженцы". Иллюзорный мнр Шарипова, сочетающий драматизм н накал действия с молчаливой грустью н романтикой образов, дополнен тонким чувством цветовой гармонии. Почти неуловимый переход тонов рождает впечатление движения всей композиции, подчеркивая ее смысловые акценты. Мнр Шарипова не прост, он приглашает взглянуть на него изнутри, иступить с собой н диалог. А диалог с художником и его персонажами поучителен.

Комментарии:

Добавить комментарий