Журнал "Юность" № 3 1979 | Часть I

4 марта состоялись выборы в Верховный Совет СССР. Среди вновь избранных депутатов - прославленный сталевар, кавалер ордена Трудового Красного Знамени, лауреат Государственной премии СССР Анатолий Романович Коротенькое. Он живет в небольшом подмосковном городе Электросталь, работает на электрометаллургическом заводе имени И. Ф. Тевосяна. Завод - первенец советской металлургии, его сталеплавильный цех, где ныне работает Коротенькое, дал первую сталь в октябре 1917 года. Ныне завод "Электросталь" - один из главных поставщиков для нашей Промышленности сталей и. сплавов со специальными свойствами. Рабочие предприятия по праву гордятся тем, что каркасы звезд Московского Кремля сделаны из стали, выплавленной в заводских цехах. Но главная гордость - люди, рабочий класс" кузнецы, прокатчики, машиностроители, сталевары. Электросталь молода: всего сорок лет назад бывший поселок Затишье получил статус города. Молоды и люди, умножающие его трудовую славу.

Мы публикуем беседу нашего корреспондента с ровесником города, депутатом Верховного Совета СССР, сталеваром Анатолием КОРОТЕНЬКОВЫМ.

Фото Б. МЕЩЕРЯКОВА.

имею в виду, манту избрания страны!

натолий Романович, эти выборы в Верховный Соввт - пер-14 вые после принятия новой Кон-[\ ституции СССР. Квк это обстоятельство, по-ввшему, отразится на депутатской деятельности! Приходилось ли вам до этого работать в Совета*! Я каким опытом вы располагвли к мо- Высший законодательный орган

--? Ну, прежде eiero изменилось само название: Сонаты народных депутатов. Смысл, вкладываемый а Эти слова, отражает те внутренние процессы, которые происходят в нешем обществе, его дальнейшую демократизацию, постоянное сближение классик и социальных групп - рабочих, крестьян, интеллигенции. За примерами ходить далеко не надо, взять хотя бы наш сталеплавильный цех: и образовательный и культурный уровень рабочих мало чем отличается от уровня инженеров, служащих "конторы", как мы по старинке называем административные службы.

Два года назад я был избран депутатом городского Совета. Работал в комиссии по промышленности. Так что определенный опыт имеется. Но все-таки от местного Совета до Верховного - дистанция огромная.

Справлюсь ли я со своими дэпутатскими обязсп-ностями" Конечно, я понимаю, что до сих пор, будучи партгрупоргом, депутатом городского Совета, я принимал на себя немалую ответственность. То-перь мера этой ответственности неизмеримо больше. Будет трудновато. И еще тут важно не испортить отношения с товарищами, не считать себя личностью исключительной. А такие случаи, чего грехе таить, бывают. В свое время В. И. Ленин очень точно определил эту болезнь, дав ей хлесткое название "комчванство". Авторитет не дается на веки вечные, его надо завоевывать каждый день, каждый час. Вот такой "программы" я постараюсь придерживаться.

? Вы свйчвс говорили о постоянном поддержании авторитета рабочего человека. А вот молодому человеку, только что пришедшему в производственный коллектив, надо сначела завоевать этот, авторитет. Расскажите, пожалуйста, как складывалась ваша трудовая биография!

? На заводе "Электросталь" я вначале работал вальцовщиком, потом перешел в сталеплавильный цех, стал канавщиком. Есть в металлургическом производстве такая профессия. Канавщик - это человек, который готовит сталеразливочную канаву. Всего месяцев семь поработал. Больше меня тянуло к электроплавильным печам. Ходил, присматривался, очень хотелось стать сталеваром. Написал даже соответствующее заявление. Старшим мастером тогда работал Иван Павлович Солодихин. Заметил он мою склонность, тягу к сталеварскому ремеслу. В один прекрасный день подходит и говорит: "Мы подготовили приказ - переводим тебя в подручные сталевара". Так все и началось. Ну, по существу, стал я тогда учеником подручного. Сначала я работал на печи у Ивана Сорокина. А потом меня перебросили на печь - 1, к Виктору Ивановичу Егереву. За семь лет работы подручным мне посчастливилось поучиться у всех сталеваров нашей смены. Так что к тому времени, как я стал сталеваром, я мог выбирать из опыта многих мастеров самое лучшее. Нужно было только всем этим правильно распорядиться и "выплавить" свой стиль, свой почерк.

© Издательство "Правда". "Юность". 1979 г.

Но главная моя опора - это товарищи по бригаде. Сергей Никандрович Ермантов - мой первый подручный. Человек немолодой, спокойный, выдержанный, кавалер ордена Трудовой славы. Он общественный конструктор нашего цеха, очень много полезного сделал для усовершенствования и рационализации многих механизмов, технологии плавки. Втррой подручный, Виктор Гудков,?человек молодой, Он у нас еще до армейской службы начинал работать, отслужил, вернулся в цех.

Горячий, энергичный парень, с задором. Так что два моих подручных как бы дополняют и уравновешивают друг друга Приятно работать в таком составе. Не только наша бригада, но и весь коллектив смены давно уже стали для меня родными. Мой нынешний авторитет сталевара следует поделить на весь каш .коллектив - подручных, крановщиков, мастеров, инженеров. Ведь он создается и" помощью, участием, знаниями. Об этом я советую помнить каждому молодому, человеку, начинающему свою трудовую жизнь.

? Вы стали лауреатом Государственной премин СССР за 1977 год. За что была присуждена эта высокая награда!

1". Я думаю, здесь были учтены не только производственные показатели нашей бригады, но и та инициатива, с которой мы выступили еще - 1972 году: "Вчера - рекорд, сегодня - норма". С той поры зто начинание широко распространилось по осей стране. Этому способствовала поддержка газеты "Правда", на страницах которой было рассказано о начатом нами движении. Как же расшифровать девиз соревнования "Вчера - рекорд, сегодня - норма??

Если вернуться на шесть-семь лет назад и вспомнить то положение, которое сложилось на нашем заводе, то надо сказать, что оно было далеко не блестящим. Конечно, и заводские инженеры и. металлурги ведущих институтов страны работали над внедрением новых технологических процессов на нашем заводе. Но партийная организация обратилась и к нам - сталеварам, прокатчикам, кузнецам: все ли внутренние резервы используются на рабочих местах, достаточно ли производительно мы работаем?

Мы собрались бригадой. Прикидывали, взвешивали свои возможности. Обратились к нашим цеховым экономистам. Совместными усилиями выбрали самые лучшие показатели на своей печи по производительности и по качеству за один из месяцев минувшего года.

И вот этот месяц стал для нас ориентиром: ежедневно нужно было давать сталь и качеством не ниже и количеством не меньше, чем в тот рекордный месяц. И в течение года мы держали производительность на выбранном за ориентир уровне. Конечно, отклонения были и в ту и другую стороны, но Среднегодовая производительность выросла значительно. А через, год мы повторили всю процедуру: то есть опять взяли за норму показатели рекордного месяца.

Если бы такого рода обязательства принимались только в нашей бригаде, проку было б немного. А когда по такому принципу стал работать целый завод, повышение производительности и качества сказалось весьма ощутимо. Ну, вот хотя бы такой факт. В то время, когда мы выступили со своей инициативой, плановое задание на пятитонную сталеплавильную печь составляло 11 тонн в смену. Сейчас план на печь увеличился до 14,5 тонны стали.

По-видимому, резервы роста выработки, качества неисчерпаемы. Находятся всегда возможности не только выполнять план, но и перевыполнять его.

? Анатолий Романович, "Юность" выписывают люди разного возраста, но главную часть нашей читательской аудитории составляет молодежь. Вам постоянно приходится работать с молодыми, делитьсг с ними своими профессиональными знаниями, опытом общественной работы. Но, вкладывая еврй профессиональный и нравственный "капитал" в подрастающее поколение, люди старшего возраста вправе ждать от него эффективной отдачи. Что вы по этому поводу можете сказать нашим молодым читателям!

? Видимо, привлекательность нашей работы и в том, что она трудна. Вот, знаете, есть такая поговорка: "Пошел по легкому пути". Говорятся эти слова с оттенком презрения, говорят их о человеке, не сумевшем стать на путь преодоления трудностей. А я убежден, что напряженная работа, постоянные испытания закаляют характер человека.

Сейчас наше ГПТУ дает и среднее образование. Ребята приходят в цех эрудированные, они разбираются не только в технических вопросах, но и имеют широкий кругозор. Очень многие сразу же начинают учиться в вечернем техникуме или в институте. Причем это вызвано не стремлением перейти на инженерно-техническую ^должность, а действительной потребностью производства: сегодня для сталевара среднетехническое образование не роскошь, а естественная необходимость.

Нельзя уже считать работу сталевара только физической. Очень много приходится думать. А кроме того, я не чувствую себя просто исполнителем. На мне лежит ответственность: дать плавку высокого качества. быстро и экономично. Приходится считать каждую минуту, каждый киловатт-час электроэнергии, каждый килограмм ферросплавов. Конечно, люди есть разные. Встречаются и такие, кто старается работать "от" и "д,о".,. Все дело тут, по-моему, в том, насколько любишь свою профессию. А если любишь, то просто не можешь работать плохо.

Огромное влияние на молодых, на воспитание у них любви к своему делу оказывают окружающая среда, коллектив, в котором они начинают свок> рабочую дорогу. На нашем заводе молодые попадают в хорошую атмосферу товарищества, взаимовыручки. Таких прослааленных сталеваров, как Герои Социалистического Труда Павел Иванович Абаш-кин или Владимир Иванович Корягин, всегда ртли-чали не только высокое профессиональное мастерство, но и высокие челозэчгскиз качества. Таким людям по плечу воспитывать учеников, которые сумеют в дальнейшем превзойти своих учителей.

Мне минуло сорок лет. Вроде бы не так уже много. А с другой стороны, по нашим сталеварским меркам - десять лет до пенсии осталось. Приходится оглядываться на пройденный путь, подводить кое-какие итоги. И, поверьте, самое радостное - видеть достойных учеников. Работает в нашем цехе Николай Сергеевич Зайцев. Он был у меня первым подручным, сейчас сталевар. И прямо надо сказать, у нас с ним серьезное соревнование. Порой он начинает обходить меня. И'это закономерно.

Ученик, превзойди учителя! В этом залог постоянного развития нашего общества,' неизменного поступательного движения вперед.

Беседу вел Марк ГРИГОРЬЕВ

Рисунок В. ГОРЯЕВА.

ПОДРОСТКИ, ПОДРОСТКИ...

Мысли грустные

Нагрубил вчера я маме, Хлопнул дверью я. Нет доверья между нами, Нет доверия.

Я проснулся одинокий. Вспомнил мамины упреки: Я ее родное чадо. Про меня все знать ей надо, Почему неоткровенен] Нет ли где в душе разлада!

Откровенничать не стану, Зря надеется! Откровенничать не стану, Не младенец я!

И нарочно я туману Напускаю, Нынче маму

До души не допускаю.

Я проснулся одинокий, Мыслн грустные, С горя выучил уроки. Даже устные.

О рыцарстве

? Люблю я в старых книжках рыться, Где чуть не каждая страница О том, как благородный рыцарь Своей прекрасной даме предан,? Сказал парнишка за обедом.

Люогоо я в старых книжках рыться, И сам в душе я тоже рыцарь: Я за прекрасной дамой следом Ходил бы с шарфом или с пледом.

Из книги "Все время разные.. "

Я за нее - в огонь и в воду!.. Я лучше стал бы ей в угоду.

? Постой, сынок," вздохнула мать. Сидел он рядом с мамой." Никак не мог бы ты признать Меня прекрасной дамой)

Без названия

В почетном карауле Стояли комсомолки. Вздохнули... Приумолкли.

И лишь одна девчонка С замысловатой стрижкой Была спокойна слишком:

Конечно, жаль солдата. Погибшего за нас. Но он погиб когда-то, А мы живем сейчас.

Как видно, ей казалось - При чем же здесь она!! Ее же не касалась Далекая война...

Ей погрустить бы малость, Погоревать бы малость. Молчание храня У Вечного огня.

Март - апрель

Был лес как лес, В глаза не лез, Белеп зимой в сторонке, Но вдруг открылся Этот лес

Задумчивой девчонке.

Она бродила там везде. Но это было летом, А нынче лес сверкнул в воде, Где он стоит раздетым, Как будто в озере большом Стоят березы нагишом.

В сиянье солнечных лучей Березы - тысячи свечей Вдруг сразу заблестели, И льет сверкающий ручей С вершины каждой ели.

С промокшей варежкой в руке Стоит девчонка на пеньке. Не вымолвит ни слова И смотрит, смотрит снова.

Был пес как лес,

В глаза не лез

Но он поведал ей тайком,

Что он уже разбужен

И что березы босиком

Идут к весне по лужам.

Недоразумение

Сергей о чувстве власти Заговорил со мной. Что он уже отчасти Добился чувства власти, Но не простой ценой. Я поняла: он власти Добился надо мной.

? Ну ладно, ну и что же,? Сказала я Сереже,?

Но ты имей в виду: Я не ханжа, не плакса, Но никогда без загса Я замуж не пойду. Сказала неудачно, Я вижу и сама... А он кричит: - Чудачка, Ты что, сошпа с ума!! Я говорю о счастье Не о таком,? О чувстве власти Над станком.

Молчалив я

Зря вздыхала ты и охала. Повторяла вновь и вновь:

? Это все кругом да около. Это вовсе не любовь.

Я в словах своих не ловок. Молчалив я, на беду. Для любви формулировок Подходящих не найду.

Вот в лесу бы очутиться, Помолчать наедине. Чтоб на ветке пела птнца Нам с тобой. Тебе и мне.

Девичий форум

Собрался девичий форум На скамейке у ворот. И кричат девчата хором:

? Совершим переворот!

? Понапрасну столько дней Мы равнялись на парней! Парень девушке в лицо Скажет глупое словцо,

Нам обидно, между прочим. Но зачем-то мы хохочем.

" Мы старались быть на равных Никаких движений плавных!

Мы ходили руки в брюки, Даже дрались в эти дни!

? А не то умрешь со скуки. Мы остались бы одни!

? Нет, девчонки, вы не правы! Я такой даю совет:

Мы должны ходить, как павы, А за нами парни вслед.

Собрался девичий форум На скамейке у ворот. И кричат девчата хором:

? Совершим переворот! Согласиться все решили. Неизвестно, от души ли!

Двое

В весеннем кружеве

Аллея...

Они молчат,

От счастья млея.

И вдруг она Поспешно шепчет:

? Ты обними меня Покрепче,

Пусть позавидует

Ларнска!

Ну, обнимай!

Она уж близко,.

А ты стоишь.

Как невлюбленный!

? Показ устроить Для Ларисы!

Ты что готовишься В актрисы!! - Он восклицеет Уязвленный. Он хочет скрыть Свою обиду:

? Я непонятливый, Тупой:

Тебе любовь Нужна для виду! Ну, хочешь, я На площадь выйду Тебя обнять Перед толпой!!

Если в сердце неурядица, Надр верить - все уладится, И нередко так случается, Незаметно все смягчается. Вот подчас горюет девица, На любовь и не надеется, А любовь сама появится. Никуда она не денется.

РАССКАЗ

ТУМАН ШУШУ ОКУТАЛ

"Шуша - 1800 метров над уровнем моря, Давос - 1560, Теберда - 1330л Дили-жан - 1285, АбасТумани - 1250, Кисловодск - 950?

Доена перед зданием шушинского санатория. Тумаи Шушу окутал. Пришла ко мне надежда, Ты не исчезнешь утром. Потому что ты - надежда

Из "Душевной тетради" местного поэта Хусаметдина Алоелу

елодия кеманчи ', рожденная длинным смычком хромого Дадаша звучала сегодня как-то особенно в прозрачном вечернем воздухе. В этой мелодии было что-то от светлогр журчания родников, от мягких прикосновений цветов и трав, от очень отдаленного звона цикады Большая голова хромого Дадаша на длинной, как у жирафа, шее раскачивалась в такт движениям его' руки, а з печальных черных глазах с длинными ресницами отражалось, как в зеркале, то,' о чем пела кеманча.

Мелодия кеманчи, разливавшаяся в этот августовский вечер по двору шушинского санатория, затронула и чувствительные струны сердца Хусаметдина Аловлу, и он впервые в своей жизни принялся сочинять стихи на русском языке, глядя при этом на голубоглазую Марусю Никифорову. Маруся смотрела куда-то мимо Хусаметдина Аловлу, а он задержал взгляд на ее плечах, покрытых белым шерстяным платком с вывязанными цветами, на ее полных, таких белых руках, которые она сложила на груди; он был поражен в самое сердце. Так и родилось это четверостишие.

С последним звуком, кеманчи хромого Дадаша Хусаметдин Аловлу попросив слова у затейника Садыха-муэллима ведущего культурно-массовую работу среди отдыхающих, вышел на середину площадки и, не сводя глаз с Маруси Никифоровой, прочитал:

Я тебя люблю. Очень хорошо! За тебя умру, Очень хорошо!

Но Марусины глаза были устремлены все так же не на Хусаметдина Аловлу. Слушая кеманчу хромого Дадаша, она думала о том, что ее младшая сестра Василиса, впервые в жизни поехавшая на тамбовский базар продать урожай с приусадебного участка, не сможет сделать все как следует: вдруг Василису обманут, обведут вокруг пальца или еще что случится, вот из-за всех

1 Кеманча - струнный музыкальный инструмент.

этих мыслей и были так далеки голубые глаза Ма-руси Никифоровой.

Конечно, Хусаметдин Аловлу, выпускник финансового училища в Агдаме, а ныне счетовод шушин-ского колхоза Халфали отдыхающий этим августом в санатории и без памяти влюбившийся в чистенькую, аккуратную, беленькую, как хлопок, Марусю Никифорову, не мог угадать, о чем думает девушка, и вот, испытывая большое удовольствие от собственного творения, он еще раз прочитал:

Я тебя люблю. Очень хорошо! За тебя умру. Очень хорошо!

? У этого болвана других слов будто и нет: "Очень хорошо, очень хорошо..." - передразнила сидевшая на балконе с вязаньем Гюлендам-нене; чтобы лучше увидеть, что происходит на танцплощадке, она приподняла рукой очки, потом, улыбнувшись Джаванширу, спросила: - А чего же ты, детка, не идешь на танцы"

Хусаметдин Аловлу убрался наконец с середины танцплощадки, аккордеон Гюльмамеда заиграл свое знаменитое танго, и люди начали танцевать, постепенно заполняя площадку; отдыхавшие в санатории девушки танцевали друг с другом, местные парни, каждый вечер приходившие в санаторий, также образовывали пары, и вот тут-то, под множеством завистливых взглядов, Хусаметдин Аловлу приблизился к Марусе и, слегка поклонившись, пригласил ее на танец. Марусины голубые глаза наконец-то обратились на Хусаметдина Аловлу, и она приняла приглашение смуглого парня с черными усиками. Он был чуть ниже ее ростом.

? Ой, не могу! - сказала Гюлендам-нене и, смеясь, покачала головой." Комедия! - Она еще раз взглянула с балкона вниз и снова спросила у Джаваншира - Что ж ты не идешь танцевать, э? Не дорос еще" - Гюлендам-нене любила иногда пошутить, поддеть внука; он же обычно не лез за словом в карман и отвечал ей тем же, но сегодня, в этот августовский вечер в шушинском санатории, Джаваншир почему-то разозлился на старуху.

? Хватит! - сказал он." Хватит уже!.." Потом пошел в комнату и, как был в брюках, сел на кровать, откинулся на подушку и заложил руки за голову.

Все его такие прекрасные планы на это лето полетели ко всем чертям; была бы его воля, Джаваншир не сидел бы сейчас с бабушкой в шушинском санатории и не пил бы простоквашу, а ходил бы по Москве с Акшином и Орханом. Акшина, правда, тоже не отпустили, а Орхан поехал и теперь со своим приятелем Фазилем разгуливал себе по улице Горького.

Прошлым летом, закончив первый курс университета, Джаваншир хотел поехать куда-нибудь один, как взрослый человек; ему не разрешили, сказали - пока рано, в будущем году поедешь. В общем, миновал год, он уже перешел на третий курс, но, когда снова завел речь об этом, отец с матерью стали опять его отговаривать, потом мать заплакала, отец разозлился - короче, его одного опять не пустили. И теперь, лежа на кровати в шушинском санатории и вспоминая все это, Джаваншир вновь пережил тот вечер, он вспомнил, что вдруг заплакал во время разговора о поездке в Москву, когда отец и мать вместе уперлись, как говорится, "сунули ноги в один башмак" и сказали "нет". Даже теперь он покраснел от стыда, снова представив себе всю эту картину, как он; уже такой взрослый парень, не сумев сдержаться, плакал, словно маленький, и, плача, кричал:

? До каких пор я буду для вас ребенком" Что_ вы все меня за руку водите?

Нечего и говорить, веселого мало... Некоторое время после того случая Джаваншир почти не разговаривал ни с отцом, ни с матерью, да и они, в свою очередь, глаза отводили, потом отец предложил: пусть Джаваншир один поедет в Шушу, в санаторий, у них на работе была путевка, а Джаваншир сначала сказал, что никуда он не поедет, что все лето будет на даче в Бузовнах, но, подумав день-другой, решил, что Шуша все же лучше, чем Бузовны, и согласился; .после этого отец с матерью стали его упрашивать: мол, возьми с собой и бабушку, пусть поедет отдохнет в Шуше старая женщина, устала тут всех обслуживать, ты уже, слава аллаху, совсем взрослый, повези ее с собой в Шушу. "Возьми меня с собой, Джаваншир, родной, возьми меня в Шушу, повидаю те места, десять лет я там не была, кто знает, увижу ли еще раз Шушу, будет судьба или нет..." - говорила Гюлендам-нене, но Джаваншир хорошо понимал, что, по существу, не он везет бабушку, а бабушка везет его; бабушку специально приставляют к нему для безопасности, боятся его одного отпускать: как же, "он жизни еще не знает"; не понимают они, что он уже познал жизнь с лица и с изнанки, ведь для того, чтобы познать жизнь, не обязательно прожить сто пятьдесят лет... Привести бы домой какую-нибудь нахалку из тех, что не промах, и сказать: я не ребенок, вот моя жена, прошу любить и жаловать...

Через три дня Джаванширу исполнялось девятнадцать лет.

В то время, когда Джаваншир вот так мстил домашним в своем воображении, раздался стук в дверь, потом вошла Дурдане и, увидев лежащего на кровати Джаваншира, постояла немного в растерянности, потом, запинаясь, проговорила:

? Бабушка послала меня попросить у вас иголку с ниткой.

Дурдане тоже приехала в санаторий со своей бабушкой и теперь придумала маленькую хитрость: нашла какую-то оторвавшуюся пуговицу и, зная, что у бабушки иголок нет, забыла она их, сказала ей,, что, наверно, у Гюлендам-нене есть, пойду, мол, попрошу...

Дурдане недавно исполнилось восемнадцать лет.

Джаваншир позвал Гюлендам-нене с балкона:

? Бабушка!

Хусаметдин Аловлу, не удержавшись, снова вышел на середину танцплощадки и снова прочитал свое стихотворение.

? О аллах, этот парень, кажется, совсем спятил," сказала Гюлендам-нене." "Очень хорошо, очень хорошо".,.." Потом обернулась, увидела Дурдане и, легко поднявшись, вошла в комнату: - Проходи, пожалуйста, дочка, добрый вечер, садись...

? Нет, большое спасибо," сказала Дурдане." Бабушка послала меня за иголкой с ниткой.

? Да? Сейчас..." Потом, пошарив взглядом по столу и тумбочке, Гюлендам-нене вдруг спросила: - Джаваншир, детка, ты не брал нитки с иголками"

В то же мгновение лицо Джаваншира словно вспыхнуло:

? Иголки-нитки... Я иголки-нитки беру в руки" Дурдане, тоже покраснев, сказала:

? Если нет, ничего...

Гюлендам-нене взяла свою непонятно как уцелевшую со времен Ноя сумочку.

? Сейчас... сейчас! - Она долго копалась в сумочке, наконец достала иголку с ниткой и, протянув Дурдане, улыбнулась:

? Возьми, милая, возьми... Этот наш Джаваншир ужасно злой!

Джаваншир хотел сказать бабушке: "Знай свое место, эй, женщина"," но при Дурдане не сказал, еще и потому не сказал, что Дурдане, по-видимому, серьезно отнеслась к словам Гюлендам-нене; бросив на Джаваншира испуганный взгляд, она пробормотала:

? Извините..." И торопливо вышла из комнаты.

? А-а-а... Девочка не сказала даже, черная нитка нужна или белая..." Тут Гюлендам-нене встретилась глазами с Джаванширом: - Ну, а ты что нос повесил, мой маленький" Во дворе люди поют-пляшут, а ты сидишь тут, нахохлился...

Джаваншир смерил бабушку взглядом.

? Да что с тобой говорить, э"1 - сказал он и поднялся с кровати.

Уже три дня, как они приехали в шушинский санаторий, и все эти три дня Джаваншир думал' о своей неудавшейся жизни, думал о том, что никто его не понимает и вряд ли когда поймет, думал о том, что все в этом мире ему уже давно известно, в общем, грустные мысли одолевали Джаваншира, в такие минуты он чаете незаметно дпя себя начинал придумывать другую, воображаемую жизнь: то он был завсегдатаем ресторанов и никто не знал, что этот кутила - человек, постигший мир; то он видел себя этаким демоном, одиноко и молча бродящим среди людей, а все люди, в том числе девушки и женщины, пытаются отгадать, какая тайна скрыта в его сердце, но никто никогда не сможет открыть эту тайну... Никто... Но все же иногда в видениях Джаваншира возникал образ такой же одинокой прекрасной женщины, она такая же мудрая, как Джаваншир, может быть, она даже немного старше его; Джаванширу казалось, что он видит ее высокую, стройную фигуру, тонкое лицо с мягкими, всепонимающими глазами; да, только такая женщина могла бы понять Джаваншира.

Кеманча хромого Дадаша опять заливалась, на этот раз было очевидно, что она говорит о любви, о тайне ее возникновения, о мучительной тоске и безудержной радости, и снова голова хромого Дадаша сопровождала движения смычка, наклоняясь то влево, то вправо, а большие черные глаза смотрели прямо перед собой, как будто видели все, о чем пела кеманча.

Люди на танцплощадке слушали кеманчу хромого Дадаша, здесь был и Хусаметдин Аловлу, и на этот раз голубые глаза Маруси Никифоровой смотрели на Хусаметдина Аловлу с симпатией и еще с каким-то другим, странным и довольно сильным чувством, которое до сих пор самой Марусе испытывать не доводилось, но которое было так совместимо с этими прекрасными горами, чистым, прозрачным воздухом Шуши, и, пока кеманча пела о любви, выражение глаз Маруси Никифоровой становилось все более определенным.

Джаваншир, хмурый, вышел из подъезда своего корпуса, он все еще сердился на бабушку. Прошелся по тутовой аллее, немного остыл и вдруг подумал, что, вот ведь странное дело, порой при бабушке - ни при отце, ни при матери, ни при других пожилых людях," так вот при бабушке он иногда, надо сказать, очень редко, действительно чувствовал себя ребенком, он верил ее лукавым глазам: "Эй, кого ты обманываешь" Не задавайся, не строй из себя взрослого, ты еще жизни не отведал, это еще ясе впереди, мой маленький".,

Выходя во двор, он краешком глаза заметил, что Дурдане стоит на своем балконе и вроде бы смотрит, что делается на танцплощадке; он знал, что не этим заняты ее глаза и мысли - именно для того, чтобы увидеть его, Джаваншира, она так часто выходит на балкон; но он упорно делал вид, что это ему безразлично, и попросту не замечал Дурдане, даже не здоровался; вот уж кто и в самом деле ребенок, тек это, конечно, Дурдане.

Она учится в университете, на курс младше Джаваншира, и в прошпом году, когда только начались занятия, эта девушка вдруг подошла к Джаванширу в университетском коридоре.

? Вас Джаваншир зовут" - спросила она. Джаваншир ответил:

? Да, Джаваншир," а про себя удивился, откуда знает его эта невысокая черноволосая девушка; потом, через несколько дней, Джаваншир наконец вспомнил, что три года назад, летом, был он в Кисловодске вместе с родителями и жили они на одной улице с этой девочкой; ну, эта девочка вроде повзрослела, но, кажется, не слишком...

Этот разговор, если его так можно назвать, - и был единственным за все время их знакомства; сначала Дурдане здоровалась с Джаванширом, и Джаваншир небрежным кивком ей отвечал; потом она, наверно, обиделась, перестала здороваться, но каждый раз при встрече с Джаванширом мягкие темные глаза ее оживали и как бы ждали продолжения того единственного разговора, но Джаваншир проходил мимо.

Вчера во время завтрака Гюлендам-нене спросила у Джаваншира:

" Что это за девушка смотрит на нас? Джаваншир поднял голову и увидел, что через

столик от них сидит Дурдане рядом с пожилой женщиной; наверно, она только что приехала, подумал Джаваншир, и невольно поздоровался с Дурдане, и похоже было, что это приветствие Джаваншира сделало Дурдане счастливой, так засияли вдруг ее глаза и лицо сразу похорошело. Пожилая женщина рядом с Дурдане посмотрела сначала на девушку с некоторым удивлением, потом перевела глаза на Джаваншира и тоже поздоровалась с ним и с Гюлендам-нене.

? Кто же эта девушка, а, малыш" - спросила тогда Гюлендам-нене.

Джаваншир привычно поморщился, буркнул:

? Кто ее знает" - И склонился над тарелкой с вермишелью.

А Гюлендам-нене сказала на этот раз не шутя:

? Ну, конечно, откуда тебе их знать" Дома тоже сидеть невозможно из-за этих паршивок .

В Баку действительно девушки часто звонили и просили к телефону Джаваншира, а он и, правда, не знал ни одну из них, то есть, может, и узнал бы в лицо, если бы увидел; они со смехом говорили, что хотели бы с ним познакомиться, что он симпатичный парень, но слишком уж серьезный; Джаваншир с ними долго не разговаривал, просто вешал трубку,' эти девушки, что сами к нему навязывались, не могли его интересовать. Джаваншир снова поднял глаза на Дурдане, и ему почему-то показалось, что слово "паршивка" к этой девушке не подходит, и, что было самое странное, Гюлендам-нене, как будто прочитав его мысли, произнесла:

? Об этой девушке я не говорю...

В полдень Гюлендам-нене сообщила Джаванширу, что эту девушку зовут Дурдане, она тоже с бабушкой приехала в шушинский санаторий. Отца в отпуск не пустили, мать осталась с отцом в Баку.

Аккордеон Гюльмамеда снова заиграл свое знаменитое танго, и Хусаметдин Аловлу снова пригласил на танец Марусю Никифорову, и снова стали танцевать друг с другом девушки, приехавшие в санаторий, и друг с другом - местные парни.

Скоро этот обыкновенный, а для кого и особенный вечер в шушинском санатории подойдет к ' концу: поднимется в санаторий из шушинского дома отдыха малый оркестр Муслима-кларнетиста в составе его самого, зурнача Анушавана да Мели-ка, играющего на нагаре, и начнется' последний танец. Лак завершится рабочий день массовика Са-дыха-муэллима. ,

Диетолог Искандер Абышов, все еще в белом халате, подошел к 1анцплощадке и очень серьезно взирал на Садыха-муэллима, который стоял в центре и, ввиду запаздывания кларнетиста Муслима, развлекал публику фокусами; помахав целой газетой, он затем разорвал ее на куски, собрал обрывки в горсть, достал из рукава другую газету, а обрывки первой должен был под' прикрытием новой газеты незаметно спрятать в карман; этот фокус он показывал часто, и, как всегда, один-два обрывка не хотели попадать в карман, летели на землю, и Садых-муэллим переминался с ноги на ногу, пытаясь наступить на них так, чтобы никто не заметил.

Диетолог Искандер Абышов не раз видел этот фокус, но каждый раз искренне удивлялся.

" Молодец, Садых-муэллим! - сказал он и взглянул на Джаваншира, стоявшего рядом.

Искандер Абышов уже год отработал в шушинском санатории после окончания медицинского техникума в Баку и за этот год снискал небывалое уважение среди местных работников; не только медицинские сестры, фельдшеры, все - от шеф-повара до официантки - обращались к Искандеру Абы-шову не иначе как "д,октор". Среднего роста, с аккуратно зачесанными назад курчавыми волосами и двумя родинками на щеке - он всегда был в н -

. крахмаленном белоснежном халате и белой рубашке с черным галстуком, заколотым булавкой с маленьким стеклышком. Регулярно перед завтраком, обедом и ужином Искандер Абышов устраивал проверку на кухне, пробовал все блюда и частенько

..бывал недоволен - морковь перепарена, гуляш недодержан," чем приводил в трепвт шеф-повара. В столовой, прохаживаясь между- столиками, он смотрел на лица отдыхающих, определяя, нравится ли им еда, некоторым давал советы. - ыква - лекарство против воспаления желчного пузыря, ешьте больше моркови, в ней много витамина А, чрезвычайно полезен чай из шиповника, это сплошной витамин С"," говорил он. "Витамины не менее нужны человеку, чем свежий воздух" - это было его любимым высказыванием, и Гюлендам-нене называла Искандера Абышова "парень-витамин", добавляя, что этот "парень-витамин"похож на парикмахера в белом халате, но это было мнение только Гюлендам-нене.

Но вот и Муслим со своим оркестром спешит, почти вбежал во двор санатория. Музыканты достали инструменты, расположились в центре площадки, и кларнет Муслима, поднявшись до самой высокой ноты и затем опустившись до самой низкой, повел за собой мелодию, окрыляемую зурной и нагарой.

Солнце уже село, быстро стало темнеть, появлялись звезды; в хорошую погоду Шуша со всех сторон бывала окружена звездами, звездами в небе и огнями внизу - в селах Мухетер, Шише, Кешим, в далеком Степанакерте; в теплые ясные вечера как бы исчезало расстояние между небом и горами, между человеком и небом.

Джаваншир вынул из кармана сигарету, закурил, а потом вдруг обратился к стоявшему рядом с ним Искандеру Абышову:

? Пойдем с тобой куда-нибудь, выпьем вина.

? Вина" - Искандер Абышов искоенне удивился.

? Ну 'да. А что тут такого" Выпьем немного сухого вина.

Предложение Джаваншира было весьма неожиданным, диетолог задумался и наконец сказал: .

? Ладно, стакан сухого вина можно. Даже профессор Герасимов рекомендует выпивать стакан сухого вина на ночь. Профессор Герасимов говорит...

? Правильно говорит профессор Герасимов. Пошли.

? Я пойду сниму халат.

Тут только Джаваншир заметил этот хадат на Искандере Абышове и сказал:

? Жду.

Наконец Садых-муэллим пожелал всем спокойной ночи, затем повторил это еще раз, уже по-русски, и люди постепенно, парами, по трое начали расходиться: сегодня киномеханик Ахверди должен был показывать индийский фильм "Бобби", кроме того, можно было, например, успеть посетить местный театр.

Хусаметдин Аловлу подошел к Марусе Никифоровой, рядом с которой стояла ее подруга Людмила, и пригласил девушек в театр. Людмила многозначительно посмотрела на Марусю, а Маруся слег-ке покраснела, потом улыбнулась, и приглашение Хусаметдина Аловлу было принято.

Ожидая Искандера Абышова, Джаваншир с удивлением размышлял о своем внезапном желании выпить: ведь он очень плохо воспринимал спиртное; что тут поделаешь - тошнило его; наверно, дело было в том, что эти темные кусты и деревья с электрической подсветкой, эти как будто ненастоящие звезды, этот стрекот цикад в наступившей тишине стали раздражать Джаваншира, ему показалось, что Шуша - это не та Шуша; та, прежняя, осталась далеко-далеко, там, в детстве, когда Джаваншир двенадцатилетним мальчиком собирал на месте этого санатория ежевику, играл в футбол с местными ребятами, ходил с ними за малиной чуть не до самого Исабулага, на спор залезал в темный страшный подвал сгоревшей мечети; теперь была совсем другая Шуша, а та, что была р'аньше, про-п л , исчезла, давным-давно исчезла и больше никогда не вернется... ' Вернулся Искандер Абышов.

? Я готов.

И Джаваншир, еще не вполне ну шхйся от воспоминаний, даже не узнал его; да и в самом деле Искандер Абышов в костюме, без халата, был к к будто и не Искандер Абышов, а совсем другой человек.

- Когда они выходили со двора шушинского санатория, Искандер Абышов сказал:

? Ты только посмотри, как она на тебя уставилась...

? Кто"

? Вон та девушка." Искандер Абышов кивком головы показал на балкон, где стояла Дурдане. .

"Вот как," подумал про себя Джаваншир," оказывается, этот парень интересуется не только калориями и витаминами". И вдруг, сам не понимая, как получилось, Джаваншир снисходительно так усмехнулся: мол, кто я и кто эта девушка? Нашел, с кем меня равнять... И что удивительно - Искандер Абышов принял эту усмешку Джаваншира за чистую монету; спускаясь по дорожке, ведущей из санатория в город, он сказал:

? Конечно, у тебя, небось, тысяча таких...

? Ты не представляешь, как они мне надоели..." Что его дернуло за язык, зачем он играет в эту игру с Искандером Абышовым,. да пусть даже и не с Искандером Абышовым?

Заведующий шашлычной Абульфат, одновременно повар, буфетчик и официант, весивший сто двадцать восемь килограммов, принес два шампура с шашлыком из молочного барашка, зелень, овечий сыр, армянские маринованные овощи и две бутылки вина Искандер Абышов глянул на Джаваншира: ' - Две бутылки много.

? Почему много""спросил Джаваншир и, перевернув поставленные вверх донышком стаканы из толстого стекла, наполнил их вином." Твое здоровье," сказал он и одним духом опорожнил свой стакан.

Искандер Абышов даже побледнел, удивляясь такой удали: он хотел и свой стакан точно так же опрокинуть, но поперхнулся и сумел выпить только половину.

Выпитое вино немедленно подействовало на Искандера Абышова, он порозовел и так разговорился, как будто до этого всю жизнь молчал; признался, что хотел бы жениться, да нет подходящей девушки, нет и квартиры, в горсовете обещали в этом году дать, но в старом доме он не хочет, хочет в новом доме и чтобы были, все удобства; как получит квартиру, так и маму сюда поселит, перевезет из Сабирабада, а потом и женится; но вот беда, ни одна девушка .пока не приглянулась; в прошлом месяце он получил лю*бовную записку без подписи, долго гадал, от кого бы это, вдруг это от библиотекарши санатория Наргиз, но если это Наргиз написала, то очень жаль, потому что какая-то она странная, эта Наргиз, вертится все время под носом у Искандера Абышова - к чему бы это" - а любить ее Искандер Абышов пока никак не может; впрочем, аллах ведает, может, и полюбит когда-нибудь; но одно знает точно, что полюбит девушку местную, шушинскую, потому что шушинские девушки славятся своим здоровьем, но нет пока еще никого на примете, и вообще Искандер Абышов просто не представляет себе, как бы он подошел к какой-нибудь девушке и познакомился с ней, то есть теоретически, он, конечно, допускает такую возможность, только вот...

Искандер Абышов все говорил и говорил без умолку, никак не мог остановиться. Сам. Джаваншир не произнес ни слова, только иной раз кивал головой да легонько так усмехался, давая понять, что все эти переживания Искандера Абышова ничто по сравнению с его, Джаваншира, жизненным опытом; при этом Джаваншир прекрасно понимал, что поступает нехорошо. Но вот ведь что: если бы Искандер Абышов не увидел в глазах Джаваншира этого превосходства, которое он считал совершенно естественным, то не был бы таким откровенным, именно из-за этой всепонимающей усмешки Джаваншира и прорвало Искандера Абышова...

Между тем Абульфат, двигающийся между столиками с легкостью, неожиданной для его ста двадцати восьми килограммов, подвижный, как ртуть, Абульфат, бегающий к буфету, наливающий водку, нарезающий зелень, колдующий над манга- , лом," этот Абульфат возник вдруг перед их столиком и, обращаясь к Джаванширу, спросил:. - Еще по шампуру на брата, свет моих очей"

Джаваншир посмотрел на Искандера Абышова, и тот сказал:

? Больше не могу. Все!

Джаваншир снова улыбнулся снисходительно и опять поймал себя на том, что поступает нехорошо... Взяв у Джаваншира деньги за два шампура шашлыка, две бутылки вина, зелень, сыр, маринованные овощи, Абульфат, не считая, сунул бумажки в карман и сказал:

? Дай аллах достаток! - Потом забрал со стола вторую, запечатанную бутылку вина и бегом отнес ее в буфет.

Джаваншир с Искандером Абышовым вышли в парк, и Искандер Абышов, не в силах остановиться, все говорил и говорил о своих планах на будущее, но не только о них; говорил о том, что нет у него настоящего друга, да и. товарищей нет, что дни проходят тоскливо, неинтересно, один день похож на другой. А Джаваншир - то ли от выпитого вина, то ли еще от чего - настолько вошел в свою роль, что и впрямь стал ощущать свое превосходство: вот он, Джаваншир, гуляет сейчас в шушинском парке, дышит чистым шушинским воздухом, отдыхает от городской жизни и от всяких похождений, главным образом любовных...

В парке было темновато, безлюдно, в лунном свете чернели стволы деревьев, и огни горели только в верхней части парка, возле здания театра. Агдамский театр, прибывший в Шушу на гастроли, сегодня показывал премьеру любовной драмы "Когда танцуют втроем" одного из местных драматургов. В это время Хусаметдин Аловлу, Мару с я Никифорова и ее подруга Людмила сидели в зале и смотрели на сцену. Хусаметдин Аловлу, правда, часто переводил взгляд со сцены на Марусю, сидевшую рядом, но не смел даже прикоснуться плечом или нечаянно задеть локтем девушку; только время от времени он угощал Марусю и Людмилу ирисками, купленными в театральном буфете, и тихонько переводил на русский язык речи героев. Когда же актер, изображая муки несчастной любви, заметался по сцене, Маруся Никифорова не Смогла удержаться от слез и достала платочек.

И как раз в этот момент Искандер Абышов сказал Джаванширу:

? Ты только посмотри! Вах!

Шагах в десяти, на пересечении аллей показалась высокая стройная женщина в темном костюме и шляпе с широкими полями. Походка ее была удивительно легкой и мягкой и в то же время очень неспешной. Женщина проплывала мимо них в лунном свете, делая, как показалось Джаванширу, великое одолжение шуш и некому парку и вообще всей Шуше, она как бы бросала вызов дикой неупорядоченной красоте этих мест.

? И бывают же такие женщины, о аллах! - тихонько сказал Искандер Абышов, сказал и посмотрел на Джаваншира, странно так посмотрел, будто побуждая его, такого опытного человека к действию.

И тогда, совершенно неожиданно для себя самого, Джаваншир ускорил шаг, приблизился к этой женщине и произнес.

? Извините...

Женщина посмотрела на Джаваншира, и только теперь он понял, что сделал, что совершил, в горле у него внезапно пересохло, и уже каким-то не своим голосом он повторил:

? Извините...

Женщина оказалась очень красива, хотя ей, наверно, было около сорока, и удивительно то, что возраст свой она и не стремилась скрыть, была только чуть подкрашена, аромат тонких духов еле уловим.

И перед этой красотой и естественностью Джаваншир показался себе самым уродливым и глупым человеком на свете.

Искандер Абышов смотрел на них глазами, полными счастливого изумления и тоски. Еще бы! Парень, который всего минуту назад шел рядом, пил вместе с ним вино в шашлычной Абульфата, уже, как видно, познакомился с этой прекрасной женщиной, с этим неземным существом, совершенно недосягаемым для него,, Искандера Абышова

Женщина еще раз скользнула взглядом по лицу-. Джаваншира,- и Джаваншир сразу почувствовал, что она видит его насквозь, понимает, всю глупость его поступка. Чувствуя, что краснеет.до корней волос, Джаваншир все же выдавил из себя:

? Скажите, пожалуйста... Вы не знаете, где здесь театр?

Незнакомка . внимательно посмотрела на Джаваншира, она будто пыталась как следует разглядеть в лунном .свете лицо этого длинного молодого нахала, и Джаванширу представилось, что сейчас, эта женщина надает ему пощечин обеими руками с грубостью,, совсем ей не подобающей, но, как ни странно, женщина плавно повела своей красивой рукой в, сторону театра и произнесла:

? Театр там-Мягкий голос ее прозвучал очень тепло и очень^

приветливо, и это сразу ободрило Джаваншира. Некоторое время они молча шли рядом. Сердце Джаваншира уже билось не так сильно, однако он еще не вполне прищеп в себя, к тому же усиленно искал тему для продолжения разговора, и все казалось ему банальным и глупым, он страшно злился на самого себя ." зачем он затеял все это"

А сзади шел Искандер Абышов.

Вдруг женщина сказала:

? Ваш товарищ....он ждет вас .

И снова слова ее прозвучали мягко. Джаванширу даже показалось, что ласково; он удивился, как это она, ни разу не оглянувшись, заметила Искандера Абышова, и сказал первое, что пришло в голову:

? Ничего..." И тут же снова залился краской. Так они дошли до. здания театра. Джаваншир от

досады на себя не мог даже смотреть на спутницу, он готов был просто убежать куда-нибудь, спрятаться в какую-нибудь нору от стыда, но сзади шел Искандер Абышов...

На досках для афиш висели написанные от руки объявления о спектаклях, и, взглянув на них, женщина сказала:

? О-о-о, у них даже "Клеопатра" в репертуаре." При этом она слегка усмехнулась, и усмешка немного - не вполне, конечно," походила на усмешку Джаваншира, когда он сегодня разыгрывал свою роль перед Искандером Абышовым." Надо будет пойти..." Потом внезапно спросила у Джаваншира тоном учительницы: - А вы смотрели "Клеопатру??

Этим вопросом она застигла Джаваншира врасплох, и, торопливо застегивая верхнюю пуговицу на рубашке, он ответил, как ученик, не выучивший урок:

? Нет, не смотрел.

Они отошли от афиши, и тут - странное дело - женщина стала вдруг разговаривать, словно сама с собой, теперь Джаваншир уже мог глядеть на нее: так красиво слетали слова с ее чуть подкрашенных губ, и слова эти как будто доносились из того, другого мира, в который Джаваншир обычно уносился в своих мечтах, лежа на кровати и глядя в потолок; и постепенно ему стало казаться, что ее слова - естественное дополнение, даже не дополнение, а как бы просто часть этой теплой августовской шушинской ночи.

А говорила она о том, что все в мире непрочно, всё уходит в никуда и чувства, мысли человеческие, страсти - все, все"ничто, только искусство способно остановить бег времени, оно не увядает, оно вечно, и потому вечны чувства, мысли человеческие, страсти, запечатленные мастером.

Джаваншир понимал, что он должен сейчас поддержать разговор, сказать тоже что-нибудь в этом духе, но все слова вдруг куда-то исчезли, он ощущал мучительную тоску ' и не мог произнести ни слова. Тем не менее выяснилось, что женщина - бакинка, что по профессии сна архитектор, а сейчас отдыхает в шушинском доме отдыха, в Шуше она не впервые, очень любит эти места, скучает без них,. буквально влюблена в шушинский ханский дворец и мечеть, а какова крепостная ограда - ведь это же само совершенство, бездна вкуса, и как удачно расположены все здания, как хорошо вписываются в окружающий ландшафт; поистине древние архитекторы лучше нас понимали, что здание должно дополнять природу, а не противоречить ей, а теперь такую вот очевидную мысль приходится отстаивать на ученых заседаниях.

Джаваншир только кивал головой, соглашаясь со всем, что говорила женщина, иногда, правда, вставлял что-нибудь вроде "конечно" или "верно". Других добавлений он сделать не смог, и все это время, пока они прогуливались по темным аллеям шушинского парка, Искандер Абышов сопровождал их сзади. И, что удивительно, ему совсем не было скучно; не то чтоб он слушал речи прекрасной незнакомки: он шел на таком расстоянии, что ничего разобрать не мог, а просто почему-то чувствовал и себя героем сегодняшнего вечера.

Джаванширу давно хотелось узнать имя незнакомки, но он никак не мог заставить себя произнести простые три слова, ему казалось, что они так не подходят к этой' фантастической, немыслимой ночной прогулке. Наконец, пересилив себя, он все-таки произнес их; выяснилось, что женщину зовут Медина-ханум, тогда и Джаваншир представился, а затем Медина-ханум спросила Джаваншира:

? А вы где работаете?

Этот вопрос снова привел в замешательство начавшего было успокаиваться Джаваншира: он не предполагал все же, что выглядит таким взрослым, и, снова покраснев, ответил неопределенно:

? Я филолог. В университете...

? Преподаете?

"Что это она? Издевается" - подумал Джаваншир.

? Нет... Я - аспирант..." сказал он и посмотрел на Медину-ханум, как кролик на удава; он был уверен, что сейчас она громко расхохочется, а вслед затем и Искандер Абышов умрет от смеха. Но, к удивлению Джаваншира, ничего этого не произошло, просто Медина-ханум длинно так произнесла:

? А-а-а... Тогда для вас все еще впереди... Джаваншир, потупившись, переживал эту неприятную минуту и молчал.

А Искандер Абышов по-прежнему следовал за ними в некотором отдалении, по-прежнему совсем не чувствовал себя лишним, и, как видно, напрасно, потому что между Джаванширом и Мединой-ханум произошел такой короткий разговор:

? Ну что ж, я должна возвращаться...

? Позвольте, я вас провожу?

? Но ведь вас ждет товарищ?

? А он мне не товарищ...

? Тогда скажите ему, чтоб не ходил за нами," произнесла Медина-ханум с некоторым раздражением.

Джаваншир сначала не понял, почему вдруг при этой женщине он отрицал свои приятельские отношения с Искандером Абышовым, но ведь, с одной стороны, они действительно не были товарищами - Джаваншир только сегодня вечером с ним познакомился, а с другой стороны, все же то, что он отрекся от Искандера Абышова, показалось Джаванширу предательством: впрочем, он внял словам Медины-ханум, отстал от нее и, подождав, когда с ним поравняется Искандер Абышов. произнес:

? Ты, пожалуй, иди... Мы еще погуляем... Искандер Абышов заморгал глазами, затем будто что-то уяснил для себя и сказал:

? Хорошо! - повернулся и исчез в темноте.

Медина-ханум опять говорила о своей привязанности именно к Шуше; ей было с чем сравнивать: Теберда, Дилижан, Абастумани, Кисловодск, Сочи, Карловы Вары, Золотые пески, Ницца; но чигде, считала Медина-ханум, нет такого воздуха, как в Шуше; только в Шуше, говорила она, чувствуешь всю полноту настоящего отдыха, забываешь обо всех заботах и печалях, снова радуешься жизни. И душа очищается и становится восприимчивой к новым, HP испытанным еще чувствам...

Джаваншир шел, слушая Медину-ханум. и уже не' смущался, как прежде, хотя, конечно, просто уму непостижимо, что Именно он, Джаваншир, не во сне, а наяву идет с такой женщиной и слушает такие признания...

Когда они дошли до ворот шушинского дома отдыха, было уже около одиннадцати. Медина-ханум, протянув Джаванширу руку, сказала:

? До свидания Спокойной ночи.

При свете злектрической лампочки, висящей над воротами шушинского дома отдыха, серые глаза Медины-ханум выражали приязнь и приветливость, кажется, они еще о чем-то говорили, и теплая тонкая рука Медины-ханум подтверждала то, о чем говорили ее глаза.

Джаваншир понимал, чувствовал - надо что-то сказать, обязательно надо сказать или сделать нечто такое, от чего исчезнет едва различимая в глубине ее глаз ирония... И вот, призвав на помощь все свое мужество, с отчаянием в голосе он cnDO-сил:

? Завтра увидимся?

Медина-ханум улыбнулась с той же приветливостью и приязнью:

? Увидимся.

Они условились, что завтра в семь часов вечера (когда хромой Дадаш во дворе санатория начнет настраивать струны своей' кеманчи) они встретятся в тутовнике (это место предложила сама Медина-ханум), и после этого Медина-ханум, высвободи руку из большой ладони Джаваншира, вошла в калитку своего дома отдыха.

Джаваншир немного постоял перед воротами, думая о собственной глупости, неловкости и в то же время продолжая ощушать своей ладонью теплоту, ласковость руки Медины-ханум. Потом закурил и, пройдя по темным, вымощенным толстыми плитами улицам Шуши, стал подниматься к своему санаторию.

И тут' как раз кончилась драма "Когда танцуют втроем", и Маруся Никифорова, Людмила и Хусаметдин Аловлу вышли из театра, причем Хусаметдин Аловлу сразу закурил.

Джаваншир, гуляя с Мединой-ханум, не осмелился на это...

Когда Джаваншир вошел во двор санатория, свет горел только у Гюлендам-нене, и на балконах никого не было, не считая Дурдане; накинув на плечи шерстяной жакет, она, дрожа от холода, стояла на своем посту.

Джаваншир добрался до кровати, разделся, лег... Всю ночь он был с Мединой-ханум, всю ночь они с Мединой-ханум бродили по шушинскому парку. Находясь между сном и явью, Джаваншир видел большие серые глаза Медины-ханум, слышал ее мягкий голос, ощущал аромат ее духов, чувствовал пожатие ее руки, но все, кажется, чего-то не хватало, он испытывал какое-то беспокойство, и только уже под утро Джаваншир понял внезапно, чего же ему все-таки недоставало," оказывается, раздающихся позади шагов Искандера Абышова.

? С чего это ты так вырядился, мой маленький" К добру ли"

Джаваншир искоса посмотрел на Гюлендам-нене,

Надвигался вечер, скоро Садых-муэллим, выйдя на середину танцплощадки во дворе санатория, улыбнется отдыхающим, а потом заговорит, зальется кеманча хромого Дадаша, затем аккордеон Тюльмамеда заиграет свое знаменитое танго, и Хусаметдин Аловлу под завистливыми взглядами местных парней пригласит Марусю Никифорову танцевать.

Этот день пролетел очень быстро.

Когда утром Гюлендам-нене с Джаванширом спустились в столовую, Искандер Абышов в своем чистейшем накрахмаленном и выутюженном халате будто только их и ждал, он уделил им особенное внимание, поздоровался с Джаванширом с большим почтением, да и потом часто поглядывал в их сторону, а когда Гюлендам-нене, съев утренний люля-кебаб, не тронула испеченный помидор, Искандер Абышов подошел к их столику.

? Простите," сказал он." Если бы вы только знали, от чего вы отказываетесь!

Гюлендам-нене поглядела сначала на печеный помидор, потом на сдвинутые брови Искандера Абышова.

? А от чего" "спросила она. ' Искандер Абышов сказал:

? Вы не представляете, сколько в нем витаминов!

Гюлендам-нене снова уставилась в свою тарелку, доводы Искандера Абышова как будю подействовали на старуху, и она опять взялась за вилку. Искандер Абышов, конечно, был очень доволен. После завтрака Дурдане по просьбе своей бабушки пришла в комнату Джаваншира за ножницами, потом она причесла ножницы обратно; спускаясь днем в столовую на обед, она столкнулась с Джаванширом лицом к лицу, поздоровалась, и Джаваншир на этот раз отдал себе отчет в том,.что девушка при встречах с ним совершенно теряется и ^краснеет.

? Послушай, малыш, что ты так косо -ь меня смотришь, а? Опять придешь в двенадцатом чесу ночи7 - Гюлендам-нене, сидя на кровати, глядела на Джаваншира поверх очков и улыбалась, привыч но подтрунивая над внуком.

Джаваншир стоял перед зеркалом и причесывал, укладывал свои длинные волосы. Он посмсрел на Гюлендам-нене-в зеркало и сказал:

? Сегодня, може и совсем не лриду...

И тут произошло нечто вроде чуда: Гюлендам-нене не рассмеялась, не стала издеваться над его словами, она почему-то сразу поверила, даже всхлипнула вдруг.

? Джаваншир...

? Ну что, что Джаваншир?

Дурдане стояла на балконе, и ее глаза, полные скрытой тревоги, долго провожали Джаваншира.

Он подошел к условленному месту на' полчаса раньше срока.

В тутовнике были не одни только тутовые деревья, здесь возвышались и шушинские дикие яблони, и дикие черешни, и на поляне, усыпанной

цветами, росли кусты шиповника, ежевики; эти места хорошо запомнились Джаванширу," сколько раз играл он тут в детстве, и однажды удивился, чтс шиповник в этих местах, может быть, единственное растение, которое сначала покрывается листьями, а уж потом зацветает.

Когда-то, кажется, очень давно, Джаваншир с матерью, отцом и бабушкой каждое лето приезжали в Шушу, жили тут все пето, и, огибая тутовые деревья, Джаваншир снова вспоминал те далекие детские годы: как они. мальчишки, набивали свои майки дикими яблоками, еще неспелыми синими сливами, и все эти дикие яблоки, синие сливы они ели до оскомины, до полного онемения губ, и все никак не могли остановиться, а потом еще перемазывались с ног до головы красным соком дикой черешни.

Солнце понемногу склонялось к закату; в ожидании предстоящего вечера, предстоящей ночи Джаваншир чувствовал себя свободно, но не очень-то спокойно, хотя уже поверил в себя, ведь больше не было необходимости притворяться, ни при Искандере Абышове, ни при ком другом, Джаваншир должен быть самим собой, потому что он тот самый Джаваншир, который познакомился с Мединой-ханум и сейчас ее ждет.

Он как следует подготовился для сегодняшней встречи, он больше не будет молчать, набравши в рот воды. 'теперь-то он уж знает, что скажет Меди не-ханум, и, бродя по тутовнику, Джаваншир повторял про себя слова, которые он ей скажет. Да, прогуливаясь с Мединой-ханум под этими тутовыми и грушевыми деревьями, между стволами дикой яблони, дикой черешни, сливы, среди кустов шиповника и ежевики, Джаваншир завоюет уважение и любовь этой необыкновенной женщины; кто знает, чем все это кончится, может быть, даже и поженятся они с Мединой-ханум...

Джаваншир часто поглядывал вниз, на тянущуюся от шушинского дома отдыха тропинку.

Джаваншир сначала почувствовал появление Медины-ханум, как будто по цветам, по кустам и деревьям пробежал очень легкий, очень нежный ветерок, потом Джаваншир, посмотрев в сторону дома отдыха, увидел поднимающуюся по тропинке Медину-ханум.

Медина-ханум уже издалека неспевГйЬ Номйхала ему рукой, сердечно приветствуя Джаваншира1, и он внезапно почувствовал себя недостойным этого расположения, ему опять показалось, что он ничто пе-реи этой женщиной - самим воплощением приветливости и в то же время радостной вольчости и свободы.

Медина-ханум сегодня была в светлом широком платье, и это со вкусом сшитое светлое и широкое платье тоже, казалось, говорило о радости, вольности и свободе; Медина-ханум шла без шляпы, длинные золотистые волосы рассыпались по ее плечам, груди, и эти золотистые волосы тоже, казалось, чуть не кричали сейчас о радости, вольности и свободе; все это вместе предназначено для Джаваншира, Джаваншир должен был, обязан был а это поверить...

В глубине души он боялся, вдруг Медина-хачум не придет на свидание с ним.

Медина-ханум пожале руку Джаваншира, и пожатие это было таким искренним и милым. А потом Джаваншир с Мединой-ханум стали прогуливаться рядышком -од тутовыми деревьями среди цветов, и опять заготовленные, только что повторяемые про себя слова вылетели из головы Джаваншира, и он в который уже раз удивился, что нашла в нем, глупце, верзиле, столь прекрасная, умная женщина, за что это счастье такому ничтожеству, как он"А самое странное - Джаваншир внезапно почувствовал: те далекие годы, которые прошли вот здесь, е Шуше, под тутовыми деревьями, вовсе не остались вдали, все было как будто вчера; это ощущение потрясло Джаваншира, и он некоторое время даже не слышал, о чем говорит Медина-ханум, затем, не попросив у нее разрешения, он дрожащими руками достал и закурил сигарету, потом подумал, что нужно было бы предложить сигарету и Меди-не-ханум и вообще сейчас надо взять Медину-ха-чум под руку, сказать ей что-нибудь интересное или хотя бы что-нибудь особенное.

Какая прекрасная держалась погода, какой чудесный ожидался закат, каким долгим был этот день! Медина-ханум на отдых всегда ездила одна - может быть, это эгоистично; конечно, вот такое наслаждение красотой, такое острое ощущение ее не всегда сочетаются с альтруизмом, не правда ли" Чувствовать красоту, наслаждаться ею - разве само по себе не эгоизм? Видимо, эгоизм в природе человека, избавиться от него, совсем избавиться невозможно, а может быть, и не надо" По существу, и чувство одиночества тоже приводит к эгоизму, вот это ужасно, это плохо, вот тут нужно обязательно думать о других чувствовать их, не замыкаться в одиночестве, в такое время надо уметь разделять радость других; конечно, одиночество порой преследует человека настолько, что от него невозможно убежать, тяжкий бич двадцатого столетия редко оставляет человека в покое.

После всех этих слов, размышлений, этих признаний Медина-ханум как ни в чем не бывало, просто и естественно взяла Джаваншира под руку и, на мгновение прижавшись к нему, спросила:

? Куда мы пойдем?

Конечно, Джаваншир не ожидал такого вопроса и застыл в недоумении; внезапно ему вспомнился Искандер Абышов. вспомнилась стипендия в кармане, и он неожиданно для себя предложил:

? Пойдемте в парк... в шашлычную... Медина-ханум посмотрела на Джаваншира с некоторым недоумением

? Вы проголодались"

Джаваншир почувствовал, что краснеет, и, чтобы Медина-ханум этого не заметила, нарочно поднес руку ко лбу; на мгновение перед его глазами появился стодвадцагивосьмикипограммовый Абульфат, в нос Джаванширу ударил запах шашлыка, водки, и он изумился, как ему могла прийти в голову такая идиотская мысль - здесь, среди цветов, рядом с этой г.рекрасной женщиной...

? Нет. не проголодался..." промолвил Джаваншир." Просто так сказал...

Медина-ханум снова взглянула на Джаваншира, потом, будто внезапно обнаружив то, что искала давно, сказала едва ли не заговорщицки, понизив голос:

? Знаете что.. Давайте пойдем ко мне. Я в комнате одна, никого другого не бывает..

Джаваншир не поверил своим ушам.

? Из моего окна и закат виден," продолжала Медина-ханум - Вместе полюбуемся...

Слова Медины-ханум о закате прозвучали, пожалуй, не очень естественно.

Они спускались по тропинке, ведущей в дом отдыха. Они направлялись в комнату Медины-ханум, и, кроме нее и Джаваншира, в этой комнате никого не будет. Джаванширу хотелось хотя бы пять минут побыть одному, прийти в себя.

Внизу виднелись двух- и трехэтажные корпуса шушинского дома отдыха, постепенно свет загорался в окнах.

Джаваншир сказал:

? Пойду куплю коньяк... Медина-ханум ответила:

? Не нужно... У меня есть коньяк...

Все это прозвучало так, будто они в самом деле были заговорщиками.

Медина-ханум держала Джаваншира под руку, тропинка круто шла вниз, и. чтобы не споткнуться о камень, не поскользнуться на траве, Медина-ханум прижималась к Джаванширу.

У Джаваншира совсем в горле пересохло, и он не мог понять почему - от радости ли, от робости...

Медина-ханум остановилась у алычового дерева, дальше начиналась асфальтовая дорожка.

? Вместе нам заходить неудобно," сказала она." Все-таки Шуша - это Шуша, не Карловы Веры." Она улыбнулась." Видите вон то крайнее двухэтажное здание, слева самое первое окно мое, на втором этаже... Видите?

Джаваншир ответил:

? Да, вижу...

Медина-ханум продолжала:

? Давайте сначала пойду я, а потом вы - через пять-шесть минут... Дверь я оставлю открытой..." Медина-ханум опять улыбнулась." Хорошо" - спросила она.

Джаваншир кивнул.

Медина-ханум отпустила руку Джаваншира, повернулась и пошла вниз по асфальтовой дорожке.

Когда Медина-ханум убирала руку, ее горячие пальцы скользнули по голому запястью Джаванши Da, это прикосновение было жгучим...

Но вот задул Прохладный ветерок, охлаждая запястье Джаваншира. Дул прохладный ветерок, заходило ярко-красное солнце. Цикады вели свою вечернюю стрекотню, время от времени слышалось откуда-то кваканье лягушек.

Дождь пойдет"

Внезапно Джаванширу показалось, что он давно уже тоскует по дождю; ливня жаждала его душа:" чтобы страшно загремел гром, засверкала молния, чтобы все вокруг содрогнулось; Джаваншир всем телом ощутил тугие струи сильного дождя.

Солнце закатилось, край неба постепенно бледнел...

В окне Медины-ханум загорелся свет.

Джаваншир, прислонившись к алычовому дереву, смотрел на освещенное окно и сейчас был на сто процентов уверен, что, когда Он войдет в эту комнату, Медина-ханум встретит его уже в красивом длинном халате и, когда она сядет на диван, в просвете между полами халата будут видны ее ноги.

Самым скверным, самым страшным было то, что ноги Медины-ханум сейчас вовсе не возвещали Джаванширу о каком-то волшебном мире, о каких-то неземных наслаждениях, эти стройные, красивые ноги были несовместимы со страшной тоской по дождю, по ливню в сердце Джаваншира...

Конечно, он понимал, что так делать нельзя, что это не по-мужски, это - мальчишество, совершенное мальчишество, однако непонятная сила влекла Джаваншира прочь от этой тропинки, от алычового дерева и, самое главное, от этого света в окне.

Джаваншир, сойдя с тропинки, пошел по траве и сам не заметил, как шушинский дом отдыха остался позади, осталось позади зовущее, ждущее окно, совсем теперь незаметное, когда Джаваншир поднялся в полной темноте на террасу в нижней части Шуши.

На террасе никого не было. Звезды не светили. Горели только огоньки сел, расположенных в межгорьях." словно далекие созвездия. Джаваншир

ощутил, почувствовал близость этой дали, свет селений как будто приносил тепло.

Джаваншир сидел на скале, поворачивая голову, он следил за огоньками машин на петляющей по склонам дороге. В какой-то момент ему показалось, что он как будто не один, кто-то дышит рядом, причем какой-то знакомый ему человек.

Здесь было очень тихо, только едва слышно журчала речка Дашалты, текущая по дну ущелья. А на той стороне возвышалась отвесная скала Хезне. Она была совсем как живая эта скала, она дышала, слышала, видела и молчала.

Если в мире существовала вот эта скала Хезне, если слышалось журчание реки Дашалты, если вот так согревали огоньки далеких сел, то почему Искандер Абышов был недоволен своей жизнью и почему он говорил об однообразии дней"

Потом вдруг ударила молния, полил дождь, а через некоторое весьма малое время этот шушинский ливень прекратился так же внезапно, как и начался.

В глубине души, в самой сокровенной глубине Джаваншир не боялся, что вдруг Медина-ханум не придет к нему на свидание; Джаваншир не хотел, чтобы Медина-ханум пришла Он не отдавал себе в этом отчета, но это было так

Потом постепенно наплыл туман, огоньки напротив сначала расплылись, потом совсем исчезли, исчезла и скала Хезне, и Джаванширу показалось, что наступил завтрашний день, день его рождения, и одна девушка милая, стеснительная девушка поздравляет его, Она принесла испеченный ею очень любимый Джаванширом яблочный пирог, она считает Джаваншира самым храбрым человеком на свете, гордится тем, что Джаваншир ничего не боится, ни перед чем не отступает, и это действительно так; юная девушка, милая стеснительная девушка больше ничего не говорит; страшно смущаясь, краснея, она заставляет себя поцеловать Джаваншира в щеку, и этот легкий поцелуй как бы приподнимет Джаваншира над землей, теперь он может смотреть всем прямо с глаза, потому что Джаваншир любим, потому что Джаваншир - опора, потому что Джаваншир - защита, и в окутавшем все вокруг тумане он ясно увидел глаза, лицо, волосы Дурдане..

А музыкантам во дворе шушинского санатория играть не пришлось, Шушу туман окутал, но перед тем, как Садых-муэллим пожелал отдыхающим спокойной ночи, Хусаметдин Аловлу попросил у него разрешения, вышел на середину танцплощадки и прочитал свое новое стихотворение, написанное сегодня:

Ты опять приедешь, Очень хорошо'

Навсегда приедешь,

Очень хорошо!

И чти строки Хусаметдина Аловлу были явно по душе Марусе Никифоровой, как строки самого прекрасного в мире стихотворения.

А Искандер Абышов, стоя в белом халате в дверях библиотеки шушинского санатория, поглядывал на библиотекаршу Наргиз и думал: "Интересно, кто же ему отправил любовное письмо без подписи" Неужели все-таки Наргиз??

Перевел с азербайджанского Александр ОРЛОВ

ПАВЛО МОВЧАН

Хвала звуку

Как греет нас любовь на белом свете!

Песок пересыпаем, словно дети,

пасем цветочек, в профиль на жар-птицу

похожий; ключевую пьем водицу;

и время кажется малоподвижным,

ступая шагом медленным, неслышным.

Куда спешить деревьям и растеньям!

Взбираются слова, как по ступеням,

и новым наполняются значеньем,

и мы их смысл еще дороже ценим.

А рыбка в речке зеркальцем слепящим

блеснет в глаза, чтоб мы в древесной чаще,

ее веселый блеск припоминая,

не заблудились там, где тьма сплошная.

Любовью ум проверив и поправив,

струны далекой различая пенье,

мы, как во сне, в волшебной этой яви

стоим - и трудно нам сдержать волненье.

А звук растет, пронизывая душу,

ее до дна, как влагу, прогревая,

она вскипает, просится наружу

в слезах - в твои объятья, дорогая.

Как будто в гору мы с тобою рядом

бредем, а звуки с кручи водопадом

стекают, пену белую взбивая,?

дымится звуков пряжа золотая.

Каждое утро будит синица стуком в окошко - тотчас встаю... Хвойный мерцает ковер и лоснится - иглы засыпали тропку мою. Тянут деревья темные длани, треснет сучок, словно щелкнет рычаг," звук односложный гаснет в тумане, сбив на минуту размеренный шаг. По лесу красться на цыпочках надо, чтоб не спугнуть невзначай тишину, строя ее не нарушить и лада, не оборвать золотую струну. Жухлые листья с птичьей повадкой прыгают, бьются, порхают в ветвях, может, поэтому кажется шаткой жизнь и дрожит и трепещет в глазах. Может, приснилось - размытое ветром издали в слух заплывает "курлы". Словно прочерченные геометром, синее небо пронзают углы. Память о прошлом ли, старая рана, боль ожила ль в подсознанье, во тьме" только душа встрепенулась, отпрянув от искушений, готовясь к зиме.

Перевел с украинского А. КУШНЕР

ИГОРЬ

ШКЛЯРЕВСКИЙ

На разъезде

Ты проснулся один в темноте.

И, как в детстве от тихого счастья,

захотелось заплакать тебе.

Так тревожно дохнуло ненастье...

Пахнет клевером теплая ночь. Даерь открыла е поля проводница! За Днепром полыхает зарница. Кто еще тебе может помочь!

Вспоминай, вспоминай, вспоминай... Воздух детства...

Разъезд безымянный. Дядька в белой рубахе, как пьяный, носит сено в пахучий сарай.

Плачь!.. Пока еще в тамбур сквозит и от счастья заплакать не поздно. Плачь! Пока еще поезд стоит в ожидании встречного поезда.

Сквозь СОН

Лень двинуться. Костер потух. В тумане подошел пастух, и слышу я уже сквозь сон, что вечером на водопое опять доил корову сом. И эхо повторяет в поле:

? Все с молоком, одна пустая. И кровь на вымени видна. Вернусь домой - вода лесная любимых ужасов полна...

Мать за работой заскучает.

? Ну а в газете что, Иван* Отец серьезно отвечает:

? Сегодня в Англии туман.

А неплохая новость в мире. Все тот же, что и при Шекспире, при Диккенсе ?

туман большой с его таинственной душой.

Холмы, лужайки и каналы заволокло. Горит камин.

В огонь глядит пастух усталый. Его укутал пледом сын.

Туман над Темзою... А значит, не так уж мир переиначен. Еще не высохла земля. И пахнет вереском зола...

Предчувствие

Вершины ветер загибал. Висела туча. Брат сказал: - Сплыву до первого порога и там палатку разобью. А я пошел на запад строго, где ветер раздувал зарю. - Вернулся я уже впотьмах. И до утра мне снился страх. А раньше в дождь - спалось так сладко! Проснулся с ноющей тоской. Смотрю ?

поставлена палатка, под наклоненною сосной. Вода уже размыла глину. Свисают корни. И сосна со скрипом клонится в долину. Отплыли. Рухнула она...

Любимый страх

Кончается хлеб. Вертолета ке жди. Палатку опять обступили дожди. На мокрой березе трепещет зарница. С охоты придешь, и убитая птица не мучает совесть...

Кончается хлеб. Приснились руины, полынь, курослеп. Обстали причуды воды дождевой, как будто мне сладко с забытой нуждой. Тревожно дохнули в лицо пустыри, О, детская радость - считать сухари. Как будто живу, со счастливыми споря... А ветер с холодного русского моря стихает... Любимый кончается страх. И дыры синеют уже в облаках.

Небыль

Рыбак с Подкамениой Тунгуски иад лесом заприметил тусклый предмет...

А был он не в ладах с законом и припег в кустах.

Как бы в светящемся тумане, предмет приблизился, и вдруг подумалось: а где же звук! Что за инспектор в глухомани!

Тревожно стало. Звука нет... И вроде бы не свой ответ родился быстро и толково. А передать - не сыщешь слово. И между прочим, тот рыбак не пьет. И даже не чудак. Предмет рассеялся.

Однако

не возвратилась в дом собака...

2. "Юность" - 3.

17

Письмо

Из дому пишет мать... Отец уже не встает. Хочет тебя обнять. Младший все время пьет. Вчера мне приснился сон, По нрыше большого дома с бутылкой крадется он. Шагает страшнее грома. А следом его дружок, бопбочет: - Оставь глоток. А тот от него бегом. Хотел на соседний дом скакнуть...

Оглянулся дико. И вниз полетел без крика. Как он в пустоту шагнул, я вся изнутри застыла, а он поглядел тоскливо. И, падая,

отхлебнул.. Проснулась. А он за дверью. Целую. Трясу. Живой! И снова глазам не верю. На камни петит спиной... Сон отцу рассказала.

? Все." говорит," отдай, только живет пускай.

И с этого дня, сынок, глазами я слабой стала. И вовсе не чую ног. Думы идут, а ноги стоят. Машем уже на закат. А в сквере траву скосили. Сено. Теплынь. Луна. Отец сидит у окна. А выйти уж нету силы.

? Иван," говорю," о помнишь, как ты на Урале косишь,

а я пою над рекой:

? Куда полетит одуванчик, оттуда и будет невеста. Куда полетел - неизвестно...

Забыла песню- Бог с ней. Сынок, приезжай скорей.

Презрение

Он шел по упице родной. А трое ждали под луной. Он отбивался и кричал. В гпухие двери он стучал.

С крыльца хозяин смоет кровь. Вернется - выступила вновь... Соседи тоже не в лице. Кровь проступает на крыльце.

А ночью в лунной тишине гуляет гость с ножом в спине. Он достучаться к ним не смог. В крови порог! В крови порог...

В пустом саду живет скворец. И на земле еще не тесно. Пошел на кладбище отец, там побродил и выбрал место.

Крестов и дорогих могил немало в городе и е поле. Живи, отец!

И так до боли я эту земпю полюбил.

Она и без твоей могипы мне дорога

и вкривь и вкось. Расслабь изношенные жилы. Не спорь о том, что не сбылось.

Осенняя песня

Осень стоит за рекою, Ящик почтовый открою," выпадут желтые листья. Осень прислала мне письма. Осень уже у порога. Сердце кольнула тревога. Все мы в делах закружились. Письма писать разучились. Чей-то отец одинокий в домике возле дороги ящик пустой открывает. Желтый листок выпадает... В сумерках долгой разлуки матери слабые руки ящик открыли почтовый... Что ей звонки и обновы! В пору такую, бывало, в школу тебя провожала, чтобы писать каучипся и на слова не скупился. Как ты еще пожалеешь... Ты еще сам постареешь. С тихим шуршаньем и звоном осень придет почтальоном.

Здесь мне единственно родная - полоска темная, сырая. Придет и отойдет волна. На линию прибоя стану - земле принадлежит она, принадлежит и океану. Здесь от вопны и до волны виднеются следы свиданья. Здесь пишутся все обещанья... Все клятвы вечные даны...

В степи на гпухом полустанке - брезентом покрытые танки. Внимательный сытый солдат. И дымом пропахший закат. Таинственной воле покорны, гремя, покатились платформы, в задумчивых отблесках дня... И ветром шатнуло меня!

Счастливому - тебе у моря для песен не хватает горя. В царапину морская соль войдет. Но разве это бог.ь! В дорогу, черт возьми, е дорогу. Пинаешь сытую тревогу! Обиду старую простишь. В больнице друга навестишь.

ЕЛЕНА АНАНЬЕВА

Преподаватель

Снег монотонно ып т за окном и на карнизах важно умирает.' Преподаватель черкает мелком, неповторимость мира объясняет. Втолковывает тайны теорем, аконы неохватного пространства. А за окошком - белый пилигрим - снег падает с завидным постоянством. Преподаватель очень стар и смел, и мне понятно, почему спокойно рукой иссохшей он терзает мел и говорит и мыслит так достойно. Он очень сед, как этот снвг в окне, он тянет по-московски гласный, я чувствую как радостно во мне звучат его потоки интонаций! Он вдохновлен внимательностью глаз, Сосредоточенностью на усталых лицах. Очки поправив, он сейчас неспешно повернет страницу... Но вот звонок и мел уже ничей. И я бездумно вглядываюсь в стены, а снег кружит - наивный чародей - над нашим уголком вселенной!

Истоки

Мы будем долго вспоминать

веселые глаза Сибири!

Покажется, что мы опять

стоим на маленьком буксире.

Так изумилась я тогда!

? Вот го, что посмотреть мечтала,?

шептала я. Кофейная вода

курилась пвной у причала.

Мы плыли мерно по реке,

И мягкий ввтер гладил щеки,

И мне казалось: вдалеке

Я отыщу свои истоки.

Казалось, женщина стоит

и зябко укрывает плечи,

и ждет угрюмо, и молчит,

и снова ждет, когда под вечер

устало бакенщик придет,

придет родной и невредимый!

Так будет давней жизни плот куда-то плыть, куда-то мимо... Я буду долго вспоминать, друзьям рассказывать, как где-то шли к речке бабушка и мать - вот так я представляю это! Потом скажу: "Сибирь моя, Я от тебя беру начало, все корни здесь мои, и я теперь у твоего причала!?

Что пожелать тебе, мой друг! Что мне сказать тебе! Я зимний очертила круг в твоей, в своей судьбе.

Что рассказать тебе, родной! Ушел наш год. как день. И ты стоишь ко мне спиной, и я молчу, как тень.

Друзьям

Когда мне тяжело, когда покой нарушен, я жду, что вот придут мои друзья, послышатся шаги знакомые

снаружи, им торопливо дверь открою я.

Привычно заскочив минут на двадцать, они поймут, что хворь сильна моя, потушат сигареты... Им расстаться со мной захочется - их понимаю я!

И все же каждый раз, когда мне худо,

и за стеклом тоскливо и темно,

я ожидаю от друзей, как чуда.

как знака доброго - снежка в мое окно!

Круг

Есть круг. Очерчены судьбой два человека в круге этом, Не ты, а я стою с тобой - так предназначено сюжетом. Не ты. а я вошпа в тот круг и намертво замкнула звенья. Ты слышишь тихий, тихий стук однообразного движенья!

Вот видишь - это мы с тобой идем, глаза не поднимая, ты впереди, я - за спиной, а оядом мне не быть, я знаю!

Та лженаука мягких вздохов, которая, сомкнув глаза, бежит за мною скоморохом, бездонной памятью грозя, га лженаука тайных писем, вранья и суетности слов так вкрадчиво идет, что слышен лишь только стук ее плодов. Та лженаука мелких истин прикрыта мудростью. И ты, мой друг, мой друг, ты из корысти укрылся зреньем слепоты!

ПОВЕСТЬ

Рисунки

В. МО ЧАЛ ОБА.

му было тридцать лет, когда он взял себе нового сменщика.

Лыжник, боец, стрелок; в гараже его звали ?хищник".,

Из-за нелепого прозвища он не переживал.

Прозвище его даже веселило, взбадривало. Про себя он думал: "Есть к чему тянуться, молву надо оправдывать".,

А в гараже отшучивался: "На вас, мужиков, бычков пегих, должен быть один лютый зверь, а то заснете".,

Шоферня - свои, и молодые и старые, в большинстве относились к нему с дозой восхищения: ну и ловкач, ну и темнило, ну и стрелок - одним словом, хищник. Многие, наверное, хотели бы быть на неге похожими"не получалось. Для того нужно было иметь особый склад характера, внутреннюю струнку, бойцовость.

Все понимали, что он какой-то другой, хотя вроде и свой брат шофер, но так выходило, что машина у иего всегда была самая лучшая, новая, сменщик самый безответный, заработки самые большие. Он всегда ходил чистый, подтянутый, без капли жирка на широких плечах, с плоским животом. Осенью и зимой - куртка, затянутая в талии, летом джинсы - не индийские, американские плотные джинсы и из джинсовой же ткани голубая стильная рубашка с медными пуговичками. Рубашка и глаза были одного цвета. Волосы светлые, русые. Летом он быстро, несмотря на светлую кожу, загорал. Диспетчерши, бухгалтерши, мойщицы машин - женщины молодые и старые - его любили. Улыбнется - и ему утром первому дают путевку.

Вечером в слякоть и распутицу, когда возле базы выстраивался километровый хвост машин, он умудрялся без очереди мыть свою сверкающую "Волгу". Десятикопеечную конфетку вынет из кармана, полтинничек, анекдотец расскажет, пошутит, улыбнется. "И куда, Игорь, торопишься" - ворчали пожилые мойщицы. "У меня дома жена молодая. Караулю. Ждет". "Ладно, ставь, охальник, машину сразу за директорской".,

С точностью затвора на фотоаппарате - улыбка...

1. СНАЙПЕР

Благополучная жизнь Игоря Глущен-ко начала катиться под откос с того момента, как взял он себе но-.

вого сменщика.

Дело это, как считал Игорь, было ответственное от сменщика зависело все - и исправность машины, и отношения с ?хозяином", и очередность отпусков. С прежним своим сменщиком Василием Игорь вел долгую позиционную борьбу. Василий парень был сговорчивый, ладный, но после того как, разойдясь с женой, запил, несколько, раз не вышел на работу и его срочно пришлось подменять, Игорь решил от него отделаться. Конечно, можно было бы махнуть на Василиевы художества рукой да и не выйти в его смену, но хорошо отлаженную персональную машину, пока "болел" лихой Василий,, могли на одну-две смены отдать в чужие руки, и после замучаешься в ремонтах. А машина для Игоря - кормилица, дойная корова, радетельница за его безбедную жизнь. Игорь отдежурил за Василия один раз, потом второй. День по городу - гараж - домой, поспал "снова в гараж; здоровья, правда, у него еще хватало, но Игорь человек плановый, все у него учтено наперед, и нарушений в распорядке жизни он не любил. Тогда Игорь и понял, долго еще Васек будет бултыхаться в семейных неурядицах: или вернется к жене, или ухватит его другая отчаянная женщина,"а пока пора спускать сменщика с подножки. Это оказалось делом нелегким, пришлось подключить жену шефа Наталью Сергеевну, намекнуть ей,, что в гараже, дескать, всем от Василия известно, что ездит она в Серебряный бор к частной массажистке и на рынок на служебной машине мужа. Потом Василий вовремя не подал шефу автомобиль, потому что внезапно по дороге лопнул вроде бы новый ремень на вентиляторе, а запасной, лежавший багажнике с инструментами," выписывал-то запасной со склада сам Василий," запасной ремень почему-то оказался ремнем не от "Волги", а от "Москвича", тут хоть плачь. Шеф счел все это за нерадивость, и, хотя то, что его жена раз в неделю и съездит куда-либо, его не волновало, мелочь, но было досадно, что пошли разговоры. Выходя из машины у подъезда министерства, он перестал говорить Василию: "Ты свободен на полтора часа" или "Подашь к одиннадцати"; Василий изнывал В бездействии, мрачнел, потом шеф начал на путевке писать время, когда он отпустил своего шофера, а значит, вечером ни одной лишней ездки, на сигареты не приработаешь. Васек вянул, тускнел и как-то шефу сказал: "Вы бы отпустили меня на разгон, по полторы смены я стал уставать, а в разгоне хоть каждый день, но пс восемь часов". Шеф, не любивший перемен, внезапно легко согласился. На следующее утро он уже сказал Игорю: "Василий от нас переходит, ищите сменщика". "Слушаюсь, Юрий Викторович. Пожелания будут"? "На ваше усмотрение. Лишь бы парень был хороший". "Это правда," подумал Игорь." Лишь бы парень был хороший. А быть -хорошим шофером я его научу".,

Полтора месяца после того, как Василия пересадили за руль разгонной машины, пришлось проработать Игорю одному. Начальник колонны несколько раз предлагал ему сменщиков, но Игорь был чудовищно разборчив и нетороплив. Посадить за руль персональной автомашины нового человека нетрудно, каждому лестно, да и понимают, работа хотя и напряженная, все время начеку, но зато нет ни дальних изматывающих рейсов, ни бездорожья, знай себе катай по столице, да и с текущим ремонтом проще, чуть машина не вышла на линию, сбегаются всей автобазой: и завгар Максимыч, и механик, и дежурные 'слесари - как же, персоналка! - но вот снять плохого, неугодного сменщика с машины - задача посложнее, тут нужны веские причины. Поэтому так тщательно Игорь и занимался кандидатурами. Со всеми знакомился, будто бы ненароком, с усмешечками, с анекдотцами, многих из шоферов знал раньше. Один пил - значит в работе ненадежный; другой слишком любил деньгу - будет гонять машину и в хвост и в гриву, а машина Игорю нужна и самому; третий вроде парень ничего, но курил - Игорь же десять лет к сигарете не притрагивался, в машине, кроме жены шефа "она не спрашивала,"не разрешал дымить никому: берег свое здоровье, ведь хорошая минута, кейф от сигареты это временно, а здоровье, солдатская крепость организма - на всю жизнь," у четвертого нелады в семье - значит, будет нервничать, суетиться; у пятого недавно родился первый ребенок: молодой отец вместо того, чтобы, приехав в гараж, лишний раз пройтись тряпкой по молдингам, будет статься домой.. Игорь искал сменщика, как жену: ошибиться здесь нельзя, ошибка на всю жизнь.

И наконец Игорь в своих смотринах остановился, выбор его, правда, многих удивил, но завгар Максимыч сказал: "В конце концов тебе, Игорь, с ним работать..."

Недели две Игорь наблюдал за новым слесарем, принятым недавно на базу. Был парнишка худ, вежлив, робок. Челочка косенькая надо лбом, серые глаза; не курил. Готов посторониться, чтобы дать проход встречному. Жмет руку крепко, старательно, а рука большая, мужицкая, и хотя и слесарь, а чувствуется рука чистая, каждый раз после смены хорошо отдраенная. И весь парнишечка ладненький, подтянутый - и верно, оказалось, из армии, лимитчик, значит, еще не испорченный московской жизнью, неизбалованный. Светленький весь, румяный, если кто-нибудь выругается при нем, краснеет до шеи.

Случай свел их на ремонте. На линии у Игоря застучал передний амортизатор. В свободный час он заехал в гараж, по-барски, как всегда, бросил машину дежурному механику, а когда вернулся из диспетчерской, возле машины, поднятой на подъемник, возился молоденький слесарь. Амортизатор он уже сменил и теперь старательно ковырялся под задним мостом.

? Ну, а там что ты забыл" - спросил Игорь.

? На всякий случай решил сменить масло в картере

? Ладно, снимай скорее, мне пора ехать.

Парень нажал на кнопку гидравлики и, пока машина опускалась, быстро протер тряпкой хромированные диски, запылившиеся на смене.

? А это тоже на всякий случай"

? А это для красоты," сказал парнишка и покраснел. И уши, и лоб, и шея.

? А сам-то ты откуда, красавец?

? Я вологодский.

? Из деревни"

? Из деревни.

? А что в город подался?

? У нас машин мало, деревня дальняя. А я машины люблю.

? Ремонтировать"

? И ездить умею.

? Учился-то где?

? Учился ездить," обстоятельно ответил парень," у себя в деревне, а права получил в армии.

? Третий класс?

? Второй.

? А чего же пошел в слесаря?

? Да Москва такая путаная, я здесь ездить не смогу.

? Ас жильем как?

? В общежитии живу.

? Ну, а зовут"

" Мама Володькой кликала.

? А меня Игорем. Вот мы и знакомы. Отъезжая с базы, Игорь уже решил, что надавит

на Максимыча, чтобы тот отдал ему в сменщики этого робкого Володьку. "Сначала договорюсь с Максимычем," думал Игорь,"потом уломаю мальчишку, чтобы подал заявление, ну, а потом уж займусь его воспитанием. Сядем где-нибудь для откровенности за бутылкой. Поговорим. Не век же малому ходить в мужиках".,

Отметить новую должность Владимира решили в ресторане. Обычно Игорь был против хмельного" это для слабых духом и телом; лично его, Игоря, бодрить нечего, он и так всегда, как десантник, в состоянии боевой готовности, не промахнется ни в заработке, ни при встрече с "прекрасной незнакомкой"," но здесь надолго влезаешь в одну упряжку. Такое дело надо запомнить, торжественно отпраздновать.

. Ни в "Якорь" на улице Горького с его скромной рыбной кухней, ни в плавучую "Ласточку" возле Каменного моста, ни в роскошную "Россию? Игорь для празднования торжественного момента Володю не повел. Ему требовалось что-нибудь истинное, не убивающее внешней роскошью и имитируемой суетой официантов, нужно было, чтобы сама атмосфера, привычный и отработанный комфорт, изысканная, неожиданная и плотная кухня, чтобы они безотказно, как выстрел из духового ружья, действовали на воображение, демонстрируя на уровне таинства лишь одну его сторону: ритуал коллективного - да - принятия пищи, по извечной человеческой традиции связывающий, как обряд, все самые важные моменты человеческой жизни. Ведь недаром и похороны, и свадьбы, и рождения, и вселение в новый дом - все это сопровождается- совместным вкушением пищи. Игорь выбрал старинный и вышколенный "Метрополь".,

Уже возле входа в ресторан - с улицы, через стеклянные двери," глядя на мраморные ступеньки, развесистые канделябры, на старинную живопись, точнее, на отсветы от богатых рам, на зеркала в тяжелых багетах, на мрамор, блеск, на бородатого, недвижного швейцара, пылающего галуном, глядя из-за стеклянной двери на иной, действующий, видимо, по другим правилам и законам мир, столь отличный от простецкой деревенской атмосферы, в которой воспитывался он сам, Володя взмолился, теребя Игоря за рукав:

? Дядя Игорь, а может быть, не пойдем" Может, посидим в пивбаре на Пресне" Может, и не пустят сюда? Как увидят мою лапотную морду, так и не пустят. Как узнают они - эти "они" для Володи были олицетворением людей, живших в блеске искусного хрусталя и мягкости ковров," как узнают они," говорил Володя," так еще осрамят. Да кто сюда, дядя Игорь, ходит""почти хныкал Володя.

? Ходят сюда, Володя," сказал Игорь, решительно взявшись за огромную, похожую на скрипичный ключ медную дверную ручку," ходят сюда только те, и лишь те," многозначительно подчеркнул," у кого хорошие деньги. А другие не ходят. На валюту ли, на рубли. Запомни это и не тушуйся и вообще не тушуйся. Со мной, зайчонок, не пропадешь.

Но на пути у Игоря и Володи возникло осложнение. Швейцар. Когда они поднялись по мраморной лестнице в гардеробную, то стоявший на пороге служитель сделал навстречу небольшой шаг, вернее, просто потянулся вперед, как бы преграждая дорогу, но тут Игорь, вызывая в Володе чувство глубокого восхищения своей умелрстью, чуть приостановился и пристально и внимательно-поглядел в глаза швейцару. И швейцар как бы смяк, и уже ненароком отступил, и пропустил двух непривычных посетителей.

Огромный, как крытый стадион, зал ресторана поразил Володю. Он, конечно, и раньше знал, как украшают вокзалы, столовые и кафе, -но никогда такого великолепия не видел. Над головою таинственно мерцала разноцветным стеклом крыша, по бокам зала, мягко подсвеченные снизу, тянулись колонны, в центре, как бы подчеркивая совсем не комнатные размеры сооружения, был мраморный фонтан, и его мягкий, ненавязчивый шепот единым фоном перекрывал отдельные выкрики официантов, звяканье дорогой посуды и нестройный приглушенный звук шагов.

Такого великолепия Володя еще никогда не видел. Вся эта атмосфера изысканного, редкостного старинного барства поражала, воочию демонстрировала несоответствие его скромной зарплаты шофера этому огромному залу, возможности вкушать здесь пищу, сидеть, слушая негромкий, как музыка, барственный шумок этого храма веселья, тонких, неизвестных ему, Володе, отношений, иных слов и жестов.

И Володя снова стушевался: ну куда ему-то с кувшинным рылом в эти буржуазно-интеллигентские воздуха; как последнее спасение, мелькнула вкщая мысль: рвануть плечом, на котором успокаивающе тяжелела рука Игоря, кинуться в три прыжка мимо бородатого швейцара, мимо гардеробщиков в галунах с красными набрякшими лицами и - на улицу, на свежий воздух, где несутся машины, ходят такие же усталые после работы люди, где шумно, суматошно и где, главное, он, Володя, знает,.как ходить, как спрашивать, во что быть одетым, где, сказать попросту, он знает свои права и обязанности. Володя был на грани этого сладостного, нелегкого для него поступка, но рука Игоря настойчиво сдавила плечо, и, словно бы понимая, что происходит сейчас в душе его маленького товарища, Игорь тихо, почти на ухо сказал:

? Незадача, Володя, сюда вовсе не пойти. А вот чтобы все эти шестерки,? Игорь подбородком, взглядом указал на торжественных, одетых в черно-белую униформу служителей," чтобы шестерки эти вокруг тебя крутились, чтобы признали за человека" это, зайчонок, не просто." И уже ничуть не волнуясь, не переживая за свой не совсем ресторанный, а скорее спортивный, но, впрочем, по нынешним меркам вид достаточно солидный и респектабельный - джинсы, кожаная бельгийская куртка в талию"все импортное, дорогое, свидетельствующее не только о том, что обладатель всех этих светских доспехов человек не без денег, а главное, со связями," не суетясь, не запуская руку в затылок, не одергивая на себе одежду, а небрежно и холодно, что дается бывалостью и закалкой, проанализировав всю свободную наличность мест, сориентировавшись таким образом, чтобы было безусловно удобно, чтобы не тыкнуться за резервированный столик, чтобы было видно зал, чтобы рядом со столиком не чадила кухня, не гулял по ногам сквозняк из гардероба, и сам, чувствуя себя молодцом и умельцем, Игорь чуть аффектированно сказал Володе:

? Я думаю, мь1 сядем около фонтана:- и людей видно и нам удобно - И подошедшему официанту тут же сказал вразумительно и спокойно: - Надеюсь, эти. места свободны"

,? Конечно, садитесь, у нас в это время, в пять, почти никого нет.

? Boi и прекрасно. Иногда и мы кончаем так рано, что в вашем храме еще нет наплыва гостей.

За круглым столиком возле фонтана Володя почувствовал себя увереннее В конце концов тарелки обычные, побольше только вилок да ножей, и стоят фужеры, а так - наверное, Игорь прав - обычный "Общепит", и потом, они же за все: и за улыбку официанта и за лепетание фонтана - они. же за все заплатят полновесным рабочим рублем; вот и у него, у Володи, резервные полсотни лежат под корочкой паспорта - "нз". А значит, коли есть материальная независимость, можно расслабиться и не. так переживать. А может быть, по московским нормам так и положено, чтобы он, Володька, крестьянский сын, хоть изредка заходил в такое роскошное и уютное место"

Напротив Володи, положив смуглые кисти рук на скатерть, сидел Игорь. Лицо у него было, как всегда, чуть напряженно, но тем не менее той ледяной твердости во взгляде, которую заметил Володя на лестнице, когда Игорь глядел в глаза швейцару, уже не было. Скорее наоборот, взгляд у Игоря был теплый, и он с сочувствием смотрел на своего нового друга, понимая, какое душевное напряжение испытал Володя, прежде чем оказался в своем удобном полукресле, словно за спасительный якорь, держась за кромочку круглого стола, накрытого белой, жесткой на ощупь скатертью. Определенно, в глазах Игоря видел Володя теплоту, от которой, судя по всему, тот отвык, да и .Володя за армейской службой, неустроенностью первых месяцев, скитаниями по общежитиям, за всей своей трудной начинающейся мужской жизнью забыл ее, эту ласковую, всепонимающую теплоту, которая струилас" на него из голубых глаз, как из глаз старшего, всепонимающего брата или отца. И тут у Володи даже мелькнула мысль, будто он действительно для Игоря становится кем-то вроде младшего брата или даже сына, и про себя решил, что всегда будет относиться к сменщику честно и искренне, будет стараться изо всех сил помогать ему и в гараже и на ремонте делать все, что только сможет, не считаясь со своим временем и трудом-.

Игорь, конечно, по мнению Володи, этого стоил, потому что вытащил его из однообразной слесарской работы, взял к себе на машину, на ту должность, о которой, как представлял себе Володя, мечтали многие и более опытные, знающие и разбитные ребята. Вот только за что свалились на него эти блага, почему этот прекрасный человек Игорь, умный, уверенный в себе, самый рачительный из всех, кого Володя только узнал за свои двадцать два года, остановил на нем свой милостивый взгляд - этого Володя постигнуть не мог. И тут, пока эти мысли кочевали в сознании до того, как оии выпили по первой рюмке, и начапся у чих разговор.

Когда два товарища удобно расселись, несколько пообвыкли - это касалось скорее Володи," подошел прежний официант и очень доверительно, по-свойски, и за этой свойскоетью, конечно, читалось стремление побыстрее отделаться от непривычных и, возможно, беспокойных посетителей, сказал:

? Значит так, ребятки, по салатику, по шашлычку, минеральной водички, а пить - водочку".,.

Лицо у Игоря приняло упрямое и злое выражение, скулы обтянуло. Игорь взглядом, как фокусник, отодвинул от себя развязно склонившегося официанта, принудил его стоять собраннее и лишь только после этого негромким, даже простецким, но в меру внушительным голосом сказал:

? Нет. дорогой," и взгляд его чуть потеплел, потому что официант уже стоял с каменным и напряженным лицом," мы выберем несколько иное меню, и если вы нам, дружище," в голосе Игоря не слышалось ликования оттого, что он так круто от-боил наглеца," поможете, то мы будем вам признательны. Начнем, наверное, с меню," продолжал Игорь," а впрочем, может быть, не надо" Мы же не будем есть с тобой, Володя," взгляд на товарища," разносолов. Мы люди с тобой простые,? Игорь чуть куражился,? шофера, рабочий класс, работяги. Но если нам хочется гульнуть, мы можем себе это позволить. Итак..." Игорь уже постукивал пальцами по большой, похожей на почетную грамоту, карте меню. Карту официант сразу же, при первых признаках несогласия клиентов с его планами взял с сервировочного столика и подал Игорю, а сам снова застыл с раскрытым блокнотом." Мы возьмем, если не возражаете, мой друг, следующее- Во-первых, конечно, салат. Мы не станем есть скверный салат, залитый майонезом, где горку вчерашней картошки прикрывают четыре стружки мяса. Раньше этот салат назывался "оливье", теперь "по-московски". Мы возьмем салат из овощей: из свежих помидоров и огурцов. Ведь в таком ресторане, как ваш, дружок, не. может весною не быть помидоров и свежих огурцов"

? Имеем.

? Отлично. Мы люди не гордые, мы попросим у вас помидоров, один огурец, зеленого лука, тарелку и заправку: немножечко уксусу и растительного' масла. А еще на закуску," что с нас возьмешь, грубые люди, шоферюги! - принесите нам селедочку ч, пожалуйста, без вашего дурацкого гарнира Так, грубо, по-солдатски, без украшений и трал -вали, но косточки чтобы были вынуты, и к ней" мы, конечно, готовы ждать" свежесваренную, я подчеркиваю," продолжай куражиться Игорь," прямо с пылу, с ж Dy, в кастрюльке, свежесваренную картошечку. Ла закуску мы не будем заказывать ни заливную осетрину, ни буженину - буженина, конечно, чуть лежалая, и осетрина привяла, потому что все это в холодильнике со вчерашнего банкета. А попросим мы вас с моим другом принести нам пару порций лососины, но только в том случае, если она у вас малосоленая, почти сырая. Есть"! Вот и прекрасно. И к этому, чтобы почти закончить с закуской, я подчеркиваю "почти", нам нужно всего двести граммов водочки. Не поллитра. Ну, вы сами подумайте, налакаемся мы водки" ни вам от нас удовольствия, ни нам удовольствия от еды и от беседы, а мы с другом собираемся здесь поговорить по душам. СОгласны с моими доводами".,. Вот и прекрасно. И чтобы нам покончить с закуской, как шлифовочку под селедку и лососину, вы нам дадите горячие шампиньоны в сметане. Эдак минут через пятнадцать после картошечки. И сразу же после шампиньонов можно нести новое блюдо Конечно, блюдо это должно быть основательное. Здесь мы на всякие остроумные западные жюльены и заедки не пойдем. Нам - две бараньи отбивные котлеты. Можно и пожирнее, мы еще молодые, болезней сосудов и гипертонии не наблюдается. Теперь перейдем к рыбе - мы ведь даем друг другу званый обед, поэтому все должно быть по-настоящему, хотя дичь мы, наверное, опустим. Итак, рыба. Вы, товарищ официант, согласитесь с нами, что шашлык из осетрины; осетрина на вертеле, судак орли, судак по-польски - несколько покупечески. Мы останавливаемся на карпе в сметане. Естественно, перед тем, как карп попадет в сметану, он должен подавать некоторые признаки жизни.

И в этот момент официант, на лице которого за время монолога Игоря сменилось много различных выражений, какие тоже были достойны кисти художника, как бы дернулся, будто хотел вставить в тугую и сладкую, как нуга, речь Игоря свое замечание. Но Игорь жестом его перебил.

? Нет, нет, я ничего не хочу подумать плохого о вашем заведении. Свежие, живые карпы у вас, конечно, наличествуют, но я вас прошу, не делайте для нас цирковых аттракционов. Не подвозите тележку с супницей, в которой в воде будут бить хвостами представители славного семейства окуневых. Не заставляйте нас выбирать, тыкать пальцем, тем более, что потом - мы-то с вами знаем!"вместо выбранного нашим тыканьем дышащего, бодрого карпа, на кухне вполне могут кинуть на сковородку заснувшего еще в прошлую декаду. И, конечно, карп требует завершения - десерта: это как обычно - мороженое, кофе и... счет, и тут мы сердечно поблагодарим вас за гостеприимство. Но мы не обсудили с вами еще одного пункта нашего праздничного меню. Вино. Мы, конечно, как шофера, а выпивший за рулем шофер - не шофер, люди малопьющие, но неужели два вполне здоровых хлопца, собравшихся на дружескую пирушку, не достойны доли более значительной, чем двести граммов водчонки"! Что бы вы, к примеру, порекомендовали к нашему меню двум интуристам из стран с конвертируемой валютой" К рыбе - белое, л мясу - красное и по рюмке коньяка на десерт. Вы, конечно, не стали бы навязывать им "мартель", "наполеон", либо "кюрасо", вы же знаете, что коньяк для высокого любителя и знатока определяется не древними медалями, художественно обработанной сургучом пробкой и коробкой, в которой хранится и бутылка, и пробка, и божественный напиток. И если иметь в виду лишь одну рюмку коньяка, как выражение редкостного духа напитка в его самом высоком, безусловном качестве... вы меня понимаете, вы человек современный и интеллигентный," обратился Игорь уже непосредственно к официанту...

Весь этот полуиронический монолог был произнесен именно ему, холеному и уверенному в себе официанту, хотя Воподя и подозревал, что в известной мере ситуация разыгрывается и для его, Вслс-динсгс, образования, как бы в назидание будущим дням Володи. Но последние слова - ив этом тоже был какой-то особый смысл, еще не схваченный до конца им, Володей,? Игорь произнес, уже прямо глядя в лицо официанту, обрамленное косыми мужественными баками," не на его плечо, не на черный галстук-бабочку, не в лацканы фрака, а непосредственно в лицо, в глаза. И от этого слова "вы человек современный и интеллигентный" прозвучали особенно значительно, наполненные каким-то тайным смыслом, понятным, пожалуй, лишь официанту,? Володя только сейчас обратил внимание, что возникла какая-то неуловимая связь между вальяжно сидящим Игорем и стоящим в подчеркнуто внимательной позе служителем. Возникла и неожиданно оказалась довольно прочной, то есть выкованной не только тут, внезапно вспыхнувшей симпатией, а более глубокой внутренней общностью. Вот так.

? ...Так вот, если вы меня понимаете," продолжал дальше Игорь; теперь он уже говорил, одновременно как бы обращаясь и к Володе, ища в нем внутренней поддержки и восхищенного зрителя," то если бы на нашем месте, у фонтана сидела пара господ, расплачивающихся свободно конвертируемой валютой, то во имя поддержания вашей профессиональной чести, славы нашего виноделия, вы не подали бы им ни очень дорогой "КВ", ни семй-звездочные особые коньяки, ни эти новомодные, вроде "Большого приза", вы бы поставили две скромных рюмочки - и цена кстати, средняя? коньяка "Двин". А раз ваш точный вкус и производственная грамотность уже подсказали вам "Двин", то выбор вина к нашему обеду - это пустяк, загадка, которую вы разрешите, как маг, как Эмиль Кио, в одно мгновение - никаких болгарских и венгерских рислингов, ваш выбор очевиден - грузинское, и теперь детали: белое - "Цинандали", красное - "Мукузани". Итак, на этом все. Я прошу смиренно простить меня за велеречивый монолог, и теперь мы, наш дорогой кормилец, с нетерпением ждем вас скорее обратно, нагруженного припасами и по-прежнему доброжелательного и увлеченного своим делом.

Как только ухмыляющийся развеселившийся официант бодрой, упругой рысью отошел от стола друзей, Володя, уже несколько свыкнувшийся с сбста* нсвкой, спросил:

? Игорь Савельевич, а почему вначале, когда вы стали говорить, официант был весь сам не свой, я думал, он нас покусает, а в конце он уже разулы-бался?

? Если говорить по существу, по-солдатски прямо, мы заказ сделали с тобой ничего, на хорошую сумму, значит, он свое с нас возьмет, заработает, и, главное, он понял, что мы такие же, как и он, справные мужики, не фланеры, не фуфло, которые забрели случайно, не мелкие пижоны с пятеркой в кармане, не киряльщики, у которых душа так пылает скорее выпить, что им все равно, куда ворваться, а мы сюда явились, потому что знаем, что здесь лучше всего в Москве поят и кормят, и не куражимся, а просто требуем своего и своего не упустим. Он понял, что на дурика, за здорово живешь, чаевых он не схлопочет, но если хорошо потопает, попотеет, чтобы нас душевно обслужить, то ему соответственно откинут, обязательно откинут! Он сориентировался, а справный мужик цену копейке знает, за ней надо и побегать и покланяться

? А что же такое "справный мужик??

? Я тебе потом объясню. Вот я справный, официант справный, ты, если будешь слушаться, станешь справным: который мужик пьет, который зарплату пропивает - это не мужик. Но и который в получку за полмесяца жене приносит шестьдесят рублей и каждый день берет у нее на метро и пачку "Примы" - тоже не мужик. Ты думаешь, этот официант приехал на работу на автобусе? У неге где-нибудь за два квартала отсюда стоят собственные "жигули". Только он к подъезду на них не подъезжает, чтобы глаза не мозолить! Ему не важно казаться, важно быть. Справный мужик - это мужик, который умеет жить... Но только подробно я тебе потом объясню.

Тем временем официант вернулся с подносом и стал расставлять кушанья Делал он все легко, быстро, и Володю смущало только,то, что в общем-то этой женской работой занимается здоровый парняга. А парняга этот, расторопный официант, был действительно завидный. Широк в плечах, рослый, руки сильные, волосатые, мускулистые, а посмотреть на лицо - и симпатичный, голубоглазый, подбородок волевой, чем-то даже парняга этот был похож на знаменитого актера Тихонова, игравшего Штирлица. Теперь, после рассказов Игоря, на этого официанта Володя уже смотрел несколько подозригельнс Но "подозрительным". парень ничем не выделялся, лишь на сильной и крупной в запястье руке блестят - Володя уже видел такие, знает - дорогие, на тяжелом браслете, заграничные часы. Но какой же. прекрасный стол накрыли эти "подозрительные" руки! Потрудился парень на славу, и всерьез: никакой скидки на прсстецкссть клиентов. Выстроились ряды вилок и ножей, перед каждым прибором встала шеренга бокалов и рюмок. Тарелки закусочные, тарелки поддонные, тарелки для хлеба - сервировка по первому дипломатическому классу, будто премьер-министр английской королевы пригласил на ужин лидера оппозиции. И среди фирменного фарфора, хрусталя, мельхиора, накрахмаленного полотна цвел редкой красоты гастрономический натюрморт. Было даже неловко и неуважительно к чужому труду начинать рушить эту мастерскую композицию, где яркие тона овощей соседствовали с пастельными лососины, с жемчужными селедочных спинок и мерцала почти прозрачная сангина сливочного масла, лежащего на кубиках льда. Официанту, увлеченному делом, видимо, и самому было грустно расставаться с этим произведением искусства, которое создал. Он долго крутился, поправляя то салфетку, то накидывая веточку укропа на блюдо, и наконец, как бы нанося на картину последний штрих, снял с серебряной кастрюльки с картошкой крышку. Волна сухого и аппетитного пара на мгновение поднялась над столом - "пустые", холодные углы натюрморта на миг затянуло дорогой, под старинных мастеров, патиной - все, картина закончена.

? Давайте, ребята," совсем по-свойски сказал официант," рубайте, счастливо вам провести время, справляйте...

Как и всегда, после первой рюмки, выпитой за знакомство и дружбу, за столом попримолкли и слышалось лишь звяканье вилок и ножей," пища была вкусная, аппетитная. Ну, а потом, когда псутс-лили голод, стал Володя спрашивать у Игоря, а тот ему отвечать про ресторанный обычай: какой вилкой что есть и как обращаться с хлебом; оказывается, не ломать его, кусками на скатерть не класть, а для этого есть специальная тарелочка. Много ин-тересного и совершенно для Володи неожиданного рассказал здесь Игорь, он и в дальнейшем натаскивал и в быту, и на работе, и в жизни своего младшего товарища, как младшего братишку," так много занимательного рассказал, что Володя даже не вытерпел:

? И откуда вы, Игорь Савельевич, про все знаете?

? И ты, Володя, узнаешь, если будешь правильно жить, а сейчас выпьем давай за главное. Завтра ты впервые приступаешь к новой работе. Это не обычная шоферская работа, и возможности здесь иные. Все, что связано с обслуживанием машины, с вождением," этому я тебя учить не стану. Ты и сам знаешь и должен знать. Завтра в твой первый рабочий день я тоже выйду на линию. Покажу тебе маршруты, по которым приходится ездить, а уже со следующей смены - ты один. Старайся, Володя, все делать честно, добросовестно, но иллюзии, всякие фантазии тебя не должны уводить в сторону. Каждому - по труду: запомни это твердо. Помочь каждому надо, но смотри, чтобы тебе не сели на шею. В жизни есть много интересного и заслуживающего внимания, но без денег, без знакомств ты ничего не достанешь. Копейку надо уметь делать и сохранять. Чужую не бери, но и то, что можешь заработать, урвать," от этого не отказывайся. Помни, Володя, что начинается твой жизненный путь, тебе надо одеться, устроиться с хатой, потом создать семью.

? Дядя Игорь," перебил Володя," а вы-то женаты"

? Нет. Не перебивай. Пока нет. У меня это запланировано года через три-четыре. И ты должен жить по плану, так, чтобы суметь от жизни схватить кейф: живем-то действительно один раз, и прожить надо, чтобы все посмотреть, постараться почувствовать себя и барином и мужиком, понять, как живут люди, постараться иметь все, чтобы никому не завидовать, "чтобы не было мучительно' больно".,.. Не быть олухом. Есть, конечно, такие, которые по три высших образования схватили, а все это им и не нужно, не знают, куда убить время, и специалистами хорошими не стали, а хвастают перед соседями своими корочками. А настоящий мужчина должен все делать рационально, никакой лирики, как в пекарне: должен быть выход продукции - и приварок. Ну, ты, может быть, меня и не до конца понял, но добра я тебе желаю искренне. Со временем разберешься, и что сейчас не ухватил - досоображаешь. Жизнь, она, как пешеходный переход, как зебра - полосами идет. А сейчас помни, Володя, у тебя хорошая полоса. Выпьем, за твое здоровье.

В этот вечер, смакуя вино, шоферы, как и всегда в России за столом, много говорили о работе. То есть они, собственно, весь вечер переговорили о работе, но, как всегда, пересказать этот разговор почти невозможно, потому что здесь шли волнующие воспоминания о сложных ситуациях на дорогах, об не вовремя спустивших баллонах, о карбюраторах, трагически портящихся в критические моменты, об узлах, системах, о сортах масла, о нагаре на поршнях, о зазоре на кулачках, о давлении в тормозной системе, и о многом таком, о чем помыслить может или шофер, или автолюбитель. Но за этой технической мозаикой один эпизод заслуживает внимания.

Когда официант подошел, чтобы подать очередную перемену, Игорь снова уловил восхищенный и заинтересованный взгляд, которым Володя смотрел на импортные часы. И тогда, чтобы сделать пареньку приятное, удовлетворить его любопытство, а может быть, имея в виду особые педагогические цели, Игорь спросил у официанта:

" Мой товарищ интересуется, какой у тебя марки часы"

? "Сейка", Япония," ответил официант безо всякого вызова, отодвинув рукав на запястье, чтобы часы были пучше видны.

? Справные часы," подтвердил Игорь." Фирма! На всю жизнь.

? Это верно, друг. И классное они мне показывают время.

2. СПРАВНЫЙ МУЖИК

Игорь не любил автомобилей, хотя относился к ним расчетливо-преданно, как жокей-профессионал относится к лошади: холит ее и балует в надежде когда-нибудь выиграть на ней приз. Но машину Игорь знал хорошо. Когда-то, в ту пору он еще только впервые сел за руль такси, он потратил много времени и сначала в теории, по книгам, а потом и на практике со слесарями, которым часто, как они считали, по доброте душевной, помогал на ремонте, беря на себя самую черную работу," со слесарями этими вызубрил он машину наизусть, приобрел тот автоматизм в поисках неисправности и в.ее устранении, который и свидетельствовал о высшем, безукоризненном профессионализме. Зато теперь такой фактор, как возможная поломка, внезапный сбой в механизме, он почти не принимал во внимание, когда, получив машину на два-три часа в собственное распоряжение, стремительно бросал ее, загрузив подвернувшимися пассажирами, во Внуково, в Шереметьево или в Домодедово. Учитывая лимит времени - только-только туда и обратно," если машина по дороге портилась, он почти всегда- успевал, подкрутив, поддув или заменив что. надо, подать машину любившему точность шефу. Игорь считал, что все их взаимоотношения с шефом держатся на точности. Если шеф, Юрий Викторович, сказал, что машина нужна ему в три, значит, без двух минут, три Игорь уже стоит у подъезда Шефа не волнует, где Игорь пропадал два часа до трех, но зато так же не беспокоит, как и на чем Игорь добирается из гаража, если лишь в час ночи после срочной работы будет возвращаться домой. Но такой порядок Игоря' устраивал. Машина практически в его распоряжении. Он и гонял ее в хвост и в триву И в те моменты, когда возникали "осечки", он предпочитал ни во что шефа не ввязывать. Один раз был такой случай. Юрий Викторович приехал на работу. Игоря отпустил. Тог предпринял небезвыгодный дальний рейс в новый район. Когда по пути, на ухабах экспериментального квартала, расклинило передний мост и рядом не оказалось ни одного телефона, чтоб хотя бы предупредить секретаршу Юрия Викторовича, Игорь предпочел, предварительно заперев машину, на такси приехать к министерству и на этом же такси ?< за свой, конечно, счет, отвезти Юрия Викторовича Ьбедать, нежели вызвать в том неудовольствие собственным либерализмом, дескать, если ты, голубчик, в свободное время ломаешь автомобиль, то стой, голубчик, до потери сознания у подъезда конторы

Игорь не брезговал ни часом. ни пятнадцатью минутами "вольной жизни". Снайпер, стрелок с мгновенной реакцией и точными, выверенными решениями. За деньги, за рубли надо и попотеть. Он и потел, иной раз до седьмого пота. И это был - Игорь работал через день - каторжный труд. А ведь все время надо было сохранять доброжелательный вид и атмосферу барственной любезности - я вам, милые москвичи, оказываю любезность, подвожу вас к вокзалу или в аэропорт, а уж ваше дело подумать, как отблагодарить радивого шофера. Нет, нет, Игорь никогда не вымогал: разве любезность .требует какой-либо благодарности" Но его благодарили. Он был физиономист, психолог. Он соображал, каким клиентам и не "подворачиваться" с услугами. Но в конечном счете знал: разве он зарабатывает меньше, чем его шеф, перед которым ему приходится открывать дверцу? Разве он меньше него вкушает от прекрасного древа жизни" Только шеф прикован к своей пямке, к своему "д,олгу" по двенадцать часов в сутки, приезжает на работу в субботу, стареет в пыльных коврах представительского кабинета, а он, Игорь, гробится только через день, и то даже тут не шеф, а он, Игорь, хозяин положения, потому что терпит все и сносит, чтобы работать на себя, чтобы жить весело и достойно, с юности страхуя свое здоровьишко от излишних стрессов, чтобы чувствовать течение жизни и счастье так, как шефу и не снилось. Чтобы иметь потом сильных и здоровых детей, вырастить их и суметь дать им перед выходом в жизнь хороший материальный импульс, чтобы им-то не пришлось... .Игорь считал, что он живет правильно. И эту свою заслугу видел в главном: он вовремя определился.

1 :В том, как сложился его характер, не следует искать социальных корней, потому что из той послевоенной скученности, где рос он, из того же дома, - из тех же квартир, вышло много людей достойных, соединивших свою судьбу с глубокой преданностью делу, для которых понятие совести в ее глобальном значении не являлось незнакомым. .

Наш спортсмен, снайпер не всегда был таким. Не всегда в глазах ближайшего окружения он был в ореоле. Его авторитет теплился скорее на скамье запасных, нежели в первой шеренге- н падающих Во дворе и в доме, полном такой же суровой послевоенной безотцовщины, Игорь не был лидером. Никогда не становилось решающим его мнение, идти ли купаться, играть ли в лапту или'в казаки-разбойники, а в школе его никогда не выбирали даже звеньевым, даже в редколлегию классной сменной газеты. Bp дворе верховодили Абдулл, Сенька Воронов, Петька Гуманюк, в школе - Венька Романский, Зойка Телегина. Это были прирожденные лидеры, недаром Сенька стал потом прославленным бригадиром строительных комплексов, Абдулл в двадцать девять судился как руководитель и атаман банды и сгинул на большие сроки Венька стал дипломатом, Зойка - в двадцать семь - доктором наук. Это бып прекрасный, личностный двор и дом, населенный будущими гениями. В этом смысле. Игорь с трудом вписывался в собственную компанию.

Маленький, купеческий особнячок стоял в Замоскворечье.-на границе довоенного, но все же нового квартала. В особнячке, в комнатах, выгороженных из бывших,гостиных и парадных спален, жили дворничихи, медсестры, швеи из ателье, уборщицы, истопницы (уже появились первые мусоропроводы, но почти не было теплоэлектроцентралей, котельные существовали ,. при каждом доме), жила аристократия - паспортистка, официантка из "Астсрии>. и техник-геодезист - мать Веньки Романского и его сестры Татьяны. Все женщины одинокие, несчастные, с детьми,.которые при своей безотцовщине не чувствовали себя обойденными и задавали тон среди сверстников улицы. И в этой жизнерадостной и талантливой бригаде .ущемленным .чувствовал себя лишь Игорь. Не было ь нем золотого огонька. И еспи из вчера посмотреть на Игоря сегодня, то он, безусловно, как Принято говорить в интеллигентных кругах сейчас,? ?человек, сделавший себя сам".,

Уже с девятого класса, особнячковая молодежь объединилась в небольшой кружок, куда посторонние допускались с большим разбором. Собирались обычно у Веньки Романского.

Это была прекрасная комната. В бывшем куп че-t ском, с двумя рядами окон зале когда-то поверху шел большой фриз из античной жизни. Мчались короткогривые кони, запряженные в колесницы. Витали легконогие богини, могучие кентавры похищали прекрасных женщин у ожесточенных л лифов Вмешивались в их битву копьеносцы, одетые в короткие панцири и поножи. Потом, в войну, когда народу жить было негде, высокий зал разгородили на два этажа, поставив перекрытия. И уж в каждом этаже повыгородили комнат, коридорчиков и комнатушек. Так, мчавшиеся когда-то под потолком кони оказались рядом с людьми.

Игорь хотя и был посвященным, как свой, особ нячковый, но не являлся жрецом, первосвященником. Хозяином положения, как и хозяином коми -

ты, лидером был Венька Романский. С тщательно подавляемым чувством зависти Игорь обычно сидел на огромном кованом сундуке - деревенское наследство Венькиной матери - геодезистки, по своей полевой геодезической компанейское", позволявшей Веньке и его сестре Татьяне все: и собирать до любого часа гостей, и приглашать к себе кого им вздумается, и ездить в походы с субботы на воскресенье, и оставлять ночевать, на полу, на старой железнодорожной шинельке, принадлежавшей погибшему в войну отцу, своих гостей, а утром, несмотря на бескормицу и трудности с продуктами," поить чаем с хлебом и сахаром и ставить на стол огромную сковородку картошки, жаренной на хлопковом или кукурузном масле.

Вечерами, сидя на могучем фамильном сундуке, на стульях, обтирая худыми спинами античных коней, в маленькой комнате говорили категорично и небрежно, а в десятом классе говорили уже свободно и раскованно, и староста класса Алексей-граф - так прозывали парнишку с соседней улицы за легкую походку и подтянутое породистое тело - Алексей-граф, философствуя, почему-то не сводил взгляда с Татьяны, он, Игорь, тоже не сводил с нее взгляда, но Игорь был как бы вне игры, как его слова и высказывания, его взгляд не принимался всерьез. И если Алексей-граф изредка получал, как мячик в теннисе, свой же взгляд, только согретый в глазах Татьяны, обратно, то Игорь - никогда. Никто не замечал, когда он входил в комнату или выходил, и если его не было вечером, то общий разговор не становился ни скучнее, ни интереснее. Он был свой, его терпели и даже, наверное, любили как товарища детских игр, свидетеля и участника общей многотрудной жизни, но он был никаким, ему еще предстояло кем-то стать, удивить, а быть может, и восхитить своих друзей, его слова, его поступки еще не были освещены неповторимостью его, Игоря, пичности. Он только завидовал Алексею-графу, Веньке Романскому, их врожденному умению каждым своим словом, даже незначительным, приковывать к себе внимание, становиться, совершенно того не желая, в центре споров и мнений. И еще в такие вечера Игорь страстно мечтал взять у этой компании ' хоть когда-нибудь, хоть в чем-нибудь реванш, чтобы хоть раз Татьяна взглянула на него тач же, как изредка глядела на Алексея-графа.

После окончания десятого класса Игорь в институт не попал. Его взяли в армию, и тут, по пути в часть, в вагоне, набитом такими же, как и он. стриженными под нулевку угловатыми новобранцами, глядя в окно на пейзажи, размываемые сухими слезами отчаяния и зависти, весь напряженный от несправедливости жизни, поклялся себе взять этот реванш. И даже свою солдатскую долю он должен превратить в победу и в армии не должен потратить ни минуты даром. И тут же он составил себе план*, а) использовать службу для своего физического развития; б) получить специальность, которая пригодилась бы ему на "г,ражданке". План свой он выполнил.

Игорь оказался учеником шофера. Батальон не видел лучшего солдата. Солдат знал или старался узнать все; он был первым в строевой подготовке, лучше всех бежал кросс, чище всех драил автомат, яснее всех представлял себе материальную часть автомобиля, точнее всех усвоил правила уличного движения, был неколебимого здоровья, редкого оптимизма и неиссякаемого веселья. Солдат взял все, чте возможно, за год пребывания в батальоне: московский худосочный паренек вымахал в гладкого молодца. Стоячий воротничок обхватывал сильную, загорелую шею, лопалась по швам гимнастерка на плечах, и только широкий солдатский ремень по-прежнему стягивал тонкую мальчишескую талию. Это была надежда батальонного начальства, золотой фонд, но пока начальство было занято, куда же красавца распределить, какое осчастливить подразделение, красавец внезапно заболел. Глядя на эти необъятные плечи, накачанные на турнике и напитанные сытным солдатским приварком, глядя на сильные кисти рук, на лицо, пышущее весенним румянцем, разве кто-нибудь мог предположить, что чудо-богатырь начал хиреть, что его подтачивает серьезный и совсем не юношеский недуг? На следующий день после получения водительских прав Игорь сказал сержанту: "Ты меня больше не тереби, я скоро демобилизуюсь".,

Задолго до роковой фразы, поведавшей сержанту, что тот может не рассчитывать на доблестного шофера, не одну ночь под солдатским одеялом провел Игорь, обдумывая свои виды на жизнь.

Пока Алексей-граф демонстрирует перед Татьяной свою независимую раскованную походку, шепчет ей на ушко теплые слова, пока сама Татьяна, граф, Венька зубами грызут гранит институтской науки, он, Игорь, служит.

Золотые выходные дни в увольнении Игорь проводил в городской библиотеке, радуясь, что десятилетка в принципе не прокатилась для него даром: если и не втолкнула она его, сердечная, в институт, то научила, где и что посмотреть. Он начал со "Справочника практического врача". Медленно, нащупывая основные узлы своего будущего лелеемого "заболевания", колеблясь и обстреливая зорким снайперским взглядом то "Медицинскую энциклопедию", то "Домоводство" с его медицинским разделом, постепенно расширял он круг специального чтения, доводя его до монографий и научных журналов

В госпитале он сразу понял, что с лечащим врачом, милой и доброй женщиной-подполковником, у него установился контакт. Она вызвала его в свой кабинет в пять часов. Она смотрела в его честные глаза. Вместе с ним сокрушалась о его, Игоря, подточенном здоровье, которое вот мешает парню, рвущемуся отдать свой гражданский долг в рядах армии, по-настоящему служить... Когда хотел, Игорь был мудрым и точным психологом

Может быть, он напоминал ей погибшего сына? Или друга, исчезнувшего на войне" Что-то произошло, когда подполковник медицинской службы Анна Григорьевна взглянула в глаза солдата. Может быть, именно поэтому она чего-то в последующем недоглядела? Но когда Игорь увидел эту мерцающую вспышку сожаления и острой боли, он как-то сам поверил, что ему стыдно не служить, как все ребята, и что, проделав вместе с ротой марш-бросок, он думал, будто умрет.

? Ну, что вы, вам еще надо жить. Ничего страшного нет. Здоровье мы вам подправим.

" Мне стыдно, доктор, все как люди, а я... На марш-броске или сержант, или ребята всегда мой противогаз забирают, несут.

Игорь точно и ненавязчиво подавал детали из монографии. С трогательно открытой шеей, в нелепой серой пижаме, подчеркивавшей беззащитность его юношеского облика, он казался, несмотря на все свои стенания о службе, таким штатским, домашним, случайным в жизни, выверенной строгим армейским распорядком. Наверно, таким же казался Анне Григорьевне ее далекий, как предполагал Игорь знакомый, а может быть, и сын на суровой и безжалостной войне. И опять ее глаза замерцали сочувствием и, может быть, допуская неискренность

Игоря, она ничего не смогла с собою поделать, взглянуть на происходящее критически, и принялась по-женски и матерински успокаивать и уговаривать солдатика.

Потом она долго слушала и стучала согнутой в ладони рукой по его широкой грудной-клетке, и, глядя сверху вниз на ее серые от седины, чуть подкрашенные у висков волосы, на ее лицо, Игорь старался определить, что же "тревожного" чувствует она в его организме. В этот момент ему даже хотелось, чтобы это тревожное, пусть и непоправимое; в его организме действительно нашлось. Невыносимо было думать, что по улице большого города ходит и близоруко щурится' на весеннее солнышко Татьяна, каждый день звонит,'а может быть, и встречается с ней Алексей-граф, и все они, его сверстники, торопятся взять от жизни главное, разобрать все, что только может она дать. Хотелось скорее встать в другой строй, чтобы в нем, в яростной атаке, штурмовать будущую и обязательно прекрасную жизнь.

Старые друзья, вся их прежняя компания обрадовались появлению Игоря. Венька даже собрал вечеринку. Все сидели на сундуке под конями и греческими колесницами, пили сухое вино, играла музьжа, и отдельные пары танцевали. Вначале все радовались, что он снова с ними, демобилизовался из армии, что перед ним открываются некие возможности, а потом все его забыли, занялись друг другом, пошли иные, часто непонятные Игорю разговоры, и лишь Татьяна, танцуя с Алексеем, нет да нет бросала ему одобряющий, дружеский взгляд. Она стеснялась своих очков, поэтому, почти наугад взглянув на Игоря и улыбнувшись ему, на мгновение левой рукой прикладывала очки к глазам, как лорнет, лицо ее, розовея от смущения, делалось прекрасным. За год, что Игорь не видел Татьяну, она почти не изменилась, но вокруг нее возникла атмосфера духовного преимущества, трепетного обожания, при которой не только обидеть ее, но даже покуситься на обиду было невозможно, потому что по какому-то негласному уговору компании право выбора и его преимущества были за Татьяной. А она выбрала Алексея-графа. И когда ее рука лежала, вернее, касалась плеча Алексея, это была не только награда ему за многолетнюю верность, но одновременно и все награждались возможностью видеть этот говорящий женственный излом руки и медленный румянец, охватывающий ее щеки и шею, когда она снимала очки на металлической дужке, чтобы высвободить из-под стекла торжественный и настойчивый блеск голубых глаз. Это внимание Татьяны к Алексею больше всего ранило Игоря. Оно как бы подчеркивало его, Игоря, несостоятельность и те, пусть и немалые права детской-дружбы, но, видимо, единственные, дающие ему возможность быть здесь, в компании, которая обогнала его, появились какие-то новые, уже не связанные с ним интересы, и теперь лишь снисходит к нему, изредка дарит ему дружеский взгляд Татьяна, по праву и, видимо, по любви выстраданный и принадлежащий Алексею. А ему, Игорю, чужого не надо. Он еще возьмет свое, а, если нужно, и отберет.

В конце вечера произошел незначительный эпизод. Когда все было уже допито и пяТь-шесть традиционных бутербродов уничтожены, когда компания устала и энергия теплилась лишь в последних напряжениях споров, казавшихся им тогда умными и интеллектуальными, Татьяна занялась чаем. Все, кроме Игоря, сгрудились, совсем продавив маленький диванчик, и фантазировали, перебивая друг друга, в поисках какой-то модной тогда литературной истины. Но - Игорю все это было неинтересно. Он не мог понять,.почему же все не разделяют, его удивительной радости, почему все не могут оценить, как он был терпелив и мужествен, чтобы воссоединиться с ними, с его друзьями, а они поздравили его и уткнулись в свои дела. Где же здесь справедливость" И еще Татьяна улыбается не ему! Неужели она-то не понимает, что он ехал. к ней"! Ехал, чтобы стать таким же, как она, как Алексей-граф и ее брат Венька. Даже- ее светлая душа не поняла его. . И в тот момент, в момент сумеречных и тяжелых раздумий, которые Игорь вел под поднятым копьем греческого воина, Венька, стремящийся на правах хозяина все замечать, подошел к своему засмурневшему другу и, видимо, догадавшись о его состоянии и по сложившемуся стереотипу зная, чем выводить Игоря из раздумий, нарочито грубовато сказал:

? Ты бы, вместо того чтобы стенку подпирать, Татьяну бы потанцевать позвал, а то видишь, она мается с чаем.

Копье просвистело возле виска.

? Я устал, танцы - это уже не мой возраст," ответил Игорь и тут же ушел из комнаты и с горечью подумал, что его ухода никто не заметил.

В ту ночь Игорю снился тяжелый сон. Ему снилось, что в шеренге знакомых греков он бежит по какой-то слабо освещенной каменной пустыне. Они бегут один за другим, тяжело дыша в затылок бегущего впереди. Все они одеты в короткие туники, шлемы, легкие латы и металлические поножи. Всю пустынную местность заливает холодный красноватый свет, струящийся навстречу то ли от еще не взошедшего над горизонтом, то ли уже закатного солнца. И в этом кровавом свете Игорь видит, что бесконечное пространство, которое они пересекают, завалено осколками шлемов, мечей, смятыми автомобильными фарами, продавленными сиденьями, отдельными автомобильными Дверками. Навстречу попадаются снесенные с шасси кузова "Москвичей", "Запорожцев" и "жигулей". Потом плоскость как бы подвысипась, и опять вперемежку с древнегреческими колесницами, так хорошо Игорю известными по Венькиной квартире, с дышлами повозок, круглыми, обтянутыми красной кожей щитами и поломанными, как стебли, дротиками, замелькал всякий современный, но еще ценный мусор, мешки с цементом, Штабеля кирпичей, пластмассовые секции от устаревших холодильников. Все это во сне Игорь удивительно отчетливо и конкретно фиксировал и одновременно думал, что он очень устал вот так мерно и безнадежно пересекать без ясной цели пустынное пространство. На какой леший убивать ему его золотую молодость с этими мифологическими греками" А если немножко приотстать, то из всего этого попадающегося на глаза хлама при его сноровке можно сделать что-нибудь ценное, попытаться, например, собрать автомобиль и на нем обогнать всю эту древнюю компанию или сложить себе прекрасный особнячок с балконом, разбить сад и в этом уюте покейфовать. И когда во сне мысль эта пришла, он сейчас же выпустил из рук тяжелый дротик, потом неприметно бросил щит и постепенно стал от строя отставать. И тут же, забыв о своих недавних товарищах, он с удивительной энергией заметался по окружающему пространству, принялся выворачивать из красноватой почвы какие-то плиты, балки, камни, громоздить их друг на друга, и постепенно из этой кучи, которую он накидал, стал вырисовываться контур фантастической башни, похожей на шахматную туру. В одно мгновение Игорь оказался на ее вершине и оттуда, с высоты, бросил взгляд на окружающую местность.

Красная долина, заваленная обломками всех эпох, простиралась - все эти предметы не меняли своего масштаба, а как бы под увеличительным стеклом гляделись отчетливо и крупно на любом расстоянии," простиралась до самого горизонта. На небе не было облаков, птиц, ветер не шелестел над головой, все было тихо и мертво, и только на расстоянии выпущенной с башни стрелы виднелась все так же пересекающая эту страшную долину жизни и смерти группка бегущих людей. Левой рукой каждый прижимал к груди щит, а правой, напряженной и готовой к резкому движению, дротик. Их бег бып размерен, мучителен и тяжел. И вдруг Игорю удивительно остро, непреодолимо захотелось бежать вместе со своими бывшими товарищами. Вот так же, из последних сил нести дротик и тяжело дышать, удерживая заданный темп. Надо скорее вниз, догонять товарищей и вместе с ними вперед, вперед по красной долине. Немедленно! Игорь во сне почувствовал, как от этого решения скорее.забилось сердце. Немедленно! И он сделал огромный прыжок к лестнице. И этого прыжка башня не выдержала. Она зашаталась, и внезапно бетонные плиты, перекрытия, огромные тесаные камни, лестничные марши, вырубленные из целых глыб, все снова обрело первозданную свободу и стало рушиться. Он, Игорь, оказался где-то внизу на земле и со всей ужасающей очевидностью следил, как очень плавно, словно при замедленных съемках в кино, валятся на него обломки металла и камня. Дышать становится все труднее и труднее, он хрипит, задыхается - в этот момент открывает глаза.

...Свесив ноги с кровати, закутавшись в одеяло, как больной, Игорь долго в то утро сидел на постели. Что же делать" Как жить дальше? И постепенно, ожесточаясь все больше, Игорь принимает решение. Он тоже справится со своими житейскими проблемами. О, упорства, настойчивости ему не занимать.

Он встретился с Татьяной через шесть пет, когда уже работал в такси. Это было в июле. Город изнемогал от жары, и пока машина Игоря пробиралась по улицам, залитым горящим маревом, казалось, что шины прилипают к асфальту.

Как всегда зорко поглядывая по сторонам, чтобы не пропустить своего клиента: узбека с тяжелым ковром на плече; подвыпившего командировочного; молоденькую актрису, опаздывающую на киносъемку," этой все равно, она еще не знает настоящую цену деньгам; огромную кепку и разлет кавказских усиков, прихвативших отчаянную мини-юбку: скромно одетого воркутинца, набитого аккредитивами,? "пиджака". По-снайперски оглядываясь по сторонам, Игорь, словно тяжелый танк между баррикадами, тянул свою машину вдоль бровки пешеходной дорожки. Тротуар был заставлен ларьками с молочными продуктами, ящиками со свежей черешней и ранними помидорами, прилавками с дешевой галантереей, распространительницами театральных билетов, сидящими под зонтами за раскладными столиками, и отчаянно забит густой летней толпой.

Время было около двух.

Он увидел Татьяну в открытом дешевом сарафанчике. Руку ее оттягивала тяжелая авоська, набитая не очищенными от густой смазки банками с тушенкой. "Значит, живет на даче, не хочет возиться с мясом"," подумал Игорь и, обрадовавшись, весело и звонко, на всю улицу закричал:

? Та-тья-на!

Перекинув авоську из правой руки в левую, Татьяна, близоруко озираясь, встретилась взглядом с уже притормозившим и выбравшимся из машины Игорем.

? Игорь!

Они бросились друг к Другу, будто не виделись двадцать лет.

? Игорь, милый, как рада тебя видеть! Куда же ты пропал"

Казалось, жаркий, наполненный суетливым бытом мир исчез, ушел, как в кино, в затемнение. Игорь отчетливо услышал, как бьется его сердце. Полно, мощно и.нетерпеливо.

? Я увидел тебя случайно. Еду и вдруг вижу: Танька. Идем в машину, я тебя подвезу.

? Ты теперь работаешь в такси"

? Это целая история...

? Ты исчез так внезапно.

? Да вы, наверное, обо мне и не вспомнили. Машина уже мчалась по городу.

" Мы живем с Алексеем в нашем старом доме.

? Его роскошная родня не пустила вас в свои хоромы"

? У них сложившийся быт, и они большие люди: Но мы получим квартиру.

? Тебе надо еще на работу?

? Нет, я в отпуске. Завтра уезжаю в Анапу. Алексей уже там, с ребенком. Делаю закупки. Мужиков надо кормить.

? У вас один"

" Мальчик. Сережа. '

? Алексей стап примерным папашей"

? Да. Он скоро защитится.

? А я,- как видишь, в такси...

? Ты помолодел. Успел загореть, и' тебе идет голубая рубашка:

Татьяна протянула руку, коснулась запястья Игоря, лежащего на руле, и отдернула руку,' стесняясь поломанных ногтей со стертым маникюром.

Игорь повернул голову и ласково, чуть' улыбаясь, посмотрел на нее. И сразу же от взвопновавшего его момента их встречи ничего не осталось. А ведь когда-то он любип эту женщину. Как быстро она постарела! Нет, сейчас у него девочки лучше. Вышколенный жизнью, он и виду не подал, что эта встреча его разочаровала. Снайпер должен уметь маскироваться среди ландшафта. Его голубые глаза по-прежнему излучали тепло и радость. И только ои знал, что это имитация. Под глазами у Татьяны серые тени, чуть отвис- подбородок и через пополневшую шею' легла складка: видимо, голова часто сгибалась - над книгами, над тазиком с бельем для малыша, над доской, на которой надо было резать лук. Танечка, ослепительная Танечка, королева большой умной компании, в которой он, Игорек, был так, сбоку припека, так сказать, по территориальному признаку, Танечка, тебе очень тяжело дается твоя счастливая, интеллигентная и размеренная жизнь. Бедный, умненький птенчик со школьной моралью и незнанием настоящей жизни, расхлебывать тебе придется за всех: за выхоленный аристократизм Алексея, за детское лидерство Веньки. Он постарается. Он накажет ее так, что всю жизнь ей будет тошно от ее чистенькой морали. Безжалостно накажет, так сказать, в память "неразделенной любви". И пусть тогда она расскажет об этом мужу. Но только надо быть пока осторожным. В обязанности снайпера входит умение маскироваться на местности...

? А как Венька, Танюша, как братец?

? Веня женился. Закончил аспирантуру. Сейчас преподает физику на Кубе в университете...

? Сколотил диссертацию?

? Нет, не получилось. Все оказалось не так просто," как бы извиняясь, сказала Татьяна.

...Бедный птенчик, как он, Игорь, боится, что этому птенчику выпало рассчитываться за всех. И он почувствовал, как прежняя и долго скрываемая обида поднялась в его душе. Что ж, может быть, близится одна из минут его торжества" Может быть... 'Он своего не упустит. Мы все брали потом, нам ничего родители не подарили при рождении. И одновременно, как скрытый фон, возникла все же прежняя влюбленность в Татьяну, в ее мир, в ее руки, в ее близорукий отрешенный взгляд, влюбленность эта забилась в груди, сделала все дальнейшее в поведении Игоря легким и почти органичным.

? Тебя домой, Танюша?

? Вообще-то нет, мне надо еще разыскать гречневую крупу и купить сандалеты для Алексея.

? А не заняться ли нам этим вместе?

? Я тебя, Игорь, разорю.

? Ты что думаешь, спидометр всегда крутится в пользу таксопарка? Не робей, Танюша...

Игорь махнул рукой на план, на приработок.

Весь оставшийся день они провели вместе. Они, искали по городу гречневую крупу, потом объездили обувные магазины: на проспекте Мира, в центре, заезжали в ГУМ, в Дом обуви на Ленинский проспект, пока на Профсоюзной не наткнулись на сандалеты, "какие хотел Алексей". Они ездили и говорили в машине так, будто не прекращали жить в одном доме, встречались каждое утро и, когда Игорь приходил с работы, у Татьяны уже был готов ужин. Будто они зачеркнули, как несуществовавшие, годы разлуки, решили, что их не было, и за последним днем их встречи сразу следовала эта поездка по раскаленной Москве. Уже к вечеру, когда машина была полна пакетов, коробок, больших и маленьких, сверточков, Игорь отвез Татьяну домой. Они выгрузили покупки из машины, и опять, с какой-то известной уже и неторопливой сноровкой то ли старого друга дома, то ли мужа, подхватив свою долю пакетов и кульков, привычными с детства лестницами и коридорами Игорь поднялся в квартиру Татьяны.

Старая, знакомая комната показалась Игорю меньше. Все здесь было прежним, только возле двери встала новая широкая тахта с неубранной постелью, и у противоположной стены, у сундука, как раз под колесницей, управляемой бородатым возницей, одетым в короткий панцирь, стоял детский столик с сидящим на нем печальным тряпичным зайцем. Кругом пыль, лампочка над тахтой тлела, закутанная подгоревшей газетой, и через всю комнату- на протянутой бечевке висело свежепостиранное белье.

Извиняясь за беспорядок, Татьяна сказала:

? Я всю неделю бегаю по магазинам...

? Именно поэтому," сказал Игорь," и есть смысл сегодня устроить вечер отдыха." И как о давно решенном: - Мы вместе едем в парк, я сдаю машину сменщику, мы садимся на такси, и я показываю тебе свою хижину.

Странное состояние овладело Татьяной. После встречи с Игорем, когда в свои руки он взял ее заботы, сидя рядом в машине, вспоминая недавние беспечные годы, она как бы разгрузилась от усталости трудной жизни, огляделась по сторонам, другими глазами увидела дома, людей, улицы, еще раз почувствовала, что она еще кому-то интересна, отрешилась от судорожного расчета минут, и ей за* хотелось продлить этот праздник, плюнуть на уборку, на сборы, на то, что надо бы напоить Игоря чаем, и она неожиданно для самой себя согласилась на предложение - Игорь ведь был ее товарищ, она,замужняя женщина, жена его друга, он был надежен, предупредителен, стабилен. - Гулять, Игорь, так гулять.

Когда они уходили, то возница на стене поднял тяжелый дротик и, как показалось Игорю, приготовился метнуть ему в спину.

?Хижина" была на первом этаже панельного дома, и показ ее был беспроигрышным и отработанным аттракционом. Игорь знал силу воздействия своих апартаментов.

Уже стемнело. Во дворе от разросшихся деревьев, от индивидуальных палисадников под окнами стояла теплая сырость. Свежеполитая зелень блестела под светом фонаря над подъездом. Медвяно пахло резедой и смородиной, нагретой за день.

В подъезде стояли детские коляски, которые жильцы.оставляли внизу. На пороге сидела маленькая черная кошка с белым галстуком и деликатно, умывалась, скликая гостей. Шагая впереди внезапно примолкшей Татьяны, Игорь поднялся неполным лестничным маршем до своей двери и достал ключ, на ощупь выделенный из связки в кармане.

Не прикасаясь к Татьяне, как должное, будто бы была она здесь не один раз и, как и он, привыкла к небрежному спокойному комфорту этой квартиры, маскирующейся за стандартной клееной дверью в панельном доме, Игорь включил в прихожей свет, простецки - и это он умел, когда хотел," улыбнулся и сказал:

." Располагайся, Танюша, пойду порыскаю на кухне что-нибудь.

Татьяна уже давно не была в такой изысканной квартире. Все покойно, добротно и одновременно, как она понимала, все, что ее окружало, было дорогим, недоступным ей сейчас и вряд ли доступным в ближайшем будущем.

Под ногами большой, во всю площадь комнаты, ковер. Не скромный и дешевый палас"ковер с мягким, ненавязчивым, безусловно, шерстяным ворсом, По стенам за стеклами в финских матированных шкафах стояли книги - не привычные и никогда не читаемые собрания сочинений, а разрозненные тома всего лучшего, что выходило за последнее время. Возле журнального столика, покрытого стеклом, с лампой, переделанной из хорошей, тонкого фарфора вазы, большой, подобный тем, какие она видела в зарубежных кинофильмах, диван, обитый кожей. Тяжелые шторы из дорогого вельвета прикрывали окна.

Татьяна, пока на кухне раздавалось звяканье посуды, покопалась в пластинках и, выбрав японский диск с портретом европейского усатого трубача и с обещанием, если она правильно поняла, "Русских мелодий", опустила тяжелый адаптер. И сразу комната наполнилась пронзительно-светлой, грустной мелодией: "Степь да степь кругом..." Здесь были полет ищущей души, поиск счастья, тоска по забвению. Мелодия, поднимаясь, беспричинно выжимала из глаз слезы.

Татьяна- подошла к окну. Пахло резедой, выплеснувшей в ночь свои потаенные сладкие ароматы. Вдалеке, мягко шурша, пролетал, как волшебная сверкающая птица, троллейбус, а в прохладных кустах под окном настойчиво и нетерпеливо, перекликаясь с мелодией из комнаты, говорила и говорила какая-то еще не уснувшая птица. "А жене скажи слово прощальное, передай кольцо обручальное..."

Татьяна очнулась от голоса Игоря и внезапно вспыхнувшего верхнего света.

? Кушать подано,? шутливо сказал он от двери. На одной руке он лихо держал поднос, словно разбитной официант в дешевом ресторане. Игорь успел переодеться. Голубая футболка обтягивала сильные плечи, и закатанные рукава обнажали поросшие светлыми прямыми волосками руки. Он улыбался, глаза были добрые и счастливые.

? Давай мне поднос, Игоряша," назвала она его ласково, как в детстве," накрывать на стол - дело женское. Сиди, отдыхай.

Она сама резала холодное мясо, подсаливала помидоры, разливала по рюмкам коньяк. И Игорь опять с каким-то расслабленным, бесконечным умилением, прикрывающим в глубине расчетливый холодок мстительного льда, наслаждаясь уютом, очарованием, которое женщина внесла в его дом. ласково глядел на ее подвижные руки или, поднимая взгляд, встречался со светлым, счастливым взглядом Татьяны, и в тот момент почти счастлив был и сам. Он не вслушивался в то, что она говорила, и вряд ли Татьяна отчетливо понимала, о чем спрашивала своего старого друга и что он ей отвечал. Но в этом разговоре они находили какое-то радостное наркотическое забвение, и оба не могли остановиться, прервать эту сеть воспоминаний, торопливых комментариев сегодняшнего и прожитых друг без друга прежних дней, и все чаще сияющий близорукий взгляд Татьяны впрямую встречался с обволакивающим взглядом Игоря, и тогда все чаще, передавая друг Другу хлеб или тарелку, их руки' лишь на секунду, будто наэлектризованные, встречались и проскакивала искра, и Татьяна говорила себе: что ты делаешь, ты замужняя женщина и хорошо знаешь, что этот парень тебе ни к чему, тебе надо уезжать к мужу, которого ты любишь, остановись, не порть себе жизнь.

Они не спали почти всю ночь -^Изредка Игорь поднимался с дивана и шел на кухню за новой бутылкой сухого вина. В комнате было темно, лишь свет от выплывшей луны, от уличных фонарей освещал его гибкое тело. Татьяне казался он вылепленным из теплого лунного свечения большим тритоном, красиво и мощно рассекающим сгустившийся до тяжелой субстанции воздух. Осторожно запрокидывая ладонью голову, Игорь лил ей в рот холодное вино, капли стекали по подбородку на шею, ключицы, и, наклоняясь, он сушил их губами и радостно, тихо, счастливо смеялся И Татьяна была счастлива. Она слышала биение его сердца, но иногда, раскрыв глаза, пугалась холодной и ожесточенной сосредоточенности его взгляда.

Она проснулась от звона будильника, стрельнувшего пулеметной очередью в тишину. Боже мой, что она наделала? Почему позволила постороннему человеку так истоптать свою жизнь! Как же ей теперь жить дальше? Как глядеть в глаза сыну, мужу? Но ведь она, внушала она себе, любит и Игоря, и он любит ее давно, всю жизнь. Да, да, он любит ее.

Игорь спал, подмяв под себя подушку. На столике у дивана громоздились подсохшие остатки вчерашнего ужина. На полу стояли бутылка вина и два бокала. Заметавшись по квартире, Татьяна судорожно начала собираться. Было шесть утра, а поезд в Анапу уходил в двенадцать дня.

? Я ухожу, Игорь," сказала она уже от двери. Игорь заворочался, встал с дивана. Посредине

комнаты, не открывая глаз, он потянулся, шагнул к ней, к двери, повернул замок, разомкнул наконец веки и, глядя ей в лицо холодным, сытым, равнодушным голубым глазом, чуть позевывая, но твердо и отчетливо сказал, как ударил:

? Когда вернешься - заходи...

3. РАБОЧИЙ ДЕНЬ

Впервый свой рабочий день на-новом месте Володя встал пораньше, хотя накануне они крепко посидели с Игорем в ресторане. К удивлению Володи, настроение у него было хорошее, голова не болела, и погода стояла замечательная: из-за крыш домов в окно сияло солнышко, поигрывал ветерок по ранней летней зелени, воздух был бодрый, со свежестью, как чуть холодящая зубы газировка.

Володя помахал руками для зарядки, к которой привык в армии, и, чтобы окончательно разогнать сон и вчерашний хмель, поприседал, зычио дыша, сбегал по длинному скрипучему коридору в душ, хорошо растерся полотенцем, надел заранее выстиранные чешские голубенькие джинсы, нейлоновую легкую курточку, к носу, дыбарем натянул кепчон-ку, распушил сбоку, под козырьком чубчик и скорее, скорее побежал к Белорусской, где у него с Игорем была назначена встреча.

Перед уходом Володя еще закричал петухом. Над смятыми постелями показались четыре лохматых головы (одна с пегими клочковатыми усами): Сенька Новиков, Петька Заборовский, Алик Шахназаров, Валера Перельман - все бывшие армейцы, лимитчики, и Володя крикнул ребятам, подражая своему бывшему старшине:

? Рре-та1 Подъ-ием! - И с паузой, на выпученные глаза и сноровисто запущенный в него ботинок: - Кончай ночевать. Седьмой час.

У сквера, напротив станции кольцевого метро, где всегда останавливался базовский служебный автобус, Игорь уже поджидал сменщика. Своей гибкой фигурой, чистейшей голубой рубашкой и уложенными один к другому, еще влажными от утреннего умывания волосами он резко отличался от галдящей толпы своих сослуживцев. Он и стоял-то немножко в стороне, как бы подчеркивая свою исключительность.

Как ни странно, Игорь не бросился в подошедший автобус, стараясь захватить место. Володя сказал:

? Mrops Савельевич, давайте я займу?

? Не надо, Володя, у меня свой расчет.

Они вошли в автобус уже последними. Игорь аккуратно положил двугривенный на бортик приборной доски - за себя и за Володю и остался на самой приступочке, почти прислонившись спиной к двери.

? Игорь Савельевич, ведь это я виноват, что мы так плохо едем, надо было подсуетиться пораньше? Первым в автобус залезть"

? Нет, Володя. Я специально захожу в автобус последним," почти шепотом объяснил Игорь," чтобы потом первым выйти. Ты когда-нибудь на самолете летал"

? Дядя Игорь, а почему вы сказали - не садиться в наш служебный автобус, который идет с Беговой" И вам от дома ближе и мне от общежития. Вы не знали, что мне от общежития ближе?

? Нет, отчего же, знал. Тебе к Белорусской топать дальше. Это я сознательно. Ты только, Володя, не перебивай. Старайся сам в жизни искать объяснения чужим поступкам и словам. Так вот, летал ты в самолете?

? Ну, летал. В отпуск, когда в армии служил. Из Хабаровска до Москвы.

? И ты старался во время посадки сесть в автобус, который подвозит к самолету, первым?

? Сначала, как положено, женщин пропустил.

? А надо, Володя, первым быть по сути, по результату. Пусть кто-то гордится, что он первый, что висит на Доске почета, хотя на Доске почета это действительно приятно, но если в погоне за этим почетом, за общественным, как говорится, благом, он ходит без штанов" Если я, не самый передовой, на май могу позволить себе съездить в Ленинград, посидеть там в ресторане с девушками, сходить в театр и одеться при зтом хорошо, культурно, а он, этот самый передовой товарищ с этой же автобазы, трешку у меня сшибает, разве это путем? Так вот, Володя, вспомни, когда ты из автобуса вышел у самолета, то перед тобою уже была очередь на трап. Правильно"

? Ну, правильно. Только все равно сначала женщин пропустили с детьми.

? А мы разве изверги" Женщин с детьми всегда надо пропускать вперед. И стариков и инвалидов. Мы же культурные люди. Сейчас много развелось разных шустряков, вот их-то и надо обходить.

А служебный автобус уже отутюжил отрезок Ленинградского проспекта, за тоннелем возле гостиницы "Советская" развернулся, пробился через Беговую, где движение стало плотнее, и пошел петлять по нешироким асфальтированным проездам среди гаражей, ведомственных автобаз, автокомбинатов, строительных площадок, бензоколонок, небольших заводиков, которые, по сути дела, и есть сама жизнь. А что же, положа руку на сердце, есть жизнь" Прогулка в лесу? Сидение над сонной озерной водой с удочкой в отпуск? День рождения жены или детей с хорошим столом, сытной едой, чечеточной у подъезда, когда изо всех окон глядят любопытные головы" Это все то, без чего не может, наверное, жизнь существовать, потому что дает ей терпкий аромат. Но жизнь - это густая, сминающая тебя, но желанная и никогда не забываемая работа. Не зарплата, которую платят за нее. Она сама. Да и разве кто-нибудь слышал, чтобы хмельные в пивбаре мужики долго говорили о недополученных рублях или окладах в заснеженных мифических далях" А вот о железках, о плохом мастере, о капризах мотора и тонкостях карбюратора - вот о чем у них долгий разговор.

Уже подъезжали к автобазе.

? И вот я, Володя," говорил Игорь," продолжаю. В конечном-то итоге, войдя в автобус одним из первых и удобно прокатившись три минуты по аэродромному полю, в самолет ты вошел после всех и сидел, наверное, в хвосте.

? Точно.

? Трясло"

? И трясло и гудело. А здесь я вам уже тридцать минут локтем бок мылю. Да и у меня на холке, смотрите, какой здоровый амбал сидит." И Володя деликатно, но настойчиво поманипулировал спиною." Здесь какой смысл"

? Отвечу сначала на твой самый первый вопрос. Почему едем не с Беговой" Потому что обычно автобус с Беговой приходит на пять минут позже, чем автобус с Белорусской. И это важно, несмотря на то, что мы, как персональщики, могли бы выехать с базы позже всех. А ответ на второй вопрос увидишь сам...

И в этот момент дверь открылась. Автобус стоял на знакомом автобазовском дворе.

Игорь выходил не торопясь, подчеркнуто несуетливо, но все же достаточно быстро прошел по двору к крылечку в диспетчерскую, так что и не пропустил никого и другие шоферы, кто вроде бы даже и торопился, постеснялись его обогнать.

В диспетчерской, в небольшой комнате за перегородкой, за двумя столами с телефонами, журнала-

3. "Юность" - 3.

ми, пачками путевок сидели две немолодые, знакомые уже Володе диспетчерши. Обе встрепенулись, когда в дверном проеме показался Игорь. Сильным плечом он чуть-чуть, вежливенько, попридержал колготную толпу и неожиданно для Володи совсем другим голосом, нежели говорил с ним, каким-то веселым, простецким, бодрым голосом сказал, будто бы не пожилым женщинам сказал, а молоденьким девчонкам на танцах:

? Здравствуйте, лапушки, Анна Дмитриевна и Екатерина Филипповна, соскучились" Вон я сколько мужиков вам привел, разбирайте." А сам уже твердо, заняв полпространства барьера, стал напротив Екатерины Филипповны, выдающей путевки их колонне.

" Чего тянуть, давай, Катя, скорее надо!

? Опять Игорь лясы точит!

? Начинай выдавать!

Эти голоса слышались позади Игоревой широкой спины. Комната мгновенно наполнилась, стало жар-ковато. Володю снова притиснули к сменщику.

Игорь и не обращал внимания на выкрики.

Не торопясь, не уступая своего плацдарма, он вел с Екатериной Филипповной диалог, пока та разыскивала в пухлой пачке его путевку, и, как показалось Володе, Екатерина Филипповна даже не спешила, с интересом слушая шофера.

? Как, Екатерина Филипповна, сынок?

? Ничего. Письмо прислал, пишет, что сержант у него хороший и служба нравится.

? Вы, Екатерина Филипповна, не волнуйтесь, из армии придет другим парнем, и стриженым и гитару свою бросит. А матушка?

? Все по-старому.

? Если ее снова нужно будет показать врачу, вы меня предупредите накануне, я отпрошусь у хозяина, и мы ее с вами отвезем.

Сзади опять послышались раздраженные возгласы. Екатерина Филипповна так же, как прежде Игорь, внезапно поменяла голос и уже начальственно крикнула:

? А ну, тихо. Не мешайте работать. Что-то я на тебя путевку, Игорек, не нахожу.

? А я за своего нового сменщика беру. Вот он." Игорь, не оборачиваясь, протянул левую руку и шутливо за ворот притянул к барьерчику стоящего за его спиной Володю. Юное лицо Володи, наверное, в этот момент было комично. Екатерина Филипповна улыбнулась ему кусочком улыбки, предназначавшейся для Игоря, и сказала:

? Старый знакомый. Решил его взять к себе?

? Парень он неплохой," опять по-простецки ответил Игорь." Мы с ним сработаемся.

? Ну, держи путевку на неплохого парня.

? Спасибо. Счастливо оставаться.

Как только Игорь отвернулся от диспетчерши, лицо его стало другим: сосредоточенным, холодным, снайперским. Быстро, но не забывая улыбаться, Игорь протолкался через толпу и двором пошел в гараж.

Навстречу им двигалось новое шумное подкрепление, прибывшее с автобусом от Беговой.

В тихом, остывшем за ночь гараже даже шум проворачивающего мотор стартера звучал, как обвал. Машина завелась с пол-оборота.

? Сегодня, Володя, я выеду сам. Ты садись рядом. Но примечай.

Они подрулили к пандусу, опускающемуся со второго этажа на первый. Потом проехали по двору. Возле проходной с откинутым шлагбаумом машину придирчиво оглядел директор. Они оба с ним поздоровались.

? Здравствуйте, Иван Максимович!

33

? Здравствуйте, молодцы. Ремни безопасности даны вам не для моды. Пристегнуться.

? Слушаюсь, Иван Максимович," по-военному четко ответил Игорь. Володя только улыбался.

? Выводишь птенца на линию?

? Так точно, Иван Максимович, наставничаю.

? Это хорошо. Будь с ним построже, а то получится такой же разгильдяй, как твой прежний сменщик.

? Есть быть построже! Разрешите ехать, Иван Максимович?

? Езжайте, ранние пташки.

На асфальтированных проездах, в тупичках, улочках, где еще десять минут назад машин было сравнительно мало, движение кипело. Автобазы, автокомбинаты и автохозяйства, сосредоточенные в этом районе Москвы, выпускали из своих ворот грузовики, автобусы, щегольские легковушки, рычащие дизельной гарью самосвалы. Игорь вел машину сосредоточенно, аккуратно, но настойчиво вклиниваясь в каждую щель, образовывающуюся в цепочке двигающихся автомобилей, и не пропуская никого вперед себя. Это был высший пилотаж.

? Примечай, Володя," говорил Игорь, зорко охватывая взглядом обстановку: дорогу, характер покрытия, знаки, сигналы поворотов." Машину я стараюсь ставить в гараж попозже, чтобы она оказалась в первом ряду, ближе к воротам, чтобы утром выехать первым. А теперь я тебе отвечу на твой вопрос об автобусе. Ты уже, наверно, догадался сам: если бы мы выехали через десять минут, то здесь, у автобазы, попали бы в столпотворение. И по этой гари и шуму продирались бы почти сорок минут. А если дождь, снег".,. Усек? Но это лишь одна из причин. Машина должна тебя кормить....

Автомобиль мчался по Беговой. Было около восьми, солнце, поднявшись из-за домов, начинало припекать улицу. Несмотря на открытые окна, чувствовалась подступающая жара. Володя, который впервые ехал по Москве на легковом автомобиле, заинтересованно оглядывал все вокруг. Вид из автомобиля лучше, чем из автобуса. Москва и широкая, чистая утром, свежеполитая Беговая ему нравились. Все было крупномасштабно, нарядно. В витринах магазинов стоял разнообразный, яркий товар. Возле автоматов с газировкой парни опохмелялись с утра холодной, зудящей десны водой. У стоянок такси колготился народ. Наверху, над фасадом ипподрома, принюхивались к московскому воздуху бронзовые, вечно бодрые кони. А народу на улицах все прибывало. Перегруженные автобусы грустно попыхивали. Вваренные в их днища приступки почти цеплялись за асфальт. В автобусах и троллейбусах, несмотря на утреннюю бодрость, сейчас плотновато и душно. Наверное, поэтому кое-кто и опаздывал на работу. Много было людей, которые по обеим сторонам улицы поднимали руки, и, если приглядеться, по губам можно было прочесть: "Ну подвези, друг"," и Володя таким людям сочувствовал и, конечно, знал, то подбросить можно и даже в благодарность схлопотать на пиво, но они же с Игорем на персональной машине, они же не на такси в конце концов.

Володя искоса посмотрел на Игоря, тот широко, артистично, но, как всегда, сосредоточенно вел машину. Взгляд его был напряжен, скулы подтянуло, сидел он собранный, поджарый, как легавая, собирающаяся сделать стойку над притаившейся птицей.

? Так вот, повторяю тебе, Володя," сказал Игорь, продолжая прежнюю мысль," машина шофера должна кормить.

И опять Володя хотел спросить, как это понимать, но внезапно их сверкающий автомобиль, чуть присев на рессорах, затормозил, щегольски, с визгом, намертво оставляя черную масляную полосу сзади от прижженных шин.

? Это "пиджак"," сказал Игорь Володе. А сам, развернувшись от руля, гостеприимно откидывал правую заднюю дверь." Садись, дорогой!..

"Пиджак" - Володя знал уже значение этого слова - усаживался на заднее сиденье, мостя рядом с собой дорогой плащ, плоский модный портфель с металлическими застежками и большую картонную коробку, в которых с фабрик привозят в магазин конфеты. Дверь снова закрылась, и только тут Игорь спрашивает, встретившись через зеркальце над рулем со взглядом пассажира:

? А куда вам, собственно, уважаемый"

" Мне," отвечает пассажир," на проспект Калинина, в министерство.

? Вай-вай, очень сожалею,? Игорь излучает доброжелательность," а я думал, на вокзал. Нам совсем не по пути, извините, уважаемый, мы при деле, нам надо за начальником ехать! Опаздывать нельзя. По дороге - подбросили бы, а так никакой возможности.

Мимо проносятся автобусы, забитые троллейбусы, автофургоны, грузовики. От асфальта идет знойный парок.

? Дорогой," упрашивает кавказец," режешь без ножа. У меня совещание в министерстве, опаздываю.

Игорь тянет резину, хотя до назначенного шефом времени еще целый час.

? Я посмотрел на коробку,"продолжает Игорь," и подумал, что на вокзал. Почему, думаю, хорошему человеку не помочь.

? Помоги, дорогой. Мне коробку до совещания надо в кабинет занести. Станки нужно, оборудование нужно. Отблагодарю.

? Ну, если уж так, для хорошего человека, рискнем, Володя" - обращается Игорь к Володе.

Володя молчит: ему неловко.

? Была не была, рискнем," машет рукой Игорь и весь светится дружелюбием и отчаянностью. И только когда машина трогается, глаза, устремленные на дорогу, снова становятся цепкими и холодными, лишь в уголках губ гуляет чуть приметная ухмылка снайпера, с первого выстрела попавшего в десятку.

Когда машина остановилась возле министерства, Игорь сказал Володе, складывая в бумажник пятирублевку:

? Никогда с пассажиром не веди разговоров о деньгах, потому что, если попадешься, пропал.

? А почему, Игорь Савельевич, вы решили, что это "пиджак??

? Я понял, что он едет не на вокзал и очень торопится. У него в руках был такой портфель, с которым ходят на прием к министру, а не едут в Малаховку или в Тбилиси. Мы должны, Володя, быть психологами, иначе на таба< не заработаешь. Вон, видишь, у цветочного киоска стоит и голосует девушка. Она тоже наша.

Девушка с длинными, стройными ногами и неприступным, хорошо ухоженным и внешне спокойным лицом подняла руку. Игорь притормозил чуть впереди нее и ждал, когда она подойдет. Быстро, но без торопливости девушка подошла и через открытое окно, через Володю спросила у Игоря:

? Вы подвезете меня до Пушкинской площади, до АПН?

? Доброе утро," суховато поздоровался Игорь. Потом холодно, не замечая привлекательности незнакомки, ответил, как в армии, словно по-уставному, повторяя слова приказа:"До Пушкинской, к зданию АПН мы вас довезем.

? Благодарю," ответила девушка и привычно, будто в свою машину, села на заднее сиденье. Села ровно, почти не прикасаясь лопатками к спинке.

Игорь тоже подтянулся, ехал быстро, по-щегольски, с визгом притормаживая на поворотах. У АПН девушка, протянув три рубля, сказала:

? Возьмите.

? У меня нет сдачи.

? Благодарю. Не надо.

Она захлопнула дверь, обогнула машину и по ступенькам вбежала в здание.

Володе стало неудобно за Игоря, за то, что тому, наверное, стыдно перед ним, но, к его удивлению, сменщик не казался расстроенным.

? Не робей, Володя," говорит он, аккуратно к прежней пятерке складывая в бумажник трояк." Знаю я этих московских щучек, она рассчитывала на свою сексопильность, думала, что я буду просить у нее "телефон", довезу бесплатно, стала играть женщину с положением (а туфли на ней хоть и английские, но старые, с прошлого сезона), рубля одной бумажкой не было, вот ей и пришлось доигрывать знатную даму. Поэтому и сдачу не взяла. Хотела наколоть нас, а накололась сама. В нашем деле надо быть психологом. Примечай за всеми, старайся понять человека еще до того, как он сел к тебе в машину. У меня был случай," продолжал Игорь, осторожно выбираясь из потока машин..." Так вот, на Метростроевской поднимает раз руку один гражданин. Я сажаю; на улице слякОть, дождь, отчего же, думаю, не помочь дорогому москвичу. Товарищ садится и говорит: "К метро "Проспект Мира"," а я смотрю: у него из-под пальто видны синие брюки с узким милицейским кантом. И тут же вспоминаю, что рядом с метро городское ГАИ. И меня словно осенило, начал я у него расспрашивать про вчерашний хоккейный матч, который видел по телевидению. Он мне все добросовестно рассказал, а потом спрашивает, сколько, мол, с меня возьмешь. А я говорю: "Я с болельщиков ЦСКА не беру". "Ну, если," говорит," не берешь, записывай мой телефон, если," говорит," будут какие-нибудь неприятности на линии - позвони". Потом я его видел, майор из ГАИ. Психология! А еще в нашем деле важна точность, поэтому надо гнать к хозяину. Я всегда приезжаю минут на десять раньше. Если он выйдет чуть раньше и увидит машину уже во дворе, ему спокойнее - значит, я. думает он, не халтурю.

Машина свернула с Петровского бульвара на Петровку, обогнула сквер возле Большого театра и через проспект Маркса, бывшую Манежную площадь помчалась на Юго-Запад.

Сидя на переднем сиденье, Володя тщательно запоминал развязки, светофоры, сложные перекрестки Он был недоволен собой, потому что не мог как следует сосредоточиться. Мысли все время крутились вокруг неожиданных событий сегодняшнего утра, он даже попробовал осуждать Игоря, но решил, что еще молод, неопытен, чтобы даже в мыслях критиковать человека, который столько для него сделал, так заботится о нем Но больше всего отвлекала Володю от деловых размышлений Москва. Он часто видел ее в кинохронике, по телевизору. И Володя думал, что приложит все силы, будет ухаживать за машиной, начнет, может быть, учиться на курсах, чтобы остаться в Москве на всю жизнь, называться москвичом. Мать с сестрами приедут к нему в гости, он им покажет Кремль и ГУМ и, может быть, если получится, даже покатает на. машине. И у них в деревне его станут звать москвичом.

А машина уже проехала через Каменный мост. Володя подивился с горбинки моста на Кремль, на реку, на окрестные набережные и снова начал разглядывать и запоминать перекрестки, линии движения, дорожные знаки: "запрещающие", "указательные", "предписывающие" и "д,ополнительные средства информации" - все знаки по правилам дорожного движения.

Проехали Ленинский проспект, и, когда пересекли Университетский, Игорь сказал:

? Теперь смотри, Володя, внимательно. Движение от этого светофора начинаешь обязательно со второго ряда. В первый ряд не становись, а то окажется, что впереди стоящая машина поворачивает на Университетский, и тебе или придется ее пропустить, или поворачивать вслед за ней. А из второго ряда ты как раз выедешь на правую малую дорожку проспекта, проедешь по ней, вот как я сейчас, свернешь на улицу Строителей, первый поворот направо, под вторую арку Здесь езжай тихонько - шуметь нечего, делаешь разворот по двору и становишься возле первого подъезда. Понял' А что теперь надо сделать"

? Тихо и спокойно ждать7

? Неверно. Надо все внимательно оглядеть. Вытрясти пепельницы, потому что утренние пассажиры, а особенно пассажирки, любят чувствовать себя в машине, как основные действующие лица: курят, разбрасывают обгорелые спички, и, главное, если на коврике под передним сиденьем - "левые" пассажиры садятся обычно сюда," если на коврике есть следы или затеки с мокрой обуви, то надо все протереть. Хозяин понимает, что мы можем кого-то подвезти, но быть в этом уверенным ни в коем случае не должен. А сейчас бери в багажнике тряпку и быстро протри задние коврики - и грузин и девица, наверное, понатоптали. Куда сядет хозяин, никогда не известно: он у нас неуравновешенный, если утром уезжает с женой - то на заднем сиденье, если в плохом настроение - тоже на заднем, а если настроение хорошее - сидит впереди и читает газету.

Володя оглядел двор: тихо, мусорные баки стоят в стороночке, закрыты крышками, в середине двора газон с цветами.

Вытерев до первозданной чистоты коврики и чуть пройдясь суконкой, чтобы блестели, по молдингам и бамперу, Володя захотел поговорить с Игорем, но тот сидеп и читал газету, так как полагал, что обучение должно быть наглядным, ученика не стоит зря терроризировать, что Володе будет положено узнать, он узнает в свое время. Володя еще потерся возле машины, обошел ее, смахнул легкий, как пудра, слой пыли с ветрового стекла и сел в кабину. Какой же он будет, новый его ?хозяин"? Ведь ему ездить с ним через день, треть жизни проводить вместе. Володя представил себе этого человека. Может быть, он лысый" И как он отнесется к тому, что Володя плохо знает Москву? Вдруг он, Володя, запутается в улицах, а ?хозяин"опоздает и начнет его ругать.

Из подъезда, возле которого они стояли, выходило довольно много народу- Володя каждый раз выбирал себе среди них подходящего, но каждый раз придуманный им ?хозяин"проходил мимо. Во подл даже устал от своей игры, но именно в этот момент задняя дверца машины отворилась, всунулась довольно лохматая моложавая голова, и высокий резковатый баритончик несколько иронически произнес:

? Вы уже здесь, птички" Сподобились приехать вовремя.

? Ну, когда мы, Юрий Викторович, опаздывали" Не было этого,? шутливо отговаривался Игорь.

? Это я вам для острастки, на будущее Молодой человек, который от страха боится повернуть голову, это, насколько я понимаю, новый сменщик?

? Это Володя.

? А по отчеству?

? Иванович.

? Здравствуйте," сказал Володя.

? Здравствуйте, Владимир Иванович.

В девять двадцать, больше не заговаривая со своими шоферами, словно став старше и солиднее, Юрий Викторович вышел у высотного здания возле Красных ворот. Уже на ходу, весь обращенный в сложный мир своих мыслей и дел, через плечо он обронил:

? Игорь, вы свободны до одиннадцати.

? Прекрасно," сказал Игорь Володе," едем завтракать. И ездить я тебе советую всегда в одно место"в чебуречную возле Никитских ворот.

Снова машина двинулась по накаляющейся Москве. Сразу же после Красных ворот на Садовом кольце "проголосовала" пожилая женщина. У ее ног стояла коробка с новеньким, видимо, только что купленным пылесосом. У института Склифосов-ского, возле Колхозной площади, руку подняла молоденькая мать, возле которой, как козленок, прибился малыш - подобрали и их; дальше по Садовому тоже возникли "коммерческие ситуации", но тут уже Игорь сказал:

? Всех денег, Володя, не возьмешь. Здоровье - прежде всего. Юрий Викторович отпускает меня утром" и так же будет отпускать тебя - завтракать надо вовремя, тем более что при нашей работе неизвестно, когда пообедаешь. Теперь расскажу, почему всегда надо ездить к Никитским воротам. Там, в чебуречной, собираются все московские таксисты. За час ты узнаешь московские дорожные новости, где что в Москве продают, что на данное время в дефиците. Иногда устраивают облавы на нашего брата-"левака". А ты уже знаешь и в этот день не берешь в машину ни одной души. В нашем деле жадничать - гроб. Старайся в чебуречной знакомиться" только делай это ненавязчиво - со всеми, с кем только можешь. И тебе всегда подскажут, где у тебя на пути встретится притаившийся за колонной моста или газетным киоском пост ГАИ с ручным локатором, фиксирующим скорость. Друзья не подведут, и с ними надо быть профессионально солидарным. Делиться информацией, понял, зайчонок?

? Не совсем, но я разберусь.

? Ну вот мы и приехали.

Чебуречная была обычной "стекляшкой" со стойками самообслуживания и горячей кухней. Еда здесь была не очень дорогая, обстановка без особого комфорта, но порции обильные и сытные. Наверное, все же за известный демократизм, продленные часы работы и центральное месторасположение избрали ее московские шоферы своим клубом.

С трудом Игорь и Володя нашли место для машины, загнав ее на тротуар в непосредственной близости от грозного знака "Стоянка запрещена", и, протолкавшись в неуютном тамбуре, вошли в чебуречную.

За едою Игорь продолжал "натаскивать" молодого сменщика, не забывая, однако, тщательно и добросовестно жевать.

? Я, Володя," начал Игорь," очень дорожу своей работой. Я не стесняюсь, что вожу Юрия Викторовича на дачу, его жену на рынок, разыскиваю ему по Москве обои. Но вот скажи мне завтра: "Игорь, садись на место шефа",? я не сяду, хоть, может, и смог бы. Он лет через десять - пятнадцать помрет. От инфаркта помрет, потому что на день у него десять нервотрепок. И в заработке, если все подсчитать, он ненамного меня обыгрывает. Относится он к своей жизни легкомысленно. Куда он свою должность с собой возьмет, в гроб? Ты, пока молодой, старайся жизнь направить в верное русло.

" Может, мне учиться пойти в автомеханический техникум7..

? Ешь харчо с хлебом. Жуй лучше.

? Я бы пошел, если в заочный.

? Тебе надо обживаться, доставать хату, постоянную прописку в Москве, столько хлопот, а говоришь про случайное.

? Встречу хорошую девушку-москвичку и женюсь," по-крестьянски скумекал Володя." Дядя Игорь, а почему вы до сих пор не женаты"

? Была не была, расскажу я тебе, Володя, кок я получил квартиру и бросил учиться в институте.

Счастливые минуты озарения, так считал потом сам Игорь, пришли к нему утром после вечеринки, устроенной в честь его возвращения из армии. До этого он все время жил надеждами на будущее. Стоит хорошо потрудиться и закончить седьмой класс - и дальше станет легче. Надо попотеть, говаривала ему мать, хорошо потрудиться, закончить десятилетку, а потом все образуется само собой. И он лез из кожи, не играл в футбол, почти не бывал в кино, он корпел над книжками, он "трудился", "потел", а золотые яблоки все не поспевали. И в то утро он понял, что ему и не достанутся эти райские яблочки: не так он возделывает и рыхлит почву, не так ухаживает за ростками, не того он замеса. И черт с ними, с этими чахлыми саженцами, с корявыми сучьями и жалкой листвой. Пока не поздно, надо выкорчевать все и не питать никаких иллюзий, начать жизнь новую. Надо глядеть жестокой правде в глаза. Долой пробуксовку. Надо трезво взглянуть на те ограниченные способности, которыми его наградила природа. Надо сделать ревизию своим возможностям. Ему не дано выбраться в мир, как мечталось вначале, где не он будет возить на работу начальника, а ему машину будут подавать к дому. Ах, эти роскошные иллюзии! "Машину французского посла к подъезду!? Долой иллюзии! Ему выпала доля не ждать машину, а "подавать" ее. Хорошо, он будет подавать, будет подавать лучше и надежнее всех. Да здравствует расчет! Как поется в песенке: "Ну, что же, посмотрим, кто кого"? Он будет искать свое счастье на другом берегу. Из своих слабостей и недостатков сделает силу. Будем считать итоги по результатам. Не по эфемерным звеньям и должностям, а по тому материальному, осязаемому, что приносят тебе дни. Пускай Татьяна и Алексей отыщут свое счастье и возможности через десять - пятнадцать лет, когда позаканчивают институты и защитят диссертации. Он должен взять свое если не сегодня - то завтра. Пока молод, пока полон сил и желаний. Жизнь"р,инг. Пусть его молотят, посылают в нокауты и дробят скулы - он вытерпит все, если знает, что в конечном счете победа будет за ним. Если его руку, подводя итог боя, рефери поднимет над рингом. Да здравствует победитель!

Так он думал в то утро, свесив с постели босые ноги. В комнатке на первом, полуподвальном этаже было темновато. По стенам мелькали тени - это прохожие, пробегая мимо окон, застилали свет.

Он оглядел комнату. Как мать ухитряется держать ее в такой чистоте? Полы свежевымыты, на этажерке в углу стоят его книжки и школьные учебники.

На каждую полку мать постелила вышитую салфетку, края ровно свешиваются вниз. Пять чашек с блюдцами, которые достают только для гостей, поблескивают за зеленоватыми стеклами крошечного буфета.

Он не собирается оставаться здесь. Мать ко всему привыкла, так пусть и живет. Он все перестроит по-современному, по-новому.

Мать внесла накрытую тарелкой сковородку с оладьями. Сковородка весело скворчала, щедро умасленная маргарином.

На мгновение Игоря затопила жалость к матери. Какая она худая, старая! Вырастила его одна, без отца, быстро сгинувшего. Сегодня рано встала, так тихо убрала с тротуаров выпавший ночью снег, что он даже и не проснулся. И не разбудила его, как бывало раньше, помочь. Какое у нее дорогое, с детства, как он ее помнит, коричневое лицо. Это лицо всегда казалось ему старым. Да и теперь она скорее похожа на его бабушку, а не на его мать. Неужели мать была молодая, красивая? Кто-то обнимал ее, шептал ласковые слова, и она обнимала молодого мужчину, отца Игоря, и тоже шептала ему ласковые слова? Этого не могло быть, но это было, и его мать постарела и отказалась от всего, чтобы вырастить его, Игоря, провести его через болезни, послевоенную голодовку, школу и вот теперь, убравшись и вылизав квартиру, встретить из армии.

И все же мать сейчас для него не помощник. И, если она хочет счастья для сына, ей надо отпустить его. Может быть, и жестоко с его стороны, но во имя своего будущего и чтобы мать потом могла хвастать соседям, как хорошо живет ее сын, он обязан уйти из этого подвала. Эта атмосфера засосет. Ему не нужно никакой обузы. Не надо связывать себе руки, пока есть силы для драки. Он, Игорь, не забудет мать. Станет помогать. Он уедет из подвала, пусть в другой подвал, но туда, где его никто не знает и где он будет для всех временным жильцом. У него уже есть план, он его выполнит.

Именно имея в виду этот план, Игорь и сказал матери, когда они сидели за столом, за чаем:

" Мама, я сегодня пойду устраиваться на работу. *? Отдохни, сынок, давай пальто тебе новое купим. Может, на курсы пойдешь, поступать станешь в институт"

? На курсы я не пойду и на твоей шее сидеть не буду. Ты еще не очень старая, может быть, устроишь свою жизнь-Игорь верно рассчитал... Нет, он не устроился ни

в такси, ни шофером на стройку, ни на курсы, он выбрал самую дефицитную в городе специальность. Он долго бродил по Москве, заходил в домоуправления и наконец остановился на доме по улице Горького. Старуха дворничиха, которая многие годы там работала, получив пенсию, уехала к сыну в деревню. В доме стояли нечищеные мусоропроводы, домоуправ каждый вечер ломал голову, кого из лифтерш или слесарей посылать утром грузить на машины бадьи и баки, и поэтому встретил Игоря с распростертыми объятиями. Домоуправа только удивила жесткость парня в постановке вопроса: обязательно отдельную комнату. Пришлось очищать полуподвальную каморку, в которой хранился инвентарь. Домоуправ на всякий случай составил с Игорем трудовое соглашение - на три года. Игорь проконсультировался с юристом в юрконсультации и узнал, что через три года его никто из этой комнаты выселить не сможет, даже если он уйдет с работы.

Работа устраивала Игоря по двум причинам: первая" самостоятельность и вторая"продолжительность его рабочего дня была два часа. А на остававшееся время у него все-таки был план. Ещо яростнее стало стремление попытаться дать его бывшей компании бой на их же площадке - про себя Игорь решил все же поступать в институт. Ну, ведь не дурак же он, не бездарь!..

Работая в центре, Игорь очень быстро присмотрелся к жизни официантов, парикмахеров, продавцов, таксистов. Тогда же он понял, как важно быть хорошо одетым. Даже на утреннюю свою уборку он ходил одетый в чистенькую голубую рубашку, в серые брюки, на ногах яловые, еще из армии, сапоги со щегольски подвернутыми голенищами. Снимая рабочий халат, он тут же превращался в ладненького, аккуратного хлопца. От него никогда не пахло спиртным и табаком. Улыбка мипая, сдержанная. Наверное, благодаря старательности, а главное, внешнему чистенькому облику Игорь стал пользоваться в доме популярностью. Если хозяйке нужно было повесить шторы, она уже не просила в домоуправлении "прислать кого-нибудь". Предложение было конкретным. "Попросите зайти Игоря в квартиру номер такую-то". Было несколько стычек с ветеранами-слесарями, истопниками, сантехниками, стычек тяжелых, но Игорь использовал преимущество непрокуренных легких и кое-какие знания самбо, полученные еще в армии, и после этих стычек стал вроде бригадира по "левой работе". Получив заказ, он неизменно звонил хозяйке и назначал точное время визита. И, если делал не сам, "принимал работу", следил, чтобы все было сделано качественно, чтобы после себя рабочие подмели и, если нужно, протерли пол.

Нет, он не жалел, что два года потратил на институт, из которого сам, взвесив все "за" и "против", ушел. Все было сделано верно, все принесло плоды. Правда, вызрезали они мучительно трудно. Это судорожное, до головных болей, учение английского. Вечерами он ходил по своей крошечной комнатушке, за стеной которой текла беспокойная жизнь бойлерной, и учил неправильные глаголы. Он чувствовал, что вкуса у него к этому нет, нет дела до диалектики чувств Андрея Болконского и Наташи, но жизнь, как ему казалось, обязательно требовала этих знаний, и - черт с ними! - он узнает, прочтет зануду Монтеня, выучит наизусть, чтобы блеснуть в обществе, пару абзацев из Хемингуэя...

На следующий год, как Игорь переселился на улицу Горького, с большим трудом - об очном факультете не могло идти и речи," как демобилизованный и как, наконец, рабочий человек, он поступил на английский факультет в Иняз. Каторга в Ин-язе продолжалась два года. Это был страховочный вариант, как запасной парашют. Игорь твердо надеялся: жизнь еще вы ин т из своей колоды козырного гуза. Но на всякий случай надо учиться.

В хождениях по квартирам своего благополучного дома вместе с "р,емонтниками", кроме "сберегательного"" с этим инструментом жизни Игорь познакомился вскоре после начала своей службы в домоуправлении," был и еще один интерес: чисто познавательный. Стиль жизни других, часто очень интересных людей, безусловно, действовал на душу, формировал умение вести себя в разных обстоятельствах и подчас даже говорить на языке хозяина: с генералами в отставке, директорами заводов, престарелыми артистами, а особенно с их женами. Иногда починка торшера приводила к более лирическим отношениям с хозяйками, но в друзья дома Игорь не лез, умел держать язьж за зубами, был всегда ровен, корректен, привычно доброжелателен. Он неизменно отказывался от новой рубашки, кожаного бумажника, заграничного ремня с замысловатой пряжкой, которые ему частенько пытались навязать - "вот, мужу не подходит"," берег свою внутреннюю свободу, независимость в действиях.

...Вначале это была обычная "кадрежка". Игорь познакомился с Тамарой на Центральном телеграфе. Он пришел посмотреть на народ, потолкаться в людном месте, а встретил Тамару. Слово за слово, Тамара выкурила сигарету, предложила Игорю, тот неумело повертел ее в руках, затянулся. Тамара по-' интересовалась: "Москвич?? Игорь подумал: "Гру-: зинская княжна выехала на гастроли". Они купили бутылку вина в "Гастрономе" и пошли к нему в' "д,ворницкую". Эта встреча могла закончиться, как самая рядовая, если бы не одно обстоятельство: Тамара заканчивала институт и не хотела уезжать из Москвы. Ее устраивала московская прописка и комната, которую она бралась затем превратить в роскошное кооперативное палаццо.

Дело это тянулось целый год. Из Тбилиси была вызвана мама Тамары. Состоялась скромная свадьба, вернее, запись в загсе, после которой муж и' жена разъехались по разным районам Москвы, потому что уже совершенно не интересовали Д"уг друга; Тамара несколько дней повертелась в "д,ворницкой", была представлена руководству домоуправления и общественности, молодые тут же записались в кооператив на трехкомнатную квартиру. Благодаря активности мамы Тамары через два месяца они ее получили, через полгода благополучно развелись, и через несколько дней после этого Игорь оказался владельцем однокомнатной квартиры в панельном доме. Первая часть программы"' жилье - была выполнена. Прощай, "д,ворницкая", прощай, гостеприимный двор, теперь уже не нужен страховочный вариант - прощай, институт. Он, Игорь, не вол, чтобы тянуть лямку и лишь через пять - семь лет получить на работе ?хату", за сто - сто пятьдесят рублей вкалывать, ходить в потертом, лоснящемся костюме- Время ученичества закончилось, впереди жизнь, молодость; настала пора погулять, порезвиться, ну, а дальше, годам к тридцати пяти, он женится, найдет себе молоденькую девушку, наплодит детей и будет спокойненько, зная, что ничего не упущено, доживать жизнь. Ну, что же, Веня, Танюша, Алексей-граф, еще пилите науки" Пилите-пилите, как там поется в песенке: ".,..посмотрим, кто кого"?

На следующий день после переезда Игорь ушел работать в такси.

Конечно, во время долгого разговора с Володей Игорь не выложил всей подноготной. Опустив некоторые щекотливые моменты, он в основном свел все к рассказу, как пробивался с квартирой: начал с мусорщика и вот за свое терпение стал хозяином однокомнатной квартиры, которую попозже, когда будет у них обоих время, он покажет Володе,

? И сколько же ты проработал, Игорь Савельевич, по этой специальности"

? Почти три года, Володя. Но время сейчас более динамичное. Ты все должен пройти скорее. Не отказывайся ни от каких общественных поручений, выберут в местком - честно работай, в стенгазету" пиши заметки, в комсомоле изберут - и здесь надо вкалывать. В решающий момент все зачтется. В жизнь надо пробиваться. У тебя сейчас такие задачи: заработать, одеться, овладеть специальностью, добыть постоянную, не временную, прописку и хату. Свою, собственную, самостоятельную. А пока давай, брат, двигать на службу, время наше кончается, надо быть точным, потому что работа в наше время"всему голова. Только своим умением работать надо хорошо распорядиться.

В эту смену сразу же после завтрака в чебуречной Игорь и Володя вернулись на работу, потом повезли шефа в Управление, за час, пока шеф их отпускал, подбросили от гостиницы "Москва" на Казанский вокзал семью из Норильска (5 р.), на Казанском повезло: попались две подмосковные жительницы, переправлявшие на Центральный рынок ящики с редиской и парниковыми огурцами (7 р.), потом привезли шефа домой обедать и за полтора часа переделали кучу дел: гостиница "Украина" - "Шереметьево" (8 р.), снова привезли шефа на работу, отвезли заказ на книги в Книжную экспедицию на Беговой, привезли книги оттуда и сдали секретарше шефа Наташе, час стояли у подъезда, потому что было неизвестно, понадобится машина или нет; шефа вместе с женой (заезжали за ней) отвезли в театр; через два с половиной часа (время началось уже глухое, все смотрят телевизор, попался только. лейтенант, который ехал с букетом и бутылкой коньяка в Чертаново (4 р.); отвезли после театра шефа и жену домой, по дороге на базу подкинули парня с девушкой до Ленинградского шоссе, до тоннеля (70 копеек - все, что у парочки имелось), угостили вахтера на базе сигаретами, помыли машину (мойщице тете Паше - 1 рубль), на такси разъехались по домам (5 р- 40 к.). Высаживая Володю у общежития, Игорь почти насильно вложил ему в карман 7 (семь) рублей. Время ученичества закончилось.

4. ПЕРВЫЕ ИТОГИ

Втридцать пять лет Игорь обнаружил, что стареет. ...У него было предчувствие: не надо ходить на эту вечеринку. Но Володя так его упрашивал, да и героя дня Владика Илюшина Игорь знал, потому что работал тот слесарем на их же базе и заканчивал вместе с Володей вечерний техникум. И, чтобы не обидеть обоих, а особенно своего сменщика, потому что хоть и простоватый парень, а все же с ним и дальше ему, Игорю, жить и варить кашу, сдался Игорь на уговоры и решил почтить своим присутствием торжественный праздник проводов Владика в армию. Если будут приставать на базе с воскресником в пионерлагере, подумал Игорь, то он отговорится - скажет, что ездил на проводы в армию Илюшина.

Решив так, Игорь повеселел. И раз уж этот испорченный вечер ему зачтется как общественная нагрузка, то он в качестве представителя коллектива на том вечере должен быть на высоте. Пусть знают: на всем, что делает Игорь, стоит знак качества. Тут же забурлила в нем энергия, выбил денег в месткоме на подарок, сумел так изловчиться, что узнали о его самоотверженном поступке и начальник колонны, и завгар, и директор базы, и парторг. И все это он проделал ловко и под это мероприятие сумел даже уйти пораньше с работы, подсунув своему шефу разгонную машину.

Боевое чувство не оставляло Игоря весь день. Как-то особо лихо и изящно возил он в тот день Юрия Викторовича, вырвал "левый" рейс под носом зазевавшегося таксиста, в обеденный перерыв, совершив чистую благотворительность, доставил от "Гастронома - 1" на улице Горького Володю и Владика с винами, водами, водками и закусками до

станции Хлебниково (заодно и разведал дорогу, чтобы не плутать вечером), на обратном пути схватил и за пятерку доставил в центр (по дороге) к Филатовской больнице интеллигентную старуху с внучкой, которая проглотила пуговицу, вне очереди протиснулся на мойку и со спокойной совестью псехал домой переодеваться. Для тонуса не помешает и парочка восхищенных взглядов их девочек.

Он надел темно-синий строгий костюм, голубенькую рубашку с галстуком, новые ботиночки" всё Европа!

Переодевшись, Игорь как бы стряхнул с себя груз повседневных забот. В собственные светло-синие "жигули" - окраска под цвет глаз хозяина - сел в хорошо отутюженном костюме тридцатипятилетний (по внешнему виду лет тридцати), уверенный в себе, с детства избалованный человек, не знавший ни в чем отказа и энергией и напором пробивающий дорогу в большую и кипучую жизнь...

За столом Володя, в который уже раз, искренне восхищался своим сменщиком. Несмотря на парадный вид, дорогую "Сейку" на левом запястье, синенькие "жигули", на которых Игорь лихо, с визгом тормозов, подкатил к хибарке Владика," эффект был рассчитан правильно и произвел впечатление," вел себя Игорь в незнакомой длинноволосой компании по-свойски, был мил, вежлив, не выпендривался, не кичился, сумел побороть отчуждение возраста, рассказывал простенькие анекдоты, стал душою общества и единогласно был избран тамадой.

И тут Игорь собрался, как пружина, почувствовал себя регулировщиком на самом людном перекрестке. Потоки движения с разных сторон, заторы, пешеходы, и за все"спрос с него. Зорким, безошибочным взглядом он подмечал пустые рюмки, манипулировал с закуской, следил, чтобы ребята по молодости лет не нажимали на водку, затягивал тосты, чтобы успевали поесть, к слабакам пододвигал сливочное масло, соображал, кому из гостей дать слово, примечал девушек, высчитывал, какая пришла одна, а какая с парнем, и одновременно, конечно, не забывал о себе - как всегда, ему надо было быть широким, красивым, обаятельным.

Через часок, когда уже изрядно нарушилась на столе сервировка и кто-то уже начал включать радиолу, Игорь немножко расслабился. Хотя от непривычных трудов ноги были ватными, а спина под рубашкой мокрой, но впереди была ночь, и уж если он приехал сюда, то надо было сорвать свое. Игорь огляделся: вот оно, послевоенное поколение! Ребята хоть и мосластые, патлатые, но высокие, с широкими плечами, кормленые, а девочки с длинными шеями, пышногрудые, статные, уверенные в себе, чуть подмазанные, хорошо одетые. Вот тебе и Подмосковье! А ведь именно здесь пасутся на свежем воздухе, на овощах с приусадебных участков, пасутся самые пышные телки, и в этом бодром стаде он сходит за своего, только еще чуть-чуть подпоит ребятишек. А сам? Сам он пить не будет. Жизнь прекрасна и так! Она дает ему глубокие и полные радости сама по себе. Надо быть бойцом, и нечего взбадривать себя искусственными средствами. Выигрывать надо без допингов.

А веселье уже раскручивало всю эту молодую ватагу. Лица у ребят раскраснелись. Все поснимали пиджаки. И крутились вокруг партнерш легко, уверенно, пластично.

.Игорь ворвался в круг танцующих, как мощный, красивый своей жестокой выверенностью, линейный корабль. Потолкался вокруг пышнокосой блондинки, поочаровывал ее, попытался с разгону притиснуть поближе, но девушка мило, понимающе улыбнулась и непринужденно прильнула к какому-то нечесаному пацану. Игорь перестарался. Будто бы ничего обидного и не произошло, а так, по-свойски, вроде бы естественно, поменял курс и опять фронтальной атакой пошел на другой симпатичный объект. Снова отпор. Все стало чужим, неинтересным, мелким.

Игорь вышел на кухню. Под лампой без абажура кружком стояли ребята, курили, поминутно вспыхивали взрывы смеха. Игорь подошел к ним, кто-то вежливо подвинулся, протянул ему пачку сигарет. Машинально, чего никогда не делал раньше, Игорь взял суховатую "Приму" и затянулся. Попытался вникнуть, а потом и войти в разговор. Рассказал, искусственно посмеиваясь, какой-то анекдот. Его вежливо выслушали, образовалась пауза, и снова, как бы отчуждая Игоря, побежала прежняя веселая беседа. Чужой... Ну что ж, надо было доламывать ваньку, Игорь сел на прежнее место тамады, постучал по стакану ребрышком ножа, призывая к вниманию," и вся ликующая молодежь, обрадовавшись этому руководству, влюбленно и мило улыбаясь Игорю, расселась по своим местам, и тут, приосанившись, чуть картинно, с поднятым стаканом в руке Игорь встал, чтобы предложить новый тост - за своего друга Владислава, доброго парня и хорошего специалиста, который обязательно станет надежным и хорошим солдатом, и начал витиевато и смело говорить и, видя искреннее внимание, сочувствие и восхищение собою, говорил даже кра" сиво, и в момент, когда речь его в изящных сравнениях и тонких метафорах взбиралась все выше и выше, он бросил взгляд вперед и в висящем напротив зеркале вдруг увидел себя. И на мгновение оторопел, потому что над безукоризненным синим пиджаком, над голубенькой без единой морщинки рубашкой, над импортным галстуком с ровным узлом виднелось его лицо. В нем не было ни молочного румянца юности, ни блеска глаз и матовости молодой кожи. Лицо молодящегося мужчины под сорок. А ведь совсем рядом отражались в том же зеркале, висящем под углом к стене, юные оживленные лица парней и девушек. Вот почему, окончательно сформулировалось в сознании Игоря, вот почему чужой он среди них, вот почему, несмотря на его "жигули", стильный костюм и тренированный разворот плеч, девушки тянутся к своим ребятам. Он старый для них, он из другого возраста. И новая мысль с оглушающей силой втиснулась в сознание: да и вообще не такой уж он молодой, молодость-то, она прошла, пролетела. Он перешагнул свой зенит, прошел перевал, теперь покатится под горку. А где же тылы" Что есть у него, кроме "жигулей", квартиры с выставочной мебелью да прекрасных воспоминаний" И еще: в зеркале Игорь увидел Володю. Повернувшись лицом к тоненькой незаметной девушке, тот молча, приоткрыв рот, глядел на нее. Что-то разошелся малец, промелькнуло в сознании вдогонку прежней, так потрясшей Игоря мысли...

На следующее утро, в субботу, Игорь проснулся поздно, уже после десяти. Сразу же возникло недовольство вчерашним. Игорь с трудом припомнил, как напился, приставал к девушкам, что-то доказывал ребятам. Полезли подробности какой-то пьяной потасовки, отвратительного хвастовства, все было ничтожно и горько. Но тут же все перебило другое чувство: как с машиной" Эта мысль подбросила Игоря с постели, словно окрик старшины: "Рота, подъем!?

За окном, просвечивая через полоску зелени, стояли его "жигули", чистенькие, не помятые, даже не запылившиеся на ночной дороге. Слава богу, подумал Игорь, вещь цела, а уж со своей рефлексией он справится. Водительские права, ключи от машины - он пощупал карман пиджака - на месте, значит, ехал он прилично, ни в кого не врезался, и милиция его не остановила. Но на будущее это ему урок. С чего же только это он так? И опять, словно нож в сердце, ударила мысль: отыгрался, перешел через перевал, покатилось к старости...

Почему же так быстро отлетела молодость" Куда она делась" И оглянуться вроде не успел. Растаяла в этих "жигулях", ковре на полу, в книжных парадных шкафах, переполненных редко перечитываемым дефицитом.

Игорь подошел к платяному шкафу и потянул на себя дверку с приластованным к внутренней стороне зеркалом. Впервые, как стареющая женщина, разглядывал он на себе шрамы времени. Нет, еще ничего, но на боках появились брыли, чуть вырос всегда плоский живот, стали тоньше ноги, лицо, похоже, еще не очень изменилось. Только под глазами и у носа морщины да цвет лица потерял румяную матовость. Но глаза выдают: тускловатые, серые глаза, без блеска и надежды. Да, да, он должен смотреть правде в лицо - без надежды. Ему уже тридцать пять"пора подводить первые итоги. Что дальше? Ну, еще пяток лет поимитирует молодость подвижной фигурой, оживленным лицом с обаятельной белозубой улыбкой. Еще пяток лет побегает в американских джинсиках - они тоже скрадывают возраст. И все, милый, обаятельный грабитель родных москвичей. Девушки начнут стоить дороже, уже и сейчас после работы никуда не тянет, а хочется поваляться на диване и поглядеть телевизор. Что выиграл он"А Алексей-граф уже защитился, должно быть, уже лет пять, как они с Татьяной переехали из комнаты с бегущими в битву греками. Отстал он от этого воинства, затерялся. Их сыну сейчас, наверное, уже лет десять, ходит в третий класс. Пора догонять и Игорю. Он догонит, он обманет жизнь. Пока он все же выиграл свою молодость. Он ее потратил красиво, роскошно, на зависть всем. Его будущий ребенок с детства не будет 'знать ни в чем отказа. Хватит, Игорек, рассусоливать. Зовет, солдат, тебя полковая труба. Выше нос, снайпер! Пускай переживают нетренированные хлюпики, которые с пеленок начали пускать пузыри. Ему пора приниматься за дело. Нечего переживать из-за двух мокрохвосток, не следует падать духом. Переключиться на возраст постарше стоит, это он примет к сведению. Зеркало не врет. Плечищи у него еще будь здоров, шея сильная, как у настоящего мужика, а ноги - ведь он же не футболист, шофер. Побегает трусцой немножко по утрам. Не раскисать! Раз-два. Чем мы занимаемся в субботу? Во-первых, легкая разминка, а во-вторых, генеральная уборка.

Никогда еще с месяцев, проведенных на армейской службе, не чувствовал себя Игорь физически так хорошо. Хмельная ломота прошла, организм, получив встряску, работал ровно, мощно, как хорошо обкатанный автомобиль. И все у него в то утро получалось быстро и четко.

Послушные давно приобретенным навыкам, привычкам, двигаются его руки, гоня по запылившемуся за неделю полу грязную воду. Какими удивительно точными, почти гимнастическими движениями выкручивают они тряпку: одна рука крепко держит ее над ведром - рука жилистая, ровно поросшая светлым жестким волосом, виден каждый крошечный мускул, а другая - резким и категоричным движением выкручивает - от себя, как всегда отжимала белье мать!

После мытья полов так же быстро и тщательно Игорь выскреб кухню: шкафы, кухонную посуду отдраил с горчицей, протер стекла в книжных шкафах, пропылесосил ковер в комнате, в каждом углу вычистил, выскоблил, вымел и чуть усталый, довольный, с лоснящейся от пота спиной отправился в ванную. Стоя под горячим душем, он думал, что жизнь в принципе хороша, он много видел интересного, сумел выстроить свой быт, как хотел, и он еще полон сил, жадности к новым радостям, которые ему предложит судьба. Он полон сил, чтобы получить от нее, может быть, главное, для чего предназначен человек,"иметь семью и свои привычки, свое мощное тело, жаркую кровь забросить в будущее - детей! Не выбросить"д,етям передать все, что он заработал, накопил, приобрел. А они уже доделают то, что не сумел сделать он. Нет, ему не поздно, он в расцвете сил и житейского опыта.

С удовольствием, хотя пока и не очень определенно, Игорь думал о своем будущем сыне, о том, как он перестроит дом и добудет себе новый большой кооператив где-нибудь в центре, в доме актеров или писателей. Как будет по утрам в воскресенье сажать своего прекрасно одетого малыша на переднее сиденье "жигулей" и сам, с уже чуть седыми висками, но еще молодой, спортивный, везти его за город* И никто, конечно, никогда не подумает, гдядя на них, что едет обычный, не очень много получающий работяга... Но это на будущее. А пока пусть хлещет по плечам горячая вода, сейчас он пустит холодненькую, потом, стоя на мохнатом коврике, разотрет себя тяжелым полотенцем, влезет в гэдээровский махровый халат и сотворит себе королевский завтрак. Но в этот момент сквозь треск воды из передней раздался настойчивый, вызывающий звонок.

Открыв дверь, Игорь застеснялся своих голых ног, торчащих из-под халата," на пороге стоял Володя, а из-за его плеча выглядывала мордашка его подружки, лицо которой Игорь видел вчера в зеркале рядом с Володей

? Игорь Савельевич, вы дома" - выпалил Володя.

? А что со мною могло случиться?

? Да вы вчера вроде не очень хорошо себя чувствовали под конец вечера.

" Мы сразу заметили," ввязалась в разговор девушка," что "жигули" ваши во дворе, значит, вы дома.

? И даже не поцарапаны," добавил Володя.

? Разглядели"

? Разглядели," спокойно констатировала девушка. И посмотрела на Игоря прямым и любопытным взглядом.

Привычно встретив этот глубокий и любопытствующий взгляд, Игорь с удовлетворением подумал, что судьба, барин-случай, видимо, посылает ему компенсацию за вчерашний проигрыш. Он уже приготовил какие-то фразы, легкие и двусмысленные, которые очень хорошо подводят к отношениям таким же легким и нетребовательным, но почему-то еще раз взглянул на лицо девушки и обомлел от той внутренней мерцающей значительности души, которая проступала на этом простоватом лице и которая, наверное, и зовется красотой. Девочка не знала себя, она еще думала, что, как и ее подруги, она только молода и только свежа, а уже была чем-то иным... Он и не предполагал, что такой тип женщины можно встретить на улице, в простецкой компании. Таких показывают в кино, изредка они появляются на сцене, но в жизни... Она еще не знает себе истинную цену...

" Что же вы, ребята, стоите в дверях" - спохватился Игорь, обычно не любивший непрошеных гостей."Мы же должны отпраздновать ваш приход. Володя, заводи гостью в комнату, я пойду переоденусь.

? Спасибо," сказала девушка.

И опять Игорь удивился значительности ее взгляда. Внутренней природной красоте, просвечивающей в лице и глазах. Как же ее Володя отыскал"! Нюх у этого парня на настоящее. Краешком сознания мелькнуло: что-то уж очень самостоятельным стал его сменщик...

Игорь запахнул халат на груди и почувствовал, что краснеет. Это состояние было для него так ново, вернее, так давно забыто, что он растерялся, раскрыл дверь из прихожей в комнату, замельтешил, стал выдвигать на середину кресло, но потом вспомнил, что не одет, куликом побежал в ванную, выхватив по дороге из стенного шкафа старенькие джинсы и легкий бумажный свитерок.

Причесываясь и переодеваясь, Игорь все время чувствовал: сердце как-то удивительно полно и гулко бьется. Мелькнула мысль, что надо бы надеть чистую белую рубашку, но посмотрел в зеркало, и на этот раз оно ему сказало другую правду: в старом, обтягивающем плечи свитерке он был юн, подтянут и даже, черт возьми, даже. Как ему показалось, красив. И он уже знал, что в его жизни что-то случится, что ему не следует молодиться перед этой девушкой, не надо осторожничать. Рядом с нею он всегда будет молод и счастлив, если только сумеет добыть это счастье, потому что с нею, с этой девушкой, в его дом вошла судьба.

На этот раз он не станет наводить особого порядка. Судьбе все равно, из каких рюмок будут пить его гости. Ей важно было доставить их к порогу его квартиры, а ему - проверить: судьба это или случай" Пусть все будет по-простому. Выпить у него найдется, а главное блюдо - жареную картошку он изготовит.

Когда сковородка со скворчащими картошинами уже стояла на столе в кухне, Игорь вызвал из комнаты гостей.

Девушка не отнекивалась, не говорила, что уже поела, демонстративно не отодвигала от себя рюмку, когда и ей Игорь налил из запотевшей бутылки.

? Со свиданьицем," сказал Володя.

? За знакомство," сказал Игорь," меня, как вы знаете, зовут Игорь, его - Володя, а вас?

? А меня Зина." Девушка высоко подняла рюмку и первой выпила.

? Ну что, рабочий класс," сказал Игорь, повернувшись к Володе," не будем отставать"

? Не будем, Игорь Савельевич.

? Ну, что ты все время липнешь ко мне с отчеством... А впрочем, хоть ты меня величаешь важно, а вот отобью я у тебя девушку...

? А может, девушка будет против"

? Девушка против не будет, - сказала Зина. Пошутила? А может быть, сказала правду под видом шутки"

Игорь поразился этой догадке. Наверное, естественно, подумал он, что ей нравятся парни постарше, уже тертые жизнью, с опытом, броские. Может быть, она приметила его еще на вечеринке? Или хочет подхлестнуть Володю? В чем-то они с Володей похожи. В чем".,. Эта мысль беспокоит Игоря. Он чувствует, как поднимается в его душе настороженность против сменщика. Не упустил ли он его" Что-то больно резво делает он успзхи. На базе его любят. Девушку вот хорошую разыскал... Нет, тюфяк... Квартиры все еще никак не получит. Рубашка на нем выцветшая, плохонькая. Его можно со счетов сбросить...

? А девушка по закону уже имеет право решать" Ей есть восемнадцать лет"" спросил Игорь и понял: они почувствовали, что разговор идет не простой.

? Восемнадцать лет ей исполнилось," ответила Зина, поддерживая форму разговора, предложенную Игорем," ей восемнадцать исполнилось весною.

? А папа, мама" Моральные обязательства?

? У Зины никого нет," вмешался Володя," нет у нее родителей; помнишь, в Сочи разбился самолет, еще в газетах об этом было, вот ее родители на нем из отпуска и летели. Ни братьев, ни сестер. Она одна.

? Прости меня, Зина," сказал Игорь.

? Ничего." Девушка перестала есть и с вызовом посмотрела на Игоря." Подытожим? Девушка имеет по закону право решать.

? А как же ее парень"

? Да что вы обо мне... психи," чуть ли не заплакал Володя, отбросив вилку.

"Я везунок, определенно," думал Игорь." Сама судьба посылает мне в руки эту девушку. Я действительно, наверное, ей нравлюсь, понравился еще вчера. Восемнадцать лет! Из нее еще можно вить веревки. Воспитать из нее жену, научить всем своим привычкам, держать, пока она еще не избалована. И главное: ни тестя, ни тещи, к которым она будет убегать, если не понравится у мужа. Пускай убегает в свой барак на платформе Хлебниково. Оптимальный вариант. В другой раз такого может и не быть. Разве у меня не хватит воли и энергии" Я на ней должен жениться... Только как у нее с Володей".,."

Они оба - Игорь и Зина - в это мгновение впервые отвели глаза друг от друга и посмотрели на Володю. Он сидел белый.

"Власть не дают, ее берут". Что там было еще на фризе в квартире дома, где он, Игорь, жил в подвале? Похищение лапифянок. Кентавры похищают у лапифов прекрасных женщин. В книжном шкафу сейчас стоит альбом с репродукциями рельефов Парфенона. Он, Игорь, может встать и посмотреть. Но только он помнит все наизусть, с детства. В квартире у Гофманов - соседей Татьяны и ее брата - вдоль всей стены развертывался почти такой же сюжет. Когда еще был последний раз в этом доме, и они с Татьяной быстро клали покупки на стол и тахту, он тогда еще спросил: "Таня, а Гофманы не переехали"? И Татьяна сказала: "Нет, не переехали, только Наташка вышла замуж за какого-то математика и теперь живет у него на Серпуховке". "А чего же, когда мы проходили по коридору, у их дверей ведра с краской и куски штукатурки"? "У них ремонт". "Скалывают ?художества", чтобы были ровными стены"? "Просто косметический ремонт, белят. Ничего скалывать уже не разрешают. Говорят, через несколько лет наш дом возьмуг под посольство". "Значит, Гофманы, как и ты с Алексеем, продолжают жить в конюшне?? "Это мы с Алексеем живем в конюшне. У Гофманов ?чистых" лошадей нет, у них кентавры". "Я тоже кентавр," подумал Игорь," человек и автомобиль одновременно".,

5. НОВОСЕЛЬЕ

Когда внизу, на первом этаже дачи, хлопнула дверь, Игорь подумал: "Бедный кентавр!? Как удивительно судьба тиранит человека, возвращая на круги своя. К чему сейчас ему этот огромный дом, где он думал доживать жизнь" Молодой сад, только прутики, но под разросшимися кронами этого будущего сада, на зеленой траве, за большими столами он собирался справлять свадьбу сына. Может быть, в последний раз по этому дому, по еще скрипящим некрашеным половицам прошлепал его сын десять минут назад. Мать никогда не пустит сюда его. Ну уж, дудки! Ни один закон не запретит ему видеться с сыном. Но мать не разрешит ему привозить сына сюда. Собственного сына в собственный дом. Он слишком хорошо узнал Зинаиду за пять лет, что они прожили вместе. Ну, что же, сквитался с ним сменщик Володя. Выждал свой час. Он, Игорь, отобрал у него девушку, а Володя, тихий и скромный сменщик, увел у него жену и сына. Сына ему не вернуть. Суд всегда оставит ребенка матери. Он допустил ошибку, когда разрешил Володе бывать в их семье.

...С того дня, как вместе с Володей впервые пришла к нему в дом Зина, он начал с нею встречаться. Они втроем хорошо посидели на кухне, потом провели время у телевизора, пили чай и танцевали, и чем больше Игорь смотрел на девушку, разговаривал с нею, тем определеннее становилась ранее мелькнувшая мысль: Зина появилась в его доме не случайно. Сколько здесь побывало женщин и девушек, уверенных в себе, знающих, что сказать и в какую минуту, приходивших сюда с тайным желанием задержаться в этих комнатах, мечтавших стирать Игорю рубашки и кормить его утром завтраком," и ничего... А тут впервые его сердце глухо и тревожно, беспричинно забилось, когда он глядел на эту девчонку, слушал ее голос, во время танцев осторожно касался ее плеча. Он немножко одурел в тот день, потому что повел себя как мальчишка и дальше, вплоть до свадьбы и, как выяснилось, до сегодняшнего дня, городил одну глупость за другой. А главное, он, снайпер, стрелок, позволил себе бесконтрольно увлечься, растаять, начать играть по тем жизненным правилам для всех, которые с юности презирал. Тогда он понимал только, что Зина ему нравится.

Он улучил мгновение и на кухне, когда Володя пошел в комнату, чтобы перевернуть на проигрывателе пластинку, по-воровски, шепотом сказал:

? Зина, позвони мне как-нибудь вечером. Вот номер," и вложил ей в руку скомканную, теплую бумажку, на которой уже два часа назад записал свой номер телефона.

? Хорошо, я позвоню

А потом неделю сидел дома, срываясь к каждому звонку.

Потом они начали встречаться. Игорь понимал, что Зина встречалась с ним только тогда, когда Володя был на работе. Видимо, Володя был ей всегда ближе. Они одинаково смотрели на мир и, наверное, одинаково равнодушно относились к тому, чем так дорожил он, Игорь. А он, Игорь, разнюнился - влюбился. Вот она, незапланированная случайность. Он перестал играть по своим холодным и безошибочным правилам. И разве бы он позволил себе такое с другой женщиной: сидеть рядом в кино, осторожно, как драгоценность, держать ее руку и думать, что эту руку завтра или через час может так же бережно держать другой. С другой женщиной было бы не так: "отстрелялся", и, если ты пылишь мне мозги, будь здорова! Может быть, его и подхлестывало, что она так молода и так по сравнению с ним молод еще неподдельной молодостью его соперник.

Она долго не хотела прийти к нему в гости. Боялась его, боялась себя? Теперь ясно, она дорожила дружбой с его сменщиком. Он, Игорь, сделал все, чтобы вскружить ей голову, показать мир таким, каким она никогда не увидит с Володей. Ему надо было получить ее любовь. Методически, расчетливо он на каждый вечер сбивал для Зины программу. Возил ее в Архангельское - прогулка по затихающим, освещенным холодеющим вечерним солнцем террасам и ужин без вина в ресторане; тихая пешая прогулка по Москве, когда Игорь терпеливо показывал ей маленькие арбатские особнячки, каждый из которых был освящен знаменитой историей, связанной с именами Пушкина, Грибоедова, Аксакова. Он аккуратно и настойчиво штудировал перед этой прогулкой "Из истории московских улиц? Сытина, смотрел справочники. Или смена декораций - бурное, "простонародное" воскресенье: Парк культуры имени М. Горького, мороженое, взлетающие качели, колесо обозрения, катание на лодке по Москве-реке и шашлычная с бутылкой болгарского вина и теплым свиным шашлыком.

И весь божий мир с ним, с Игорем, видимо, показался Зине другим. Из Парка культуры после шашлыка и вина они поехали смотреть телевизор к Игорю, но, к его удивлению, этот вечер, который они провели у него дома вместе, который Игорь ждал, как совсем молоденький мальчишка, накрепко, как Игорь думал, их не соединил, не привязал Зину к нему. Почувствовав себя мимолетными хозяйками, девушки обычно хотели бы навсегда остаться в роскошной его квартире. С Зиной этого не случилось. Будто бы ее и не интересовал другой, отличный от жизни у нее дома, налаженный, "почти европейский" быт, атмосфера комфорта, которые так дороги женскому сердцу. Игорю продолжало казаться, что Зина встречается с Володей. Что-то из-под контроля выходил его сменщик. Он даже не знал, как она относится к нему, к Игорю. Любит ли"

С ним это все произошло впервые. Еще и еще раз увидеть эту девушку, коснуться ее, глядеть на нее, чувствуя, как сильно и беспричинно тревожно, по-юному бьется сердце. Судьба отомстила ему за всех прежних женщин. Ну что он мог поделать с собой, если уже утром ему было почти всегда скучно с ними! Они сразу начинали домовничать, пытались выстирать его рубашки, убрать на кухне, вытереть пыль с полок, а он скучно думал: "Ну когда же она уйдет"? Здесь все получилось по-другому. Он каждый день удивлялся себе: ну почему так хочется ему видеть Зину" Что в ней такого, что ему нужно дышать с ней одним воздухом, постоянно знать, что она рядом, за стенкой, в конечном счете она его, навсегда его, как квартира, как "жигули"?

Их женитьбу," ну и пусть она ушла с этим мерзавцем, которого он выучил и пригрел на груди, но ведь сколько за пять лет было счастья, сколько нежности, и ведь есть сын! - их брак решила не ее любовь - это Игорь знал еще тогда, не привязанность - это к ней пришло позднзе, когда она мучилась головными болями, а он часами сидел рядом с ней, подавал холодное полотенце, забросил работу и мог, плюнув на все, искать по Москве клюкву в июле, замороженную сливу, свежие грибы, сосьвинскую селедку или землянику," их брак решила ее беременность.

Она не сказала ему об этом. Но два вечера подряд у нее открывалась рвота. Игорь, обезумев, бегал по квартире и, наконец, вызвал "неотложку". Приехавший пожилой врач успокоил Зину, погладил ее по голове, сделал укол, от которого она задремала, и в прихожей сказал Игорю:

? Ваша жена беременна. Именно первая беременность проходит так тяжело," улыбнулся врач оторопевшему Игорю," со вторым ребенком будет легче.

"Боже мой," подумал Игорь, когда дверь за доктором закрылась, - значит, зто возможно, а я уже и перестал мечтать, что Зина может выйти за меня замуж. Куда же она денется теперь, когда у нее будет ребенок? Но главное - ее не спугнуть". Он обделает все ласково, потихоньку. А потом: стерпится-слюбится, он еще обомнет ее строптивость. Вперед, гвардия! На новые позиции, снайпер.

Утром за чаем он заметил Зине:

? Доктор сказал, что у тебя будет ребенок.

? Я знала,"произнесла Зина, спокойно облизывая ложечку после джема.

? А мне не сообщила, потому что я не имею к этому отношения" Может быть, это Володин ребенок?

? Володя мальчик. Мне просто интересно с ним.

? А со мною тебе разговаривать неинтересно"

? С тобой все по-другому. С тобой мне хорошо.

" Может быть, нам все же пожениться" - как бы между прочим произнес Игорь, а внутри у него все напряглось, потому что именно в эту минуту решалось, будет ли он, как все, счастлив, создаст семью, у него будет сын. Уже три или четыре раза она отказывала ему: "А зачем" Мне и так хорошо. Я не знаю, люблю ли я тебя". Он ждал от Зины ответа, а она спокойно, будто бы в жизни ее в этот момент ничего не ломалось, аккуратно облизывала ложечку. Наконец она ответила:

? Володя мне тоже несколько раз предлагал пожениться.

? Но ведь у тебя мой ребенок," сказал Игорь и опять подобрался. "Готовься к поражению, снайпер. В спорте главное не победа, а участие. Ты сделал все, чтобы получить эту не твою по молодости девушку. На таких женятся сорокалетние доктора наук. На чистых, молодых, правдивых. Они находят и открывают их, сначала незаметных, обыденных. А мне открыть и дать ей свою фамилию не удастся. Готовься к поражению, снайпер. Ведь все в жизни слишком тяжело давалось тебе. Готовься к терниям, звезды будут у других". .

? Это правда, - сказала Зина, - ребенок твой. Поэтому-то я Володе и отказала. А ты уверен, что нам надо пожениться?

? Конечно," сказал Игорь." Я ждал тебя всю жизнь, мне никого не нужно, кроме тебя, никого.

? Правда, Игорь" - У Зины вспыхнули глаза." Правда?

Он посмотрел на нее долгим, открытым взглядом.

Все было ошибкой. Тогда он думал: только бы зацепиться, только бы она вышла за него, а уж удержать он ее сумеет, он будет работать, как вол, как сорок тысяч отцов и братьев не смогут работать, и она никогда не уйдет из комфортабельной жизни в жизнь другую. Он не оценил ни ее силу, ни Володьку, своего"будь он проклят!" сменщика. Он перестал за ним наблюдать. Он думал, что тот все такой же деревенский недотепа, перенесший свои колхозные привычки в Москву. Он, Игорь, думал, что рано или поздно Володька начнет жить, как он," само время, дескать, подскажет. Володька спланировал свою жизнь по иной системе координат, ему все досталось легко, без лжи, все у него случилось незаметно, сначала начальником колонны, а потом главным инженером автобазы назначили именно Володьку, а тот еще каждый раз отнекивался, ему, видите ли, этого ничего не надо. Ему же, Игорю, когда подошло время - сколько же можно подбирать "справные" пятерочки и трояшки, шоферить, гнуть шею перед женою начальника и ради лишнего свободного часа бреть у нее поручения съездить за картошкой на рынок или к ее приятельнице за мотком шерсти," а ему, Игорю, когда подошло время, пришлось уходить начальником склада"всего лишь начальником склада на станцию техобслуживания. Он-то, конечно, и тут свое брал, в его руках весь дефицит, а частник, он звереет, когда часа четыре постоит на дворе с неисправной машиной, в гомоне, в крике, а потом узнает, что сделать с его "жигулями" ничего нельзя, и ему надо еще и еще раз приезжать на станцию и улыбаться, улыбаться девушкам-приемщицам, знакомиться со слесарями, чтобы "сделали получше", и тут частник готов вытрясти весь бумажник, весь, до дна, и улыбаться жалко и пакостно, и заискивать, и просить ?христа ради": только достань ему, найди коробку передач или выжимной подшипник. Здесь Игорь собственными унижениями, презрением, читаемым в глазах ободранных, но тем не менее благодарных клиентов, ухватывал свои три-четыре сотни. Но ведь Во-лодька-то нынче брал свои три без заискиваний, безо всякого страха перед ОБХСС, он спал спокойно, чувствовал себя правым и потому так уверенно и прямо глядел всем в глаза. Не оценил он, Игорь, и своей жены. Она не осталась только прямодушной и простенькой девочкой. Игорь все от нее скрывал и знал твердо, что и Володя ей о нем ничего не сказал - Володя ни разу не проговорился, что его "учитель" простой шофер, он дал Игорю слово и держал его крепко - для Зинаиды Игорь всегда был инженер, завгар. Даже после того, что произошло, Володя ни разу не воспользовался его "тайной". Значит, она сама узнала его подноготную, прислушиваясь, когда он, Игорь, вел из дома по телефону переговоры с клиентами, когда намекал им, каких трудов стоит достать эти разнесчастные валы, коробки передач, сальники, амортизаторы. Значит, она сама его вычислила. Сегодня она так ему и сказала:

? Я презираю твою суету, этот дом, машину, боязнь соседей, и я от тебя уйду.

? К Володе" - спросил он.

? К Володе.

Он хотел выругаться, ударить ее, уничтожить. А здесь же рядом стоял ее сын, их сын. Запомнит, закричит" И здесь же, через стенку, в комнате среди нужных гостей, созванных на новоселье на их новую дачу,? Володя; молодой, сильный, ведь он убьет его, если Зинаида закричит.

? Давай поговорим, когда уйдут гости," сказал Игорь, стараясь быть спокойным.

? Когда уйдет последний гость, я уйду вслед за ним и возьму сына.

? Сына я тебе не отдам.

? Не говори глупостей. Сын будет с матерью. А пока как следует мой тарелки.

? Ты уедешь к Володе?

? Да. Я его- не переставала любить.

? Значит, в моем доме ты крутила с ним шашни"

? У нас ничего с ним не было.

Ему бы, Игорю, тогда же начать все крушить, застрелить, что ли, из охотничьего ружья своего бывшего сменщика! Может быть, она ждала от него поступка, какого-то действия, которое он должен был совершить, в ущерб себе, своим вещам, своей даче? Он, как дурак, подумал, что сначала надо провести мероприятие, закончить новоселье, а потом все образуется, станет на свое место, он ее уговорит. Будто бы он не знал, вернее, не узнал за пять лет совместной жизни своей жены, не знал своего сменщика.

А разве что-нибудь поменялось бы, если бы он, Игорь, ударил Володю, затеял бы с ним драку? Разве Володя не был верным другом, самым верным? Володя не отбирал у него Зины. Он просто ее любил и твердо знал, что рано или поздно ей до тошноты надоест его мир. Повзрослеет и поймет. Не ошибся сменщик. То, что случилось, должно было случиться. Значит, Володя"теперь Игорь понял - поддерживал его и тогда, когда сам не верил в то, что делал для своего "учителя", когда помогать сменщику и сучителю" было ему неприятно. Разве большую часть строительства не выволок Володя на своих бескорыстных плечах" Тут, наверное, впервые Зина и узнала, как Игорь строил этот проклятый дом. Как же, у него родится сын - только сын, продолжатель, наследник, собиратель! - и пусть у парня сразу будет все! Зина еще была беременна на шестом месяце, а Игорь уже купил развалюху-дачу, сарай, но на хорошем большом участке. Надо торопиться, пока еще остались силы, есть знакомые, есть гараж, и ребята на грузовиках не откажут подбросить пару машин вагонки. Пусть он пока лишь простой шофер - тогда Игорь еще не уходил на станцию обслуживания, но соседи не должны этого знать. Пусть эти неудачники-интеллигенты предполагают, что поселился у них под боком писатель или на худой конец крепышок мужичок, у которого в кубышке водятся деньжонки! Он выстроит хоромы на грани дозволенного, они закачаются от зависти. А уж как строить, как сделать, чтобы все было шито-крыто, он знает. Но главное - не торопиться. Не вызывать волнений у ОБХСС и народного контроля. Очень уж много за последнее время развелось жалобщиков.

В те дни, наверное, Володе очень не хотелось влезать в эту полулегальную строительную кутерьму. Но он влез. Даже не ради Зины. Он торопился показать "учителю" на наглядном примере, что, и построив свою сверхдачу, тот ничего не добьется. Это теперь он, Игорь, понял, догадался, почему так терпеливо Володя сносил все тяготы этой стройки," ведь в то время Володя еще только заканчивал техникум

Вскоре после того, как было решено насчет женитьбы, Игорь заставил себя поговорить с Володей. Заставил себя, скрипя зубами, потому что ни с кем не хотел говорить о своей женитьбе, о своей жене, о своей любви. Это было в субботу, в тот день вдвоем, без слесарей, они делали ТО-2 профилактику. В обед они выпили ?щенка" - четвертинку: на линию обоим не выезжать, закусили килькой в масле, и, нарочито тщательно пережевывая последний кусок, Игорь сказал, опустив глаза:

? Я женюсь на Зинаиде. У тебя что-то с ней было"

? Ничего у меня, Игорь Савельевич, с нею не было. Мы просто дружили.

? Ты прекрати эту дружбу. Она уже беременна.

? Ив гости я теперь к вам ходить не могу" - после паузы спросил Володя.

Игорь еще старательнее пережевывал кусок хлеба, потом проглотил.

? Ты мой друг. Почему же тебе не приходить в гости"

? И с твоей женой я могу разговаривать"

? Ты же ей друг! - подковырнул Игорь. А сам подумал: дело сделано. Уже растет будущий сын. Теперь Зинаида навсегда его. Он уже подарил ей кольцо с бриллиантом. А кто еще мог ей подарить такое дорогое кольцо" Какой с тайный и волосатый пацан"Ребенка тот подарить ей еще бы мог, но и ребенка подарил он, Игорь. Так что пусть дружат. И он ответил Володе, благодушествуя: - Я что, деспот" Я современный человек... Разговаривайте. Познакомишь ее с новой своей девушкой, может быть, они подружатся ..

? Я надеюсь," сказал Володя, как показалось тогда Игорю, грустно. А Володя, оказывается, высказал вслух то, что думал: он на что-то надеялся. Он, его сменщик, был уверен, что когда-нибудь Зинаида сама разглядит его "учителя" - Игоря.

Все это время, после того, как за Володей и Зиной, несущей закутанного в одеяло Кирюшу, захлопнулась дверь, Игорь безостановочно, не выключая за собой свет, бродил по дому: из кухни в спальню, спускался в гараж, забитый рулонами толя, мешками с цементом - все это были остатки от строительства. Колонка с автоматической газовой печкой ровно гудела, разнося по всем уголкам дома умеренное тепло. Выстроенный на целую вечность дом еще жил своей размеренной, вычисленной и сконструированной жизнью, но стержень ее, суть, дух ее и смысл исчезли - он, Игорь, оставался здесь один.

Он мог бы рассказать историю каждого здесь кирпича, каждой ступеньки, каждого деревца в саду и каждого бетонного столба в ограде. Все это надо было не только достать, привезти, купить, организовать, поставить на баланс в поссовете, но и за каждую щепку, за каждый привезенный "л выи" пуд щебня и бетона переволноваться. Отгрохать на виду у соседей, поссовета! И теперь дом не нужен. Сколько иезуитской хитрости потребовало все это от него! Уже когда родился Кирюша, вдруг на его участке, со скромными штабелями кирпича, появились десять человек мужиков - его друзья, знакомые, Володя, сослуживцы из гаража - и в один день выкопали метровый колодец под фундамент. Ночью в большой армейской, привезенной на "р,афике" палатке они устроили пьянку с жарением шашлыка, а уже утром, только взошло солнце, канаву под фундамент начали забрасывать щебнем, песком, бутовым камнем, сверху залили бетоном, и уже к вечеру Игорь всех увез в ресторан. Тишина, тишина над растревоженным поселком. Пусть садится фундамент, пусть зарастает крапивой, бурьяном, пусть утихнут разговоры, предположения, сплетни. До следующей осени. Он даже не станет сюда приезжать. Всю зиму. Всю зиму он будет заниматься "подготовительным периодом". Достать, привезти, договориться, добыть справку, что "товар"не ворованный. Трояк девушке в магазине стройтоваров или на складе брака домостроительного комбината - и на руках уже копия товарного чека. А на следующий год за две недели четыре каменщика уложили тридцать четыре тысячи кирпича. Ровно в назначенный час, ни минутой раньше, ни минутой позже въезжал самосвал с раствором и - никаких денег: только на выезде из поселка в условленном месте под камнем или в дупле дерева, в ржавой консервной банке лежала аккуратно сложенная тридцатка. Игорь следил за всем, координировал работу целой бригады, споро и четко выкладывавшей стены. А в это время заботы о своей семье он взвалил на Володю, от теперь чаще виделся С Зиной. Ездил ей за продуктами, даже Кирюша к нему привык. Так малыш привык, что больше тянулся к Володе, чем к родному отцу. Недаром именно у Володи находилось время свозить его в воскресенье в зоопарк, уголок Дурова, в кукольный театр, покатать на отцовской машине. А ему, Игорю, было некогда. Он сколачивал себя в "будущее" семьи, дома - возился на участке, вместе с Зинаидой сажал яблони, копал грядки под огород и был даже рад, что Володя хоть на несколько часов освобождал их от забот о малыше, давал время, чтобы они с Зиной вместе, сообща поработали над своим спокойным, безбедным и комфортабельным будущим. Ему казалось, что и Зина трудилась на участке с удовольствием, всласть. И он, Игорь, был счастлив, что она рядом, что она набирается от него житейской хватки, сноровки, и одновременно тихо и, как ему казалось, ненавязчиво он обучает ее массе важных, полезных и необходимых для их светлого будущего приемов. Только теперь он понял, что душэзно надсадил, занудил ее, замучил, совершенствуя и воспитывая. Она стала взрослой женщиной и развивалась по своим законам, а он навязывал ей свои. Володя ничего не навязывал, он любил Зину нэ в будущем, а сегодня и взрослел рядом с нею.

Наверное, молодость и давала ему энергию, которой недоставало Игорю. Володя искал любой предлог, чтобы увидеться с Зиной. Встретиться с Зиной, взглянуть на нее - для него это было главным, а для Игоря после женитьбы, после появления на вечные времена законного права собственности на жену и права на безусловность соучастия ее в его делах все время возникали дела более важные, неотложные, более обязательные. Жена вытерпит, жена простит, жена поймет.

"Ты даже не смог встретить меня из больницы". Она лишь обронила эту фразу, три года, видимо, готовилась, чтобы ее сказать. А он-то, дурак, думал, что жена все поймет. Она, может быть, и все поймет, но как женщина ничего не простит. А ведь все казалось таким простым, он, Игорь, объяснил ей ситуацию, и уже на следующий дэнь ему казалось, она все поняла, поняла, что случилось несчастье, и он действительно не мог приехать и вместо себя прислал друга дома - Володю.

Все тогда стеклось: день выписки Зины и Кирю-ши из больницы, куда их положили, когда в два года Кирюша заболел воспалением легких. Их должны были выписать в три часа дня, а с утра Игорь договорился, что на участок приедет автокран, чтобы на крышу почти готового дома положить бетонные плиты. Их надо было положить немедленно, потому что они уже целый день мозолили глаза всему поселку. Положить, закрыть толем, залить битумом. Но приехавший автокран - слишком уж велико Игорь отгрохал строение - начал вязнуть на приболоченной почве. Пришлось бежать за трактором, вытаскивать кран. И снова пришлось обращаться к Володе. И тот поехал без звука и привез домой его жену и его сына из больницы. А когда поздно ночью Игорь вернулся с дачи в Москву, Володя спал на раскладушке не кухне. Может быть, у них все началось тогда? Нет. Он шепотом выговаривал Зине, что ей, замужней женщине, в отсутствие супруга нельзя было оставлять в доме ночевать мужчину, надо беречь репутацию, он-то, Игорь, конечно, плохо об этом не думает, он слишком уважает и жену и друга, но что могли подумать соседи... О, зто его занудство приличий! И сегодня, может быть, не было бы сказано роковых слов, если бы он дал жене всласть натанцеваться с Володей и не пилил, когда они накрывали вместе стол,

Он думал, что именно новоселье станет рубежом его прежней жизни. Четыре года, пока он строил дом, он думал об этом празднике. Когда копали фундамент, он уже видел и большую комнату, в которой стоит длинный стол, накрытый белой скатертью, и рюмки перед приборами. Все представлялось чрезвычайно чинным, с негромкими интеллигентными голосами гостей: "простите" - "не стоит беспокойства", "передайте, пожалуйста, мне рыбу" - "благодарю вас, не попробуете ли вы салат"? Таким он еще в детстве, в фильмах той, навеки отлетевшей эпохи, видел застолье, поразившее его детское воображение, застолье в квартире то ли академика, то ли знаменитого писателя. Но одно до самого последнего момента Игорю было неясным: кто же сядет к нему за гостеприимный стол"

Все последние недели, взяв отпуск, он вместе с Зиной ходил по комиссионным магазинам, покупал на двенадцать персон сервизы, стекло; если попадался, не отказывались от хрусталя, свозили на своем "жигуленке" скатерти, сумки с вином и напитками, везли новую, не очень дорогую, но новую"в доме, в их доме, в их крепости не должно быть никакого старья - мебель. Перед лицом дальнейшей судьбы Игорь был гол: на этот первый в его жизни праздник, где он будет выступать впервые как хозяин, он потратил все остатки своих многолетних сбережений.

Он так надеялся, что в этих хлопотах вспомнит, наконец, решит, кого же из людей, искренне любящих его, и тех, кого он сам искренне любит, позвать на новоселье. Но назначенный день приближался, а торжественного и желанного списка гостей все не было. Кого же звать" Ну, Володя? Юрий Викторович с супругой" - нельзя, нечего ему знать, как живет его бывший шофер; друзей детства, Веньку, Татьяну, Алексея-графа, чтобы посмотрели, в какого лебедя превратился гадкий утенок?" с ними он уже давно не поддерживает отношений, а Татьяна не придет и даже по телефону не станет с ним разговаривать. Кого-нибудь из нынешних его клиентов со станции техобслуживания" а там есть и большие артисты, и теледикторы, и известные писатели. И он, Игорь, долго колебался, прикидывал, кого позвать, кто с кем будет "монтироваться", как отнесутся к нему, к его молодой жене, и в конце концов решил: если звать некого, то он позовет своих товарищей по новой работе, ребят справных, парочку знакомых завсек-циями из универмагов - людей пьющих, чистых и, конечно, полезных, и уж с ними, так сказать, в своей компании, повеселится и, конечно, позовет Володю. Праздник он устроит для себя!

Накрывать на стол он решил сам. Его обуял какой-то. бес недоверия. Он влетел в кухню, где Зина и соседка-старуха колдовали над тазами с салатом, и проверил, достаточно ли мелко они режут овощи и мясо, потом бросался перетирать стекло, чтобы на бокалах не было ни пылинки, расставлял стулья так, чтобы уместить всех приглашенных без тесноты, и одновременно как бы заводя в своем доме традицию самого высокого класса на будущее, все время вызывал Зину из кухни. "Смотри внимательно," говорил он," и запоминай. Скатерть на стол всегда надо стелить, предварительно положив кусок байки. Так посуда не будет ерзать и фужеры получат устойчивость".,

Зина сначала просто отшучивалась: "Да я же не в официантки готовлюсь". Игорь злился: "Порядок в доме должен быть, порядок. Нельзя вечно жить как на вокзале. Да, кстати, старухе про нас особенно не распространяйся". "Подумаешь, тайна!" - говорила Зина и убегала на кухню.

"Ну что," говорила Зина, обращаясь к старухе помощнице,"сделаем, как просит муженек?? "Очень он у тебя знающий," говорила старуха прямо при Игоре, желая подольстить обоим супругам," большой человек, зарплату, наверное, хорошую получает, а так во все вникает". "Он у меня такой"," говорила Зина. И непонятно было, осуждает она мужа или восхищается его разносторонними талантами.

А Игорь снова срывался в комнату и снова звал Зину: "Запоминай: нож полукруглый - для сыра..." Он все это говорил, даже сам удивлялся тому, как много знал об этой ритуальной, внешней стороне жизни, и чувствовал, что жене это неприятно, он как бы низводит ее во второй сорт людей, которые не знают, как специальным ножом и вилкой есть рыбу, но остановиться не мог - наступал час его жизненного торжества, его знания и совершенной компетентности.

Он бегал по всему дому, и у него была тысяча забот: самому расставить судки и блюда, на сервант водрузить вазу с фруктами, на маленький столик у кресла положить несколько пачек сигарет и поставить настольную импортную зажигалку," он знал по рассказам, что так всегда делают на приемах. Потом надо было сложить дрова в камин. Он ошарашит своих гостей. Когда все выпьют и закусят, он подожжет кусочек бересты под сухими поленьями, и во время кофе все будут сидеть и глядеть на огонь.

Но все получилось совсем не так, как Игорь предполагал.

Сначала, перед самым приходом гостей, когда выяснилось, что надо сделать еще два десятка мелких дел, пропала Зинаида. Игорь кинулся ее искать и обнаружил, что она спокойно, не заботясь об еще не натертом хрене и не нарезанном хлебе, одевается в спальне в свое самое нарядное длинное платье. "Как же так, Зина," накинулся на нее Игорь," ты же хозяйка, у нас на столе ничего не готово!? Она ответила: "Я тоже, как все, хочу быть красивой и хочу веселиться". Игорь сразу подумал, что слишком уж она будет красивой и нарядной для грузноватых жен его друзей, но ничего не сказал. "Ты запутаешься в подоле, когда будешь подавать на стол". "А я," сказала Зина," ничего на стол подавать не стану. Мы поставим все сразу и будем веселиться. Ведь это же наше новоселье!?

Но это была лишь первая неприятность. Игорь подумал: "А может, она и права? Как-нибудь все обойдется". Тут очень кстати пришел Володя и немножко помог.

Главное огорчение доставили гости. Именно они и их жены нарушили условия игры. Сначала все ходили по дому, восторгались планировкой, кухней.

меблировкой, освещением, потом сели за стол, и все было замечательно и чинно, но неожиданно, хотя стояла прекрасная закуска, все быстро напились, у женщин расплылась по лицам косметика, мужчины без разрешения женщин скинули пиджаки, стали пить водку из фужеров, принялись рассказывать неприличные анекдоты, и внезапно новоселье превратилось в неуютную, скучную пьянку. Кто-то поставил адаптер на пластинку, кто-то запел "Подмосковные вечера".,

"Сейчас все утихомирятся,"д,умал Игорь," первый острый хмель поугаснет, я зажгу камин, все сядут вокруг, маленькими глоточками попивая коньяк и ликеры, начнут глядеть в огонь".,

И в этот момент со стола упал первый бокал.

? Это на счастье, на счастье! - ничуть не смутившись нанесенным уроном, закричала полная женщина, размахивая зажженной сигаретой." Хозяева не в обиде?

? Нет, что вы," сказал Игорь," это на счастье." Женщина загасила сигарету в тарелке и, ни на кого не обращая внимания, налила себе вина. "Они же все сейчас разгромят," подумал Игорь." Надо спасать посуду". Игорь подошел к Зине, о чем-то разговаривающей с Володей, и сказал:

? Помоги мне убрать посуду.

? Я сначала потанцую, мы уже с Володей сговорились потанцевать.

Прижимая к груди очередную порцию тарелок, Игорь мельком видел, как Зина танцевала с Володей. Гася раздражение, подумал: "Как ладно у них это получается!?

Через несколько минут, одетая в красивое длинное платье, с блестящими, радостными глазами, Зина появилась на кухне. Как будто ни в чем не бывало она сказала Игорю:

? Будем спасать имущество"!

? Будем спасать, - улыбнулся Игорь. - Ты много выпила?

" Много, и поэтому скажу тебе сейчас правду. Я от тебя уйду. Мне все это не нужно. И тебе я не нужна. Я для тебя такая же вещь, как этот дом, как мебель. Ты какой-то Р-7В.

" Что"

? Ну, Растиньяк, изделия 1978 года. Тебе льстит, что твоя жена на семнадцать лет моложе. Почти как у престарелого академика.

Ему бы разогнать всю эту толпу "нужников", но он только судорожко думал: "Что же с ней произошло" Когда ом недоглядел" Значит, эти пять лет для девчонки-работницы, окончившей только восемь классов, не прошли даром. Может быть, она даже заглядывала в те книги, которые именно из-за престижа он покупал" Что же ему делать, как жить дальше??

Астоматически он продолжал мыть тарелки, потом собрал всю волю и поднял на Зину взгляд. Глаза у нее были трезвые и веселые. Они смотрели в глаза друг другу, и по взгляду жены Игорь понял: она уйдет.

...В доме было тихо, лишь в трубах чуть потрескивало: это внизу, в подвале, горел газ и автоматическая установка гнала умеренное тепло по комнатам. Игорь еще раз обошел дом, по внутренней лестнице спустился в мастерскую, в гараж и везде погасил свет. Потом, как ночной сторож, вернулся в большую комнату и сел в кресло. Ни одной мысли не приходило в голову. Тихо. В душе не было отчаяния. Просто пусто, как осенью на картофельном поле. Может быть, Игорь даже задремал. Когда он очнулся, в комнате было еще темнее. На ощупь он прошел к буфету, достал на-

чатую бутылку коньяка, отодвинул в сторону бокал, нашел простой граненый стакан, налип его доверху и выпил. Все-таки недаром он строил дом, на своем новоселье он должен всласть напиться. Пусть нет гостей, пусть все раньше срока, почувствовав, что у хозяев что-то происходит, разошлись, черт с ними. Он сегодня хотя бы для себя отыграет всю программу. Гулять, так с музыкой! Он затопит камин. Где только запропастились спички" Но сначала он выпьет еще...

Вспыхнула береста, а потом и дрова. Пламя весело шумело, камин не дымил, и было чертовски приятно сидеть в удобном кресле, подставив теплу длинные ноги. Игорь хлебнул коньяка еще, теперь прямо из горлышка. Наверное, душа жизни держится в огне, недаром человек не может оторвать от него взгляда. А пламя потихонечку угасало. И вдруг среди медленно и ритмично вспыхивающих языков показалась давнишняя, почти забытая картина: красноватая равнина и цепочка воинов в поножах, крылатых шлемах со щитами и дротиками. "Куда бегут они" Зачем" - подумал Игорь и в это же мгновение в ровной цепочке увидел себя. Молодого, юного, окрыленного надеждой. "Так вот он настоящий я. Надо его догонять, коснуться, и тогда все у меня будет хорошо. Вернется Зина. Мы найдем свое счастье. Все придет в дивное надзвездное равновесие. Только коснуться". Игорь потянулся вперед, покачнулся и вдруг упал. Последнее, что ему подумалось: будто он коснулся того юноши, которым был или который был похож на него, и снова стал молодым

Он очнулся уже днем, ослепительное солнце освещало дом, разбросанные по углам стулья, окурки в цветах, битое стекло, куски ветчины, разбросанные по ковру, опрокинутое кресло, на котором он сидел ночью.

...Болела обожженная рука. Сначала он стал на четвереньки, потом с трудом поднялся и побрел в подвал. В мастерской, работая левой рукой, он отыскал кусок электрического провода, покрытого хлорвинилом, сложил его вдвое и перекинул через балку. Он приладил все аккуратно и добросовестно, как привык делать всегда, потом сходил наверх, принес стул. Поставил стул к проводам, но потом передумал и взял тесовый ящик, дешевый и прочный. Уже стоя на ящике, он сказал себе: "Досчитаю до сорока по числу моих лет и..."

? И что же будет там, за этим "и"".,.

И тут же голая в своем прозаизме мысль возникла в сознании:

"По закону после смерти мужа - все жене, а значит, и Володе. Ее будущему хахалю. Все, значит, опять приплывет в ручки ?хорошему мальчику? А "плохой мальчик" будет гнить в могилке. Ну, нет" Разве нет в нем энергии и бойцовской злости, чтобы начать жизнь сначала?? Да ведь он и нужен жизни, чтобы, пробираясь по ней, так сказать, санировать общество от ротозеев. Чтобы доказывать всем, что жить-то можно. И хорошо. Только иг-рать-то надо по собственным правилам. Еще резче надо играть, отчаяннее, азартнее и точнее. "Ну уж нет, в могилку меня не закопать! Вы еще обо мне узнаете, Володя и Зиночка! Вы еще приползете ко мне. Чтобы ради вас я гадил хлорвиниловый провод? Еще многие обо мне вспомнят горючей слезой. Я нужен этому миру. Ату, люди! Сейчас высплюсь, поем, сделаю зарядку, и... ату... А что же будет там, за этим "и"? Тоже мне, нашелся Гамлет! Известно, что там будет... А здесь - жизнь. И выстрою я ее по-своему. Ату!.."

ВИТАЛИЙ

кислов

Лодка из похода не вернулась. Ожиданье горем обернулось.

Много лет спустя ее достали. Герметичный саркофаг из стали...

Только стрелка компаса дрожала - Звать домой подводников устала.

И шифровка в сейфе командира Говорила о начале мира.

Я на поляне полудикой У обелиска на виду Сорвал с поклоном землянику И дальше по тропе иду.

Один поклон - такая малость, Да мне ли той тропы не знать - Там столько ягоды осталось, Что собирать И собирать...

Оглянусь и вижу:

ельником. От обиды как в бреду, Я бегу к седому мельнику И несу свою беду.

Ах, он, мельник, друг он лучший мой, Он с войны еще глухой, Как же он умело слушает И кивает головой.

И в муке вся в белой мельница, И припудрена вода, И беда-обида мелется сразу вся и навсегда...

НИКОЛАЙ СТАРШИНОВ

trb-b

Ушли к себе соседки, На общей кухне - тишь. Угомонился в клетке Нахохлившийся чиж.

Ему-то до рассвета Дремать бы у окне. А мне-то, мне-то, мне-то Нисколько не до сна.

Дв, истину простую Я еижу все ясней: Ну сколько ж я впустую Своих растратил дней!

Их сбившуюся стаю Попробуй догони... Когдв-то наверстаю Упущенные дни!..

Какав тут усталость,

Ей вовсе места нет!

Что в жизни мне осталось! ?

Ну пять, ну десять лет.

Конечно, мир не рухнет Со мной в небытиё. Но я на этой кухне Хочу сказать свое...

Пусть голос мой негромок - Сквозь гром времен и тишь, Далекий мой потомок, Ты и его услышь

Я был простым солдатом И вынес - ничего! - В столетии двадцатом Все тяготы его.

Летеп в одном потоке С достойными людьми. И ты вот эти строки, Пожалуйста, пойми.

Как рееный среди равных, Я о тебе радеп И жаждвл самых главных И самых слаеных дел.

4. "Юность" - 3.

Конечно, притомился. Но ведь совсем не стих... Ко многому стремился - Немногого достиг.

И эта вот досада Со мною не умрет. И надо, надо, надо Упасть лицом вперед...

...А солнце в дымной сетке Восходит из-под крыш, И выпорхнул из клетки Наш суетливый чиж.

Уеидел, что я занят. Что я уже не сппю, И вот вовсю горпанит: - Давай мне коноплю!..

Ему бы петь, кружиться Да зернышки клевать... Куда же мне ложиться. Когда пора вставать!..

"й"&

Все мне кажется: в домике утпом. Излучающем радость и грусть. Замечательным розовым утром Я, как в детстве бывало, проснусь.

...Все, как прежде, подумай-ка, глянь-ка. Словно время совсем не течет: Вон моя престарелая нянька Аржаные пепешки печет.

Чугуны задвигает ухватом. Воду черпает, кружкой звеня. И не потном лице желтоватом Пляшут красные блики огня.

Дожидаясь лепешек горячих, Я и сам полыхаю в огне. Где мне знать о своих неудачах И удачах, отпущенных мне!..

Ну а время-то все же петепо! Или не было вовсе войны. Обжигающей душу и тело, И подаренной вдруг тишины!

И не знал я забот ежедневных, И е душе не сберег, не пронес Этих лет, и радушных и гневных, И терпенья, и смеха, и слез!

И прекрасная страсть не знобила, И другие - ничем не грозят! И недавно совсем это было. Ровно жизнь - и всего-то! - назад!..

Й"й"&

Травы у обочины поникли. Каждый кустик от дождвй продрог. Девочка петит на мотоцикле Петлями проселочных дорог.

Брызжет из-под черных шин щебенка, Выхлопы расстреливают тишь. Скорость.

Только скорость. Ну и гонка!..

Милая, куда же ты летишь!

Может, это поле в дымке ранней И леса, ушедшие в дожди. Всем, живущим в мире ожиданий, Что-то обеща т опереди!

И светло от радужных видений, И никто не выкрикнет: постой! И тебя зовет простор весенний - Что там, за туманною чертой!..

Или душу захлестнула горесть!

И, чтоб окунуться в забытье,?

Скорость.

Ну и скорость.

Только скорость!

В ней одной - спасение твое...

Новые видения возникли И пропали где-то в облаках... Девочка летит на мотоцикле - Все ее коленки в синяках.

...И посыплются милости с неба, И окатит меня синевой, И проглянет земля из-под снега Прошлогодней пожухлой травой.

И засветятся кочки болота Бархатистою зеленью мха, И поманит рукою кого-то. Вся в сережках, невеста-олъха.

Мать-и-мачеха вспыхнет на склонах Миллионами малых светил... И откроется буйство зеленых Молодых и раскованных сил.

И опять я поверю в удачу,

И опять за нее постою,

И последнюю нежность растрачу

На январскую душу твою.

J-Jv J, IU4 .-1

...И я вхожу рассеянно сюда.

Как грустно здесь, в предзимней роще этой!..

Уже ледком прихвачена вода.

Дрожит осинник, донага раздетый.

Моя пора! И я ее ценю.

Хотя она ведет в такие двери. Где все надежды чахнут на корню И пышно разрастаются потери.

А роща безголоса и пуста, И зябнет снег на сучьях оголенных. Но два листа на еетке, два листа. Еще трепещут два листа зеленых...

Й-й-Й

Де, Колумб, ты добился успехов И немало напутал, старик: Надо ж, е Азию вроде поехав. Ты попал на другой материк!

И деянья свои подытожь-ка: Что хвалить у себя, что корить! Хорошо, ты привез нам картошку, А зачем научил нас курить!!

-й-й-й-

Володе Еровцину, Саше Замятину

Ах, лесная речка Пудица - Родниковая вода... Не беда, что рыбка удится В этой речке не всегда.

Там, за тихими заливами - Заповедные крея: Ясный плес. Кувшинки с ивами. Да еще мои друзья...

Что ж, Володя, вдарим веслами! Вот попробуй-ка пойми. Вроде нас считают взрослыми - Мы становимся детьми

От есего, что в детстве отнвли - От березки золотой. От песчаной этой отмели. Ранним солнцем залитой,

О; осинничка от частого. Что дрожит на холоду. От пескарика несчастного. Что попался на уду...

Все на свете позабудется - Суета, долги, дела. Лишь бы только речка Пудица Все вдоль бережка текла.

Да над землями покосными Все кружились ястреба. Да стояла бы под соснами Нашв русская изба.

Словно здесь вторая родина Мне открылась навсегда... ...Вот придет письмо Володино, И отправлюсь я туда...

й-

Снег февральский нежно фиолетов, Хоть его сковал морозный не т. Ни один из пемятных портретов Сущности твоей не передаст. Сыплется с березы иней ломкий, Сбитый налетевшим вороньем. Что-то от прекрасной незнакомки Есть в зовущем облике твоем. Юной, яснолицей, предвесенней,? Как нарисовал ее Крамской. Но она заносчивей, надменней... О, прошу тебя, не стань такой.

й-й-й

В этих ложбинах, ольхою поросших, Квждав малость ласкает взгляд: К таволге льнет мышиный горошек, И горделиво глядит грввилат.

В этих ложбинах души не чая. Вижу я, как не бугре, едели Розовым пламенем иван-чая Рвется наружу огонь земли.

В этих любимых моих ложбинах. Где - и всего-то - пырей да осот. Сердце взлетеет до ястребиных. Синих и чистых своих высот.

ЛЕВ ХАХАЛИН

(Комментарии к биографии известного лица)

дни, когда Наташа училась, Кузьмин засиживался в лаборатории. В десятом часу с кастрюлькой приходила Наташа (а Любочка внезапно перестала ходить, но это не задело и не заинтересовало Кузьмина).

? Натк! - взмолился он." Ну, посмотри! Опять какая-то мазня!

Неумело настроив микроскоп, Наташа долго разглядывала переливающуюся в окуляре картинку, так надоевшую Кузьмину.

? На симпатичный ситчик похоже," сказала она." Дай-ка я срисую. А вот эти пятнышки, как розочки на льду.

? Ха, "р,озочки"! - отозвался Кузьмин." Господи," сказал он," просвети ты меня, невежду дикого! Но где же "включения?? Где они" Нет их. А?

Эта картинка не давала ему покоя. Его уже не интересовало ничье мнение, даже Коломенской. Любочка и Федор не понимали, почему он застрял на этой картинке, да он сам не мог бы объяснить это. Просто с первого же раза, только взглянув на нее, он понял, что в ней спрятана какая-то разгадка, и теперь, бесконечно модифицируя методику, пробуя разные окраски, он не переставал думать о ней. Временами он чувствовал, что подходил к самому порогу понимания, но отступал, повинуясь интуиции и чувству гармоничности," во всех его трактовках этой картинки была какая-то натянутость.

И через два дня, в тихих сумерках, сгребая фиолетово-синий снег с тропинки от флигелечка к баньке, он отметил, что вокруг что-то изменилось, поднял голову и увидел беспорядочно разбросанные на снегу дрожащие розовые "зайчики"; на глазах они перемещались, бледнели и вот-вот должны были исчезнуть. На какой-то миг картина перед глазами совместилась с картинкой, надоевшей ему в поле окуляра, и на грани понимания, отшвырнув лопату, спотыкаясь в неуклюжих валенках, он бросился бежать к обрыву, а там, ухватившись с разлета за гулкий ствол сосны, увидел оранжевое солнце дымным размытым клубком быстро уходило за неровный лесной горизонт, и последние его лучи отражались на лаковой коре голых стволов сосен. У него упало сердце. "Дубина!" - сказал он, садясь в снег. К вечеру он стал истерически хихикать и дурачиться, а на следующий день объявил в лаборатории:

? "Розочки" - это обыкновенные "зайчики".,

Все подняли головы, не понимая, стали переглядываться.

" Мы видим лишь отражения какого-то процесса. Вот теперь нужна электронная микроскопия," заявил Кузьмин." Вот и узнаем, что такое ваши "включения" и мои "р,озочки"," сказал он внимательно слушавшей его Коломенской. На слух это звучало резко, не так, как про себя." Сдается мне - мы узнаем кое-что новое," добавил он." Боюсь, "включений" не будет. Зато, может быть, обнаружатся их предшественники. Это было бы!..

? Вы не правы," мягко сказала Коломенская и оглянулась на Любочку и Федора." Там ничего не будет. И этот опыт уже погублен. Раз исчезли "включения" - опыт закончен.

? Этого не может быть," твердо произнес Кузьмин и вспомнил: так же говорил и В. А. а он, Кузьмин, доказал, что так быть может." Ладно," примирительно сказал он,? я попробую еще. Для быстроты: пусть Любаша и Федор помогут мне," попросил он.

Окончание. Начало см. в - 1 за 197Э г.

Коломенская кивнула.

Через неделю они собрались, сели в ряд за микроскопами и, передавая друг другу стеклышки, просмотрели препараты. Когда Коломенская отложила последнее стеклышко, стало тихо. Федор поднялся, вышел в коридор. Торопливо закурил. Любочка сидела, как мышка, не поднимая головы.

? Вы правы," признала Коломенская," делайте то, что считаете нужным, Андрей Васильевич.

? Нужна помощь Москвы," осторожно сказал Кузьмин." Без нее нам не разобраться." И напрягся, ожидая ответа.

? Хорошо," помедлив, согласилась Коломенская. Любочка и Федор переглянулись - Коломенская

отступила от правила никого не допускать к проверке.

Посылочку со стеклами на почте принять отказались. Нагрубив, Кузьмин вернулся в лабораторию. Еще в дверях он сказал:

? Надо ехать!

? Поедет Федор," решила Коломенская." Официально - к Герасименко.

? ...Вот записка для дяди Вани," наставлял Кузьмин Федора, несколько поглупевшего от страха и ответственности." Он тебя приветит. По этому телефону позвонишь Н. Ничего ему не объясняй, он сам все поймет, а не поймет - для него же хуже. Если он откажет, звони вот сюда...

Десять дней из Москвы не было никаких вестей, работа стала. Федор появился внезапно. Торжественно-молчаливо он вошел, еще с чемоданом и свертками, сказал: "Все нормально!" - и, не отводя изумленных глаз от Кузьмина, на ощупь, безошибочно вытащил из чемодана большой пакет. На крупноформатных фотоснимках были "р,озочки", они были пусты, как радужные мыльные пузыри.

? Это колоссально! - завопил Кузьмин." Это же... черт знает что! Да послушайте! Это же пустота неизвестного, а не вакуум. То, что там - на молекулярном уровне. Это уже серьезно. Теперь можно браться за содержимое "р,озочек".,.. Теперь мы...

? Здесь мы не потянем," вдруг сказал Федор. И все замолчали." В Москве сказали: это успех. Вас поздравляют." Федор преданно посмотрел на Кузьмина

Кузьмин удивился: все запутывалось, а Н. радовался.

? Ну, раз в Москве поздравляют!.. Я Н. верю. Просто он не договаривает, - объяснил Кузьмин молчавшей Коломенской." Но он никогда ничего зря не скажет. Такой человек," засмеялся он." Не надо грустить. Ну, пожалуйста! - Он дотронулся до руки Коломенской." Это шаг вперед, честное слово!

? Надо отметить," подсказал Федор." Дождались. Именины у нас...

В лаборатории был дан пир, но все боялись сглазить удачу, говорили о пустяках. Вечером к ним заглянула Наташа, смущенный Кузьмин представил ее как свою жену (и все обошлось очень просто и естественно).

Истекал месячный срок в загсе, и Кузьмин пошел дозваниваться в Москву.

" Мама," сказал он,? я женюсь!

? Господи! - сказала мама испуганно." Где ты" Вася! - сказала она там, в Москве." Андрюшка женится! Свадьба в следующее воскресенье... Как неожиданно все это...

? Привези мне черный костюм," попросил Кузьмин." И займи мне денег, ладно"

? Почему ты только сейчас сообщаешь об этом"загремел в трубке голос отца: он говорил по параллельному аппарату.

? Я вас жду," сказал Кузьмин.

Потом он звонил Галкиным, Тишину и шефу.

Он чинно сидел рядом с женой; когда ее отвлекали, непринужденно общался со своей миловидной тещей, мамой, успевал перемигнуться с Алешкой и избегал смотреть на Любочку. Коломенская молча улыбалась ему с правого, жениховского края стола.

Свадьба была шумная. Доброжелательные незнакомые парни подходили к нему с рюмками, пытались его упоить, разыгрывая, пытались увести его из-за стола, но Кузьмин был начеку. В тот день, взглянув на себя в большое чистое зеркало загса, Кузьмин узнал в себе того, давнишнего, и это наделило его уверенностью, по крайней мере на ближайшие дни, в том, что путь его предначертан.

Кузьмин изумлялся, глядя, как Наташа разговаривает с его родителями, как легко меняет тон, улыбку и меру внимания. "Ух, ты!"подумал он, восхищенный.

? Ну, старичок, что-то ты все в десятку попадаешь! - сказал, подсаживаясь к нему, элегантный и ироничный Алешка." Она одна в этом городишке такая?

? Самый ловкий парень - это я," засмеялся победоносный Кузьмин." В этом городе можешь не искать. Поезжай в соседний, а?

На вокзале мама уже по-заговорщицки наставляла Наташу.

? Хоть он и не неряха, держите его в шорах, Наташенька! Господи! - разглядывая Наташу, говорила мама." Хоть одного балбеса пристроили удачно...

? Да," согласился отец, улыбаясь Наташе. Кузьмину показалось даже, что отец выпячивает

грудь. Он спрятал ухмылку.

Гости разъехались, и молодые вздохнули, переглянулись и отправились на танцы. В зале на них поглядывали, девицы показывали на Кузьмина пальцем, и от этого младшим Кузьминым делалось празднично. (Последние три дня, чтобы не вызывать лишних пересудов, Наташа жила в общежитии и теперь, держа мужа под руку и демонстрируя всем этим недотепам новенькое обручальное кольцо, брала реванш за прежние косые взгляды и насмешливое осуждение.)

В ту ночь с ней случилось важное для обоих, это оказалось сильнее слов, и утром Кузьмин почувствовал себя по-настоящему женатым человеком.

ю

Еще в марте, как-то в воскресенье, он сказал: - Я бы не мог, как вы... в одиночку... Вопреки всему и против всех...

? Не зарекайтесь," отозвалась с кухни Коломенская." Кто может сказать о себе что-нибудь наперед? У каждого свой крест, и тяжести его не знаешь, пока не обронишь, как в притче.

Кузьмин помолчал, схлебывая с ложечки чай и смакуя варенье. Из лопнувших ягод вытекал жгучий сок, дразнил нёбо.

" Что это за ягоды" - заинтересовался Кузьмин." Очень вкусно!

? Калинка." Коломенская вошла в комнату с тарелкой блинов.

? "Из ключа в глухом бору воду быструю беру; всех цветов и трав весенних по вершинке положу. Горький лист осенний вялый, кровь земли - калины алой: все смешаю я в воде. "Охрани меня в беде! - попрошу лесное племя." Стань мне братом хоть на время, подари секрет земной - одари водой живой!" - прочитал Кузьмин Алешкины стишки." Что-то не получается у меня с живой водой;" сказал он."А вообще-то нам нужна гипотеза. Конечно! Что за работа без гипотезы" И вообще-Коломенская внимательно смотрела на него.

? Ужас, сколько еще работы," озаботился Кузьмин.

...А сейчас она неслышно вошла в комнату и весело сказала

? Андрей Васильевич! Хватит вам сидеть по ночам. Вот вам помощница." Она отступила от двери, пропуская в комнату красивую женщину." А это наш Андрей Васильевич - погубитель моих "включений" и отец живой воды.

Кузьмин, уже хмурящий брови и готовый возразить, поперхнулся, встал - теперь он узнал эту женщину и вспомнил ее фамилию. Церемонно пожал Актрисе руку. Любочка засмеялась, и тогда он еще шаркнул ножкой.

" Милый доктор," сказала Актриса." Используйте меня на любых работах. Это все грязное? ? Она показала на гору посуды в мойке." Любочка, где мой халат" Его нет на месте.

? Не так скоро," остановила ее Коломенская." Пойдем, расскажешь. Мы тебя почти год не видели!

? У нас уже был твой фильм," обрадованно выпалила Любочка." Очень хороший. Я плакала.

? Ах! - Актриса махнула рукой." Забудем этот дурной сон. Как вы здесь" - Она внимательно, по-женски, оглядела Любочку, Кузьмина." Работы все прибавляется? Кажется, вы строгий начальник," сказала она Кузьмину, уходя." Я пропала! И красивый,'" громко добавила в коридоре.

? Штатный сотрудник с отрывом от производства" бормотнул Кузьмин, снова берясь за гомогенизатор. Рука у него уже отдохнула, и он затряс сосуд с новой силой." Совместитель от искусства? В самый раз. У нас здесь все на грани искусства. Иллюзион! Добыча философского камня! Материализация духов..." Он был с утра сердит.

Любочка наклонила голову, повернулась к Кузьмину спиной. Он, задумавшись, механически-ритмично тряс сосуд и не сразу заметил, что Любочка ушла. Еще через минуту до него дошло, что у нее дрожали плечи. Хмурясь, он поднялся, вышел в коридор, поморгал - в окна смотрело огромное теплое солнце, слепило. Из форточки, перебивая запах химии, пахло вздыхающей землей, доносился торопливый перестук капели, цвиканье птиц. Весна. Он приоткрыл окошко - в бок задул еще холодный ветер. Обманка-весна...

Из кабинета Коломенской доносился веселый смех Актрисы - Любочке явно там было не место. Рядом, в своей комнате, что-то писал Федор.

Кузьмин подошел к фотокомнате, постучав, толкнул дверцу. Она была заперта изнутри.

? Люба! - тихо позвал он." Любаша, открой! - "Драматический шепот"," подумал он. Полный комплект с профессиональной актрисой во главе. Театр теней. Куда они делись, "включения??

Наконец дверь поддалась. Любочка стояла, из-за спины освещаемая красным светом, лицо ее было в тени, неразличимо.

? Извини! - сказал Кузьмин, беря ее за руку." У меня настроение что-то не того...

? Она приехала помочь нам. Узнала, что вы у нас, и приехала.

? Вы ей что-нибудь написали, да? "Ура-ypal?? Любочка молчала, теребила платочек.

? Ну, ладно! - сказал Кузьмин, собираясь выйти в коридор." Извини меня, Любаша!

? Вы счастливы" - недоверчивым шепотом спросила Любочка.

Он подумал: и был бы я господином ее, а она рабой моей.

? Конечно," сказал он." Не обращай внимания. Настроения приходят и уходят. ("А проблемы остаются"," добавил он про себя.)

Но она была еще чем-то взволнована, мяла руки, прикасалась к Кузьмину то головой, то плечом, и Кузьмин уловил тонкий детский запах, идущий от ее волос.

? Любочка, Любочка! - сказал он. Она подняла голову. У нее задрожали губы и налились слезами глазки." Мы должны делать свое дело и плевать на все остальное! У нас все получится!

? Вы идите, уже поздно," сказал Кузьмин Актрисе." Мне немножко осталось." Он потянулся, подвигал затекшей спиной.

? Давайте я фотографировать буду, - предложила Актриса." Я умею.

? Все-то вы умеете," проворчал Кузьмин." Только самому - всегда лучше. Знаете поговорку: ?Хочешь сделать хорошо - сделай сам??

? Ее придумали неорганизованные люди," откликнулась Актриса." Человечество пришло к разделению труда не случайно, не находите? По-моему, ваше дело сейчас - думать. Идите, погуляйте. Где ваша новобрачная? Подите к ней. Она вас ждет. У камелька. Зажжены свечи, ужин на столе..." мечтательно и чуть-чуть насмешливо сказала она." Выпейте вина, обнимите любимую женщину... Я полагаю, таков нормальный быт хорошего ученого".,.

? Она сейчас переводит французский," усмехаясь, сказал Кузьмин." Ей хочется диплом с отличием." Он посмотрел в черное окно, представил, какая, должно быть, грязь на дороге и как Наташа будет, оскальзываясь, карабкаться на холм в этой темноте." Вы и вправду умеете фотографировать"

" Мой муж был фотограф-профессионал. А когда живешь рядом, чему-нибудь да научишься. Он умер.

? От рака" - сочувственно спросил Кузьмин.

? От пьянства! Что вас удивляет" Мой тон"А как еще можно говорить о потерянном времени" - Она села рядом, подперла голову руками. Ее глаза говорили: "Слушай!" - Я боролась за него и не жила. Теперь живу. Вы думаете, наверно, что я должна была делать это, да? И как вы правы, могли бы вы себе представить! Меня он открыл. Знаете, так, случайно. Остановил на улице и сказал: "Девочка, что у тебя с лицом?? Когда я увидела свои портреты... Сбил меня." Актриса улыбнулась." Сейчас будет про любовь: он мог смотреть на меня часами, с одной стороны, с другой... Я гипнотизировала его. Был этим сыт и пьян. И убедил - я ведь рано начала сниматься. И много." Кузьмин кивнул, он помнил: Алешка таскал его по кинотеатрам, выходил взвинченный, чуть не бросался на него от неосторожного слова..." А он не мог смотреть на меня в фильмах, говорил: "Это не ты. Они ничего не понимают, не видят. Твой лучший фильм будет на стоп-кадрах. Ведь ты некрасива в движении, ты идеальна в выражении". Представьте: нашел фанатика - мальчик такой, дипломник-оператор," уговорил студию. А сам - за режиссера. До просмотра дело не дошло: собрали друзей, показать. Когда свет включили, старинный ого друг, знаменитость, сказал: "Ну что ж! Мечта есть, музыка есть, кино нет". И все!

? Жестоко," откликнулся Кузьмин.

? Так ведь они профессионалы. Ну, он и сломался. Поставил дома проектор и каждый день крутил ролик, под коньячок. Так что, когда он умер, мой гипноз тоже кончился. И оказалось, что сниматься и играть мне совсем не хочется. А хочется быть доктором. И победить эту ужасную болезнь. Вам смешно"

? Извините," сказал Кузьмин." А я не доктор, я - научный сотрудник. Лабораторная крыса. Я думал - слава, известность дали вам удовлетворение. А почему вы здесь, а не в Москве?

? Там хватает и дипломированных помощников. Меня и не подпустят к лаборатории, дилетантку... С другой стороны, мыть посуду мне все-таки мало. А здесь я вроде при деле. Иной раз - в ваше отсутствие! - голос подам." Актриса улыбнулась." Здравый смысл дилетанта нигде не повредит. Андрей Васильевич!.. Что произошло с "включениями"?

? Еще не понятно. Ясно только, что они нэ ключ к разгадке. И потом - ее опыты плохо воспроизводятся. Она огорчается, но, надеюсь, зря...

? Это точно" - строго спросила Актриса. Кузьмин пожал плечами.

? Работаем вслепую! - разозлился он." Нужны широкие исследования, публикации. Надо выяснить, на каком уровне мы работаем: клеточном, молекулярном, субмолекулярном".,. Здесь это невероятно. Я верю в возможность чуда - случайного открытия, верю! Но надо доказывать! Меня учили: не спорь, доказывай! Без жалости к себе - доказывай!

? Вы счастливый, доктор милый! - Актриса встала, отошла к лабораторному столу." Тратьте себя только на дело. И идите теперь - дороги скользкие. Если фотографии вам не понравятся, объявите мне завтра выговор. До завтра," попрощалась она." Любви вам!

Кузьмин вышел на улицу.

Вокруг что-то происходило: где-то булькал ручеек, выбегающий из-под сугроба, и хрустнул, обваливаясь, его подточенный угол, терлись друг о друга ветки над головой - мир жил своею жизнью.

Смутно, полосой молочного тумана обозначился забор, посверкивала игольчатыми лучиками голубая звездочка, и пахло, пахло!.. Кузьмин зажмурился.

Когда глаза привыкли, Кузьмин увидел глубокую черноту тропинки от корпуса к забору и удивился, что в общей темноте окружающего были оттенки. Алешка писал: "Солнце село. Все исчезло. Свет зажгу - и вижу снова. Мир, который существует, если есть свет, шорох, слово" Где же есть его граница? На моих губах и коже? На глазах, на пальцах, в сердце".,. И на что она похожа??

Кто-то далеко в одиночку шлепал по лужам; шел медленно, в раздумье останавливаясь перед препятствиями. Кузьмин двинулся к забору, пролез в его дыру и увидел Наташу: в своем коротком весеннем пальто, высоко поднимая ноги и чуть балансируя, она шла ему навстречу. Вокруг мерцала жидкая грязь.

? Натка! - негромко окликнул ее Кузьмин." Не ходи дальше, здесь прямо трясина." А сам прыгнул через лужу и еще одну, а в третьем прыжке достиг Наташу." Привет! - сказал он." Как ты, Наточка? Все в порядке?

? А что может случиться с обеда до ужина" - улыбаясь, спросила его Наташа. От ее щек вкусно пахло чем-то свежим, как яблоком с мороза.

И так - каждый будний день. Расставаясь утром на конечной остановке автобуса, он встречал Наташу в ее обеденный перерыв в столовой. Обедали по-семейному, и к ним никогда не подсаживались.

Она сама уносила грязную посуду и выпроваживала Кузьмина на улицу, там устраивала, как ребенка, на солнышке и молча, лишь кивком, улыбкой поощряя, слушала его излияния. И только изредка, освободившись пораньше, он прибегал встречать ее к техникуму. Она выходила, брала его за руку, гордо кивала девчонкам, и они шли во флигелечек.

Однажды она вынесла с собой маленький лоскутик синего с розовыми пятнышками ситца.

? Как назвать, Андрюш" - блестя глазами, спросила она.

? "Надеждой"," подумав, сказал Кузьмин, а потом вдруг поправился: - Нет, лучше "Март".,

Эта попр вка была не случайной. После командировки Федора в хоре ликующих голосов вдруг исчез голос Кузьмина. Уже тогда, не препятствуя Коломенской и Любочке изучать свои "р,озочки", сам он стал повторять опыты Коломенской, вернувшись назад, к исходной точке, и как-то особенно свободно экспериментируя. Все материалы он отсылал в Москву. Его постоянным курьером была Наташина родственница, работавшая вагонной проводницей.

(Неизвестно, что думала она сначала, каждый раз принимая из рук вечно опаздывающего к отходу поезда Кузьмина аккуратный пакетик и взамен получая в Москве от невысокого, с сухим умным лицом Н. пачки хрустящих фотографий.

" Что вожу, скажи хоть! - взмолилась она, с ужасом разглядывая запыхавшегося Кузьмина.

Растрепанный, в облезлой шапке Кузьмин страшно осклабился, бесовски сверкнул глазами:

? Все золото мира! - И засмеялся, глядя на ее лицо." Все наши надежды, тетушка! Не боись!)

А зима кончилась, и хотелось петь и орать, таскать Наташку на руках, построить просторный дом и купить ей приличные высокие сапоги.

Во флигелечке стало уютно - то ли от красивых занавесочек на промытом окне, то ли от перестановки, а может быть, от ярких Наташиных вещей или портьеры, закрывшей дальний угол с кроватью.

Наташа купила таганец с газовыми баллонами, сделала из корней подсвечники, и теперь к ним по воскресеньям стали заходить гости на чай с пирожками или на блины.

Еще не прошел месяц со дня свадьбы, как к ним из деревни приехала теща. Она прожила у них неделю, торгуя под праздники на рьннке телятиной.

" Чтой-то ты мужика постом держишь" - на третий день гостевания сказала теща." Хоть бы выпить ему разок поставила." Теща озорно подмигивала Кузьмину." Гляди, он у тебя зеленый стал. Мяска ему поболе давай! А то орехи греческие, молоко да творог... Что он у тебя - дитя или слабогрудый, а, зятек? И чтой-то вы, как на собрании, разговариваете? Я, бывало...

? По-разному бывало, мама," говорила Наташа." Я на отца пьяного нагляделась, хватит!

? А что отец" - возмущалась теща." Пока был здоровый, огонь-мужик был! Кабы не покалечился да не запил, какая жизнь была бы! И, прости господи, насажали бы мы с ним ребятушек!.. А не тебя одну, телку бездушную! Ну, какая ты есть жена!..

? Перестань, мама!

? Вот ты жизнь по плану строишь, выгоду ищешь," говорила теща, присаживаясь на стул." По показателям, как учетчик, вычисляешь. А жизнь-то, ребятушки, одна и, ой, какая короткая! Прожить ее надобно, как песню спеть. А вы" Молодые!.. Ты, Андрей-свет, под Наташку не подлаживайся! Не давай ей большой воли. Сухостойная она, прости господи!.. Ну ладно! Запаляй свои свечки, зятек, садись родной, к столу! Теща приехала бо-о-гатая! Зятя угощать будет! Зятя угостить мне она не запретит, - говорила теща, роясь в чемодане. - А попробует хоть слово поперек сказать, так я ее за косу!.. Спасибо тебе! - говорила теща. - Моей девкой не побрезговал, да и меня освободил. Теперь и я найду себе какого ни есть мужичка-хозяина...

" Мама, перестань! - вмешивалась в интересный разговор Наташа.

Теща быстро хмелела, размякала. Сидела, смотрела на молодых, блаженно улыбалась. Обняв жарко Кузьмина и Наташу, пронзительным голосом запевала. Наташа довольно безразлично подтягивала. В трогательных местах (".,..и-и в той степи-и глухой...") теща поворачивалась лицом к Кузьмину и, любовно качая головой, вопросительно-зазывно поглядывала на него.

Кузьмин будто играл с ней в одну игру: пел ее песни, хохотал и топал ногами от восторга над частушками, завороженно слушал ее болтовню. Хмель его почти не брал, хотя, случалось, теща изрядно угощала его. Он только никак не мог понять, почему Наташа не веселится вместе с ними - ведь она так была похожа на свою мать ухваткой, статью и неизбывной уверенностью в счастливом будущем.

Потом, когда теща уходила спать к хозяйке, он валился на кровать, закатывался на самый ее край, к стенке, и там задремывал, чутко сторожа шорохи.

Ложилась Наташа; некоторое время они отстранялись друг от друга, но потом нечаянное столкновение создавало некое магнитное поле. Еще совсем недавно лед и пламень - сейчас они любили друг друга одинаково властно, без лепета восторга, и были этим навек сроднены.

11

Вконце мая пришла телеграмма Герасименко - он отзывал Кузьмина в Москву.

Слишком многое произошло с ним за эти месяцы, и, вернувшись в Москву, еще на вокзале он испытал возбуждающую радость обретения позабытого. Московский весенний воздух, веселая толкотня, звонкий спор воробьев, знакомые интонации, знакомые улицы...

В комнате было полно пыли, и она чем-то показалась Кузьмину незнакомой. Он оглядывался, представляя, как по ней будет ходить Наташа... Он занял у соседки пылесос и потом долго ползал с тряпкой по полу, расспрашивая Дядю Ваню о новостях. (V дяди Вани, взобравшегося на антресоль, на коленях лежала потрепанная тетрадка, куда он все это время записывал телефонные звонки Кузьмину, и, исполненный важности, он все оттягивал сладкую минуту приобщения к серьезным, государственным, как он понимал, делам Кузьмина.) К вечеру, отведя душу в болтовне с Галкиными и родителями и не дозвонившись до Н. Кузьмин созрел для разговора с Герасименко.

? ...Вам необходимо в течение недели представить отчет о проделанной работе," сказал суховато Герасименко." Нам грозят неприятности с вашей темой.

? Догадываюсь," усмехнулся Кузьмин." А отчет готов," пряча улыбку, как будто Герасименко мог ее увидеть, сказал он. Герасименковское "вы" было достаточно многозначительно.

? У нас тут новые формы отчетности," намекнул Герасименко. - Познакомьтесь с ними.

? Завтра же я буду в лаборатории," улыбнулся Кузьмин, и его улыбка была уловлено Герасименко.

? У меня к вам просьба," сказал он. И, поколебавшись, осторожно складывая слопа, попросил: - Не показывайте отчет до меня никому.

? Хорошо," посерьезнев, пообещал Кузьмин. Было уже поздно; он поднялся на антресоль,

лег, не раздеваясь, на кровать, задремал. Привыкнув уже ощущать все время рядом Наташу, сейчас он томился, затосковал; ему представилось, что сейчас она, растопив печь, сидит за столом и при свете двух керосиновых ламп зубрит физику.

Он стал мысленно вызывать ее. Но, должно быть, между ними лежало слишком много сырой тяжелой земли, и Наташа, как она это умела, не слышала сейчас ни ее дрожания, ни зовущего его голоса.

Он решил подождать - скоро она ляжет спать, поищет его плечо, чтобы уткнуться в него лбом, и тогда она откликнется, и натянется звонкая струна.

Когда раздался тот чужой, длинный и настойчивый звонок во входную дверь, он вздрогнул, сел на кровати.

По коридору легко, по-солдатски размашисто прошел дядя Ваня, заговорил с кем-то негромко. Тревога подступила к Кузьмину.

? Открыто! - крикнул он на стук и стал спускаться с антресоли.

? Извини, что поздно," сказал Н. осторожно входя в комнату. Он исподлобья, как-то пристально рассматривал Кузьмина.

? Да, поздновато, молодой человек," прогудел неодобрительно дядя Ваня, делая Кузьмину за спиной Н. возмущенные знаки." Вот, Андрюша уже спать прилег...

? Привет! - нараспев, обрадованно сказал Кузьмин." Да проходи ты, не стой в дверях! Дядь Вань, поставь чайничек, пожалуйста, ладно" А выпить у тебя ничего нет, а, дядь Вань"

? Поздно уж, чтобы вино пить," сказал дядя Ваня." Чайком обойдетесь, чтобы не рассиживали-ся..." Он, бурча, пошел на кухню.

? Да проходи же! - Кузьмин сунулся к Н. с протянутой рукой, радостно помял ее, твердую." Раздевайся! Он добрый, только так, воспитывает...

Топчась поближе к вешалке, Н. снял свое толстсэ ворсистое пальто с волосатым воротником, аккуратно сложил шарф и вдруг снял ботинки.

? Зря ты это," смутился Кузьмин." У меня полы все терпят." Ну, садись! Откуда узнал, что я приехал"

Н. вошел в круг света под люстрой, и Кузьмин разглядел у него на лице маленькие, аккуратные усики, делающие Н. значительным, даже каким-то скрытно-строгим.

? А ты изменился,"сказал Кузьмин. - Стал - не подступись!

Н. бледно улыбался, оглядываясь.

? Ты один" - с облегчением спросил он.

? Наташка там осталась, учится. Садись, в ногах правды нет. Что случилось-то" Ты какой-то не такой!

? Вот что случилось! - сказал Н. доставая из кармана пачку фотографий.

? Ух, ты! - сказал Кузьмин." Такая наглядность впервые, да? Когда, давно" Доказали! - хмыкнул он." Здорово!

? Я уже месяц это наблюдаю," сказал Н. сдержанно." Вы что, поменяли методику?

? Это моя серия, экспериментальная," сказал Кузьмин, поглядев на номер. Он представил себе лицо Коломенской и испугался. Н. посмотрел на его лицо и засмеялся:

? Ты гигант, Андрей! Молодчина! Так разнести всю ее вакцину в клочья! Не-ет, это просто шедевр! Новая живая вода? Конец "включениям?!

? Послушай! - озаботился Кузьмин и вскочил, обежал вокруг стола." Это ужасно! Это ее убьет. Вот так штука! - Он опять просмотрел фотографии." Знаешь, я нащупал это недавно. Маялся, маялся, и вдруг меня будто подтолкнуло! Кошмар!.." Он схватился за голову.

? Отличная работа! - весело сказал Н." Спасибо тебе от имени... ну, науки! Беру на себя полномочные представительства." ("Уполномоченный!" - хотел съязвить расстроенный Кузьмин, но не до того было: завертелись идейки). - Слушай, из-за чего я к тебе пришел' надо, чтобы ты переходил в наш институт. Дадим бой по всем правилам. Ты ее методику знаешь... С Герасименко я живо договорюсь. Ну, мы ее!..

? Обалдел" - изумился Кузьмин." Что ты лепишь"

? Покажем всем, что нет таких вакцин. И быть не может! Ты доказал. Гигант, товарищ Кузьмин! Эх, Андрей! Какую мы работу сделаем!.. Бога за бороду возьмем!

? Взяли старика за бороду, да обожглись, - огрызнулся Кузьмин." Меня честно допустили до проверки - тьфу!"д,о работы, а я, значит".,. Без согласия Коломенской я на публикацию не пойду! - твердо сказал он.

? Ты смешной! - Н. подошел к Кузьмину." Какой автор согласится? Ты бы согласился, если бы взялись за твою живую воду?

" Честный - согласится! - Кузьмин встал во весь рост." И, слушай, без моего разрешения эти фотки никому не показывай, понял"

? Почему?

? Потому что бывают ошибки, заблуждения. Я мог ошибиться," отводя глаза, сказал он." Мало ли что" Нельзя перечеркивать вот так чужую работу. Я не ревизор. Я не прокурор. И тем более не палач. Мечта это ее, понимаешь"

? Хорошо," терпеливо сказал Н. Он взял одну из фотографий, полюбовался на картинку." Переходи ко мне в сектор. Проверим." Он улыбнулся." Тебя. Раз ты так хочешь. С удовольствием проверю!

? Нет." Кузьмин махнул рукой." Ты сядь, остынь. Понимаешь, с тобой и у тебя это не выйдет" ты не будешь ждать, будешь торопить... И вообще, какое тебе дело до ее вакцины" Я возьму это туда, поговорю, повторю опыты... Может быть, я что-нибудь пропустил!

Н. посмотрел на него и усмехнулся.

? А ведь ты ничего не знаешь," сказал он печально." И там тебе ничего не рассказали" Конечно. Так вот: есть желающие перенести опыты в клинику. Понял" И найдутся жертвы...

Кузьмин передернул плечами.

? Это надо срочно публиковать," тихо добавил Н." Хватит сказок про "включения" и волшебные вакцины. Про чудо. Хватит! Есть только научный путь, Андрей, ты знаешь! Видишь, что получилось, едва ты потрогал легенду?

? А что, собственно, получилось" - взвился Кузьмин." Ты, наверно, воображаешь, что все ясно" А мне не ясно! - он покосился на фотографии, рассыпанные на столе.

? Это - ясно! - убежденно сказал Н." Ты - ребенок! Для тебя сантименты выше долга. А твой долг." заявить об этом." Н. собрал фотографии в кучу." Ну, ладно. Ты не хочешь...

? Не могу. Я не уверен.

? А я могу. Я обязан.

? Только попробуй! - предупредил Кузьмин." Костей не соберешь! Ты же не сможешь воспроизвести мои фокусы. И окажешься очернителем, клеветником.

? Во имя личной порядочности - и есть такая, а" - хочешь заблокировать меня" - спросил Н." Хорошо. Я прошу только об одном: покажи эти фотки Коломенской.

? Нет! - сказал Кузьмин." Забирай их с собой. Я их не видел!

? Я пошлю их ей," решившись, заявил Н. Он побледнел.

? Подонок!"Кузьмин сжал кулаки." Ты в какое меня положение ставишь, подумал"

? А тех, кто может обратиться за вакциной, услышав про ее разудивительные свойства" Что важней"

Кузьмин сел за стол, положил руки ладонями наверх. Линия жизни у него была длинной и единой, и ничто не пересекало ее.

? Андрей! - вдруг шепотом сказал Н." Я сейчас тебе скажу: ты очень, очень талантливый человек. Поверь своим рукам! Переходи ко мне! - попросил он." Скажи мне по-человечески: почему ты не хочешь" Я даю тебе шанс быстро и легко стать независимым и известным, знаменитым Кузьминым. Пойми, рак... Ведь помогаем еще не всем! Между прочим," опять новым тоном сказал Н." можно сделать так, что тебя заставят перейти ко мне.

Кузьмин засмеялся, покачал головой:

? Это невозможно. Даже если меня уволит Герасименко - к тебе я не пойду. Останусь у Коломенской, а" - Он хитро прищурился.

? И этот вариант я учел," грустно сказал Н. Он с жалостью смотрел на Кузьмина." Останешься там навсегда - будешь ходить по кругу, как заговоренный. Это гипноз абсурда. Заразился?

Кузьмин вспомнил, как Актриса рассказывала про своего мужа, на мгновение задумался, смутился.

? ...Есть вещи, которые надо принимать таковыми, как они есть," говорил Н." Это тупики. От незнания, непознаваемости на данном этапе. А я хочу, чтобы ты не потратился на пустяковые теорийки, на объяснения мыльных пузырей и тумана, чтобы сделал то, что можешь сделать. Пойми, ты нужен. Хорошо," помолчав, сказал Н. Он покраснел, вытер руки платком." Я скажу. Ты талантливей меня. Помоги!

Кузьмин откинулся на спинку стула и стал рассматривать свои домашние тапочки. Потом он сказал:

? Главное, что я хочу сделать," это выяснить возможности биостимуляторов. Может быть, за ними все будущее, за живой водой.

Н. отрицательно покачал головой, устало вздохнул. Потом расстегнул тесноватый пиджак (кожаный, отметил Кузьмин, Наташа говорила - модно), собрал фотографии в аккуратную пачку, словно собираясь спрятать их на сердце, и вдруг, широко махнув рукой, пустил их по комнате. Они разлетелись. Какие-то упали за шкаф, одна залетела за антресоль, другие рассыпались на полу.

Кузьмин присвистнул.

? Беспорядок делаешь," скрипуче сказал он." Ну, да убраться недолго, вот только выметешься за порог...

В комнату вошел Дядя Ваня, держа фыркающий чайник на отлете; оглядев их, он поставил чайник на пол, присел на диван. На длинном лице его было внимание.

? Поругались" - спросил он, гладя худые коленки." Так всегда: кто ночью ломится, всегда с бедой!

? Дядь Вань," сказал Кузьмин, с прищуром поглядев на молчащего и не собирающегося уходить Н." Давай его отлупим!

Дядя Ваня посидел-посидел и вдруг громко и весело расхохотался.

? Большие люди! Ученые! Ох!.. Об чем спор хоть"

? Он хочет правду скрыть," сказал Н.

? Не слушай его, дядь Вань." Кузьмин сел рядом с ним, обнял." Моими руками хочет с врагом посчитаться. Гад." Он знал, что победил, теперь надо было мириться.

? Ну" - насупился дядя Ваня." Говори, гостюшка!

? Обещают смертельно больным дать жизнь. А дать не могут.

? Надежду, что ль, дают" Облегчение?

? Какое же облегчение может дать вранье? Кого обманет оно"

? Это как сказать... Бывают, знаешь, заговаривают. Слыхал" Ты, Андрюш, чего хочешь" Чтоб верили, что ли"

? Не понять тебе этого, дядь Вань,"-смягчая слова улыбкой, отозвался Кузьмин." У каждого своя вера. И отнимать ее - грех, верно"

? Ну и в свою веру тянуть не годится. Тем более" жизнью манить.

? Речь идет о фактах, мнимых и действительных. Скрывать факт - это, знаешь..." сказал Н.

? Все, поговорили,"оборвал его Кузьмин."Подбери, что разбросал, и - скатертью дорожка!

? Оставь себе на память," сказал Н." Между прочим, не волнуйся! С тобою все будет хорошо. Отчет утвердят. Там все и так убедительно, без фоток. Эх, тебя судьба бережет!..

? С чего ты взял, что я волнуюсь за отчет""начиная злиться, спросил Кузьмин." Это что же, все уже предрешено" - И, не выдерживая улыбки Н. сказал: - А теперь вали отсюда!

Н. надел ботинки, взял в руки свое толстое пальто и, уверенно справившись с замком на двери, ушел.

? ...Вы уверены, что к вам не прицепятся" - спросил Герасименко назавтра, изучив коротенький отчет.

? Уверен," сказал невыспавшийся и хмурый Кузьмин." А в чем дело" Чистая работа. На уровне.

? Кое от чего из тематики я отбоярился," неторопливо сказал Герасименко. Он все приглядывался к явно изменившемуся Кузьмину, зацепился взглядом за обручальное кольцо (на миг его лицо расслабло, губы смягчились, разъехались в улыбке, но потом он собрался опять в свои новые рамки)." При благоприятном исходе дела я, пожалуй, войду с этими данными в Академию и буду просить создать группу для изучения вот этих дел." Он показал на отчет." И выполню, таким образом, свое обещание...

? Фактически такая лаборатория есть - у Коломенской,"подбираясь, сказал Кузьмин.

? И еще есть в институтах морфологии и рака, да вы знаете. Н. ведь ваш приятель"

? Я говорю не о формальной стороне дела," сказал Кузьмин." А с Н. я покончил. Сволочь он оказался. Карьерист.

И Герасименко от неожиданности сморгнул. Потом он спросил:

? Как я понял, с вашим приходом Коломенская продвинулась вперед, да?

? В экспериментальной части," уточнил Кузьмин и откинулся на спинку кресла. (А кабинет был уже другой, и другая, мягкая мебель стояла в нем, и на полу лежал новый палас, да и сам Герасименко в достойном костюме, спокойно, надолго усевшийся в кресло, разговаривающий веско и без горячности, как то округлился, потяжелел. Его смуглое лицо с седыми висками грубо контрастировало со спокойными белыми руками, будто от другого человека.) - Но кое-что смущает...

? У нас ведь совсем другая фирма, академическая," сказал Герасименко вкрадчиво." Мы моей дорогой учительнице не помеха и конкуренты...

? Нет," сказал Кузьмин." Я не хочу. Помогать - буду.

Герасименко поднял брови и укоризненно и даже как-то начальственно посмотрел на Кузьмина.

? Это же бессовестно! - напомнил ему Кузьмин.

? Ай-я-яй| - сказал Герасименко." В науке такого критерия нет. Что делать-то будешь" - спросил он прежним тоном.

? Я подумаю," сказал Кузьмин." Мне нельзя на время туда вернуться? На пару месяцев"

? Нельзя," что-то взвесив, после паузы сказал Герасименко." Командировка закончилась.

Он проводил взглядом Кузьмина. Когда тот тихо закрыл за собой дверь, положил его отчет в красную папку с тиснением "Академия". Он побыл еще некоторое время на работе, дожидаясь, пока разъедутся на машинах сотрудники, а потом электричкой поехал домой. Всю дорогу он стоял, и об его дорогой серый плащ терлась грязным ватником старуха. У него было много сложных проблем, но вот сейчас решалась одна из них, и он прикидывал варианты защиты и нападения.

Дома, до отвала наевшись и распустив на себе все узлы, он полистал газеты, посмотрел телевизор, бесстрастно регистрируя перипетии футбольного матча, и уже совсем поздно позвонил Н.

? Я разговаривал," сказал он.

На том конце линии промолчали.

Герасименко слышал, как Н. попыхивает сигаретой, представил себе его, маленького, уютно свернувшегося в удобном кресле, обмысливающего какой-нибудь новый коварный ход против Кузьмина.

? Он не хочет," сказал Герасименко." Наверно, не видит перспективы. Или ты его смутил.

" Что он собирается делать"

? Думать," усмешливо сказал Герасименко." Типичный лабораторный гений.

" Можешь заставить его дать публикацию?

? Нет!"открестился Герасименко."Устроит скандал.

? Пришли мне копию его материалов. И не пускал бы ты его больше к Коломенской!.." сказал Н. влиятельный член академической комиссии, курирующей лабораторию Герасименко." Может, очнется?

? Надеешься" - как бы удивился Герасименко, подавляя злорадную улыбку, и вежливо, мягко положил трубку на рычажки аппарата. Он сел на диване, в угол, и, почесывая висок, стал рассуждать. Время от времени его разбирала злость: если действия Н. подчинялись законам своекорыстия и дальновидного планирования, то Кузьмин в своих поступках был непрогнозируем!

Отчет Кузьмина утверждали на комиссии. На этом настоял Н. Хоть так он хотел закрепить факт.

Председателем комиссии был шеф, а среди ее членов Кузьмин заметил Тишина и Н В зал Кузьмина пригласили только на минутку - по-видимому, кто-то из членов комиссии полюбопытствовал, что это за тип. Шеф вышел к нему навстречу изза стола, поблагодарил за работу от имени членов комиссии, сказал, что все недоразумения исчерпаны, спросил, где Кузьмин собирается опубликовать материалы. С понимающей улыбкой в глазах он выслушал пежливо-уклончивый ответ, покивал Кузьмину и отпустил. Кузьмин оценил тонкую усмешку, тронувшую губы Герасименко, и молчание Н.

Он пошел по Солянке к Яузе, постоял полчасика на ветру и уже продрог, когда заметил машину шефа, медленно ползущую вдоль тротуара. Тишин пристально вглядывался в прохожих.

? А мы боялись тебя в коридоре встретить," сказал он, тиская Кузьмину руку.

Кузьмин заметил седину в его голове.

? Я ж давнишний конспиратор," сказал Кузьмин." Я вам репутацию не испорчу.

? Зато себе в таких передрягах вы ее можете подмочить," сказал шеф, энергично крутя руль." Ну, что, молодые люди, скинемся на троих"

Он увез их в какие-то переулочки. В шашлычной было сумрачно - на улице пошел дождь," но тихо и уютно.

Тишин разлил вино, разложил по тарелкам бутерброды.

? Боря," сказал шеф." Выпьем за Кузьмина, анархиста и тихоню. От всего сердца пожелаем ему удачи и впредь! - Шеф, пристально глядя на Кузьмина, поклонился ему и поднял бокал.

Кисленькое винцо не пьянило, утоляло жажду.

" Между прочим! - сказал шеф." Что это Н. на вас взъелся, понимаете? Да! Поздравляю, вас перепечатали в "Сайенс" - из "Вестника Академии".,

? Ту, первую статью" - изумился Кузьмин. - Лестно!

? Дозрели американцы," сказал Тишин." Теперь, Андрей, держись!

? Дельный совет," согласился шеф." Будьте осторожны со своими идеями. Или скажите наконец громко и ясно: про вашу живую воду, про то, что вы натворили у Коломенской. Что вы отделываетесь таблицами" Думаете, я скажу? Нет, дорогой мой, я человек порядочный. Лет через десять - пятнадцать все дозреют до понимания вашего пути, и, если вы не будете шляпой, станете великим и единственным, гражданином мира, понимаете" - Шеф сердился." Ну, что там в самом деле у Коломенской" Такой отчет нгписал, ловкач...

Врать шефу было бы свинством. Кузьмин поерзал и выдавил:

? На стимуляторах "включения" исчезли. Исследуем...

? И, конечно, все на пальцах"

? Почти все," сказал Кузьмин." Нет аппаратуры, штатов. Оценка результатов больше на эмоциях. Она не хочет проверки здесь.

" Чушь какая-то..." вздохнул Тишин." Боится?

? Зло всегда персонифицировано, поэтому зримо; можно и нужно ткнуть пальцем в некоторых субчиков, но главное зло всегда - мы сами," сказал шеф. Он оглядел Тишина и Кузьмина злыми глазами."Почему он молчит" - Шеф ткнул пальцем в Кузьмина." Почему? Стесняется, робеет" Почему мы с тобой молчим? Не принято рекламировать работу товарища? Сам он не хочет, понятно"

? Ничего еще не ясно," сказал Кузьмин." Мы ж ничего толком пока еще не доказали. Пробирочная сенсация! А вдруг я ошибся? Ну, вдруг?

? Вот видишь, Боря? Один автор жмется, другая вообще молчит. А между тем, ходят слухи. Это вредно. Делу.

? Вы что, думаете, уже все ясно" Перед самым отъездом такая ловушка приоткрылась!.." признался Кузьмин, немного раздраженный словами шефа.

? И охота тебе браться за глобальные темы! - сказал Тишин со вздохом." Ты глупый, Кузьмин.

? Он же анархист и постник," сказал добро очень шеф." Я ж сразу понял, что его объезжать бессмысленно. У вас с Коломенской один выход, Андрюша," разобраться во всем до конца. Я абсолютно верю в вашу объективность. Лично вашу.

Шеф задумался, подняв брови. Они смотрели на него, мудрого, любимого, и ждали. Он вздохнул чему-то своему и вернулся к ним.

? За вас! - сказал Кузьмин, разливая остатки вина.

? Подвезу" - предложил шеф." Совершенно бесплатно и в лучшем виде. В обмен на живую воду. Настоящую." Он совсем невесело посмотрел на Кузьмина. ("И ты"" - испугался Кузьмин.)

Ночью до него дозвонилась Наташа.

? Как твои дела?" спросила она.

? Нормально. Ужасно скучаю без тебя! - кричал Кузьмин." Меня больше не отпускают. Я беру отпуск и приезжаю Как ты, Наташ?

? Хорошо," сказала Наташа тихо." Тебе велено передать: привези новые стимуляторы. Приезжай скорее, - как будто смутившись, сказала она.

Через неделю он вернулся в городок. Во флиге-лечке его ждали накрытый на два прибора стол, с ведром, из которого торчало горлышко бутылки шампанского, и записка: "Андрюшенька! Сразу же иди за мной на работу. Целую!?

Они прошептались"с тихими смешками, приглушенными счастливыми всхлипами до утра, такое повторится только еще раз. Утром, ахнув, Кузьмин вспомнил - он бросился к чемодану, на дне его нащупал замшевый мешочек и, вернувшись бегом на кровать, высыпал в ямку, продавленную их головами в подушке, горсть перстней, золотые побрякушки.

Наташа, облокотившись на подушку, сначала недоверчиво рассматривала их, потом, взглядом испросив разрешения, стала примерять перстни, один за другим, полюбовалась удивительной формы дымчатым аметистом.

? Вот этот," сказал Кузьмин, надевая ей на палец темный таинственный александрит," за темную холодную ночь с белыми звездами, за тебя.

Наташа, все понимая, кивнула, благодарно приклонив к нему голову.

? Вот эти," он положил в ямки над ключицами по серьге," за твои глаза. А все остальное," он осыпал ее, полунагую," за всю тебя! Люблю тебя," сказал он.

И она любила его. И невозможно было понять их посторженный лепет.

? Это Крестнины" - спросила Наташа днем, осторожно украшаясь серьгами," они шли на обед к Коломенской." А моя свекровь не обидится?

? Нет," сказал Кузьмин." Крестна завещала их тебе - ну, моей жене. Это от ее первого мужа - символ любви.

Он работал в лаборатории, много гулял, нашел букинистический магазин с сокровищами и все мучился, мучился, не зная, на что решиться. Наташа молчала.

А Коломенскую вызвали к директору; там она узнала ошеломляющую новость, но справилась с собой и заручилась у него обещанием - она просила ставку для Кузьмина. Вечером у нее поднялось кровяное дазление, и она приболела.

В этот же день Федор, заманив Кузьмина в вива рий, шепотом признался, что получил приглашение из Москвы, от Н Федор волновался, хватался руками за клетки, и, много раз потом в памяти возвращаясь к этому разговору, Кузьмин обязательно вспоминал вонь и шуршание пугающихся мышей.

? У них лимит есть, Андрей Васильевич! - шептал Федор." Да с вами!.. Вы ж знаете, я никакой работы не гнушаюсь!

? Это инициатива Н. его" "начиная кое-что понимать, спросил Кузьмин.

Федор, сильно покраснев, кивнул.

? Она знает" Федор пожал плечами.

? Сволочь ты! - сказал Кузьмин. Федор быстро взглянул на него.

? Вот." Он показал Кузьмину краешек знакомой фотографии." Я больше не верю. Раньше я сомневался, а теперь.. не верю!

? А мне веришь"

? Верю. А если все-таки вы правы," то есть, вот, на фото" А вы сомневаетесь, да?

Кузьмин цокнул языком. Потом вытащил из рук Федора снимок и порвал его.

? Послушай," сказал он." У Актрисы был муж, фотограф. Он в ее лице видел что-то свое, одному ему ведомое. Может быть, Коломенская тоже видит то, что не видим мы"

? А факты" - Федор подобрал все клочки и ушел.

"Подонки..." шипел Кузьмин, мотаясь по флиге-лечку." Ну и чашу я заварил! Расхлебаю? Полезу вглубь. До донышке".,

Два дня он просидел над программой, координируя будущие свои и здешние опиты. Он написал ее умело, убедительно.

? ...Вот как" - сказала Коломенская." Прекрасно! Но весь эксперимент вы оставляете нам, почему, Андрей Васильевич?

? Я займусь фармакологией." Кузьмин сидел подле ее кровати подтянутый и уже наполовину нездешний.

? Вы знаете, Федор уходит.

? Я не предаю друзей,"сказал Кузьмин. "Я во всем виноват, я и зевер у эту историю

Актри а внимательно смотрели на него; когда он замодчал, она кивнула,

Озабоченных и растревоженных каждого чем-то своим Кузьминых шумно проводили - девчонки плакали и даже бежали за вагоном. От лаборатории была только Любочка В ненасильственной ее улыбке" увидел Кузьмин "была какая-то растерянность. Сомнения опять смутили его.

В купе он внимательно посмотрел на свою деловитую жену и понял: она распрощалась с городком навсегда.

В Москве летом сделали ремонт и подкупили мебель (Кузьмин впервые тронул Кр стнины деньги); зажили размеренной добропорядочной жизнью, Наташа быстро освоилась на московских улицах, в квартире. Дядя Ваня сказал как-то: "Ну, Андрюша, хозяйка у тебя редкостная. Береги!?

Осенью Герасименко дал Кузьмину группу, провел его на должность старшего научного сотрудника (и тем, дальновидный, уравнял его с Н. в должности), цепляясь к пустякам, изругал два варианта программы и, казалось, не замечал инородных "р,озочек", изучение которых сам себе запланировал Кузьмин.

На некоторое время он опять увяз в хозяйственных заботах, но сказывался опыт, мало-помалу обжился в двух комнатах, обучил лаборантов, и начались еженедельные совещания у Герасименко, лихорадка из-за перебоев в экспериментальных материалах и другие мелочи.

По субботам он таскался по магазинам, закупая продукты на неделю; в воскресенье ходили в гости" к В. А. родителям или в кино. Поднатужились (помогла премия к Новому году) и купили большой телевизор, Кузьмин пристрастился к хоккею.

Неташа удачно устроилась на работу, нашла подходящий техникум. По вечерам, усевшись за противоположными концами обеденного стола, они работали До вечернего чая на кухне, Наташа"более усидчиво. Она очень многое успевала сделать на ходу: забежать к его родителям, набраться там у мамы тонких женских новостей и тотчас же перекроить юбку, подсунуть Кузьмину новый галстук, сдать экзамены и все поломанные электроприборы в ремонт," и Кузьмин все никак не мог к ней привыкнуть: она все время менялась. В этом и была ее тайна, а он, глупый и счастливый, этого не знал.

(А летом, отдыхая вместе с Алешкой на юге, Кузьмины нашли ему невесту. Именно Наташа, зорко оглядывающая пляж, обратила их внимание на ту девушку. "Вот та брюнетка, Алеша, была бы тебе под стать"," обронила она как бы мимоходом, и под насмешки Кузьмина Алешка пошел знакомиться. И в том, что женщины не подружились, Наташа не видела ничего особенного; мужчины сделали вид, будто это и в самом деле не важно, но встречаться стали реже. Это только потом, тридцатилетние, ставшие уже матерями, женщины посчитали допустимым близкое существование друг друга.)

Ниспосланная ему благодать в домашних делах имела один изъян. Еще в первую московскую зиму, в годовщину смерти Крестны, они вдвоем поехали на кладбище. Кузьмин долго плутал, пока отыскал ухоженную могилу. Они оставили на снежном холмике цветы, на которые, не поскупившись, потратилась Наташа, в храме положили на поднос всю монету, которая нашлась в карманах, а вернувшись, сели рассматривать Крестнины фотографии.

? Ты по материнской родне пошел," сказала Наташа, по-хозяйски разглядывая Кузьмина. Она повертела его голову, держа за подбородок, чмокнула в нос.

? Выходит, я красивый" - ухмыляясь, спросил Кузьмин.

? Некоторые мне завидовали," сообщила ему Наташа. Она понаблюдала за его реакцией и, усмехнувшись, взялась за пачку документов. Там была справка из отделения Госбанка от августа 1942 года о приеме драгоценностей, поздравление ко дню рождения, подписанное Орджоникидзе... Бестрепетной рукой Наташа развязала бантик ленточки, связывающей письма. Кузьмин накрыл ее руку своей. "Не надо", - сказал он просительно и мягко.

В уголке шкатулки Наташа обнаружила потертый изящный футлярчик, открыла его, и им в глаза брызнули серебристые и голубые искры.

? Какая красота! - восхитилась Наташа." Я примерю?

? Родишь ребеночка - твое," сказал Кузьмин, останавливая ее руку и сетуя на свою забывчивость.

? Не ко времени нам сейчас ребенок,"упрямо сказала Наташа."Поживем для себя! Я хоть техникум закончу.

...Осенью следующего года ему позвонил шеф, и, едва услышав его голос, Кузьмин понял. Он приехал в большую красивую квартиру шефа, был там весел, хорохорился, но за обедом исстрадался - не мог смотреть на исчахшего, с трудом евшего старика. Говорили о делах; Кузьмин согласился написать главу для новой книги шефа и отводил глаза. В кабинете шеф уселся за письменный стол, показал взглядом на стопочку библиографических карточек, на которых всегда делал заметки для памяти.

? Сдача дел, Андрюша," сказал он, подмигнув." Да вы не смущайтесь, это так естественно, но противно..." И голос его задрожал." Извините! "сказал он, кашлянув."Вы так ничего и не написали, да? Ну так слушайте. На последнем симпозиуме в Брно со мной только и разговаривали о вас. Я уже знал про это,? шеф прижал руку к животу," и рискнул: изложил вашу концепцию, сославшись на диссертацию. Думаю, что к вам скоро обратится профессор и академик Кириллов - фантазер вроде вас. Идите к нему - вам мой совет. Они, конечно, ничего еще не умеют и мало что знают, но Кириллов, по-моему, всерьез занялся этой гадостью. И, главное, с современных позиций. И еще..." Шеф, морщась, боком прошел к дивану, лег: наверно, его схватывала боль." На ваших глазах повалятся некие авторитеты и зсплывут неизвестные имена. Пусть это станет вам уроком - не изменяйте себе, не дешевите. Скажите мне как на исповеди: вы не отказались от своей концепции"

? Нет... Кое-что изменилось в масштабе..." поправился Кузьмин.

? Ну, слава богу," сказал шеф, укладываясь на бок, и Кузьмин помог ему удобно пристроить подушку." Надеюсь, что это у вас навсегда - диалек-тичность. Вы понимаете, что ни одна гипотеза не в силах охватить явление целиком?

? Конечно," уверенно сказал Кузьмин.

? Когда-то, выступая - первый и последний раз, да"вы чудесно сказали о живой воде. Это ваш кирпичик в общем здании. Но, умоляю вас; не замыкайтесь на этом. Ваша концепция красива и естественна, но только для первого этапа. А вы остановились, Андрюша! - упрекнул он." Вы уже сжились с ней. Это плохо. На чем вы споткнулись"

Шеф вздохнул. Кузьмин сидел рядом с ним в кресле и страстно желал одного: чтобы в комнате не было так светло.

? И не говорите надо мной, что я был очень добрым и деликатным чеповеком, ладно" Хе-хе...

12

Яуспею, решил он. Я сделаю. Что-то волчье проскальзывало у него в глазах, когда он явился к Герасименко и истребовал две недели на написание статьи. "Какая муха тебя укусила" - вертелся на кончике языка у Герасименко вопрос, но он, опытный человек, смолчал.

Дома Кузьмин сел, обложился журналами и журнальчиками со своими статьями, привычно надергал из них таблицы, прищурившись на антресоль, сформулировал первую фразу и бойко застучал на машинке. Но на второй странице он завяз: то, что * получалось, кривило статью, загибало рельсы на привычную колею. Он покрутился по комнате, сбегал за сигаретами на улицу, пообедал с обрадовавшимся дядей Ваней. Всласть накурившись, он выдрал из машинки написанное и сел писать заново. Но опять ничего путного не получилось.

На следующий день он поехал на работу. Мотался там, спугивая младших сотрудников в коридоре и на подоконниках, порычал на своих лаборантов и вернулся восвояси домой.

? Пошли в кино," за ужином предложила внимательная Наташа. Она сидела, будто пригорюнившись, и смотрела на него большими глазами.

? В ресторан, а?

? Ну, пошли," сказала удивленная Наташа.

Он не напился - хмель его не брал. Без сна он проворочался на кровати, мешая спать Наташе, потом спустился с антресоли вниз, залез в книжный шкаф, достал наугад томик, купленный еще в городке, и его захватило: "Я люблю всегда далекое, мне желанно невозможное, призываю я жестокое, отвергаю непреложное. Там я счастлив, где туманные раскрываются видения, где скользят непостоянные и обманные мгновения, где сверкают неожиданно взоры молний потухающих... мне желанно, что невиданно..."

И еще: "Я - бог таинственного мира, весь мир в одних моих мечтах. Не сотворю себе кумира ни на земле, ни в небесах..." '.

Почти до утра он читал стихи из этого сборника и других. С чугунной головой вернулся на антресоль и позабылся, а первой утренней мыслью было: диссертация!

Когда он уставал, он брал стихи и, совсем не рефлексируя, расхаживал по комнате, отмахивая рукой, читал их вслух. Несколько раз, Кузьмин слышал, к двери подбирался дядя Ваня и (с испугом, вздрагивая, когда Кузьмин рявкал строфу) прислушивался к незнакомому шуму.

Кузьмин не мог оторваться от статьи. Первая фраза пришла иэ диссертации"она ударила его по глазам на какой-то не первой страничке, и она же задала тон всей статье. Каждая страничка вытягивала за собой новую; он бросил машинку, стал писать карандашом. На последних абзацах, уже вполне осязая всю статью как ровный гладкостей-' ный сосуд, звенящий при прикосновении, он остановился. Не хватало последнего мазка, маленькой детали, открывающей глубину, перспективу... Он поискал в себе, выбранном до дна, и не нашел. А в магазине обрывок чужого разговора напомнил ему о первой статье.

Он поднял много пыли, но Нашел ее, уже на выцветшей бумаге. С насмешливым интересом он пробежался по тексту, заглянул в таблицу - и усмешка его погасла: в той своей сводной таблице он увидел вывод, который еще только планировал доказать. Вот оно что "уже тогда мозг, машинка, подсказывал ему решение, а он отмахнулся. Настроение у него упало. И хотя та, давнишняя, проклевывающаяся через дремоту мысль теперь была ясна, он не мог утешить себя тем, что взаимосвязь результатов из этой таблицы стала очевидна только теперь, а в то время он ходил, не глядя себе под ноги, как слепой по золоту," ведь только что, перечитав первый вариант диссертации, он заметил, как свободен он был и раскован.

Машинистка перепечатала статью в два дня. Он успел.

Шеф уже не поднимался с постели, и около него постоянно кто-нибудь сидел. Он взял под мышку папочку со статьей, спросил через одышку:

? А почему кислый" Кузьмин рассказал.

1 Стихи Ф. Сологуба.

? Все мы попираем ногами свою проницательность. Для всего нужно время."Шеф говорил, а слабость закрывала веками его глаза.

? До свидания,"тихо сказал ему Кузьмин, умоленный жестами и выражением лица сиделки.

Шеф пожевал губами, покивал ему, но не попрощался.

В журнале, взвесив на ладони статью, редактор с сомнением покачал головой:

? Объем, объем, Андрей Васильевич! И еще - л освящение!

? Ну, теперь мое дело сторона," сказал Кузьмин.

Он написал Коломенской очередное" после долгого перерыва - письмо и переслал экземпляр статьи с дарственной надписью, а на следующей неделе уже хоронил шефа.

(Озабоченный, заплаканный Лужин растревожил Кузьмина, рассказав, что последними словами шефа были: "И это все??)

Статья вышла через три месяца в полном виде; он получил на нее шестнадцать запросов из-за рубежа и четыре письма от неизвестных ему людей. В очередной заход в библиотеку он порылся в авторском каталоге и обнаружил несколько статей одного из них, Филина Дмитрия Ивановича, скромного старшего преподавателя периферийного медвуза. Несколько раз перечитав эти маленькие статьи, полные упоминаний и ссылок на свои работы, и уловив едва проглядываемый нюанс в основной методике, Кузьмин решил ответить ему по-человечески, без отписок, а может быть, и пригласить к себе работать (ему дали лимитные ставки). Тогда же в библиотеке ему пришла в голову такая мысль: не было бы меня, естественного психологического тормоза, был бы кто-нибудь из них, как просто!

Потом он обшарил каталог в поисках новых публикаций Н. и Федора, но их не было вот уже целый год.

Герасименко не волновал Кузьмина по пустякам - не рассказывал про давление и попытки Н. заставить Кузьмина опубликовать методику, но сам очень внимательно следил за работами маленькой группы кузьминских ребят - те распространяли слухи про фокусы и чудеса своего шефа: Кузьмин, раздобыв кое-где суперфильтры (единственные в Союзе!" верещали лаборанты), изредка вылавливал какую-то странную молекулу. Страшная, еретическая идея поддразнивала Кузьмина - ему казалось, что эта молекула и есть сердце его, клешне-ватого. Думать об этом было сладко, но еще дальше он себя не пускал. Рано еще, рано, думал он. Машинка все обработает, все прикинет, вот тогда и задумаемся. Но думалось плохо, что-то ушло - казалось, там в груди, где раньше была теплота живого веселого шаре, теперь холодела пустота. Он стал скучать. Однажды поймал себя на мысли о том (он сидел на совещании у Герасименко), что все эти планирования - просто перетасовывание одних и тех же тем. Взял и выступил в этом роде. Герасименко, выслушав его, побагровел и, сдерживаясь, сказал:

? Ну, знаете ли! Мы в конце концов только маленькая лаборатория! - Кузьмин пожал плечами.

Но через два месяца, когда лаборатории впервые предложили представить перспективный, лет на десять - пятнадцать, план, втайне торжествующий Герасименко - еще бы, это был его триумф, его признание!"включил Кузьмина в редакционную комиссию. И на очередном заседании-сидении, потому что все как-то заробели, обрушился на Кузьмина: "Что вы молчите! Где ваши фантастические проекты"? Кузьмин встал и высказался от души. Поднялся крик, гвалт. За криком Герасименко подмигнул Кузьмину. Кузьмин потеплел к нему сердцем.

Зимой же Кузьминых разыскала Актриса. Она ворвалась к ним шумная, цветущая, очаровала и завертела Наташу, в тот же вечер утащила ее за кулисы к необыкновенному куаферу - они вернулись за полночь, обе с сияющими глазами, пахнущие шампанским и, разбудив, расшевелив Кузьмина, сообщили ему, что через две недели Наташа начнет работать в театре - помощником художника-костюмера. Кузьмин посмотрел на изменившуюся свою жену, оценил талант мастера, простыми ножницами сделавшего знакомое лицо вновь непроницаемо-загадочным, и засмеялся.

? Я решила - решилась! - вас спросить. И объяснить одну вещь," сказала Кузьмину Актриса, когда он провожал ее домой.

Под светом фонарей искрился сыпучий снег, скрипел под их медленными шагами. На пустынной Пушкинской она остановилась напротив памятника, оглядела всю площадь. Было тихо; неподвижные деревья, осыпанные снегом, и канделябрами торчащие фонари, темный фасад кинотеатра делали пейзаж похожим на декорацию.

? Почему вы скучный, милый доктор"У вас даже нос стал расти. Ну, посмотрите!"Актриса повела рукой, как бы открывая Кузьмину площадь." Какой прекрасный, торжественный и нежный мир вокруг вас!.. Вот, смотрите, скучный гений," идет снег! И в каждой снежинке - не поправляйте меня! - есть хоть атом тех, кто был прежде нас. Их нет, и они с нами. Во всем! Но тише, тише: вы на сцене,? шепнула она, и Кузьмин, подчиняясь, прислушался - поддался ее взгляду-? Вот рампа," так же таинственно продолжала она шептать." А занавес уже поднят. И зрители на своих местах. И статисты. И у вас - роль, в этом акте. Единственная! Безумный театр! - воскликнула она, почти заплакала." Без сценария и режиссера!.. Что будет, доктор милый"

" Что случилось" - Кузьмин наклонился к Актрисе, заглянул ей в лицо.

? Там плохо. Она все оставила, прекратила работу. Вы понимаете? Сейчас все зависит от вас. Найдите "включения?! Найдите что-нибудь! Почему, почему вы уехали"

? На том уровне я себя исчерпал," сказал Кузьмин, и это прозвучало снисходительно. Актриса внимательно взглянула на него, выпростала свою руку из-под его руки и заступила дорогу.

? А сейчас у вас тот уровень"

? Сейчас у меня годовой отчет и ревизия," отшутился он.

А между тем их старый дом стали выселять, и однажды Наташа прямо в коридоре бросилась Кузьмину навстречу, повисла на нем, держа в руке открытку из райисполкома.

И вот - все! Он тихо притворил знакомую дверь, расцеловался с плачущим, дребезжаще причитающим дядей Ваней и вместе с Николашкой поднял, понес вниз шкаф. Он никогда, никогда больше не возвращался к этому дому, хотя бы потому, что дом сломали, размололи его кирпичи, засыпали его фундамент песком, а потом черной пахучей землей, насадили деревца, и получился миленький дворовый садик с уютной толстенькой монастырской стеной в углу.

Кузьмину приходили в голову какие-то странные идеи: они не укладывались старую концепцию, их общий характер одновременно и волновал и расхолаживал его. Уступить их давлению значило бы предать Коломенскую, Любочку, смутить их, безоговорочно верящих ему.

Комментарии:

Добавить комментарий