Журнал "Юность" № 2 1979 | Часть II

Костей и другие механизаторы, он не совершил, но его любили в совхозе, как никого другого," за доброту, за постоянную готовность помогать любому нуждающемуся в помощи и. конечно, за песни. Но Славка крепко простудился в своей ледяной мастерской. Надо было ему сразу сознаться, что в груди похрипывает, а он, стесняясь, как всегда, продолжал ходить на работу и спать в палаткв, где от боковин несло холодом - рука сразу окоченеет, если приложишь ее к брезенту. Вот и слег Славка* за неделю до Октябрьских праздников с воспалением легких.

Поместили его в стационар медпункта, оборудованного в одном из домов, привезли доктора из районной поликлиники - почти такого же молодого, как сам Славка, но с пегой бородкой и усами.

? Тэк-с... Отлично-с... Нуте-с повернитесь на другой бочок... Как же вы зто, батенька мой, этак пегкомысленно-с," смешно приговаривал он на манер чеховских эскулапов, а в итоге осмотра приказал Славке оставаться в постели минимум две недели, "поскольку с сибирской зимой, батенька, шутки плохи, да-с".,

Оставив медсестре, которая обнаружилась среди москвичей, какие-то ампулы и письменное предписание, врач пообещал навещать Славку по возможности часто.

Несмотря на уколы, в праздничный вечер у Слав-ки опять подпрыгнула температура, читать стало трудно, и он просто лежал, подремывая, бессильно вытянув руки вдоль тела. Медсестра Муся, симпатичная хохотушка, рассказала ему, что в клубном зале готовится большое торжество: составили тремя линиями самодельные столы и накрыли их за отсутствием скатертей накрахмаленными простынями. Сначала шефы покажут свою самодеятельность" приехали военные и заводчане, потом сядут за стол, а под конец устроят танцы. По Мусиным интонациям Славка чувствовал, как ей хочется посидеть вместе со. всеми за праздничным столом и, главное, потанцевать.

Он уговаривал Мусю пойти в клуб, все равно ведь она без толку сидит в медпункте. Сделает вечерний укол - и на танцы, а Славка постарается заснуть пораньше. Да и стараться не надо особенно: и так в сон клонит. Муся отрицательно трясла тщательно накрученными к этому вечеру кудрями, твердила, что доктрр ее убьет, если она оставит больного Славку из-за танцев. Сопротивлялась до того момента, пока в медпункт не заглянул Гриша Долгов, такой же, как Славка, ремонтник, Мусин ухажер. Он, конечно, сделал вид, что пришел проведать товарища.

? Ну ты как тут, не уморили тебя еще" Может, по маленькой, пока "сухой закон"отменили"

. - С ума сошел! - набросилась на него Муся." По маленькой! Я вот Ивану Фроловичу скажу, как о Таланкине друзья заботятся:

? Не шуми," тут же отступил Гриша." Нельзя, значит, нельзя. Я ведь так просто, шучу. Зашел посмотреть, как тут у вас и что, только и делов.

? Знаете что, братцы и медсестрицы," просипел Славка," не мешайте-ка вы истощенному труженику спокойно спать. Гриш, бери ты эту замучившую меня вниманием гражданку, и идите-ка вы оба туда, где сейчас положено быть всем нормальным и здоровым людям.

" Может, нанемного..." заколебалась Мус*, вопросительно переводя взгляд с Гриши на своего пациента.

Славка помахал ей рукой".,ступайте и веселитесь. .И Муся не выдержала искушения

Они ушли. Славка задремал, ему грезилось, что

Галя уже здесь, с ним, можно протянуть руку и дотронуться до нее, только рука никак не поднимается. Под подушкой у него лежало письмо, в котором она сообщала, "то наконец-то дела утрясаются и в ноябре она уже будет в совхозе насовсем. Не сознаваясь самому себе, Славка все же страшился, что она передумает: в Москве ведь найдутся парни получше совхозного ремонтника. Он искренне считал, что недостоин такой женщины, что ему просто незаслуженно повезло, а раз так, то все может взять и рассеяться, как мираж. А накануне из районного почтового отделения по телефону передали телеграмму, в которой говорилось, что Галя вылетает из Москвы утром девятого ноября: Едет к нему. Насовсем. Значит, хоть немножко, но любит, а не просто чувствует благодарность...

Очнулся Славка оттого, что в соседней комнате, где стоял стеклянный шкаф с медикаментами и находились прочие принадлежности медпункта, что-то упало, раздалась нецензурная брань.

? Кто там" - Славка включил лампу на тумбочке. Хотя голос его звучал слабо, Славку услышали.

А может быть, заметили полоску света, появившуюся под дверью стационара. Дверь отворилась, и в щель просунулась голова Семпеля.

? Лежишь, герой труда" - с ухмылкой осведомился он' и крикнул в соседнюю комнату: - Колька, он тут один! - Появился Колька Филиппов с какой-то бутылью в руках.

? А ты откуда взялся" - слабо удивился Славка." Тебя же выгнали.

? Помалкивай, дохлятина, пока совсем не пришиб! - огрызнулся Филиппов.

? Вы что тут делаете" - спросил Славка, пытаясь понять, почему Колька Филиппов, которого в совхозе не было с лета, сегодня опять появился.

" Что делаем-то" - ухмыльнулся Семпель." Мы вот с Колькой подумали и решили, что в самом деле не стоит жить, как черви слепые живут, надо повеселиться, пока здоровье позволяет.

Это Семпель вспомнил давний спор в палатке, когда кто-то из ребят от крайней усталости посетовал, что, мол, черт его дернул в эту проклятую Кулунду, другие-то, которые поумнее, сейчас сидят в Москве, пиво попивают да над ними, дураками, посмеиваются. Семпель тогда поддержал захныкавшего, сказав, что и правильно посмеиваются, только дураки и ехали, а все умные остались.

Славка спросил, чего же он сам тут оказался, раз у него такое мнение На это Семпель неопределенно ответил, что пришлось, вот и поехал, но на всю жизнь закапывать себя здесь не собирается, он человек вольный, надоест тут горбатиться, так и махнет куда глаза глядят, к пиву поближе. Пусть те, кто шибко сознательный, дальше эту целину хоть зубами грызут, на то они и сознательные.

Остальные палаточники наперебой накинулись на Семпеля и на парня, начавшего разговор, поднялась громкая перепалка. Костя, перекрыв гам, крикнул, чтобы прекратили орать, нашли с кем спорить... Пусть лучше Славка споет что-нибудь, зто приятнее, чем слушать семпелевские откровения.

И Славка, взяв гитару начал горьковскую песню о рыбаке Марко. Последний куплет он негромко и насмешливо пропел, повернувшись к Семпелю "А вы на земле проживете, как черви слепые живут: ни сказок о вас не расскажут, ни песен о вас не споют".,

"Отебе споют, держи карман шире"," буркнул тогда Семпель, укладываясь на лежак лицом к стенке. Но, оказывается, задело его, не забыл

" Червем-то будешь ты тут в земле копаться," продолжал он, стоя у Славкиной койки." Пока не

сдохнешь. А мы с Колькой тем временем поживем в свое удовольствие. Точно, Коль" Грошей теперь у нас имеется сколько хошь, понял" Вся ваша зарплата - вот она." Семпель похлопал себя по карману." Теперь спиртягой на дорожку запаслись, и привет совхозу. Точно, Коль" Ладно, будь здоров, не кашляй, а нам некогда.

Он плотно прикрыл за собой дверь, и слышно было, как с той стороны ее чем-то приперли. Потом за окном заурчала машина, и все стихло.

Славка соображал, как ему быть. Эти сволочи, значит, украли иэ палаток все деньги, которые ребята получили перед праздником. Кто мог ожидать, что в совхозе появится вор, оставили в чемодане или под матрацем, сберкассы-то нет. Заранее все рассчитали, гады. Даже в медпункт за спиртом явились, зная, что все в клубе, никаких сторожей не выставлено. От кого сторожить-то"

Славка поднялся и, чувствуя, что ноги держат плохо, по стенке добрался до двери, которая не поддалась его слабым рукам. Но надо было предупредить товарищей, которые, ничего не подозревая, веселятся - и потому, что дата, и потому, что главные трудности позади, совхоз живет и дает хлеб, а сделано это их собственными руками.

Никакой одежды в стационаре не было, даже больничного халата - не успели еще обзавестись. Вместо тапочек Славке дали обрезки валенок. Кое-как соорудив из собственного одеяла подобие юбки до полу, а одеяло со второй койки накинув на голову и плечи, он после долгих, вымотавших его окончательно усилий открыл обе оконные рамы и вылез наружу. И сразу задохнулся, закашлялся от морозного ветра. Стягивая потуже одеяло, побрел к светившемуся всеми окнами клубу.

рейсов, она выделялась. Мужчины, проходя, обязательно косились в ее сторону А Галя, ничего 'вокруг не замечая, сидела в уголке на чемодане и улыбалась каким-то своим мыслям. Костя сообразил, что она ничего еще не знает.

Анечка предложила пока 'ничего Гале не говорить, может, к их прибытию все уже обравуется, и. на этот раз Костя с ней согласился. Мария Сергеевна вообще в их беседах не участвовала - как замерла, прочитав послание из совхоза, так потом всю дорогу молчала.

Галя обрадовалась встрече с ними, возбужденно расспрашивала о совхозе всех1 по очереди; Она не замечала общего настроения' Из-за того, что вся была поглощена своими мыслями, а их сумрачность отнесла за счет усталости и раздражения по поводу многочасового сидения в аэропорту.

Галя предложила пойти в ресторан поужинать.

Они заняли столик и сделали заказ. Мария Сергеевна отказалась от всего, кроме чая. Косте и Валентину хотелось выпить по рюмке, чтобы немного снять напряжение, но они постеснялись Гали. Нв маленькой эстраде сильно накрашенная брюнетка пела недавно вошедшее в моду:

Домино, Домино,

Будь веселым, не надо печапи...

Нехотя сжевав половину ромштекса. Костя отправился снова дозваниваться дежурной узла свяЗи. Потратив час, он все-таки добился, чтобы его- соединили. Выслушал дежурную и, забыв поблагодарить, повесил трубку. И долго, не решаясь войти, простоял у дверей ресторана, из которого слышалась веселая джазовая музыка.

Через три дня бородатый доктор порекомендовал Рязанцеву известить Славкиных родных, что им следует срочно приехать. А еще через день Анечка, Костя и Валентин уже находились на борту ТУН 04, летевшего в Новосибирск С .ними была и Мария Сергеевна. Получив телеграмму, Анечка заколебалась, стоит ли расстраивать мать, может, лучше полететь им с Костей, самим все выяснить, а там уж и ее вызвать Но Костя сразу понял смысл вызова, посланного Рязанцевым, и сказал, что лучше лететь всем вместе.

Когда сообщили о телеграмме Валентину, он без колебаний решил вернуться вместе с ними.

? Тебе-то зачем" - по привычке возразил ему Костя." Гуляй на здоровье дальше

? У меня здесь. Костя, никого нет," просто ответил Валентин"Тетка померла без меня, никто иэ соседей написать не догадался. В общем, я с вами.

А Галя отправилась в путь накануне - забежала к Анечке спросить, не передать ли чего Славе и что надо в первую очередь захватить с собой: Слава ничего в этом не смыслит, пишет, чтобы сама побыстрей ехала, а насчет хозяйства после разобраться можно.

Рейс оборвался в Свердловске: закрутила пурга, все самолеты, летевшие на восток, ждали в уральском аэропорту вторые сутки. Костя попытался связаться с совхозом по телефону, но дозвонился лишь до районного узла связи Объяснив дежурной, какая беда стряслась в совхозе, попросил уведомить Рязанцева или Кочугина, что Они все застряли в Свердловске, и выяснить, как там с Таланкиным. Телефонистка попалась славная, обещала все сделать и велела позвонить снова часа через два.

Возвращаясь к своим, костя заметил Галю Филину И здесь, среди массы пассажиров отложенных

12

И

I здавна на Руси так повелось, что родным краем считается тот, где у человека есть родные могилки. Анечка и Костя Кузовковы навещают две такие могилки на крошечном еще кладбище неподалеку от поселка Таланкин. В печальный час вспомнили вдруг, что совхоз имеет наименование, а поселок, как географическое понятие, нет- И назвали его в память Славки Таланкина. Рядом с ним похоронили в Кулундинской степи Анну Андреевну, Костину мать, приехавшую погостить да и оставшуюся нянчить внуков-

Чуть поодаль покоятся Иван Фролович Рязанцев и его жена.

Совхозные дела принял Кочугин, а когда его избрали секретарем райкома, то Валентин Бухонов.

Костя после гибели друга сгоряча хотел было податься на службу в милицию, но не смог бросить землю. Его, Костино. призвание - кормить людей хлебом, это он теперь точно знал.

Пережигая вместе смерть Славки сблизила их с Валентином. Они вдвоем ездят охотиться в Степь, а иногда и севернее, в лесные края. Изредка к ним присоединяется Кочугин, и тогда они втроем где-нибудь у костра вспоминают те первые их месяцы на кулундинской земле, после которых минуло почти четверть века. И каждый думает- неужели уже четверть века? Неужели"

А когда Раиса Бухонова собирает гостей, ее муж достает привезенный из Москвы старый трофейный аккордеон, и все негромко поют песни своей молодости. И под самый конец Славкину любимую - про остров, который ему хотелось открыть.

WW'

I

стихи

МАРК

ЛИСЯНСКИЙ

Деревья

Нам кажутся младенческими снами

Невозвратимо канувшие днн.

Деревья возвышаются над нами.

О чем шумят, столетние, они!

Деревья возвышаются над всеми.

Кто спит в земле и кто в расцвете сил,

И даже возвышаются нвд теми.

Кто их когда-то в земпю посадил.

А в сущности, несложно догадаться,

О чем над нами листья шелестят.

Как жизнь огромна, если вам шестнадцать,

И как мала, когда вам шестьдесят!

До сих пор

В тишине сверчок заводит Музыку свою.

Мать на цыпочках проходит,

Я еще не сплю.

Дуновение акаций,

Лелет тополей.

Шелест первых прокламаций

Над судьбой моей.

Ветерок струится с Буга

В нашу конуру.

Возникает голос друга

Рано поутру.

Над водою плачут ивы,

Плещется река.

Раздаются переливы

Школьного звонка.

Скрип морозною зимою

Санок и сапог.

Над рабочею землею ?

Утренний гудок.

Кркк: "За мной!?

И рядом дышит

Мельников Егор...

Слышу, слышу, слышу, слышу.

Слышу до сих пор.

Убеждение

Не надо трясти бородою Над жизнью, где бездна и высь. Не стоит делиться бедою. Ты радостью лучше делись. Ты станешь от этого выше. Сильнее, чем был до беды. И дождик пройдется по крыше,

Смывая ночные следы. Ты выйдешь из мрачного дома, Хрустальный вдохнешь ветерок. И станет до боли знакомо Все то, что ты знал назубок. И дброги будут до боли Ольха по колено в ручье. Былинка в незыблемом поле, Пылинка в небесном луче. Что было, то больше не будет. Умчалось, над нами трубя. Ты вспомнишь, что есть еще люди. Которые любят тебя. Забудешь о сне и покое. Услышишь призывную медь. И ты еще сможешь такое, Какое ты должен суметь. Упруго расправятся плечи. Проглотишь нежданный комок. Товарищу скажешь при встрече: - Отличный сегодня денек! И'станет душа молодою, И ринется в звездную высь. Не стоит делиться бедою. Ты радостью лучше делись.

Ранним утром

И не сплю, и спать хочу. Что-то мне не спится. Слышу: первому лучу Радуется птица. Просыпаются леса. Свежим ветром веет, И светлеют небеса, И земля светлеет. В полусумрачном лесу Луч сверкнул, как спица. Мир подобен колесу, И тебе не спится. То спешишь в лесную тишь. То - в мальчишью драку. То под бомбами лежишь. То идешь в атаку. То всю ночку напролет Ты стоишь с любимой. То дорога позовет Песней лебединой. То сияет синева. То шумит пшеница-Кругом ходит голова. Шар земной кружится. То зима, а то весна, Холодно и жарко. Человеку не до сна. Жизнь уходит. Жалко.

Преодоление

В доме сумрак и тишь, не пробиться лучу. И опять ты молчишь, н опять я молчу. И опять н опять ты уходишь во тьму. Не умея прощать ничего никому. . Ни юнцу-сорванцу в самой малой вине, Ни родному отцу, ни тем более мне. А кого-то простить, не забыв ничего, Это значит любить не себя, а его. Это значит, любя, видя луч впереди. Не теряя себя, целый мир обрести. Нелегко одолеть бугорочек любой И подняться суметь высоко над собой. Умирают слова, чьей-то мыслью не став. И опять ты права, и опять я не прав.

СЕРГЕЙ

МНАЦАКАНЯН

Воздушные стихи

Мы расставались в аэропорту. Я сделал шаг ?

и канул в темноту, трап отошел, взревела тьма кругом, упругий воздух вьется за окном.

Воздушные пути. Воздушный век. По сути, невесомый человек, и путь его - стремителен и прям - проходит посреди воздушных ям.

Воздушен мир. Воздушно все вокруг. Бесплотный воздух и воздушный звук, все зыбко в этом воздухе пустом, в котором самолет качнет хвостом.

А ты в толпе, темна и далека, всздушная - отчаянно близка, светла, как воздух, и легка, как дым, под этим небосводом грозовым.

И шепчешь что-то - что! - не разберешь, и жадно невесомый воздух пьешь...

Прощеньем и прощаньем очаруй, пошли вослед воздушный поцелуй. ...Он словно бы уносится во мрак - взаимности непрочный этот знак.

Хорошо, уйдя во тьму, вдруг остаться одному тихим-тихим вечером, звездами просвеченным.

Все притихли фонари, спят ночные пустыри, только в роще ситцевой соловей присвистывает.

Поле. Пригороды. Лес. Славно в сумраке небес обернуться заново в мартовские заморозки.

Там сквозь изморось и дым - ты с колечком золотым.

расплылось пицо твое, птица окольцованная...

Мы простились навсегдв. От свиданий - ни следа. Что осталось] Тайное к миру сострадание...

Люди любят и молчат. В сердце боль, а в кухне чад, никуда не денешься," про себя надеешься,

что удачей из удач - поле, где маячит грач, а вдали над ивами мрак прочеркнут "ИЛами".,

И еще вороний грай, . и окраинный трамвай, спозаранку розовая рощица березовая...

Поездов зеленых шорох,

шелест шин! Ото всех, кто сердцу дорог,

мы спешим...

Срезав угол поворота

колесом, мы не поняли чего-то

в мире сём...,

Где, краснея, словно щеки ?

от стыда, светофор глядит высоко

сквозь года!

От земли, до боли милой,

наотрез, отсекает алюминий

синь небес.

Остается только скорость,?

так лети!." еспи даже только-горесть

впереди...

Только сумерки и ветер,

но еще: до чего ж на этом свете

хорошо!

Мы несемся без оглядки,

черт возьми: с безрассудных - взятки гладки,

тормозни...

Просто надо разобраться

в тишине, что н"" поввонуть обратно

вам и мне.

Неужели, полнясь тьмою,

грусть тая, остается за спиною

жизнь моя!,.

Что-то завтра приключится!

Но уже просквозит печалью чистой

все в душе.

Вмайском номере нашего журнала за прошлый год было опубликовано письмо 3. М. Обуховой "Нет! Этого забыть нельзя!". В нем разговор о минувшей войне, о человеческой памяти, о том, можем ли мы сегодня забыть о событиях 30-летней давности. "

"Что вы знаете о войне? Квк воспринимаете события тех лет"" - с такими вопросами обратилась Зоя Михайловна к читателям ?Юности".,

На это письмо откликнулось множество людей - и тех, кто помнит войну, и тех, кто только сегодня узнает о ней. Письма от людей разных возрастов и профессий, но все они написаны от душн - искренне н взволнованно: Вместе с рассказами о себе, своих друзьях - фронтовые фотографии, дневниковые записи, вырезки нз военных газет - та часть семейного архива, которая с особой любовью хранится почти в каждом доме. Письма от разных людей, но объединяет нх память о прошедшей войне. В каждом письме скорбь по ушедшим, гордость за наш народ, в крови и муках завоевавший мнр, и. глубокие раздумья о судьбах Родины н о своей причастности к событиям тех грозных лет.

"Я войны не видел и не хотел бы видеть," пишет двадцатилетний Алексей Лешенко," но через всю мою жизнь она идет рядом со мной, во мне'. Я никогда не забуду, не смогу забыть- всех, до'одного солдата, кто принял первый удар, и тех; кто погиб в

День Победы. Вся молодость мира должна помнить о них!

Я работаю жестянщиком, -живу в Краснодаре, но раз в год мы с друзьями едем в горы, к местам, где наши солдаты, не альпинистй,- а просто солдаты, своей .грудью закрыли перевалы Кавказа и кладем букетики скромных горных цветов к нх обелискам. Ставим обелиски там, где их ещё. нет, где только местные жители знают, что зд^сь были бои, стояли'насмерть наши парни. Я хочу, чтобы все знали: мы помним войну, помним ее героев... И никогда не забудем!?

Для многих наших читателей реальность тех лет складывается нз каких-то эпизодов, связанных обычно с жизнью родных, помнящих войну, проводивших на нее своих близких. Вот как начинаются многие письма:

"Я родилась после войны и знаю о ней по рассказам моей мамы (она в дни войны работала на оборонном заводе, эвакуированном из Одессы в Рубцовск). С тех пор как я научилась читать, я читала больше всего книги о войне? (Н. Арысланова, пос. Октябрь, Алма-Атинской обл.).

"Мой дедушка - инвалид Великой Отечественной, мама маленькой девочкой уезжала из блокадного Ленинграда по Дороге жизни, бабушка была на оборонных работах" (Ольга Вознесенская, 17 лет, г. Ленинград!.

"Я не могу забыть, как в 10-м классе 9 Мая мы поздравляли нашего военрука с Днем Победы. А потом он рассказывал о войне. Нет, не только о боях рассказывал он, он рассказывал о том, как умирали люди. Я возненавидел войну!? (Р. Борисов, 18 лет.)

"Впервые я понял, что такое война, еще в раннем детстве, когда просыпался от стонов - отца. Он стонал от ран, полученных им во время войны. Когда отец рассказывал мне о войне, у него на глаза навертывались слезы, и я понимал, что раз мой отец такой сильный и мужественный, плачет - значит, это было очень страшно" (И. Раевский, п. Ильинский, Московской области).

"Мой отец прошел всю войну, прямо с выпускного школьного бала ушел на фронт, дважды.был ранен. Друг моего отца в предпоследний день войны погиб от пули, которая, возможно, предназначалась моему отцу. Я не могу забыть его! По-моему, без этой памяти нельзя считаться настоящим человеком" Я благодарна тем, кто поддерживает в - людях память" (Ольга Цветкова, студентка, г. Калинин).

Насколько беднее чувствами стали бы мы без этих воспоминаний! Молодые люди сегодняшнего поколения хотят как можно пристальней вглядеться в жязнь военных лет, повять, в чем наш народ черпал свои духовные си мл для того, чтобы перенести все трудности и лишения.

"У каждого человека, даже если он не видел войны, есть свое представление о ней. Моей бабушке пришлось растить трех детей в эвакуации. После ее рассказов о голоде,' который они испытали во время войны, мне казалось: "Ну, что может быть страшнее??

За работу им давали обыкновенные кормовые тыквы. Всю зиму кормилась семья тыквами. К весне их осталось несколько штук, и маленькая девочка сказала своей маме, что вместе с тыквами уходит их жизнь. Поймите что зто значит: Я в шесть лет не верил в свою смерть, я не мог понять, как такое может произойти со мной, а во время войны ребенку это было ясно. Вот как я воспринимаю войну - через ее ужасы" (Борис Резников, 18 лет, г. Харьков).

За сегодняшним изучением прошлого - Сотреб-ность узнать, почувствовать, как все это было, стремление хоть мысленно разделить общую судьбу и беду.

"Мне посчастливилось побывать в Ленинграде, Волгограде, Севастополе, Минске, Хатыни, Одессе, пройти партизанскими тропами Карпат. После каждой поездки бросалась к книгам, постигая все заново," пишет Ольга Великанова из Рязани." Семь лет я изучаю страну, и, где бы я ни была, везде напоминания о том страшном времени. На Сангарском перевале до сих пор можно увидеть слой патронных гильз, остатки стрелковых ячеек, дзотов и блиндажей. Это ли не предостерегающее напоминание, о войне?

В Музее обороны Приэльбрусья, на канатной станции Старый Кругозор, я обратила внимание на фотографию двадцатилетней медсестры Орел, студентки Ленинградского мединститута. Единственная в отряде девушка, она погибла, защищая Старый Кругот зор. Поразило меня то, что ее зовут, как и меня, Ольгой, и то, что она родилась в один день со мной - П июня, но она в 1922 году, а я ровно на 30 лет позже. Никак не могла заснуть в ту ночь, все думала о ней. Раньше я понимала войну умом, а тут как прозрение - я поняла войну сердцем!?

Ольга Великанова так же, как н многие, приславшие письма, не была на войне, но воспоминания, связанные с ней, остаются на всю жизнь. Наверное, критерий гражданской зрелости в бережном отношении к прошлому, в благодарности к тем, кто отстоял сегодняшний мирный день.

С годами память о войне ие ослабевает, напротив, она становится достоянием не только фронтовиков, но и молодежи. Очевидно, это связано с тем, что выросло новое поколение, не знающее войны, но преклоняющееся перед памятью "мальчишек сороковых". Снова н снова возвращаемся мы к рассказам, книгам, фильмам о них, заново переживаем их судьбы.

Леонид Ильич Брежнев, выступая перед американскими телезрителями, сказал:

? 20 миллионов жизнен советских людей унесла эта война. Наш народ не забудет ее никогда! О ней будут помнить не только те, кто, подобно мне, прошел огонь войны от начала до конца, но н новые поколения, которые входили в жизнь уже в послевоенные годы. Помнить об этой войне - это для нас призыв к бдительности...

" Мы говорим о памяти, о войне и мире, потому что слишком дорогой ценой досталось нам сегодняшнее мирное небо, и оно должно быть всегда безоблачным!

Анна ПУГАЧ

ВЛАДИМИР МИХАНОВСКИЙ

Неопалимая купина

Сражен батыр, на горькой тризне Кумыса веолю и вина. Но сбитой влет отважной.жизни Неопалима купина. Когда ветра тот край омоют И век прольется не один. Придет гончар, курган разроет И звонкий вылепит кувшин. Твоя рука его коснется. Неважно, юн ты или сед - Кувшин немедля отзовется Забытой песней бранных пет.

Пробуждение

Вы поднялись из позабытых снов. Замшелые готические стены. Жемчужины далеких островов В оправе задыхающейся пены. Жюльверновские южные моря. Затерянные в них архипелаги. Литая марсианская заря - Стоцветные полощущая флаги. И дальше, дальше... Звездные пути. Буруны, астероидные рифы. Ракете нашей нелегко идти - Кружатся хищно метеоры-грифы... Тускнеет солнца стершийся пятак - Встаёт другое, и лучами будит." Все это будет. Может быть, не так, Наверное, не так - но "то будет! Недаром рвутся а космос корабли, Недаррм сны таинственные снятся. Мир.ощутил биение земли "; И вновь обрел способность изумляться.

На берегу

Избушка шагнула бесстрашно к река,

Волна, обнимает порог,

Беслечко с тобою сидим иа песке,

Мальки веселятся у ног.

Колеблются космы ольховых седин,?

Предвестье осакней беды.

Мы знаем, что замысел в общем, един

Дпя неба, земли и воды.

На берег песчаный ложится волна.

Вода тяжелее свинца.

Мы знаем с тобою, что песня одна

И нет этой песне конца.

пукли-цистииа

На снимках: Доктор

географических наук, Герой

Советского Союза Михаил Михайлович Сомов.

(Фото 1955 года).

На чно- п дициоиное судио

"Михаил Сомов".,

ЕЛЕНА СЕРЕБРОВСКАЯ

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ПОМНИТ ОТВАЖНЫХ

В одиннадцатом номере ?Юности" за 1977 год

было опубликовано выступление

капитана ледокола "Арктика?

Героя Социалистического Труда Юрия Кучиева.

Еще раньше - дневник академика Федорова

"Как мы жили на Северном полюсе".

Продолжением "северной" темы на страницах журнала

является предлагаемый вниманию читателей

очерк писательницы Елены Серебровской,

посвященный одному из самых легендарных

советских исследователей' Севера,

Герою Советского Союза Михаилу Сомову.

Стокгольм, Канберра, Сидней, Вашингтон - все это в одном и том же взятом ваугад 1959 году, все это не парад - работа. Правда, строго говоря, внзнт в Стокгольм считать работой нельзя: ехал, чтобы получить из рук шведского короля золотую медаль "Бега". Шведское королевское Общество антропологии н географии награждало его, советского ученого, за выдающиеся заслуги в исследовании полярных областей земли. Северного и Южного полюсов. В Стокгольме узнал, что являться за наградой необходимо во фраке н прн цилиндре. В советском посольстве нашлось и то и другое, благо фигура у него классически стройная, элегантная...

По заполненной им в шестидесятых годах анкете с перечислением посещенных стран на различных материках можно изучать географию. Что же, это его сфера деятельности, не случайно же он доктор географических наук)

Москвич по рождению, Михаил Михайлович Сомов провел молодость во Владивостоке, а в течение большей части жизни прописку не ленинградскую. Но мно-. го, много лет прожнл он в снегах И во льдах окранн земного шара, где люди бывают крайне редко, потому что мороз там сковывает дыхание, потому что много месяцев длится черная полярная ночь. И зимовка где ннбудь на краю купола Южного полюса ничуть не легче зимовки в районе полюса Северного на льдине, под которой пять километров горько-соленой воды.

Он узнал магнитноа прнтяже-нне этих мрачных окранн земли. Подобно Н не ну, он вопреки физическим страданиям от холода и темноты всей душой ощутил необычную красоту снега и льда н огромных цветных шелковых портьер северного сияния. Он видел над Мнриым несколько солнц одновременно, знал разницу между черным небесным провалом с ковшом Большой М д едицы в центре н бархатом южного иеба, на котором сверкают алмазы Южного, креста, а родной Полярной звезды не ищи, переместилась куда-то...

Герой Советского Союза. В праздничный день на груди три ордена Л н н (все получены уже после окончания лн о Отечественной войны), ордена Красной Звезды н Трудового Красного Знамени, множество медалей... При-

знание и дома н в дальних, чужих странах. За Стокгольмом - Лондон, где ему вручают золотую медаль Британского королевского географического общества. Здесь полагалось произнести речь. Он знал это н мысленно подготовился. Королевский прнем, там будут и ученые н политики. И он, Сомов, скажет свое короткое слово от нменн сограждан родной страны.

И вот после любезной шуткн о материке самых верных мужей, с которого идут самые нежные, самые пламенные слова в адрес жен и невест, Сомов напомнил, что Антарктида - первый матернк мнра, где запрещены любые военные мероприятия. И предложил тост за то, "чтобы дух искреннего сотрудничества между учеными разных стран, сложившийся на ледяном антарктическом континенте, и эффективные мероприятия по предотвращению угрозы войны распространились бы в самое ближайшее время на все остальные континенты нашей планеты".,

Он имел право произнести эту речь на Британских островах, и не стояло за ней никаких хитроумных планов, ничего, кроме желания содействовать разрядке международной напряженности, п составляющей постоянную заботу партии н правительства нашей страны.

Звание Героя Советского Союза он получил в 1952 году, вслед за званием прншла н слава. Но сегодня нас скорее будет интересовать не столько сама слава этого человека, сколько дорога к ней, поиск своего пути, который увенчался такой безмерной привязанностью к избранному делу, такой преданностью, которая сама собой перерастает в подвиг.

Нетрудно догадаться, что этому человеку меньше всего приходилось одеваться во фрак нлн смокинг н произносить ответственные тосты. Почти всю жнзнь он носил теплый ватник, меховой жилет, ватные илн меховые брюкн, либо специальную антарктическую

штормовку. Ногн его прнвыклн к шерстяным носкам, к валенкам н унтам. А рукн справлялись с любой тяжелой работой, было лн это создание взлетно-посадочной полосы на торосистых полях Ледовитого океана, пробивание лунки в трехметровом льду, чехленне гидросамолета, колыхающегося на воде. Когда в редкие счастливые отпуска он беспечно загорал на сочинском пляже, то был похож скорее на лесоруба илн горнового, чем на ученого-исследователя," так внушительно-красиво вылепила природа его грудь, и плечи, н рукн.

Стать таким Сомову помог его отец, ученый-рыбовод. С детства мальчик познал физический труд, после школы сразу пошел работать. Во Владивостоке получил профессию токаря по металлу и стал строить лебедки для тралового флота. Но важнее мускулов н выносливости были полученные в семье совестливость, чувство ответственности, способность дружить и уважать людей, безмерная любовь к родной земле.

Море он узнал еще в юности, работая гидрологом на тральщиках. До вуза добрался не рано, будучн уже семейным человеком. Талантливый от природы, он отчетливо понял, как необходимо систематическое образование. Поступил в Московский гидрометеорологический институт н ускоренным темпом блестяще окончил его.

В печати стали появляться статьи Сомова о ледовых режимах северных морей, о закономерностях нарастания массы н движения льда. Известный океанолог профессор Зубов увидел в нем перспективного исследователя. Интерес к такого рода проблемам был далеко не абстрактным. Бескрайние просторы родной страны выходят к побережью Северного Ледовитого океана, а пользоваться Северным морскнм путем было еще чрезвычайно трудна Обидно же все-таки перевозить свои грузы с запада на восток н обратно кружным путем, через теплые моря.

Ледоколы нуждались в ледовых прогнозах. Много лет проработал Сомов в ледовой авиаразведке. Фактически он начинал это дело" создавал его методику. Ледовые разведчики летали тогда на стареньких гидросамолетах "Дорнье-Валь". Ледовый разведчик сндел, высунув голову наружу из кабины, прикрытый от встречного ветра Жалким целлулоидным козырьком. Местонахождение самолета выяснялось методом счисления, ведь в океане надежных ориентиров нет, а ледовая обстановка всегда конкретна, воспользоваться такой авиаразведкой можно лишь тогда, когда знаешь точно, где именно какие льды, где разводья.

Летчики полюбили его сразу за готовность делить с ними все трудности, за тактичность, доброту, склонность к веселой шутке. Научнлн воднть самолет, уговаривали остаться с ними подольше, чтобы выучиться подымать машину в воздух и делать посадку.

В 1939 году И. Д. Папанин, вернувшийся незадолго до этого с героического дрейфа на льднне, возглавил морской поход с запада На восток и обратно в течение одной навигации. Научным консультантом-гидрологом он пригласил Сомова. Ледовые прогнозы Михаила Михайловича оказались весьма удачными, иоход прошел успешно. С тех пор работа тесно связала его со Штабом морских операций, базировавшимся то на ледоколах, то на острове Диксон.

Грянула войиа. Чтобы подползти с севера к нашей стране, врагам требовались данные ледовой разведки, то есть как раз то, чем занимался н за что в районе северных морен отвечал М. М. Сомов. Четыре года длилась священная война против гнтлеровскнх агрессоров, н все этн годы Сомов оставался на переднем крае: собирал и обобщал данные ледовой авиаразведки, разрабатывал маршруты продвижения наших судов и поисков тех, кто пострадал от фашистских подводных лодок или вражеских самолетов-разведчиков, как это было с "кунгасом смерти" с потопленного врагом корабля "Марнна Раскова".,

Лето 1945 года было первым для Сомова летом не в снегах н льдах, а на твердой земле в ленинградском пригороде. Вскоре он защитил диссертацию н стал кандидатом географических наук.

Пять послевоенных лет отдал Мнхаил Михайлович высокоширотным экспедициям. Арктика стала для него местом знакомым, изученным с воздуха, с воды н со льдов. Он подружился со многими ледовыми каштанами, помогал штурманам во время тяжелой ледовой обстановки, его знали н уважали в судовых командах. Своей выдержкой он в критических случаях помогал создавать спокойную, нормальную обстановку, сплачивать людей.

Северный морской путь пролегает вдоль берегов страны. Но его ледовый режнм стоит в прямой завнснмости от того, как ведут себя льды в центральных областях Северного Ледовитого океана, ближе к полюсу. Каким законам подчинена эта гигантская акватория" Что там, на дне, что надо льдами" Куда текут массы воз-Духа, как н куда передвигаются льды, какова глубина пропасти, толщи океанскнх вод н что она такое по химическому и бнологи-

В. ВЛАДЫКИН (Москва). Преображение Сибири. Центральная часть триптиха

По залам Всесоюзной художественной выставки "Молодая гвардия Страны Советов", посвященной 60-летию Ленинского комсомола.

В. ПАВЛОЦКИЙ (Ашхабад).

Ликбез. Южная граница.

И. ОБРОСОВ (Москва).

Безмолвие синих озер. Посвящается женщинам - медсестрам Великой Отечественной войны.

ческому составу, температуре и прочему?

К 1950 году Сомов знал уже многое. С помощью тех же лебедок он вместе с товарищами "ощупал" дно океана, открыл ъодвоквъш хребет Ломоносова, обнаружил в водных слоях присутствие тихоокеанских вод. Морские экспедиции н "прыгающие" группы ученых, которые высаживались с самолетов одновременно в разных точках Северного Ледовитого океана, добыли ценнейший материал для научных обобщений.

Как было не обрадоваться, узнав о том, что планируется высадка новой долговременной дрейфующей станции, второй после папанинской. На этот раз 16 человек с солидной программой научных наблюдений.

Он был назначен начальником этой станции, получившей название Северный полюс-2. Дрейфовали в течение года. Провернули работу, которая превзошла первоначальные планы. Люди разных характеров н возрастов, они сдружились настолько, что желание встречаться сохранилось на десятилетия, сохраняется н сейчас. Почти не отдыхали, в свободные часы помогали друг другу, шли на тяжелые работы по расчистке взлетио-посадочиой полосы, придумывали технические усовершенствования н новникн, завели на льдние "Книгу рационализаторских предложений". Первые полгода повара не было, дежурили "иа камбузе" по очереди. Врача тоже не было. На вторую половину дрейфа несколько человек в силу обстоятельств вынуждены были уехать, двое новых прибыли, в нх числе доктор (он же н повар) В. Г. Волович.

В литературе можно найти множество примеров того, как тягостно действует на психику долгая полярная ночь. Архангелогородцы-поморы, зимовщики оставили много рассказов о том, до чего доводил людей "батюшка Грумант". Но там в полярную ночь жили на твердой земле, в каком ни на есть домишке, а тут... Льдина, плывущая в ледяной пустыне невесть куда, палатки из двух слоев материн, обогреваемые пропан-бутаном, от которого угораешь - на ночь весь обогрев выключался... Не хватало н повседневного ощущения связи с Большой землей, не хватало писем от близких н родных.

Но они не поддались, не покорились силам холода п мрака. Жили дружно и даже весело.

Доктор Волович вечерами пел товарищам под гитару песенки собственного сочинения. Симоновская песня военных корреспондентов подходила нм по духу, но звучала на свой манер:

Чтоб был порядок в доме

И на аэродроме,

Много надо силы и труда.

Нам не спать случалось,

Но не страшна усталость.

И мороз под сорок - не беда!

И если иногда

Небрита борода,

Мы друзьям ответим на упрек:

С наше покантуйте,

С наше позимуйте,

С наше подрейфуйте хоть денек)

Микроклимат в этом коллективе не в малой степени зависел от руководителя. Сомов не был прирожденным администратором, н сам это понимал. Но ему давно уже стали доверять не только исполнительские посты. В экспедиции 1946 года на ледоколе "Северный полюс" он был заместителем начальника по научной части. Начав когда-то с лебедок, он знал уже хорошо, на практике, все виды возможного научного оборудования, сам заботился о нем, заказывал, проверял. Мягкнн по натуре, он умел категорически отказаться от негодного. Спуская в мелочах, научился неукоснительно требовать в основном. Он хотел видеть в людях не подчинение, а рвение, желание и старание сделать все как можно лучше. А как получить это рвение" Четкостью, продуманностью приказов н распоряжений," тогда приказы уважают. Ведь любому исполнителю хочется нметь начальника дельного, понимающего, способного планировать и заглядывать в будущее.

Рвение появлялось у товарищей также н оттого, что всегда они видели благородный личный пример своего начальника. Это же не контора, здесь равные суровые условия для всех. Здесь обслуживающего персонала не было, тяжелые дела равномерно распределялись между всеми. Прилетев на льдину, Сомов сразу же запрягся в нарты для перевозки грузов. Обживая льдину, работал на аэродроме наравне со всеми. Но товарищи понималн, что ему достается больше других: ведь научную вахту он нес, как и они, а руководство всей жизнью станции лежало личио на нем, он отвечал за всех. Сомов понимал н то, что в условиях дрейфа талант руководителя не в том, чтобы обострять отношения между людьми, а в том, чтобы сглаживать углы. Контактность, уживчивость на зимовках чрезвычайно важны; вероятно, это можно сравнить с требованиями к экипажам космических кораблей, несмотря на все их различия.

Конечно, опыт - великое дело. Михаил Михайлович давно уже понял, что такое хорошо обдуманный план и порядок, запасные варианты на разные случан жизни. Они пережилн аварию самолета, визит голодного белого медведя, пожар радиостанции .

Пожар в снегах, на льдине? Вот уж поистине беда приходит оттуда, откуда ее не ждут. Двое с лишним суток жилн они без связи, оторванные от всего света, в надежде на своих умельцев, мастерящих радиостанцию пз подручных материалов... Запасной не было.

Но тяжелее других испытаний оказались разломы льдины в черной полярной ночи при сорокаградусном морозе. Трещины проходили под палатками, рвали оттяжки радиомачт н ветряка, разделяли людей. А ведь лед был толщиною в два-три метра, свалишься ненароком - одному не выбраться. Всякому нормальному человеку было бы страшно, а это были обыкновенные люди. Но они не давали волн чувству страха. В понимании Сомова чувство паники было чем-то унизительным, недостойным человека, чем-то вроде сигнала: сдаюсь! А чувство собственного достоинства в Михаиле Михайловиче при всей его скромности было развито основательно.

Как руководитель дрейфа, Сомов предусмотрел и возможпые разломы льдины. Плаи эвакуации и свое место в нем каждый знал наизусть. Ничего похожего на панику, напротив, воодушевление и радость оттого, что друг в друге можно не сомневаться.

Запасные варианты... Они особенно пригодились Сомову на ?юге", когда в январе 1956 года он, уже доктор географических наук, привел Первую советскую экспедицию на Антарктический континент. Никто тут нас не поджидал, и летчики в этих небесах до сих пор не летали. Как подступиться к ледяному барьеру высотой в пятиэтажный дом? Разгружаться надо очень быстро, немедленно приступать к строительству поселка на берегу, а переполненных кораблей - целых три...

Он понимал главное. На совещаниях в его штабе работали все

6. "Юность" - 2.

81

умные головы, сыпались предложения, отыскивались лучшие варианты. Он не уходил от ответственности, напротив, решения принимал сам, не упускал нн одной высказанной дельной мысли. И говорить с ним можно было в любом тоне, не скрывая волнения и не стремясь к почтительности. Если печешься о деле - он поймет и оценит, не обидится на резкие слова. Но когда вопрос обдуман и решение принято - выполняй, действуй, с тебя спросят на всю катушку.

У этого человека было удивительно своеобразное лицо. На одних снимках он глядит сурово, даже тяжеловато," глубоко запрятанные под высокнм лбом щели удлиненных глаз, жесткие складки в углах рта; на других смотрит по-детски открыто, весело, с неповторимым, каким-то ироническим прищуром. Черты лица его не отличаются особой правильностью и красотой, но онн приятны. Все знавшие его люди, говоря о нем, употребляют слово "очарование".,

' К нему тянуло, с ним хотелось поговорить, в крайнем-случае хоть просто посмотреть на него, послушать его низковатый голос.

В планах Первой Антарктической экспедиции не было внутрн-кснтинеитального похода, но ее участники расширили рамки планов. Третьего апреля 1956 года нз Мирного вышел санно-тракторный поезд под руководством М. М. Сомова, который направился наверх, на купол загадочного материка.

Предшествовала этому большая работа: разведывательные полеты, когда летчики сбросили в ряде мест пустые металлические бочки, когда участок опасных трещин был обследован на 50 километров вперед н поставлены вехи. Еслн глубина грещин во льдах области Северного полюса составляла метра 2"3 до воды, то здесь из ледяного разлома зияла пропасть, лишавшая всякнх надежд.

Онн пошли, чтобы узнать, что там, впереди, чтобы облегчить путь товарищам нз Второй советской экспедиции, которые придут на смену. Сомов вел краткий дневник.

Позднее он рассказал об этом походе в очерке "Антарктида впервые", публикующемся в сборнике "На куполах земли", с предисловием И. Д. Папанина. Сборник вышел в 1978 году в Ленинградском областном издательстве.

С каждым метром продвижения парастал холод, нарастала мощь стоковых ветров,, несущих сверху облака снежной пудры. Снег засыпал сани, их выдергивали поодиночке, а потом снова сцепляли. На морозе рвались стальные водйЛа' саней, с высотою моторы слабели из-за нехватки кислорода.'

Неделю поезд стоял, засыпанный снегом, пережидали снежную бурю. Но не было уныния, страха, а было здоровое веселье: читали" вслух прихваченные с собой "Двенадцать стульев", смаковали, тянули, чтобы продлить Удовольствие...

Первый у ввутрикоитииенталь-ный поход закончился в 375 километрах от Мирного, где была построена станция Пионерская. Начальником ее был оставлен известный московский ученый, доктор физико-математических наук, знаменитый спортсмен-альпинист н лыжник А. М. Гусев, друг М. М. Сомова еще со студенческих лет.

Сейчас, когда собраны воспоминания о нем его коллег н друзей, мы не однажды встретим в них рассказы, о его выдержке и личном мужестве. Вот' некоторые примеры.

Судно научно-исследовательской экспедиции в 1946 году идет по одному из северных морей, где еще встречаются следы войны. Вечер, темно, в кают-компанни пьют чай. Вдруг выкрик на палубе: "Мина!? Люди бросаются по трапам наверх. Сомов продолжает пить чай. Товарищи возвращаются чертыхаясь: за рогульку мнны была принята головка уснувшего на волне нырка. Что думал н почему не вскочил Сомов - предоставляется определить читателю.

О другом примере рассказывает кандидат технических наук Д. Д. Максутов, ходивший с Сомовым в Девятую Антарктическую экспедицию в 1964 году. Михаил Михайлович возвращался в Мирный с проводов теплохода "Эстония" на самолете Ли-2, который вел пилот Б. А. Миньков. Сомову хотелось взглянуть на "свою столицу", которую он когда-то строил, н самолет сделал круг над Мирным. Взглянув с земли на самолет, Максутов увидел, что правая лыжа повисла вертикально - лсп-нул трос, державшнй ее параллельно земле. Посадить машину на одну лыжу нельзя. Максутов бросился в радиорубку в выяснил, что пилот все знает... Жуткие минуты ожидания катастрофы - в вот, когда земля уже в нескольких метрах, самолет резко рванулся вверх. Передняя часть оборвавшейся лыжи тоже взметнулась вверх, и в этот почти не ощутимый для глаза момент самолет "припечатал" обе лыжи иа снег н покатился по накатанной полосе. А когда Сомова спросили, знал ли он о грозящей аварии, он ответил:

? Знал. Бортмеханик показал мне эту лыжу в иллюминатор. Но я был уверен, что Борнс Алексеевич что-нибудь придумает. Молодец он1

После возвращения из Антарктиды Сомов получал много писем от подростков и молодых людей, выражающих мечту стать путешественниками, полярниками. В ответ он объяснял ребятам, что профессии кругосветного путешественника попросту не существует,' а в экспедициях нужны люди, умеющие хорошо произвести определенную работу. "Станция Пионерская почти целиком построена одним весьма уважаемым плотником"," рассказывал он, вспоминая о Петре Павловиче Фирсове, илн дяде Пете, как его тепло называли. Вспоминал тракториста Николая Кудряшова, сменившего зеленые поля на нетаю-щий белый снег, о поваре н хлебопеке Валентине Смелове. Говорить о профессиях географов, химиков, физиков, радистов, летчиков и мореплавателей уже не требовалось. Становилось ясно, что в дальние опасные походы берут только тех, кто свое дело знает превосходно, кто закален, кто умеет дружить.

Вот уже шесть лет, как Сомова с нами нет. Но к берегам Антарктиды ходит могучий стальной "Михаил Сомов", каюты и палубы которого населены молодым полярным народом, наследующим все доброе, что сделано Михаилом Михайловичем. А о ледяные берега Антарктиды, там, где расположена советская научная станция Ленинградская, глухо стучат нод ледяною корой волны ограниченного с севера островами Баллеии моря Сомова. Человечество помнит отважных.

У6ЛП-

стин"

А. КРИЧЕВСКИЙ

ЗИМОЙ СОРОК

ВТОРОГО

(Записки кинооператора)

В журнале ?Юность" - 2 за 1975 год были опубликованы записки известного советского кинооператора-документалиста А. Кричевского "Выстояли!". Там шла речь о героических днях Сталинградской битвы. В новой публикации А. Кричевский рассказывает о киносъемках на Черноморском флоте и на Западном фронте

зимой 1942 года...

Январь сорок второго года... Кинооператоры - Василий Беляев, Григорий Донец, Александр Смолка и я - откомандированы на Черноморский флот.

После десяти суток пути, после не знающего еще своей судьбы Сталинграда, где мы простояли сутки, после заволжских степей и Каспийского моря поезд кружным путем нз Москвы прибыл, наконец, в Туапсе. Здесь боевые корабли приняли нас, четырех операторов-пехотинцев. И теперь мы - уже в новеньком морском обмундировании - начали незнакомую жизнь в море.

От Кавказских берегов корабли отправляются в боевые походы, на глазах у противника врываются в осажденный Севастополь. Доставляют туда оружие, увозят нз Крыма раненых, стариков, детей и женщин. Все это мы обязаны снимать для кннолетописн, журналов, кинохроники и будущего документального фильма о моряках-черноморцах.

...Флот уходит, и я едва-едва успеваю заснять, как падает со столба на землю провод - последняя ниточка, соединяющая крейсер с берегом. Отданы швартовы, и через несколько минут все на корабле приходит в движение. Первый мой боевой поход! То, что привычно сейчас окружающим, полно для меня особого смысла. Все шире и шире полоска воды между пирсом и крейсером, н воздух наполнен монотонпым гудением, всплесками воды, звонками судового телеграфа, шарканьем матросских ног по

На снимке: 1942 год. В центре - А. Кричевский ведет киносъемку операции морских пехотинцев.

бесчисленным трапам. Все для меня ново) Я снимаю, как суетятся вокруг, напрягаются портовые катера- н буксиры. Как выводят они нашу махину к центру бухты, разворачивают носом на выход. И лишь сейчас, на фоне других кораблей, я ощущаю - в кадре огромность моего крейсера!

Выход кораблей в море подобен большому н точно сыгранному спектаклю. Сквозь внзнр аппарата я гляжу на это действо с левого крыла ходового мостика. Рядом со мной матрос-снгналыцнк. А дальше, по центру, медленно ходит командир корабля Юрнй

н аитнновнч Знновьев. Его тяжелая, под - стать крейсеру, фигура вписывается в очертания мостика. Подальше от меня, на правом крыле мостика," старпом Семен Васильевич Домнин. В противоположность своему командиру Семен изящен. Он само движение. Он словно ртуть - то внизу, то вверху на мостнке. Уползающее солице как ножом вырезает фигуры н лица двух этих разных людей. Нужно заснять нх, пока не стемнело, но я не хочу мешать н... совсем забываю о съемке.

Многотонная сеть, перекрывшая вход в бухту, пришла в движение. Сеть оберегает базу от непрошеной подлодкн врага. Сейчас эту закрывающую порт "калитку" открыли. Мгновение... Катера-охотники выносятся за пределы бухты, сбрасывая глубинные бомбы. На одном нз катеров снимает Саша Смолка. Ослепительно белые колонны вспененной воды образуются на поверхности моря. Позже ленинградец Смолка рн что водяные столбы от разрывов глубинных бомб напомнили ему мирные фонтаны Петергофа. Бомбы рвутся н рвутся на разных глубинах, н если где нибудь здесь самолеты врага пос а н н мины илн на дне притаилась подводная лодка, то бомбы катеров-охотников их сейчас уничтожили.

Сначала тральщики, потом лидер - серьезное боевое судно - покидают базу. И только за ними окруженный миноносцами вы дн в море "сам папа" - крейсер. Все эти корабли собраны не на один случай. Это "отряд легких сил", или сокращенно "О. Л. С"," грозная боевая еднннца флота. Командует отрядом опытный черноморец Н. Е. Басистый.

Сопровождаемый самолетами н снующими взад-вперед катерами, отряд, построенный на походный "ордер", начинает забирать влево от Туапсе. В открытом море ветер поднимает большую волиу, становится темно, н я ухожу в каюту, чтобы через несколько часов проснуться от стука в дверь, ва н ь аппарат и, не соображая спросонья ничего, мчаться на палубу для съемки.

...Два часа ночн. Сильный штормовой ветер хочет сорвать меня с командирского мостнка. Но старшина второй статьи Иван Бусыга, словно обнимая, прнжн-мает меня к борту. Он подсовывает под мои локтн огромный, как у ночного сторожа, овчинный тулуп.' Иван Бусыга знает: в объятиях у него кинооператор, который впервые в боевом походе. Начнут бить орудия, корабль, как живой, задрожит всем телом. Тогда н пригодится тулуп под локтями оператора. Тулуп спружинит, камера будет устойчивей во время съемки.

Сжимая оледеневшими пальцами аппарат, я жду начала атаки и, вглядываясь в темноту, пытаюсь рассмотреть, вернее, угадать, стоящих рядом офицеров и безмолвные пока орудийные башни. Но я ничего не внжу. Ночь, немыслимо черная, зимняя ночь, о аолакнва т все вокруг, и кажется, что ветер унесет меня с мостика в открытое море...

Но вот шум моря перекрывается гулом орудийных залпов. На какие-то секунды, точнее, на шестнадцать секунд - я потом рассчитал это "о счетчику пленки - все вокруг корабля н до скалистых берегов

Крыма, подобно фотографическому негативу, стаио-внтся белым, а белое, наоборот, черным. Противник на берегу включает прожектора, но огонь кораблей отряда гасит нх одни за другим. Бусыга прижимает меня к борту, и я едва успеваю считать и снимать вылетающие из орудий ослепительные треугольники пламени. Вспышки этнх белых треугольников ложатся на лица моряков, ва идущие рядом другие корабли нашего грохочущего, посылающего смерть немцам отряда легких сил.

Снаряды ложатся далеко, накрывая на прнбреж-ных дорогах войска противника, засеченные нашей разведкой.

Так же, как началась атака кораблей, так же внезапно она умолкла. По сигналу "все вдруг, влево" корабли словно бы переставили себя под прямым углом и начали уходить от Крыма в открытое море. Я стал убнрать аппарат н снятые кассеты.

Переваливаясь на волнах, отряд легких сил уходит все дальше в море, "морнстей", говорю я, как настоящий офицер флота, н решаю, что на сегодня все, кончено! - Можно опускаться в каюту н досыпать. Но опять не получается!

"Слева по борту, высота 200, самолет-торпедоносец противника!" - этот возглас сигнальщика оглушает меня и... не производи никакого впечатления на командира крейсера. На мостике все идет своим чередом: Знновьев, поеживаясь от холода, нногда гляднт на мерцающие в темноте прнборы н словно бы не слышит донесения. Он, как всегда, вроде бы на кого-то сердит н, главное, чего я никак не пойму, не реагирует на голос сигнал щнка. Мне это непонятно. Над нами кружит, нщет иас самолет врага; ищет, неся единств иную приготовленную для нашего корабля торпеду, а командира все это вроде не интересует.

Волнуюсь, жду, когда заговорят сорок зенитных стволов крейсера. Но Знновьев молчит. Самолет проходит вровень с мостиком. Мы видим его, исчезающего во мгле ночн. Но н летчик видит если не нас, то вспененный винтами белый бурун от крейсера. Гул моторов торпедоносца стихает, н хочется верить - он потерял нас, оставил крейсер в покое. Но это не так. Самолет отвалил ненадолго, отвалил, чтобы снова зайти для атаки на цель. Так почему же молчит наш корабль, почему вокруг меня ничего не происходит н мы идем прежним курсом?

Я мысленно просчитываю длину крейсера. Более ста метров от кормы до носа. В любую точку по борту, почтн без прицеливания, самолет направит торпеду и попадет. А на мостнке по-прежнему тихо, буднично. Вдруг тншииа взорвалась огнем зениток, на палубе от набежавшей волны возникает своя собственная волна. Корабль стремительно повернул влево, прочь от путн торпеды, которая уходит куда-то в море.

Л Знновьев, улыбающийся, спокойно глядит на меня. "Ведро на мостик," произносит он," да поскорее, а то оператор н пачкает нам палубу!.." - н к моему позору рядом возникает старшина Бусыга с огромным ведром в руках.

Ничего не поделаешь. Меня укачало. Я ухожу с мостика в каюту, и воспоминания возвращают меня в детство. В Крым...

...Детство мое прошло в Крыму, не похожем в те годы нн на один уголок России. Последний краешек, за который уцепнлись все те, кто бежал от большевиков. Последнее пристанище вранг век н армии последние фабриканты н аристократы, авантюристы и запутавшиеся интеллигенты - все онн проедают.

проигрывают здесь последние деньги и барахло, надеясь на фантастический поворот истории.

Нашей семье не от кого было бежать и прятаться. Как и многие, родители считали дни до прихода красных.

Красная Армия пробивается сквозь соляной Сиваш на Перекопе, и все, что откатывалось в Крым, теперь ускоряет свой бег к морю, елогвардеищина бежит, и мальчишки часами смотрят, как из маленького Ялтинского порта уползают пузатые пассажирские и грузовые пароходы, скрываются за горизонтом паруса турецких фелюг и осевшие по самую палубу катера и баркасы. Старики мудрят, строят догадки насчет появившихся на рейде американских и английских военных кораблей, а мальчишки, которым надоело глядеть в море, гоняются за волочащими по земле повод брошенными офицерскими конями. Мне не было тогда и восьми лет, но и я дотя-вулся к уздечке мирно вошедшего в наш двор вороного красавца.

Мы с мамой ходили как-то в городской сад, н однажды там среди благоухающих олеандров и кровавых цветов Иуднна дерева - есть в Крыму н такое, истекающее соком-слезамн, оплакивающее, по преданию, грехн повесившегося на нем Иуды - мы увидели барона Врангеля. Того самого Врангеля!

Это был по тем временам необычный случай: маленький мальчик стоит перед человеком, имя которого у многих жителей Ялты вызывает ужас. Врангель вышел на меня нз красивой двери, над которой я долго разглядывал большие, как велосипедные колеса, буквы, составившие загадочное слово "Казино". Поначалу внимание мое привлек кинжал в узорчатых ножнах, висевший на поисе вышедшего из двери человека, а уж потом, задирая голову, я стал смотреть на владельца кинжала. Он был и белой с газырими черкеске.. Кинжал запомнился мне больше, чем сам человек в черкеске. Странными голосами толпа вокруг шелестела и шелестела, как листья на ветру, повторяя одно н то же слово - "Врангель, Врангель, Врангель..."

На пути мальчика, ставшего впоследствии оператором кинохроники, это была первая, оставившая след встреча. Сколько потом разных людей смотрело в объектив наших кинокамер: плененные гитлеровские генералы в Сталинграде, офицеры союзников, эмиссары и послы, враги и друзья встают сегодня передо мной, одним нз кинооператоров, пацеливающих свои камеры в лики истории. И хоровод этот, подобный ожившим маскам, начален для мени в ялтинском городском саду далекого девятнадцатого года.

В ту ночь в дверь кто-то постучал. Встревоженная семья наша притихла на своих местах. Стук не прекращался, становился настойчивым, но, странное дело, он не пугал. И, я бы сказал, был вежлив.

Отец решился и открыл дверь. В свете карбидной лампочки на пороге возник вооруженный человек.

? Я красноармеец. Разведчик. Утром мы будем в городе," произнес он." А сейчас спать. И не убирайте далеко мою винтовку," уже валясь на койку, закончил красноармеец.

Когда забрезжил рассвет, красного разведчика уже не было в нашем доме. Отец ходил в лучшей своей рубашке, а мать то и дело выбегала за ворота. Море было пусто до горизонта, и город поражал какой-то остановившейся тишиной. Но была недолгой эта тишина, и взорвалась она грохотом бесчисленных колес по булыжникам нашей Чайной улицы. В Ялту спускались обозы Красной Армии...

...Листая странички фронтового дневника, я каждый раз наталкиваюсь на записи о состоянии моря. И это не случайно. Я читаю строчки о том, как выглядит взлохмаченное море зимой и весной, утром О вечером, днем н ночью, в шторм* и в" снег, в походах. В каждом эпизоде и как бы краешком глаза вижу море. И, прочитывая в своем фронтовом днев-викесстрочкн о море, я вижу в них искреннее свое удивление перед тем, как разнолико оно и как разнолики моряки. В дневнике моем моряки обязательно красивы. Море всегда только ?чистого тона", н небосклон над ним, как правило, "р,озовый" и редко "серый". Облака вад морем ?чуть золотистые", а корабли под небом, словно ножницами, вырезаны из черной, голубой и даже... из красной бумаги!

Но этн восторженные определения становятся иными в записях о боевых съемках! Не оттенки красок н не силуэты кораблей, "вырезанных" из бумаги, а страшные картины боев, описание нечеловеческого труда моряков н подчас их гибели на кораблях в бушующем море - вот что заслоняет нам, операторам, любые красоты морских пейзажей. Человек на флоте" вот что было неизменным объектом повседневных съемок фронтовых операторов Саши Смолки н Гряши Донца, Василия Беляева и моих.

...После стрельб по врагу на дорогах к Керчи мы долго блуждаем в открытом море. Слишком дорог наш крейсер для флота, и рискуют им только лишь в крайнем случае. О том, как опасен каждый поход в нашем Черном и тесном море, помнят все военачальники флота. Но сегодня был именно тот "крайний" случай. Начиналась операция по высадке армий с Тамани на Керчь. Наш огонь упреждал задачу.

Запутывая следы после удара по Крыму, мы все не шли н не шлн в свою базу. А когда стало светло и прекратился снег, мы не увидели ии одного корабля нз отряда. Море вокруг было пусто до горизонта. И даже крейсер свой мы узнаем не сразу. Палуба в мачты, локаторы и даже стволы орудийных башен - все это было под снегом. И снег, сдобренный за ночь морской леднной волной, завалил весь наш корабль.

Ломиками и лопатами, топорами н кирками все мы скалываем ледяной панцирь с нашего корабля. Матросы, да, впрочем, каждый, кто свободен от вахты, работают не покладая рук. Артиллерийские наводчики Николай Матузеико и Николай Стешевко, мотористы Николай Денисов и Николай Богун - все эти четыре Николая, все четверо украинцы со станции Пятнхатка, составили свою команду и, взбираясь на самые высокие точки корабля, обрушивают звенящее кружево льда.

Несмотря на ветер н большую волну, корабль наш быстро идет своим курсом. Радисты налаживают свизь с 'разметавшимися по морю миноносцами. Все онн сообщают: целы н невредимы, все идут на встречу с нами.

Откуда-то из-за кормового орудия передают на мостик, что матросы требуют к себе кинооператора. Я бегу к ним на ют и вижу на палубе птиц. Перелетные, онн ослабелн п начали падать на корабль. Два скворца и несколько других измученных птах доверчиво глядят на людей. Матросы поднимают их на руки, отогревают под полами своих бушлатов, и птицы, видимо, понимают: здесь нм вреда не будет. Они доверчиво глядят на мир из теплых в больших ладоней матросов. Птнц забирает к себе в каюту старпом Семен Домнин. Собравшийся воедино отряд легких сил продолжает идти своим курсом, н, когда через несколько часов Семен Домннн выносит птиц на палубу, я снимаю, как с рук его первыми взлетают скворцы сначала на верхушку антенны локатора, потом в небо и, отставая от кораблей, спасенные птицы поворачивают н вскоре исчезают из ин-АУ-

За прошедшую ночь многое изменилось на побережье Кавказа. Горные перевалы завалены снегом. Города Туапсе и Сочи стоят по пояс в снегу. Но южное солнце делает свое дело: повсюду тает, и к морю по улочкам весело сбегают ручьи. У заснеженных пальм слышитси военная музыка. Похоронная процессия медленно проходит под пальмами. Эти похороны в этн пальмы напоминают мне недавно виденный фильм ?Щорс". Там, на экране, по украинскому полю двигалась такая же похоронная процессия и огромные, как солнце, подсолнухи склонялись над гробом погибшего за революцию героя. Мне начинает казаться, что и здесь пальмы прощаются с моряком, склоняя свои кроны. А снег с этих пальм бесшумно падает на землю... За гробом идут моряки, и слышится их пенве: ".,..Злой враг над тобой не глумился, кругом теби были свои, мы сами, родимый, закрыли орлиные очи твои..."

Наш поход закончен...

Василий Беляев - ои смонтирует из снятого в Севастополе и на флоте материала фильм о борьбе черноморцев с врагом,"Григории Донец и и отозваны с флота в Москву, где мы вскоре расстаемся. Меня отсылают на запад, под Ржев. Через день я уже в 31-й армии генерала Поленова, где буду работать вдвоем с незнакомым мне оператором Анатолием Крыловым. Вскоре и понимаю: судьба подарила мне друга. Толя немногословен. Умаявшись за день, разрядив снятые кассеты и подготовив аппараты на завтра, мы ложимся спать. Однако сразу заснуть не удается. Перед глазами проходят картины съемок прошедшего дня: солдаты, генерал Поленов и его адъютанты, девчата - связистки и санитарки, регулировщицы, бензозаправщик, с которым пришлось поскандалить утром... Снова и снова перечитываем письма от жен и далеких друзей, что пишут сюда, к нам...

' В иебе с утра зависает "р,ама", как прозвали на фронте "фокке-вульф" - двухфюзеляжный разведчик. "Рама" умеет убегать от наших самолетов. После разведчика обязательно прилетают бомбардировщики с крестами на крыльях. Мы снимаем, как после бомбежки солдаты восстанавливают в лесу на болотах лежневые дороги. Здесь их делают из уложенных в топь молодых стволов. Дороги эти прогибаются под колесами, ио все же это дороги. По ним идут груженые машины и пушки, "виллисы" и подводы. Катится все, что нужно солдату: снаряды и мины, и хлеб, и кинофильмы, газеты и медикаменты. Движутся подкрепления, и измученные трясутся ва грузовиках в подводах раненые с передовой.

Мы снимаем небольшие бои у разбитых деревушек Воронцово Городище и Погорелое Городище. Сейчас они похожи друг на друга не только нменамв, во в своими руинамв. Жителей нет здесь совсем, и лишь однажды встретился нам ползущвй с котелкам мальчуган в огромной пилотке. Вместе с больным дедом не ушли они из зоны боев в живут теперь вдвоем в брошевной немецкой землянке. Мальчик, как и все дети войны, худ и оборван. Кто-то из наших солдат снабдил его огромными сапогами, кто-то дал старый жилет-безрукавку, кто-то валил дымящихся щей в котелок...

В одни из вечеров проехавший мимо связной бросил в нашу полуторку треугольничек - письмо с Черноморского флота от Александра Смолки, нашего товарища.

Вот письмо как оно есть: ".,..То, что я сейчас пишу тебе," это впервые для.тебя.

Мы пришли на "Ташкенте" в Новороссийск из последнего, страшного рейса в Севастополь. На корабль прибыл маршал - Буденный. И- вместе с ним возвратился писатель Евгений Петров. Он на "Ташкенте? шел с нами из Севастополя и, видимо, успел много рассказать о тяжелом походе Буденному. Вместе с Петровым и Буденным из Краснодара припехали четыре газетных репортера. Репортеры сразу спустились в каюту старпома капитан-лейтенанта Орловского, где стали вызывать участников похода и записывать их рассказы. Маршал в это время благодарил лячный состав корабля, говорил, что доложит Сталину-о героических делах экипажа "Ташкента" н будет ходатайствовать о присвоении кораблю гвардейского звания. Он сказал, что командир корабля Василий Николаевич Ерошенко награжден английским адмиралтейством орденом "За мужество на море". Ерошенко - шестой после адмирала Нельсона, кто награжден таким орденом. Тепло попрощавшись, маршал и Петров покинули "Ташкент", н ровно через сорок пять минут после нх отъезда на порт Новороссийск начались налеты врага. Сначала, видимо, чтобы отвлечь зенитный огонь кораблей и порта, прилетели "мессершмитты". Скорость их велика, и зенитный огонь для них не так губителен, как для бомбардировщиков. Этот отвлекающий налет дал возможность фашистским бомбардировщикам тяжелого типа подойти со стороны моря н прорваться к порту. На всех кораблях началась боевая тревога. Первым открыл огонь израненный еще в море наш "Ташкент". Все уже стояли на боевых постах, и только корреспонденты, несмотря на боевую тревогу, оставались за своей работой в каюте. Они прибыли на "Ташкент", чтобы поведать народу о героических делах черноморских моряков, и спешили закончить свои корреспонденции. Тонная бомба ударила в самый центр "Ташкента", в район его зенитных орудий. Корабль накренился н стал медленно погружаться в морскую пучину. Бомба сделала свое дело. Вместе с матросами и офицерами, несущими службу в трюмах и машинном отделении, погибли в каюте старпома и все четыре корреспондента-газетчика, находившиеся на корабле всего сорок пять минут.

Через два дня во время обследования затонувшего корабля я обратился к водолазу-старшине Ивану Чертану с просьбой достать из каюты Орловского, если возможно, одни из моих затонувших ручных киноаппаратов. Обследуя корабль, водолаз Чертан проник в каюту. Оттуда по водолазному телефону он сказал, что осмотру каюты мешают тела газетчиков, которые плавают по каюте. Как фамилии этих людей, какие газеты они представляли" Возможно, после войны их все еще будут считать пропавшими без вести, а они остались в каюте. Перед налетом врага 'я был в каюте вместе с ними. По боевой тревоге выбежал вместе со старпомом на палубу, а оин ие пошли. С аппаратом я поднялся на мостик к командиру. В этот момент ему доложил радист, что с буксира ?Юпитер"сообщают: с моря на бреющем полете идут вражеские бомбардировщики! Не успел я выскочить к сигнальщикам, как над моей головой, метров с четырехсот, с огромного самолета с фашистскими знаками на крыльях отрывается бомба. В следующие секунды сигнальщики и и летим за борт, в воду".,

...Я знал на "Ташкенте" многих людей. И боль, принесенная письмом, обожгла меня... Война продолжалась... Шел 1942 год...

?ЮНОСТЬ?

В ГОСТЯХ У ДРУЗЕЙ

Встречи в Москве и Праге с товарищами по перу - одно из проявлений растущего взаимного интереса молодежных изданий братсиих социалистических стран, развития дружеских связей.

На этот раз инициатива принадлежала главному редактору газеты "Млада Фронта" товарищу Иржи Феру. Он написал нам о том, что чешская молодежь, читатели "Млада Фронта" живо интересуются иультуриой жизнью советских юношей и девушек, любимыми ими литературными журналами. В связи с шестидесятилетием Ленинского иомсомола "Млада Фронта" решила рассказать своим читателям о нашем журнале, о его задачах. Каи журнал строит свои номера? Какова его история и планы на будущее?

Мы с радостью откликнулись на приглашение.

И вот перед нами три номера "Млада Фронта", включая воскресное приложение "Викеид".,

В одном номере помещено интервью с членом редколлегии ?Юности", писателем К. Ковальджи, побывавшим в редакции "Млада Фронта". Это был разговор в преддверии выступления нашего журнала на страницах братской газеты. Вторым шагом, подготовившим встречу, была публииация беседы с заместителем главного редактора ?Юности" поэтом Андреем Дементьевым, который рас-сиаэал чешской молодежи, что таное наш журнал: задачи, структура, шефская и общественная работа редакции.

И, наконец, в третьем номере разворот, целиком посвященный ?Юности","так сказать, журнал в миниатюре, попытка в сжатом до предела иоиспекте" дать представление о типе нашего издания, его разделах, авторах, оформлении.

Разворот отирывается обращением главного редактора ?Юности" к читателям "Млада Фронта", словами дружбы и непринужденным, доверительным рассказом о том, что и для чего делает наша реданция...

Далее чешские молодые читатели смогли прочитать новеллу Натальи Хмелик "Мы ие знали", подборку стихов, ответ Андрея Вознесенского на литературную анкету, рецензию Э. Мороз на книгу Ю. Рюрикова "Трудность счастья" и, конечно, иоротние справки обо всех авторах.

Удачно расположены и хорошо смотрятся выбранные иллюстрации"р,исунки Е. Мухановой н новелле Виктории Токаревой, А. Ситникова и повести И. Капаева, а также ряд остроумных композиций карикатуриста А. Горборукова.

Прозаичесние материалы подготовлены и переселены Владимиром Быстровым, стихотворения опублииованы в переводе Ярослава Кабичека.

ВЛАДИМИР ВОЙНА

То, что делает сегодня на сцене Вячеслав Спесивцев, вызывает живой интерес как у зрителя, так и в профессиональной среде. Его Московский молодежный театр-студия на Красной Пресне получил премию Ленинского комсомола. В центральной печати множатся рецензии на его спектакли. Быстро - в течение всего шести лет! - его труппа поднялась от пионерской студии "Гайдар"в Текстильщиках до театра. Шесть лет...

Районный Дворец пионеров нуждался в руководителе театрального коллектива, и иа эту работу (прямо скажем, малооплачиваемую и отнюдь не "престижную?) был приглашен - сперва по совместительству - Спесивцев. Для Дворца пионеров в рабочем районе то была истинная находка. Спесивцев уже несколько лет работал актером в театре на Таганке, ставил там пантомимы к спектаклям, ибо имел за плечами, помимо Щепкинского училища, годы учебы в училище циркового искусства и вкус к этому "бессловесному", тонкому н многозначному жанру. (В цирковое учнлнще Спесивцев попал после того, как его не припялн в Щепкинское. Но прошло время, понадобилось щепкинцам ставить пантомиму, и они позвали для этого юного студента, будущего циркача. Результат был таков, что известный педагог, руководитель курса, предложил счастливейшему из счастливых Славе перейтн к нему учиться даже без экзаменов. А тот педагог, который

_ его однажды забраковал, успел Сла-

. . | вину физиономию давно позабыть н L теперь искрение расхваливал его за

^^В успехи!)

^^^Ш Ромео и Джульетту" во Дворце

пионеров сыграли школьники, ребята w по трннадцать-четырнадцать лет. Но

ведь н шекспировской Джульетте было столько же!

Это была, если хотите, игра в театр, игра в Шек, спнра, основанная на импровизации, на свойственном детям ощущении естественности и свободы, на современных ритмах и способах пластической выразительности.

Четыре дня - "срок действия" трагедии. Так пусть же будут четыре Ромео и четыре Джульетты, каждый "д,ень" - новая пара! Зачем? Каждый нз юных театралов может быть и должен быть Ромео, Джульеттой... Тут обобщение, эстафета чувств.

Этот спектакль очень дорог театру. Здесь были отработаны многие его основополагающие принципы. В основе нх - дух истинного демократизма.

Спесивцев убежден, что нет бесталанных дети . органически неспособных играть на сцене (если не считать, конечпо, каких-то физических дефектов). Он дал себе слово никогда не закрывать двери перед тем, кто хочет работать в театре. Первые несколько месяцев покажут, на что ты способен, а пока приходи, трудись, потом все станет па свои места... И с тех пор каждый год набирается новое пополнение театра. Многие не выдерживают, кто-то слишком любит себя и не хочет делать черновую работу, расхлябан, самонадеян... Такие не задерживаются. Для других не существует будней, н каждый день в театре - праздник. Они жадно впитывают уроки пластики, вокала, фехтования, сценической речи, танца, онн с равной готовностью н охотой проверяют сегодня билеты при входе, обслуживают в гардеробе, выполняют роль рабочих сцены, осветителей, костюмеров, чтобы в "свой" день выйти на сцену...

Каждый обязан знать не только одну - практически все роли в спектакле. Распределение ролей может произойти за пять минут до начала спектакля, и будь готов сыграть любую. Это не каприз режиссера. Ведь главное его дело в театре - учить ремеслу актера (спектакли - это лишь видимая часть ай-

На снимке: сцена нз спектакля "Моей памяти поезд".,

Фото В. КИСЕЛЕВА,

сберга, это награда за напряженную работу, особый праздник).

Да, по возрасту они совсем еще ребята, во в театре они быстро мужают; они быстро пропитываются новой и строгой его этикой; они сами не хотят, чтобы их жалели и давали работать вполсилы, с оглядкой на возраст.

Четыре Ромео и четыре Джульетты... Ромео и Джульетта дня последнего - не то, что дня первого, они повзрослели, возмужали, это совсем уже не мальчик и девочка... Не прост был этот режиссерский ход. Он предполагал очень тонкую н точную работу над каждым из четырех4 вариантов роли в этом учебном спектакле.

Он и сегодня живет в репертуаре театра, хотя прежним Джульеттам и Ромео минимум по девятнадцати и многие исполнители заменены сегодняшними школьниками. Театр на Красной Пресне давно "перерос" свое начало, но этот первый опыт и сейчас пользуется успехом у зрителя, а для тех, кто видел последние работы Спесивцева, интересно и поучительно заглянуть в историю - "с чего все пошло..."

Постепенно выявились две линии. Одна шутливая, бурлескная, балаганная; прекрасная школа для молодых актеров, которые непременно должны уметь петь, плясать, пересмешннчать. В этом стиле был решен шумный, веселый, озорной спектакль "Блоха" на большой сценической площадке, а также "Праздник непослушания" по пьесе С. Михалкова.

Главное же направление в театре - героическое, романтическое. Это. спектакль Аты баты шли солдаты" по повести Б. Васильева "В списках не значился" - о героической обороне Брестской крепости. Это "Не больно"", сделанный опять-таки по прозаи ческому произведению - повести А. Алексина "Действующие лица и исполнители".,

...В городском Театре юного зрителя подул свежий ветер: прислан молодой постановщик, только что кончивший театральный институт, и он переполнен смелыми замыслами. Тоненький, с застенчивым румянцем на щеках, он обнаруживает упорство и бесстрашие, идет наперекор воле "г,лаврежа", берется за постановку "Ромео и Джульетты" (интересна перекличка этого "спектакля в спектакле" с тем, что когда-то поставила сама студия), причем приглашает на роль Джульетты самую "малоэффектную" из актрис, разглядев в ней то, что не вндел прежде никто. Он спорит, ломает рутину, хочет, чтобы люди поверили в себя и сотворили чудо.

И чудо происходит, новый спектакль обещает стать событием. Однако молодой герой болен неизлечимой болезнью, почечным нефритом, и во время репетиции он перенапрягается и ему становится плохо... Но гибель его не помешает труппе завершить постановку.

Хотя "Не больно"" не автобиография театра на Красной Пресне, зритель легко находит "линию связи", преемственность между двумя спектаклями студии, и когда все исполнители венчают представление песней (ее написал Спесивцев), мы воспринимаем ее и как гимн ТЮЗа, коллективного героя "Не больно"", и как клятву на верность Театру самих студийцев. И мы ей вернм, видим в воодушевленных молодых актерах новое поколение своих сограждан, нашедших в искусстве себя, свою правду, ради которой и ЖИЗНИ не жалко. Воспитывая своими спектаклями молодого зрителя, онн сами воспитали в себе важные качества, н потому их пример столь заразителен. Кто-то нз них продолжит работу в театре, станет педагогом для поколений будущих студийцев или перейдет в другие труппы, кто-то будет выращивать лес и строить, займется наукой, но познанное в этом крошечном театрике -(по размерам, не по духу!) счастье навсегда определит нх судьбу и присущую им меру гражданственности. И от них, в свою очередь, пойдут "круги по воде".,..

Наверняка эффект спектакля был бы совсем иным, если бы, как в обычном театре, нас усадили в кресло в зале и дали оттуда посмотреть представление. Но в том-то и дело, что никакого обычного, традиционного представления здесь нет: просто мы два часа ходим по репетиционным залам, фойе, лестницам, коридорам ТЮЗа и становимся свидетелями событий, споров, разговоров между членами этой труппы, важнейших эпизодов в ее жнзни; зритель ие зиает, кто стоит в данный момент слева н справа от него - другие зрители или же участники спектакля.

Нет возможности .перечислить все режиссерские приемы, призванные устранить барьер между "сценой" и "залом". Но об одном эпизоде, кульминационном в этом спектакле, все-таки хочется рассказать.

Репетиция сцены дуэли. В этот момент мы попадаем (единственный раз на протяжении всего спектакля) в зрительный зал, но происходящее мы видим не из зала, а из глубины сцены, где для сотни зрителей (или менее того) расставлены скамьи, ящики - обычная принадлежность кулис. И перед нами открываются два плана: в нескольких метрах от нас - авансцена, где репетируется дуэль, а в далекой перспективе - пустой огромный зал, где на положенном месте восседают лишь "г,лавреж" и еще кто-то из состава труппы в ро;и "зрителей", наблюдающих за репетицией. Мы словно видим ту закулисную, неизвестную для всех жизнь театра, о которой знают лишь члены труппы. Эта "обратная перспектива", эта близость зрителей к исполнителям создает сильный драматический эффект, иллюзию "взаправдашности".,

В спектакле "Не больно"" блеснули талантом актеры Федор Куйбида и Александр Зотов, сыгравшие роли антагонистов - молодого режиссера и "г,лаврежа" театра. .

У актеров Спесивцева нет того, что прочие люди именуют "свободным временем": все вечера (а днем они работают или учатся) заняты напряженными репетициями, выступлениями, черновой работой в студии, занятиями с детьми... Труд тяжелый и вполне бескорыстный на протяжении всех этих шести лет.

Главный художник театра Юрий Люблин одновременно актер и на все руки мастер, Вера Николаевна Никулина одновременно ассистент режиссера, главный администратор, просто администратор, кассир, а для студийцев еще и строгая "мама".,.. Как и в любой настоящей семье, здесь царит строгая дисциплина, и на такую воспитательницу, как Вера Николаевна, можно смело положиться (дети есть дети!). Она н есть вся администрация театра-студии, не считая самого Спесивцева. А студийцев более двухсот...

И существует студия лишь благодаря тому, что более опытные и старшие по возрасту актеры теперь выступают в роли педагогов. Результат этого эксперимента таков, что рождаются люди, преданные своему делу, самоотверженные н скромные. Эти ребята живут в чистом и осмысленном мире, на сцену они выходят гордо, как будто на них лежит печать особой избранности. Но не зазнайства: здесь его нет, как нет и заискивании перед зрителем. Демократический дух театра проявляется в "р,авенстве" со зрителем, доверительности отношений с ним, тем более что ходят сюда в основном ровесники: любого из них можно представить себе актером и наоборот, любой исполнитель схож с теми, для кого он играет.

Отсутствие премьерства, культа "звезд", чувство дружбы, согласия, отсутствие ревности и зависти сплачивает их в крепкий ансамбль, и потому отдельных промахов не ощущаешь. Зритель быстро привыкает к тому, что исполнители здесь необычно молоды, и потом уже не обращает иа это внимания (просто такова условность этого театра!); скидок на это никто не делает, да актеры в том и не нуждаются. Зато в них есть то, что особо ценно в театре: самоотдача.

Первые годы студии прошли в условиях трудных, аскетичных. Театр прошел через все испытания не только потому, что велик был энтузиазм студийцев, но и благодаря помощи многих людей, которые в него поверили. Краснопресненский райком комсомола взял на себя ответственность за судьбу, за жизнь молодежного театра. Сегодня опеку над ним взял Московский горком комсомола, и в день пятилетня театра-студии стало известно, что отныне этот коллектив получил званне "Московского молодежного" со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями. Помогают театру ЦК ВЛКСМ и другие организации,- благодаря их поддержке выделены дополнительные помещения, идет оборудование более вместительного зала в прилегающем доме. Направляет жизнь театра созданный при нем художественный совет, куда входят известные драматурги и критики, актеры, режиссеры, комсомольские работники. Все онн гордятся своей причастностью к творческой работе этого необычного коллектива.

"Я пришел дать вам волю". Так назвал свой кинороман о Стеньке Разине Василий Шукшин. Ему не довелось осуществить мечту своей жизни и поставить по нему фильм. Но остался сценарий... Вячеслав Спесивцев дерзнул перевести его на язык театра.

Постановка, основанная на шукшинском сценарии, отличается особым разнообразием, богатством режиссерской фантазии, смелостью работы художника театра. Стены из красного кирпича и выбоины в них, все узкое и тесное помещение театра "обыграны" так, что отсутствие декораций кажется благом, а не вынужденной необходимостью: "летучие" платформы, сколоченные из досок, раскачиваются под потолком, онн легко становятся разинскими челнами, например, и великолепно передают движение в пространстве. К тому же платформы помогают передать пространственную перспективу, глубину отсутствующей сцены, как и ее высоту: спектакль идет как бы в несколько "этажей", причем стулья для зрителей поставлены вдоль противоположной стены, в особом порядке, придуманном ради этого спектакля, и до актеров буквально рукой подать... Но узкий зальчик по воле режиссера легко становится огромным миром; он разрывает его вынужденную тесноту.

Этот спектакль, который заставляет гордиться Рос сией, ее неповторимым прошлым, ее свободолюбием, ее народным героем Разиным, был вершиной, взятой театром. Но сегодня его "визитной карточкой" стал еще более смелый и необычный спектакль - "Моей памяти поезд".,

Узнав от режиссера о его замысле поставить спектакль в вагоне электрички, да еще с эпизодами, которые игрались бы в "открытом поле", я (как, вероятно, почти все) испытал что-то похожее на скептицизм.

Почему именно в поезде? Наверное, дело вовсе не в виде транспорта, а в необходимости передачи самой идеи движения в пространстве, желании преодолеть статику театра.

Однако движение происходят не только в- про-странстве, но н во времени. Мысль наша живет и в прошлом, н в настоящем, и в будущем. Но то, что можно передать языком современного Кинематографа, использующего "наплывы памяти" и другие приемы движения во времени, то до сих пор не удавалось театру. Спесивцеву помогает нестандартность его театра, молодость его актеров, готовых браться за любые технически сложные задачи.

Песни, которые объединяют разрозненные порой эпизоды, досказывают недосказанное, обобщают мысль спектакля. Песни Булата Окуджавы так плотно вплетены в ткань представления, что, кажется, были для него специально написаны! А кроме них, народные песни и пошловатый шлягер начала века, напевы цыганские... И песий Вячеслава Спесивцева. Без положенной на музыку поэзнн не было бы этого спектакля.

Идет он почти три с половиной часа, непрерывно, пока электричка движется от станции Каланчевская, что у "трех вокзалов" в Москве, до станции Львовская, а также на обратном пути; на Львовской сооружена (из простейших декораций, точнее, иамека на них) "корчма пани Янковской", где разворачивается ряд эпизодов на фоне поля и леса, и эти события зритель видит, выйдя из вагона поезда. А по ходу следования, на подмосковных станциях и полустанках, за окнами мы наблюдаем за "д,оподлинными" разгонами рабочих демонстраций, арестами и казнью, убийством зловещего жандармского полковника, сценами насилия с почти натуралистической кровью... Эти сцены,, решенные средствами пантомимы, напоминают кадры кинохроник лет революции. Если иные театральные режиссеры, пробуя синтезировать два вида искусства, показывают в зрительном зале на белом экране киноизображение, Спесивцев сделал ход обратный: он показывает "саму жнзиь", создавая средствами театральной пантомимы "большую" иллюзию правды, чем это может сделать кино. Десять эпизодов за окнами вагона занимают по продолжительности немного времени, но они принципиально важны для создания новой степени зрелищной достоверности, н мелькающие перед зрителем поля, мосты, леса и перелески воспринимаются не просто как оригинальней "д,екорация": нет, это естественный фон дя показа "взаправдашних" событий истории.

Выбор же поезда подсказал литературный источник - роман Юлиана "Семенова "Горение", большая часть событий которого разворачивается именно в поезде.

Роман рассказывает о том, как Феликс Дзержинский в 1902 году совершил побег из сибирской ссылки, о его путешествии с попутчиком, богатым купцом Николаевым, который опознал революционера, но не выдал его, о новой нелегальной поездке за границу с целью добыть средства на издание газеты, о гибели Генриха Новаковского, спасшего своей смертью уходивших от преследования полиции товарищей... И о революции 1905-го.

А начинается спектакль в 1921-м, когда Ф. Э. Дзержинский по заданию Ильича выехал в Сибирь, и этот путь вызвал в нем поток воспоминаний"о других поездках по сибирской трассе, о погибших друзьях (никто из героев, выведенных в спектакле, не умер своей смертью, все стали жертвами насилия)...

Итак, ожившие воспоминания. Но у памяти свои законы, понятия времени, ассоциативные сцепления. Пытаясь передать своеволие н причудливость памяти, спектакль перемешивает события в произвольном порядке ("потом" может происходить "д,о того", а "после того" не значит "поэтому?) и не отделяет большое от малого, великое от смешного. Зрителю нужно напряженно думать, чтобы из этой ценя "необязательных" эпизодов выстроить строгую последовательность событий. Но думать - интересно.

Так Спесивцев пытается преодолеть "одномерный" событийный ряд традиционного театра, передать движение во времени н течение мысли. И еще. В литературе, в кино мы привыкли иметь дело с пересечениями нескольких сюжетных линий (н эпоху немого кино в титрах писали "А в это время..."), и этот же принцип одновременного развертывания ряда сюжетов, "пьес внутри пьесы", применил Спесивцев в этом спектакле.

В театре Спесивцева обыденное выглядит порой условно и непривычно. Один актер может рассказывать о том, что думает, чувствует или хотел бы сказать (но не говорит) другой герой, о чем подумал, но не стал говорить он сам. И вслух произносятся ремарки - те, что обычно в тексте пьесы заключаются в скобки и выделяются курсивом. Одни актер наливает в бокал виио другому герою, но тот находится в противоположном конце помещения, метрах в двадцати, что не мешает ему так же условно "выпивать" содержимое своего бокала. И так далее. Эта "игра" не раздражает, скорее радует своей изобретательностью, н к ней быстро привыкаешь. Реалистичным и "безусловным" сделал Спесивцев то, что не во власти традиционного театра (движение и огромное небо над головой, подлинность места действия и многое другое), но, не давая зрителю забыть, что это - зрелище, он заменил иллюзорные формы театра, создающие знакомый нам всем "р,еализм", и вовсе условными элементами.

Но, конечно же, не ради фокусов он все это сделал. Его театр подчиняет режиссуру раскрытию смысла, идеи спектакля, а не наоборот, и цель его всегда состоит в укрупнении этой идеи, героев и тем, в достижении той степени эмоциональности, при которой зритель по воле актеров смеется н плачет, остро сопереживает, проходит момент очищения - и уходит со спектакля немного другим человеком... И если брать за основу этот критерий, то разрушение театральных канонов нужно этому режиссеру ради созидания, ради утверждения. Ои внушает веру в безграничные возможности театра.

Направление поисков В. Спесивцева нельзя оторвать от того, что было создано в театральном искусстве первых лет Октября - тогдашние многотысячные карнавалы и шествия, спектакли на огромных площадях вошли в историю. Открытая гражданственность н эмоциональная ярость, страстность и стремление вовлечь зрителей в представление в роли его полноправных участников - эти и другие характерные для театра на Красной Пресне постановочные элементы и определяющие его лнцо черты проистекают именно оттуда. А требование сосредоточенности от зрителя н опора на его фантазию? Они тоже не новы, это так, но сегодня именно они оказываются необходимы зрителю.

Группа старших по возрасту, ведущих студийцев параллельно занимается в ГИТИСе. Все онн мечтают, что пример краснопресненцев породит подражания и возникнут многие новые молодежные студии подобного типа, где вполне профессиональней подготовка будет сочетаться с увлекательными "лабораторными" поисками новых театральных форм. Вместе со своим учителем они верят, что каждый год будут рождаться десятки новых театров (а те, что не смогут доказать свою жизнеспособность, будут "умирать"), и они хотят приложить руку и сердце к этому поиску н обновлению. Их личный опыт как актеров и педагогов уже сейчас бесценен...

И все это - только начало. Главное впереди.

В СЕРДЦЕ НАРОДНОМ

Если человеиу было отпущено всего двадцать семь лет, каким трудом и творческим' горением были преисполнены эти годы, чтобы он стал одним из творцов литературного языка своего народа и родоначальником его поэзии!

Журналист и критии, поэт и публицист, Габдулла Тукай занимает в истории татарской культуры весьма заметное место.

Руссиому читателю о нем было известно мало. И вот состоялось достаточно близкое знакомство. В серии "жЗЛ" вышла книга Ибрагима Нуруллина "Туиай" ("Молодая гвардия", М. 1977) в добротном переводе Радия Фиша. Она ие только высветила образ еще одного замечательного человеиа, стоявшего у колыбели многонациональной советской иультуры, ко и от-ирыла нам страницы истории татарского народа.

Автор восирешает общественный уилад, быт, иультуру, обычаи, систему образования, национально-освободительную борьбу своего народа на рубеже девятнадцатого и двадцатого столетий и годы, предшествовавшие Велииой Ок-тябрьсиой революции.

Одиаио быт и общественный уклад жизни татар Поволжья и Урала тех лет - это для автора ие просто фон событий, на иотором раскрывается биография Тукая, это историчесиая среда, предопределившая созревание личности поэта, его граждаисиую и литературную деятельность.

Повествование автор ведет неторопливо и спокойно: раннее детство Габдуллы в семье отнюдь ие преуспевающего, но весьма образованного для сеоего времени муллы ("По рассиазам очевидцев, он собрал довольно богатую библиоте-иу, сам занимался перепиской иииг и сочинительством?); обучение в мусульманской шиоле - ' медресе...

Туиая иииаи ие удовлетворяла перспектива пусть и сытого, но бездуховного существования муллы в захолустном татарском селении. В нем сначала интуитивно, а со временем все более осознанно вызревает главная цель жизни - служить делу духовного возрождения своего народа. Этому способствовало изучение русского языка, знакомство с лучшими образцами руссиой литоратурио-ири-тической мысли.

Работа в первых татарсиих прогрессивных газетах, участие в борьбе своего народа за сохранение национальной самобытности и прежде всего боль за простого труженика-татарина - все это служило формированию гражданственной позиции и поэтичесиого мировоззрения Тукая.

И все же созревание личности поэта в полной мере определила его причастность и революционной борьбе за свержение самодержавия, эа установление в бывшей Российской империи социального строя, при котором его родной народ обрел свободу. " Книга И. Нуруллина вводит нас Р. мио ооьбы эа духовное и иуль-туркое становление татарсиого иа-рида в предреволюционные годы.

На примере жизни замечательного человеиа Габдуллы Туиая мы убеждаемся, иак сложна и противоречива была эта борьба. И как плодотворна.

Владимир ДАНИЕНБУРГ

МАСКА ЖИВЕТ..

Автор.этой иииги (Карандаш. На арене совет-сиого цирка. "Исиусство", 1977) - актер, которого эиают во всем мире, эиают его удивительную, неповторимую маску илоуйа. Он сам сказал о ней таи: "Всем своим поведением я стремился утверждать образ здорового, жизнерадостного, веселого человека. Моему герою свойственно сочетание любознательности и любопытства, иоторые, будучи преувеличенно выражены, могут ставить его в ионические положения... 'Мой герой не одииои... он одни из тех, эа спиной которых - масса .

Герой Карандаша появился в цирие начале тридцатых годов. Этому предшествовали долгие поиски: выступления в облиие традиционного Рыжего (на арене его эвали Вася) и в "подражательной" масие Чарли Чаплина. Был успех, но в душе жило ощущение того, что действительность требует других решений. И Карандаш стал артистом, сказавшим новое слово в цирковом исиусстве.

О своем интересном и поучительном творчесиом опыте, о "лаборатории" клоуна и рассиаэывает Карандаш"народный артист СССР М. Н. Румянцев. Основу книги составляют дневники илоуйа. На всем, о чем рассиаэывает Карандаш, лежит печать особой искренности, доверительности. В цирке известен афоризм: когда смеется илоуи, с ним смеется весь мир, а иогда он плачет, то плачет один. Применительно и книге Карандаша этот афоризм стоило бы перефразировать, потому что автор делится с нами ие только достижениями, но и разочарованиями: мы с ним во всех его исканиях.

Образ, созданный артистом, отличается цельностью, хотя очень многообразны смешные, иногда . чуть печальные ситуации, в иото-рых он живет на манеже. Такой цельностью отмечена и ииига. О чем бы ни рассиазывал артист, он все время ведет речь о своей главной заботе: быть близким широкому зрителю. "Я старался превратиться иа это время в зрителя..." - читаем мы в главе, говорящей, в частности, о подготовие знаменитых пародийных реприз, где илоун, смешно подтрунивая над жонглерами или дрессировщи-иами. в то же время тоиио подчерни вал сильные стороны Их номеров, откликаясь на то уважение и искусству цириа, которое испытывали зрители. Всякий, ито видел Карандаша иа представлении, эиа-ет, что о появлении клоуна на арене никогда не объявляется и что ои иииогда не выходит, как говорят в цирке, "иа иомплимеит" - иа поклон. В книге есть интересное объяснение этому: ".,..Лучше пожертвовать таиим мимолетным успехом," пишет Карандаш,? Я

считаю более ценным, когда сценическая жизнь образа-масии будет цельной, не "р,ваной", когда самый образ не будет подменен личностью актера-исполнителя..." Эта особенность сцеиичесиого поведения тоже, как мы видим, порождена стремлением "сжиться" со зрителем. О том же артист думал и когда искал себе псевдоним: иа-раидаш - ?ходовой предмет, в особенности среди детворы..." Имело свое значение и выражение "брать на карандаш" - высмеивать недостатки. А ироме того, псевдоним писался в первое время: Каран д'Аш - это позволял"- иронизировать над артистами, которые выступали под придуманными иностранными фамилиями...

Резко возрос интерес к цйриу и, в частности, к искусству клоунады. Дитеры цирка- -снимаются в кино, выступают по телевидению, элементы клоунады входят в театральные постаиовии. На кикжиых полках появляется все больше работ, посвященных цириу. Немало вышло в последние годы иииг. авторами которых являются клоуны. Популярность завоевали записки Ю. Никулина, Б. Вяткииа, П. Тарахио. Книга М. Н. Румянцева-Карандаша, "аиадемииа клоунады", иаи - его называют в цирке, каи бы возглавляет этот ряд. Недаром "солнечный клоун"Олег Попов говорит, что прошел целую школу, работая с Карандашом всего полтора года. А Юрии Нииулии признается, что считает себя вправе выносить новую репризу иа суд зрителя только тогда, когда с уверенностью можно сказать: это иа уровне Карандаша...

Елена ТИХОМИРОВА

СЛОВО И ВРЕМЯ

Единство времени" - такое название для поэтического сборника может поиаэаться неожиданным. Но иогда закрываешь книгу Александра Ревича ("Советский писатель", М. 1977), становится понятно - здесь тольио оно и возможно. Все в книге Ревича о иои-центрации пережитого, переплетении прошлого с настоящим, о будущем, которое сирыто во веяном дие.

Основу книги составляют пять коротких поэм: "Ораиией осени", "Об единственном дие", "Оиедо-писаииом стихотворении", "Остаром югославском городе Дубровнике", "Опозднем прощании".,

Центральная вещь сбориииа, иа наш взгляд," поэма "Об единственном дие".,

Эта поэма - рассказ о Сталинграде 1942 года, о лейтенанте, всего иа один день принятом в незнакомую семью. Еще иё началось велииое сражение иа Волге, но все обстоятельства "единственного дня" наложены иа батальные сцены будущих событий.

Таиая "забегающая вперед" лбэтииа придает рассиаэу особую энергию; открывает перед нами панораму, все эпизоды иоторой подсвечивают сюжет, иак пожарища а осажденном городе.

Последняя сцена - важнейшая в лозме - воздушный налет и внезапная вспышка человеческих страстей под бомбами. Девушка бросается к лейтенанту, ищет защиты...

"Взлетал огонь, стелился дым, и мы не падаем - летим, нет смерти, страха нет в помиие, есть мир и двое - посредине". Отсюда поэма каи бы прочитывается заново, символика и достоверность объединяются - задача поэта выполнена.

И за этим еще несколько строк. "Четыре месяца прошло с тех пор, и домик у вонзала и город - вес золою стало, все пламя языком слизало, где люди7? Это иак дальний'отблеск от великого источника света.

Вдову и ее дочь Парашу и домик, унесенный злобным наводнением, искал обезумевший Евгений. В поэме Ревича нет литературной параллели с пушкинским текстом. И все-таки ассоциация не может не тронуть внимательного читателя...

В короткой рецензии невозможно пересказать - содержание всех пяти поэм. Тематически разнообразные, они объединены вынесенным в заголовои книги единством времени.

Время Александра Ревича ие тольио хронологическое, но исто-ричесиое. В нем переплелись связи, оттеиии, ситуации, соединяющие человека с эпохой. Биография и история сплавились в поэмах воедино, и это, может быть, наивысшее их достоинство.

Существенная черта поэм Ревича - точный и сильный образ рассказчика. Он совмещает в себе действующее лицо, лирическую раскованность исповеди и жесткий голос судьи. Это важное слагаемое поэзии Ревича. Более того, это реализация чувства, многим знакомого и таи хорошо высказанного А. Ахматовой: ".,..будущее... иак известно, бросает свою тень задолго перед тем, иаи войти..."

Около четырех десятков стихотворений, помещенных в книге, являются каи бы вовлеченными в силовое поле поэм спутиииами. Среди них следует отметить наиболее яркие и примечательные: "Беспроволочный телеграф души...", "Каи иаирап иа оиие", "Платформа", "Сентиментальная баллада".,

В одном из стихотворений память говорит поэту: "Лишь со мной ты, подобно планетам, возвратишься иа ируги своя". Мне кажется, что вся эта ииига"свидетельство таиого вЬэвращеиия. если иметь в виду, что "круги своя" - это собственный голос, своя дорога в поэзии.

САМ ВОСХОДИ ДО ОТКРОВЕНЬЯ...

Читая новую ииигу стихов Олега Дмитриева ("Прежний счет", изд. "Советский писатель", 1978). я все время мысленно повторяла тютчевсиие строки:

Есть в осеин первоначальной Короткая, но днвная пора...

Потому что ведь стихи Тютчева ие просто об осени, о природе, но еще и о человечесиой жизни. Вот именно к этой дивной поре приближается сейчас поэт Олег Дмитриев. И об этом его новая книга.

Позади летние грозы и зной первой молодости, еще душа полна сил и страсти и работе, ведется "прежний счет" поступкам и отношениям, но уже резче ложатся тени и незаметно меняется освещение, в котором все видится с беспощадной отчетливостью. И порой еще так хочется вернуться

...К стометровкам,

К воде бассейна,

к бешеному льду,

К объятиям смешным,

к словам неловким,

К физическому доброму труду!

К волнениям экзаменационным,

К рожденью сына.

К счастью первых _ строк,

К сырым палаткам'

экспедиционным, К полночным спорам, К чехарде дорог!

Каиое это счастье, когда юность прожита так полно, таи взахлеб, иогда жизнь современников становится биографией твоего сердца!

Вот тогда-то поэт имеет право мечтать:

О. чудо соверши,

В строке

Пути земного постиженья Соединяя с опытом души!

И это во многом Олегу Дмитриеву удается.

Казалось бы, в новых стихах ои продолжает разговор с читателем о том же, о чем писал в своих предыдущих книгах," о военном детстве, навсегда запечатленном в сердце, о дружбе и друзьях, составляющих неотъемлемую часть его жизни, о тех невиданных из е нениях, что происходят- -вокруг него ежедневно, о любви к.Женщине и любви и Мосиве, городу, без которого поэт ие мыслит ни личной, ии поэтичесиой своей судьбы.

Но в иниге "Прежний счет" этот разговор ведется зрелым человеком. За каждым стихотворением ощущается жизненный опыт, постигнутый не тольио долгими раздумьями и наблюдениями, но и - что самое важное - живым и деятельным участием в пережитом.

Четче и строже стала строка, лаконичнее и заиойчениее. мысль. Особенно ощутимо это в таиих стихотворениях, как ?Фотографии иа виладие", "Прежним счет". "Следи, иди с дерева слетает листва...", "Памяти" и многих других.

И еще радует в этой иниге верность поэта своей позиции, ои продолжает оставаться активным участником всего происходящего.

Не жди, когда промчатся годы

И все расставят по местам.

Сам восходи до откровенья:

Всему есть верная цена!

Онн цепи единой звенья ?

И старина и новизна!

Вот это стремление самому восходить до откровенья всего - труда, дружбы, любви,- событий, совершающихся в мире, - одна из главных и привлекательных черт поэзии Олега Дмитриева.

Лидия ЛИБЕДИНСКАЯ

оиио

ВМИГ

ПРЕНРМИОГО

ЛЕВ ОЗЕРОВ

ЛЮБЛЮ ГРОЗУ

В

МАЯ..1

История одного стихотворения

В

се давно привыкли к тому, что серь-I езиое музыкальное произведение или полотно живописца требуют подготовки, сосредоточенности, понимания, но далеко не все соглашаются с тем, что н стихи, истинная поэзия нуждаются в знании предмета, в проникновении в текст.

Любя поэзию, вчитываясь в стихи, важно проникнуть в глубину строк, в подтекст, увидеть за немногим сказанным, явленным в слове - бездну смысла, беспредельность образного содержания. Без этого проникновения в поэтические глубины читательское скольжение по верхам - быстр опреходяще и не оставляет следов в сердце н сознании человека.

Вот почему так важно и нужно знать Историю создания полюбившихся читателю произведений.. Надо звать, как оии были созданы, что последовало за нх публикацией при жизни или после смерти автора, в какой связи находится то или ниое стихотворение с другими сочинениями этого же автора. Наконец, как отозвалось это стихотворение в последующих поколениях читателей, в нашей современности.

Для нынешнего нашего разговора берется классическое стихотворение Федора Ивановича Тютчева "Весенняя гроза":

Люблю грозу в начале мая, Когда весенний первый гром, Как бы резвяся и играя. Грохочет в небе голубом.

Гремят раскаты молодые.

Вот дождик брызнул, пыль летит,

Повисли перлы дождевые,

И солнце нити золотит.

С горы бежит поток проворный, В лесу не молкнет птичий гам,

Ф И.- Тютчев. Портрет 30-х годов XIX века.

И гам лесной и шум нагорный - Все вторит весело громам.

Ты скажешь: ветреная Геба, Кормя Зевесова орла, Громокипящий кубок с неба, Смеясь, на землю пролила.

С детских лет это стихотворение, его образы и его звучание слились для нас с образом и звучанием весенней грозы. Стихотворение давно стало наиболее емким и поэтически точным выражением грозы - над полем, лесом, садом, над зелеными просторами зачинающейся весны в России.

Автограф стихотворения "Весенняя гроза" неизвестен. Впервые напечатано оно в журнале "Гала-тея", ч. 1, 1829, - 3, стр. 151. Журнал "Галатея" издавался наставником Тютчева С. Е. Ранчем. Затем напечатано оно в журнале "Современник" в 1854 году, то есть через четверть века и еще раз через 14 лет после этого - в 1868 году - в новой редакции, которая утвердилась, стала канонической и перепечатывается из одного издания в другое.

Исследователи (и среди них прежде всего К. В. Пигарев) считают, что стихотворение напнсано ие позднее весны 1828 года. В начале 50-х годов Тютчев его переработал. Переработка коснулась, как мы увидим в дальнейшем, строф - первой и третьей. По сравнению с первоначальным вариантом стихотворение увеличено на одну строфу (отсутствовала вторая строфа; "Гремят раскаты молодые?).

Сравним начальный и окончательный тексты стихотворения "Весенняя гроза", г

Первая редакция первой строфы гласит:

Люблю грозу в начале мая: Как весело весенний гром Из края до другого края Грохочет в небе голубом. Окончательная редакция строфы:

Люблю грозу в начале мая, Когда весенний первый гром. Как бы резвяся и играя, Грохочет в вебе голубом.

02

Переделке подверглись вторая и третья строки. Сделано как будто немного: вместо "весело" - "весенний", на место "весенний" первой редакции - определение "первый", вместо расплывчатого "из края до другого края" - реалистическое и достойно заменяющее общее "весело" - "как бы резвяся н играл". Сделано с первого взгляда мало, но как преобразилась строфа, как она свободно - под стать весенней грозе - задышала.

После первой строфы в окончательной редакции Тютчев вводит совершенно новую строфу: Гремят раскаты молодые. Вот дождик брызнул, пыль летит, Повисли перлы дождевые, И солнце нити золотит.

Картина не только видна, она дает грозу в движении.

Вторая строфа начальной редакции становится в окончательной редакции третьей строфой, претерпевая некоторые изменения. Вот как выглядит строфа в начальной редакции:

С горы бежит ручей проворный,

В лесу не молкнет птичий гам

И говор птиц, и ключ нагорный ?

Все вторит радостно громам.

Окончательная редакция:

С горы бежит поток проворный, В лесу не молкнет птичий гам, И гам лесной и шум нагорный - Все вторит весело громам.

Здесь "р,учей" заменен "потоком", "г,овор птиц" - "г,амом лесным", "ключ нагорный" - ?шумом нагорным" и, наконец, отвергнутое ранее слово "весело" (первая строфа начальной редакции) стало на место, заменив "р,адостно".,

Соответственно третья строфа начальной редакции стала без каких бы то изменений четвертой и заключительной строфой окончательной редакции.

Ты скажешь; ветреная Геба.

Кормя Зевесова орла,

Громокипящий кубок с неба,

Смеясь, на землю пролила.

Шестнадцать алмазных строк русской лирики Тютчев хранил в своей душе четверть века. И это ли не чудо сосредоточенного мастерства!

Рукописи Тютчева скупо приоткрывают полог, отделяющий нас от его творческой лаборатории. Мало, досадно мало среди этих рукописей таких, которые дали бы возможность проследить все этапы работы поэта. Такую возможность дают, например, рукописи Пушкина, Толстого, Некрасова. Весь последовательный процесс работы, поиска точного слова, все пути н перепутья ищущего пера иосстанавливают исследователи по этим рукописям.

У Тютчева стихотворение складывалось целиком и сознании, напоминая то образование кристалла, то вспышку молнии. И записывал он (именно записывал, а не писал) уже оформившееся в его душе, в его уме стихотворение. Он записывал его на чем попало: на обратной стороне приглашения на обед, на ученической тетради, на случайном клочке или обрывке бумаги. На перечне почтовых станций и дорожных расходов. Потом он иногда вписывал его по просьбе дочерей или жены в альбомы, им принадлежащие," своих у него не было, стихотворного архива не держал.

Сохранившиеся варианты малого количества стихотворений, поправки и тексте позволяют судить о направлении творческой мысли поэта, о том, чего же он добивался при доработке.

Восстановим по летописи жизни и творчества Тютчева, чем был занят поэт в пору написания этого стихотворения. В 1828 году минуло шесть лет, как он "причислен к Миссии в Мюнхене сверх штата". В апреле 1828 года Тютчев назначается вторым секретарем при Мюнхенской миссии. К этому же году относится знакомство поэта с немецким философом Фридрихом Шеллингом, читавшим в Мюнхенском университете свою ?Философию откровения". Тютчев встречается и беседует с Шеллингом. Известен добрый отклик немецкого философа об уме своего русского собеседника.

В одном нз писем Тютчев жалуется на то, что он отвык от русской зимы - не видел ее давным-давно. За границей ему являлись образы русской природы. В ту же пору, когда было написано стихотворение "Весенняя гроза", созданы также "Весна? ("Любовь земли и прелесть года..."), "Летний вечер"("Уж солнца раскаленный жар?), "Вечер"("Как тихо веет над долиной..."), "Полдень" ("Лениво дышит полдень мглистый...") и другие.

Гроза у Тютчева дается во всей 'реальности, чувственной"зрительной и слуховой - непосредственности, и все же это не только образ грозы. Это одновременно образ молодости, весны жизни, взволнованности, обновления, бодрости творческого духа, мира озаренного, нового... Каждому человеку в каждую из весен его жизни стихотворение это скажет всякий раз новое и по-новому, вбирая в себя, в данный Тютчевым текст всю биографическую и психологическую полноту восприятия этого челоиека. Таким образом, предложенный поэтом текст наполняется жизнью, ее смыслом, ее оттенками. И в этом наполнении старого текста новым смыслом и оттенками - живая жизиь классического произведения, его бессмертие.

"жизни некий преизбыток" - строка из стихотворения Тютчева "В душном воздуха молчанье". Это строка, обращающая на себя сугубое внимание. Преизбыток жизни - свойство молодости. Преизбыток сил, игра жизненных сил, у Пушкина - "какой избыток чувств и сил", по адресу поэта Николая Языкова - "какое буйство молодое".,

"Буйство молодое", "избыток чувств н сил" передан в стихотворении "Люблю грозу в начале мая". Тютчев, как кубок, наполнен восторгом перед жизнью. Кубок - слово здесь не случайное, звук ие пустопорожний. "Ветреная Геба" - богиня юности Геба - проливает нз громокипящего кубка на землю дождь. В слове, в эпитете "г,ромокипящий" собраны воедино, как в аккорд, все прозвучавшие в стихотворении звуки, основные звуки. Они-то и создают звуковое лицо стихотворения: "г,ро" - гроза, "мок" - мокро, влажно, много воды, "и" - соединены все предыдущие звуки с концовкой пящии" - закипающие, шипящие, опьяняющие звуки, пена, тот же избыток, но избыток не кануна, не начала, а конца. "Громокипящий кубок" - так назвал Игорь Сев рянни свою книгу (1913). Он не был последователем Тютчева, чужд его поэзии, ои бил на внешний эффект, но цитатное заглавие влекло читателей; еще бы,? "Громокипящий кубок? Тютчева - образ полноты жизни, грома и кипения, звуки бодрые, бравурные, радующие.

Тютчев писал стихн эти "как бы резвяся и играя". Речь идет о впечатлении от того, как они написаны. От полноты чувств. Никаких потуг, никакого усилия. Вино из кубка льется через край...

"Люблю грозу в начале мая? " на редкость веселое, ничем не омрачаемое, вакхически-бодрое стихотворение. Озорное, искрометное, молодое. Среди не очень уж многочисленных самозабвенно-бодрых созданий русской поэзии оно занимает одно из первых мест. Предгрозовые тучи не затмевают чела поэта. Гром грохочет не в сумрачном, хмуром, закрытом облаками небе, он "г,рохочет в небе голубом". Гром здесь не устрашает, а радует, раскаты его не грозовые, не пугающие своей сумрачностью н внутренней силой, а "молодые", раскрепощенные, обещающие. Это праздник синевы н солнца, гром зовет не на сечу, а на волю. И первое слово стихотворения - самое сильное, ласковое, обволакивающее душу надеждой н верой, самое сокровенное н желанное - "люблю". "Люблю грозу" н уточняющее - "в начале мая" - звучит не календарно, а непреднамеренно-празднично, зазывно, обещающе, зелено, светло, молодо.

Можно понять, почему составители хрестоматий и сборников для детей приводят текст "Весенней грозы" Тютчева без последней строфы: Геба, Зевес. Нужно знание мифологии, хотя бы неосновательное, беглое. А это знание приобретают позднее - в юности, в молодости (хотя и прошлом иеке, веке, когда жил Тютчев, основы знания мифологии закладывались еще в детстве). Тютчев с детства знал, что Геба (Гебея), дочь Зевса, властителя Олимпа и Геры, которая была, подобно своему супругу, повелительницей туч н бурь, молний и грома. Союз солнца н дождя олицетворялся в союзе Зевса и Геры. Напомню, что у Тютчева гром "г,рохочет в небе голубом", солнце золотит нити - струи дождя, дождевые перлы повисли и воздухе, синева н золото едины, оин предсказывают появление Гебы, привыкшей подносить богам нектар и амброзию, возвращающие жизненные силы, радость жизни. Гроза, по Тютчеву, н есть этот нектар, эта амброзия, которые природа дает человеку на радость.

У греков считалось, что раб, вошедший в храм Гебы, получал сиободу. Гроза и свобода - сестры. Весенняя гроза тем более. Она несет свободу. Греки изображали Гебу юной деиушкой в венке нз цветов и с золотой чашей в руке. Еще изображали ее кормящей Зевсова (Зевесова - говорили в прошлом веке) орла. Тютчев с детских лет все это отлично знал, в его иоображении мифологические персонажи представали, как жииые люди - картинно, объемно, п движении. Геба не была Тютчеву чуждой, как чужда она для нас теперь. Ои видел перед собой все население Олимпа, всю иерархическую лестницу богов и героев. Это было для него и мифом, и сказкой, и повестью, н - главное - поэтически обжитым миром. И концоика стихотворения с Гебой ие должна рассматриваться нами как довесок. Это венец стихотворения, его иершина, разрядка его иапряжеииого действа, завершиющий аккорд. Без этой строфы стихотворение неполно. Его нет. Оно только картинка. С последней же строфой оно миф, легенда, сказка. Картина укрупняется от размеров сада и усадьбы до размеров Вселенной.

В течение семи лет в доме Тютчевых жил поэт С. Е. Раич, большой знаток древних авторов, переводчик Георгик Вергилия. Он отлично знал мифологию и передал свои знания Тютчеиу. Наставник, педагог и собеседник, Раич внушил своему ученику любовь к древним сказаниям. Они в своих собеседованиях говорили о Гермесе и Афродите, Персее и Пандоре, как о знакомых людях, наделяя каждого острой характерностью.

Тютчеи свободно обращался с мифологическим материалом, по-своему, по-хозяйски переставлял его с привычного места иа другое, непривычное.

Распространенный, в .искусстве XIX века, мифологический образ Гебы в-стихотворении Тютчева преобразован.. У него Геба, держит кубок с громами, а не с божественным напитком, ках принято, было изображать ее. Гебе передается роль Зевесова орла, который сжимал и когтях молнии. Современный читатель этого не заметит. А между тем он должен знать, с какой творческой свободой обращался поэт с мифологическими образами.

Картина природы у Тютчева дана одновременно с чувствами воспринимающего ее человека. "Все вторит весело громам". Что значит это "все?? Все вокруг, все в человеке, все существо человека сливается с этими громами, все существо его иторит нм. Картина природы и отношение к ней. человека, даны в редкостном единстве. В том единстве, которое передает только высокая поэзия, классика.

Так же слиты в этом стихотворении зрительные образы со слуховыми, как слита блеснувшая молния со следующими за ней громами. "Перлы" н "нити", видишь, а "г,ремят раскаты молодые" слышишь, н это происходит синхронно н эти впечатления нераздельны. Стихотаорение так естественно инструментовано, словесные звуки столь живо увеличивают впечатление от картины, что мы вправе гоиорить об особом, только этому стихотворению присущем колорите (как говорят о картине), о его звуковом лице.

Можно подсчитать, сколько раз встречаются у Тютчеиа в этом - стихотворении звуки "о", "а", "и", "е", "у".,.. Но такого статистического подсчета мало. Надо услышать нх в сочетании с другими звуками. Все эти звуки в разных сочетаниях естественно сходятся и расходятся с тем, чтобы и последней строфе соединиться в аккорде - "г,ромокипящий кубок". Да и в полустроке "Люблю грозу...", ощущаются -и влага, и молния, н гром; создается звукообраз, накладывающийся на живопись этого стихотворения. Глаз и слух одновременно воспринимают и славят майскую грозу.

Весна утверждает себя грозой. До этого в природе боренье: кому быть - зиме или весне. Мы знаем - весне. Но нередко после теплых поющих деньков наступает похолодание. А пот в начале мая огонь -грозы действенно, решительно яро утверждает: весна! После весенней грозы буйно, разгневанно, дружно все идет и рост. И клейкие зеленые листки не боятся стужн. "Люблю грозу"," говорит Тютчев. И мы вторим ему, каждый в отдельности: люблю грозу. И все вместе, разом: любим грозу.

Гроза названа весенней, а раскаты грома молодыми. Весна в молодость в образе грозы близки человеку в любом возрасте, и одном случае как данность, в другом как предвидение, и третьем - как воспоминание. Весна н юность, гроза н молодость в этом стихотворении идут рядом, бок о бок, слитно. Шумный (слоно "г,ам" дано в таком коротком стихотворении дважды), весенний мир грозы иесел. "Все иторит весело громам" - это важно, это "все" относится ко всему окружающему миру н в периую очередь к молодым чувствам человека.

С первых шагои и поэзии Тютчеи проявлял интерес к необычным грозовым явлениям природы, к переходам от покоя к непокою, к накоплению сил в природе н и душе человеческой, ищущих разрядки в одном случае в грозе, и другом случае "и стра-ств. Покой - редкость, передышка, краткое беглое мгновение между часами, днями, годами непокоя.

Стихотворение "Полдень" (конец 20-х гг.). Небо чисто, и в нем "лениво тают облака", но самый полдень назван резко, необычно, четко - "мглистый". Свет и мгла. До того светло, что возникает контраст - мгла. Светотень становится характерной

для письма Тютчева. Днем "туманисто-бело" (стихотворение "В толпе людей, и нескромном шуме дня?).

"Успокоение" - так называется восьмистишие 1830 года:

Гроза прошла - еще, курясь, лежал

Высокий дуб, перунами сраженный,

И сизый дым с ветвей его бежал

По зелени, грозою освеженной.

А уж давно, звучнее и Полней,

Пернатых песнь по роЩе раздалася,

И радуга концом дуги своей

В зеленые вершины уперлася.

Мощная картина природы после грозы. Радуга венчает эту картину. Она уперлась концом в зеленые вершины.

Эту миниатюру можно, условно, конечно, воспринимать, как продолжение стихотворения "Весенняя гроза". Они могут стоять рядом, дополняя друг друга. Этим двум стихотворениям ("Весенняя гроза" и "Гроза прошла - еще, курясь, лежал...") может предшествовать, как первая часть некой стихотворной трилогии, стихотиорение (1830?) "Весенние воды", известное по хрестоматиям н антологиям:

Еще в полях белеет снег,

А воды уж весной шумят ?

Бегут и будят сонный брег,

Бегут и блещут и гласят...

Они гласят во все концы: "Весна идет, весна идет| Мы молодой весны гонцы, Она пас выслала вперед!?

Весна идет, весна идет! И тихих, теплых, майских дней Румяный, светлый хоровод Толпится весело за ней.

Это стихотворение стало романсом (музыка С Рахманинова), разошлось на эпиграфы к различным сочинениям в прозе и стихах, часть строки "Весны юнцы", сделалась названием известного романа Е. Шереметьевой.

Циклическая, внутренняя, духовная, наконец, образно-тематическая связь этих трех стихотворений мне представляется несомненной. Они прочитываются как единое трехчастиое целое.

Гроза интересовала Тютчева, как обновление жизни, ее взрывная сила и как миг выявлений сути, озарение смысла изнутри. Природа н душа соединялись, этого единения ие было в минуты покоя и тишины. Гроза желанна, в грозу исповедальные силы души человеческой находят выход. Вот почему так томительно предчувствие, ожидание грозы.

В душном воздуха молчанье, Как предчувствие грозы, Жарче роз благоуханье, Звонче голос стрекозы...

Молния н гром - за "д,ымной тучей": ожидание грозы в этом стихотворении, написанном в 36-м году, дается в сочетании с чувством молодой женщины. Что ее волнует" "Что мутится, что тоскует влажный блеск очей твоих"? Тютчев спрашивает ее: "Что так грудь твою спирает н уста твои палит".,."

И вот концовка этого стихотворения:

Сквозь ресницы шелковые Проступили две слезы... Иль то капли дождевые Зачинающей грозы".,.

Воедино сведены (как это характерно для Тютчева!) начало грозы, первые дождевые капли н пер-

". "Юность" Jft 2.

вые слезы женщины. Образ получил достойное завершение. С ним перекликается образ более позднего (1849) стихотворения "Слезы людские, о слезы людские...", в котором "неистощимые, неисчислимые" людские слезы сравниваются с дождевыми струями "в осень глухую, порою ночной".,

Это дождь и слезы осенней поры, по наиболее желанными для Тютчева были весенние ливни, вешние слезы радости.

Каким бы строгим испытаньям

Вы ни были подчинены,?

Что устоит перед дыханьем

И первой встречею весны! ?

("Весна", 1838).

Поэта прельщает весепияя новь, идущая и рост жнзнь, которая "вся в настоящем разлита". Эта "р,азлитая" жизнь, знающая прежде всего только вот это мгновение," философский ракурс "Весенней грозы", ее суть, смысл ее образов.

Гроза делает жизнь более интенсивной, более яркой. "Зеленеющие нивы зеленее под грозой"," пишет Тютчев в стихотворении "Неохотно и несмело..." (1849), созданном по дороге из Москвы в Овстуг.

Вот пробилась из-за тучи

Синей молнии струя ?

Пламень белый и летучий

Окаймил ее края.

Изображение молнии в слове можно было бы перенести на холст - синяя молния, окаймленная белым и летучим пламенем. А далее - солнце, глядящее "исподлобья на поля", н "смятенная земля", тонущая в сиянье.

Невольным продолжением весенних гроз у Тютчева были летние грозы. Строки его о летних грозах хорошо известны:

Как весел грохот летних бурь,

Когда, взметая прах летучий,

Гроза, нахлынувшая тучей,

Смутит небесную лаэурь.

И опрометчиво-безумно Вдруг па дубраву набежит - И вся дубрава задрожит Широколиственно и шумно!..

Летняя гроза сильна, под пей, как "под незримою пятой", гнутся исполинские деревья, "тревожно ропщут их. вершины". И вот сквозь эту налетевшую летнюю грозу на мгновение проглядывает будущее - осень: ".,..кой-где первый желтый лист, крутясь, слетает иа дорогу..."

Здесь приведены стихотворения и строки из них - о грозе. Эти стихотворения и строки дают возможность картинно представить поэтическую галерею, посвященную одной из тем, излюбленных Тютчевым.

Явление грозы, ее стихия были родственны поэту-философу. Он утверждал н грозе земное бытие, он обожествлял природу, молился ей.

Все меркнет перед красотой н силой самой матери-Земли. Все красоты и щедроты мира - лишь отсветы ее сияния, проявление ее красоты и силы. Природа не бездушна, не безгласна. "В ней есть душа, в ней есть свобода, в ней есть любовь, и ней есть язык". Обращаясь к своим собеседникам, видящим в природе только "слепок", только "бездушный лик", Тютчев иронически замечает: "Весна в груди их ие цвела", "при инх леса ие говорили", "в ночв не совещалась с ними в беседе дружеской гроза". Они лишены великого блага - быть накоротке с природой, понимать ее речь, беседовать с ней. Нас всего

97

более здесь интересуют, естественно, строки о грозе. Человек, понимающий и любящий природу, может ждать, что гроза будет в ночи дружески совещаться-в беседе с ним...

В этом смысле "Весенняя гроза" есть наиболее важный, существенный, полноценный отрезок этого дружеского разговора Человека с Природой, Поэта с Грозой.

Находясь вдали от России, живя в Германии н слыша немецкую речь, ведя переписку по-французски, Тютчев тем не менее стихи пишет по-русски. Его душа может изливаться только в стихии русской речи. Он не тратит ее на мелочи бытового обихода, а обращается к ней по самым высоким поводам. Смелость и. мастерство овладения ею ставят Тютчева в ряд наиболее значительных художников русского слова.

По достоинству оценили это качество н композиторы. Стихотворение "Весенняя гроза" не только красочная картина, но и образ, переданный в звуках. Здесь среди авторов музыки мы находим М. Бегичеву, В. Орлова, Н. Ладухина И. Ходоров-ского, К. Альбрехта, В. Ребикова, Б. Асафьева, Ю. Шапорина и других.

Думается, что мелодические возможности стихотворения Тютчева еще до конца не использованы. Это значит, что на текст "Весенней грозы" еще может быть написана новая музыка. Бросаю вызов композиторам...

Неисчерпаемыми оказываются и заложенные в стихотворении идейно-образные ассоциации. Это и есть испытание временем, делающее одни произведе-

ния непреходящими, а другие обреченными на заб-'вение. .

Тютчев не заботился о своем литературном архиве, о сохранности своих рукописей. Более того, он не проявлял никакого интереса к уже написанным стихотворениям, терял их, забывал, не думал о составлении сборников и книг. Если б не заботы его близких и друзей, его стихи могли бы и не дойти до печати. Некоторые даты исследователи устанавливают по почерку, по косвенным свидетельствам...

Мы можем только гадать: при каких обстоятельствах, в каком душевном состоянии, непосредственно в связи с чем писалась "Весенняя гроза". Возможно, это случилось во время грозы или после нее. Быть может, нахлынуло воспоминание об одной из пережитых в детстве или юности гроз, воспоминание, особенно остро возникшее вдалн от дома, в Германии, где Тютчев был на дипломатической службе. А может статься, все виденные грозы слились в единый образ, обрели некое обобщенное звучание. Можно предположить и такое: в час раздумий над событиями дия, в миг душевной напряженности, требовавшей разрядки, забрезжил поэту образ грозы как некое чаемое для него явление природы, как некая отдушина для его тягостных дум.

Гадать незачем. Перед нами неувядаемое стихотворение, яркое, легкое, стремительное и в то же время достоверно содержательное н глубокое, чтобы время от времени, а особенно весной, еще точней - в начале мая, перечитывать его, вспоминая свои протекшие весны и думая о будущих - тех, которые еще суждено пережить.

ПАМЯТИ

ДРУГА

Умер Сергей Николаевич Преображенсний. Уверены, что весть эту со сиорбью воспримут миллионы читателей ?Юности", ее авторы и все, нто знал этого человена, общался с ним.

Около двух десятилетий Сергей Нииолаевич Преображенсний был активным работником журнала, отдавая ему все свое время, свой незаурядный организаторский талант. Ои одни из ближайших сотрудников Александра Фадеева, умел хорошо чувствовать биение пульса страны, чутко отвечать на запросы времени, умел в большом потоке рукописей заметить интересное, самобытное и проложить этому интересному и самобытному дорогу на страницы журнала.

Сергей Николаевич был чутким, отзывчивым человеиом, верным товарищем, добрым другом.

Многие из авторов, стартовавшие в свое время в большую литературу со страниц ?Юности", ставшие сейчас признанными прозаиками, поэтами, критиками, художниками, добрым словом вспомнят имя этого журнального труженика. И каи бы далеко ни отошли их пути от журнала, они навсегда сохранят память о Сергее Николаевиче Преображенском, литераторе-номмунисте. который, стараясь продолжать традиции Фадеева, умел заботиться ие тольио о настоящем, но и о будущем советской литературы.

Самыми добрыми словами надо вспомнить сейчас о той большой и углубленной работе по изучению и популяризации творчества Александра Фадеева, которую С. Н. Преображенский вел в течение десятилетий до самых последних своих дней. Его статьи н нниги, посвященные Фадееву, широко известны. Вспомним лишь, что его ннига "Недопетая песня" вышла, иогда Сергей Николаевич уже лежал в больнице, и там он правил ее гранки.

Сергея Николаевича Преображенского, отдавшего десятилетия своей жизни журналу ?Юность", нет среди нас, но память об этом литераторе-большевике будет навсегда жить в подшивках журнала ?Юность", в наших сердцах, в советсной литературе. Мы, его друзья и товарищи по журналу, склоняем головы перед этой невосполнимой утратой.

"Семь раз отмерь, один - отрежь" (Поговорка)

САМОЕ МАССОВОЕ ЗАНЯТИЕ

Делом, о котором мы поведем разговор> ежедневно занимаются миллионы людей самых разных специальностей, независимо от возраста, пола и общественного положения.

Дело массовое? Стало быть, простое, нехитрое? Да нет... Удается оно далеко не каждому.

Речь идет о принятии решений, о том, что мы имеем в виду, говоря: "Семь раз отмерь, один - отрежь".,

Начинать ли сев завтра или послезавтра? По какой дороге везти груз? Оперировать ли больного" Какой принять режим обработки металла? Агроному и шоферу, врачу н инженеру - всем постоянно приходится избирать из многих возможных наилучший образ действий, то есть решать. Ну, а для тех, у кого название должности начинается словом "нач" илн "зав", решения - основной вид "продукции". Умение отрезать после серии отмеров - это ?хлеб" руководителя любого ранга, будь то директор завода-гиганта или капитан школь-. ной футбольной команды. Ч "Спрос" на мудрые решения возникает буквально на каждом шагу, большом н малом, и не только на производстве. Выходить лн за этого человека замуж? Бежать "ли из театра домой, если кажется,. что забыл выключить утюг? Лететь ли в отпуск самолетом? Все эти вопросы требуют ответа.

Правда, существует довольно обширная категория людей, которые .умудряются никогда и ничего не решать. Но ведь отсутствие решения" это... тоже решение, решение бездействовать.

Из того, что принятие решений" занятие массовое, вовсе не следует, что тут все давно известно.

сколько должно БЫТЬ

"МЕТАЛЛА" в ГОЛОСЕ!

Хотя слово "р,ешил" пользуется завидной популярностью, не так-то просто разобраться в том, что оно означает.

. Прежде всего мы улавливаем в этом слове некий первозданный, "школьный" смысл. Решил - значит нашел правильный ответ, отыскал его в результате каких-то вычислений, построений, умозаключений. У истока большинства решений лежат количественные

В. АБЧУК,

профессор

7!1

В НАШУ

НАУКА Н

ТЕХНИКА

обоснования, расчеты, подобные тем, которые мы осваиваем в школе и вузе. К сожалению (а может, н к счастью), далеко не все еще сегодня можно рассчитать. - Поэтому понятие "р,ешение" не исчерпывается школьной премудростью. Решения, которые принимаются на производстве, при распределении различных ресурсов, организации перевозок и в других сложных ситуациях, обычно не укладываются в рамки спасительных ответов задачника. Умение решать задачу о бассейне с трубами еще не говорит о возможности этот бассейн спроектировать и тем более построить. Ни к каким даже самым сложным формулам пока еще нельзя свести решение врача, от которого зависит здоровье и жизнь человека.

Принимая решение, современный руководитель, хозяйственник, врач, полководец наряду с количественными результатами вычислений должен учитывать великое множество обстоятельств и соображений качественного характера, не сводящихся к однозначным ответам. И, как правило, получается, что в сходных условиях можно действовать так, можно и иначе. А жизнь заставляет на чем-то остановиться, прнйтн к вполне определенному, единственному решению. Тут не обойтись без выбора, который, помимо умения считать, требует еще и волевых' качеств. Не зря Большая Советская Энциклопедия определяет решение как "один нз необходимых' моментов волевого действия".,

Необходимость и важность волевого начала решений несомненна. Но руководителя-кволевика" подстерегает опасность свести решение исключительно к волевому акту, лишить свой выбор мудрой обоснованности. Подобного рода действия имеют даже специальное научное название "волюнтаризм". Слово это, впрочем, приобрело широкую известность не только в научных кругах.

В слове "р,ешил" наряду с академическим "представляется возможным" должны четко прослушиваться н металлические нотки "быть по сему". Все дело в правильной пропорции "академизма" и "металла". Каким же должно быть это важное соотношение? Пополам? Один к двум".,.

Ответа на этот вопрос вы не найдете ни в одном учебнике "г, для каждого решения должна быть своя пропорция. Впрочем, некую общую закономерность можно все же уяснить: "Семь раз отмерь, одни - отрежь". "7 :1", не наоборот. Расчетному началу решений, "отмерам" отдается явное предпочтение.

17

Так ли, однако, поступаем мы с вами, уважаемый читатель, когда жизнь заставляет нас решать" Стараемся ли мы сдержать неукротимое желание "отрезать" сразу, без каких-либо расчетов, просто исходя из так называемого здравого смысла, "иа глаз??

ОЧЕВИДНОЕ - НЕВЕРОЯТНОЕ

Перед нами обыкновенный арбуз. Необходимо - разделить его иа четыре равные части. Два движения ножа: пополам, erne пополам - и дело сделано.

Вряд ли вы в этом случае броситесь за логарифмической линейкой. Два движения ножа: пополам, еще пополам - и дело сделано.

А вот другая, очень похожая задача: попробуйте разделить иа части еще один шар, иа этот раз зем-. ной (мысленно, конечно). Пополам, затем половину отбросьте, еще пополам, половину прочь н так далее. . Сколько примерно таких делений понадобится, чтобы последние половинки были размером с атом?

Мне приходилось неоднократно задавать эту задачу, и обычно я слышал в ответ: "не менее миллиона", "миллиард", даже "миллиард миллиардов". И почти никто ие решал правильно - около 170 раз.

Цифра эта кажется столь невероятной, что даже после того, как приводятся неопровержимые доказательства, обязательно кто-нибудь спрашивает, ие шутка ли это.

Причина всеобщего заблуждения в том, что мы сталкиваемся здесь с задачей непривычной, в решении которой у нас нет никакого опыта.

Ошибки, связанные с решениями, не всегда носят развлекательный характер...

При проектировании автогиганта для производства известных сегодня всему миру "жигулей" рассматривались возможности размещения этого промышленного комплекса в ряде городов страны: Киеве, Минске, Горьком, Белгороде, Тольятти, Ярославле.. Ну чем, скажем, ие хорош для этой цели город Горький" С позиций глазомерной прикидки лучше не придумаешь. Горький - крупный промышленный центр, автомобилестроение здесь - традиционная! отрасль, есть квалифицированные кадры, развитые и мощные транспортные магистрали.

К счастью, волевое решение не состоялось. Специалисты вовремя подсчитали, что по ряду экономических соображений этот ошибочный выбор стоил бы государству лишних 75 миллионов рублей.

Легче всего, конечно, заклеймить тех, кто "тянул" автозавод в сторону от "верного" места. Значительно труднее понять сложность обоснования подобных решений. Вот, например, принимая решение о строительстве промышленного комплекса, нужно в числе других задач выбрать наилучший вариант прикрепления предприятий - заказчиков продукции к заводам-изготовителям: кто от кого и что получает. Как вы думаете, сколько требуется времени, чтобы перебрать возможные варианты прикрепления, скажем, 30 предприятий-заказчиков всего к двум заводам-изготовителям, производящим соответственно 20 н 10 единиц продукции" Расчет показывает:-для того, чтобы хотя бы просто перебрать все возможные варианты прикрепления, тратя лишь по одной минуте на каждый, потребуется 10 лет. Многовато. Но это, как говорится, "цветочки". При 50 заказчиках н заводах, производящих 30 н 20 единиц продукции, перебор потребует 100 миллионов (мы не оговорились) лет!

Не успели мы признать необходимость многих отмеров", как оказывается, что их невозможно сделать'

ИНДУСТРИЯ МУДРОСТИ

Принимать решения люди начали -очень давно, в незапамятные времена. Окруженный хищниками,- не*, очень мощный физически, человек стал ?царем природы" потому, что его решения в отличие от инстинктивных действий животного приобрели разумный характер. В процессе общественного труда человек научился верно решать сложные жизненные задачи. "Самый плохой архитектор," писал Карл Маркс," от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что прежде, чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове". На экзамене бытия люди стали отвечать не но шпаргалке, а осмысленно.

И тем не менее эпитет "р,ешительный" во все века украшал далеко ие каждого. Его удостаивались в первую очередь великие люди: политические деятели, ученые, полководцы. И было за что. Александр .Васильевич Суворов, например, выиграл все свои'60 сражений. А преимущество в силах, заметьте, имел лишь в трех, из них. Вместе с тем история знает н множество полководцев-неудачников, которых били, несмотря ва то, что они имели предостаточно сил для достижения победы. Знаменитым полководцам н, другим великим помогали опыт, интуиция, все то, что включает емкое слово "талант".,

Сегодня, в век, научно-технической революции, .рассчитывать при принятии решевий только ва опыт в интуицию уже нельзя. Революция в науке и технике сделала человека во много раз сильнее, чем прежде. Это могущество многое дает, но н ко многому обязывает: неверные н даже Просто ие очень хорошие решения ведут к напрасной трате ценных ресурсов, к ненужным расходам человеческих сил, к миллионным убыткам. Зато верные, обоснованные решения сулят плановому социалистическому хозяйству огромные преимущества.

Решения этн, однако, как мы видели, весьма сложны, требуют колоссальных расчетов, значительных умственных усилий. И нынешняя НТР в отличие от всех предыдущих переворотов в технике, которые наращивали главным образом "мускулы" человека (появление паровой машины, электродвигателя), делает людей сильней прежде всего умственно, интеллектуально. Главным становится привлечение технических средств - машин для "обдумывания" того,"как сделать производство лучше, эффективнее, качественнее. Подобие тому, как на заре своей эволюции homo sapiens победил благодаря быстрому развитию больших полушарий головного мозга, сегодня успехи человечества во многом 'зависят от электронного мозга вычислительной машины. Не случайно физически маломощные "интеллектуалы" - электронно-вычислительные устройства стали любимым детищем НТР. Результаты их "умственной" работы превращаются в основу современного управления производством. Именно об этом слова Л. И. Брежнева: "На фронтах строительства коммунистической экономики" наука побеждать - это, по существу, наука управлять!?

Подсчитано, что только за счет мудрых решений по организации управления производством удастся при тех же мощностях увеличить выпуск, например, проката ва 7"10 процентов. В масштабе страны для получения такой же прибавки обычным путем, за счет постройки новых прокатных станов, потребовались бы годы напряженного труда и миллионные расходы.

Столь впечатляющие результаты сегодня могут быть получены ве каким-нибудь гением, не "Суворовым от экономики", а рядовым экономистом-плановиком.

В военных академиях всего мира стратегические замыслы Суворова и Наполеона превращаются в общедоступные правила. Технологии управления производством, управленческим решениям обучают сегодня десятки тысяч руководителей всех рангов, севших за ученические парты.

Предвижу, что, прочитав эти строки, многие будут разочарованы. "Решение," скажут они,"ведь это творчество. А творчество и технологический конвейер несовместимы".,

Всегда ли нужно, однако, "творить" там, где есть проверенные четкие правила действий, хорошо отработанная технология?

Представим себе конвейер, скажем, на радиозаводе. Все операции отработаны до мелочей, до секунд. И всякое вольное отклонение от графика, как правило, приводит к срыву налаженного процесса. . конечно, в любом труде, в том числе и в выработке решений обязательно есть н творческий момент: совершенствование приемов, рационализация, улучшение качества. Но есть и чистая технология. И "творчество" водителя трамвая, надумавшего повести вагон кратчайшим путем, минуя рельсы, вряд ли может быть оправдано.

Рельсы, по которым сегодня можно прийти к верным решениям, уже проложены. Индустрия мудрости" технология выбора наилучшего образа действий - существует.

КОЛИЧЕСТВЕННОЕ ВЫРАЖЕНИЕ ЗДРАВОГО СМЫСЛА

Укаждого века свои мифы. ...Однажды молодой человек обратился к электронно-вычислительной машине с просьбой подобрать ему невесту. Хотелось бы, чтобы невеста'была небольшого роста, общительна, предпочитала бы скромно одеваться н к тому же умела плавать. Быстродействующая машина не заставила себя ждать с ответом:

? Вам подходит пингвин.

В безукоризненно точном, но совершенно бестолковом, диком ответе машины почти человеческая драма непонимания человека и компьютера. Между тем от их контакта сегодня во многом зависит благоденствие человечества.

С одной стороны, люди осознали необходимость мудрых, обоснованных решений, без которых невозможно совершенствование производства. С другой - созданы электронно-вычислительные машины ".,ЭВМ, способные в фантастически короткие сроки произвести все необходимые для этих решений расчеты.

Но как рассказать бездушной машине - горсти транзисторов и мотку проволоки," что от нее требуется; на каком языке объяснить неразумной ЭВМ наше желание н возможные пути улучшения производства, повышения его качества н эффективности"

...Знаменитый фнзик-теоретик Д. Гиббс был человеком весьма сдержанным. На заседаниях ученого совета университета, в котором он состоял, Гиббс всегда молчал. Свою единственную, вошедшую в историю науки речь Гиббс был вынужден произнести по следующему поводу. Обсуждался вопрос: чему уделять в новых программах больше места - иностранным языкам или математике. Гиббс сказал:

" Математика"это язык!

Можно добавить - это язык, одновременно понятный человеку и машине. Смысл операции 2X2 = 4 одинаково воспримет и любой пз нас и вычислительное устройство. К сожалепию, далеко не все задачи ' управления производством ясны как дважды два, но, главное, важен принцип: для того, чтобы найти общий язык с вычислительной машиной, производственная задача должна быть переложена на язык чисел и формул - язык математики.

К счастью, во времена появления ЭВМ переведенное на язык чисел решение многих производственных н иных задач уже существовало.

...Дело было сорок лет назад, в 1938-м году. К два-дцатипятнлетиему профессору Ленинградского университета Леониду Витальевичу Канторовичу обратились представители фанерного треста с необычной для того времени просьбой. Требовалось рассчитать наивыгоднейшее распределение работы восьми станков при условии, что известна производительность каждого станка по каждому из пяти видов материала.

Задача напоминает уже знакомый нам пример прикрепления предприятий-заказчиков к заводам-изготовителям, решение которого путем перебора вариантов потребовало бы миллионов лет напряженной вычислительной работы.

Молодой ученый нашел остроумный метод решения "станковой" задачи: быстрый и точный. Но главное, что сделано Л. В. Канторовичем, выходит далеко за пределы забот фанерного треста. Отталкиваясь от частной задачи, ученый предложил общий метод решения целого ряда важнейших экономико-производственных проблем. Новый метод, получивший название линейного программирования, ответил на вопрос, как управлять производством, чтобы обеспечить максимальный выпуск продукции требуемого ассортимента, как наилучшим способом распределить посевные площади, как составить рациональный план перевозок народнохозяйственных грузов н т. д.

За разработку метода линейного программирования в 1965 году Л. В. Канторовичу вместе с двумя другими нашими учеными - академиком В. С. Немчиновым и профессором В. В. Новожиловым - была присуждена Ленинская премия. Ныне его труды признаны во всем мире. В 1975 совместно с американским профессором Ч. Купмансом академик Л. В. Канторович получил Нобелевскую премию по экономике.

Линейное и шире - математическое программирование сейчас один из основных методов обоснования производственно-экономических решений. Но не единственный. Сегодня наряду с ним существует целый арсенал математических средств выработки наилучших решений: теория эффективности, теория игр и статистических решений, теория массового обслуживания, метод статистических испытаний, последовательный анализ, сетевое планирование и другие. Все эти количественные методы в совокупности получили общее название методов исследования операций.

Под операцией прн этом понимается любая целенаправленная деятельность человека, будь то промышленное производство, работа универсама илн перевозка груза по железной дороге.

Поначалу, до широкого распространения электронно-вычислительных машин, расчеты с помощью методов исследования операций производились вручную. И порой получалось, что исключительно правильные, мудрые решения оказывались "не у дел": пока вычислители корпели над расчетами, надобность в решениях пропадала. Кому нужен прогноз погоды на завтра, если он будет получен послезавтра?

Электронно-вычислительная техника дала возможность иметь "ложку к обеду" - решения стали ие только мудрымн, но, что не менее важно," своевременными. Методы исследования операций в со четании с ЭВМ стали сегодня таким же необходимым "производственным оборудованием" для выработки решений, как микроскоп в биологин или рентгеновский аппарат в медицине. И, как всякое сложное оборудование, требуют умелого обращения.

Выработка решений с помощью ЭВМ в полной мере зависит от того, насколько правильно сформулирована производственная задача на языке математики. Увы, далеко не во всех случаях вычислительная машина получает от человека доброкачественную пищу для "р,азмышлений". Не зря исследование рпераций иногда называют количественным выражением здравого смысла: нет смысла - нет и выражения.

В наши дни исследование операций является общепризнанным надежным средством для обоснования верных решений. Чем же объяснить, что многие из тех, кому приходится постоянно принимать решения, и не слышали о существовании этой столь необходимой науки"

Вряд ли тут можно отделаться ссылками на молодость исследования операций. Кибернетика, бионика, экология того же примерно возраста, а вызывают куда более широкий интерес.

Я глубоко убежден: постичь начала исследования операций в силах каждый желающий.

АЗБУКА РЕШЕНИЙ

Ястою у бойкого перекрестка. Светофора здесь нет и, хотя висит знак "Переход", машины - этн "братоубийственные снаряды" - идут потоком.

Переходить сразу или подождать" - вот в чем вопрос, вот какое решение необходимо принять. Можно, например, считать правильным решение, которое прнводит желающих на противоположную сторону улицы в кратчайший срок. Милиционеры и дружинники с ног сбились, сдерживая напор этой части пешеходов. Нет, пожалуй, правильное решение то, которое обеспечивает безопасность," о нем нам напоминает древнее чувство самосохранения. Так что же, будем стоять и ждать"

Видимо, читатель уже сообразил, правильного решения на все случаи жизни, правильного "вообще" ие бывает. Верные решения - те, которые отвечают поставленной задаче, соответствуют определенной цели. Главная цель - быстрота? Переходи не мешкая. Главная цель - безопасность" Терпеливо жди, пока машин на перекрестке не будет.

Так и полководец, принимая куда более ответственное решение на бой, видит перед собой прежде всего главную цель - победу над врагом. Ради этой цели можно многим пожертвовать. Врач-хирург, решаясь на рискованную операцию, в первую очередь заботится о здоровье больного. Главное требование к результатам труда инженера, рабочего на заводе сегодня - повышать производительность труда, улучшать качество продукции. Решение и является ответом на вопрос: как действовать, чтобы наилучшим образом, кратчайшим путем прийти к этим вполне определенным, ясным целям. Непонимание цели предстоящего действия лишает решение смысла: ведь для того, чтобы получить правильный ответ, нужно задать правильный вопрос

Исследование операций не ограничивается лишь словесным формулированием цели. Мы помним - речь идет о количественных методах обоснования решения. Так как же связать цель, к которой мы стремимся, с определенным числом?

Количественные показатели, выражающие цель действий, находят в исследовании операций самое широкое примеиенве. Так, работа любого предприятия характеризуете объемом продукции, рентабельностью, производительностью труда, потребляемыми ресурсами, издержками производства н т. д. Методы исследования операций дают возможность не только установить, что нужно прибавить, а что убавить, но и помогают оценить, в каких пределах должен находиться каждый производственно-экономический показатель, чтобы производство было наиболее эффективным.

Представим себе, к примеру, такую производственную задачу. На одном из заводов каждый рабочий обслуживает шесть станков-автоматов. При выходе того илн иного автомата из строя рабочий устраняет неисправность н ждет следующего вызова. Следовательно, какую-то часть своего времени рабочий находится "на простое". Стремясь повысить производительность труда, попробовали увеличить нагрузку - добавить еще по одному станку на человека. Из этого, однако, ничего не получилось. Рабочие перестали успевать ремонтировать станки: пока исправляли один, выходил из строя следующий - образовывалась целая очередь на ремонт. Возник ряд рационализаторских предложений: а нельзя лн создать бригаду, скажем, из четырех человек и закрепить за ней 26 автоматов. Может быть, в этом случае простой станков уменьшится - из четырех рабочих всегда кто-нибудь окажется свободен н готов к ремонту? При таком распределении среднее количество станков, приходящихся на одного человека, становится больше (26 :4 = 6,5).

Но почему 26 на четверых, а ие, допустим, 21 на троих" Может быть, этот вариант лучше? Решить такую задачу опытным путем, перебирая различные варианты прикрепления н испытывая каждый из них в работе, практически невозможно. Нн в каком опыте нельзя воссоздать все те условия, которые бывают в жизни: каждый станок способен выходить из строя в любое время (в первую минуту, во вторую н т. д.), и ремонт его может потребоваться самый различный. Попробуй-ка перебрать все сочетания для всех станков. На это, мы знаем, не хватит целой жизни. Как же быть"

В подобных положениях оказываются люди многих профессий. Вот, скажем, авиаконструктор проектирует новый самолет. Можно сделать его в сотне, тысяче различных вариантов. Но какой из них лучше? Не строить же по каждому варианту аэроплан"целую эскадрилью?

И конструктор находит выход. Ои строит вначале не настоящий самолет, а его модель. Несложная по устройству и поэтому недорогая, модель не только заменяет на испытаниях реальный объект, но н делает его доступнее для изучения. Это достигается тем, что в модели сохраняются лишь наиболее важные, существенные свойства оригинала, а все второстепенное отбрасывается. Совершенно не важно, например, из какого материала сделана модель, но вот пропорции ее должны обязательно соответствовать настоящим.

А нельзя лн попробовать создать модель интересующего нас процесса обслуживания станков-автоматов" Вот только из какого материала ее лучше сделать" Оказывается, самым удобным, податливым (и дешевым) материалом для подобных моделей является не дерево, не пластмасса, а... математика. Представьте себе математическую формулу, показывающую, от чего зависит эффективность работы наших станков-автоматов. Подставляя в эту формулу различные цифры, показывающие возмож-

ные количества станков н число обслуживающих их рабочих, среднее время безотказной работы ав-томатои и их ремонта, мы добиваемся Того, чтобы эффективность производства оказалась наибольшей. Формула становится моделью производственного процесса.

...Когда с помощью такой модели "из математики" (она получена теорией массового обслуживания, одним из методов исследования операций) произвели расчеты нашей задачи, оказалось, что наилучший результат будет, если бригады из трех человек закрепляются за 20 автоматами. В этом случае без всяких дополнительных затрат заметно увеличивается производительность труда, сокращаются простои станков, загрузка каждого рабочего повышается примерно на 8 процентов.

Конечно, перед тем как пользоваться данными, полученными с помощью модели, нужно произвести проверку реального объекта в различных условиях. Модель - всего лишь модель. Есть такое выражение: "Убийство прекрасной гипотезы отвратительным фактом". Это как раз о столкновении плохой модели с действительностью.. Зато, если модель оказалась удачной н "р,аботает", она способна творить самые настоящие чудеса.

Впечатляющие результаты исследование операций получает при выборе наивыгоднейших, маршрутов перевозок, распределении различных ресурсов, при составлении рациона корма скота н медицинской диеты. В зарубежной научной литературе появилось даже описание задачн, посвященной подбору супружеских пар. Будучи в этом последнем вопросе консерватором н предпочитая для столь деликатного решения проверенные старые способы, остановлюсь на другой, не менее животрепещущей задаче.

КАК ВЫКРОИТЬ ЛИШНИЙ АВТОМОБИЛЬ!

Производство многих видов современной промышленной продукции начинается с раскроя материала. Выкраивают ие только одежду и обувь, но н детали корпуса корабля, кузова автомобиля, фюзеляжа самолета. Раскраивают ткани н кожу, бумагу и стекло, металл н пластмассу. Кроить можно по-разному...

Перед нами 200 листов дефицитного материала - тонкого проката размером б X 13 метров. Из каждого такого листа необходимо выкроить по нескольку заготовок двух видов: заготовки А - размером 5X4 метра н заготовки Б - размером 2X3 метра. Задача заключается в том, чтобы получить как можно больше заготовок. Кроме того, необходимо обеспечить комплектность продукции: на 1 заготовку А должно приходиться 5 заготовок Б.

Как вести раскрой" Какое решение принять.

Прежде всего нужно установить все возможные способы раскроя наших листов по обеим заготовкам. Начнем с того, что постараемся получить с одного листа как можно больше заготовок А - онн крупнее, чем Б, и для них труднее подыскать место на листе. Оказывается, однако, что более трех заготовок А с листа выкроить невозможно. Исходя из этого, предусмотрим способы раскроя для получения трех, двух и одной заготовки А и наиболее возможного количества заготовок Б с каждого листа. Каждому способу дадим номер:

способ 1: три заготовки А и одна заготовка Б;

способ 2: две заготовки А и шесть заготовок Б;

способ 3: одна заготовка А и девять заготовок Б.

Мы замечаем, что пр*И всех способах раскрое часть площади листа остается неиспользованной и идет в отходы. Видимо, нужно подобрать такие способы раскроя, при которых оказалось бы поменьше этих отходов.

Исследование операций как раз и помогает найти такое рациональное сочетание способов раскроя. Можно доказать, что правильным решением будет кроить половину листов по способу 2, а половину - по способу 3. И если сравнить этот выбор с глазомерным (казалось бы, очевидным) планом раскроя, то оказывается, что даже в такой скромной задаче, как наша, удается сэкономить целых 600 квадратных метров дефицитного проката. Из него можно вполне выкроить не то что автомобиль - целую автоколонну.

Последний пример совсем уж буквально и, как говорится, "в лоб" иллюстрирует наш главный тезис: прежде чем резать - отмерь.

НЕСКОЛЬКО СЛОВ В ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Признаемся, мы не сумели даже бегло описать богатейшее достояние замечательной науки о верных решениях. Оценка эффективности будущих действий, решения, применяемые в кажущемся хаосе случайностей, выбор наилучшего образа поведения в условиях неопределенности обстановки и связанного с этим неизбежного риска - эти и многие другие вопросы остались за жесткими рамками очерка.

Выработка верных решений - зто не только наука. Наряду с исследованием операций для обоснованного выбора сегодня, как н в прошлом, большое значение имеют знание конкретного дела, а также интуиция, опыт, чутье - все то, что называется словом "искусство". Но ведь между наукой и искусством нет непроходимой пропасти. Наука, говорят, это прежде всего мера. А искусство... чувство меры. В их единстве н рождается высшая мудрость.

Исследование операций - важнейший инструмент для выработки концентрированной мудрости - верных решений во всех областях целенаправленной деятельности человека, могучее средство повышения эффективности н качества общественного производства. Слово "польза" в названии очерка имеет вполне определенный смысл. Поэтому чем раньше удастся сделать эти методы работы всеобщим достоянием, поставить выработку мудрых решений на поток - тем лучше.

Сегодня предмет "исследование операций" включен в программы ряда вузов. Дело явно идет к тому, чтобы завтра основами этого столь нужного знания овладевали еще в школе.

Уже сейчас многие средние учебные заведения страны готовят программистов ЭВМ - технической базы мудрых решений. К молодой науке приобщаются тысячи молодых людей. Внедрение новых методов в жизнь требует, однако, не только знаний, но н отваги. "Нужно учитывать момент и быть смелым в решениях". Эти ленинские слова как нельзя лучше выражают суть вопроса.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ:

Ноши;, Воробьев, Голованов, Тальтс, Ригерт...

Наши штангисты - признанные герои олимпийского помоста. Я расскажу о полутяжеловесах, на счету которых четыре золотые и три серебряные олимпийские медали (если же считать медали, которые завоевали герои этой главы, выступая на олимпийском помосте в иных весовых категориях, то следует добавить еще две золотые и одну бронзовую).

1952 г. Хельсинки, XV Олимпийские игры.

1. Н. Шемански (США) - 445 кг.

2. Г. Новак (СССР) - 410 кг.

3. Л. Килгур (Тринидад) - 402,5 кг.

Штангист Григории Новак был первым советским спортсменом, завоевавшим звание чемпиона мира. Это произошло в Париже в 1946 году. И для нас, послевоенных мальчишек, не было спортсмена более славного, чем этот легендарный силач Новак. Что только про него не рассказывали! То, дескать, оп один совладал с целой шайкой вооруженных бандитов, то, дескать, установил мировой рекорд... в беге со штангой на плечах!

Работа над этим материалом дала мне повод лично познакомиться с Новаком. Сбылась наконец мечта моего детства... Я начал с того, что напомнил Григорию Ирмовичу и про этих бандитов и про бег со штангой на плечах...

? И не такое приходилось о себе узнавать," усмехается он." Но насчет бега - точно, было. Молодой был, знаете ли, горячий, силы "д,евать некуда. Поспорил с одним легкоатлетом, что я у него стометровку выиграю, причем буду бежать со стокилограммовой штаигой иа плечах. И побежал. Проиграл, конечно. Но результат помию до сих пор - 18,5 секунды. Только в молодости можно себе такое позволить! Никому не посоветую подобных экспериментов - спина два месяца болела.

Передо мной плотный пожилой мужчина с живыми глазами. Он словоохотлив н любит подчеркнуть сказанное точными, акцентированными жестами. Огромный шкаф, забитый призами и медалями, напоминает, что в этой квартире живет человек, в свое время установивший восемьдесят шесть всесоюзных рекордов по тяжелой атлетике, из которых шестьдесят восемь превышали мировые. А огромные баулы и чемоданы, разбросанные по всем комнатам, свидетельствуют о том, что их владелец, артист цирка.

дома бывает не так уж часто и, похоже, не слишком долго.

? Застали вы меня просто чудом! - поймав мой взгляд, подтверждает Новак." Позавчера приехали из Волгограда - всей семьей, сыновья ведь- вместе со мной выступают, это вы, наверное, знаете. Да в жена тоже в цирке работает. Ну, а послезавтра опять отбываем на гастроли. И так круглый год

Так вот, я и говорю, что дыма без огня ие бывает," продолжает он свою мысль. - Почему обо мне часто сочиняли всякое? Ну само собой, популярность. Но есть и другая сторона. Я ведь всегда был немного артистом. Люди охотно шли иа соревнование, зиая, что будет выступать Новак. И если появлялась возможность как-то встряхнуть публику, я такой возможности не упускал. Иногда это получалось совершенно неожиданно, а все думали, что так и надо. Ну, например, иа показательных выступлениях выполняю я однажды рывок. Вдруг теряю равновесие, штаига становится па попа и - проламывает на сцене пол! Публика хохочет и аплодирует.

Или, помню, выступал как-то во Дворце спорта "Крылья Советов". Народу, как всегда, полно. Я в отличной спортивной форме, устанавливаю мировой рекорд в жиме - раз, в рывке - два, иду иа рекорд в толчке. Судьи единогласно засчитывают вес, а я вместо того, чтобы опустить штангу, еще пару раз делаю ?швунг" из-за головы. Вроде как пошутил. И в это время... гриф разлетается у меня в руках! Такое бывает раз в жизни, ио я не растерялся и - поклонился публике. В "Советском спорте" по этому случаю написали, что Новак, мол, начал уже выступать как клоун. А я был польщен: хороший клоун не последний человек.

Олимпиада? Ну что Олимпиада... Я ведь там выступал на одной ноге. Был серьезно травмирован.

А началось это еще в Варшаве в 1951 году, во время товарищеского матча. Готовлюсь я, значит, к рекордной попытке. Делаю, как всегда, вдох, а выдохнуть не могу.- а-а-а... Затем чихнул, раз десять подряд чихнул. Что за дьявол" Подошли к помосту судьи - тоже начали чихать. Видно, кто-то рассыпал табак, нечаянно или нарочно. Пока помост вымыли, то да се - я остыл. Рекорд, правда, установил, ио почувствовал сильную боль в паху.

Затем в Ереване - чемпионат Союза. Толкаю - чувствую, боль проснулась. Но я не желаю получвть "баранку". Однажды я ие справился с начальным весом, так мои друзья-газетчики нарисовали дружеский шарж - Новак высовывается из собачьей будки с "баранкой" на шее. Да, раньше шутили крепко. И, помня об этом дружеском шарже, я толкаю вес, устанавливаю рекорд, выигрываю соревнование, команда моя выигрывает - а я попадаю иа два месяца в больницу.

Вот и в Хельсинки на последних тренировках травма вновь дала о себе знать. А так я бы выиграл, хотя Шемаиски был силен. В жиме травма не чувствовалась, и я от него сразу на двенадцать с половиной килограммов оторвался. Но темповые движения - рывок и толчок - я в полную силу выполнять ие мог.

Вскоре после этого я ушел. Конечно, было много разных слухов, предположений, ио это все ерунда. Травмы, только они увели мепя из большого спорта. Я ведь уже был немолод, а в таком возрасте поневоле бережешься. С тех пор пропагандирую физическую культуру языком циркового искусства. По сути дела, вернулся туда, где начинал," ведь я еще пареньком работал цирковым акробатом...

На столике лежит красочный буклет, выпущенвый "Союзгосцирком". Он называется* "Атлетическая поэма": "Заслуженный артист РСФСР Григорий Ирмович Новак открывает свое'новое представление, в котором он одновременно является автором, режиссером-постановщиком и исполнителем' главной роли... Новое представление - высший этап в творчестве Григория Новака. По-прежнему выступают с ним его сыновья Аркадий и Роман, по-прежнему на манеже гири и штанги, упражнения с живым и мертвым весом в статике и динамике, по-прежнему Новак-старший удерживает на ногах трек, по которому мчат на мотоцикле партнеры..."

? А вы не стремились," спрашиваю," работать тренером?

? Нет. Мие это неинтересно. Сейчас я все-таки сам выступаю и вообще... Через несколько месяцев мне шестьдесят исполнится, но, говорят, еще кое-что получается...

В своей книге "Сильные мира сего" Аркадий Воробьев (в Хельсинки ои выступал еще в среднем весе и был третьим) доказывает, что Новак уступил Шеманскому олимпийское золото совершенно закономерно - в былом троеборье атлет не мог с равным успехом прогрессировать и в жиме и в завершающих темповых упражнениях. Новак превзошел Шеманского в своем коронном движении - в жиме, но в толчке американец зато показал невиданный по тем временам результат.

С другой стороны, ве будь у Новака травмы, ов бы, возможно, не так катастрофически отстал от Шеманского в рывке и толчке...

1956 г. Мельбурн, XVI Олимпийские игры.

1. А. Воробьев (СССР) - 462,5.

2. Д. Шеппард (США) - 442,5.

3. Ж. Дебюф (Франция) - 425.

В1953 году Аркадий Воробьев переходит в полутяжелый вес и сразу же выигрывает чемпионат страны, а в следующем году - и чемпионат мира. В том чемпионате участвует и Нор-берт Шемаиски и тоже побеждает, но уже в тяжелом весе.

Наступают годы, когда у Воробьева практически не будет конкурентов на мировом помосте, он примется бить рекорд за рекордом...

В своей книге Воробьев признается, однако, что любой последующий атлет, какими бы громкими титулами ои ни владел, мог лишь завидовать былой популярности Новака. Тот был атлетом-премьером, а позднее у наших болельщиков появится богатый выбор кумиров в самых различных видах спорта.

Олимпиаду в Мельбурне' Аркадий Воробьев выиграл с мировым рекордом, а от ближайшего конкурента оторвался иа 20 килограммов!

1960 г. Рим, XVII Олимпийские игры.

1. А. Воробьев (СССР) - 472,5 кг.

2. Т. Ломакин (СССР) - 457,5 кг.

3. Л. Мартин (Великобритания) - 445 кг.'

Началом конца моей спортивной карьеры," пишет Воробьев, "стал 1959 год. На Спартакиаде народов СССР я попытался поднять штангу на грудь и упал на помост. Подняться самостоятельно уже ие смог...

Мие шел 35-й год. Пока я выигрывал, меня терпели. Травма все переменила. Штангу я больше поднимать не мог. Никто из тренеров сборной на меня не рассчитывал.." Штангисты, которые выступали вместе с Воробьевым, сходятся иа том, что это был" необычайно сильный, волевой и жесткий по отношению к себе (да и не только по отношению к себе) спортсмен. Рассказывают, что однажды Воробьев, явившись иа тренировку, обнаружил, что забыл дома спортивные ботинки, штангетки. Это его настолько возмутило, что он решил примерно себя наквзать: сходил домой пешком и, не отдышавшись, выполнил двойной объем тренировочной нагрузки!

И в тот год Воробьев нашел в себе силы не только возвратиться на помост, ио и доказать' тренерам сборной, что в октябре ои должен отстаивать в Варшаве свое звание чемпиона мира. Там он набрал одинаковую сумму с темнокожим красавцем Луисом Мартином, но английский атлет оказался легче его...

"На "точеном теле Мартина танцевали мышцы," пишет Воробьев." Он играл ими, как жонглер, и жадно вдыхал воздух победы, пахнущий растирками и потом... После Варшавы моя спортивная репутация, как на салазках, покатилась вниз".,

А тут в полутяжелый вес окончательно перешел Трофим Ломакин, с которым Воробьев прежде жестоко соперничал в среднем весе. Так, еще в 1952 году, когда чемпионом страны был Воробьев, олимпийским чемпионом стал Ломакин! В 1960 году Ломакин выиграл чемпионат страны уже в полутяжелом весе...

Анализируя так называемый чемпионский комплекс, Воробьев не скрывает, что и он соревновался со своим конкурентом ие только на помосте - во всем. Зная, например, что Ломакин плохо играет в шахматы, ои готов был предложить ему любую фору, "заводил" его, притворно сочувствуя, что тут нужно головой работать... И добивался в конце концов своего - Ломакин садился за шахматную доску...

Ломакин принадлежал к тому славному поколению ваших штангистов, которое ниспровергло многолетний приоритет американцев на тяжелоатлетическом помосте. По словам Юрия Власова, он был необычайно одаренным атлетом. Но с годами Ломакин все менее склонен был соблюдать спортивный режим. Однако сила, данная ему от природы, была столь велика, что после многих месяцев загула он приезжал иа сборы, восстанавливал спортивную форму и всех побеждал, в том числе и на очередном чемпионате мира.

Незадолго до Римской Олимпиады Трофим Ломакин вновь - к сожалению, в последний раз - взял себя в руки. И как раз он, а не Мартин стал основным соперником Воробьева в Риме.

А как пробился в Рим Воробьев" Он пишет: "Почти год не видел жизни... Все дороги ведут в Рим. Я шел туда каждый день. Во сне и наяву. Я продумывал свое олимпийское выступление и рассчитывал его, как математик. Я был от Рима дальше, чем от Луны, но уже был там, в зале "Палацетто делла спорт".,

А вот рассказ Воробьева о том, как началось' в Риме его единоборство с Ломакиным: "Беру штангу на грудь. Жму. Поднял. Тихо. Неужели не засчитали" Разом вспыхивают белые лампы. Раздаются аплодисменты. Порядок! К потяжелевшей на 5 килограммов штанге мелкими шажками, словно рысь, семенит Трофим. Встряхивает огромными бицепсами и с необычайной легкостью поднимает снаряд. Теперь снова моя очередь. Добавляю к его результату еще 2,5 килограмма. Я должен выиграть эту дуэль. Не в жиме, а в целом. Беру вес. Это мой лучший личный результат. Отлично! Борьба складывается как по заказу. Я рад. Трофим устанавливает новый мировой рекорд "157,5 килограмма. Он лидер. Но 'мои нервы крепче..."

Так оно и оказалось. Вновь, как и в свои лучшие годы, Воробьев финишировал с 15-килограммовым отрывом, с мировым и олимпийским рекордами.

А Ломакин не стал даже дожидаться церемонии награждения - никому ничего ие сказав, а оставив лишь записку Юрию Власову, в которой пожелал ему победы, он ринулся в аэропорт и в ту же ночь улетел домой. Сейчас его уже нет в живых...

О том, как сложилась дальнейшая жизнь Аркадия Никитовича Воробьева, думаю, всем известно. Он доктор наук, профессор, ректор Московского областного института физической культуры.

1964 г. Токио, XVIII Олимпийские игры.

1. В. Голованов (СССР) - 487.5 кг.

2. Л. Мартин (Великобритания) - 475 кг.

3. И. Палинский (Польша) - 467.5 кг.

Есть же люди, которые совершенно ие умеют себя подать! Не заложено в них это природой, и все. Они добьются в жизни чего другому и не снится, а популярности никакой.

Это я Владимира Голованова имею в виду. Многие ли помнят, что есть у нас такой чемпион Олимпийских игр"А ведь в Токио он выиграл безупречно, выиграл с мировым рекордом в сумме троеборья, на 12,5 килограмма опередив грозного Мартниа... ,' Но надо было слышать, каким скучным, невыразительным голосом рассказывал он мие о самом себе. Можно было заключить, что более заурядного дела, чем выигрывать Олимпийские игры, не придумаешь.

? Вот-вот, он всю жизнь такой," подтвердил земляк Голованова, мастер спорта Рудольф Шум." Помню, после Токийской Олимпиады приехал к нам в Хабаровск московский корреспондент. Наших ведь там трое выступало: Куренцов и Каплунов призерами стали, а Володя выиграл. Так вот, корреспондент начал разговор с ребятами, а Голованов сказал, что пойдет пока в душевую - мыться после тренировки. Ждем его, ждем... Пошел я искать. Как он проскочил мимо нас - не пойму, но только душевая была уже пуста...

Мы с ним в одном классе учились, потом тренировались вместе. В сборной были - он, правда, первым номером, а я кандидатом - оба в полутяжелом весе. Однажды, когда Голованов был уже известным спортсменом, ои чуть руки себе не поломал: вес заказал большой, а подготовлен был не особенно. На грудь берет, кисти подвернул - они затрещали. Другой бы сразу бросил, но не Голованов. Как ои толкнул штангу, говорит, что сам не помнит. Потом в самолете мы его с рук кормили, потому что ои пальцем не мог пошевельнуть, в бинтах сидел.

В сборную его пригласили в 1964 году, незадолго до Олимпиады. Приезжает он с тренировочного сбора, подзывает меня. Знаешь, говорит, кто в этом году будет Олимпийским чемпионом? Вова Голованов. Я, говорит, всех своих соперников видел, Мартина только не видел, но тоже отдеру, не сомневайся.

Володя наш красотой фигуры не отличался. Его в сборной медведем называли. Аркадию Воробьеву - ои тогда стал как раз старшим тренером - особенно не нравилось, что кость у Голованова была уж слишком широкой. По теории Воробьева, в запястье должны Выть мышцы - ну, допустим, как у Рнгерта или Вартаняна, а у Володи одна костомаха. Были у инх и другие разногласия. Голованов, например, страшно не любил ходить на тренировках на "контрольные веса" - так Воробьев определял готовность спортсмена. Голованов говорил, что пусть, мол, предельные веса на тренировках тот поднимает, кто в себе не уверен, а я подниму, сколько будет нужно, на соревнованиях. Защищать свою точку зрения, если настаивает сам Воробьев, нелегко. Но Володе это как-то удавалось. И Воробьев ассистировал Голованову на Олимпиаде, после чего переменил отношение к нему. Володя ведь какой" Легко возбудимый, соперники на него действуют, как допинг. Иногда он прямо бегом бежит к штанге - так ему ие терпится скорее ее поднять. С таким спортсменом тренеру работать легко.

Он, конечно, не раскрыл всех своих возможностей - повредил колено, оперировался, много времени пропустил. Но вот сейчас сам работает с молодыми штангистами - старший тренер спортклуба Хабаровского округа. И, надо сказать, неплохо у него получается.

1968 г. Мехико, XIX Олимпийские игры.

1. К. Кангасниеми (Финляндия)?517,5 кг.

2. Я. Талые (СССР) - 507.5 кг.

3. М. Голамб (Польша) - 495 кг.

Семь лет Ян Тальтс был одной из наиболее ярких фигур в составе сборной СССР. Любителям спорта импонировала его элегантная манера держаться на помосте, специалисты восхищались его высокой физической культурой: будь то тренировка, разминка или выступление Тальтса можно было снимать на пленку в назидание начинающим штангистам.

Поговаривали, правда, что Тальтс несколько холодноват, если не сказать высокомерен. Но те, кто знает эстонского атлета ближе, с этим не соглашаются. Давид Ригерт, например, рассказывал мне, что Тальтс и впрямь редко заговорит первым, но если чувствует, что. нужна его помощь, никогда не отвернется.

Долгое время Тальтс не знал себе равных ни дома, ни за рубежом. Именно Тальтс первым в мире набрал в полутяжелом весе 500 килограммов в сумме троеборья!

Но ведь вот как случается в спортивной жизни: на процветающего чемпиона совершенно неожиданно "накатывает" сильный и честолюбивый соперник. Финский атлет Каарло Кангасниеми появился на помосте, словно тролль из табакерки: побил мировые рекорды, забрал золотую олимпийскую медаль в Мехико, еще немного пошумел и исчез с тяжелоатлетического горизонта.

, Второе место Тальтса на Олимпиаде кое-кем было расценено как провал. Конечно, это было несправедливо.

"Где-то тогда написали, что я подвел страну," рассказывал позже на страницах ?Юности" Ян Тальтс." Так нельзя писать. Второе место тоже хорошее место. Нельзя вначале делать на тебя рекламу, а потом писать: "Подвел страну!? Я в толчке мировой рекорд сделал".,

Так оно и было - безнадежно проигрывая после жима и рывка, Ян ие потерял присутствия духа и в толчке сумел выиграть десять килограммов у торжествовавшего соперника.

1972 г. Мюнхен, XX Олимпийские игры.

1. А. Николае (Болгария) - 525 кг.

2. А. Шопов (Болгария) - 517,5 кг.

3. X. Беттембург (Швеция) - 512,5 кг.

Президент Международной федерации тяже-" лой атлетики Готфрид Шёдль заявил однажды иа пресс-конференции, что лучшим штангистом всех времен он лично считает Рнгерта.

Поговорим о цифрах. 600 килограммов в троеборье - давно ли весь мир аплодировал этому результату? Супертяжеловес Алексеев показал его в 1970 году. Прошло ровно шесть лет, в Давид Ри-герт, собственный вес которого был в этот день 89 килограммов, набирает 400 килограммов в двоеборье (180"р,ывок, 220"толчок). Штангисты утверждают, что при таком толчке (220 килограммов) у классного спортсмена жим будет никак не меньше 210"215 килограммов. Стало быть, если перевести мировой рекорд Ригерта на язык троеборья, получится 610?615 килограммов!

А в 1978 году полутяжеловес Давид Ригерт стал... абсолютным чемпионом Европы в рывке! Дело в том, что лишь один Алексеев сумел поднять точно такой же вес - 180 килограммов, будучи сам тяжелее Давида едва ли не вдвое.

Я помогал Давиду работать над автобиографической книгой, которая скоро выйдет в издательстве ?Физкультура и спорт". Приведу отрывок из этой-книги, в котором рассказывается о том, что. случилось в Мюнхене...

"Я кручусь на жесткой кровати и думаю. Думаю, что три нулевых оценки - такого от нас не ожидал никто.

Такого со сборной страны в жизни не случалось. Что же происходит, почему наши сильные парни один за другим выбывают из борьбы" Мысли упорно возвращаются к последним событиям на помосте. Это очень скверно - не спать вторую ночь подряд перед собственным выступлением. Со времен моего первого чемпионата мира в Колумбусе я такого не припомню.

Но я ведь уже не мальчик. Три года в сборной страны что-то да значат. Никогда йе подводил я команду и, даже будучи порой не в. форме, выигрывал у самых грозных соперников. А здесь их нет, грозных. Я знаю, что из тех, кто завтра выйдет на помост, никто и близко не подходит к моим рекордам; ни болгары Шопов и Ннколов, ни штангист из ГДР Петцольд - никто. Но почему-то это ие снимает напряженность. Да, я должен выиграть - так все говорят и пишут, и я выиграю, только пусть он скорее приходит, мой черед выступать!

Есе свободные в этот день штангисты и тренеры из разных команд дружно пришли в зал, чтобы посмотреть, как Давид Рнгерт будет творить чудеса." Многие ведь были наслышаны о последних моих ре-' зультатах. И все, конечно, рассчитывали увидеть хотя бы пару мировых рекордов.

Долго решали мы, с какого веса начинать жим. После трех "баранок" никто не хотел рисковать, и я тоже. Предложили начинать со 180. Я согласился, раз такое дело. Готовлюсь к первому подходу. Вокруг меня человек пять советчиков. Лучше бы, конечно, здесь был один Плюкфельдер. 180 килограммов ждут меня на помосте. Вес довольно скользкий, черт возьми. Одними руками его не выжмешь, а "вложиться" как следует трудно. Для меня 180 - это все-таки маловато.

Первая попытка получилась пеудачной. Все пятеро помощников тут же налетели со всех сторон и начали учить, как поднимать эту штангу. Я от них бросился в зал. Походил там, успокоился, продумал, в чем была ошибка. Чувствую, однако, что координация движений осногател но нарушена.

Во втором подходе поднял штангу, как "пустую". В третьем - без всякого напряжения выжал 187,5 килограмма. Пошло дело! Вижу, спешит ко мне Алексей Сидорович Медведев - старший тренер, улыбается.

? Поздравляю," говорит," со званием олимпийского Чемпиона! '

Все давно знают, что жим у меня - самое больное место, и если уж я в нем сумел оторваться от ближайшего соперника на 12,5 килограмма - значит, все будет в порядке. Рывок и толчок - мои коронные упражнения.

В рывке лучший из соперников одолел 150 килограммов. Мне по предварительному плану надо было начать это упражнение со 160. На разминке поставили 155, вырвал в полустойку, хотя швырнуло в сторону ощутимо. Была мыслишка подстраховаться, перезаявнть на 152,5 или 155. Но слышу, Медведев говорит:

? Ну что, начнем, как намечалось, со ста шестидесяти"

Раз цифра названа - отступать вроде неудобно. Да и зачем отступать" Не первый .раз так стартую.

...Эти 160 килограммов - они что, веса не имеют, что лн"Я тяну штангу вверх и абсолютно не чувствую тяжести. Неужели у меня сейчас столько силы" Делаю подсед и, спружинив ногами, тут же начинаю вставать. И' в это время... в это время штанга вырывается из рук и глухо грохочет сзади на помосте. Я не верю, что "смазал" такую легкую попытку! Но ассистенты аккуратно выкатывают штангу вновь на середину помоста...

Ничего страшного, думаю я, уходя за кулисы. Такое бывало. Вес-то пустячный. Я справлюсь.'

Надо мною опять собирается толпа. Все машут руками, ошибки подсказывают, каждый от души старается, ио говорят, по-моему, противоположные вещи. Впрочем, я стараюсь вообще никого не слушать. Хуже такой ситуации не придумаешь. Атлет должен отдохнуть, за этн секунды его ничему научить уже невозможно, можно только с толку сбить. Скорее я от них от всех на помост!

И вновь повторяется то же самое. Как в дурном сие, штанга совершенно теряет вес, я - координацию, и снаряд снова грохочет позади.

Но я ие верил, что не смогу его поднять. Ну, думаю, на этот раз мие просто не дали сосредоточиться. Но теперь-то я уже должен прочувствовать движение! Сейчас все будет в порядке. Наконец-то меня оставляют в покое.

В третий раз отправляюсь я на помост, н кто-то уже в спину громко говорит:

". Сильно тянешь! Тяии ее тише!

Никогда я не прислушивался к таким подсказкам, но эта' почему-то засела в мозгу. Дай, думаю, начну потише, в самом деле. Осторожно так потянул снаряд, подсел, мелькнуло в сознании "есть! Но штанга, не получив хорошего разгона, остановилась впереди, согнула мие руки и... упала на помост.

Смутно помню, что было потом. Говорили, что подбежал к Сидоровичу, кричу:

? Я ее все равно вырву! Он головой качает.

? Нет," говорит,? Давид, это - все...

А я никак не могу поверить, что это действительно все... Николов, болгарский штангист, выиграл соревнования. Он показал результат, на тридцать килограммов отставший от моего мирового рекорда, но ему вручили золотую медаль чемпиона, а меня немецкие газеты назвали "самым большим неудачником Олимпиады"!

...Я не хотел утешать себя разными объективными, причинами. Да, они играли роль, н немалую. Тальтс позже скажет, вапример, что Ригерт никогда бы ие сорвался, если бы на Олимпийских играх присутствовал его тренер Рудольф Плюкфельдер. Все это

понятно. Но я уже знал более глубокую причину своего поражения.

Почти полтора года я ие встречал соперника, который сумел бы оказать серьезное сопротивление. Как правило, большинство соревнований выглядело так: последний участник в полутяжелом весе заканчивает выступление, затем я прошу добавить к его результату 5, а то и больше килограммов и делаю первый подход. Во втором подходе бью мировой рекорд, а до третьего зачастую дело даже ие доходило. К этому все привыкли, и я в том числе. Потерялось чувство опасности, чувство серьезной борьбы. Отчего мне было не начать этот злополучный рывок со 150 килограммов, а потом, если уж так хочется, заказывать хоть 170! Не рекорд ведь важен - важна победа. Старая, как мир, олимпийская заповедь. Но в Мюнхене я ее забыл.

Расплата за самоуспокоенность была страшной. Олимпийские неудачники в Мюнхене, как правило, не задерживались. .Но мне руководители команды разрешили остаться до конца игр, показывая этим, что. ие видят за мной особой вины. Мол, на парня предыдущие неудачи штангистов повлияли, что ж, бывает... Но что я мог увидеть там, на- Олимпиаде, когда весь мир казался мне совершенно серым. Я хотел только одного - очутиться дома, в своей семье. На следующее утро мы с Василием Колото-вым поехали в аэропорт. Билетов на московский самолет у нас, конечно, не было. Не запаслись. Но кое-как упросили летчиков - взяли в виде исключения. В Шереметьеве я немного задержался, стал на весы. Они показали 81 килограмм 500 граммов.. Вместе с одеждой. А вчера иа соревнованиях сколько было" 88 килограммов 650 граммов. Я потерял более семи килограммов. За одну ночь..."

А героем Мюнхенской Олимпиады стал Ян Тальтс. Он выступал уже в первом тяжелом весе и, как и Рнгерт, не имел равных соперников. Но мог ли Тальтс думать, что ему придется выйти на олимпийский помост после четырех подряд "баранок", когда, нашу команду уже лихорадило".,.

Хладнокровный, никогда не теряющий голову Тальтс исключительно грамотно построил свое выступление - только на выигрыш, отказался от мыслей о рекордах, хотя был вполне к ним готов. Тальтс и Василий Алексеев не позволили в эти дни пошатнуться высокому авторитету советской тяжелой атлетики. После этого Ян Тальтс ушел с помоста с гордо поднятой головой.

1976 г. Монреаль, XXI Олимпийские игры.

1. Д. Ригерт (СССР) - 382,5 кг.

2. Л. Джеймс (США) - 362,5 кг.

3. А. Шопов (Болгария) - 360 кг.

Есть в книге Рнгерта, которую я уже цитировал, и другая олимпийская глава - победная. В ней рассказывается о том, как сгонял Давид вес перед выступлением в Монреале, как болел за другого мюнхенского неудачника - Валерия Шария, как ?цапнул" на грудь победную штангу и после этого впервые за многие годы отказался от попытки установить мировой рекорд...

А заканчивается эта глава так:

"Когда мне вручали золотую медаль, когда она легла на грудь в оркестр заиграл наш гимн, к глазам подступили слезы. Поверите ли" Не от радости. От досады, что это первая моя олимпийская награда. Первая, а могла быть второй.

Я стоял на пьедестале Монреаля и вспоминал Мюнхен. Как же я так мог проиграть, будучи сильнее всех" Не хочу говорить больше об этом, хватит". Но вспоминать, наверное, буду всю жизнь"?

1980 г. Москва, XXII Олимпийские игры..

1. - ?

2. - ?

3. - ?

Вмае прошедшего года на чемпионате СССР в Киеве в полутяжелом весе собралась такая компания, что сильнее не придумаешь: Сергей Полторацкий, Геннадий Бессонов, Адам Сай-дулаев, ну и Давид Ригерт.

Если вы написали с человеком книгу и за это время с ним ие перессорились, трудно оставаться беспристрастным. Но я старался: во все глаза смотрел на молодых соперников Давида, оценивал силы. Потом долго приставал к специалистам. По всему выходило, что самый перспективный в этой весовой категории Давид Ригерт, в тридцать один год вновь ставший чемпионом страны.

Но можно ли назвать ветераном Ригерта, который в прошлом году также вновь победил на чемпионатах Европы и мира?

? Да не такой уж я ветеран, если разобраться," говорит ои." Посчитаем, сколько лет я поднимаю штангу: выйдет всего-навсего около десятка. Мы вот недавно сели с Плюкфельдером, вытащили старые дневники и вспоминали, как у нас началось. Так вот, перед тем, как попасть на свой первый чемпионат мира, в Америку, я участвовал в соревнованиях... ровно двенадцать раз, включая н Первенство города н чемпионат СССР.' Сейчас молодые ребята попадают в сборную, имея за плечами семь-восемь лет тренировочного стажа. Они уже и на международных соревнованиях юниоров и где только не выступали! Я в их годы об этих вещах понятия не имел. По-настоящему взялся за гриф штаиги только после службы в армии. Так что мне пока еще ни тренироваться, ни выступать ие надоело. Тем более, сейчас введена новая весовая категория - до ста килограммов, второй полутяжелый вес.. Для меня это просто подарок - трудновато уже быть легче девяноста килограммов. Во втором полутяжелом, кстати, я и выиграл прошедшей осенью, в Америке, чемпионат мира. В какой категории, 90 нли 100 килограммов, собираюсь выступать в Москве? Вот этого никто сказать пока ие может. Не только от моего желания это зависит, а главным образом - от интересов сборной страны. Ведь в полутяжелых категориях у нас такой выбор атлетов, такая конкуренция, что проигрывать на олимпийском помосте просто грешно!

Наибольшее число мировых рекордов за всю историю тяжелой атлетики установил, как известно, Василий Алексеев. А сразу за ним стоят три атлета, о которых шел наш рассказ: Давид Ригерт, Ян Тальтс и Григорий Новак.

СИНЬОРИНА ЗИН

Сниьор Марио дель Маре приехал на время отпуска в Москву. Его приятель Сальваторе особенно советовал ему увидеть храм Василия Блаженного, Оружейную палату и "кассиршу Зин"из универмага номер восемь.

? Синьорина Зии - это что-то восхитительное, - захлебываясь, говорил Сальваторе." Ничего подобного я не видел.

Приехав в Москву, синьор Марио осмотрел храм Василия Блаженного, Оружейную палату и еще много интересного, но на его запрос насчет "кассирши Зви" в "Интуристе" ему ничего сообщить не смогли, а посоветовали лучше сходить на концерт ансамбля "Бе резка".,

Но, заинтригованный приятелем, синьор Марио отправился на поиски "кассирши Зин"сам. И благодаря разговорнику и удивительному гостеприимству москвичей скоро уже входил в универмаг номер восемь. То, что синьор Марио там увидел, он не видел не только у себя в Италии - нигде вообще. Сама ее величество красота сидела за кассой и, полная достоинства, выбивала чеки.

? Зин, чего это он на тебя выставился" - кричали кассирше девушки из отдела." Псих, что лн"

Рисунок С. ОЛИФИРЕНКО.

? А кто его знает," пожимала плечами девушка."Ходят разные...

Но когда синьор Марио, несколько пришедший в себя, вынул фотоаппарат и начал наводить объектив иа девушку, в магазине заволновались.

? Зй, Зин! Гляди,' ои тебя снимать хочет. Ты спроси его, кто такой. Пусть документы покажет.

? Точно, Зин! А то вон Вальку из овощного снимали, снимали, а потом - в "Окно сатиры". Она еще, дура, переодеваться бегала.

? А и пусть! - махнула рукой Зина." Мне до ихней сатиры как до лампочки. Вот распишемся с Вовкой, я тогда вообще эту кассу...

Синьор Марио ничего этого не понимал и как в бреду переводил кадр за кадром дорогой цветной пленки.

Но скоро появился Вовка. Ои облокотился всем телом на кассу, небрежно прожужжал "молнией", расстегивая до пупа куртку, и спросил, кивая в сторону синьора Марио:

? Это еще что за деятель"

? А спросн! - небрежно ответила Зина." С обеда торчит.

Вовка прожужжал "молнией" в обратную сторону и не спеша направился к синьору Марио. ..

? Ты вот что, генацвале." сказал он, мрачно разглядывая усы

итальянца," валн-ка отсюда, да

поскорей!..

Синьор Марио был человек бывалый и понял все без переводчика.

? Уно момепто, синьор," только ответил он."Уно момента!

И, восхищенно оглядев Зину последний раз, скрылся за дверьми.

Вовка тоже оглядел Зину, но зло и подозрительно.

? Она и рада... Еще кого увижу, тебе первой вломлю.

Зина счастливо улыбнулась и, поймав иа себе завистливый взгляд подруг, нежно погладила Вовку по куртке.

А синьор Марно через несколько дней уже был в Риме. Он позвал гостей и демонстрировал им слайды, привезенные из Москвы. Гости с удовольствием смотрели на храм Василия Блаженного, на сокровища Оружейной палаты, цокали языками и время от времени говорили "ого" на чистом итальянском языке.

Но когда на экране появилась Зина, все тут же затихли и просидели без звука до последнего кадра.

? Послушай, Марно," сказал ему в конце вечера его приятель Сальваторе," мне кажется, на этой девушке можно неплохо заработать...

И скоро по всей Италии, а потом и за ее пределами начался бум "синьорины Зин". Ее фотографии печатали все журналы, она ве сходила с обложек. Предприимчивые косметологи делали женщинам носы "а ля мадемуазель Зин". Экстравагантные миллионерши шили себе туалеты на манер форменного Зининого халатика и надевали это поверх платья, как делала Зина, прежде чем сесть на свое рабочее место в кассу магазина - 8. В моду ворвался сатин.

Марио и Сальваторе разбогатели и вошли в историю как законодатели новой моды, получившей привлекательное название emode Zin".,

Естественно, со временем слава синьорины Зин докатилась и до универмага - 8. Уже давно девчонки говорили о какой-то новой моде под названием "Джни". И вот вдруг Вовка притащил в магазин пестрый и оборванный журнал, с обложки которого гордо и презрительно смотрела на читателей таинственная Зии. Узнать в ней кассиршу Зину было просто невозможно. Глянец обложки, цветной фон, иностранные надписи, роящиеся на фотографии вокруг надменной Зин," все это начисто исключало мысль, что. перед, пими просто Зина.

Девчонки тут же облепили Вовку.

? Вот это да!

? Ой, девчонки, ну и хороша!

? А платье-то, платье! Ты смотри, опять сатин в моде!

? Вот, девчата," говорил гордый Вовка," с кого пример надо брать! Вам до нее всем вместе не допрыгнуть. Да ради такой девахи!.." И Вовка жмурил глаза от удовольствия.

Зине, конечно, тоже понравилась эта синьорина Зии, хотя ничего особенного она в ней не нашла. Зйне только сильно было неприятий, 'что Вовка при всех так уж нахваливает эту, красотку и глаза жмурит, как кот.

"Ну да ничего," думала оиа," вот распишемся, я ему пожму-рюсь!.."

Она украдкой взглянула в зеркало у себя за спиной " и с удовольствием решила:

"А я тоже ничего!.. Мне б такое платьице, и с той, которая иа обложке, могу запросто поспорить".,

На экзаменах по истории перед профессором сел задумчивый молодой человек н посмотрел на него глубокими печальными глазами.

? Какой у вас вопрос? Студент тихо придвинул ему

листок с отпечатанным вопросом н печально прикрыл ладонью глаза.

? Падение Карфагена," прочитал вслух профессор.

Молодой человек скорбно кивнул головой.

? У вас что, дома неприятности, случилось что-инбудь""спросил профессор.

? Дома все нормально," печально ответил студент.

? Тогда в чем дело"

Студент перевел взгляд, исполненный грусти, на билет с вопросом "Падение Карфагена".,

? Ах, вы из-за этого! Из-за падения Карфагена! - растроганно удивился профессор.'

Молодой человек кивнул.

? Ну, голубчик, нельзя же так все горячо принимать к сердцу. В истории было много катастроф, потрясений. И Сиракузы пали.

? И Сиракузы! - повторил студент, словно эхо, в на его чистое лицо легла дополнительная печаль от падения и Сиракуз.

? Я вам советую в такие минуты думать о светлых страницах в истории Карфагена, связанных с Пуническими войнами.

? О каких именно" - спросил студент.

? Вспомним, например, битву при Каинах.

? Вспомним," повторил студент, и на его чистое лицо легла тень смутных н неясных воспоминаний.

? Прекрасная победа Ганнибала. Правда, в результате второй Пунической войны Карфагену пришлось отказаться от всех владений в Испании.

Услышав об этом, студент тут же погрузился н мрачное, безысходное состояние, и профессор, внутренне крепко отругав себя за нечуткость, принялся выводить его из такого состояния.

? Но все-таки Карфаген был еще очень силен на суше и на Средиземном море. Правда, после поражения Карфагена в войне с нумидийским царем Масиниссой...

" Масиниссой..." не без труда зачарованно повторил студент и снова исчез в омуте тоски. Вызволить его оттуда дальнейшим ходом исторических событий было уже совершенно невозможно, и профессор как можно мягче и деликатней стал успокаивать молодого человека.

" Что ж делать, голубчик, Рим не упустил возможности расправиться со своим могучим противником," из песни слова ие выкинешь. В 149 году началась трехлетняя осада Карфагена...

Плечн студента вздрогнули, как голуби на подоконнике.

? ...под руководством Корнелия Сципиона Африканского Младшего.

? Африканского Младшего," повторил студент со дна омута вселенской печали.

" Что мие вам рассказывать, что было дальше..." тяжело вздохнул профессор.

? А вы расскажите," тихо попросил студент.

? Город был разрушен. Часть территории передана нумидий-цам, часть превращена в римскую провинцию Африки." И профессор заплакал. Студент утешал его, поглаживая по плечу и вытирая слезы с бороды.

Успокоившись, профессор сказал:

? Ваше сочувствие Карфагену так глубоко, что я хотел бы вас чем-нибудь утешить. Я понимаю, что это ие может компенсировать ваших страданий по поводу падения этого прекрасного города, но все-таки..." и он вывел в зачетке студента "пять".,

Теперь заплакал студент. От счастья.

В. МЕЙЛАНД

КОНТРАСТ И ПЕРЕКЛИЧКА

живописцах Татьяне Насиповой и Евге-'нии Вахтангове можно, несмотря на их молодость, говорить как о художниках во многом определившихся. И дело, разумеется, не в относительном постоянстве их жанровых пристрастий. Определившимся видится прежде всего их взгляд на мнр.

Характер работ Наснповой располагает к сосредоточенному созерцанию. Никаких живописных излишеств или глубокомысленной недоговоренности она себе не позволяет. Все направлено на выявление сути изображаемого. Причем своеобразный аскетизм ее манеры проявляется не столько в цветовой сдержанности, сколько в предельной отобранности зрительного ряда. Если уж тот или иной предмет попадает, например, в пространство комнаты, то он тщательно выбран и очищен от случайных черт.

Стремление к подчеркнутой предметности, общее для многих молодых художников 70-х годов, особым отличием Насиповой не назовешь. Но ее предметность лишена мелочных и в конечном счете натуралистических черт. Объемные, насыщенные по цвету формы найдены ею, как правило, с убеждающей точностью и почти скульптурной рельефностью. Ее натюрморты - это своего рода формулы вещей ("Сувениры"), не имеющие ничего общего с модными наборами стильных вещиц,, к которым питают пристрастие некоторые молодые любители живописного коллекционирования.

В пейзаже, как и в натюрморте, Т. Насипова предпочитает писать ие множественное, а отдельное. Не деревья в массе, а одно наиболее характерное дерево. Но и это одно она последовательно "очищает", предпочитая листьям ветви, а ветвям - ствол. Ее работы "Катальпа? (1974) и "Дерево" (1974) - это, по существу, портреты деревьев, где складки коры и радостные свечн белых соцветий говорят нам о "персонажах" не меньше, чем глаза и руки о человеке.

Насипова, так же как и Вахтангов, окончила факультет живописи Суриковского института по мастерской декорационного искусства. Может быть, еще и поэтому ей близок такой редкий сегодня жаир, как интерьер, пространство которого профессионально обжито именно театральными художниками. Характерно, что ее произведения этого плана лишены домашнего быта. Ее интерьеры - это, как правило, место для работы, для творчества. Таков, например, интерьер "В мастерской на старой Трифоновне? (1972). Еще более значительной и запоминающейся работой, правда, уже иной по теме, является интерьер "Биллиард? (1973). Каждый предмет в нем не просто характерен, но,' я бы сказал, яростно выражен, а при всей четкой, может быть, даже холодной выписанности и общей композиционной уравновешенности перед нами апофеоз игры и азарта. Ярко-красное сукно биллиардного стола, коричневые жилы отопцтельвых труб по стенам, железная коническая урна на плитах пола, голая лампочка под потолком с лучащимся световым ореолом - вот тот антураж, в кругу которого кипят страсти. Вспоминается знаменитое "Ночное кафе? Ван Гога. Но закономерность ассоциации объясняется не столько внешним сюжетным подобием, сколько именно психологической точностью выражения той особой жнзии вещей, которая открылась художнику. Интерьер "Вечером? (1975) также не очень подходит для ровного течения домашних дел. Слишком велика в нем контрастность тени и света, насыщенность Н напряженность красок.

Живопись Вахтангова во многом спорит с художественной системой Насиповой. Рядом с ее весомой предметностью его городские пейзажи выглядят особенно легкими и воздушными. Для него существенно внимание к переменчивому, даже случайному" неяркий свет зимнего неба ("Площадь Ногина. Зима", 1977), темная сырость древесных стволов ("Большая Ордынка в ноябре", 1978) и т. д. Его свободная живописная манера, напоминающая некоторые пейзажи А. Марке, характерна для ряда московских живописцев, уделяющих много внимания непосредственной работе с натуры. В этом истоки заметной импресснонистичности живописи Вахтангова, ее повышенной цветовой и композиционной подвижности и даже случайности отдельных деталей, как, например, в самых последних работах 1978 года ("Балчуг" и "Улица Осипенко", где углы зданий, пролеты моста, фигуры людей кажутся выхваченными взглядом спешащего по своим делам прохожего). Если для Насиповой органично даже симметричное расположение предметов, то для Вахтангова это абсолютно неприемлемо. Его холсты, так же как и сами московские улицы, скорее рассредоточивают наше внимание. Отсюда некоторая аморфность его живописи, лишающая ее конструктивной крепости. Но обаяние живой натуры, свойственное лучшим его произведениям, сохраняющим в себе непосредственное этюдное начало, смягчает этот недостаток.

Документальность Вахтангова особого, лирического рода, когда в правдивости того или иного пейзажа убеждаешься благодаря точности воссозданного в нем состояния природы и настроения художника. Ни подчеркнутых современных ритмов, ни убыстренного темпа столичной жизни в его произведениях нет. Тем не менее перед нами узнаваемая н близкая каждому москвичу Москва. Художник тонко передает световой и цветовой облик города. Понятно предпочтение, которое он отдает старым, обжитым районам. В них больше Москвы, больше ее индивидуальности. Для многих москвичей, живущих в новых районах, улицы и площади старой части города - не просто средоточие музейных достопримечательностей, а живая среда их жизни. В этом еще одна, пусть внешняя, но существенная причина привлекательности творчества Вахтангова.

Завоевав признание зрителей, оба живописца вступают сегодня в очень сложную для каждого художника пору, когда появляется опасность благополучной инерции и самоповтора. Здесь-то и возникает острая необходимость внутренней открытости художника миру, неформальной причастности ко всему, что в нем вечно и переменчиво, статично и сверхподвижио.

Комментарии:

Добавить комментарий