Журнал "Юность" № 2 1979 | Часть I

В НОМЕРЕ:

ПРОЗА

Анатолий АЛЕКСИН. Раздел имущества. Повесть .

Марк НАУМОВ. Засада. Рассказ........

Василий ЛИВАНОВ. Мой любимый клоун. Повесть Виссарион СИСНЕВ. Свой остром. Повесть . .

3

19

26 53

ПОЭЗИЯ

Константин ВАНШЕНКИН............ 17

Олег ШЕСТИНСКИЙ.............. 24

Игорь ЛЯПИН............ 25

Евгений ВИНОКУРОВ.............. 51

Григорий ГЛАЗОВ............... 52

Марк ЛИСЯНСКИЙ............... 75

Сергей МНАЦАКАНЯН............. 76

Владимир МИХАНОВСКИЙ............ 78

ПОЧТА ?ЮНОСТИ?

Анна ПУГАЧ. Не рвется связь времен!....... 77

ПУБЛИЦИСТИКА

Елена СЕРЕБРОВСКАЯ. Человечество помнит отважных... 79

A. КРИЧЕВСКИЙ. Зимой сорок второго....... 83

КРИТИКА

Владимир ВОЙНА. Поезд Вячеслава Спесивцева ... 88 Круг чтенив (рецензии В. Даниенбурга, Е. Тихомировой, ЛЛибединской)...... 92

Лев ОЗЕРОВ. "Люблю грозу в начале мая..." .... 94

B. МЕЙЛАНД. Контраст и перекличка....... 112

НАУКА И ТЕХНИКА

В. АБЧУК. 7:1 в нашу пользу.......... 99

СПОРТ

Александр СКЛЯРЕНКО. Олимпийская летолись. Глава

третья: Новак, Воробьев, Голованов, Тальтс, Ригерт... 104

На 1?4-й стр. обложки рисунок В. Е. Орлова.

Главный художник

Ю. А. Ц и ш е в с к и й.

Художественный редактор О. С. К о к и н.

Технический редактор Л. К. 3 я б к н н а.

Рукописи не возвращаются.

Сдано в набор 12.12.1078 г. Подп. к печ. 9.1.1979 г. А 10406

Формат 84X108'/,". Высокая печать. Усл. печ. л. 12.18. Учетно-изц. л. 17.62. Тираж 2 793 000 экз. Изд. - 312. Заказ - 3212.

ЗЕЛЕНЫЙ ПОРТФЕЛЬ

Александр ПОРТЕР. Синьорина Зин........110

Н. ИСАЕВ. Падение Карфагена..........111

Ордена Ленина

и ордена Октябрьской

Революции

типография газеты "Правда" имени В. И. Ленина. 125865. Москва. А-47. ГСП. ул. "Правды", 24.

© Издательство "Правда", "Юность", 1979 г.

РАЗДЕЛ ИМУЩЕСТВА

лушание дела было назначено на двенадцать часов. А я прибежала к одиннадцати утра, чтобы заранее поговорить с судьей, рассказать ей о том, о чем в подробностях знала лишь я.

Народный суд размещался на первом этаже и казался надземным фундаментом огромного жилого дома, выложенного из выпуклого серого камня. "Во всех его квартирах," думала я," живут и общаются люди, которых, вероятно, не за что судить... Но рассудить нужно многих. И вовремя, чтобы потом не приходилось выяснять истину на первом этаже, гда возле двери, на стекле с белесыми островками было написано: "Народный суд".,

Каждый воспринимает хирургическую операцию, которую ему приходится вынести, как едва ли не первую в истории медицины, а о смерти своей мыслит как о единственной в истории человечества. Суд, который был назначен на двенадцать часов, тоже казался мне первым судом на земле. Однако за два часа до него началось слушание другого дела. В чем-то похожего... Но только на первый взгляд, потому что я в тот день поняла: судебные разбирательства, как и характеры людей, не могут быть двойниками.

Комната, которая именовалась залом заседаний, была переполнена. Сквозь щель в дверях, обклеенных объявлениями и предписаниями, я увидела судью, сидевшую в претенциозно-высоком кресле. Ей было лет тридцать - и на лице ее не было величия человека, решающего судьбы других. Склонившись над своим торжественным столом, как школьница над партой, она смотрела на длинного, худого, словно выдавленного из тюбика мужчину, стоявшего ко мне спиной, с детским недоумением и даже испугом... Хотя для меня она сама была человеком с пугающей должностью.

Народных заседателей сквозь узкую щель не было видно.

Неожиданно дверь распахнулась"и в коридор вывалилась молодая, дебелая женщина с таким воспален-

ным лицом, будто она была главной героиней всего происходившего в зале. Женщина, ударив меня дверью, не заметила этого. Мелко дрожащими пальцами она вытащила сигарету, поломала несколько спичек, но наконец закурила, плотно закупорив собой вновь образовавшуюся щель. Она дымила в коридор, а ухом и глазом, как магнитами, притягивала к себе все, что происходило за дверью.

? Кого там судят" - спросила я. Женщина мне не ответила.

" Мама, поймите, я хочу, чтобы все было по закону, по справедливости," донесся из зала сквозь щель слишком громкий, не веривший самому себе голос мужчины, выдавленного из тюбика.

Возникла пауза: наверное, что-то сказала судья. Или мама, которую он называл на "вы".,

" Что там" - вновь обратилась я к женщине с воспаленным лицом.

Она опять меня не услышала.

На улице угасающее лето никак не хотело выглядеть осенью, будто человек пенсионного возраста, не желающий уходить на "заслуженный отдых" и из последних сил молодящийся.

В любимых мною романах прошлого века матерей часто называли на "вы": "Вы, маменька..." В этом не было ничего противоестественного: у каждого времени своя мода на платья, прически и манеры общения. В деревнях, я знала, матерей называют так и поныне: там трудней расстаются с обычаями. Но в городе это "вы" всегда казалось мне несовместимостью с веком, отчужденностью, выдававшей себя за почтительность и деликатность.

"По закону, по справедливости,.." - похожие слова я слышала совсем недавно из других уст. Их чаще всего, я заметила, употребляют тогда, когда хотят встать поперек справедливости: если все нормально, зачем об этом кричать" Мы же не восторгаемся тем, что в наших жилах течет кровь, а в груди бьется сердце. Вот если оно начнет давать перебои

На улице как-то неуверенно, не всерьез, но все же заморосил дождь. Я вернулась в коридор и опять подошла к женщине, превратившейся, казалось, в некий звукозаписывающий аппарат.

? Перерыв скоро будет, не знаете" - спросила я, поскольку в коридоре, кроме нее, никого не было.

Она оторвалась от щели и шепотом крикнула мне: "Не мешайте!"," словно присутствовала на концерте великого пианиста и боялась упустить хоть одну ноту, хоть один такт.

"Наверняка должен скоро быть, - решила я." И можно будет поговорить, посоветоваться..."

Всю ночь я репетировала свой разговор с судьей. Придумывала фразы, которые, я надеялась, услышав от меня, она запомнит и повторит во время судебного разбирательства.

Но беседа оттягивалась, и я, подобно студентке перед экзаменационной дверью, стала вновь как бы заучивать факты, аргументы и даты. Они незаметно вытянулись в ленту воспоминаний - не только моих собственных, но и чужих, которые при мне повторялись так часто, что тоже стали моими.

Я знала, что прежде существовали "р,одовые поместья", "р,одовые устои", "р,одовая знать".,..

А у меня была родовая травма. Врач-акушерка на миг растерялась, замешкалась. И в моей еще ни о чем не успевшей поразмышлять голове произошло кровоизлияние, но, как сказал, утешая маму, один из лечивших меня врачей, "ограниченного характера". Характер был "ограниченный", а ненормальность охватила весь мой организм и стала всеобщей. Собственных впечатлений о том первом дне жизни у меня, к сожалению, не сохранилось. Но история моей болезни вошла в историю: не потому, что я заболела, а потому, что в конце концов вылечилась. Это был уникальный случай. И мой младенческий кретинизм даже попал в учебники. Прославиться можно разными способами!

Я благоговела перед врачами. С заискивающей надеждой заглядывала им в глаза... Но не раз думала и о том, что вот так, от одного неловкого движения акушерки зависит вся человеческая жизнь: Моцарт не станет Моцартом, а Суриков или Поленов не смогут держать кисть в руке, не подчиняющейся рассудку. Да и простые смертные вроде меня будут приговорены к вечным страданиям. Из-за одного неловкого движения человека, который не имеет права на такое движение, ибо еще более, чем судья, определяет будущую человеческую жизнь, а в случае минутной ошибки выносит незаслуженный приговор и всем, кто к этой жизни причастен.

В отличие от нормальных детей я не ползала и вообще не проявляла ни малейшей склонности "к перемене мест".,

На это обратили внимание в тот самый момент, "огда моя бабушка собралась выходить замуж

"Первая и последняя!?" называл ее шестидесятилетний жених.

? Он влюбился в меня, когда нам едва исполнилось по семнадцать, - впоследствии рассказывала мне бабушка."Но между нами ничего не было.

? Совсем ничего" - цепко спросила я.

? Кажется, был... один поцелуй.

? Именно в семнадцать" Бабушка кивнула.

? Синхронно! - воскликнула я." У меня тоже в семнадцать,..

? И я ничего не знала'!

? Сообщи я немедленно, этот запоздалый поцелуи показался бы землетрясением. А так, видишь .. Все живы-здоровы Хотя мама, как говорится, оказалась живой свидетельницей.

? Каким образом?

? Увидела из окна.

Бабушка не нашла в поцелуе ничего угрожающего моей жизни. Она понимала меня с полуслова. А часто и полслова не нужно было произносить. Только взглянет - и сразу готов диагноз: "Ты больна", "(Ты получила тройку?? Во всех случаях она предлагала одно и то же, но безотказно действовавшее средство: "Ничего страшного!?

Действительно, после того, что случилось со мной в изначальный миг моей жизни, ничто уже не могло выглядеть страшным.

Бабушка любила вспоминать, как ее первый возлюбленный объявился через сорок три года.

? В позднем браке есть свои преимущества: не хватит сил и времени на развод!

Мама отговаривала ее от "неверного шага?

? Это противоестественно! - восклицала она." Природой для всего установлены свои сроки.

Насчет природы мама была в курсе дела: она занималась охраной окружающей нас среды.

? Но и о т окружающей среды приходится охранять!" уверяла она бабушку." Что ж получается? Всю жизнь имел жену, а теперь ищет няньку!

Это маму не устраивало: нянька нужна была ей самой. Хотя тут я, наверное, не вполне справедлива: прежде всего нянька нужна была мне, И бабушка не пошла под венец.

? Правильно сделала! - сказала я, впервые услышав от нее эту историю." В семнадцать поцеловал и закрепил до шестидесяти" Где он был раньше?

? Там же, где я: в своей семье. Нас разлучили обстоятельства. И они же опять свели: мой муж умер, а он остался вдовцом. Встретившись, мы оба помолодели.

? Почему же тогда...

? А ты" - перебила меня бабушка.

И больше я не задавала дурацких вопросов. Бабушка была папиной мамой.

А мамина мама руководила моим воспитанием с другого конца города по телефону: она объясняла, что мне рекомендуется есть, сколько часов гулять, а сколько посвящать сну Она изучила все случаи родовых травм - и делала по телефону выводы, сравнения, указывала, как именно меня надо спасать.

В пору моего раннего детства врачи предупреждали родителей, что соображать я кое-что буду, но расти мне придется отсталым ребенком. Я помнила эти прогнозы: значит, и в то давнее время немного соображала. Но только чуть-чуть... И двигалась плохо и говорила с трудом.

Бабушка, отказавшись от супружеского счастья, взялась за меня.

" Мама, поверьте, мне не нужно ничего лишне-rol Я по закону хочу," продолжал заклинать в зале судебного заседания длинный, худой сын."Поэтому я и пришел в суд. В наш, советский! Который по справедливости...

Что ответила ему мать, я не услышала. И отошла от двери, возле которой, закупорив собой щель, по-прежнему дымила воспаленная дебелая женщина.

"По закону, по справедливости!? Да, это были знакомые мне слова.

Говорят, что у каждого человека в жизни должна быть цель. Но даже самых заветных целей бывает много Или в редком случае несколько. У бабушки же со дня моего рождения цель действительно была только одна: поставить меня на ноги. Сначала в прямом, а потом в переносном смысле,

По профессии бабушка была медсестрой. Муж ее, то есть мой дедушка, погиб на войне, когда еще его самого, девятнадцатилетнего, в доме считали внуком.

? Вот ты не веришь, что можешь научиться читать,"воспитывала меня бабушка." А я даже не спать научилась. И ничего страшного! Все ночи проводила у постели больных.

? Все ночи"!

? Почти. Помогала им, как могла. Иногда удерживала, не отпускала.

? Куда?

? На тот свет... И заодно подрабатывала. Зачем ей нужно было подрабатывать, бабушка

не объяснила мне. Но отец однажды сказал:

" Чтобы я был одет не хуже других в своем классе. И питался не хуже... Чтобы в театр ходил, в кино.

Бабушка хотела, чтобы и я была "не хуже других". Это стало ее основным желанием. Она рассталась со своей больницей.

? Это подвиг - оставить любимое дело! - сказала мама.

? Я, конечно, привыкла..." ответила бабушка." Но ничего страшного.

? Тем более что и дома все будет, так сказать, в сфере вашей профессии.

Мама пользовалась четкими, отточенными формулировками.

Меня показывали докторам наук и профессорам. Я с утра до вечера глотала таблетки. Меня растирали, массировали. Когда ребенок в доме хронически болен, все подчинено этому горю. Подавлено им. Мама и папа, когда оставались вдвоем, кажется, ни о чем, кроме моей болезни, не говорили.

Они волновались, страдали, а бабушка общалась со мной, как со здоровой.

? Ничего страшного!" уверяла она." Даже твое имя говорит об этом.

Меня звали Верой.

Из всех профессоров, которые были брошены на мое спасение, главным оказалась бывшая медсестра.

Мне трудно было ходить, а она говорила:

? Сбегай-ка за газетой!

Я плелась вниз и вверх по лестнице, но верила, что когда-нибудь побегу.

У бабушки были не сердобольные, а спасительные для больного человека глаза: они не подавляли сочувствием, не повергали в сомнение слезливыми, туманными обещаниями, а просто убеждали, что не происходит "ничего страшного".,

Умный, всегда загорелый лоб и абсолютно белые, без малейших оттенков волосы укрепляли веру в бабушкины диагнозы и предсказания.

Я помню, что слова долго не вступали со мною в контакт: язык был тяжелым, не подчинялся. А бабушка, не замечая этого, без конца со мной разговаривала. Она вовлекала меня в беседы так естественно, а порой властно, что язык начинал понемногу сдаваться.

Некоторые взрослые поступали иначе. Они делились в моем присутствии своими тайнами, как при глухой. "При ней можно!" - слышала я. Сами того не понимая, они настырно убеждали меня в моей неполноценности.

Частенько к нам наведывался мамин соратник по борьбе с загрязнением окружающей среды Антон Александрович.

Загрязнение среды на его внешности не отразилось: он всегда был в сахарно-белоснежных рубашках, в свитерах - то пестрых, то одноцветных, то с короткими рукавами, то с длинными, которые сидели на нем складно, будто в магазинной витрине.

С годами я поняла, что людям свойственно подчеркивать в своей внешности то, что им выгодно подчеркивать, и скрывать то, что выгодно скрывать.

"Все хотят выглядеть красиво," позже не раз думала я." Одна из главных человеческих слабостей!?

Антону Александровичу выгодно было подчеркивать спортивность своей фигуры - и он, не нуждаясь в портных, плотно облегал себя свитерами.

Заходил он только "по делу". Меня это настораживало. Хотя мне в ту пору исполнилось всего лишь семь лет, я догадывалась, что для дел больше подходил научно-исследовательский институт, гдз они вместе работали, чем наша квартира в отсутствие папы. Появлялся же Антон Александрович чаще всего по субботам и воскресеньям, когда папа у себя в музее приобщал людей к искусству минувших веков.

А может быть, я увязывала эти события бессознательно. И лишь через много лет мне стало казаться, что я и в неразумном младенчестве все понимала.

" Мы с вами люди самой модной профессии! - однажды сообщил маме Антон Александрович. .

Это "мы с вами" заставило меня отменить прогулку и остаться дома. Хотя бабушка ждала во дворе. .

Антон Александрович всегда приносил мне подарки. И очень шумно вручал их. Но его шоколад я не ела: "Слишком какой-то сладкий!". А с его куклами не играла. Он подлизывался ко мне. И зто тоже было тревожно.

Особенно он заботился о том, чтобы я дышала незагрязненным воздухом нашего двора. Но выпроводить меня на улицу ему ни разу не удалось.

Выслушав его сообщение о том, что "на дворе сегодня очаровательная погода", я усаживалась куда-нибудь в угол и угрюмо молчала.

Он приписывал это моей крайней отсталости.

? Не достать ли какие-нибудь импортные лекарства? Японские, например" - предлагал он." В этой области, по части мозга, японцы добились ошеломляющих результатов!

В конце концов полностью уверовав в мою несмышленость, он решил объясниться маме в любви.

? Софья Васильевна... Сонечка! Загляните пристальней мне в глаза. Неужели вам ничего не ясно'

И тут я заорала... Я схватила маму за руку и потащила ее в другую комнату, чтобы она не успела заглянуть в глаза Антону Александровичу

? Она все поняла! Вы видите, Антон Александрович? Это уже не просто "некоторое улучшение", а бесспорный прогресс. Она на пороге выздоровления. Какое счастье! Какое огромное счастье!..

Этот "порог" спутал все планы Антона Александровича - и он, мрачно восхищаясь, покинул наш дом.

В тот же вечер мама, захлебываясь, рассказала обо всем папе:

? Ты представляешь, Антон Александрович решил выразить мне свои чувства. Не впрямую, конечно. Полунамеками... Как джентльмен! Я не успела еще ничего толком сообразить, а Верочка уже все поняла. И воспротивилась. Это же замечательно! Она не просто научилась выговаривать слова и лучше ходить - она вникает в психологию человеческих отношений!

Мама, наверно, была права, поскольку это длинное - психология - начинается со слова "псих". Так я мысленно шутила впоследствии.

А тогда мне было радостно от сознания, что для мамы любовь ко мне все-таки дороже успеха. Это я поняла!

Папа радовался тому, что случилось, несколько меньше мамы. Но все же механически, вполголоса повторял:

? Это новая стадия... Новая стадия!

? Какие стадии, не пойму" - удивилась бабушка." Она все понимает не хуже нас с вами.

Это был ее. бабушкин, метод лечения. О новой стадии моего выздоровления тем не менее рассказывали знакомым, врачам, и Антон Александрович перестал забегать к нам "по делу". История его любви была подробно описана в истории моей болезни. И тем самым увековечена!

Мамина мама сказала, что при жизни своего супруга, то есть второго моего дедушки, она ни разу и никому не позволяла "себя любить". Но моей сообразительности она тоже, разумеется, была рада.

Все это произошло не само собой... Я в своих воспоминаниях сильно забежала вперед. Перед "порогом" выздоровления были другие пороги и кручи, которые я преодолевала мучительно. И всегда с помощью бабушки.

Сообщая о том, что я буду отсталым ребенком, врачи, конечно, чуть-чуть понижали голос. Но не настолько, чтобы я их не слышала. Я все понимало и ужасалась своей судьбе. Меня повергали в смятение и руководящие телефонные звонки маминой мамы. По тому, как долго и тщательно она объясняла, где надо искать пути моего спасения, я смекала, что дела мои плохи.

А бабушка как ни в чем не бывало говорила: - Принеси-ка коробку с нитками. Будем шить и учить стихи

Мне становилось легче.

? Вы опять не понимаете меня... Мною движут только благородные чувства," донеслось из зала заседания.

"Все хотят выглядеть красиво. При любых обстоятельствах!" - опять подумала я. И отправилась в глубь коридора.

Маму называли "крепким специалистом". Это определение очень к ней подходило. Всегда собранная, одетая скромно, но безупречно, с иголочки, мама была человеком волевым и "с убеждениями", как подчеркивали ее сослуживцы. Например, без косы, которая золотистой подковой обрамляла голову, я маму просто ни разу в жизни не видела. Впрочем напоминая по форме своей подкову, эта золотистая коса, по сути, скорее была короной, ибо, прикоснувшись к ней, мама обретала еще большую, чем обычно, уверенность в себе и принимала осанку владычицы. Когда она протягивала руку к косе, я знала, что сейчас будет сказано что-то очень важное и поучительное.

Бездумно мама не бросала слов ни на ветер, ни в безветренную погоду. Она выстраивала мысли с алгебраической точностью, вынося за скобки все лишнее И почти никогда не меняла свои твердые точки зрения на какие-либо точки с запятыми или многоточия.

Мама всюду была как бы при исполнении служебных обязанностей. Она без устали боролась за окружающую среду, которую постоянно кто-нибудь загрязнял. Даже трубы, мне казалось, в ее присутствии дымили застенчиво, не в полную силу. А курить вообще никто не решался.

Правда, порой меня удивляло, что мама, борясь с отравлением природы, самой природой не восхищалась, не замечала ее красот. Борьба для нее была свойственней, чем любовь. Если, конечно, речь не шла обо мне. А может, такое обобщение было и вовсе неверным. Несправедливым...

Папа работал в музее экскурсоводом. На старых фотографиях он был высоким и статным. Но с годами как-то пригнулся ... Согласно домашним легендам, его пригнула моя родовая гравма Слоняясь по судеС-сму коридору я думала о том. что скорее все же сильный мамин характер заставил его изменить, осанку

А впрочем, я наверное, опять была неправа, несправедлива к своим родителям

Там, перед дверью суда, я не в состоянии была примириться с тем, что мама и папа смогли,..

Музейная обстановка приучила папу говорить вполголоса, а при маме даже и в четверть. Повторявший каждый день на работе одно и го же, папа и дома любил повторяться:

? Ты не должна игнорировать свое заболевание. Ты не можешь равняться на тех, кто бегает во дворе: они абсолютно здоровы.

"Ты не должна, ты не можешь..." Его методы воспитания входили в противоречие с бабушкиными.

Я слушала всех, но слушалась бабушку.

За музейные ценности папа боролся так же, как мама за окружающую среду.

? В запасниках прозябает столько шедевров! - возмущался он." Это все равно, что оставлять гениальные литературные творения в рукописях, хоронить их в столах авторов. Или лекарства, способные исцелять людей, прятать от жаждущих и страждущих! Кстати, искусство - это тоже сильнодействующий исцелитель. Сильнодействующий... Он необходим для нравственного здоровья!

Папа произносил это с необычным для него душевным подъемом. И потому чаще всего в отсутствие мамы, при которой остерегался повышать голос.

Он вообще любил исповедоваться, когда мы были вдвоем. Наверно, считал, что я в его исповедях ничего ровным счетом не смыслю, и поэтому мог быть вполне откровенным, как если бы рядом с ним находилась собака.

Сначала я и правда ни во что не могла как следует вникнуть. Но постепенно, с годами, под воздействием таблеток, массажей и бабушкиного психологического лечения, начала понимать, что папа в юьости мечтал стать художником. У него даже находили какой-то "свой стиль". Но мама этого стиля не обнаруживала. У нее и тут была своя твердая точка зрения: художником нужно быть либо выдающимся, либо никаким. И папа стал никаким.

Потом он расстался со "своим стилем" и в других сферах жизни.

? Я сделался копировщиком картин," сообщил он однажды,"Сделался копировщиком... Ну, а после переквалифицировался в экскурсовода. Если бы мама тогда, давно... лучше понимала меня, я бы мог стать личностью. Мог бы стать личностью... В искусстве по крайней мере! Хотел создавать свои полотна"теперь рассказываю про чужие. Что делают в подобных случаях, а?

? Разводятся," неожиданно ответила я. Хотя он задал вопрос вовсе не мне, а как бы бросил его в пространство... Мое присутствие он, подобно другим взрослым, в расчет фактически не принимал.

Папа, как и мама после моей реакции на любовный взрыв Антона Александровича, пришел в восхищение.

? Ты сама догадалась или тебе подсказали" - допытывался он.

? Подсказали," ответила я.

? Кто"

? Ты.

? Нет, не приписывай мне этой заслуги: ты сама стала мыслить четко и ясно! Четко и ясно..." ликовал папа. И восторженно заламывал руки." Мама права: ты стала постигать сложные нравственные категории. У тебя появилась способность иронизировать!

Своими восторгами они как бы подчеркивали, что судьба-то мне предначертала быть полной кретинкой.

Я решила отвлечь папу от моих умственных достижений и спросила:

? А почему вы все-таки не развелись"

? Потому что я... люблю маму.

? И правильно делаешь! - с облегчением сказала я.

Это привело папу в еще больший экстаз:

? Любящая дочь должна была именно так завершить обсуждение этой деликатной проблемы. Именно так должна была завершить... Все логично! Никаких умственных и нравственных отклонений!

Он с трудом дождался прихода мамы. И прямо в коридоре поделился счастливой новостью:

? Она сказала буквально... цитирую слово в слово: "А почему вы все-таки не развелись"? То есть она понимает, что если брак в чем-то не оправдал себя, не удался, люди разводятся. Ты представляешь себе, какие сложные аспекты человеческих отношений подвластны ее уму!

Как экскурсовод папа тяготел к возвышенным формулировкам. И некоторые свои фразы повторял, будто кто-то рядом с ним вел конспект.

? Так и сказала?!" восхитилась и мама." "А почему вы не развелись"?

? Слово в слово!

? Великолепно! Ты, я надеюсь, испрввишь эту

ошибку?

? Нет... Потому что она сразу встревожилась, как бы я не последовал ее чисто теоретическому выводу. И подтвердила, что я должен остаться здесь, ибо люблю тебя. Ибо люблю... Это был голос разума, помноженный на голос сердца! - Папа, безусловно, тяготел к возвышенным формулировкам." Еще одна новая стадия!" зафиксировал он.

Бабушка пожала плечами:

? Какая такая стадия?

? Нет, не говорите," возразила мама." Мы укрепляем веру Веры в самое себя. И кому, как не вам, главному победителю, нашему доброму гению, сейчас радоваться?! Необходимо закрепить данное ее состояние. Бесспорно! - Мама вновь повернулась к папе: - А в результате чего она обратилась к этим проблемам?

? Я рассказал ей о некоторых сложностях, которые имели место... в далеком прошлом. В очень далеком."Папа опять стал изъясняться вполголоса, как в музее возле картин." Но она сама, без всякой моей подсказки, перекинула мост от конкретных событий к логическим выводам. К логическим выводам! - заключил папа, надеясь, что такая концовка уведет маму от сути того, что именно мы с ним обсуждали." Еще одна новая стадия!

? Это бесспорно," согласилась с ним мама." Если так пойдет, она вскоре сможет учиться в самой обыкновенной школе... В нормальной. Вот тебе и отсталое развитие!

Моя неожиданная реакция на папину исповедь тоже попала в историю болезни. И была теки образом увековечена.

О том, что я посмела представить себе возможность их развода, мама словно забыла. И это при ее самолюбивом характере! Я еще раз па, что мое выздоровление было для них важно* всего. Важнее любых жизненных ситуаций и самолюбий.

Но никто так упорно, как бабушка, не стремился убыстрить процесс моего замедленного развития.

Пределом мечтаний для мамы и папы было вначале мое умение нормально ходить. А бабушка решила научить меня прыгать через веревочку.

? Говорят, выше себя не прыгнешь. Вы хотите опровергнуть эту истину" - с некоторым опасением сказала мама.

? Ничего страшного," ответила бабушка.

Врачи обучали меня ясно произносить короткие фразы. Бабушка же заставляла заучивать головоломные скороговорки, а о том, что "Карл у Клары украл кораллы", я должнв была сообщать ей, словно уполномоченному угрозыска, ежедневно.

? Вы хотите овладеть программой максимум! - продолжала словесно рукоплескать мама." Мы этого никогда не забудем,

Бабушка заставляла меня, как альпинистку, не интересоваться холмами, а стремиться к вершинам, которые издали кажутся недоступными.

Она занималась этим целыми днями"и я могла бы возненавидеть ее. Но бабушка сумела убедить меня, как, наверное, убеждала не раз тяжелобольных, что там, за труднодоступными хребтами, долина спасения.

Она уверяла меня в этом без истерических заклинаний - спокойным голосом медсестры, которая подходит к постели, взбивает подушку и дарит надежду.

Когда бабушка впервые объяснила мне, что самое дорогое слово на свете "мама", я стала называть ее "мамой Асей": у бабушки было редкое имя Анисия.

? Крестьянское имя,"объяснила она.

Руки у нее тоже были крестьянские - иссеченные линиями, черточками, морщинами и морщинками.

Бабушка не раз пыталась убедить меня, что мама у каждого может быть только одна. Поэтому лучше уж называть ее так, как принято: бабушкой.

Я пересказала все это маме: мне было интересно, что она думает по данному поводу. Мама думала то же, что я:

? Она подарила тебе, как пишут в газетах, "второе рождение". И поэтому можешь называть ее матерью. Она заслужила. Это бесспорно! - Мама любила слово "бесспорно". И в самом деле никто спорить с ней не решался - Я сама буду называть ее твоей "мамой Асей"- Ты хочешь"

Исполнение любых желаний - привилегия больного ребенка. Но я возразила:

? Ты называй, как раньше... Анисией Ивановной.

? Хорошо. Раз ты хочешь! Только не волнуйся. Главное, не расходовать нервы!

? Вы вспомните меня мальчиком! - умолял в зале мужчина, выдавленный из тюбика." Разве я когда-нибудь огорчал вас?

Я вдруг услышала его мать. Она счастлива была сообщить всем, что в детстве ее сын был хорошим," и напрягла голос.

Дебелая женщина от неожиданности ввалилась обратно в зал.

Судья, похожая на школьницу, склонившись над столом, как над партой, что-то разглядывала. Издали мне показалось, что это была фотография. Рядом на столе лежала ее раскрытая сумочка, из которой высовывался кончик платка. И я почему-то подумала, что она тайком разглядывала своего собственного сына. Наверное, маленького. И, может быть, размышляла о том, как это мальчики, которые в детстве не огорчают, потом...

Я сама часто об этом думала. И когда видела лицо негодяя, всегда старалась представить себе, каким это лицо было а самом начале жизни.

О том, что я не должна расходовать свои нервы, что человека, перенесшего родовую травму, травмировать больше нельзя, у нас в доме знали все. Это провозглашалось мамой и папой почти ежедневно. И я научилась искусно пользоваться своим "р,одовым состоянием".,

Речь, разумеется, идет о том времени, когда фундамент моего здоровья, закладываемый, как говорил папа, в материнском чреве и разрушенный в первый момент моего появления на свет, был фактически уже восстановлен. Но я делала вид, что он все еще находится, так сказать, в процессе восстановления. Болезнь предоставляла мне немалые льготы. И я с ними расставаться не торопилась.

Мое настроение все обязаны были учитывать. Как только родители не хотели выполнять какие-либо мои просьбы, состояние моего здоровья трагически ухудшалось: я начинала спотыкаться на ровном месте и невнятно произносить слова. Мама и папа вперегонки уверяли, что у них и в мыслях не было наносить удар по моему душевному состоянию. И только бабушка все понимала. Она жалела родителей: "Ничего страшного!? Но не выдавала меня.

Когда мне исполнилось тринадцать лет, в меня влюбился самый перспективный из начинающих хулиганов нашего двора - Федька-След. Прозвище он получил потому, что каждую свою угрозу сопровождал предупреждением:

? Я тебя по любому следу найду!

Как можно отыскать конкретного человека по л ю-бому следу - это было Федькиной тайной.

Я тогда еще не совсем оправилась от своей травмы. И если кто-нибудь позволял себе хотя бы усмехнуться по поводу моей неловкой походки или не вполне складной речи, Федька тут же обещал отыскать этого человека "по любому следу".,

Родители одного из тех, кого он уже отыскал, истерически сообщили об этом моим родителям.

? Почему он мстит за тебя" - напрямую спросила мама.

? Влюблен. Вот и все.

? Вот и все?!

Узнав о моем первом женском завоевании, мама очередной раз возликовала. Она всегда беспокоилась о том, могут ли у неполноценных ног ее дочери быть поклонники Утешая себя, мама говорила, что в моих недугах, бесспорно, есть некоторая пикантность, интригующая непохожесть.

? Разумеется," привычно соглашался с ней папа." Отклонение от нормы - это самобытность, оригинальность.

Хотя пилюлями, массажами и консультациями профессоров они все же старались лишить меня той интригующей самобытности, в которой, как в бороде Черномора, таилась моя главная сила.

На примере Федькиной страсти я поняла, что истинные чувства действительно понятны без слов: он ни разу не обмолвился о своей слабости. Но свою силу устремил мне на помощь: почти все мальчишки во дворе оказались избитыми.

" Мы можем быть спокойны: ничто человеческое не обойдет Верочку стороной! - восхищалась мама." Бесспорно... Теперь уже окончательно и бесспорно!

? Это взаимное или одностороннее чувство" - вполголоса поинтересовался папа.

? Одностороннее," ответила я.

? Всегда стремись к этому! Одностороннее движение даже на улице безопаснее," поощрила меня мама." Пусть лучше о н и..." Она взглянула на папу." Пусть лучше они вкладывают эмоции и выкладывают свои нервные клетки!

Когда я вышла в другую комнату, бабушка еле слышно сказала:

? Почему надо так восхищаться? Это же оскорбительно.

" Человек, в котором подозревают какую-либо неполноценность," тоном экскурсовода начал разъяснять папа," всегда хочет опровергнуть подобное мнение. И это - сильнейший стимул!

? А в ком подозревают неполноценность" - уже обычным голосом, не боясь, что я услышу, и продолжая свой метод лечения, спросила бабушка.

Мамина мама, узнав о Федькиной страсти, сказала по телефону, что в мои годы она еще никому не позволяла "себя любить".,

? К сожалению, он драчун," сказал папа таким тоном, будто речь шла о женихе, которому придется отказать от дома." Драчун, к сожалению.

? Разве Айвенго или, допустим, герои... "Всадника без головы" не были драчунами" - вопросом ответила бабушка." Они, насколько мне помнится, оставались без головы, потому что дрались за честь. И Федька не лезет в бой просто так... Ничего страшного!

? Плохой человек не может полюбить в столь раннем возрасте. И с такой силой! Анисия Ивановна, как всегда, абсолютно права," вступила в разговор мама.

Папа сник, поскольку мамины аргументы были для него неопровержимыми. Меня это порой раздражало. Но в данном случае я согласилась с мамой... Однако, когда через несколько дней обнаружилась очередная Федькина жертва и ее родители не пожелали молчать, папа, как бы беря реванш, заявил:

? Надо с ним всерьез побеседовать. Побеседовать надо...

? О чем" - поинтересовалась бабушка.

? О том, что его любовь должна быть бескровной.

? Разве он кому-нибудь говорил про любовь"

? Не говорил... Но о ней знает весь двор! И Вера выглядит вроде бы соучастницей. Ведь из-за нее он угрожает... И даже в отдельных случаях бьет. Даже бьет!

? Это скверно," согласилась бабушка. Приободренный папа выдвинул новое предложение:

? Надо побеседовать с его родителями. Все, знаете, были молодыми. Все, знаете, были... И помнят!

Тут я вошла в комнату, где происходил разговор, заплетающейся походкой.

Увидев это, папа взметнул руки вверх:

? Я не буду беседовать. Не буду. Обещаю тебе! Только не трать свои нервы.

' Я начала отходить. И проследовала к окйу уже более твердым шагом. Тогда, обращаясь ко мне, папа громко продолжил:

? Пойми... его интимное чувство не должно производить шум на весь дом.

? Почему?! - вмешалась в разговор мама." Пусть все знают, что в нашу Верочку можно влюбиться.

? Разве в этом кто-нибудь сомневается" - тихо сказала бабушка." Она имеет защитника? Ничего страшного!

? По крайней мере для нее," согласилась мама." Анисия Ивановна, как всегда, права! - И крикнула в папину сторону:"Просто не верится, что ты ее родственник!

Я подошла к двери, возле которой вновь дымила не замечавшая меня женщина.

? Зачем же делить-то, Коленька" - донесся близкий к рыданию голос матери." Я ведь скоро...

? Всех нас в два раза переживет! - отреагировала дебелая женщина.

И я поняла, что мужчина, выдавленный из тюбика," ее раб.

" Что там делят" - спросила я.

Она была до того возбуждена, что выдохнула дым мне в лицо:

" Что делят в суде? Имущество!..

У бабушки была старшая сестра. Ее звали тетей Маней.

? Старшая, но не старая," объяснила мне бабушка." Выглядит куда лучше меня: всю жизнь прожила в деревне. Воздух такой, что пить можно. И спокойная она. Ни разу криком себя не унизила.

? Как раз это опасней всего," включился в разговор папа." Опасней всего... Человеку необходимо разрядиться: крикнуть, выругаться, что-нибудь бросить на пол. Иначе происходит внутреннее самосожжение. Внутреннее самосожжение происходит...

Грамоте тетя Маня научилась поздно, уже в зрелом возрасте - и поэтому очень любила писать письма. Бабушка читала их вслух, а мама и папа делали вид, что им интересно.

Мама иногда даже переспрашивала:

? Сколько... сколько она собрала грибов" Бабушка находила соответствующее место в письме.

? Сколько она наварила банок варенья? Бабушка вновь водила пальцем по строчкам.

Но вообще-то мама могла бы и не интересоваться этими цифрами, потому что все засоленные тетей Маней грибы и все сваренное ею варенье отправлялось по нашему домашнему адресу.

? Куда нам столько"!" ахала мама. И аккуратно размещала банки в холодильнике и на балконе.

Всякий раз, когда потом грибы и варенье появлялись на столе, мама подчеркивала:

? Это от тети Мани!

Когда же к папе приходили друзья - и грибы становились "г,рибками"," за здоровье тети Мани провозглашались тосты. Бабушке это было приятно:

? Не зря Манечка спину гиула. Удовольствию людям!

Когда бабушка была маленькой, они с татей Маней осиротели.

? Она, старшая, выходила меня... Не дала росточку засохнуть без тепла и без влаги.

? Как ты мне?

? Ты бы и без меня расцвела: тут и мать, и отец, и профессора!

? Нет... Без тебя бы засохла," с уааранностью ответила я.

По предсказаниям бабушки, старшая сестра должна была "пить воздух" лет до ста, йсаи ы"

дольше.

Но тетя Маня стала вдруг присылать письма, а которых точным был только иаш адрес. Бвбушиу ж* она называла именем их давно умершей матери, сообщала, что грибы и ягоды растут у иае в избе, прямо на полу... из щелей.

Потом ее сосед из деревни написал нам, что у тети Мани сосуды в голове стекленеют, ио что сквозь это стекло ничего ясно не разглядишь. Так ому врачи объяснили.

? Стало быть, у Мани склероз," сказала бабушка. И добавила, первый раз изменив себе: - Очень уж это страшно. И воздух, стало быть, не помог.

? В молодости, чем больше родных, тем лучше,, удобнее. Все естественно, прямо пропорционально," сказала мама - А в старости, когда наваливаются болезни, возникает нелогичная, обратно пропорциональная ситуация: чем больше родных, тем меньше покоя.

? Но ведь и мы тоже можем стать пациентами своих близких," ответила бабушка." На кого болезнь раньше навалится, никому из нас не известно!

Мама при всей точности своего мышления как-то этого не учла.

? Никогда не кричала она. Вот и результат," пробормотал папа." Вот и результат.

" Что поделаешь... Надо ехать в дергвню," сказала бабушка. И вроде бы извиняясь, обратилась ко мне: - Ничего страшного: вас будет трое. А она там одна.

И сразу пошла собираться.

Я почувствовала, что не может быть нас троих... без нее, без четвертой.

Я почувствовала это - и уже не нарочно споткнулась на ровном месте. От волнения я стала, сбиваясь, проглатывая слова, объяснять, что без бабушки все погибнет, разрушится.

Мама и папа панически испугались,

? Придумайте что-нибудь!"невнятно просила я их.

" Мы умоляем тебя: успокойся! - вталкивая мне в рот пилюлю и заставляя запить ее водой, причитала мама."Выход, бесспорно, есть Пусть тетя Маня приедет сюда. К нам... Хоть сегодня!

? Разумеется, мы будем рады," привычно поддержал ее папа." Мы будем рады.

С этой вестью я заспешила в коридор, где бабушка собирала вещи.

Мама и папа примчались вслед за мной.

? Тетя Маня будет жить здесь, в нашем доме," торжественно объявила мама." То, что дорого вам, дорого и нам, Анисия Ивановна! Эго бесспорно. Иначе не может быть.

? Я тоже поеду в деревню... Мы вместе привезем тетю Маню.

? Пожалуйста! - с ходу разрешила мне мама." Только не волнуйся. Тебе нельзя расходовать нервы.

Никогда еще не была я так благодарна своим родителям.

А они, перепуганные моей истерикой, через день собрали консилиум.

Когда меня показывали очередному профессору, мама обязательно шепотом предупреждала, что это "самое большое светило". На сей раз "самые большие светила" собрались все вместе. Просто слепило в глазах!

Со мной беседовали, меня разглядывали, ощупывали, будто собирались купить за очень высокую Ч*ну.

Это происходило у нас в квартире, поскольку за годы моей болезни все светила стали, как говорится, друзьями дома. Мама считала это своей психологической победой, потому что к каждому профессорскому характеру ей удалось подобрать ключ.

Потом мы с мамой и папой - бабушка при этих исследованиях никогда не присутствовала - вышли в смежную комнату.

Мы ждали приговора... А получили награду. Консилиум объявил, что практически я здорова. Но что поехать на время в деревню было бы хорошо!

? Это нанесло бы последний удар по ее болезни," сказал, поощрительно поглаживая меня по макушке, один из друзей нашего дома.

На следующий день мы с бабушкой отправились наносить последний удар.

Девять с половиной часов мы ехали на поезде, а затем, от станции до деревни, еще три часа на попутном грузовике.

Мы обе сидели в шоферской кабине.

? Ничего страшного: в тесноте, да не в обиде," сказала бабушка.

Когда мы с грохотом въехали на главную улицу села, шофер налег спиной на сиденье и нервно затормозил: он не ожидал, что на улице будет столько людей.

Люди- возвращались с кладбища... Только что похоронили тетю Маню.

Холмик с крестом был перед оградой, возле дороги. Рядом с двумя другими крестами. На самом кладбище уже не было места.

Тетя Маня лежала под зеленой, накренившейся крышей дуба, который был весь в зияющих ранах, нанесенных годами.

Бабушка не плакала. Она смотрела поверх могилы, на дуб, так долго, что я тронула ее за руку.

" Что ж телеграмму-то не послали" Не дали проститься," сказала она.

Оказалось, что сосед тети Мани, знавший наш адрес, уехал куда-то на месяц к родным. Так получилось.

" Меня пусть тоже сюда..." сказала бабушка." Я с Маней хочу. Не пугайся моих слов. Но запомни их, ладно"

Бабушка произнесла это так мягко и просто, что я не испугалась. Хотя о смерти до той поры никогда не думала.

? Пока молода, считаешь себя бессмертной. Ты так подольше считай, подольше... А я сейчас вот как решила: когда что почувствую, сразу сюда уеду, в деревню. Поближе к этому дубу. Ты меня не удерживай.

Несколько дней мы не могли послать маме с папой письмо: не знали, как написать о смерти.

Пока мы откладывали, почтальонша принесла нам письмо от мамы.

? Соскучилась," сказала бабушка. И стала искать очки.

Но я остановила ее, надорвала конверт и принялась читать вслух:

? "Дорогая Анисия Ивановна, добрый наш гений! Спешу написать вам лично, а Верочке пошлю письмо завтра..."

Я остановилась. Но бабушка махнула рукой':

" Читай... Ничего страшного.

? "Спешу потому, что после вашего отъезда не Спала всю ночь: думала, думала. Наутро поехала советоваться с профессорами," и в результате возникла ситуация, о которой мне нелегко написать. Но я, бесспорно, должна это сделать. Во имя самого главного для меня и для вас: во имя Верочки-ного здоровья! Я подумала - и врачи, увы, со мной согласились," что постоянное общение со столь больным и, простите за.эти слова, не вполне нормальным человеком, каким является сейчас тетя Маня, может пагубно отразиться на Вериной нервной системе. Можем ли мы, имеем ли право подвергать риску плоды нашего и прежде всего вашего многолетнего стоического труда" Можем ли перечеркнуть ваши и наши жертвы" Согласитесь: бесспорно, нет. Поверьте, что рука моя сейчас сама собой останавливается, отказывается писать дальше... И все же я обязана преодолеть эту трудность и сказать, что приезд к нам тети Мани нежелателен, а точней, невозможен. Не могу и никогда не сумею свыкнуться с мыслью, что вы, Анисия Ивановна, вынуждены будете остаться там, в деревне, рядом с больной сестрой, но..."

Я поняла, что бабушка больше уже не нужна была маме. Ведь консилиум решил, что практически я здорова.

"Практически..." Почему-то именно это слово, возникнув в памяти, настойчиво повторялось, не уходило.

Мама не знала о смерти тети Мани"и немного поторопилась. Она имела возможность выглядеть красиво. И лишилась этой возможности. А ведь желание выглядеть красиво во всех случаях жизни - одна из главных человеческих слабостей. Так мне казалось.

На том решающем консилиуме врачи говорили, что в деревне по моей болезни будет нанесен последний удар. Мама нанесла удар... Не по болезни: ее ведь практически уже не было. А по моей вере в то, что люди за добро платят добром. По крайней мере близкие мне люди, которых я хотела не только любить (я их очень любила!), но и уважать тоже.

Удар этот не был последним... Я бы даже сказала, что он был первым.

Когда человек ощущает свою вину, это кое-что искупает. Но вести себя естественно он не в силах.

Мама встретила нас с бабушкой слишком помпезно: цветы были во всех углах комнаты и у мамы в руках. Даже папа протянул каждой из нас по цветку.

Вспомнив про смерть тети Мани, которую она ни разу в жизни не видела, мама принялась чересчур бурно восхвалять ее человеческие достоинства.

? Это было такое сердце! Такое сердце! - повторяла она, поглядывая на пустые банки из-под грибов .и варенья.

Каждым своим жестом и словом мама заглаживала тот просчет, которого могло и не быть, если бы она не поспешила, если бы дождалась нашего письма и узнала о кресте на холмике под неохватным, израненным дубом.

Мама упорно настаивала, чтобы мы ее "правильно поняли". Но я знала: об этом просят тогда, когда поступают неправильно.

Наконец, очередь дошла до моего внешнего вида:

? Тебя узнать невозможно! Этот месяц в деревне просто преобразил тебя.

" Месяц в деревне," вполголоса подключился папа." Так можно было бы назвать оду в честь твоего окончательного излечения, если бы Иван Сергеевич Тургенев уже не назвал так свою знаменитую пьесу. Если бы не назвал...

? А знаешь, какой тебя ждет сюрприз" - вновь перехватила инициативу мама." Врачи разрешили тебе перейти в обычную, нормальную школу. Правда, на один класс ниже... Но в нормальную!

Мама уже не просто "заглаживала", а старалась, чтобы мы, ошеломленные новостями, вообще забыли о ее письме.

? Все знают, что детям и родителям лучше жить врозь. Тогда сохраняются все чувства и отношения!" тоже "заглаживал" и заставлял "забыть" охрипший мужчина в судебном зале." А лишнего мне не надо!

Судья снова вынула из сумки, лежавшей на столе, фотографию, взглянула на нее, опустила обратно и щелкнула замочком, чего я не услышала.

Мама все делала обстоятельно и серьезно. Поэтому заглаживание вины не ограничилось днем нашего возвращения из деревни. Мама сказала, что на первый урок в "нормальную? школу меня должна провожать бабушка:

? Она в переносном смысле привела тебя к порогу этой школы. Пусть так же будет и в смысле буквальном!

Взяв у бабушки фотографию тети Мани, мама увеличила ее и повесила над бабушкиной постелью:

? Она вырастила вас, как вы Верочку. Это бесспорно!

Казалось, мама подслушала фразу, когда-то сказанную мной.

Несколько раз она спрашивала бабушку, не хочет ли та поехать в дом отдыха. Бабушка не могла поехать в этот дом, как я не могла бы сесть за руль мотоцикла: отдыхать она не умела.

Но постепенно чувство вины за письмо и радость от того, что я выздоровела и ходила в "нормальную? школу, начали притупляться. Время лишало эти события их остроты.

Мамина мама постоянно внушала по телефону, что я должна обладать всеми качествами, необходимыми "г,армонично развитому человеку".,

Бабушка стремилась ликвидировать все последствия разрушений, которым я подверглась в первый день своей жизни, а мамина мама стремилась к гармонии.

? К примеру, любознательность... Великолепное качестве;! - раздавалось из телефонной трубки." "Любо знать" - вот откуда берет истоки это понятие.

Вскоре, однако, я убедилась: важно, что именно "любо знать" человеку.

В одну из освободившихся комнат нашего дома въехала шумливая женщина, которая, видимо, решила провести почти весь свой "заслуженный отдых" на скамейке возле подъезда. В первый же день она представилась бабушке и мне, а потом стала с большой любознательностью прислушиваться к нашим разговорам. Вечером же, когда я встретила маму, возвращавшуюся с работы, и мы, поцеловавшись, направились к своему подъезду, новая соседка преградила нам дорогу известиями, полученными в результате ее любознательности.

? Анисия-то Ивановна - героиня! - сообщила она маме так, будто знала бабушку с детских лет." Сижу целый день и восхищаюсь: родить в таком возрасте! И как ты, Верочка, ее называешь - это тоже удивительно..."обратилась она и ко мне, как к старой знакомой." Не просто мамой зовешь, а "мамой Асей". Благодаришь, значит, за ее смелость: родить в таком возрасте! Я вот бездетна... Сижу целый день и завидую!

Затем, проявляя еще большую любознательность, а может, бесцеремонность, она спросила маму:

? А вы-то кем Вере приходитесь" Мама ничего не ответила.

Она и после этого случая продолжала называть бабушку "д,обрым гением", но делала это уже по инерции, без вдохновения.

Как раз в ту самую пору папе почему-то пришла в голову запоздалая мысль устроить ужин для всех "светил", которые в течение многих лет были друзьями нашего дома, но уже потихоньку переставали ими быть.

? Ты прав," ответила мама." Бесспорно, прав: они еще могут, тьфу-тьфу, пригодиться.

? И поблагодарить надо," опомнился папа." И поблагодарить тоже.

? А как же? Бесспорно! Это само собой разумеется," согласилась с ним мама. И поправила золотистую подкову на голове, как бы уже готовясь к приему.

Профессора-мужчины пришли с женами, а профессора-женщины, если у них были мужья, с мужья-

ми. Приглашены были и ближайшие родственники. Собралось много людей, и все говорили о том, как они своим врачебным искусством или своим сочувствием исцеляли меня. Я поняла, что в такой ситуации не вылечиться было бы просто неудобно.

Чтоб отвлечь от себя внимание и восстановить справедливость, я поднялась с бокалом, по стеклу которого прыгали лимонадные пузырьки, и сказала, что если бы не бабушка, никакая медицина мне бы не помогла.

Я перевела стрелку - и вечер со стремительностью экспресса изменил направление.

Светила, собравшиеся за столом, не просто лечили меня - они меня "наблюдали". Во всех справках, которые я получала, так и было написано: "наблюдается" там-то, с такого-то года. Но заодно они, разумеется, "наблюдали" и бабушку, которая неизменно была рядом со мной.

Все сразу об этом вспомнили и под влиянием выпитого заговорили с нарочитой целеустремленностью.

Повзрослев, я заметила, что если у застолья есть эпицентр, есть какой-нибудь главный объект, вечер проходит успешно. Его участники не распыляются; рассеянный огонь, который редко приводит к победе, уступает огню прицельному. О главный объект, как о некий точильный камень, все шлифуют свое остроумие, глубокомыслие.

Заговорив о бабушке сперва слишком бурно, наши гости стали постепенно трезветь. Бабушкино лицо, ее высокий, всегда загорелый лоб, белые, без малейших оттенков волосы да и сама неожиданность присутствия такого человека в говорливом, чересчур раскованном обществе - все это заставило перейти от застольной велеречивости к более застенчивой искренности.

И хотя каждый поднимавшийся с места произносил слово "тост", рюмки и бокалы не осушались," просто беседовали о бабушке, о ее ?человеческом подвиге". Так прямо и говорили: о подвиге.

Чтобы не слышать всего этого, она ушла на кухню мыть посуду, готовить чай.

Мамина мама, тоже считавшая себя гостьей, на кухню вслед за бабушкой не удалилась. Она любила руководить, и невозможность проявить эту свою способность ее томила. В начале вечера она пыталась объяснить, что какой вилкой и что после чего надо есть. Но к ее голосу не прислушивались: застолье имело свои эпицентры - сперва меня, а потом бабушку.

В конце концов, чтобы обратить на себя внимание, мамина мама пошла на решительный шаг.

? У меня создалось впечатление, что я присутствую на открытии памятника," внезапно заявила она.

Не все уяснили себе, что это моя вторая бабушка, и принялись возражать ей, как посторонней.

? За такое подвижничество и надо воздвигать памятники! "произнесла жена светилы-консультан-та, не столько, мне показалось, думая о памятниках, сколько о том, чтобы уязвить мамину маму, которая ее раздражала.

? Памятники надо ставить при жизни," включился в разговор папа." Пусть не из гранита, не из бронзы, пусть "нерукотворные".,.. Но при жизни. Чтобы человек мог...

Мама дотронулась рукой до своей золотистой подковы, и папа умолк.

Приняв осанку владычицы, не допускавшую возражений, мама поднялась и сказала:

? А у меня "средь шумного бала, случайно".,.. создалось впечатление, что Верочка - круглая сирота.

Едкая мамина ирония бессильно пыталась выдать себя за юмор.

Когда вечер еще был похож на открытие памятника, папа, помня, что он цитирует маму - а цитировать ее он очень любил! - сказал о моем "втором рождении" с помощью бабушки.

" Человек рождается лишь однажды, Медицина, бесспорно, со мной согласится," задним числом одернула его мама, отрекаясь от своей давней мысли.

Она вновь перевела стрелку,"и вечер устремился в третьем направлении: за праздничным столом люди податливы и сговорчивы. Все стали пить за моих родителей. Именно пить, потому что госты были краткими, мимоходными, а рюмки и бокалы осушались до дна.

Наступил момент, когда гости забыли уже о том, что вечер носит, так сказать, тематический характер, что он посвящен определенному событию. Воспользовавшись этим, я незаметно вышла из-за стола и отправилась на кухню помогать бабушке.

С того вечера все изменилось в нашей семье.

Быть может, прояснился истинный взгляд мамы на отношения, которые давно возникли между мною и бабушкой. Эта истина раньше искажалась практической потребностью в бабушкиных заботах обо мне.

"Нужен тот, кто нужен"Нужен, пока нужен".,." Неужели мама руководствовалась этой философией" Нет, не философией"зачем такие красивые понятия!" а просто-напросто выгодой!".,, Мне трудно было понять все это. Но я видела: то, что раньше ставилось бабушке в заслугу, теперь вызывало укор.

Мама создавала в доме угодную себе атмосферу. И делала это успешно, ибо была специалистом в области "окружающей нас среды".,

О бабушкином "подвиге" старались не вспоминать: ?Хватит уже!?

Но ведь так можно забыть о любом чюдвиге, сперва воспользовавшись его результатом" - думала я.

Я вспомнила бывшего фронтовика с протезом вместо ноги, которому в парикмахерской не хотели уступать очередь, хотя возле кассы было написано, что "инвалиды имеют право..." Неужели и его подвиг кем-то забыт"

Люди не должны жить минувшим горем," думала я." Но тех, кто спас их от горя, они обязаны помнить!

Как иные историки стараются не вспоминать неугодные им события - и тогда становится непонятным, что из чего "проистекло"," так и мама старалась перечеркнуть мою "р,одовую историю": я всегда была здоровой, нормальной, училась в обычной школе.

Вместе с тем мама невзначай вспомнила, что именно бабушка повезла ее в тот родильный дом, где акушерка замешкалась и где произошло го самое знаменитое кровоизлияние "ограниченного характера".,

? Бесспорно, никто здесь не виноват," объяснила мама." Но надо же... Такая трагическая случайность. Сколько в городе родильных домов"!

Я продолжала называть бабушку "мамой Асей". Не для того, чтобы дразнить маму, а просто потому, что привыкла и по-другому уже не могла.

Решив с этим покончить, мама вернулась к проблеме моего второго рождения.

Для начала она попыталась доверительно, "как с родной дочерью", поговорить со, мной. Но интимные беседы у мамы не получались: слишком ясно обозначались в ее тоне и голосе повелительные, жесткие ноты.

? Я имею дело с природой. Можно сказать, защищаю ее!"скезале мне мама."И у себя дома тоже хочу выступить на защиту ее законов. Пойми, их нельзя попирать. Человек рождается лишь однажды и матерью должен называть лишь одну" родившую его!" женщину. Иначе в родственных отношениях возникает хаос. Нарушаются законы семейной природы...

? Эти законы нельзя менять в зависимости от выгоды," ответила я." Ты же сама, первая... сказала про "второе рождение". Когда тебе было н у ж-н о. Вспомни!

Но именно вспоминать маме меньше всего хотелось.

? Раньше ты говорила об этом втором рождении," продолжала я," в романтическом смысле, а теперь нарочно говоришь только в физиологическом.

? Какой словарный запас! Ты совершенно здорова! - в ответ восхитилась мама.

Вскоре бабушка, как раньше, сама попросила, чтобы мамой я называла только маму, а ее называла бы бабушкой:

? Так будет лучше.

Но я и ее не послушалась.

Месяцы, поспешно соединившись, становились годами... В обыкновенной школе я одерживала необыкновенные, если учесть мое "р,одовое прошлое", успехи.

? Деятели мировой культуры, детство которых прошло в неблагоприятных условиях,"тоном экскурсовода объяснял папа," потом становились особо выдающимися эрудитами: духовный голод вызывал повышенный духовный аппетит. Повышенный аппетит... Что-то похожее происходит с тобой.

Впечатления детства, когда я была отсталой, и впечатления отрочества, когда я стала передовой, как-то переплелись. Я уже не могла провести между ними четкой границы... Как и в своих воспоминаниях, которые, словно выскакивая из засады, атаковали меня в коридоре суда. То, что я помнила сама, беспорядочно перемешалось с тем, что я слышала от родителей и от бабушки.

Я знала, что самая отчаянная борьба" это борьба за существование. В ней порою не выбирают средств... Мама боролась за свое существование в качестве моей единственной матери. И средств в борьбе за эту монополию не выбирала.

На беду, с годами у меня стало появляться все больше тайн. Взрослым часто свойственно из лучших намерений, в "воспитательных целях", выдавать секреты своих воспитуемых. Бабушка не выдала меня ни единого раза. И свои тайны я несла к ней. Бабушка обладала редким умением слушать других. Редким потому, что для этого надо хоть на время отрекаться от себя самого. Часто, слушая чью-либо горькую исповедь, люди сразу же примеряют ее на свою жизнь, то есть думают в этот момент о своей судьбе и мысленно радуются тому, что несчастья, коснувшиеся или истерзавшие собеседника, их обошли стороной. Для бабушки же события моей биографии были гораздо важнее, чем все, что происходило в ее собственной жизни. Поэтому советы ее, ненавязчивые, застенчивые, не были замутнены какими-либо личными интересами или соображениями.

Сдчой из моих главных тайн был Федька-След... Инерция репутаций очень устойчива, почти непреодолима: хоть Федька давно уже не извергал ни грома, ни молний, его продолжали считать грозой нашего дома.

Когда однажды мама заметила из окна, что Федька прикоснулся губами к моей щеке, этот факт вошел в историю нашей семьи, как "поцелуй хулигана".,

? Почему хулигана? Я сама подставила щеку!

? Бесспорно... Я этому не удивляюсь! - забыв о своей осанке, заметалась по комнате мама." Ведь еще в младенческие годы ты узнала о том, что твоя бабушка целовалась в неполных семнадцать лет. То есть не достигнув совершеннолетия! Загрязнение окружающей среды в тысячу раз безопасней, чем загрязнение среды внутренней. Чем загрязнение юной души! Подобными вот рассказами старших...

? Не смей обижать бабушку! - твердо сказала я."Хорошо, что ее нет дома. Не вздумай при ней...

? И ты еще будешь ставить условия?! - громким голосом неправого человека продолжала мама." После того, что я видела? Я уверена, что это она.. именно она внушила тебе в раннем детстве, что мы с папой должны развестись!

? Ты же так радовалась этой мысли"

? Я радовалась признакам выздоровления. Твоя судьба была для меня дороже личного счастья!

? Так за эти признак и... за то, что они появились... за то, что перестали быть признаками, поклонись в ноги бабушке!

? Ты с ума сошла. А профессора? А лекарства? Она разлучит нас! Бесспорно... Это случится!

Самое страшное, когда человек перестает быть самим собой. Мама в тот день перестала. А, может, наоборот... она стала собой, поскольку моя минувшая болезнь уже не мешала ей это сделать"

Не дожидаясь, пока бабушка нас с ней разлучит, мама решила забежать вперед, принять меры. Или я несправедлива и выдаю стечение обстоятельств за проявление злой, преднамеренной воли"

Точней сказать, речь идет об одном обстоятельстве. Об одном... Но переполнившем сосуд противоречий, который становился в нашей семье все более наполненным и тяжелым.

Когда я была в девятом классе, учительница литературы придумала необычную тему домашнего сочинения: "Главный человек в моей жизни".,

Я написала про бабушку.

А потом пошла с Федькой в кино... Было воскресенье, и у кассы, прижимаясь к стене, выстроилась очередь. Федькино лицо, по моему мнению и по мнению бабушки, было красивым, но всегда таким напряженным, будто Федька изготовился прыгать с вышки вниз, в воду. Увидев хвост возле кассы, он прищурился, что предвещало готовность к действиям чрезвычайным, "Я тебя по любому следу найду"," говорил он, когда был мальчишкой. Стремление добиваться своих целей немедленно и любой ценой осталось опасным признеком Федькиного характера.

Стоять в очереди Федька не мог: это его унижало, ибо сразу присваивало ему некий порядковый номер, и, безусловно, не первый.

Федька рванулся к кассе. Но я остановила его:

? Пойдем лучше в парк. Такая погода!..

? Ты точно хочешь" "обрадовался он: тут уж не надо было стоять в очереди.

? Никогда больше не целуй меня во дворе," сказала я." Маме это не нравится.

? А я разве...

? Под самыми окнами!

? Точно"

? А ты забыл"

? Тогда уж я имею полное право..." изготовился к прыжку Федька." Раз было, значит все! Тут уж цепная реакция...

Я повернула к дому, поскольку свои намерения Федька осуществлял любой ценой и на долгий срок не откладывал.

? Ты куда? Я пошутил... Это точно. Я пошутил. Если люди, не привыкшие унижаться, должны

это делать, их становится жаль. И все-таки я любила, когда Федька-След, гроза дома, суетился возле меня: пусть все видят, какая я теперь полноценная!

Федька умолял пойти в парк, обещал даже, что не поцелует меня больше ни разу в жизни, чего я от него вовсе не требовала.

? Домой! - гордо сказала я." И повторила: - Только домой...

Но повторила уже растерянно, потому что в эту минуту с ужасом вспомнила о том, что оставила сочинение "Главный человек в моей жизни" на столе, хотя вполне могла бы сунуть его в ящик или в портфель. Что если мама его прочтет"

Мама уже прочла.

? А кто я в твоей жизни""не дожидаясь, пока я сниму пальто, голосом, который, словно с обрыва, вот-вот готов был сорваться в крик, спросила она." Кто я? Не главный человек... Это бесспорно. Но все же какой"!

Я так и стояла в пальто. А она продолжала:

? Больше я не могу, Вера! Возникла несовместимость. И я предлагаю разъехаться... Это бесспорно.

? Нам с тобой"

? Нам?! Ты бы не возражала?

? Ас кем же тогда" - искренне не поняла .я.

? С той, которую ты..." Ее голос был на самом краю обрыва."Которую ты, пренебрегая моими материнскими чувствами..

Всегда безупречно выдержанная мама, потеряв власть над собой, зарыдала. Слезы часто плачущего человека не потрясают нас. А мамины слезы я видела первый раз в жизни. И стала ее утешать.

Ни одно литературное сочинение, наверно, не произвело на маму такого сильного впечатления, как мое. Она до вечера не могла успокоиться.

Когда я была в ванной комнате, готовясь ко сну, пришла бабушка. Мама и ей не дала снять пальто. Голосом, который вернулся на край обрыва, не стремясь что-либо скрыть от меня, она стала говорить сбивчиво, как некогда говорила я:

? Вера написала... А я случайно прочла. "Главный человек в моей жизни".,.. Школьное сочинение. Все у них в классе посвятят его матерям. Это бесспорно! А она написала о вас... Если бы ваш сын в детстве... А? Нам надо разъехаться! Это бесспорно. Я не могу больше. Моя мама ведь не живет с нами... И не пытается отвоевывать у меня мою дочь!

Я могла бы выйти в коридор и объяснить, что прежде, чем отвоевывать меня, маминой маме надо было бы отвоевать мое здоровье, мою жизнь, как это сделала бабушка. И что совершить это по телефону вряд ли бы удалось. Но мама опять зарыдала. И я притаилась, затихла.

" Мы с вами должны разъехаться. Это бесспорно," сквозь слезы, но уже твердо сказала мама." Все сделаем по закону, по справедливости...

? Как же я без Верочки" - не поняла бабушка.

? А как же мы все... под одной крышей" Я напишу заявление. В суд! Там поймут, что надо спасти семью. Что практически разлучаются мать и дочь... Я напишу! Когда Вера закончит учебный год... чтобы у нее не было нервного срыва.

Я и тут осталась в ванной комнате, не приняв всерьез угрозы насчет суда.

В борьбе за существование часто не выбирают средств... Когда я перешла в десятый класс, мама, не боясь уже моего нервного срыва, выполнила свое обещание. Она написала о том, что мы с бабушкой должны разлучиться. Разъехаться... И о разделе имущества, "согласно существующим судебным законам".,

? Поймите: я ничего лишнего не хочу! - продолжал доказывать мужчина, выдавленный из тюбика.

И тут я впервые услышала голос судьи.

? Судиться с матерью" самое лишнее на земле дело. А вы говорите: не надо лишнего..." произнесла она бесстрастным, не подлежащим обжалованию тоном.

"Нужен тот, кто нужен. Нужен, когда нужен... Нужен, пока нужен!?"мысленно повторяла я слова, которые, как врезавшиеся в память стихи, были все время у меня на уме.

Уйдя утром из дома, я оставила на кухонном столе письмо, а вернее, записку, адресованную маме и папе: "Я буду той частью имущества, которая по суду отойдет к бабушке".,

? Тряпка... Ничего не смог доказать. Тряпка! - твердила, обращаясь в глубь коридора, дебелая женщина.

Сзади кто-то дотронулся до меня. Я обернулась и увидела папу.

? Пойдем домой. Мы ничего не будем делать! Пойдем домой. Пойдем..." судорожно повторял он, оглядываясь, чтобы никто его не услышал.

Бабушки дома не было.

? Где она" - тихо спросила я.

? Ничего не случилось," ответил папа." Она уехала в деревню. Вот видишь, на твоей бумажке внизу написано: "Уехала в деревню. Не волнуйтесь, ничего страшного".,

? К тете Мане?

? Почему к тете Мане? Ее давно уже нет... Просто в деревню уехала. В свою родную деревню!

? К тете Мане" - повторила я." К тому дубу".,. Окаменевшая на диване мама вскочила:

? К какому дубу? Тебе нельзя волноваться! Какой дуб?

? Она просто уехала... Ничего страшного! - заклинал папа." Ничего страшного!

Он посмел успокаивать меня бабушкиными словами.

? Ничего страшного" Она к тете Мане уехала? К тете Мане?! К тете Мане, да?!"кричала я, чувствуя, что земля, как это бывало прежде, уходит у меня из-под ног.

КОНСТАНТИН ВЛНШЕНКИН

Сон победителей

М. Львову

"Пусть солдаты немного поспят",? Написап еще раньше Фатьянов. Спали все - под громовый раскат. Днем и в нитях упавших туманов.

Это множество спящих мужчин На ступенях подъездов и в травах. За баранками пыльных машин. На остывшей броне и на траках.

Им не верилось в это самим. И среди обожженного луга Командир с ординарцем своим Головами касались друг друга.

Гуп войны их покоя лишап Все четыре немыслимых года... Мертвый немец, как спящий, лежал В двух шагах от уснувшего взвода.

Спапи все. И прозрачный дымок Их дыханья вставал меж развалин. Таял день.

Пап Берлин.

И не мог Дозвониться до Жукова Сталин.

Вечерний сад

Свет погасил. И мигом Сад в снеговом плену Непостижимым сдвигом Приблизился к окну.

Он кинулся из мрака, Не ожидая спов. Так чуткая собака Угадывает зов.

Пушистый после вьюги И в некотором сне. Густого снега вьюки Несущий на спине.

Вбежал из ближней дали. Выказывая прыть. Как еспи бы поэаали Кормить или поить.

Под сенью небосвода Подробно виден мне... А следует всего-то Убавить свет в окне.

Общий вагон

Это - обязательная сумма Звона, ветра, всяческого шума, Смеха, карт, задумчивости, слез И внизу грохочущих колес.

Кто-то признавал одну Ротару, Кто-то пел тихонько под гитару: ..."В старомодном ветхом шушуне".,.. Кто-то горевал о Шукшине.

Сидя,

Днем,

когда придется. Спит поверхностно старик. Далеко

на дне колодца. Женский смех и детский крик.

Вот очнулся он, и сразу - Будто помнили о нем - То ли муха возле глаза. То ли птица за окном.

То ли дымка сна земного. Что с собой его брала. То пи это тень иного И нездешнего крыла.

Экранизация романа

Экранизация романа. Еще не скоро передых. Ложатся тонкие румяна На щечки женщин молодых.

Фанерные трясутся стены. Графиня в буклях пьет бульон. Батальные снимают сцены - Обходит фпеши батальон.

Но как, скажите, обойдета При саате сердца и ума То, что во фразе, оборота, В напоаторимости письма!

Но то, что собственно в строке! Монтажной хитростью какою Замените накоротке Не только то, что за строкою,

2. "Юность" М? 2.

Ощущение врача, У которого за дверью. Беды разные влача, Преисполнены доверья. Люди ждут...

А небе мча. Птицы вниз роняют перья.

Течение болезни

Больной не ест, не пьет. Отбрасывает книжку. Термометр - как лед. Засунутый под мышку.

Что дожды.,

С высот сойдя. Средь лампового блеска Лицо жены с дождя. Приближенное резко:

А сам он мал и гол. Купанья ждет в корыте. Еще один укол! Пожалуйста, колите.

Воспоминаний круг Распался.

С прошлым счеты. Приехал старый друг. Прощаться!

Что ты, что ты!..

И вдруг ?

спокойный свет. Снежинки вьются редко. Глядит ?

а друга нет. Пустая табуретка.

И с дрожью новых сил:

? Я не сумел заметить. Он снился или был!..

? Был, был. Уже дней десять."

Читая Толстого

Такая исповедь

есть проповедь - Мал человек, но и велик, И нужно выстоять ?

и-пробовать Жить так, как совесть нам велит.

Перемена

Ни оркестров, ни шутих. Ничего того, что было. Как он робок стал и тих, А ведь лихость просто била.

Надорвался сгоряча. Уронил, кривясь от боли, С богатырского плеча Куль сырой заволжской соли.

Побеждал одним туше. Порвалась тугая жила. Но обидней, что в душе Тоже лопнула пружина.

Пристань

Причалили ?

и отвалили. Никто не вышел и не сел. И разом берег отдалили. Иное азяли на прицел.

И вдруг за полосою плеса С кормы увиделась в лугах Простоволосая береза. Что выбежала впопыхах.

Зенкевич

Какая странная судьба! - Один из главных акмеистов На стадионе бып неистов, Кричал и пот стирал со лба.

Он много лет переводил - Эдгара По, а позже Фроста. Живя естественно и просто, Он не жалел на это сил.

Но был счастливее стократ Там, на трибуне, на "Динамо", Ахматовой и Мандельштама Такой загадочный собрат.

Он говорил, что Симонян

Не зря увенчан громкой славой,

А у Татушина изъян.

Поскольку бьет лишь только с правой.

Друзья

Были вы из одного Словно выпечены теста. Не осталось от того Ни подтекста и ни текста.

Были соединены Словно вольтовой дугою. Но потом - другие сны. Стала цель у вас другою.

Захотелось вам потом Деловито и сурово Утвердить себя путем Низвержения другого.

ЗАСАДА

МАРК НАУМОВ

РАССКАЗ

он ушел, но открывать глаза не хотелось. Через свалявшуюся вату спального мешка затылок ощущал твердь камня, Камень, видно, покоился когда-то на дне реки, и терпеливый поток обточил его.

Через пятнистую захватанную марлю на входе в палатку Егор угадывал осточертевший мир: низкое небо в грязно-серой рванине туч, безнадежный мелкий дождь, поваленный гнилой частокол неведомо когда скоче-вавшего наслега, залитое, обращенное в черную лужу кострище, обесцвеченные временем палатки. Веселого было мало. Маршруты и шур-фовка прекратились из-за погоды, рабочие оказались не у дел. Желанный отдых быстро обернулся тоскливым бездельем, а дожди все не проходили, их таскало по долине от устья вверх и обратно с постоянством длинного маятника. Долгое ненастье переполняло мир.

Давным-давно - вчера, на той неделе, в прошлой жизни" - было переделано и заброшено все, что обычно творится от скуки. Песни, карты, коллективное кухонное творчество, обмен биографиями - все отошло, а скука осталась и росла. С этим ощущением Егор и проснулся окончательно.

В палатке шел обычный ленивый спор, кому первому вылезать из нагретого спальника и топить печку.

" Мне, между прочим, и так тепло," говорил Женька, высунув из мешка опухшее, затянутое черной щетиной лицо." Я это дело в гробу видал. Кто мерзнет, тот пускай и лезет на дождь!

? Сколько раз говорить, чтоб дрова с вечера в палатке держали," глухо, в вату, проговорил Виктор." Ведь ясно, кажется, что за ночь они высохнут и на дождь выходить не надо..." Он нашаривал очки у себя в изголовье и напряженно морщился." И вообще были же у нас дежурства...

" Мальчишки, ну как вам не стыдно," взорвалась Наташка," девочки тут мерзнут, а вы палец о палец не ударите!

? Ты здесь последняя замерзнешь," хихикнул Женька," ишь, подкожные-то какие!

? Хамло ты все-таки и ничего больше," серьезно и зло сказала Наташка," закройтесь все, я сама затоплю.

Егор собрался было вылезти, но Наташка уже рывками расстегивала пуговицы на мешке, и он охотно зарылся лицом в теплую темноту.

? Во-во! - весело прогудел Николай, скаля, наверно, по обыкновению отличные яркие зубы." На злых воду возят!

Наташка уже не злилась:

? Для тебя, Коля, на край света побегу, не то, что по дрова!

? Подожди, помогу." Виктор неловко высвобождал голенастые ноги.

? Ладно уж, помощник! - на ходу отмахнулась Наташка, но он все же поплелся за ней, и телогрейка болталась на нем, как на вешалке.

? Вот и ладно," еще раз оскалился Николай, рывком сел и потянулся. Мышцы на ребрах вспухли крыльями, сделав его еще шире, и опали." А что, зяблики, неплохо бы и пожрать!

За этими словами должен был последовать новый торг.

"Господи, куда бы сбежать"" - мелькнуло у Егора.

Вошла Наташка с охапкой дров. В них застрял куст голубики, от него расходился сильный дурман сырой тайги.

? Вера, а Вера," зашептал Егор.

Она лежала, отвернувшись к стенке, завесившись от всего мира широкой пшеничной гривой волос. Дышала она ровно, но чувствовалось - не спит.

? Вера, пойдем погуляем?

? Отстань," сказала она, не тая голоса,? "е хочу, отстань.

? Ну, так будем мы сегодня жрать" - громко в пустоту спросил Женька.

Потекло занудное разбирательство - кто, да когда, да за кем.

Егор одевался, слушал и не верил, что это вот те самые ребята, которые так здорово и щедро работали, которым он изо всех сил старался быть ровней.

? Ладно вам лаяться," сказал он, услышав знакомые медленные шаги у входа." Гости.

Пришел Василий, бригадир оленеводов.

Оленям нужно от жизни не то же, что людям, поэтому оленеводы со стадом становятся отдельно от партии. Сейчас от лагеря до их чума было поболее километра. Василий, единственный из них, наведывался в лагерь не только по делу, но и просто так, сказать "Здорово!", и "Как жизнь"", и "Чай не пьешь"какая сила!". Подолгу молчал и улыбался.

Пришел и сел, скрестив ноги в резиновых сапогах, спиной к печке, лицом к людям. Сидит и улыбается, будто ждет чего-то интересного. И выждал. Виктор с Женькой переглянулись, Виктор взял банку тушенки, которую Наташка выставила, чтобы разогреть, и стал ковырять ее ножом.

? Ты хоть оботри банку, Витька," удивленно сказала Наташка, но тот с сердцем бросил консервы на землю.

? Надоело жвачку эту жевать, свеженького хочется," вздохнул Виктор и искательно взглянул на бригадира.

? Точно," подхватил Женька," печеночки бы, а то десны закровили.

? Нельзя больше олень актировать," изобразил улыбку Василий," под груз уже не хватает. Проба набрали, половина горы вывозим...

В тусклой темной палатке поднялся общий галдеж, заглушая гул печки, свист ветра, щелканье дождя по натянутому брезенту. Вырезка! Шашлык! Возбужденные голоса пели о пьяной сытости, о сочном, душистом, горячем мясе. Василий встал и ушел.

? Не заколет," грустно сказал Виктор." По глазам вижу...

? Ну, и пес с ним," встрял Егор," жратвы навалом. Не "Метрополь", но жить можно.

? Свеженького хочется," капризно затянула Наташка.

? А, может, сама заколешь" - не отступался Егор." Ты же с оленями только что не целуешься.

? Егорушка у нас жалельщик: птичек, зверушек не обижает, заступается... Только есть не отказывается." Наташка снова злилась.

Все было так. Егор смолчал, к тому же, на его счастье, вернулся Василий и с ним еще сухонький старик, совсем маленький рядом с массивным бригадиром. Оба стерли с лица воду и сели на корточки, спинами к печке, переглядываясь, громко чиркая костяными ножнами по задубелым ватным штанам.

? Гаврилой звать," указал Василий на старика. Тот закивал, морщась улыбкой." Лучший у нас охотник. Покажет, где мясо добыть.

Старик ласково улыбался, внимательно всех разглядывал. Наконец он опустил глаза и расстегнул куртку. Девчата даже взвизгнули: засаленная, посеченная куртка старика оказалась подбита зимним горностаем, будто он носил тайком царскую мантию.

? Очень хороший охотник," пряча смеющиеся глаза, продолжал Василий," патрон усиленный хочет, черная гильза. Место покажет, где зверя взять.

? О чем речь! - закричал Женька." Коль, у нас эти, усиленные, есть"

Николай кивнул.

? Давай сюда, Гаврила, чайку ахнешь. А может, бражки"

" Чаю бы хорошо," ответил старик.

? Сейчас нарисуем, это мы враз, кипятку не жалко.

Когда гости попили чаю и покурили, Женька, проерзавший все это время, как на угольях, потолкал старика за колено и спросил:

? Где мясо-то, дед? Далеко идти"

? На Улахан-Тас надо подниматься.

? Ну?

? Дальше сиди, жди, где покажу...

? Долго"

Василий с Гаврилой посмеялись.

? Пока зверь не придет. Потом стрелять надо.

? Такие секреты мы сами знаем," буркнул Николай," бегаешь по горам до потери пульса, а потом лапу сосешь.

Гаврила возражать не стал, спросил только:

? Ходить будешь"

? Надо бы," подал голос Виктор," вдруг чего обломится.

? Все, заметано," заторопился Женька," патроны против мяса, усек, старик?

Охотник мельком взглянул на него и спросил, ни к кому специально не обращаясь:

? Кто идет"

? Холодно там," раздумчиво протянул Николай," не очень-то усидишь.

? Егорушка нам в котел ничего не носил! - радостно закричал Женька." Ему и кднать!

? Правильно! - подхватила Наташка." И вообще полезно проветриться. А то как с маршрута придет, из лагеря ни ногой...

Последние слова она пропела, косясь на Веру. Та оторвалась взглядом от огня в прорези печной Дверцы и вымолвила низким звучным голосом:

? Правильно, пусть покажет, что он за мужчина.

? Правильно, а то не разобралась! - откровенно заржал Женька.

Егор и сам бы смеялся, а может, и шутил бы так, но раньше, давно, до того, как их потянуло друг к Другу в темноте. Они не прятали особенно своего от остальных, да и как скроешь, но Егор не хотел, чтобы Женька марал это нечистыми своими словами. Поэтому он ударил сразу и молча. Женька ждал,

а может, добивался драки, потому что уклонился, как человек, ожидающий удара.

Их растащили со смешками, с удовольствием даже.

? Все, заметано," переводя дыхание, сказал Николай," идти тебе, Егорша, а то Семенычу доложим о твоих художествах...

Смех смехом, а драка в лагере - дело серьезное. Андрей Семенович властью начальника партии первым же вертолетом сплавит на базу, и привет. Все - и Вера - смотрели на Егора глазами, полными азартного жестокого любопытства. Они и стояли так: все стеной и он перед всеми, прижатый к брезенту чужими, недобрыми взглядами. Егору стало страшно. Он понял, что ребята нашли наконец общую цель - переломить его - и он лишен выбора. Чтобы остаться своим и равноправным, ему придется сделать то, что сам он считал глупым капризом.

Гаврила, до сих пор сидевший как бы в одиночестве, спросил, обращаясь к Николаю:

? Кто идет"

? Я иду," ответил Егор." Когда трогаемся?

? Дождь кончится...

Егор облегченно вздохнул. Кончится дождь и с ним тягучая скука, заставляющая блажить.

? Завтра, думаю," продолжал старик.

? Подожди, старый," спохватился Николай," а это надолго"

Старик рассмеялся, совсем сузив глаза.

? Как бог даст. День туда, день обратно, там сколько - не знаю.

? Надо Семеныча спрашивать," разочарованно

7833

протянул Виктор.." Андрей Семенович! - закричал он, высунув голову на дождь." Можно к вам?

? Спрашивай! - гулко откликнулся голос извне, со стороны камералки.

? Тут на охоту сманивают, Андрей Семенович, на засидку!

? Это Гаврила, что ли" А надолго"

? Дня три." Витька подмигнул Егору.

? Кто пойдет"

? Егорка.

? А, толстовец! Пусть проветрится. Егор! Три отгула условно! Пустым вернешься - прогулы запишу!

Карабин Егор взял перед самым отходом. Николай неохотно расставался с любимой игрушкой.

? Бери чуть правей и ниже, понял"

? Да понял, понял." Егор с раздражением чувствовал, что и его покоряет простота и совершенство этой хищной вещи.

? Дай я тебя провожу немного," неожиданно сказал Семеныч," у меня туда все равно заложен маршрут.

? Идем, что ли" - спросил Гаврила." Погоду бы не рассердить...

Солнце играло на мелкой ряби ниже переката, глубоко отражалось на покойной воде плеса. Ярко-синее небо опиралось краями на дымчатые горы со слепящими пятнами ледников.

? Идем, идем, за чем задержка" - Семеныч покрутился в своих многочисленных ремнях и кивнул Егору: - Пошли!

Тропа, на которую они вышли, была очень стара. Собственно говоря, она была всегда - единственный удобный путь с великой реки за горы, в оленьи тундры. В давние времена таежные люди ходили здесь белковать и гоняли оленей на летовки за хребет, а вслед им в те дни пробирались поджарые и предприимчивые китайские приказчики. На злых гривастых лошадках проходили степняки, беззаботные и беспощадные. Они по-хозяйски оглядывали землю из-под рысьих малахаев. Проходили, торопясь, артели русских промышленников-старателей, чтобы успеть вынести на жилуху свое золото и свои жизни. А их ждали в узких местах одичавшие старатели-хищники с топорами и берданами. Казаки ходили здесь за ясаком, обдирая нищие наслеги. Ходили здесь старые исследователи, торя путь нынешним. Ну, и в годы гражданской войны комсомольцы из города проходили по душу генерала Пепеляева и возвращались, везя в нартах промерзшие тела своих погибших. Это была много повидавшая тропа.

Охотники долго двигались по ней молча. Гаврила лежал в нартах. Его олень, крупный, гладкий, с мощным седым подгрудком, шел легко и ровно. Семеныч шагал, кидая вперед длинные ноги. У скальных выходов он задержался ненадолго, черкая что-то на обороте аэрофотоснимков. Как всегда, Егору стало хорошо на ходу. Цель его отодвинулась далеко, как острая, ярко высвеченная вершина Улахан-Тас. Он шел и шел, втягиваясь в ритм, сердце работало сильнее и сильнее, он чувствовал, как свежая горячая кровь разливается по жилам, прогоняет тоску долгого сидения. Вокруг, вверх и вниз по долине, было хорошо. Черная прозрачная вода неслась навстречу мощно и мягко. По желтым косам прыгали серенькие кулики. Комариные гущи тальника сползали к воде по отлогим берегам. Незаметно над водой вырастали огромные подковы обрывов серого камня, и вода неутомимо билась в них, завиваясь водоворотами. По обрывам росли чахлые лиственницы с бородами прозеленевшего мха. По дну долины, на упругих кочках, синела голубика, березовый стланик протянул повсюду свои изогнутые черные ветки.

Егор чувствовал нечто странное внутри, блаженное тепло растворения в природе, будто он разошелся песком в этой земле, солью в этой воде, дымом в этом воздухе.

? Красиво," сказал он, не обращаясь ни к кому.

? Плохая стала река," охотно откликнулся Гаврила," народу очень много, уходить надо. Ваша партия сидит, очень много людей, как город. И ниже сидят, и в вершину один залез, зимовать, что ли, собрался. Тесно совсем, плюнуть некуда.

? Давайте чайку попьем, да я от вас отклонюсь," сказал Семеныч." Вам дальше по долине, а я хребтом вернусь в лагерь.

Возня с костром доставляла ему заметное удовольствие.

? Гаврила, парня на место посадишь, сам куда подашься" - спросил Семеныч, прощаясь.

? Никуда не пойду, ниже льда сяду, ждать буду.

? А ну, тогда сиди, сколько пороху хватит," обратился Семеныч к Егору," мой совет - до победного. А то, чувствую, заклюют тебя ребята, если вернешься пустой.

Они еще долго шли после того, как крошечная фигура начальника затерялась на гребне хребта. Улахан-Тас незаметно подкрался к ним так близко, что не стало видно его вершины. Зато из темных узких распадков потянуло холодом от близкого уже льда.

? Здесь последние дрова," сказал Гаврила." Давай обедать.

? Я с тобой не пойду," сказал он, после того как поели," старый я, чего зря таскаться, Ты иди, иди по этому распадку, лед там выше будет, лед пройдешь, там ровное место под стеной, а в стене дыра. Увидишь. Шкура там лежит сохатиная и еще эта... клеенка белая. Я на этом месте солил, много солил, баран часто ходит, я не бил ни разу, мясо есть не нужно пока. Место очень хорошее, стрелять хорошо. Не кури только, костер не жги, от комаров тоже не мажься, запах сильный." Он вдруг остро и ясно глянул в глаза Егору." Трудно сидеть непривычному. Ты, я думаю, на одной злости усидишь.

Егор промолчал, удержал грубый ответ. Ему действительно стало снова нехорошо и смутно.

? Нарты возьми," сказал старик в спину уходящему Егору." Тушу как спустишь"

Нарты были легки и удобно ложились на плечи загнутыми передками полозьев. Телогрейку Егор надел, тушенку и хлеб рассовал по карманам, карабин взял в руки. Так и пошел он вверх по распадку, снова отдаваясь ворожбе движения. Он совсем забыл обо всем плохом, сильно и метко бросал послушное тело с одного скользкого валуна на другой. Он ускорял и ускорял шаг, а может быть, уже бег, чувствуя, как твердеет изнутри. Добравшись до льда, он изо всех сил побежал вверх по его рыхлой поверхности, чтобы избавиться от комаров. Бежал тяжело, оскальзываясь стертыми подошвами, с хрипом дыша в холодном легком воздухе. Он остановился, когда дыхание сбилось совсем.

Вокруг было бело. Лед сплошной броней затянул все вокруг. Егор постоял немного, пока унялось сердце, и тихо пошел вверх. Комаров не было, побег удался.

Мир все расширялся и расширялся, горизонт отодвигался с каждым его шагом. Наконец лед кончился. Впереди была ровная щебнистая площадка - несуразно маленькое плечико каменного великана.

В стене над ней, на высоте в половину роста, была широкая треугольная, острием вверх, щель, Человек мог поместиться в ней, лежа или сидя согнувшись. От входа глубина ее не просматривалась даже глазами, привыкшими к темноте. Валялась на дне пещеры волглая шкура, полиэтиленовая пленка. Егор долго возился, устраиваясь. Было сыро и холодно. Найдя единственное положение, в котором лежать было удобно, он задвинул карабин, установив мушку вровень со входом, посмотрел по стволу.

Площадка уходила от него, чуть-чуть спускаясь. Постепенно она проваливалась в середине и сбегала вниз, ко льду, промоиной с отвесными высокими стенами. Там стеклянно отблескивали зализанные желтые комья соли. Единственно оттуда, топча Егоровы следы, могло прийти живое, оттуда, по узкому распадку, как бы продолжающему ствол карабина. Оставалось ждать.

Даль, открывающаяся из этой норы, была велика и лишена следов человеческого присутствия.

Ожидание было бесконечным. Егор зяб и почти не ощущал голода. Сырой озноб не проходил, хотя он и сумел не замочить ноги, оступившись в воду. Сколько он лежал неподвижно, упершись взглядом в "ворота", где нетающим льдом отсвечивали в косых лучах солнца комья соли, он не знал. У него не было часов, но при желании он мог бы вести счет времени по солнцу. Кроме того, где-то в последней трети дня над ним по блеклому куполу проползала, волоча расползавшийся след, блестящая точеная игрушка - рейсовый самолет Крайцентр - Порт. Но Егору было все равно.

После заката и перед восходом на площадку садился густой иней, и редкие жухлые былки покрывались ледяными прозрачными ножнами. Они позванивали, скрещиваясь под ветром. Егор не спал, а лишь проваливался временами; возвращаясь же, помнил, что ни на миг не отрывал взгляда от распадка. Он ел, понимая необходимость этого, и стылая тушенка мерзко вязла на зубах. Все это не кончалось, и Егор временами бил кулаками по ручке затвора, убеждая себя в том, что не бредит.

И вот он пришел. Он как бы возник из воздуха, всплыв между обрывами," матерый снежный баран с полномерными крутыми рогами. Легкость его движений не с чем было сравнить, Он поднялся над невидимой опорой и неуловимо перетек на округлый лоб валуна, чисто обточенный льдом. Баран стоял неподвижно, будто не прыгнул сейчас на этот камень, а всегда существовал как его продолжение. Он был совершенством. Ветер дул от чего, а солнце било навстречу. Ничто не могло его спасти, даже первый промах, потому что место позволяло перезарядить и прицелиться вторично, пока он, убегая, оставался под выстрелом.

Трясущимися липкими руками Егор свернул головку предохранителя и приник к карабину, раскинув ноги и прижав пятки к земле. Так его учили когда-то. "Нужно попасть," сказал он себе," сделают посмешищем, если приду пустой. Залезут шуточками в душу и будут топтаться там, тяжело обутые, пока не станет грязно и скользко". Он собрался и выстрелил прицельно. Карабин коротко и зло ударил его в плечо.

Баран тянулся полизать соли и вдруг ткнулся в нее, разом обезножев. Гром выстрела еще закладывал уши, и кислая пороховая вонь стояла в горле, а зверь уже лежал, дергая задними ногами, будто бы отталкивая от себя что-то. Егор неловко вылез из пещеры и сел на край ее, положив карабин поперек колен. Голова кружилась, и он закурил. Табак хлестко ударил по вялому сознанию. Баран скоро перестал дергаться, но Егор выжидал, помня о подранках, оживленных нетерпением охотников. Он ждал, когда жизнь зверя уйдет в мерзлый щебень. Все же ему показалось, что баран был еще жив, когда он взвалил тушу на нарты. Могучая жизнь, видимо, не хотела покидать такое обиталище, и руки согрелись от горячего еще тела.

Гаврила поймал раскатившиеся нарты на нижнем конце ледника. Еще немного, и их разнесло бы в клочья на валунах.

? Хорошо ждешь, плохо стреляешь," после приветствий сказал Гаврила." Голова бить нужно, шкуру беречь.

? Как умею," буркнул Егор.

Старик, пусто глядя в сторону и вниз, отворил барану горло. Лед вокруг затемнел и подтаял. Старик быстро и чисто разделывал тушу.

? Печень будешь" - спросил он." Чистый, хороший, червь нету совсем. Давай, а то домой не дойдешь, три дия без горячего...

Егор чувствовал себя грязным, и только. От всего осталось лишь желание умыться в проточной воде.

Когда он сделал это уже внизу, в долине, и поднял лицо от воды на отдалившуюся вершину, ему показалось, что она отвернулась от него. И себе он не мог объяснить это точнее. Она, светясь по-прежнему, не видела его больше. Оставаясь стоять коленями на мокром песке, он огляделся. Ничего не изменилось. Так же неслась вода, и летали птицы, и качались лиственницы, и ник к земле стланик, и белые облака плыли по синему куполу, и горы замыкали круг земли, и солнце освещало все это, но Егор был уже чужой.

? Ты чего" - тронул его Гаврила." Идем. Патрон мне надо брать да на свой река идти. Пока дойду - снег, белковать надо.

? Ну, поздравляю с крещением," крепко пожал ему руку Семеныч.

? Как игрушка-то моя, не подвела" - гудел Николай. Длинные толстые пальцы его широченных рук касались оружия вкрадчиво и нежно, будто ласкали женщину.

? Во, студент дает!" кричал Женька, приплясывая вокруг нарт с мясом." Псих, псих, а туда же!

? Жаль, возиться с мясом некогда," озабоченно крутил головой Виктор," не пропало бы...

? А идите вы все! - неожиданно для себя остервенился Егор." Спать я хочу, который уж день толком не спал!

ОЛЕГ

ШЕСТИНСКИЙ

Я останусь молодым

до той поры:

пока буду просыпаться

от соловьиной трели; пока буду воспламеняться

от взгляда недруга;

пока буду плакать

над материнской могипой.

Не умиротворенье, а чистый, ясный взгляд дарует мне терпенье и мыслей строгий пад. Такая жизнь настала, работою светла... Об этом мать мечтала, пока жива была.

Не выполнил все заповеди,

что завещала ты,

да жизнь текла не в заводи,

а в море маеты.

Но я ведь друга близкого

у сердца привечал,

на лесть пройдохи низкого

ничем не отвечал.

А, может, это главное,

что завещала мать,?

никчемное и славно*

надежно различать.

Копкий и ломкий терновник, не подступиться к нему, не балагур, не любовник, кто он," и в толк не возьму. Понял одно не без грусти: в гущу зеленых ветвей терн никого не подпустит, занятый жизнью своей. Может быть, истина в этом ?

не подпускать никого... Только б я не был поэтом, следуя нраву его,

Прекрасно,

когда морщины на лбу

напоминают борозды,

а не царапины хулиганского ножа.

Прекрасно,

когда седина

напоминает утренний снег,

а не нафталин, которым пересыпают старье.

Прекрасно,

когда глаза до старости ясны,

как лесные озера,

а не отливают ржавчиной болот.

Прекрасны:

морщины - борозды,

седина - снег,

глаза - озера.

Но они возникнут только у того, кто в молодости посеял зерна добра, а в зрелости собрал урожай.

'МгЬ

Недругу полностью выдайте, другу отдайте сполна... Но никому не завидуйте, зависть, как бездна, черна. Если и хватишь вдруг лиха ты," духом возвысься и стой, ибо к прекрасному

выходы зависть прикрыла собой; все огорчения вынеси, но прогони ее прочь, пусть она шавкой на привязи пает и скапится в ночь.

Бывает минута такая: себя самого не понять, но знаешь, что, не потакая, все сразу наладила б мать. Но матери нету на свете, не скажет никто ничего... И мы беззащитны, как дети, вступившие в отрочество.

Бегите от брюзги, твердит он и еесною, гнусливо и с тоскою, что не видать ни зги. Он пасмурно молчит, отодвигая кружку, и братскую пирушку без речи омрачит. Когда со мной сидит брюзга, тупой, унылый," что дождик моросит, ленивый и постылый. Но только дам пинка, чтоб еылетел без шуток," и синих незабудок в глаза плеснет река!

ИГОРЬ

ляпин

Irk*

Нет, след тех дней далеких не простыл, Он свеж, тот шрам, оставленный войною. Тот инвалид, что выронил костыль. Который год стоит передо мною.

Еще беда не улеглась в гранит, И инвалиды всюду, всюду, всюду. А память только этого хранит, И, видно, век его не позабуду.

И буду видеть шрамы, седину, А на груди медали все, медали... И как, не доигравшие в войну, Ему костыль мальчишки подавали.

Как хорошо у друга близкого Припомнить сердцу мипый край. Сыграй мне полонез Огинского. Прошу, пожалуйста, сыграй. Пусть на задумчивость настроится Твой виды видевший рояль. Мне сразу столькое откроется. Такая высветится даль. С таким вздохнется облегчением. Как не вздыхалось никогда. И беды все, все огорчения Сойдут, как вешняя вода. И никакая непогодина Уже души не омрачит. И спово трепетное - родина Еще сердечней зазвучит. Пусть это чудо не окончится. Пусть плакать сердцу и болеть. И жить мне хочется, так хочется, И словно век не умереть.

В Царицыне сугробы, как хопмы. Белы пруды, белы его деревья. Торжественно недальняя деревня Вздымает к небу белые дымы. В Царицыне от лыжников пестро. Мальчишки на прудах гоняют шайбы.

На голову огромной снежной бвбы

Напяливают старое ведро.

Как дорог сердцу этот уголок

Размашистой бушующей столицы.

Здесь скачут белки, и свистят синицы,

И легкий с веток сыплется снежок.

И снова я в воспоминаньях весь,?

Передо мной глаза твои живые.

Мы встретились не здесь с тобой впервые,

Да мы и не бывали вместе здесь.

День пролетал, и проносился год,

Гремя звонками и пыля словами.

Мы были слишком звгнаны делами

И мнимых и действительных забот.

Я вижу: бепка шишками сорит.

Косится с ветки сонная ворона.

И солнце, как высокая корона.

Прозрачный день в Царицыне царит.

Не знаю я, откуда эта мысль.

Какие чувства в сердце заронили,

Что еспи б мы сюда с тобой ходили.

То, может, так легко не разошлись.

Что вам напоминает зимний лес,

Скажите, что он вам напоминает,

Какое чувство вас переполняет.

Какие мыспи вам приходят здесь!

Сугробы перекатисты кругом.

Но, кроме них, кроме деревьев белых.

Кроме следов синичек, зайцев, бепок.

Что видите особенное в нем!

Мне зимний лес покоя не дает.

Передо мной так ясно возникает

Та женщина, которая не знает.

Что до сих пор в душе моей живет.

Я попон сип. Я вглядываюсь в жизнь.

Я попонен сердечными словами.

А вот не знаю, что случилось с нами.

Что вдруг мы так безбольно разошлись.

Нам будто души выстудило с ней.

Нам даже упрекнуть друг друга не в чем.

Тогда, наверно, было б все же пегче.

Ну пусть не пегче," все-таки ясней.

Я памяти бреду наперерез.

Все это было петом, петом, петом.

И непонятно, почему об этом

Мне вновь напоминает зимний пес.

Бепый бакен, красный бакен.

Ветер жестче, волны злей.

Я сижу на полубаке

И смотрю на Енисей.

Наслаждаюсь перекуром

Да удачею своей.

Левый берег - с перехмуром.

Правый - тоже не светлей.

Только эта не причина.

Чтобы мне смотреть с тоской.

Я веселый. Я мужчина

Молод ой-премоподой.

Это позже будет, позже.

Что старпому самому

Я скажу, мол, тоже пожил,

Тоже знаю, что к чему.

А пока с большою тайной

Я ппыву, живу, горю

И еще с матроской Таней

Очень робко говорю.

Когда смеюсь я.

Милый мой, приблизься

И повнимательнее посмотри.

РАСУЛ ГАМЗАТОВ

выход первый

вы сказали ему, о чем я вас просил"

? ?

? Ну, что я - клоун"

? Ах, это... Да, сказала.

? Ну, и как он"Ничего" Не расспрашивал"

? Он очень смеялся и, по-моему, не поверил.

? А он когда-нибудь видел клоунов"

? Они один раз уже были в цирке, на новогодней елке. И на картинках видел, конечно. Знаете, как обычно рисуют: красноносых таких, в колпаках.

? Во-во! Очень хорошо. А можно мне еще раз на него посмотреть"

? Сейчас? Вообще не полагается. Но если вы говорите, что завтра...

? Да, да! Обязательно!

Она встала из-за стола и оправила у пояса складки хрустящего белого халатика. Синицын тоже поднялся со стула и энергично, всей пятерней пригладил за уши длинную гриву своих волос. Глядя на него, молодая женщина оставила свой халатик и тонким розовым пальцем деловито подсунула под туго стянутую косынку жиденькую непослушную прядку. Рисунки Синицыну хотелось немного подтянуть брюки, но

С. АЛИМОВА. при женщине это было неудобно, и он решил только.

запахнуть полы пиджака и застегнуться на обе пуго-вицы.

Тогда она пробежала быстрыми пальцами по воротничку вокруг шеи и выправила его там, где он запал за халат. И Синицын следом за ней одернул зачем-то воротник рубашки, покрутил головой, ткнул себе пальцем в переносицу, подсадив оправу повыше, и взглянул на девушку тем ожидающим, вопросительным взглядом, каким люди обычно смотрят в зеркало.

Она стояла, опустив руки, строгая, отчужденная, и слегка кивнула ему головой. И они двинулись

У двустворчатых дверей с закрашенными белой краской стеклами воспитательница остановилась, достала из кармашка металлическую блестящую трубочку - ключ, надела на трехгранный стержень, торчащий из замка, повернула и отодвинула дверь в сторону

"Как в поезде"," подумал Синицын и вдруг за^ волновался, тоскливо, отчаянно, как всегда почему-то тосковал и волновался на вокзалах до отхода поезда, хотя, можно сказать, провел в доррге полжизни и надо бы уже ко всему этому предотъездному привыкнуть А его проводница легко, ровно шла перед ним по широкому пустому коридору, с выкрашенными тусклой зеленой краской стенами.

По бокам чередовались одинаковые двери, а над головой проплывали круглые белые шары с расплывчатыми серыми точками заметной на просвет пыли на доньях.

? Здесь," сказала воспитательница, указав на дверь налево." Только впустить я вас не могу, а... пойдите сюда

Она опять повела его по коридору, который поворачивал под углом, и за углом оказался длиннщй, узкий стол с ободранной крышкой

? Беритесь," сказала воспитательница, и он взялся за ободранную крышку с одного горца, а она, обойдя стол, с другого.

Синицын пятился назад по коридору, уперев себе крышку в живот, пока она не сказала'

? Все, хватит.

Стол опустили против нужной двери. Девушка выставила два указательных пальца и отчертила ими перед носом Синицына какую-то замысловатую пружину, но он сразу понял, что стол нужно развернуть торцом к двери, а так как она показала это жестом, а не сказала вслух, то догадался, что вертеть стол надо тихонько.

Он так и сделал и стоял у стола, ожидая дальнейших распоряжений. Она устало улыбнулась ему и шепнула:

? Полезайте Шестая кровать слева во втором ряду, у стены.

Синицын стал коленом на стол. В ухе надсадна зазвенело и оборвалось. "Эх, не успел загадать желание". Он выпрямился во весь рост. Над дверью было застекленное окно. Нижняя часть рамы пришлась Синицыну как раз на уровень рта. Он прижался носом к стеклу Большая, тускло освещенная комната в углу на тумбочке лампа, прикрытая по абажуру развернутой газетой. Он стал считать кровати у стены слева направо, вернее, считал головы на подушках - одинаково круглые и темные.

..Третья ...пятая ..шестая. Синицын вглядывался в темный круг на подушке и вдруг сразу ясно и отчетливо различил уже знакомое ему щекастое лицо с белыми бровями и круглым катышком носа. Лицо это напряженно и испытующе смотрело прямо на Синицына своими широко открытыми глазами.

И, как было раньше, в детстве, когда поймают за каким-нибудь шкодливым делом, сперва испуг захолонул сердце, а после налетел откуда-то слезный мучительный стыд и горячо заполыхали уши.

Синицын, не в силах оторваться, смотрел в круглые пронзительные глаза малыша, и ему страшно захотелось громко пожаловаться этому щекастому человеку, снять с себя какую-то суетную несправедливую вину за что-то гадкое, чего он никогда не делал, и чувствовал, что и сделать бы никогда не смог.

"Еще разревусь"," в стыдном ужасе понял Синицын и решил соскочить со стола, чтобы разом освободиться от этих неотступных глаз и своей неведомой вины.

Он отвел ногу в сторону, чтобы найти край стола, и тут...

? Осторожно! - громкий голос воспитательницы. Синицын почувствовал, что теряет опору, ударился носом о раму окна, потом коленями в створку двери, та распахнулась, и, получив крышкой стола по затылку, клоун Синицын влетел в малышовую спальню.. Проклятая цирковая натура сработала за 'себя, и, падая, тело его собралось, чтоб оттолкнуться от пола руками и, сделав кульбит, опять встать на ноги- Хорошо, очки не слетели.

Что тут началось! Не спали они все, что ли"! Истошный вопль, в котором клоунское ухо сразу различило восторженные взвизги, отметил его внезапное, появление.

" Что вы наделали! - Воспитательница покраснела до. слез - Уходите, уходите же скорее. Мне из-за вас попадет.

Он выскочил через коридор в дежурку, схватил со стула свое пальто, пихнул ногой дверь и запрыгал по лестнице.

,? Синицын! Товарищ Синицын! . Он остановился .на нижней площадке, глянул в пролет. Воспитательница энергичными жестами звала его снова наверх. Он взбежал через три ступеньки

? Вас к телефону. Сказали, из дома. Только не долго.

Он взял лежащую на стопке пустых анкетных бланков трубку.

Звонила Мальва Николаевна.

выход второй

За плотно закрытыми дверьми профессорского кабинета простучала длинная пулеметная очередь пишущей машинки.

? Я считаю, что должна быть с вами вполне откровенна, Сергей Демьянович..

? Дементьевич," поправил Синицын.

? Простите. И Владимир Карлович так считает. Из кабинета снова пулеметная очередь.

"Я считаю, Владимир Карлович считает," пронеслось в голове Синицына," что это вы все тут такое высчитываете?? И Синицын прямо взглянул теще в лицо. Она спокойно ответила ему долгим взглядом и, так как эта игра в гляделки, по ее мнению, несколько затянулась, вопросительно подняла и без того высокие свои собольи брови, полуприкрыла глаза и нетерпеливо дернула подбородком: "Что, мол, глядишь, голубчик?? Ну, точь-в-точь, как Лёся. Очень они похожи. Только в Лесе все легкое, летящее, а Мальва Николаевна красива уже другой, устоявшейся, немного тяжеловесной красотой. Впервые увидев тещу, он сразу представил себе Лёсю в таком возрасте и подумал, что Лёся, как и мать, будет и в старости очень красива. И в старо-

п

сти он, если доживет, будет неустанно любоваться ею и ко всем ревновать.

"Счастливый я все-таки," подумал тогда Синицын," какую жену из публики взял".,

Лёсю он и вправду взял из публики.

Есть у клоунов такой испытанный беспроигрышный прием: неожиданно, ни с того, ни с сего, прервать на манеже действие и, будто бы вдруг забыв о партнере, уставиться в кого-нибудь из публики, в кого-нибудь из первого ряда. Такая внезапная пауза обязательно сразу собирает на себе внимание всего цирка.

Самое верное - уставиться на женщину: они быстрее и легче конфузятся, а ты, клоун, все глядишь, глядишь, как завороженный," женщина начинает без толку суетиться, хихикать, цирк веселится от души, а если рукой еще махнет, эдак: "Уйди, дурак"," тогда все просто в восторге. А ты тут будто при-шеп в себя, начинаешь играть, что влюбился с первого взгляда, по уши влип, земли под собой не чуешь.

И если партнер хороший, то станет помогать: сперва полезет интересоваться, что это с тобой такое, и, вдруг догадавшись, сам смутится и отойдет, и станет украдкой через плечо подглядывать, в отличие от публики, которая на чужую любовь глазеет во все глаза, - тут уж цирку вовсю потеха.

Можно и на мужчину уставиться. Но тогда мужчина должен быть чем-нибудь выдающийся: очень толстый, например, или бородатый, или с огромной блестящей лысиной. Примечательный внешне должен случиться мужчина, а играть с ним надо Другую пантомиму: ну как, брат" В порядке? Ничего не беспокоит"

Но с женщинами обычно проще и эффект больше.

Вот так два года тому назад уставился Синицын в белокурую девушку из первого ряда. Уставился и погиб. Он глядел на нее, глядел, а она подняла брови и дернула нетерпеливо подбородком. Он даже играть забыл, что влюбился.

Он влюбился сразу, с первого взгляда.

И по уши влип и земли под собой не чуял.

Хорошо, Ромашка выручил. Оттащил его на середину манежа. Еле репризу довели до конца.

Потом, кое-как содрав грим, бежали вдвоем через двор - без Ромашки он бы оробел," высматривали ее среди валившей из цирка публики. Хорошо, лето было. В шубке он бы ее мог не узнать. Да нет, узнал бы, наверное.

Он брюки тогда прямо на клоунский костюм натянул и плащ застегнул под самое горло. Дурацкий вид. Но, может, это к лучшему было"клоун ведь. Первое, что она сказала, когда знакомились:

? А на арене вы не выглядите таким высоким. А потом:

? У вас настоящие очки, с диоптриями" Фамилию его она брать не захотела. Осталась с

девичьей - Баттербардт. Объяснила, что папе будет неприятно, если единственная обожаемая дочь откажется от своей фамилии.

...Папа Баттербардт теперь бил из-за двери короткими очередями.

" Мы с вами взрослые люди, а Лёся, согласитесь, еще совсем ребенок. Когда вы, Сергей Да-нилыч...

? Дементьевич," терпеливо поправил Синицын. Ее родители, узнав, были категорически против.

Он-то их понимал, вернее, старался понять. Дочь известного академика Баттербардта - за клоуном. Если бы у него было мировое имя, ну, скажем, чак у Олега Попова, тогда куда чи шло. А то Сергей Синицын.

До недавнего времени директор московского цирка при встречах с ними здоровался через раз:

? Извините, не узнал.

Успех обрушился на клоунов внезапно, но зато настоящий успех, выстраданный. Именно такой, о каком они с Романом мечтали.

В рецензиях писали, что "артисты цирка С. Синицын и Р. Самоновский смело вернули на советский манеж забытые маски белого и рыжего клоунов... Советским клоунам удалось блестяще сочетать старую традиционную форму со злободневным, острым и ярким содержанием... это новое слово в советском цирковом искусстве".,

Ромашка собирал газеты, аккуратно вырезал рецензии и складывал их в бумажник. Когда рецензий накопилось достаточно, Ромашка облепил ими всю голову и рожу, оставив только щелки для глаз, и в таком виде явился к директору цирка.

? Здравствуйте! Попробуйте теперь меня не узнать.

Но даже если успех - Лёся только недавно кончила Иняз, ей двадцать два, а ему, Синицыну, жизнь уже успела влепить две троечки. Лёся вышла за него замуж, как определил Ромашка, "в знак протеста".,

Свадьба была в огромной квартире Баттербард ов заставленной старой массивной мебелью и с толпой безделушек: "это Владимир Карпович привез из Африки", "это Владимиру Карловичу подарили в Японии", "это на память о Лондоне".,

Были Лесины институтские товарищи, а из цирковых только Роман, в черном костюме и строгом темном галстуке. Баттербардтам Ромашка представился:

? Родственник покойного." И вообще хулиганил.

В середине вечера Ромашка куда-то исчез из-за стола и неожиданно возник в почетной кембриджской мантии, которую выкрал из кабинета академика. Произнес длинную лекцию о вреде вкусной пищи.

Все хохотали, как сумасшедшие, а Владимир Карлович просто умывался слезами от смеха.

Только Мальва Николаевна не смеялась. На кухне, куда Синицын вызвался заварить чай по-татарски, она вдруг сказала ему с истерической дрожью в голосе:

? Владимир Карлович не для того заслужил кембриджскую мантию, чтоб в ней клоунствовали всякие... всякий...

? Всякое," вежливо уточнил Синицын.

Вернулся в столовую и объявил, что для татарской заварки необходимы лошади, а их тут нет, и что он всех сейчас же приглашает к ним с Лёсей в Орехово-Борисово, где у него есть живая лошадь, для которой он специально выстроил однокомнатную кооперативную квартиру.

Молодежь стала шумно собираться, Владимир Карлович тоже выразил желание ехать, уже надел теплые боты, но Мальва Николаевна его не пустила. Потом бегали по обледеневшему Ленинскому проспекту, с риском для жизни ловили редкие такси. От молодой жены Синицын свою клоунскую обиду, конечно, утаил. Лёся была так счастливо-весела в тот вечер.

В цирке все Синицына поздравили и стали звать "Академик Бутерброд". Когда Синицын приступил к Ромашке, чтобы выяснить автора прозвища, Роман, сведя глаза к переносице и испуганно моргая, пролепетал:

" Честное слово, не я...

И продолжал старательно называть Синицына старым прозвищем "Птица". А силовой жонглер

Рюмин, проходя мимо Синицына по коридору, пропел:

Наш папа академик. Он труженик пера, А нам же, кроме денег. Не нужно ни черта...

Ромашка сразу же повис на Синнцыне и висел, пока Рюмин не скрылся из виду.

? Бешеный ты все-таки, Птица," со вздохом констатировал Роман.

Но это только досадные мелочи - Синицын был счастлив. Его жизнь, казалось ему, теперь наконец-то сложилась во что-то целое, круглое, радостное и прочное. Незыблемо прочное.

Правда, что-то толкнулось в душу, когда услышал, что в новой программе будут работать сестры Че-лубеевы, но это только так. на мгновение, выбило Синицына из счастливого круга, Полина теперь стала для него лицом почти нереальным, будто бы читал о такой женщине или рассказывал о ней кто-то за тесным дружеским столом.

Женщина из чужой жизни.

Как не везло ему до Леей с женщинами! Боже мой, как не везло!

Тогда, в училище, с Ларисой. Комсомольские концертные бригады на целину. Они с Ларисой работали партерную акробатику. Бесконечные переезды по ровной, как доска, голой степи, ночевки в крытом кузове грузовика, по пустым клубам или просто в стогах.

Когда Лариса, уже в Москве, сказала ему, что беременна, он разревелся. Она не ревела, а он разревелся.

Мама была еще жива. Он хорошо помнит их комнату в двухэтажном деревянном доме на Собачьей площадке. Окнами на скверик. Мальчишки почему-то верили, что этот скверик - бывшее собачье кладбище. От той обстановки у чего осталась тяжелая ребристая тумба с бронзовыми накладками - подставка под давно проданную бронзовую лампу - и, конечно, отцовский портрет в широкой темной раме. Кстати, мамину фотографию - в меховом воротнике мама и в черной шляпке - надо срочно обрамить и повесить. Руки не доходят.

Он пришел и прямо сказал маме, что Лариса беременна. Лариса не пошла. Ждала его в скверике на скамейке. Осень тогда была поздняя. Рано смеркалось.

Мама сидела за столом, подвязав веревочкой абажур, чтобы свет падал в ее сторону, и обшивала полями велюровую тулью, надетую на болванку Мамина вечная шляпная халтура. Мама посмотрела на портрет отца, потом на него и сказала;

? Отец бы тебя выдрал, как Сидорову козу. Я че могу. К сожалению.

И стала опять подшивать поля, медленно по кругу поворачивая болванку.

Отец Сергея, Дементий Алексеевич Синицын. был художником-модельером. Редкая тогда профессия. Ушел на фронт с первым московским ополчением. Воевал сапером. В сорок третьем году за боевые заслуги был награжден двухнедельным отпуском в Москву. Его часть вышла из боев в марте сорок пятого. Стояли на берегу Вислы. Ждали победы. Утром 10 мая счастливо доживший до конца войны капитан Синицын пошел с молодыми бойцами обезвреживать обнаруженную ими немецкую мину. Бойцы окружили яму. Отрытая мина лежала на краю, на буруне сырой мягкой земли.

? Бойцы," сказал капитан Сииицын и взялся за маленькую черную ручку в боку мины," чтобы обезвредить данную мину, рукоятку взрывателя следует повернуть вот так," повернул," и ни в коем случае не так," и машинально повернул еще раз-Молодых бойцов контузило, но чудом они уцелели.

Домой пришла похоронка, а за ней письмо командира части. В письме говорилось, что гвардии капитан Синицын погиб смертью храбрых, все бойцы и командиры выражают семье глубокое соболезнование и поздравляют с победой.

Мама осталась одна с ним, Сергеем. Когда пришла пора, он отрастил усы - "как у Дементия", говорила мама - и ни за что, никогда не соглашался сбривать эти рыжие, закрывающие углы рта усы.

..Папаша Ларисы явился в училище, кричал на педагогов и чем-то неизбежным грозился.

Они с Ларисой не поженились, Папаша забрал свою дочь из циркового училища. И настоял, чтоб избавилась от ребенка.

Фрукт был с толстой кожурой - этот папаша Ларисы.

До Сергея доходило, что Лариса уже дважды побывала замужем и, кажется, собирается в третий раз.

...А машинка за дверьми кабинета так и строчит, так и костит.

? Вы как будто даже не слышите, что я говорю, Сергей Денисович?

? Сергей Дементьевич. Моего отца звали Дементий Алексеевич.

? Простите." Мальва Николаевна так свое "простите" произносит, что вместо "простите" слышится "прощаю".,

Крупная собой дама Мальва Николаевна Баттербардт, но до Полины ей не дошпилить. Сестры Че-лубеевы! Шесть разнокалиберных баб, а Челубеева-то по-настоящему одна Полина. В цирке так часто бывает. Они познакомились с Полиной в Саратове, он тогда опилки один глотал, без Ромашки. Теперь пишут: "В паузах такой-то". А тогда в афише: "Весь вечер на манеже клоун Сережа". Сколько лет тому: пять" семь"

В гостинице попали ужинать за один стол. Она как раз напротив. На манеже смахивает на мужика, особенно когда под першем стоит. Правда, на очень красивого мужика, ничего не скажешь. Вблизи он рассмотрел ее лицо. Черты крупные, грубоватые, но правильные, и глаза дивные, с опущенными внешними уголками, дымчатые такие, очень женские глаза.

? Не гляди, все равно не разглядишь меня," внезапно громко, низким своим звучным голосом сказала Полина на весь стол. И подружкам: - А что, сестрички, пусть нас коверный Сережа шампанским рассмешит"

Он купил три бутылки шампанского, на сколько денег Хватило. Поднялись к ним в просторный номер. Синицын был, что называется, в кураже. Ему нравилось смотреть, как хохочет Полина, встряхивая темными, коротко стриженными волосами, нравился ее голос, глаза, нравилось, как она поет, потому что Полина вдруг запела что-то давно им позабытое, грустное и, как показалось Синицыну, пела для него.

Несколько раз приходила коридорная, требуя тишины, и, наконец, разогнала всю компанию. Сергей пошел к себе" его номер был в самом конце длинного коридора на том же этаже.

- Уже стел задремывать, когда услышал стук в окно. Сначала и не пон"ял. ведь третий этаж.'Когда распахнул, окно, Полина спрыгнула с подоконника легко, беззвучно. Да еще в руке держала початую бутылку шампанского. По карнизу с ней прошла.

? Если не нравлюсь, гони меня, дуру, Сережа.

Глотнула шампанского прямо из горлышка и протянула бутылку ему. Он тоже глотнул. Теплое.

Под утро, стоя на подоконнике распахнутого окна, обернулась к нему и сказала:

? Если не разлюблю тебя, Сережа,"беда будет. Моя беда.

И ушла.

. Нет, не ушла. Никуда не ушла Полина Челубеева, а переступила через это гостиничное, высокое над землей окно прямо в жизнь Сергея Синицына и осталась с ним на все эти годы ?жена не жена, друг не друг, просто Полина Челубеева. которая знает про него, Синицына, все. Даже, может быть, чего он сам про себя не знает. И виделись как-.то странно, словно запоями. Разъезды, разъезды.

Сергей даже думать не думал, что такое для него Полиьа.

. А тут приехал в Ленинград этот дрессировщик из ГДР Зигфрид Вольф со смешанной группой хищников.

И потянулась сплетня, что Полина с этим немцем' Там-то их Видели вдвоем. И там-то.

Как он бесился, клоун! Предательница! Если б встретил тогда, отколотил бы, как бубен.

А за что, собственно" Какие у него права на По-линину любовь" Никаких. Ну и все, сестричка Челубеева. Кантуйся со своим белобрысым дружком, айн унд цванцих, фир унд зибцих! Ауфидерзейн!!!

Он потом встретил Полину и не поздоровался. И она как будто перестала его замечать. Значит, правду трепали про немца, правду!

А тут его замотало по Союзу, и он постарался забыть Полину. Отказался от нее. Совсем забыл.

...Лёся, любимая! За что такая беда? За что" Она захотела ребенка. Он ликовал. Вечерами на маленькой кухне за чаем придумывали имя: какое,, если девочка, и какое, если мальчик. Спорили, смеялись, даже ссорились. Она почему-то быпа уверена, что будет сын.

"Знаешь, щекастый такой и деловитый. И смешной, как ты. И умный, как я. Ведь я умная, правда. Птица?? Она все чаще стала называть его Птицей по наущению Романа. Про "Бутерброд" она не ведала. Ему до боли в груди хотелось сына, Де-ментия Сергеевича, но он бояпся спугнуть мечту и сворачивал разговор на девочку. Поэтому и ссорились.

И вдруг... Вдруг открылось, что Лёся не может родить. Почему?!

Она объясняла ему, сыпля медицинскими терминами - девочка из медицинской семьи," а он ровно ничего не понимал и думал только одно: "Почему? Почему? Не может быть".,

Он так не хотел в это поверить, что вселил в Лё-сю надежду. Начались хождения по крупным специалистам, которые становились особенно внимательны при фамилии "Баттербардт" и, окончив консультацию, неизменно просили "кланяться Владимиру Карловичу". Разговоры про детей прекратились. Лёся похудела, осунулась, раздражалась по пустякам. Когда он возвращался после представления, она уже не открывала ему дверь, на кухне было темно, а Лёся лежала, свернувшись калачиком под одеялом, и спала.

Или делала вид, что спит.

Он по нескольку раз за ночь тихонько вылезал из постели и до головной боли курил на кухне од-

"ну сигарету за другой, тупо следя, как кошачья морда на ходиках водит глазами туда-сюда, туда-сюда.

И тут вмешался сам Баттербардт. Оказалось, что он с самого начала в курсе дел, все специалисты считали долгом его уведомить.

Они - он и Мальва Николаевна - считают, что страшного ничего нет. Масса семейств счастливо проживают всю жизнь без детей.

С Лёсей случилась истерика. Синицын никогда не видел ее такой: с красным лицом, растрепанная, брызжа слюной, она топотала ногами, с которых слетели расшитые цветами шлепанцы (подарок Р машки), и срывающимся визгливым голосом сквозь рыданья кричала на отца:

" Мне нужен ребенок, понимаешь" Нужен! Нужен! Нужен! Свой ребенок, понимаешь" Ребенок!

А когда Баттербардт, бледный, с трясущейся челюстью, пытался ее остановить, взвизгнула: . - Замолчи, старый дурак! Это мать тебя подослала ко мне, дрянь, гадина... Счастливое семейство! - И дико стала хохотать.

.. Синицын решительно скрутил ее, хотя она бешено сопротивлялась с неожиданной в такой изнеженной женщине силой и даже кусалась, и сунул под холодный душ. Она мотала мокрыми волосами, выкрикивала бранные слова, потом затихла и спокойно сказала:

? Отпусти меня, Птица. Я больше не буду. Отпусти, пожалуйста.

Он вынес ее на руках, и на коротком пути от ванны до кровати надежда оставила его. И он все тогда же решил. Решение пришло внезапно - может быть, из той безоблачно счастливой, уже внутренне прожитой жизни, которую он себе нафантазировал и в которой он и Лёся были родителями их смешного и умного сына. Но когда Синицын заставил себя обдумать свое решение, оно представилось ему единственно верным, спасительным.

Лёся мечтала о ребенке, которого она никогда не Сможет родить. Боль этого "никогда", против которой она бессильна, останется с ней на всю жизнь и невольно станет связанной с ним, Синицыным. Чувство своей неполноценности как чувство вины будет угнетать Лёсю. А это несчастье. Хоть Лёся без вины виновата в своем несчастье.

И это несчастье он будет разделять с ней. И оба будут несчастны.

Они оба мечтали о ребенке. И теперь Лёся будет думать, что он втайне винит ее. Что бы он ни говорил, что бы ни делал, как бы ни вел себя - все равно будет думать так. Веселый и нежный - значит, жалеет; сдержанный и внимательный - упрекает; а если поссорились, и он сгоряча нагрубил," ужас!!!

Светлое и круглое, прочное клоунское счастье оказалось просто-напросто цирковым обручем, затянутым белой бумагой, сквозь которую легко проскочила нежданная беда. Теперь, когда выяснилось, что у них не может быть ребенка, у них обязательно должен быть ребенок. Во что бы это ни стало. Иначе - конец их любви.

Все это Синицын, набравшись храбрости, высказал Лесе. Она выслушала, глядя На него широко раскрытыми, испуганными глазами.

? Не знаю.. Как хочешь...

? Подумай, Лёся, любимая!

Она долго не возвращалась к этой теме. Он ждал

И вдруг Лёся засуетилась, стала требовать от не го немедленных действий, кажется, решилась. Остановились на том, что надо брать не очень маленького, лет пяти, чтоб уже виден был характер.

? Ты выбери сам, а потом мне покажешь.

? Хорошо,"согласился Синицын." Я же птица - сказочный аист.

И, как он думал, ему повезло. Он нашел такого, как она хотела: щекастого и деловитого, смешного. И, судя по отзывам," умного. Привел Лёсю смотреть на него, когда малыши были на прогулке. Ванька - так звали мальчика, что тоже нравилось Синицыну," возился с игрушечным грузовичком, который он с боем вынес из песочницы Пытался сесть в крошечный кузов и проехаться по дорожке парка. При этом проявлял упорство и изобретательность. В конце концов поставил ногу в кузов и, скособочившись, заскользил, как на самокате. Очень смешной маленький человек. Но Лёся не смеялась. Она смотрела на Ваньку с тем же испугом, с каким выслушивала решение Синицына.

? Он тебе нравится, Лёся?

" Что" Нравится. Смешной.

Когда дома на кухне обсуждали, как устроят Ваньку, где будет стоять кроватка и прочее, Лёся вдруг расплакалась и сказала:

? Почему я должна делить тебя с кем-то" Мне хватит и твоего цирка.

И убежала в комнату. Синицын не пошел за ней. Он слышал, как она громко, по-детски всхлипывала, а потом крикнула*

? Не слушай, не слушай меня, Сережа. Он был бы рад не слушать.

И еще тверже укрепился в своем решении. Оставалось распутать канитель необходимых формальностей, основанных, с одной стороны, на заботе о будущем маленьких граждан, а с другой - на бюрократическом недоверии к взрослым гражданам. Баттербардтам решили пока ничего не говорить.

? Владимир Карлович все сказал мне," донесся до Синицына размеренный голос Мальвы Николаевны - Это очень порядочно с вашей стороны, что вы решили поделиться вашими секретами с Владимиром Карловичем. Хотя бы тестю оказали доверие. Я, конечно, не в счет.

Мальва Николаевна выдержала эффектную паузу.

"Пауза," подумал Синицын." В паузах выходят клоуны. Мы выходим. Антре!?

Мальва Николаевна вздрогнула. На лбу ее выступили капельки пота. Она с ужасом смотрела на Синицына,

? Вы..." Голос у нее заметно сдал. Она кашлянула." Прекратите, что за глупая шутка. Сейчас не время для клоунских гримас.

Синицын ослабил мышцы лица, принял прежний облик. Мальва Николаевна освобожденно вздохнула.

? Вы, очевидно, вообще несерьезный человек. Как вам могло прийти в голову брать из приюта какого-то ребенка? Вы подумали, что этот несчастный ребенок может оказаться с патологической наследственностью? Алкоголик или... или просто дебил какой-нибудь" Нет, вы несерьезный человек. Хорошую жизнь вы уготовили Лесе. А еще считаете, что любите ее.

? Бухгалтер считает," сказал Синицын.

Мальва Николаевна брезгливо фыркнула. Помолчала. Когда снова заговорила, голос ее звучал жестко.

? Короче говоря, мы с Владимиром Карловичем считаем, что вам с Лёсей надо на время расстаться. Она измотана, ей необходимо переменить обстановку. Владимир Карлович привез ее от вас в ужасном состоянии.

Мальва Николаевна особенно выделила "от вас".,

? На днях Владимир Карлович уезжает на симпозиум ЮНЕСКО в Канаду. Он берет Лёсю с собой. Владимиру Карловичу полагается личный переводчик, и на это место в Академии оформят Лёсю. У вас," она опять выпучила "у вас"," у вас обоих будет время все спокойно обдумать.

И Мальва Николаевна величественно поднялась. Синицын продолжал сидеть.

Пулемет в кабинете строчил, не умолкая.

" Мне можно видеть Лёсю?

? Сейчас это не нужно. Невозможно. Поймите меня правильно, Сергей... эээ...

? Дерматинович," устало подсказал Синицын, встал и, косолапо шагая, вышел в прихожую, легко отомкнул сложные замки входной двери и тихо прикрыл ее за собой.

выход третий

Красный "Запорожец? Синицына, слегка засыпанный снежком, притулился между черными академическими "Волгами". Мотор тарахтел.

"Ромашка греется"," с дружеской нежностью подумал Синицын и, нагнувшись, постучал пальцем в лобовое стекло.

? Алло, послушайте! - весело отозвался Роман." Синицын здесь не живет. Вы ошиблись номером." И, когда Синицын втиснулся на сиденье, встревоженно спросил: - Ну, что"

? Поедем, Роман, в какой-нибудь кабак.

? Уговорил! - быстро отозвался Ромашка. Синицын свернул с Ленинского проспекта направо в туннель, на Садовое кольцо.

'" - Поедем к царю Леониду.

На Садовом кольце кружилась поземка. Дорогой Ромашка все выспросил. _."вг Михаил Николаевич у себя" - спросил Синицын внизу в гардеробе. Так звали царя Леонида "в миру",

? Был у себя. Подымайтесь. Я вас повешу на один номер." И гардеробщик, старый солдат, захромал вдоль вешалок.

На третьем этаже все, как обычно, огни пригашены, какой-то гигантский укроп в керамических горшках растет между столиками с красными скатертями. Народу - никого. Видно, туристы уже отужинали.

? Сядем у окна," предложил Синицын.

Только сели, в глубине зала обрисовалась могучая фигура. Круглая голова тонула в широченных сутулых плечах. Царь Леонид мрачно озирал свое царство. И заметил клоунов.

? Сережа, Ромашка, здорово! - загудел, расплываясь в младенческой улыбке и чувствительно похлопывая клоунов по спинам." Где пропадаете, балбесы" Я соскучился.

Кодовое название "балбес" применялось им ко всем без исключения лицам мужского пола, но в устах царя Леонида имело множество оттенков от высшей похвалы до смертного приговора.

Женщины проходили под кодом "пупсик", который варьировался так же, как "балбес" для мужчин.

? Сережа, тебе надо фирменную оправу для очков" Один балбес тут предлагает. Дорого, конечно. Ну и черт с ним." И к Роману: - Пересядь от окна, простудишься." И опять к Синицыну: - Ты в завязке? Нет" Что будете пить"? И, когда Синицын сделал заказ, царь строго спросил:"Ты пешком или на своей пожарной" А, еще не развалилась. Давай сюда ключи. Утром заберешь.

И подставил Синицыну увесистую ладонь, на которую тот послушно опустил ключи от машины.

? Все путем," изрек царь Леонид," сейчас распоряжусь." И гуднул проплывшему мимо сонному официанту: - Обслужи артистов.

Сидеть бы у окна в пустом ресторане с такими вот друзьями и радоваться позднему этому снежному вечеру за высокими стеклами, чистым тарелкам на красной скатерти, маленьким крепким розовым помидорчикам среди московской зимы и ледяной водке, от которой заходятся зубы.

Так нет же!

? Присядешь, царь"

Царь Леонид взглянул на часы.

" Можно. Рабочий день кончен. Отдыхаем. И стул, скрипнув, принял тело царя Леонида.

? Поехали.

Ничего в глотку не лезет.

? Царь, можно от тебя позвонить"

? Иди, открыто.

В крохотном кабинете царя Леонида затиснуты двухэтажный сейф, письменный стол да еще грудой сложены скатанные ковровые дорожки. Телефон на столе.

Почему Лёся не вышла к нему? Не заперли же ее на замок, в самом деле?

Длинные гудки.

? Алло" - это Мальва Николаевна." Алло! Ничего не слышу! Алло!

Он повесил трубку и вернулся за столик. Царь Леонид и Ромашка о чем-то беседовали, сблизив головы, и взглянули на Синицына, как ему показалось, с испугом.

? Плохо пьете," прогудел царь Леонид," а закусываете еще хуже." И налил всем, ловко подбросив бутылку в ладони." Ну, Сережа, ты в прошлый раз так мне и не ответил: как это спартанцы могли продержаться всего тремя сотнями против целого войска?

Когда-то один приятель дал Михаилу Николаевичу, тогда просто Мише, сочинения Геродота. И с той поры легендарный спартанский царь Леонид прямо из-под Фермопил перескочил в Мишине восхищенное сердце и со свойственным спартанцу героическим упрямством удерживал эти новые рубежи. Отсюда и Мишино прозвище.

Ромашка начал что-то уморительно бредить на темы древней истории, а царь Леонид его не опровергал. Синицын догадался: это комедия ради него. Ромашка успел протрепаться, пока Синицын ходил звонить. Теперь отвлекают, заботятся о нем, черти драповые.

Но все-таки ему полегчало, хотя напиться, как хотелось, никак не получалось.

Зато Ромашка довольно скоро стал рассказывать про своих родителей. А это у Романа первый признак опьянения. Синицын его историю слышал неоднократно. Ромашкиного папу звали библейским именем Авель. Появившись в Киеве после разгрома белополяков, папа Авель начал бегать за Ромашкиной мамой, тогда студенткой киевской консерватории, и требовать, чтобы мама вышла за него немедленно. В качестве неотразимого аргумента показывал маме маузер, с которым не расставался.

? Для чего, ты думаешь, папа бегал за мамой с маузером" вопрошал Роман Авелевич царя Леонида." Для того, чтобы родился я? Значит, у папы все-таки был скрытый юмор-Царь Леонид смеялся и озабоченно поглядывал

на Синицына.

? С вами не соскучишься," подытожил царь Леонид." Кофе Ьудете! - w вдруг попросил Синицына: - Сережа, скорчи рожу. Ну, эту, ты знаешь.

? Сделай, Птица, дорогой ты мой," поддержал Ромашка." Ну, сделай для друзей!

Скницын собрался и сделал. Они смотрели на него, задержав дыхание, а потом оба так и покатились со смеху.

? Ой, не могу," гудел царь Леонид." Ну, балбес... Ослабеваю...

А Роман, отсмеявшись, тихо сказал:

? Гениально.

выход четвертый

На стоянке полным-полно такси. Светят зелеными глазками, как волчья стая. У головной машины, переминаясь с ноги на ногу, коллективно скучают таксисты.

? В Химки""р,обко предложил один.

? Не могу! Я в парк!"сердито огрызнулся Ромашка.

Таксисты заржали.

Садились в разные машины. Сначала отъезжал царь Леонид. Синицын, придерживая дверцу, нагнулся в темный салон.

? Ты все знаешь, царь. Что скажешь"

? Решает мужчина, а не пупсик. И не сходи с ума, понял"

Царь Леонид ободряюще подмигнул и расплылся в младенческой улыбке.

Поехали к Ромашке, Неглинка была вся перерыта. Таксист, ругаясь сквозь зубы, вертелся по крутым переулкам.

? Во мне умирает великий клоун," бормотал Роман," такой грустный-грустный клоун. Выхожу на манеж, плачу - и все рыдают. Это мой идеал.

Вскарабкались по выбитому асфальту мимо бань и остановились у Ромашкиного дома. Пока Синицын расплачивался, Роман вылез на узкий тротуарчик. Такси уехало.

Роман стоял на тротуарчике, запрокинув голову. Шапка свалилась на мостовую. На макушке Романа сквозь перепутанные вихры просвечивала скромная лысинка.

Окна Ромашкиной квартиры сияли праздничными огнями в ночи.

? Алиса приехала," прошептал Роман одними губами.

В цирке ее объявляли особенно. В московском Димдимыч роскошно это делал.

Убегали клоуны, уходили униформисты, молчал оркестр, и свет прожекторов медленно угасал. Неясное пятно его оставалось лежать только на форганге, когда, раздвинув половинки занавеса, возникал Димдимыч. Широкая манишка светилась фосфорической белизной.

В пустой и темной тишине, однотонно, на низкой ноте Димдимыч произносил:

? Народная артистка Советского Союза...

И подымал глаза вверх, под купол. Только одни глаза, но вслед за этим взглядом весь зал задирал кверху лица. Там, под самым куполом, высвечивалась тонкая серебряная трапеция. Трапеция тихо покачивалась, казалось, от дыхания многих людей. Трепет пробегал по залу, и, когда каждый зритель уже готов был сам выкрикнуть ожидаемое имя, Димдимыч, на мгновение опередив всех, бросал под купол цирка всего два слова, словно две яркие pe""Tsi. озапчкзщир лица восторгом:

? Алиса Польди!

3. "Юность" - 2.

33

.Она деловитой походкой выходила на манеж - маленький, хрупкий .подросток в простом белом трико - и сразу же, ухватив тонкими руками коней свободно висящего каната и держа под углом сомкнутые ноги, быстро взбиралась под самый купол. Становилась в рамке трапеции и оттуда, будто впервые заметив публику в зале, посылала во все стоооны торопливые воздушные, поцелуи.

Зал отвечал приветственным ревом и сразу .же смолкал.

Это Алиса начала свой номер.

Она никогда не пользовалась ни лонжей, ни страховочной сеткой. Это допускалось правилами, ведь она работала "без отрыва от снаряда", как говорят Е цирке.

Но даже не очень слабонервные в публике негнет да и зажмуривали глаза. Зал вскрикивал, стонал, поднимался над креслами, взрывался рукоплесканиями.

И вдруг Алиса сорвалась с трапеции головой вниз - ах! - и повисла, сильно раскачиваясь, в ужасающей вышине, зацепившись маленькой ступней за угол снаряда, короткие светлые волосы заколыхались, как приспущенный флаг.

Но вот. подняла, нет, опустила руки, поправила прическу, сложила руки на груди, закинула нога за ногу, словно сидит в мягком кресле и, выгнувшись, раскачиваясь все медленней, смотрит с улыбкой на публику. "Что, здорово испугались" Любите свою .Алису, а??

"Лю-бим! Лю-бим! Лю-бим!" - скандированно бьют аплодисменты. А народная артистка, соскользнув по канату в центр манежа, раскланивается во все стороны, и цирк сияет ей всеми огнями.

"Лю-бим! Лю-бим!?

Димдимыч загораживает ей путь с манежа: "Побудь еще немного с нами, Алиса Польди".,

"А разве здесь кто-нибудь есть, кроме нас двоих"" - кажется, спрашивает она, склонив набок растрепанную головку.

"Да вот же, посмотри".,? И Димдимыч широким Жестом обводит зал.

"Ах, я и забыла... простите!" - И она снова бежит, торопясь вернуться в центр манежа, и посылает во все стороны воздушные поцелуи. "И я люблю вас. Люблю! Люблю!?

Воздушные поцелуи воздушной гимнастки.

Общая влюбленность в Алису началась еще с циркового училища. Никаких фамильярностей Алиса не допускала - ее острый язычок так и резал без ножа. Она была плоть от плоти цирка. Впервые вышла на манеж пятилетней девочкой и скоро стала гордостью своей старой цирковой фамилии. Первоклассная наездница, жонглерка, акробатка. Да, Алиса Польди умела заставить уважать себя и на манеже и за его барьером.

Номер на трапеции был ее училищным дипломом. С тех пор Алиса постоянно усложняла свой номер и довела его до степени непревзойденного совершенства. Ни одни зарубежные гастроли нашего цирка не обходились без нее.

Известные иностранные антрепренеры затевали друг против друга рискованную игру, когда ставкой был беспроигрышный номер этой советской воздушной гимнастки. Маленький глинобитный домик на берегу Черного моря под Керчью, где жили воспоминаниями о цирке ее престарелые родители, был превращен ими в музей Алисиных побед.

Роман еще с циркового училища был преданно, молчаливо и безнадежно влюблен в Алису Польди.

Ленинград. Праздник белых ночей.

Коверный Ромашка впервые удостоился чести выступать' в прославленном ленинградском цирке, да еще в одной программе с Алисой. После заключительного, прощального представления артисты гурьбой отправились шататься по набережным.

На Ромашку накатило вдохновение. Его дурачества, фортели и каламбуры буквально валили с ног испытанных на юмор цирковых.

Гуляли до утра, оттоптали ноги, охрипли от смеха, но расходиться не хотелось.

Голодные, усталые, шумно ввалились в только что открывшийся "поплавок". Сдвинули столы и потребовали все нехитрое меню сверху донизу.

Кто-то сказал:

? Весело, как на свадьбе!

И решили в шутку сыграть свадьбу. Невестой выбрали Алису. А она сама должна была подобрать для себя жениха.

Алиса внимательно и строго оглядела всю компанию. Мужчины подтянулись.

"- Роман," сказала Алиса тоном, не терпящим возражений.

Можно было продолжать каламбурить. Например, сказать, что, наконец, у Алисы роман. Или что у воздушной гимнастки коверный роман. Или что сначала Алиса должна оборвать с Ромашки все лепестки, чтоб узнать, любит он ее или нет. Или...

Но у Романа язык прилип к небу. Он онемел. Сидел рядом с Алисой и тупо глядел в тарелку на нетронутый салат. А когда закричали "г,орько!", и Алиса, решительно приблизив к нему свое смеющееся лицо, поцеловала его в нос, он едва не разрыдался.

Шуточная клоунская свадьба.

В гостинице он заснул кошмарным сном. Разбудил его звонок.

? Говорит Алиса Польди. Я жду тебя у загса." И назвала адрес.

Он что-то промычал в трубку.

? Нет уж, изволь-ка явиться.

Сон продолжался наяву. Ни на мгновение не веря в реальность происходящего, он все-таки поехал по названному адресу. И, потрясенный, увидел Алису в белом платье. Так они стали мужем и женой.

Свадьбы настоящей тоже не было. Алиса сказала, что та шуточная клоунская свадьба в "поплавке" н набережной и есть самая настоящая.

С той поры много невской воды утекло мимо высокой гранитной набережной в море и дальше"в океан.

Цирковая семья только тогда семья, в принятом смысле этого слова, когда муж и жена работают один номер.

Но купол цирка далеко от ковра. И Роман видел Алису хорошо два-три месяца в году. За десять лет едва наберется два года совместной жизни.

"У меня с Алисой день считай за год"," грустно шутил Роман.

Он так привык к их скорым отъездам и внезапным приездам, что трудно представлял себе другую семейную жизнь. Тосковал ли он по Алисе? Да. Его любовь за эти годы не стала будничной и привычной, и, когда он из рядов как простой зритель смотрел на воздушную гимнастку, то всегда с искренним удивлением и восторгом думал:

"Господи, неужели это моя жена??

А Польди, следя за антре своего коверного, смеялась, как ребенок, но обязательного, строгого домашнего разбора своих новых реприз он и ждал от нее и мучительно боялся.

Случилось, что они пробыли вдвоем неразлучно почти полгода. Они потом условились никогда не вспоминать об этом вслух.

Во время выступления Алисы в варшавском цирке, когда она стремительно закрутила свою знаменитую мельницу, штанга трапеции оборвалась. Кусок пустой алюминиевой трубки, в которую забыли продеть стальной трос, остался в руках гимнастки. Алису выбросило в сторону из-под купола. Сальто, еще сальто, только бы не упасть в ряды...

Зрители не успели ничего понять, а она, Алиса Польди, крутясь в воздухе и стараясь прийти на ноги, полетела к опилкам манежа.

Среди польских униформистов оказался старик, на счастье, бывший гимнаст. Многолетний опыт, дремлющий в старых мышцах, не подвел, сработал, как надо. Старый гимнаст рванулся на манеж и успел пассировать белую легкую фигурку, точным толчком с обеих рук изменив отвесный угол падения над самым полом.

Алиса ударилась в барьер, вскочила, бросилась в центр манежа, отведя в комплименте левую руку, приветствовала публику и убежала за форганг.

Зал, приняв все как должное, бушевал в восторге. А за форгангом на ковровой дорожке без памяти лежала Алиса Польди, и старый гимнаст, стоя на юленях плача, целовал ее безжизненные руки.

Врачи определили три перелома - два правой руки и ключицы - и тяжелое сотрясение мозга.

Романа вызвали в Варшаву.

Когда Алиса смогла ходить, они подолгу сидели на Старой площади, кормили голубей и пили пиво з кабачке "Под крокодилом".,

О случившемся несчастье они не разговаривали.

Когда с Алисы сняли гипс, Роман должен был вернуться домой. Провожая его, она сказала:

" Можешь быть уверен, Роман, ты еще увидишь воздушную гимнастку Алису Польди. Даю тебе честное слово.

И свое слово Алиса сдержала.

Из подъезда с торпедной скоростью одна за Другой вылетели две кошки. На клетке допотопного пифта висела знакомая Роману до мелочей табличка "На ремонте".,

Поднимались медленно. Роман часто оскальзывался на ступеньках, останавливался, повисал на перилах и разглагольствовал:

? Знаешь, как я представляю себе рай" Сплошной подъезд, вроде этого. Лифт, конечно, не работает. Ступеньки, которым требуется зубной врач. Полоумные кошки шмыгают. Постоянный запах кислой капусты, иногда для разнообразия паленой резиной пахнет, а иногда арбузами. На первом этаже какая-то подозрительная лужа"это обязательно! А я гуляю по лестнице и звоню в любую дверь. И за каждой дверью? Алиса!

? А я" - ревниво поинтересовался Синицын.

? Ты, как друг, таскаешься по лестницам со мной. Разве не ясно"

? Ясно. Только я в аду.

? А какой у тебя ад?

? Такой же, как у тебя рай. Только я звоню во все двери, а мне никто не открывает.

? Брр! - затряс башкой Роман.

Они стояли перед дверью в его квартиру.

? Птица, повтори для меня эту свою гениальную рожу.

? Опять"!

" Мне нужно. Скорее.

Синицын повторил. Роман глубоко вздохнул, растроганно пролепетал:

? Спасибо," и нажал кнопку звонка. Дверь открылась.

За дверью стояла Алиса.

? Скажите, пожалуйста," церемонно кланяясь, зажужжал Ромашка," это квартира народной артистки Советского Союза Алисы Польди"

? Нет," отвечала Алиса - Здесь живет великий клоун Роман Самоновский. Но только он сейчас, к сожалению, не может к вам выйти. Он, простите, совершенно пьян.

Потом Алиса варила им кофе, особенный, по аравийскому рецепту разваривала кофейные зерна - Алиса вообще знала массу оригинальных кулинарных рецептов - и слушала Синицыиа.

С тех пор, как Синицын подружился с Романом, у него вошло в привычку все без утайки рассказывать о них двоих Алисе во время редких встреч.

О них двоих"потому что свою жиань без Ромашкиной дружбы и партнерства Синицын уже не мог себе представить.

? Сережа." Алиса никогда не называла Синицына Птицей." Сережа, я все поняла, насколько может понять женщина, у которой никогда не было детей. И, по-моему, нам, цирковым, лучше, честнее, что ли, оставаться бездетными. Как это ни грустно. Я часто думаю об этом. Ведь я сама из цирковой фамилии. Но прошли времена моих родителей, когда дети росли прямо в цирке под ногами у взрослых, и цирк был для них Домом, и школой, и всем на свете. Теперь артисту приходится выбирать: его искусство или его ребенок. Если артист хочет остаться артистом в полном, цирковом смысле этого слова, а не просто остаться в цирке. Не таким, как ты. Сережа, рассказывать, какое подвижничество наша работа. И ваш успех - я знаю, читала, слышала - это только иачало ваших настоящих мук, Сережа.

И в первый раз за этот вечер Синицын радостно рассмеялся и обнял острые, обтянутые шерстяным свитером плечи этой удивительной женщины. Вчера закончить гастроли в Лос-Анджелесе, шестнадцать часов лететь над океаном, варить ночью кофе двум пьяным мужикам, а думать только о цирке, каждую секунду жить только своим артистическим долгом.

? Но ты все равно сделаешь по-своему, Сережа, Я знаю.

Сели за широкий кухонный подоконник. После двух обжигающих глотков необычайно Душистого и крепкого кофе Синицын ощутил себя абсолютно трезвым. Ромашка от кофе отказался наотрез. Пока Синицын с Алисой разговаривали, счастливый' супруг беспорядочно бродил по квартире, отыскивая Тде-то им припрятанные и досадно позабытые полбутылки вина.

Он ворвался в кухню, размахивая пыльной зеленой бутылкой, из которой плескало ВО все стороны, и вопя о своей невероятной удаче.

? Нашел! В старом валенке нашел!

? Если ты на манеж теперь выходишь так темпераментно," сказала Алиса," это прекрасно. Поздравляю,? И отняла у Ромашки вожделенную бутылку." Сейчас же пей кофе. Если будешь себя хорошо вести, тогда посмотрим...

Роман глотал кофе и проигрывал чудовищное отвращение к этому напитку. Допив, показал пустое дно чашки и потребовал за свои кофейные муки немедленного вознаграждения.

Алиса протерла пыльную бутылку и достала три высоких стакана.

Ей пришлось долго шлепать Романа по рукам, но он не успокоился, пока Алиса не разлила всем вино.

Подняли стаканы, но Алиса вдруг сказала: (

? Я хочу видеть вас обоих сразу. Давайте перейдем за большой стол. Только стаканы - чур! - не ставить.

В шесть рук перетащили все хозяйство в столовую. Уселись.

? Я скажу тост! - заорал Роман.

? Нет, скажу я. А вы будете слушать.

Алиса вдруг побледнела, губы сжались в бескровную полоску, глаза смотрели в лица друзей с гипнотической прямотой.

? Клоуны! - Голос Алисы заметался в дружеском треугольнике, ударяясь прямо в сжавшиеся дурным предчувствием сердца мужчин." Милые мои клоуны! Сегодня мы навсегда прощаемся с замечательной, да, замечательной - мы все трое это знаем," с замечательной цирковой артисткой Алисой Энри-ковной Польди. Прошу встать!

И щелкнула языком, как шамберьером," ап! Мужчины вскочили, не веря своим ушам. Роман смотрел на нее, растеряв за эти минуты и опьянение и веселость.

? Алиса, любовь моя...

Она со стуком поставила пустой стакан.

? Ромашка, милый... Мальчики... если бы вы видели... вчера в первый раз за всю свою жизнь... на публике... в первый раз я пристегнула лонжу.

Она опустилась на стул и устремила взгляд далеко-далеко" куда" Может быть, на стенки в маленьком белом домике на берегу Черного моря.

? Алисочка," утешал Роман, не решаясь к ней прикоснуться." Ну что ты, Алисочка... Ты же гениальная... займешься дрессурой, будешь дама с собачками." А сам ронял слезы и шмыгал носом.

? Не надо, мой хороший... Всему когда-то приходит конец.

...Синицына оставили ночевать в кухне на раскладушке.

выход пятый

День не задался с самого утра. Опять к телефону подошла Мальва Николаевна и протрубила свое "алло". Не завтракая, помчались к царю Леониду за машиной, но все-таки опоздали на утреннее представление. Спасибо, Димдимыч догадался переставить номера.

Топали за кулисы вокруг всего зала по пустому фойе.

Смешная они пара - Синицын с Ромашкой. Даже на улице, не зная, что это клоуны, их провожают улыбками^

Сергей Синицын, гривастый, как лев, высокий, угловатый, шагает широко, твердо опуская ногу на каблук и слегка косолапя. Но в этой на первый взгляд нескладности его длинной фигуры таится особенная пластика, даже элегантность движений, в полной мере оживающая на манеже, когда Синицын облачается в белый костюм Белого клоуна.

Роман - маленький, крепкий, приземистый, можно сказать, массивный. Но кажется совершенно невесомым благодаря своей прыгающей походке. Эта походка создавала впечатление физической несолидности, почти неполноценности. У людей, не знающих Романа, даже вызывала к нему недоверие и подозрительность: чего, мол, он так подпрыгивает, с какой стати"

Но для клоуна Самоновского его несолидность была даром божьим: по манежу он скакал легко, как мячик.

Синицын говорит медленно, голос глуховатый, тембр такой, что ни с кем не спутаешь. А Ромашка так и чешет языком, заливисто, звонко.

И в гриме Рыжего физиономия Ромашки такая же, как в жизни: с лукаво шаловливыми, близко поставленными глазами и пухлыми щеками, только нос, конечно, нормальный, не красный.

Пока поспешно одевались и гримировались, Ромашка волновался:

? Я с тобой поеду за мальчишкой. Как договорились, ладно"

Отыграли последнюю репризу и, не кланяясь, убежали с манежа.

Роман остановился зачем-то с Рюминым, а Синицын уже начал подниматься по узкой чугунной лестнице, когда сверху, отбросив его в сторону, пронеслись какие-то очень знакомые женщины в оранжевых трико с большими блестками, и бегущая последней неожиданно больно прижала его к перилам, и он близко-близко увидел грустные дымчатые глаза.

По-мужски тяжелая рука опустилась ему на плечо, и Полинин голос тихо спросил:

? Ну что, Птица-Синица, как живешь со своими бутербродами"

И, не дожидаясь ответа, Полина Челубеева сбежала вниз, где Ромашка "пудрил мозги" силовому жонглеру Рюмину.

? Угадай," предлагал Ромашка," почему мозг клоуна стоит 10 копеек за килограмм, а мозг силового жонглера 10 тысяч за один только грамм? Почему такая несправедливость"

Рюмин был в большом затруднении, и Ромашка спешил ему на выручку:

? Потому что мозги силовых жонглеров - это диф-цит" Понял"

Силового жонглера Рюмина в цирке звали "Ваще та". Так он произносил мусорное словечко "вообще-то", вставляя его в свою речь кстати и некстати.

Вне манежа Рюмин во всякое время года носил обтяжные рубахи-сеточки с короткими рукавами, чтобы заметней вырисовывалась мускулатура. Молодые секретарши из управления Госцирков были от него без ума.

Рюмин заметил встречу Полины и Сергея и, загородив Полине дорогу, бросил Синицыну:

? Оставь ее, Академик. Не твой это размер. Мне бы такую нижнюю, я бы, ващета...

Брякнул-таки, умник.

У Полины, не слишком брезгливой к разным словечкам, залилась краской шея. Она оттолкнула Рюмина и ушла, не обернувшись. А у Синицына в груди и в животе стало как-то прохладно. Он знал, что это для него предвещает. Медленно спустился с лесенки и скучным голосом признался:

? Ващета, а ведь за мной должок. Физиономия Ващеты* отразила непомерное умственное усилие.

" Что-то не припомню. А. ващета, давай! И получил.

Ващета был настолько уверен в своем физическом превосходстве, что не сразу сообразил, что его бьют, и бьют старательно.

Они налетели на него оба - Белый и Рыжий, и хлесткие их оплеухи сыпались, как удары бича. Рюмин загребал воздух руками, стараясь заграбастать клоунов и подмять под себя. Униформисты их растащили, но под занавес Рюмин угадал боднуть Синицына головой в лицо.

Оркестр уже наяривал марш на выход силового жонглера. Димдимыч утирал Рюмину физиономию своим белоснежным платком.

? Задушу гадов..." пыхтел Рюмин.

? Тихо. Выход. Ну?!

С Димдимычем не спорят. Ващета покорно пошел на манеж. Обогнав его, скользнул Димдимыч, взметнув фалды безупречного фрака. И за кулисами раздался слегка приглушенный тяжелыми портьерами торжественно-ясный голос ?шпреха":

? Лауреат международных конкурсов силовой жонглер Валерий Рюмин!

Оркестр заиграл из "Чио-Чио-сан", значит, Ващета приступил к своему номеру.

И тут Синицын увидел, что их окружает целая толпа артистов. Не было только Полины. И в воздухе повисла таинственная фраза:

? Накрылись ваши зарубежные гастроли.

Не в силах сдержать понятную одному ему радость, фокусник-иллюзионист Альберт Липкин показал клоунам свои гнилые зубы.

? Всегда-то вы преувеличиваете наши скромные достижения, Альберт Ефимович," спокойно ответил Липкину возникший из-за портьеры Димдимыч." А ведь ничего и че было. Лично я, как председатель месткома, ничего такого не видел. И если других мнений на чужой счет нет - все по местам!

И толпа растаяла.

В гримерной Ромашка старательно замаскировал на скуле Синицына очень качественный синяк.

? Ну, посмотри. Птица. Ты опять очень красивый, прямо как Димдимыч. А? Ювелирная работа! Дай запудрю.

Синицын критически осмотрел себя в зеркало:

? Хорошо, что очки. За очками почти совсем незаметно.

Еще задержались, чтобы позвонить Баттербардтам со служебного входа. Безрезультатно.

Садились в машину между цирком и Центральным рынком, в тупичке, где цирковым разрешают оставлять личный транспорт.

? Синицын! Сергей! Синицын!

Незнакомая женщина бежала к нему, лавируя между прохожими, придерживая рукой короткую дубленку, накинутую на плечи. Копна курчавых волос, красные брюки... Лариса!

Он смотрел в ее умело подкрашенное располневшее лицо, вдыхал приторно сладкий, крепкий запах духов.

? Не узнал"

? Узнал. Здравствуй.

? Здравствуй, Синицын.

Она скользнула взглядом по красному "Запорожцу".,

? Твое хозяйство"

" Мое.

Ромашка, поймав взгляд Ларисы, взял за стеклом под козырек.

? Это мой партнер Роман. Самоновский. Ты смотрела представление?

? Да нет. Заехали вот на Центральный.

? Понятно. Фруктов захотелось"

Она подняла в руке полиэтиленовый пакетик, где, как шары в лотерейном барабане, теснились яблочки.

? Представляешь, мне вдруг ужасно захотелось маринованных яогок." И Jiapnca быстро оглянулась.

На той стороне улицы у решетки бульвара бежевые "жигули" с черной крышей "под кожу". Около них стильный балбес закуривает. И очки на балбесе темные, фирменные. Такие, кажется, "макчамара" называются. И через эту "макнамару" балбес поглядывает на Синицына.

? Ты замужем?

? Обязательно." Лариса парадно улыбнулась." А ты женат" Есть детишки"

? Есть." Синицын озабоченно сморщил лоб._

Четверо." И, глядя в ее округлившиеся глаза, добавил.-"Три девочки, остальные пятеро - мальчики. И все, само собой, близнецы.

Лариса громко расхохоталась.

? А ты, Синицын, все такой же мальчишка.

? Да!"сказал Синицын. И, вдруг качнувшись всем телом, звонко чмокнул ее в щеку, словно клюнул.

? Ты с ума сошел!

Махнула ча него толстым пакетиком и побежала к своему "макнамаре". Уже от самых "жигулей" крикнула на всю улицу:

? У вас. товарищ Синицын, синяк под глазом! Кто это вас так, а?

Синицын втиснулся за руль и вылетел на проезжую часть. Он вел машину скоро, уверенно, механически реагируя на дорожные знаки, сигналы светофоров, маневры других автомобилей.

"Непорядок," размышлял Синицын," одни - вот как мы с Ларисой - могли родить ребенка, даже не понимая, не ведая, что творим. А другие люди за чужими детьми в очереди стоят, как во время войны стояли за куском хлеба. Почему его мать одинокая тянула, не оставила годовалого ребенка каким-нибудь людям вроде него с Лёсей" Растила в муках, не вышла замуж из-за него, Сергея. Наверное, боялась, что мужик попадется бессовестный. Бессовестные мужики - они страшней войны, от них лучше подальше. Или стрелять их, как бешеных собак, но тогда население сильно поубавится".,

Синицын резко тормознул. Ромашка стукнулся лбом о стекло.

" Машина пожарная, но пожара пока нигде не видно, господин брандмейстер," резоино заметил Ромашка.

"Что это значит - остаться матерью-одиночкой" Землю надо целовать под ногами таких матерей".,

? Послушай, Ромашка, а ведь Мария, матерь божья, еслл разобраться хорошенько, тоже была мать-одиночка.

? А старый плотник?

? Таким женщинам, как Мария, не обязательно иметь под рукой старого плотника. Им пророка оо-дить обязательно.

? Аминь!"сказал Ромашка. Они подъехали к детдому.

Молодая воспитательница, увидев Синицына, покраснела и захихикала.

? Вам попало за меня" - спросил Синицын.

? Не очень." И, аидно, вспомнив, как все тогда было, ухватилась руками за косынку и, не в силах сдержаться, расхохоталась в голос.

? Вы это тогда нарочно"

? Ну, как вам сказать ..

Еще раз проверили бумаги. Синицын все заранее заполнил, как полагается.

? Будете брать"

? Будем брать! - сказал Синицын и сделал зверское лицо.

Воспитательница снова рассмеялась. Опять шли по коридору мимо одинаковых дверей.

? Сюда," показала воспитательница, и Синицын переступил за ней порог большой светлой комнаты, где все стены были размалеваны медведями, зайцами, пятнистыми грибами-мухоморами и всякой яркой дребеденью. Едва он вступил в комнату, к нему со всех сторон бросились маленькие человечки, окружили его тесным кольцом, облепили ему ноги. Как показалось Синицыну, совершенно одинаковые лица сияли ему блестящими неморгаютими глазами и улыбались похожими щербатыми улыбками.

т- Это ты"! Ты опять пришел"! - кричали человечки оглушительно громко.

И тут Синицын увидел, как через эту густо облепившую его толпу одинаковых человечков яростно пробивается белобровый щекастый толстячок, весь багровый от неимоверных усилий, и не может никак пробиться.

? Пустите меня! Это мой, мой папа!

? Ванька! - позвал Синицын, поймав отчаянный взгляд бирюзовых вытаращенных глаз. Сказал и не узнал своего голоса.

Синицын перегнулся через толпу, схватил толстяка за руку, плавно дернул на себя и выпрямился.

Истошный крик внезапно сменился полной тишиной.

Ванька сидел у Синицына на руках. На круглой Ванькиной щеке висела большая, уже ненужная слеза.

? Я тебя знаю," сказал Ванька Синицыну." Ты мой папа-клоун.

выход шестой

Всю дорогу Роман приставал к Ваньке. - У тебя, брат, щеки скоро нос задавят.

_ Не задавят," не сдавался Ванька.

? Это почему же?

? А потому, что они дружат.

? Кто дружит"

? Нос со щеками.

? А как твоя фамилия, ты знаешь"

? Знаю, Синицын. А твоя?

_ А моя' Самоновский. Хочешь, и я буду твоим

папой" Я ведь тоже клоун.

? Нет," сказал ВаНька, подумав." Двух папов не бывает." И тихонько чему-то своему рассмеялся.

? Ну, я буду немножко папой, можно"

? Немножко можно! - великодушно согласился Ванька.

Синицын ревниво вмешался:

? Вань, а ты знаешь, куда мы едем?

? Домой," неуверенно протянул мальчик и С тревогой посмотрел на Романа.

? Правильно, Ванька, домой," поспешил заверить Синицын." В Орехово-Борисово.

? "Там орехи есть" - удивленно, с надеждой предположил Ванька.

? Орехов нет, но Борисов, наверное, достаточно. На Каширском шоссе вдруг оттепель"Слякотная

грязь, вылетая 'из-под колес бесчисленных грузовиков, стала залеплять стекло. Синицын пустил щетки.

? Ты Буратино знаешь" - опять пристал Ромашка.

? Буратино"это с носом," авторитетно отозвался Ванька.

? Помнишь, Буратино попал в страну дураков" Мальчик утвердительно кивнул.

? Так вот: ОрехОВо-Борисово и есть эта самая страна дураков.

? Это как понимать" - почти обиженно поинтересовался Синицын.

? Очень просто: когда в Москве мороз, в Орехове-Борисове оттепель. В Москве проливной дождь - в Орехове-Борисове солнце сияет. В Москве академики живут, а в Орехове-Борисове - клоун Синицын.

? Не порть мне ребенка," сказал Синицын.

И оба клоуна дружно расхохотались, а Ванька обхватил Синицына обеими руками сзади за шею и, веселясь, завизжал, тоненько, пронзительно и протяжно:.

Выгружались около дома. Роман сказал Ваньке:

? Ну, Ваня Синицын, рассмотри хорошенько, какая у вас с папой машина.

Мальчишка медленно двинулся вокруг "Запорожца", ведя рукой по корпусу и приседая, чтоб разглядеть свое неясное отражение в красных боках.

? Птица," горячо зашептал Ромашка," ты дога дался снять Лесину фотографию?

И Синицыну очень зримо представился большой портрет Леей, всегда улыбающейся ему со стены их однокомнатной квартиры. Он стиснул зубы так крепко, что они скрипнули.

? Ты что-нибудь имеешь против Леей"

? Ты же знаешь - ничего. Но подумай сам, Птица.

"Ай да Роман"," подумал Синицын.

? Папа, ты пожарный клоун" - спросил, подходя^ мальчишка.

? Пожарный," сказал Синицын," горю ясным огнем. А ну, кто скорей"

И, подхватив чемоданчик, тючок с Ванькиной одеждой, бегом скрылся в подъезде. Когда Рома!', с мальчишкой вбежали в парадное, то вызывн кнопка лифта уже светила красным огоньком. - Синицын прятал Лесин портрет за холодильник - и вдруг увидел на кухонном столе записку:

"Сережа! Я умолила папу заехать перед нашим отлетом. Тебя нет дома, ждать мы не можем. Самолет из Шереметьева 16.40, рейс..."

Синицын взглянул на кошачьи ходики. 16.55.

Во рту сделалось отвратительно горько. Он облизал пересохшие губы.

"Почему ты не звонил" Ведь ты знал, что я сегодня уезжаю. Если будет с кем переслать письмо - напишу. Где ты все время пропадаешь, я ненавижу твой цирк. Убегаю. Целую 1000 - Лёся". И ни слова о Ваньке, ни слова!

? А где моя мама" - Ванька и Роман стояли в дверях кухни. Кошка на ходиках дергала глазами: туда - сюда, туда - сюда.

" Мама скоро приедет," сказал Синицын." Раздень его, Роман, пожалуйста.

Ванька знакомился с комнатой, пока друзья наскоро готовили на кухне клоунский обед: на первое - второе, а на третье - по сигарете.

То и дело из комнаты долетал Ванькин голос:

? Я ничего не трогаю, я только глазками, только глазками...

? Воспитанный мальчик," заметил Ромашка. Когда накрыли на стол и Синицын позвал Ваньку,

ответа не было. Синицын вошел в комнату. Сон, видимо, сразил Ваньку внезапно. Он лежал ничком на полу у кровати, в пухлом кулачке была стиснута статуэтка Чарли Чаплина, у которой Ванька уже успел оторвать голову. Уходя, Ромашка сказал:

? Птица, этот Липкин - большой фокусник. Он ничего не говорит просто так. На какие это наши зарубежные гастроли он намекал" Ась"

выход седьмой

Среди ночи Ванька пробудился и "д,ал ревака". Требовал какую-то загадочную "Вералавну". Синицын, плохо соображая спросонья, с трудом догадался, что это, должно быть, одна из любимых малышом детдомовских воспитательниц или нянечек.

Утешал Ваньку, как мог. Наконец, Ванька потребо-

вал пить, потом писать, потом опять пить и так же неожиданно, как разревелся, буйно развеселился.

Он подпрыгивал на животе у Синицына, воображая себя лихим наездником, заливался беспричинным хохотом, показывал Синицыну, как он делает "мостик" и умеет засовывать большой палец ноги в свой щербатый рот. Уже под утро предложил Синицыну "немножко подраться подушками". Закончил свою ночную гастроль горькой обидой на папу, который, как выяснилось, дрался подушками "неправильно, потому что больно", немножко поревел и блаженно заснул.

Синицын еще полежал в обморочном состоянии, потом поднялся с головной боль'ю, разбитый, и стал готовить завтрак. За завтраком обнаружилось, что Ванька томительно долго сидит за едой. Он набивал себе пищу за толстые щеки и замирал, что-то одному ему известное обдумывая и не утруждаясь жевать. Синицын нервно посматривал на часы и сам запихнул в малыша последнюю ложку каши.

? Слава богу! - в сердцах произнес Синицын.

? Не слава богу," промямлил Ванька с набитым ртом," а слава труду.

Первый человек, которого Синицын встретил в цирке, был Димдимыч. Хоть и в партикулярном платье, Димдимыч держался фрачно. Склонил величественно голову, продемонстрировав Синицыну идеально прямой пробор, протянул Ваньке большую белую руку, которую тот не замедлил, как мог, пожать, и концертно провозгласил:

? Ты, Синицын, молодец, и сын у тебя будет молодец. Поздравляю!

И, печатая шаги, удалился. Даже не все из цирковых знали, что Димдимыч, успешный в прошлом артист, прямо из цирка ушел на фронт с конной группой Туганова и, служа в кавалерии, в лавовой атаке под Сталинградом лишился правой ноги выше колена. Чего стоило этому красивому, незозму-тимому человеку возвращение к цирковой работе, знал только он один.

В гримерной Роман, многозначительно подмигивая и нервно оглядываясь на малейший шорох, шепотом объявил, что у него есть "новость со знаком качества".,

Завязали Ваньке под подбородок большое чистое полотенце и велели гримироваться на свой вкус.

В минуту мальчик сделался похож на солнечный спектр. Но решили, что это только начальный эскиз.

Сами клоуны обсуждали новость.

Да, фокусник знал, что говорит. Намечено гастрольное турне. Большая сборная программа. Три их лучшие антре включены. Это точно! Уже все подписано на самом верху. Турне начнется через две недели и пройдет по четырем странам.

? Угадай, какая первая" - Глаза у Ромашки так и лезли из орбит.

? Остров Пасхи.

? Идиот! Канада!!!

Синицын опрокинул стул, заграбастал Ромашку в объятия, и клоуны, к полному восторгу радужного существа, которое еще совсем недавно было мальчиком Ваней, исполнили в гримерной что-то вроде "танго смерти".,

Синицын до мелочей представил себе встречу с Лёсей.

В Монреаль приезжает советский цирк. Повсюду афиши Лёся видит их имена и мчится к ним в отель. Но их нет. Они будут прятаться от нее в цирке. Конечно, все советские, которые сейчас в Монреале, приходят на представление. Лёся садится в первый ряд. Два антре прошли - Лёсю он не замечает. И только в третьем Белый клоун вдруг видит белокурую женщину в первом ряду... Это будет грандиозно! Она все вспомнит... А после представления он скажет ей о Ваньке.

Да, а что же будет с Ванькой, когда Синицын уедет в Канаду? Не возвращать же мальчишку, хотя бы на время, в детдом?

Роман успокоил. Все уладится. Он уже продумал это за Синицына. Алиса взяла творческий отпуск на год. Роман уговорил ее заняться дрессурой. Теперь она подыскивает для себя собак. Оказывается, "д,ама с собачками" ей тогда запала в душу. На время гастролей Ванька будет жить у них. Алиса согласна.

? А ты сам знаешь, Птица, что такое Алисино "д,а" или Алисино "нет".,

В гримерную вступил Димдимыч.

Одобрил Ванькины художества и сделал официальное объявление о предстоящих гастролях - повторил слово в слово то, что рассказал Ромашка.

И добавил: через день соберутся все исполнители сборной гастрольной программы. Назначаются общие репетиции. Теперешняя программа пойдет уже без них. Послезавтра им дается выходной. Димдимыч желает друзьям весело и полезно провести свободный день.

Отмыть Ваньку как следует не удалось, поэтому он смотрел папу и Дядю Романа с осветительской площадки.

Клоуны опасались, что малыш начнет во время действия громко выкликать их по именам или во всеуслышание протестовать, когда Белый клоун навешивает Рыжему звонкие апачи

Но ничего подобного не произошло. Возможно, помогла предварительная беседа и уверения, что все ссоры и оплеухи будут "понарошку".,

В награду за хорошее поведение в зале Синицын повел Ваньку за кулисы смотреть зверей. Ванька крепко держал Синицына за руку и поглядывал на него снизу вверх с немым обожанием. Даже зверей смотрел без особого увлечения.

Но тигр Ваньку все-таки покорил.

Долго наблюдали, как полосатый зверюга мотается по клетке из угла в угол, вывалив между желтых клыков широкий розовый язык.

? Папочка, почему он язык высунул"

? Ему жарко.

? А почему он не снимет шубу?

Папочка Синицын растерялся. Сын Ваня ответил за него:

? Он же не может. У него нет рук - одни ноги. Правильно ответил. Репризно.

антракт

Синицын, само собой, за рулем. Рядом Ромашка, задавленный большой дорожной сумкой со всякой снедью. Чудеса Алисиной кулинарии в маленьких из-под майонеза баночках и в банках побольше, в которых когда-то мокли в мутно-зеленом рассоле пузырчатые "огирки", или маринованные грибы-боровички выглядывали на свет, расплющив о стекло края розоватых шляпок, или разрезанные пополам груши привлекали лакомок, вызывая во рту приторный вкус компотной сладости.

Сейчас, закрытые пластмассовыми крышками, а то и просто прихлопнутые листами чистой бумаги и перехваченные вокруг горла черными резиновыми колечками или обрывками шпагата, наполненные новым для них содержанием, банки прижимались друг к другу стеклянными боками и умещались в два ряда - банка на банке. Почетное место в середине сумки занимал высокий и толстый, расписанный красными розами по голубому фону термос с металлическим, туго завинченным стаканом наверху. Стакан был слегка помят. В него многократно наливали горячий чай или подслащенный кофе и часто роняли стакан на пол, ожегши пальцы и не уставая удивляться, что термос так хорошо и долго держит тепло.

Еще в сумке пряталась белая эмалированная кастрюля, крышка которой была хитро прижата веревочкой, пропущенной в скобку кастрюльной крышки и на растяжку привязанной к ручкам.

Поверх кастрюльки, упакованная в клетчатую большую салфетку, побрякивала посуда: четыре чашки, четыре тарелки и миска. Нож, ложка и вилки лежали на самом дне сумки, отдельно, в другой клетчатой салфетке.

Кроме этого, поверх банок и посуды в сумку были сложены свертки и сверточки, в самой разной на вид и на ощупь бумаге: в тонкой, промасленной и хрустящей, и в газетной, и в мягкой рябоватой, желто-серой - оберточной. Кое-где на свертках проступали влажные пятна.

Что не влезло в дорожную сумку, стояло в ногах у Ромашки. Сок - томатный и яблочный - и минеральная вода в бутылках разместились в авоське с завязанными узлом ручками. Хлеб - белый и черный - сложен у заднего стекла за спинкой сиденья, На сиденье - в тесноте, да не в обиде - два новых пуделя Алисы, сама Алиса Польди и, конечно, Ванька.

Еще под крышкой багажника прихлопнуты новые санки, с которыми Ваньке предстоит сегодня дебютировать.

А зима-то идет на убыль. Небо безоблачно голубое. Темное шоссе влажно блестит под лучами раннего солнца.

По обе стороны от шоссе снег окрашен бурой грязью, бензиновой копотью снующих на асфальте машин. Но чуть дальше, там, где тянутся вдоль дороги ряды березок, снег ослепительно белый, искристый, не тронутый ни людьми, ни капризами погоды - чистый, холодный снег.

Кое-где на тонких ветках берез удержались листочки с прошлогодней осени. Сейчас они скрючились, почернели, но все еще держатся за ветку. Хочется им, насквозь промерзшим, дожить до настоящего тепла. Даром, что ли, перетерпели они долгую зиму, а теперь-то совсем немного осталось.

Один такой даже желтый осенний цвет сохранил. А вот еще два желтеют - один на белом фоне, друтй на голубом.

Синицын съехал на обочину.

? Ты чего останавливаешься?

? Очки темные надеть. Слепит очень. Выбрался из сиденья на асфальт, потянулся, стал

разминать ноги.

? "Запорожец" - хорошо, а олени лучше," пропел Роман из-под сумки.

? Помолчи, Ромашка. И ты, Сережа, не скачи, как козел. Вы лучше послушайте, какая тут тишина!

Они замолчали, замерли, и тишина, забытая ими тишина, которая всегда таится у самого горизонта за синим лесом, раскинув над заснеженными полями невидимые, далеко окрест звенящие крылья, прилетела к ним. А потом зашуршала этими крыльями все слышней, все ближе.

А потом послышались такие слова:

? ...некрашеные по сию пору стоят, а я ему говорю...

Два колхозника в потертых ватниках проследовали рядком, огибая Синицына, мерно накручивая педали," один в сапогах, другой в валенках с галошами," и оба на велосипедах.

До половины обмотанная холстиной и прикрученная к велосипедному багажничку, покачиваясь, тонко вызванивала двуручная пила.

" ты б, говорю, Петя," громко продолжал хозяин пилы, мимоездом оглядывая Синицына," съездил бы ты в город, купил емали етой," велосипедисты проехали," баллона два-a...aaaa! - послышалось уже издали, и улетел за горизонт обрывок чужого, случайного разговора.

Колхозники быстро удалялись, накручивая педали, двигая ногами медленно, словно под водой, пока, уменьшаясь, совсем не пропали из глаз. Растворились в тишине. Только звон остался, далекий-далекий.

Опять выехали на шоссе, проскочили мост через Москву-реку, обогнали обоих велосипедистов, потом ехали по прямой между берегом и лесом, свернули в гору мимо сплошного зеленого казенного забора, по пустому дачному поселку. Сползли с крутого спуска, обогнули еще один зеленый забор и уткнулись в накренившийся столб с облупленным круглым знаком "проезд воспрещен".,

Выпустили собак, вылезли сами, достали из багажника санки. Синицын подогнал машину под самый забор и запер дверцы. Пошли по узенькой, протоптанной в снегу тропинке вдоль берега реки. Впереди Алиса, придерживая Ваньку за воротник шубки, за ней Роман, за ним Синицын тащил на себе санки. Пудели, повизгивая от радости, по уши проваливаясь в снег, скакали по целине.

А вот и киоск, закрытый на зиму фанерными щитами, унылый и забытый до летнего пляжного сезона, гостеприимный старый киоск.

А летом зеленый, тенистый берег Москвы-реки будет опять заставлен автомобилями всех цветов и всех марок мира. И разморенный на жаре милиционер будет лениво, но неумолимо прогонять отсюда машины с московскими номерами: "Пешком - пожалуйста, а колеса только для гостей. Зона отдыха дипкорпуса как-никак".,

И у открытого, заваленного закусками киоска, и вокруг большого, горячего, установленного на простом деревянном столе самовара, и по всему берегу, и на сероватом речном песчаном пляже, и в прохладной, неглубокой, неторопливой воде будут барахтаться и плавать, стоять, сидеть, ходить, лежать, есть и пить, петь, курить, смеяться, болтать и блаженно помалкивать разноязычные и разноликие люди со всех концов земли.

И наши московские детишки будут заводить случайные летние знакомства с миниатюрными, похожими на веселые живые игрушки япончиками, и с благовоспитанными немецкими "киндерами", и с разбитными маленькими американцами, и с черными общительными малышами Африки.

Всего триста шагов по прибрежному песку, траве; сосны, заросли бузины, три-четыре старые ивы - и всем, собравшимся здесь в ясный солнечный день людям не тесно, а привольно, спокойно и весело.

Маленькая модель будущего человеческого мира. Только когда, когда же это будет".,.

? Почему меня никто не встречает" Где мои советники" - шутовски негодовал Ромашка." Ведь я не кто-нибудь, а пресс-папье французского посольства!

Тут около киоска очень подходящая горка. Вскарабкались повыше, хватаясь руками за сосновые стволы. Синицын втащил Ваньку просто волоком.

Кто-то недавно съезжал с этой горки на лыжах, еще лыжня сохранилась, как раз на ширину полозьев

Утоптали снег, поставили санки. С вершины горка казалась выше, чем от подножия.

? Сначала должен съехать кто-нибудь из взрослых," объявила Алиса.

? Это Должен быть сильный, Смелый человек, привыкший к Трудностям," подхватил Ромашка.

? Такой человек есть! - крикнул Синицын и за-" нес ногу над санками.

Но Ромашка уже успеп плюхнуться на дощатую спинку. Синицын всем eedOM обрушился на Ромашкины покатые плечи, пйлозья скрипнули, и санки, набирая скорость, лонеслись го твердой лыжне, вихляя между стволов И вздымая снежную пь(ль.

? Задержите старт! - задушенпым1 голосом взмолился Роман, вцепившись коченеющими пальцами в Железный передок свней."Я забыл фотографию ЛюбимОЙ Ж Hbl'i

Скорость асе возрастала.

? Внимание! Выходим в открытый космос! - крикнул сверху СинйцЫн

Санки Подбросило, полозья выскочили из лыжни, И друзья увидели, что киоск, который должен был оставаться справа, вдруг почему-то наха/1ьно встал на пути и начал расти, как на дрожжах.

? Катапультируйся!"басом заорал Ромашка

? Земля, Земля," тонким голосом заверещал Синицын, которому Снежной пылью залепило очки." Земля, ничего не вижу, дайте совет...

И санки с разлету врезались в киоск. Ромашка едва успел отДернуть руки. Фанерный шит получил три мощных удара: сначала передком саней, потом Ромашкиной головой и - Завершающий - левой коленкой Синицына.

Дробное эхо покатилось над замерзшей рекой.

Клоуны барахтались в снегу по обе стороны от санок, не в силах подняться, потому что их атаковали обезумевшие пудели. Очки Синицына Ромашка аккуратно снял с куста недалеко of киоска. Когда - один хромая а друг*ой прикладывая к голове снег - они залезли на горку, Алиса, обняв древесный ствол, сотрясалась от смеха, а Ванька воодушевленно заявил:

? Я тоже хочу, как папа!

? Ванечка," сказал Синицын, осторожно ощупывая колено," это мы тебе показали, как не надо кататься...

? Да," поддержал Ромашка," лучше не надо. А сейчас тетя Алиса утрет слезки и покажет, как иадо.

? Поедем, Ванечка. Ну их совсем, клоунов." Алиса сняла свой длинный шарф, перекинула через передок саней, усадила малыша, села сама, намотав на руку концы шарфа, оттолкнулась, и санки Стремительно заскользили вниз, точно следуя поворотам старой лыжни. Миновали киоск, вылетели на бугор, съехали в прогалину между кустов и, замедляя бег, остановились на засыпанном снегом пляже.

Алиса, обернувшись, крикнула:

? Не слышу аплодисментов нашему дебютанту! И клоуны, забыв про ушибы, устроили настоящую

овацию в четыре руки

Потом катались по очереди, по одному и попарно, сидя, лежа и даже стоя пробовали, удерживая баланс с помощью Алисиного шарфа.

Вывалялись в снегу, опьянели от морозного воздуха, проголодались и с раскрасневшимися лицами вернулись к машине.

Жадно вкушали Алисины чудеса и, к горделивой радости Алисы, горячо внушали друг другу, что ничего вкуснее не пробовали. Все банки, баночки, кастрюльку и термос опустошили дочиста. И свертки не пощадили. Одна бутылка минеральной осталась

? Сейчас бы спать завалиться!

? Смотри, за рулем не засни, Птица прожорливая

? А вы мне по дороге рассказывайте что-нибудь Замечательное!

Ванька скоро уснул, положив голову на Алисины колени. Собаки тоже подремывали.

? Ну, кто будет рассказывать"

? Я расскажу," вызвалась Алиса.

рассказ Алисы про белую ворону

Давно это было. До войны, Но я все хорошо помню. Отец повел меня в зоопарк. Меня очень влекли птицы. В птичьем павильоне, кроме нас с отцом, ходил еще какой-то старик: белая борода, широкополая соломенная шляпа и большой альбом под мышкой Старик мне очень понравился, я все гадала, что у него в альбоме такое? А старик заметил, как я на него поглядываю и подошел.

? Как тебя зовут" - спрашивает.

? Алиса.

? А на кого ты похожа?

? На папу.

? Нет," говорит старик," ты похожа на маленькую цветную свечку, которую зажгли в темной комнате на новогодней елке.

Я почему-то очень смутилась, а старик опять спрашивает-

? Как ты думаешь," говорит - какая птица самая красивая?

? Не знаю,"г,оворю," наверное, лебедь"

? Нет.-? Старик покачал головой.

? Тогда павлин

? Нет Никогда1

? Но ведь не попугай же7 Старик смеется:

? Нет, конечно "А потом говорит. - Самая красивая ча свете птица - белая ворона

Я на папу посмотрела тогда, а он ничего, молчит, слушает старика

? Почему белая ворона" - спрашиваю

? А потому," отвечает старик,?что она исключение. Можно увидеть стак; лебедей, семью павлинов, компанию страусов Чо никто никогда не видел целую стаю белых ворон. Да этого и не может быть Тогда все потеряет смысл,

Старик выставил вперед бороду и оглядел нас вызывающе. Но мы не возражали.

? Белой вороной нельзя стать по желанию," воскликнул старик - Нужно призвание, талант! Белой вороной нужно оодиться Конечно, любая ворона может вываляться в муке, выпачкаться в мелу, выкраситься белилами Многие обыкновенные вороны гак и делают. Но они не белые - они ряженые И белую ворону можно очернить, но сделать ее черной невозможно. Она белая ворона! Она самая прекрасная птица, потому что ей труднее, чем другим. Она всегда хорошо заметна в любой стае. Поэтому она, как правило, становится предметом всяческих охотничьих нападок. Но она Гораздо важнее любой вороны в стае. О такой стае говорят: стая, в которой летает белая ворона. По ней одной помнят всю стаю! Но белых ворон обычно недолюбливают.

? За исключительность" - спросил старика папа.

? Нет. За чувство ответственности. Быть исключением из общего правила - это очень, очень ответственно. И белые вороны это понимают.

? А здесь, в зоопарке, есть белая ворона" - спросила я.

Старик рассмеялся и погладил меня по голове. Рука у него была сухая и горячая.

? В жизни таких птиц, кажется, не бывает. Но в искусстве без них не бывает жизни.

Некоторое время он шел с нами вдоль клеток молча. Потом кивнул нам:

? До свидания.

Мы смотрели, как он уходит от нас по дорожке, крепко прижимая локтем свой большой альбом.

? Папа," спросила я," этот старик сумасшедший" Отец строго взглянул на меня:

? Я думаю, он - художник.

выход восьмой

Сын у меня," думал Синицын," сын Ванька. И я уже не тот Сергей Синицын, каким был раньше. Синицын плюс еще что-то. Только что это такое, я понять не могу. Только это не Ванька. Ванька сам по себе, я сам по себе. А вот то, что мы вместе, и есть это что-то. Но что это такое??

Репетиции гастрольной программы шли в цирке полным ходом. Утром Синицын завозил Ваньку к Алисе, а вечером забирал домой. Алиса старательно репетировала дома, втайне подготавливая свой дебют в новой для нее роли.

Теперь у нее были два пуделя, мраморный дог и маленький японский хин. У Романа в карманах пиджака стали обнаруживаться кусочки сахара и бефстроганов в размокших обертках. И вдруг Алиса открыла в малыше дар дрессировщика. Всячески поощряемый Алисой, Ванька стал уже совершенно сознательно помогать ей, и Алиса призналась клоунам, что плохо представляет себе будущий номер без Ванькиного ассистентства.

Ванька сиял от гордости, от него неистребимо попахивало псиной.

Клоуны уставали до полного изнеможения. Они пересмотрели свои старые репризы, усложнили трюки и теперь бесконечно повторяли одно и то же, ища нужный ритм и темп.

Синицын успевал накормить Ваньку ужином, уложить в подаренную Димдимычем кроватку, навредить какую-нибудь диковатую колыбельную историю, без которой Ванька не желал засыпать, и, едва коснувшись ухом подушки, забыться тяжелым сном.

И этот вечер был похож на все предыдущие, только Ванька уснул, так и не дослушав истории, где в финале, по замыслу Синицына, людоед по имени Фома должен был положить свои острые зубы на полку и радостно поступить продавцом в кондитерский магазин.

Синицыну приснилось, что он приехал за Ванькой. Но в квартире, кроме собак, никого нет. Он ходит по комнатам и всюду - под кроватями, за дверьми, в шкафах - ищет Ваньку, а за Синицыным ходит маленький хин и, похрапывая, лает.

"Я ведь прекрасно говорю по-собачьи," сообразил во сне Синицын." Сейчас спрошу хина, где Ванька... Как это надо протявкать-то"?

Синицын напрягся, припоминая собачий язык, ...и проснулся,

В комнате было темно. Призрачный свет от уличных фонарей расплылся бледным пятном по низкому потолку. Послышалось, как возле дома проехала машина, судя по звуку мотора," грузовик.

Вдруг кто-то в комнате, прямо под ухом Синицына, захрапел и хрипло несколько раз пролаял.

"Сплю я или с ума сошел"" - с каким-то вялЫм интересом подумал Синицын.

И, словно кто-то щелчком включателя вернул ясность, Синицын отбросил одеяло, рывком соскочил на пол и нагнулся над Ванькиной кроваткой; Ванька сполз с подушки, лежал навзничь. Из открытого, с пухлой верхней губой рта вырывался тугой протяжный храп.

Синицын приподнял малышу голову, подсунул под нее подушку. Ванька открыл бессмысленные сонные глаза и закашлялся, будто залаял," сухо, отрывисто, жутко.

? Ванька,' Ванька! - позвал Синицын.

? Папа," неожиданно страшным хриплым басом произнес Ванька и опять залаял прямо в лицо Синицыну.

Схватив Ваньку и укутав его одеялом, Синицын, как был босой, в одних трусах, бормоча: "Ванечка, ну что ты, что ты..."," выбежал на лестничную площадку и прилепился пальцем к белой кнопке соседнего звонка.

? Кто там" - спросил из-за двери испуганный женский голос.

? Это я, ваш сосед, Синицын. У меня очень плохо с ребенком. Откройте, пожалуйста." Синицын никак не мог вспомнить, как зовут соседку. Они иногда встречались в подъезде, познакомились, здоровались, но ча этом общение кончалось.

За дверью зашуршало. Дверь приоткрылась. Соседка, пожилая растрепанная женщина, с испугом оглядела Синицына через дверную цепочку.

" Что случилось" Ванька опять закашлялся.

Дверь захлопнулась, цепочка с грохотом слетела, и соседка, распахнув дверь, вышла к Синицыну.

" Мальчик у вас? Какой славный...

Ванька почему-то испугался, махнул на нее рукой, собрался зареветь и весь затрясся в кашле.

? Неотложку надо," сказала соседка." Я сейчас, только возьму монетку.

Она скрылась в глубине темной квартиры и скоро появилась в наброшенной на халат шубе. Телефон-автомат был в подъезде рядом.

? Ничего." Соседка запирала дверь на ключ." Вы не пугайтесь. Идите к себе.

И она затрусила к лифту, шлепая стоптанными задниками туфель. До Синицына донеслись ее вздохи: "Господи, господи..."

Синицын, оставив свою дверь открытой, прохаживался с Ванькой на руках из комнаты в кухню, из кухни в комнату. Если бы не кошачьи глаза ходиков, он бы уверился, что время остановилось. Наконец лифт загудел, и вошла соседка, а за ней румяный врач - белый халат, шапочка, на шее стетоскоп, в руке черный чемоданчик.

? Я их внизу подождала," пояснила соседка." Молодцы - как скоро приехали.

Только взглянув на Ваньку и услышав его лающий кашель, врач определил:

? Ложный круп.

Потребовал кипятку, много кипятку и соды. Сода у соседки нашлась. Она принесла свой чайник и вскипятила на кухне два чайника и две полные большие кастрюльки.

? Откройте горячий кран в ванной," распоряжался врач.

Синицын до отказа вывернул вентиль.

? Ничего, сойдет," констатировал врач, сунув палец под струю.

Заткнули в ванне пробку, всыпали соду и вылили две кастрюли кипятку.

Зеркало над умывальником сразу запотело.

? Давайте больного.

Заперлись в тесной ванной комнате - Синицын с Ванькой на руках, врач и соседка с двумя чайниками. Синицын, по требованию врача, держал Ваньку над самой водой. Соседка лила в ванну кипяток из чайников, а врач, набросив на себя и на Ваньку мохнатую простыню, заставлял его дышать содовым паром.

? А в солнечной Бразилии, Бразилии моей, такое изобилие невиданных зверей," приятным тенорком напевал под простыней врач.

Больному врач очень понравился. Ванька с готовностью проглотил таблетки и продемонстрировал, как умеет показывать горло без помощи чайной ложки.

? Браво! Артист!"оценил Ванькины способности врач и обратился к соседке: - Запомните, бабушка...

Соседка смутилась.

? Я ихняя соседка," сказала она, указывая на Синицына.

? Тогда проинформируем отца," бодро исправил свою оплошность врач.

Синицын все внимательно выслушал: ОРЗ - значит острое респираторное заболевание. Ложный круп - это отек в горле, форма легкая. Но может усложниться. Если опять повторятся хрипы - содовый пар и немедленно вызывать "неотложку". Тогда Ваньку заберут в больницу. Вот рецепты на лекарства. Синицыну, очевидно, нужен бюллетень" Или мать будет сидеть с мальчиком?

" Моя мама скоро приедет," обнадежил Ванька врача.

? И прекрасно. Значит, все-таки бюллетень" Синицын и соседка провожали врача до дверей.

? Я ему дал димедрол, он должен хорошо заснуть. Прислушивайтесь к нему внимательно." Врач остановился в дверях и задумался." Да, лекарств у вас сейчас, конечно, нет. Я вам оставлю немного олететрина." Он открыл чемоданчик и сунул Синицыну облатки. Щелкнув замками, признался, улыбаясь: - Вы ведь клоун, верно" Я вас смотрел. Обоих. Здорово!

И, тряхнув Синицыну руку, исчез.

Соседка пошла к себе, поставив Синицыну условие, чтоб он ее позвал, если понадобится. Синицын поблагодарил.

? Простите, я забыл ваше имя-отчество.

? Зовите просто Мария. У меня отчество трудное: Евтихиановна.

выход девятый

До утра Синицын почти не смыкал глаз. Временами тонул в гулкой бездонной черноте и, успев ужаснуться тому, что засыпает, выныривал, приподнимался на локте и напряженно вглядывался в щекастое белобровое лицо рядом с собой на подушках. Ванька дышал шумно, но без хрипоты. Синицын смотрел на него и думал о себе как-то отвлеченно, как о постороннем человеке. Ему сейчас многое надо было решить за этого человека. Постепенно комната наполнилась серым светом зимнего утра. Застучал скребок дворника. Щелкнули замки, и хлопнула дверь соседней квартиры. Синицын слышал, как соседка подошла к его дверям, постояла и ушла. Загудел лифт. Потом привычный этот гул стали забивать голоса, доносившиеся снаружи, шум уличного движения. Откуда-то долетела музыка - то ли марш, то ли фокстрот, не разберешь.

И Синицын незаметно для себя заснул. Его разбудил настойчиво дребезжащий звонок. "Кто-то топтался на лестничной площадке, слышались чьи-то голоса.

Синицын нашарил туфли, накинул халаг и открыл дверь.

Димдимыч и Ромашка.

" Что стряслось, Птица? Ты почему не был на репетиции"

? Тише...

На кухне коротко рассказал о Ванькиной болезни и - как под ледяной душ ступил - объявил Ромашке:

? Если Ванька скоро не выздоровеет, поедешь в Канаду один." Волнуясь, стал втолковывать: - Начинайте репетировать с Димдимычем, не теряйте ни минуты. Димдимыч, милый, вы же можете подавать Ромашке мои реплики. Все прекрасно получится. Репризы от этого мало проиграют, тем более для тех, кто не видел наше антре. В конце концов Рыжий в старом цирке обычно выходил под шпрех-шталмейстера. Это нормально.

? Кого ты стараешься убедить, Сергей" - спросил Димдимыч." Нас или себя?

Ромашка, так и не сняв шапку, сидел на табуретке, курил и смотрел в пол.

? Сними шапку," сказал Синицын.

? Оставь меня в покое! - огрызнулся Роман." Есть какой-нибудь Айболит, который его быстро подымет на ноги" - спросил Ромашка после тяжелого молчания." Из-под земли достану.

Вступил Димдимыч. Он знает по опыту - родительскому, конечно," что при Ванькином заболевании Айболит бесполезен. Форсировать здесь нельзя. Все пройдет, он не сомневается, но не сегодня и не завтра. И даже не послезавтра. А до отъезда остается три дня.

" Мы с Романом, конечно, попробуем порепетировать. Посмотрим, что получится. Ведь верно, Роман"? Ромашка выпустил дымное колечко." Но ты, Сергей, должен нам пообещать, что, если твой сын через два дня наладится, ты поедешь, а Алиса Польди, она...

? Да Алиса будет беречь Ваньку пуще глаза своего. И Айболита никакого не нужно." Роман наконец снял шапку.

Димдимыч, уходя, столкнулся в дверях с врачом из районной поликлиники. Роман решил задержаться, послушать врачебный прогноз.

Врач, полная одышливая женщина, долго мыла руки, а Ромашка прислуживал ей, вертя краны, подавая чистое полотенце и распахивая перед ней двери. Может быть, ему казалось, что если задобрить врачиху, Ванька быстрее поправится?

? Какая температура?

Врач, хоть и была информирована "неотложкой", подробно расспросила обо всем Синицына. Потом ласково растолкала Ваньку. Он пробудился в мрачном настроении и с величавой надменностью позволил себя прослушать и прощупать.

Болезнь протекает в легкой форме. Нет, температуру ему лекарством сбили. К вечеру опять должна подняться. Давать теплое питье, как можно больше. Хорошо молоко с боржоми или чай с лимоном. Дня через три-четыре, если все будет идти, как положено, мальчик поправится.

И утвердила те же лекарства, что и неотложка.

Роман вызвался сходить в аптеку и обещал позвонить Алисе, чтобы немедленно привезла лимоны и боржоми. Он пританцовывал на ходу от радости. Громко восхищался советской медициной вообще и толстой врачихой в частности.

? Птица, какая она милая, правда? Внимательная такая. Уж она знает...

? Быстро же ты своего Айболита забыл... А Ромашка:

? Тита-дрита, тита-дрита, ширвандаза-ширванда. Мы родного Айболита не забудем никогда! - пропел и упрыгал, размахивая потрепанной хозяйственной сумкой.

Алиса приехала раньше, чем вернулся Роман. Привезла молоко, лимоны. Боржоми не достала. Роман тоже натащил молока.

? Теперь у тебя, Птица, только кисельных берегов не хватает.

? С детства не люблю этот пейзаж," сказал Синицын." Представляешь: ноги в киселе вязнут," почмокал губами, изображая звук шагов в кисельной жиже," приходишь к речке, а она прокисла.

" Молоко может быть можайское," заступился за сказку Роман." А кисель из диетстоловой. Знаешь, сверху пленка такая, резиновая, толстая, как батут, слона выдержит.

? А ты по этому киселю верхом скачешь на сером волке. Беззубом, конечно.

? Почему беззубом" - удивился Роман.

? У оптимистов все волки беззубые.

? А сам-то" А сам" - Ромашка хохотнул." Ты же в каждой пягушке подозреваешь прекрасную царевну. Алиса, ну скажи, что я, не прав"

? Довольно," сказала Алиса." Ваше антре окончено. Ване пора давать лекарство и ставить градусник.

И решительно двинулась в комнату, неся чашку и на ходу помешивая дымящийся чай, в котором кружилась лимонная долька, похожая на желтое велосипедное колесо.

выход десятый

Хорошо, что у него нет телефона. Он бы обязательно стал названивать Баттербардтам, и в конце концов отозвался бы на очередное "Алло!" Мальвы Николаевны, и наверняка наговорил бы глупостей. Скорее всего надерзил бы жутко, непоправимо.

"Ну, Птица-Синица, как живешь со своими бутербродами"?

"Вот так и живу. Тебе-то, Челубеева, что за дело"?

А от Леей никаких вестей. Ну, и что особенного" Телефона у него нет, переслать с кем-нибудь письмо мог случай не представиться, а по почте из Канады письма, небось, целый месяц идут.

А если Лёся звонила своей матери и просила что-нибудь передать для него, клоуна Синицына?

Пойти позвонить" И услышать: "Нет, не звонила. А вы знаете, Сергей Димедролович, сколько долларов стоит телефонный разговор из Монреаля?? Нет, к чертям!

Но телеграмму, всего в одно слово телеграмму, все-таки могла бы дать ему Лёся? А она даже своего адреса не оставила. Сколько раз он перечитывал ее последнюю записку! Никому не показал, даже Ромашке. Прятал в холодильнике, в морозилке.

Про цирк это она, конечно, в запальчивости так написала. Лёся такая умница... И вдруг "я ненавижу твой цирк". И Ромашке совершенно незачем знать эту случайную фразу. Вообразит себе черт знает что. Вот они послезавтра увидятся в Монреале, и все станет на свои места. Только бы Ванька выздоровел. И, ухаживая за малышом, Синицын с тревогой вглядывался в его лицо.

За время болезни Ванька стал каким-то вялым, скучным. Круглые щеки опали и побледнели, под глазами лиловые тени. Лечится малыш послушно, но температура не падает ниже 37,5, хотя дыхание наладилось и кашель почти прошел.

Сегодня никак не мог сразу заглотнуть положенную таблетку олететрина, пыжился, таращил круглые свои глаза, и Синицыну показалось, что белки глаз у Ваньки пожелтели, как у кота. А может быть, свет от лампы так падал" Абажур-то желтый. Врачу Синицын забыл сказать о своем наблюдении, а она ничего нового не заметила.

? Продолжайте намеченный курс лечения. Вчера Ванька опять спросил Синицына:

? А когда моя мама приедет"

? Скоро, скоро приедет.

? А какая моя мама? Тетя Алиса говорит, что моя мама красивая и добрая. Только тетя Алиса никак не могла вспомнить, как мою маму зовут."? Малыш улыбнулся." Тетя Алиса говорит, что она маму всего один разочек видела. А как зовут мою маму?

И уставился в глаза Синицыну пристально, не мигая, как тогда в малышовой спальне.

Лёсино лицо - не то, что на фотографии, смеющееся, а такое, каким в первый раз его увидел Синицын, удивленное, с высоко поднятыми бровями, на мгновение возникло перед ним и дернуло подбородком: что, мол, глядишь, клоун".,.

Синицын с трудом перевел дыхание.

? А это секрет," с ужасом и отвращением услышал он свой бодренько-фальшивый голос.

? На сто лет"

? Ну, не на сто... Вот мама скоро приедет и сама тебе скажет. Ладно"

? Ладно..." медленно протянул Ванька, продолжая изучать Синицына. И вдруг: - Какой ты смешной, папочка. Ты даже смешнее дяди Романа. Я тебя хочу поцеловать.

И когда Синицын стиснул в объятиях похудевшее легкое тельце, Ванька сказал:

? Когда я вырасту большой, я тоже буду клоуном. Правда?

? Правда," сказал Синицын, пряча лицо в отросшие Ванькины вихры." Ты уже клоун. Мой любимый клоун.

Вечером, когда Ванька уснул, Синицын позвонил у двери соседки.

? Добрый вечер, Мария Евтихиановна.

? Запомнили! Ну, как Ванечка ваш?

? Спасибо, ничего себе. Мария Евтихиановна, мне необходимо отлучиться часа на полтора. Вы не согласитесь посидеть у меня, покараулить Ваньку?

? Господи, пожалуйста.

? Это вас не очень затруднит"

" Что вы! Боитесь, не справлюсь"

? Да нет, я...

? Не бойтесь. Знаете, сколько я своих детей вырастила? Девять душ.

? Девятерых" Да вы же мать-героиня!

? До героини не дотянула. Но все в люди вышли. Погодите, я только книжку свою прихвачу.

Он поехал без предварительного звонка. Уверен был, что застанет их дома.

? Птица! А где же Ванька? Ты его оставил одного" - И собакам:" Молчать, тунеядцы!

? Ваньку соседка стережет.

? Святая мать Мария! Так, значит, все в порядке? Завтра Алисочка его забирает, а мы с тобой...

Ромашка раскинул руки, турбинно взревел и закружился по комнате, разогнав собак. "Эх, Ромашка, милый друг! Бывает, конечно, хуже, но нам с тобой сейчас не позавидуешь".,

? Я вот тут написал..." Синицын извлек из кармана вчетверо сложенный листок.

" Что это" - Роман насторожился.

? Это в наше управление." Синицын старался не глядеть на Романа, когда протянул ему бумагу."ь Я тут объяснил, как умел. Ты прочти.

Ромашка развернул листок и стал читать. Алиса заглядывала ему через плечо. Она прочла быстрее Романа.

? Поужинаешь с нами, Сережа" - спросила Алиса, подняв на Синицына спокойные ясные глаза.

Роман все еще глядел в листок и шевелил губами, как малограмотный.

? Нет, Алиса, спасибо. Мне надо возвращаться к Ваньке.

? Да-а, свалял ты Ваньку." Роман тоже старался не глядеть на Синицына, протянул ему обратно листок.

Алиса вынула бумагу из Ромашкиной руки.

? Сережа, ты хочешь, чтобы мы передали твою объяснительную в управление? Я завтра передам. Может, все-таки выпьешь чаю?

? Спасибо, не хочется. Роман, скажи, как прошла сегодня репетиция с Димдимычем? Получается?

? Замечательно получается. Великолепно!! Уж, во всяком случае, гораздо лучше, чем с тобой.

? Я так и думал. Желаю счастливых гастролей.

? Боже мой," сказала Алиса," как с вами трудно. Когда вы оба станете взрослыми"

? Я прямо сейчас." Синицын шагнул и обнял Романа за шею. Так они стояли некоторое время молча.

? Ах, Птица," вздохнул Роман," нелепые мы с тобой люди. Одно слово - клоуны.

И, конечно, Синицын остался пить чай. И Ромашка подробно рассказывал, что они придумали с Димдимычем и как теперь выглядят репризы без Синицына. И кто что сказал, когда Ромашку с Димдимычем смотрела гастрольная комиссия.

А потом разрабатывали план, как объяснить Лесе отсутствие Синицына в гастролях, и решили представить дело так, что будто Синиць:н в последний момент вывихнул на репетиции ногу, а про Ваньку пока ничего не говорить.

? Письмо ты ей написал" Давай мне.

? Нет, не написал. О чем писать" Что люблю ее? Она и так это знает. "

? Я скажу," оживился Ромашка," что в спешке забыл твое письмо. Я за тебя, Птицац ей такое письмо на словах сочиню!

? Вот и сочини," сказала Алиса." Если бы Сережа тебе сейчас письмо свое передал, ты бы, Ромашка, это письмо все равно бы обязательно забыл.

? Почему?

? Потому - забыл бы, и все. И Сережа бы на тебя не обиделся.

? Не на меня, а на тебя," сказал Ромашка." Мне бы он просто плюх навешал.

Синицын вернулся домой очень поздно. Тихонько открыл дверь своим ключом.

Мария Евтихиановна мирно спала в кресле у Ванькиной кроватки. Раскрытая книжка сползла с колен на пол.

"Интересно, что читают на сон грядущий добрые пожилые матери Марии"" - подумал Синицын. Он поднял книжку и заглянул на обложку. Там значилось: "О. Бальзак. Блеск и нищета куртизанок".,

выход одиннадцатый

Сутра у Ваньки - это же надо! - нормальная температура. - Поздравляю вас, Иван Сергеевич! Что прикажете подать" Может быть, желаете омлет с яблоком-с" Молчит.

? Совсем забыл! Ванька, тебе тетя Алиса прислала какие-то куриные котлеты по особому заказу. Говорит, твои любимые. Будешь есть"

Молчит

? Ванька, чего молчишь" Ты себя хорошо чувствуешь"

? Хорошо." Голосок слабый-слабый.

? Надо поесть, Ванька. Поешь, примешь лекарство, и я тебе почитаю новую книжку, вот: Эдуард Успенский, стихи. Очень веселые

Но Ванькины глаза наполнились слезами.

? Ванька, что с тобой, сынище?

? Лекарство противное! - Ванька раскрыл рот в беззвучном реве, и слезы покатились, как дожд по оконному стеклу.

? Вот тебе раз! Ты же все время пил это лекар ство, и вдруг - противное.

? Все равно противное!

? Ладно, пропустим один разок. Сейчас я тебе Алисины котлеты разогрею, а ты пока посмотри картинки.

Синицын положил книжку на одеяло и вытер ладонью заплаканное Ванькино лицо

? Ванька, хочешь я тебя рассмешу?

Синицын состроил Ваньке знаменитую свою рожу Ванька смотрел, приоткрыв рот, потом стал смеяться, колотя ладошками по одеялу. Отсмеявшись, неожиданно сказал:

? Только больше не надо, папа.

? Почему?

" Мне немножко страшно.

Когда Синицын вернулся в комнату с завтраком. Ванька спал, подсунув сложенные ладошки под щеку. Книжку Ванька, кажется, даже не раскрывал

Как он похудел! И личико бгедное, маленькое и очень серьезное.

Ну, ничего. Пусть отсыпается. Температура нормальная, а щеки быстро нарастут. Будем каждый день ездить за город, дышать воздухом. Скоро весна.

Лечь бы сейчас и заснуть самому, чтоб ни о чем не думать. Но не лежится, не сидится, все - "не".,

Синицын бессмысленно слонялся по своей маленькой квартире, останавливался у окна и смотрел на улицу. По пепельно-серому городскому снегу от автобусной остановки шли люди. Много людей. Шли гуськом по скользкой тропинке между сваленными грудами стройматериалов, мимо новенькой телефонной будки и автомобильной стоянки, где среди закутанных брезентами машин стыдливо краснел си-ницынский "Запорожец", и, выйдя на сухой асфальт, разбредались в разные стороны. Почти одни женщины. И каждая что-нибудь тащит в свою новую квартиру: сумку или чемодан, узел или картонный ящик. Вон одна бережно несет связанные друг с другом стулья.

Немногие идут налегке.

Двое вывалявшихся в снегу ребят прогуливают тощую черную собачонку с нахально закрученным на спине хвостом. Около дома напротив выгружают шкаф из мебельного фургона. Толстая дама в пегой шубе распоряжается двумя краснолицыми парнями. Парни поставили шкаф на тротуар й закуривают, а толстуха что-то говорит им, широко разевая рот и размахивая пегими рукавами. Тем временем ребята, убегая от собачонки, оказались около шкафа и в азарте игры, не замеченные никем, спрятались за полированной дверцей - влезли в шкаф. Собачонка обежала шкаф, сосредоточенно обнюхала новую полировку и, облюбовав себе один угол, задрала на него ножку.

Пегая владелица всплеснула рукавами, и Синицын услышал ее сиренный вопль. Собачонка брызнула в сторону, толстуха бросилась к своему шкафу, а тут ей навстречу из-за полированной дверцы выскочили ребята - и наутек. Толстуха схватилась за пежину на левой стороне груди, а парни, уронив папиросы, сгибались в три погибели со смеху. Хорошо, что ребятишки сейчас выскочили. "Вот если бы они обнаружились уже в квартире, когда шкаф установят .!?

Синицын усмехнулся, отошел от окна, уселся за кухонный стол и закурил. "Человек должен построить дом, вырастить ребенка и посадить дерево". Кто так говорил" Кажется, древние индусы... Дома он, оказывается, не построил, ребенка не вырастил, дерева не посадил. Может быть, мадам Баттербардт права: несерьезный он человек.

"Поговорить бы сейчас с мамой. Поговорить бы..."

То незнакомое, желтое, восковое лицо среди цветов не было лицом его мамы. Это так поразило Синицына, что притупило стонущую боль непоправимой беды. Это чужое лицо в гробу, за которым он шел среди заплаканных соседских старушек, вызывало в нем чувство глухой враждебности, почти оскорбляло его. Он до сих пор едет на кладбище, как на муку. Заставляет себя несколько минут простоять у могилы, чтобы та непонятная злая сила, которая, издеваясь над ним, живым, совершила эту бесчестную подмену любимого существа, чтобы она, эта сила, не догадалась, как он испуган и унижен ею.

А его мама теперь, наверное, шьет шляпки в дурацких каких-нибудь антимирах. Если, конечно, там у них носят шляпки. И до Сережки, клоуна, ей й дела нет.

Синицын встал, прошел в комнату, выдвинул ящик стола, вынул фотографию мамы - в меховом воротнике мама и в черной шляпке," снова вернулся на кухню, достал из стенного шкафчика нужный инструмент и обрезки досок, уселся на полу и занялся рамкой.

Он никого не ждал к себе сегодня. Врач придет только завтра. Алиса тоже обещала заехать: она ведь сегодня провожает Романа, потом у нее свои неотложные дела. И соседка не придет. Она, как выяснилось, работает одну неделю в месяц. Где-то что-то от кого-то сторожит.

А приятели редко заглядывают к нему домой. В Орехово-Борисово - это вам не в Черемушки и даже не в Теплый Стан добираться.

Синицын мастерил рамку и поглядывал на кошачьи ходики.

Роман улетает тем же рейсом, что и Лёся,? 16.40. У него еще времени вагон. Скорее всего бегает по городу, ищет по табачным киоскам "Яву" - неуловимые наши сигареты.

Вдруг задребезжал звонок. Что такое?

? Вам телеграмма. Международная. Распишитесь вот здесь.

Синицын настолько сосредоточился на Ромашкиных предотъездных хлопотах, что в первое мгновение у него промелькнула безумная мысль, будто Роман каким-то одному ему известным способом долетел до Канады.

А телеграмма была от Леей:

"Задерживаюсь три месяца переводчиком советской выставки люблю целую Ольга Баттербардт". И не Синицына, а теперь и не Лёся, а Ольга Баттербардт. Хотелось биться лбом о стену, хотелось орать, изойти руганью, ломать мебель, хотелось...

Синицын сидел в кухне на полу и с подлинно цирковым упорством метал стамеску в кухонный буфет, стараясь угодить острием в круглую ручку дверцы. При этом он пел на мотии старого "танго соловья":

? Задерживаюсь выставке советским переводчиком, три месяца целую вас, вся ваша Баттербардт...

Одно и то же, без конца. Опять ЗВОНОК.

Царь Леонид заполнил собой всю переднюю и вытеснил Синицына на кухню, где сразу померкло освещение. Привез десять бутылок "боржоми", помидорчики и здоровенный ломоть севрюги.

? Вот," прогудел," это тебе мои балбесы посылают. Что нового в жизни артиста?

Синицын показал Лесину телеграмму. Царь Леонид внимательно прочел, прищелкнул языком и с размаху прилепил телеграмму Синицыну на взмокший лоб.

? Канадский вариант," сказал царь Леонид." Грубый прессинг по всему полю. Все пупсики - одинаковые." И попросил: - Покажи своего бал-бесика.

Так же внимательно и серьезно, как читал телеграмму, рассматривал спящего Ваньку. На кухне сказал Синицыну:

? На тебя не похож, но будет похож. Мы его воспитаем настоящим спартанцем." И одарил Синицына счастливой младенческой улыбкой." Если что, знаешь, как меня найти. Я теперь по четным. Побегу, такси ждет. У меня сегодня туристов невпроворот. Чао1

Что это Ванька так долго спит" Наверное, это к лучшему. Когда выздоравливаешь, спится сладко. Синицын по себе знает, В детстве переболел всеми детскими болезнями. Особенный специалист был по ангинам. Заработал хроническую красноту гортани. В школе это очень даже пригодилось. Не выучил урок - сразу к врачу. Покажешь горло, и ступай, куда хочешь, хоть в кино. Правда, с портфелем замучаешься. Неотвязный, как школьная совесть. Жалко, что они с Ромашкой не учились в одном классе. Жалко, что нельзя с другом бродить вдвоем по общим воспоминаниям того далекого, веселого времени. Ромашка сейчас уже пролетает над Европой. Наверное, затеял какие-нибудь уморительные пререкания с бортпроводницей. А Димдимыч ему подыгрывает. Только бы у них все хорошо прошло, с успехом. Судя по тому, как Ромашка вчера рассказывал, должно неплохо получиться. И молодцы все-таки, что не раскисли и поехали без него. Интересно, как они стоят в афише, он забыл вчера спросить. Скорее всего так: "В паузах соло-клоун Роман Само-новский".,

А ваша фамилия, клоун Синицын, теперь все больше на рецептах: Синицын - олететрин, Синицын"димедрол, ацетилсалициловая кислота - тоже Синицын.

Звонок в дверь, робкий, отрывистый. Просто день открытых дверей! Надо как-то разнообразить прием посетителей. В благоустроенных домах, где боятся воров, из-за двери сначала спрашивают высокими, испуганными голосами, вот так:

? Кто там?

Нет ответа. Вхдно, ошиблись квар иро" или мальчишки озорничают. Дрынь! - снова. Явно мальчишки.

Если еще раз позвонят, распахну дверь и огрею веником. Где веник? Вот он. Ну? Дрынь!

Синицын рывком распахнул дверь и стеганул веником. Какое-то солидное тело рухнуло на кафель площадки. Задрались кверху ноги в тяжелых мужских ботинках.

? Ради бога, простите," по-настоящему испуганным голосом выкрикнул Синицын и нагнулся помочь безвинно пострадавшему.

На площадке лежал Ромашка. Его друг и партнер Ромашка, Рыжий коверный, а никакой не: "В паузах соло-клоун Роман Самоновский".,

Лежал себе и посмеивался. Синицын опустился рядом с ним на колени, загородив лицо грязным разлохмаченным веником.

выход двенадцатый

Ну, Сергей Дементьевич Синицын, что тебе еще нужно от жизни" У тебя есть друг, который с тобой неотлучно и в радости и в беде. Ты мечтал о сыне, и вот он, сын Ванька, в твоем доме, который ты если еще не построил, то вместе с ним, с сыном, построишь обязательно. Обязан построить. А сколько людей так одиноко и кукуют всю жизнь. Одинокие члены кооператива. Дом, который построил жэк. И в конце концов "люблю целую" - это тоже не пустяки. Тебе мало" Много просишь, клоун Синицын...

Твоя настоящая любовь - это цирк, без которого ты, как перегоревшая лампочка, никому не нужен.

? Это Ванька так буфет изуродовал" - Ромашка спросил

? Нет, это я сам.

? Правильно! Надо увлекать детей личным примером. Очень педагогично.

Синицын заглянул к Ваньке. Ванька спал, сбросив одеяло. Синицын укрыл малыша и вернулся к Роману.

? Ромашка, что-то меня Ванька беспокоит. Странный он какой-то. Целый день спит.

? Не дергайся. Птица. Это он за меня отсыпаете я.

Ночью, после ухода Синицына, Роман не сомкнул глаз. Под утро - Алиса еще спала - тихонько вышел из дому и поехал к Димдимычу. Димдимыч ничуть не удивился его раннему появлению и, когда Ромашка все свои сомнения выложил, торжественно заключил:

? Камень ты мне с души снял, Роман. Спасибо, что приехал ко мне первому.

Потом Димдимыч потребовал у жены свой парадный пиджак с боевыми орденами и медалями и повез Ромашку в Управление госцирков. Там произошел неприятный разговор. Смысл его заключался в том, что артист Роман Самоновский"безответственный гражданин, который хочет сорвать зарубежные гастроли советского цирка.

И тут...

? Я Димдимыча таким никогда не видел. Вот Гебе и говорящая статуя! Я даже перепугался, честное слово. И, по-моему, все там малость струхнули.

Димдимыч иссиня побледнел, рубанул кулачищем по начальническому столу так, что подпрыгнули все, какие там были телефоны, и страшным голосом, каким, наверное, командовал: "Эскадрон, шашки к бою!" - закричал, что не позволит извращать честный поступок советского артиста Романа Самонов-ского.

? Любой ценой хотите галочку поставить"! - атаковал Димдимыч." А того не понимаете, что топчете дружбу двух наших артистов, ломаете йх партнерство, нужное для советского цирка, для наших зрителей." А потом Димдимыч опустился на стул и тихо сказал: - Если бы не святая дружба мужская, никаких этих гастролей бы сейчас не было, и цирка нашего не было, и нас с вами, товарищи дорогие... Это понимать надо.

И все Димдимыча поняли. Посовещались, созвонились и решили, чго гастрольная программа и так блестящая, без коверного на этот раз можно обойтись.

Роман расцеловал Димдимыча в обе щеки, пожелал ему от обоих клоунов счастливых гастролей и помчался домой к Алисе.

? А что Алиса сказала?

? Алиса сказала, что ей нечем кормить собак, и погнала меня в магазин. А когда я пришел с продуктами, так меня хвалила, будто я не в магазин ходил, а по крайней мере летал в космос... Что жа я" - Ромашка подскочил на табуретке." Алиса сказала, что если святая Мария согласится Ваньку покараулить, мы у нас поужинаем. Который час?

Кошачьи ходики показывали одиннадцать.

? Не может быть! - Роман сверился по своим часам." Ну и здоровы мы трепаться! Мастера разговорного жанра. То-то я чувствую, у меня живот подвело.

? Буди Ваньку," сказал Синицын," он целый день ничего не ел. Сейчас я нам ужин сочиню. Царь Леонид тут кое-что пожаловал со своего плеча.

Роман прошел в комнату.

? Ванька, встань-ка! - весело выкрикнул Ромашка. И вдруг срывающимся, внезапно осевшим голосом позвал Синицына: - Птица, иди сюда, скорей!..

Синицын рванулся в комнату.

Ванька сидел в кроватке. Роман поддерживал малыша под мышки. Круглая Ванькина голова с торчащими во все стороны рыжеватыми вихрами бессильно откинулась на тонкой шее. Глаза были широко открыты и смотрели на Синицына одними белками, желтыми, без зрачков.

? Ванька! - как глухому, закричал Синицын, обхватил ладонями худенькие плечи и встряхнул малыша.

Ванька моргнул и уронил голову на грудь. Вдвоем перенесли почти невесомое тельце на большую кровать. Синицын никак не мог расстегнуть маленькие пуговки Ванькиной пижамы - тряслись руки. Потом припал ухом к Ванькиной груди. Сердце малыша не билось, нет, оно вздрагивало часто-часто, словно мячик катился по неровной поверхности.

? Роман, "неотложку".,. Роман исчез.

Синицын грел в ладонях Ванькины холодные ладошки. Потом перетащил его к батарее отопления, прижал ступни мальчика к трубам радиатора.

? Ванька, сыночек, ну скажи мне что-нибудь, Ванька...

Ванька не отзывался. Он был без сознания.

Комната наполнилась белыми халатами. Ваньку снова перенесли на большую кровать. Белые халаты быстро двигались по комнате, что-то спрашивали у Синицына, он отвечал, плохо понимая смысл вопросов, его переспрашивали

Кто-то снял абажур с лампы, белый свет резанул по глазам, запахло больницей. Синицын все держал Ваньку за руку, не хотел отпускать. Ему казалось, что если он отпустит холодные Ванькины пальчики, случится что-то ужасное, непоправимое...

? Ну-ну, товарищ папа, не надо нам мешать, дорогой..." И Синицын узнал румяного доктора, что пел тенором под мохнатой простыней.

Синицына оттеснили к окну. Белые халаты сомкнулись над кроватью. Врачи переговаривались тихо, отрывистыми фразами Синицын увидел Романа. Ромашка стоял по ту сторону кровати, высоко над головой держа лампу, морщился от яркого света.

? Слушайте меня внимательно, товарищ папа. Румяный доктор взял Синицына за пуговицу и

близко глянул в глаза.

" Мы забираем вашего мальчика в больницу. Ему необходимо сделать переливание крови, срочно.

? Да," сказал Синицын," переливание крови. Я понимаю.

? Вот и прекрасно. У нас в машине места для вас, увы, нет. Придется добираться самим. Это недалеко.

? У нас есть машина! - выкрикнул Роман.

? Полный вперед! "сказал врач.

В больничном дворе Синицын едва не врезался в красные тормозные огни врачебной машины.

Когда подавал назад, чтобы санитары смогли вытащить носилки, на которых лежал Ванька, Синицын увидел в свете фар у подъезда одинокую женскую фигурку. Женщина, прикрыв глаза ладонью, пошла к машине.

? Алиса," сказал Ромашка,? я ей звонил. Когда он успел"

Носилки уже скрылись в подъезде.

? Нельзя, нельзя." Дежурная нянечка, растопырив руки, загородила собой коридор.

" Мы с этим мальчиком," сказала Алиса." Мы его родители.

" Что-то вас больно много, родителев. Обождите-ка, я спрошу Ивана Ильича.

Нянечка сняла телефонную трубку и набрала три цифры непослушным пальцем.

? Занято у них в ординаторской.

Ждали в молчании. Нянечка их разглядывала.

? Кто это"Иван Ильич" - спросила Алиса. Дежурная, не отвечая, снова набрала.

? Иван Ильич? Это дежурная, тетя Зоя. Тут родители, значит, мальчика, что сейчас привезли, так я.. Слушаюсь, Иван Ильич! Сичас... сичас...

Она шваркнула трубку на рычажок.

? Обоих родителев требуют... срочно.

? Я останусь," сказал Роман

Ему на руки сбросили пальто и шубку. Накинув поданные нянечкой белые халаты, Синицын и Алиса побежали в глубь коридора.

? Не шибко, не шибко," отдуваясь, бормотала нянечка." Сердце у меня... того...

В ординаторской, квадратной чистой комнате, за затиснутым между шкафами столом сидел у телефона лысый человек в белом халате. Очки сползли на кончик носа, усы торчком, белая бородка клинышком.

Айболит.

Человек покосился на вошедших и, не отрываясь от телефонной трубки, время от времени сокрушенно покачивал головой. Потом заговорил усталым голосом:

? Я же вам говорю - гемолиз. Да, реакция на олететрин. Желтушный, желтушный белок. Все признаки. Гемоглобин 36 единиц. Ну, в том-то и дело.

Конечно, поздно уже." И опять покосился на Алису и Синицына.

У Синицына подломились ноги. Он опустился на стул.

? Если что-нибудь придумаете, звоните." И врач повесил трубку.

" Что поздно" - спросил Синицын.

? Вы кто, родители" - Врач заглянул в листок, лежащий у телефона." Родители Вани Синицына?

? Да," сказала Алиса.

? Я сказал поздно, первый час. У вашего Вани редкая группа крови: первая, резус отрицательный. На пункте переливания такой крови сейчас нет. Хорошо, что вы оба здесь - такая кровь передается по наследству. У кого из вас резус отрицательный"

? У меня вторая группа," сказал Синицын.

? А у меня первая," сказала Алиса," просто первая, без этого...

? Так не может быть." Врач улыбнулся, молодо, добродушно." Ведь Ваня Синицын - ваш сын"

" Мой," сказал Синицын," но он приемный, из детдома.

? Ясно.

Улыбка исчезла с лица Айболита. Бородка решительно выдвинулась вперед. Врач снял очки и провел ладонью ото лба к подбородку, словно стирая с лица усталость

? Сейчас будут искать доноров с нужной группой крови. Но переливание необходимо сделать срочно, как можно скорее. Постарайтесь вспомнить, нет ли у вас друзей, знакомых с нужной группой - первая, резус отрицательный.

? У Романа тоже вторая...

Айболит сидит нога на ногу. Левая на правую. Правой ноги не видно, она прячется в тени за тумбой стола. А левой он слегка покачивает. Бурая брючина без складки, обшлаг залохмачен, ниточки торчат. Из-под обшлага высовывается тонкая лило-ватая кость голени, гладкая, безволосая. Резинка носка плохо прилегает, отвисла. Очень застиранный носок. И ботинок какого-то мальчикового фасона, тупорылый с отстроченным носом. Хоть и чищенный ботинок, но нос заметно обшарпан, содран, как обычно у малышей. И шнурки слишком длинные, завязаны бантиком, свисают по краям.

В детстве этого Айболита, наверно, часто наказывали, что быстро дерет ботинки. Вот он старый уже, седой, с бородкой, а так и не научился беречь обувь... Неужели вот этот тупоносый левый чужой ботинок останется с ним, Синицыным, на всю жизнь, на всю жизнь, на всю жизнь...

? Доктор, я вспомнила! - Алиса стояла за спиной Синицына, он не видел ее лица, а только услышал: - Этот самый резус отрицательный у Линки Челубеевой. Мы с ней вместе медкомиссию проходили перед поездкой в Индию.

? Где эта ваша Челубеева" - Врач весь подался навстречу Алисе." Она в Москве?

Алиса не отвечала.

Что подумалось в эти секунды Синицыну, что он почувствовал" Да не все ли равно! Важно, по правде, только одно - он впервые ясно и навсегда осознал себя Ванькиным отцом.

" Можно от вас позвонить"

? Нужно." Врач пододвинул Синицыну телефон. Синицын быстро накрутил тугой Диск.

Гудки, гудки.

? Слушаю," глухой старческий голос.

? Попросите, пожалуйста, Полину Никитичну.

? Вы знаете, который теперь час? Безобразие! - В трубке длинно загудело.

Синицын набрал снова. Гудки, потрескивание.

? Я слушаю. Она, Полина.

? Полина, это я, Синицын.

? Ты что, пьяный. Синичка?

.." Полина, Ванька умирает."Синицын отчаянным усилием воли задавил подступившие к горлу рыдания.

В трубке разрывно трещало.

? Где ты" - спросила Полина сквозь треск и ночь.

Синицын с подсказки врача дважды выкрикнул адрес.

? Я быстро," сказала Полина.

? Она быстро," сказал Синицын врачу, кладя трубку. И попросил: - У вас не найдется закурить"

Врач достал смятую пачку сигарет и протянул Синицыну.

? И мне," сказала Алиса.

? И вам," врач улыбнулся Алисе," и вам обязательно!

Синицын курил и вдруг почувствовал, что Алиса тихонечко погладила его по затылку. И еще раз погладила и еще... Он глубоко затянулся и закрыл глаза.

? Здравствуйте! - Полина стояла в дверях и тревожно всех оглядывала.

--- Это она," сказал Синицын врачу. Врач подошел к Полине и негромко о чем-то спрашивал. Полина тоже негромко отвечала.

? Вам повезло," сказал врач Синицыну. И Полине: - Идите со мной.

Синицын задержал Полину в дверях.

? Полина...

? Ауфидерзейн, дурак,? шепотом сказала Полина Синицыну.

Все сразу вспомнил Синицын, все понял, что хотела сказать ему Полина Челубеева, и, готовый в этот миг отдать себя на растерзание смешанной группе хищников Зигфрида Вольфа, только и нашелся, что ответить шепотом:

? Сама дура!..

Синицын, Алиса и Ромашка сидели на узкой лавочке во дворе больницы. Против них на снегу расположилась тощая бездомная кошка и рассматривала всю их компанию металлическими равнодушными глазами.

? Когда я был молодой," доверительно сообщил Роман кошке,? я был курчавый бпондин высокого роста.

Кошка зажмурилась. То ли смеялась Ромашкиной болтовне, то ли ставила его признание под сомнение.

Роман порылся в карманах пиджака и бросил кошке кусочки бефстроганов. Кошка принужденно поднялась, обнюхала мясо и стала есть, вытянув шею, склонив голову набок, старательно жуя.

? Роман," попросила Алиса,"обними меня. Меня что-то знобит.

Ромашка обхватил ее рукой за плечи, прижал к себе.

? Да," сказала Алиса," крепко, вот так. Кошка встала, потянулась, выгнув спину и задрав

тощий хвост, не спеша удалилась в глубину двора.

Синицын откинулся назад и привалился спиной к шероховатой перепачканной мелом стене больницы.

О чем он думал сейчас? О Ваньке, о Полине, Лесе Баттербардт" О чем?

Он, как ни странно, думал вот о чем: почему одних людей смешит, а других пугает та самая рожа, которую оч умеет скорчить - иногда по собственному желанию, а иногда по заказу?

В чем тут секрет"

Он очень сосредоточенно это обдумывал, клоун Синицын, и не находил ответа. А наверху над ним в больничной палате Ванька лежал на спине и с трудом дышал, захватывая воздух открытым ртом. Сознание к нему не возвращалось.

Полина, боясь пошевелиться, чтоб не нарушить чего-нибудь в сложном переплетении прозрачных трубок, тянущихся от нее к мальчику, лежала рядом на кровати, тесно придвинутой к Ванькиной.

? Как чувствуете себя" - спросил врач." Голова не кружится?

? Нет," сказала Полина." Только слабость какая-то...

? Это нормально. Лежите так, я вернусь. Постарайтесь уснуть.

Врач поправил Полине подушки н ушел. Полина задремала и скоро проснулась. Ей показалось, что кто-то тронул ее за плечо.

Глаза мальчика были широко открыты. Он глядел в потолок без всякого выражения. Потом белые брови его нахмурились, он перевел взгляд на переплетение трубок, схваченных тут и там зажимами, долго смотрел на капельницу, где, мерно стуча, падала ее. Полины, кровь.

Щека мальчика дернулась и поползла вбок. Он повернул голову и теперь смотрел Полине прямо в глаза и улыбался ей щеками, губами, круглыми ожившими глазами.

И Полина успышапа его слабый тихий голос:

" Мама, это ты" Ты приехала?

Она не знала, что отвечать ему, и, уткнувшись лицом в подушку, заплакала. Когда она решилась снова посмотреть на Ваньку, он спал, сохраняя на лице улыбку, и ровно, глубоко дышал.

Со двора в окно палаты донеслись до Полины чьи-то голоса.

Но слов она не могла разобрать.

ЕВГЕНИЙ ВИНОКУРОВ

Хромовые сапоги

Мы спали там, где нас застала ночь, и в том, в чем заставала. Мы спали, не снимая сапог, действовали под влиянием импульса. Выпивали то, что наливалось в кружку, мы поступали так, как диктовали сиюминутные обстоятельства.

Благодаря этой предельной конкретности

нашего мышления," видимо, мы и не воспринимали смерть

как что-то ужасное,

ведь ее сейчас нет,?

а то, что будет через минуту," это будет то, что нами вообще не учитывалось, вообще не бралось в расчет как реальное.

Мы жили тогда,

считая рассудочную осторожность

и предусмотрительность ?

позорной.

Загадывать наперед - ощущалось чем-то нечестным, предвидеть последствия своего шага - чем-то

недостойным.

Я отправлялся на фронт из глубокого тыла

в тонких хромовых сапожках, хотя уже началась весенняя распутица. Мысль о том, чтобы сменить их на более

прочные,

более грубые," мне и не приходила в голову... Эти хромовые сапожки красивы, а то, что они "г,орят" в три дня

в открытом поле, на черной и топкой пахоте Галиции, и я

увижу пальцы ног, вылезающими из-под отклеившейся хромовой

головки,

что я буду стоять в воде на портянках,

спадающих со ступни," этого я не предполагал.

Можно было бы захватить хотя бы нетолстое

одеяло,

а не накрываться только шинелью.

Да мало ли что можно было бы предпринять, будь я хоть чуть-чуть предусмотрительнее! Но это не входило в общий характер

отношения к миру...

И, проигрывая в частностях, я выигрывал в целом. Жить наобум, налегке, стихийно и бездумно - единственный, в сущности, мудрый выход в той безвыходной

ситуации...

?ЫгЬ

За годами пролетали годы, что великих трудностей полны, и теперь я получаю льготы, как и должен инвалид войны.

И как помнишь, у Экклезиаста место то, что горше прочих мест!.. Не плачу нисколько за лекарства. Не плачу нисколько за проезд.

Но когда предсмертная икота будет ночью сотрясать кровать... Вот моя единственная льгота: каждый день земной благословлять)

Стихотворение

Я один был в этот вечер дома. В комнате моей почти темно. Мать сидела на бюро райкома. Домработница ушла в кино.

За окном гудят автомобили. Помню я: в очках и полусед, с громким криком: - Кирова убили! - загпянуп с газетою сосед...

Календарные листки срывая, будто в кинофильме я живу. Началась Втора° мировая. Немцы наступают на Москву...

По земле, что ветрами продута, я прошел и я прополз ползком!..

Вот уже к дверям Литинститута подошел я с вещевым мешком! Голубей вспугнув случайных стаю, на скамейке средь людей сижу. И стихотворение читаю... И итог эпохе подвожу.

Природа

Под высокие своды июля, в глубину убегающих нив, вот вступаю я.

плечи сутуля, трудно голову долу склонив. Я иду по недвижному зною в этот мир, что покойно высок... Будет долго начаться за мною мной задетый в пути колосок! Сяду я у пречистого брода, забывая навеки вчера... И меня пожалеет природа, потому что проста и добра!

ГРИГОРИЙ ГЛАЗОВ

Когда нагрянула война, мы разом вспомнили, что знали. И в час твой горестный, страна, мы все ровесниками стали.

И все, что нас тогда свело, уравнивало наши годы. Нам было равно тяжело нести единые невзгоды...

Когда ж окончилась война,

когда оружие остыло,

вдруг проявилась седина

и все, что прежде с каждым было.

И подводя былому счет, сгорал в костре последний хворост. И каждый стер со лба свой пот. И каждый ощутил свой возраст.

В детстве, в сказочном приделе,?

пыпь, заборы, бурьяны,

сочно угли пламенели,

пахли вкусно деруны...

Было все легко и просто.

Мода грешницей слыла.

Пусть рубаха не по росту ?

пишь бы асе-таки была.

Погромыхивали годы

позади и впереди.

По музеям культпоходы ?

знай, ходи себе, гляди.

А в музеях ружьи, сабли,

что людской вершили суд.

Слава собрана по капле

в немутнеющий сосуд.

Приходил туда, бывало,

я мальчишкой до войны.

Сколько места пустовало

вдоль белеющей стены!

А теперь здесь густо, плотно.

И, ревнивы к новизне,

тэк теснятся неохотно

экспонаты на стене. Но меня у белой шторы окликает бпеск ствол" той винтовки, из которой юность с выстрелом ушла.

Шершавый 6ei ночной поземки. Заснуть бы...

Предал сон меня: лежу, уставившись в потемки, задерган суетностью дня.

Заснуть, расстаться бы с собою, спать, словно плотью в землю врос, как спал когда-то после боя. сопя в шинельный жесткий ворс:

простясь со зрением и слухом, без сновидений о былом, дыша своим же потным духом и сладостным своим теплом,

когда дымился воздух синий, когда не зная, что жиау, ровнял с землей ноябрьский инчй шинель, как жухлую траву.

В день рождения

Легко встаешь с постели, воспрянув ото сна. Какая легкость в тепе! И как спина роана!

Ты, словно в детстве, весел. И сердцем воспарил. И все б уравновесил. И все бы раздарил!

Ста запахов паренье в пустеющем саду - кипит в тазу варенье, последнее в году.

От мух на окнах сетка. А день жарой облит. Обломанная ветка на яблоне болит.

В цветах пылает грядка. К забору жмется тень. И женщины оглядка - подарком в этот день.

Как краски не спесивы! Какая даль видна! Как старики красивы: загар и седина.

И в мудром наважденье забылось средь затей, что наши дни рожденья идут сквозь дни смертей...

СВОИ ОСТРОВ

Жотя до конца смены оставалось немного, Костя, казалось, не собирался вылезать из-под капота старенького "ЗИЛа". - Кузовков, оторвись-ка на минуту. Костя выпрямился и без удовольствия посмотрел на Валентина Бухонова, секретаря заводского комитета комсомола. - А без "ка" обойтись не можешь, начальник? Отношения между ними были сложными.

Ьригадмилец Костя однажды здорово потрепал пьяного жлоба, оскорбившего в троллейбусе женщину. Инцидент произошел на территории чужого района, бригадмильского удостоверения у Кости с собой не было, да оно бы вряд ли помогло. Так что копию протокола прислали прямо в комсомольский комитет. Бухонов чуть не навесил Косте строгача "за превышение полномочий" Спасла тогда Костю женская часть комитета, твердо стоявшая на том, что за его поступок не выговор, а благодарность вынести бы стоило.

Секретарь миролюбиво ответил:

" Можно и без "ка", если оно тебя не устраивает. Тем более что в комсомоле начальников не бывает.

? А кто же бывает" '"

? Старшие товарищи, пора знать.

? Ладно, старший товарищ, выступай по делу, у меня работа стоит.

? Дело вот какое, Костя. Ты слышал, что комсомол начал формировать отряды добровольцев для работы на целине?

? Газеты читаю. Дальше?

? А дальше наша заводская организация тоже формирует группу. Как ты к этому относишься?

? Никак не отношусь. Я к чернозему или чему там еще только один раз близко и был - когда к бабке в деревню пацаном ездил.

? А другие что, агрономическую академию кончали" И потом, я тебе скажу, трактористов-то из тех, кто может трактор отремонтировать, проще сделать, чем, скажем, из счетоводов.

Костя ядовито осведомился:

? Вы-то сами, случаем, не слесарем по ремонту в прошлую бытность вкалывали" До того, как старшим товарищем сделались" Или неохота вспоминать"

? Нет, отчего же не вспомнить.

? Так чего ты меня пришел агитировать" - взорвался Костя." Складывай чемодан и валяй пахать. Покажи пример.

Рисунки - Уже складываю.

М. ЛИСОГОРСКОГО. - Это как понимать"" недоверчиво вгляделся в него Костя.

? В самом прямом смысле," добродушно улыбнулся Бухонов." Поскольку наш авторемонтный гигант" самое крупное предприятие в районе, я назначен комиссаром отряда.

? Проводить до целины"

? Нет," не замечая ехидства, ответил Бухонов." Там и останусь. Так как? Поедем вместе или страшновато Москву бросать"

? Ты меня на "слабо" не бери. Это ведь не на маевку в Пахру, это насовсем.

? Понимаю," кивнул Бухонов." Подумать, конечно, не мешает. С учетом того, что ты комсомолец. Давай так договоримся. Завтра на пересменке мы проводим летучее комсомольское собрание, кликнем добровольцев. Надумаешь, подымешь руку. Идет"

? Идет," вяло согласился Костя. И опять спрятался под капот.

Полгода назад в моторном цехе оборудовали отличную душевую, и Костя, лишенный такого удовольствия в своей многонаселенной квартире, каждый день после смены мылся долго и с наслаждением. Но после разговора с Бухоновым задерживаться не хотелось, ополоснулся кое-как и поспешил к себе на Даниловку.

Снег только сошел, но во дворе уже начались весенние танцы. На сколоченном из досок и врытом в землю столе играл патефон, а вокруг него крутилось несколько пар, в том числе и Галька Филина - с кем-то другим, не со Славкой. Ей ведь один черт с кем выкаблучивать. Хоть бы Аня ему, как сестра, объяснила, а то просто обидно за него. Сам Костя раз попытался, но Славка положил руку на плечо и попросил:

? Не надо мне плохого о ней говорить, поссоримся.

Славка - поэт, а поэты, говорят, все видят иначе. Вертихвостке Гальке он написал:

Мы были а парке над рекой, А в ней луна, качаясь, плыла, И ты луну мне подарила. Куда девать мне дар такой! Хранить за форткой - не пятак. А в комнате тесно и так. Придумал! Спрячу, где прячу стих; В свое же сердце. Оно вместит!

Костя про себя подумал, что это точно: если уж Славкино сердце смогло вместить эту Гальку, то луна для него - тьфу! Но промолчал: не хватало еще из-за нее друга потерять.

Среди играющих в домино Костя увидел Славку" торчит около Гальки. Танцевать он не любит, зато в домино так играет, что старики боятся брать его в свою компанию: знают, что Славку не обыграешь, даже если партнер у него так себе. Просто фокусник по этой части.

Славка увидел Костю и приглашающе помахал рукой. Костя помахал в ответ, но прошагал прямо к подъезду. Хотелось побыть одному, прикинуть, что к чему и как. С одной стороны, бросить Москву, привычный старый дом, мать, как же на такое решиться? С другой стороны... С другой стороны, Славка наверняка поедет с ним, дух захватывало от того, как может перевернуться вся привычная жизнь и откроется вдруг что-то новое, яркое.

Натура у Кости в отличие от его друга была не поэтическая, а скорее практическая. Он старался отогнать романтические мечты и продумать решение всерьез. Кроме новых краев и новых людей, ждет тяжелая работа, разлука с близкими. Ему виделся в будущем автомобилестроительный институт.

А Аня, сестренка Славкина, виделась ему женой... Как со всем этим быть"

Мать встретила у распахнутой двери - ждала у окна, заметила, как появился во дворе. Оставшись вдовой в двадцать девять лет, она нового счастья найти не смогла да в общем-то и не искала. Чего там было искать, если и помоложе кому женихов не находилось: война всех забрала. Жила Анна Андре евна только сыном, единственным, кто остался у нее на этом свете. То есть были, конечно, товарки, прежде всего Мария Сергеевна Таланкина, с которой вместе, с семнадцати лет, работали на трикотажной фабрике, вместе проводили мужей в июне сорок первого и почти одновременно получили похоронки. И сыновья у подруг были одногодки. Правда, у Марии росла и дочь на три года моложе брата. И еще одна разница: Мария не прочь была погулять. Овдовев, вскорости сошлась с безруким де мобилизованным, да тот вернулся к прежней семьэ.

Анна Андреевна замечала, что Костя поглядывает на Анечку, и радовалась этому: та росла скромная, работящая, после семилетки пошла тоже на трикотажную. Да... Дочка всегда с матерью останется, сколько у нее ни будь своих детишек, а с ьи-, женился - только его и видели. Хорошо, если со снохой поладишь, а если нет" И Анна Андреевна молила бога, если он есть, чтобы соединил ее сына с дочкой Марии, уж с Анечкой-то уживутся обязательно.

Едва глянув на Костю, Анна Андреевна почувствовала, что у него что-то приключилось. Наливая сыну наваристых, настоявшихся за день до густого аромата щей, как бы невзначай поинтересовалась:

? Как там в цехе-то, без происшествий" Костя пожал плечами.

? Поругался, что ль, с кем опять" - не отставала мать.

? Ни с кем я не ругался," ответил Костя досадливо." И чего ты все ждешь, что я с кем-нибудь подерусь"

? А то ты ни с кем не дрался никогда...

Было действительно в его биографии много трудного. И сейчас Анна Андреевна все еще побаивалась, не примется ли Костя за старое. Ладно бы в детстве: недрачливым на Даниловке туго приходилось, ребята там жили боевые, многие, как и Костя, выросли без отцов, лишь на свои кулаки и надеялись. А он взял да и связался с настоящей шпаной, в школу стал ходить через два дня на третий. Немало слез пролила тогда Анна Андреевна: единственный сынок вот-вот в тюрьму сядет.

Даниловка в то время по большей части состояла из старых-престарых домиков. Многие были деревянными, с удобствами во дворе, так что дом, где жили Кузовковы й Таланкины, считался по Сравнению с прочими просто хоромами. Четырехэтажный, построенный в виде буквы "П", он когда-то принадлежал купцу и назывался доходным домом. Ребят во дворе хватало с избытком. Именно во дворе, потому что в квартирах для них места не оставалось, встречи происходили в подъездах или у дворовых столиков.

Как водится, имелось там и несколько парней, куривших, выпивавших; они тянули все, что плохо лежит, не желали учиться и работать. Немолодой участковый Потехин измучился с этой компанией, но вразумить не смог. К ним-то мало-помалу и прилепился Костя, которому уже исполнилось пятнадцать Тоже шкодил по малости и, возможно, дошел бы до крупного, как многие его прежние дружки, но вытянул его за уши новый уполномоченный, совсем молоденький лейтенант Виктор Шаликов, живший по соседству и потому хорошо известный Косте и его компании.

Шаликов, побеседовав с Костей и остальными, почему-то выделил его и еще одного пацана, Геньку Голяева, и применил к ним, как он потом выразился, "сильнодействующее средство". Пригласив их однажды к себе в отделение, сказал:

? Пришли" Добро, сейчас я вам кое-что покажу.

" Чего ты нам покажешь" Надоел со своими показываниями," дерзили они, пользуясь тем, что Виктор был лишь немногим старше них.

? Будущее ваше покажу, понятно" Начальник дал разрешение. Но чтоб сидели и рта не раскрывали, ясно'

Он привел их сначала в одну камеру, где шел допрос, потом во вторую. В первой камере они примерно час слушали, как следователь-женщина допрашивает одноглазого верзилу, изувечившего и ограбившего нескольких стариков и старушек. На втором допросе происходила очная ставка двух подонков, которые с еще двумя сковами изнасиловали и убили пятнадцатилетнюю девочку, Костину ровесницу. Вся четверка принадлежала к одной из дворовых шаек. Костя даже знал их понаслышке. Двое допрашиваемых, сваливая вину друг на друга, вспоминали такие гнусные подробности, что у Кости к горлу подступила тошнота Он, не спросясь, выскочил в коридор, за ним вышли Генька и участковый Шаликов.

? Есть желание еще поглядеть" - спросил участковый.

? Нет," в один голос отказались Костя с Генькой.

? Тогда можете быть свободны," разрешил Шаликов.

Больше воспитательной работы не требовалось. Оба как отрезали старое, хотя Косте пришлось выдержать несколько драк с бывшими дружками. Встретив его во дворе с разукрашенной физиономией, Шаликов велел зайти к нему в отделение вместе с Генькой Голяевым Там он без обиняков предложил им вступить в бригаду содействия милиции.

? В одиночку так и будете с синяками красоваться: с такими шакалами надо всем миром воевать, уважаемые граждане.

Они согласились, и Анне Андреевне снова пришлось поволноваться, хотя и по иной причине. Умом она понимала, что ей надо судьбу благодарить за участкового Шаликова, но, когда Костя уходил на дежурство в милицию, она места себе не находила до его возвращения.

Поэтому, сидя напротив сына, Анна Андреевна опять сказала:

? Кость, ты уж мне лучше скажи, я же сердцем чую, стряслось что-то.

Костя положил ложку и напрямик бухнул:

? На целину ехать надо, вот что стряслось.

? Как на целину" - ахнула Анна Андреевна." А я-то как же? Да чего тебе там делать-то, на целине? Нешто ты когда сеял или пахал"

? А другие, думаешь, агрономическую академию заканчивали"

? Да ты вправду, что ль" Не пущу я тебя никуда, и не думай. Растила, растила тебя, а ты вон что..." В голосе Анны Андреевны зазвучали слезы.

? Погоди, мам, чего ппакать-то раньше времени. Я еще не уезжаю, а уеду, так и ты за мной. Неужто я тебя одну тут брошу?

? Как же из Москвы-то уехать, ты что" Говорят, теперь дома новые тыщами строить станут, я надеялась" квартирку свою получим, внуков нянчить бу-ДУ-

" Мам, да на целине не то что квартиру - целый дом получим, нянчи себе на здоровье.

? Так то там, а то в Москве. Всю жизнь ведь тут прожила, легко ли на старости сняться к черту на кулички"

Помолчав, опустивши глаза к столу, Костя негромко сказал:

" Мам, помнишь, ты мне рассказывала, как отец тебе ответил, почему он не ждет, пока его мобилизуют, зачем сам в пекло лезет" Что, если все ждать будут. Россия скоро под немцами окажется, так?

? Ну так. Да ведь то война. .

? И сейчас надо воевать, чтоб хлеба всегда всем хватало.

С каждым доводом, который Костя выкладывал перед матерью, ему становилось все яснее, что он едет, не может не ехать, другого решения не дано.

В дверь постучали, и вошел Славка с гитарой под мышкой.

? Тетя Аня, можно к вам?

Махнув рукой, Анна Андреевна подхватила грязную посуду и понесла на кухню.

2

Подружились Славка и Костя едва ли не с пеленок. Идя к Анне Андреевне посумерничать, мать Славки, чтоб не оставлять его, сопливого, одного в комнате, брала с собой. Потом, когда сыновья стали постарше, подруги, беседуя, выгоняли их на улицу, наказывая следить друг за другом. Вместе отвели их в школу и посадили за одну парту. Так что волей-неволей все детство были они неразлучны и прилепились один к другому, как братья-близнецы. Правда, в тот год, когда Костя начал путаться с дворовой шпаной, Славка не потянулся за другом, не интересовали его эти недоумки, доигравшиеся впоследствии до решетки. Он очень боялся за Костю, но у того как ватой уши заложило, ничего не слышал, ничего не понимал, отвечал презрительной улыбочкой: поговори, мол, поговори, если больше делать нечего. Впрочем, втянуть Славку в новую компанию Костя и не пытался, понимал, что тот смотрит совсем в иную сторону.

Славка смотрел в сторону моря. К седьмому классу он прочитал всего Станюковича, гончаровский ?Фрегат "Паллада", историю путешествий Кука, Крузенштерна, Врангеля, рассказы Леонида Соболева..

И надо же такому случиться, что в середине седьмого класса он поскользнулся на ледяной полоске, намерзавшей в подворотне каждую зиму, и сломал левую ногу. Нога срослась вроде бы нормально, но осталась почти незаметная хромота. Из-за нее Славка так никогда и не выучился танцевать, стеснялся.

Получив аттестат за семь классов, он отправился в Ленинград поступать в подготовительную военно-морскую школу. Кроме всего прочего, там брали на полное довольствие, что очень облегчило бы денежное положение дома: Марии Сергеевне приходилось нелегко одной с двумя детьми.

Заметили все-таки на комиссии Славкин дефект. Как ни уговаривал он председателя медкомиссии, как ни ссылался на Алексея Маресьева, который совсем без ног летал, в ответ слышал одно: "Сейчас не военное время, нет никакой необходимости брать на флот физически негодных к морской службе людей". Он по примеру Маресьева грозился дойти до самого главного начальника, но в душе сознавал, что Маресьев-то уже летал, уже мог делать все, что другие летчики, а ему. Славке, надо начинать с надраивания палубы. Кому он нужен, когда рядом проходили комиссию крепкие, рослые физкультурники с бицепсами боксеров.

Вернулся он домой, охваченный отчаянием: все пошло наперекосяк, что теперь делать, куда податься?

Тогда Славка Таланкин написал свою первую песню, которую сам же и пел под гитару:

Ведь где-то есть еще без имя острова, Ведь где-то есть торосы и кокосы. Мне б надо с вами быть в пути, матросы, А у меня болит с похмелья голова...

После первого же исполнения во дворе песня понеслась по всей Даниловке, а в собственном дворе Славкина популярность поднялась до небес. Несколько воспрянув духом от' неожиданного успеха, Славка стал выдавать новые песни регулярно. Бормотал под нос песенные слова даже на заводе, собирая и разбирая автомобильные моторы, а как только слова складывались окончательно, мелодия для них приходила сама собой.

Когда Славка устраивался с гитарой на дворовой скамейке, вокруг него собиралась и затихала даже та шарага, которая доставляла столько хлопот участковому. Шаликову. Славкины песенки негромко рассказывали о морях и моряках, о верной дружбе и любви, о разлуках и встречах и о том, что есть еще на свете много, очень много путей-дорог, которыми никто пока не проходил. А в любимой его песне, чаще других повторявшейся, была такая строфа:

Пусть я злобно обижен судьбою. Пусть не в море я буду, а тут. Все равно я свой остров открою. Все равно его мной назовут.

Поскольку после неудачи в Ленинграде ему было все равно, куда подаваться, он, чтоб не расставаться с Костей, вместе с ним поступил в профтехшколу при авторемонтном заводе, хотя Славка уважал автомашины лишь как транспорт, в котором не толкаются, а для Кости в машинах заключался смысл будущей жизни. Правда, расстаться им все же пришлось: после профтехшколы Костю сразу взяли в армию, а Славку признали негодным.

Костя вернулся на завод, не утеряв своей квалификации, поскольку служил в моторизованных частях и все это время был при моторе. Славка, пожалуй, сам даже и не сознавал того, что в нем усиливается замкнутость и, что хуже всего, укореняется подсознательная привычка считать себя неудачником. Он сторонился девушек и во дворе и на заводе. И получилось, что к двадцати годам единственной девушкой, с которой он мог нормально говорить и вести себя, была его младшая сестра Аня, названная так матерью в честь лучшей подруги Анны Андреевны.

Именно потому, что Славка Таланкин родился натурой страстной, питавшейся полетами воображения, и еще потому, что был он от природы добрым и снисходительным к людским слабостям, первая девушка, ответившая на его влюбленность, сразу же обрела сияющий ореол непогрешимости, хотя о Гальке Филиной во дворе знали много такого, что давало соседям право говорить, будто она "г,уляет". Галька родилась на год раньше Славки, но повидать разного успела куда больше него. Какой-то период хороводилась с той же братией, что и Костя, но "отшилась" от нее раньше, ей стало просто-напросто скучно с "придурками, мечтавшими стать урками"," так написал о них в одном стихотворении Славка. За откол от "своих" Гальку хотели сначала "встретить в переулке", но дальше разговоров дело не пошло.

А Галька начала "г,улять" где-то на стороне, никто толком не знал, где именно. Видели только, что частенько привозят ее на машинах какие-то пижоны, то ли спортсмены, то ли артисты. Она и одеваться стала так, как никто во дворе не одевался. Откуда ведь деньги-то берутся, рядили соседки на лавочке и вечерами пеняли Галькиной матери, на что она возражала:

? Вы бы, подружки, пожили с моим извергом, по-другому бы заголосили. Сами ведь знаете, что ни вечер, то еле на ногах стоит, что ни вечер, то либо меня, либо ее прибьет. Денег-то его и не видим, одно название, что кормилец. Кабы не Галюшка, с голоду бы, небось, подохли.

На это соседки согласно кивали: такого, как ее мужик, на цепи бы держать. Галька, какая она ни будь, при этих-то условиях техникум осилила, работу на заводе не бросает, больше папаши получает, младших братишек и сестренку тянет. Надо бы Гальке хорошего, самостоятельного мужа себе найти, тогда бы и ей и всей семье полегчало.

И вдруг Гальку как подменили. Несколько дней она совсем не появлялась на людях, потом ее увидели похудевшей, с черными кругами вокруг глаз, постаревшей и притихшей.

Ее вечерние выезды прекратились начисто. На расспросы, что за беда стряслась с Галькой, мать упорно отвечала - никакая не беда, а просто взялась девка за ум; по молодости, по глупости на кого не находит. А поведение главы их семейства не менялось. Галя жила этажом выше Славки, и он чуть ли не каждый вечер слышал наверху приглушенные крики и удары об пол.

Как-то вечером он услыхал вопли на лестнице. Выскочил на площадку и увидал, что пьяный Галин отец наступает на жену и дочь с одностволкой в руках. По несвязной речи Славка догадался, что тот даже не понимает, на кого он направил дуло ружья. Но через секунду кто-то из двух женщин мог упасть под выстрелом. И Славка кинулся вверх по лестнице с криком: "Стой! Стой, сволочь, что ты делаешь!?

Он хотел отвлечь озверевшего пьянчугу на себя и добился своего - тот повернул ствол к нему. Счастье, что Галин отец видел нечетко, а то снесло бы Славке полголовы, а так отделался отстреленной мочкой правого уха и несколькими дробинами, застрявшими в плече. Не чувствуя боли, он выхватил ружье и что есть силы саданул прикладом под дых тому, кто чуть не отправил его на тот свет. Участковый Шаликов, видно, находился где-то поблизости, потому что оказался на месте происшествия буквально через минуту, еще пороховой дым на лестнице не рассеялся. Все факты были, что называется, налицо, и субъект, от которого Шаликов давно ждал нечто подобное, но не мог ничего с ним поделать, исчез из дома на много лет.

Славка неделю походил с повязкой. Галю он в это время не встречал ни разу, а заглянуть к ней вроде не было причины: еще решит, что героем себя мнит Славка Таланкин. Разве такая красавица может проникнуться чувством к неудавшемуся мореходу с хромой ногой" Подумаешь, песни он поет под гитару, видала она таких певцов.

Галя сама пришла к нему. По-прежнему худая, бледная и по-прежнему красивая.

Мария Сергеевна работала в вечернюю смену, открыл Гале сам Славка. Открыл и оцепенел. Она слегка улыбнулась - так, тенью улыбки.

? В комнат/ не пригласишь, здесь постоим?

? Конечно, конечно, входи, пожалуйста.

Она огляделась - впервые попала в жилье своего спасителя," потом повернулась к нему, посмотрела, склонив голову к плечу, и заметила:

? Хорошо хоть, что тебе серег носить не надо..." И тут же, без перехода: - В кино пойдешь" В "Ударнике" что-то новое пошло, итальянское.

Как будто для них ходить вдвоем в кино - самое обычное дело.

Все, что было раньше, не имело для них никакого значения, история человечества началась в тот день, когда свершилось чудо: она постучала в его дверь и позвала в кино. Остальное происходило, как пишут в учебниках истории, до нашей эры. "Наша эра" была обозначена мелом на стене их подъезда: "Галя + Слава = любовь". Славке эта надпись доставляла большое удовольствие; проходя каждый день мимо нее, он улыбался, ощущая от этого напоминания новый острый прилив счастья.

Костя не желал признавать Галю. Он не сомневался, что рано или поздно она пойдет по старой дорожке. Славка ведь мальчишка рядом с ней. Это она пока двора держится: так звери в нору заползают, чтобы раны зализать. Кто поверит, что эта Галька филина после шикарных ресторанов надолго задержится на танцплощадке в старом дворе? И всячески избегал ее. Отчасти поэтому и не захотел подойти к Славке, возвращаясь с завода после разговора с комсомольским "старшим товарищем": рядом в танце кружилась Галька Филина.

Славка этого не понял и удивился поведению Кости. Когда пластинка кончилась и Галя вернулась к Славке, он сказал, что хочет заглянуть к Косте: кажется, у него что-то неладно. Галя, отвергнув новое приглашение на танец, пошла со Славкой. Он проводил ее до лестницы, хотел поцеловать, да помешал Галин сосед, строго на них посмотревший и долго, явно из вредности, копавшийся в почтовом ящике.

Придя к Косте и увидав безнадежный жест тети Ани, Славка понял, что предчувствие его не обмануло: у Кости есть чем с другом поделиться.

3

Есть люди, которым доброта дана, как дается талант - музыкальность, поэтическая одаренность, способности живописца или актера. Таким талантом природа наградила Анечку, Славкину сестру. Только так ее и звали во дворе и на фабрике - Анечка.

При всей миниатюрности и при том, что росла она на скудном военном рационе, Анечка обладала энергией, которой позавидовали бы натренированные спортсмены. Она успевала и выучить уроки, и дома все сделать по хозяйству, и сбегать за лекарством и хлебом для больной старухи из соседнего подъезда, и проведать ребятишек в квартире, где родители ушли оба в вечернюю смену, и книжку на сон грядущий почитать. Книжки она любила, как и Славка.

А еще она любила Костю Кузовкова; сколько себя помнила, столько и любила. Сначала он был для нее просто таким же привычным человеком в доме, как Славка, готовым, если надо, всегда за нее заступиться. Потом она страшно переживала, что Костя связался с хулиганьем, ловила его на лестничных клетках и стыдила, это Косте было тяжелее слушать, чем взрослые воспитательные речи. "Кость, не надо с Мартыном ходить, Мартын ведь злой, а ты добрый, я знаю. Он у маленьких хлеб в школе отнимал, разве так можно. Кость, приходи лучше опять к нам, Славка тоже обрадуется, он ведь, знаешь, как за тебя волнуется. Мартыну, говорит, один конец, а он Костю за собой в тюрьму потянет. Кость, неужели тебе в тюрьму хочется?? И несла прочую такую же чепуху.

Чепуху-то чепуху, но когда участковый Шаликов привел их с Генькой Голяевым на второй допрос, сильнее всего по Костиному сознанию ударила внезапная мысль, что вот этой девчонкой, над которой надругались звери, чем-то схожие с Мартыном, могла быть и Анечка, если бы она им в тот момент подвернулась под руку.

Подружки, такие же ученицы на фабрике, удивлялись, что Анечка никогда не ходит в клуб на танцы, а только на торжественные вечера и сразу после художественной части исчезает. Зато в ее единственном парадном голубом платье могла щеголять каждая, на кого оно налезало. Мария Сергеевна сердилась, что кто-то изнашивает дочкино платье, которое та сама надевает лишь по праздникам, но не ходить же каждый раз его отнимать, как раньше приходилось разыскивать по этажам две с половиной Анечкины игрушки, бывшие общим достоянием всей дворовой детворы. И мать махнула рукой: жадности не научишь, если не родился жадным. Пусть даже в этом случае она называется бережливостью.

Анечка не бегала на танцульки просто потому, что там ей было неинтересно без Кости. А до Кости она еще не успела дорасти, это Анечка прекрасно пони, мала и ждала своего часа. Хотя и слышала о Косте нечто такое, от чего ее маленькое сердечко болело, как у взрослой. И тоже, как взрослая, чувствовала, что ожидание ее не напрасно, что другой судьбы для них попросту быть не может и это не девчоночья фантазия, а уверенность, которую невозможно объяснить логически.

Будущее представлялось Анечке вполне определенным образом. Вот ей исполняется восемнадцать, дальше ждать незачем, Косте уже стукнет двадцать один,й и они идут и расписываются. Поживут сколько-то у Кости, у него удобнее; потом, глядишь, ему на заводе выделят собственную комнату, а то, чего доброго, однокомнатную квартиру. В газетах пишут, что начинается грандиозное жилищное строительство, какого еще никогда на свете не было, общие квартиры расселят, подвалы совсем ликвидируют. Так, может, им с Костей тоже повезет. Они же молодые, могут подождать. Даже если лет через пять получат, и то счастье какое. Тетю Аню, конечно, возьмут с собой, пусть со своей личной кухней поживет.

И вдруг Анечкины воздушные замки разом рушились: брат объявил, что они с Костей решили записаться в отряд добровольцев, едущих подымать целинные земли Кулундинской степи.

? На сколько едете-то" - спокойно осведомилась Мария Сергеевна, решившая, что сын собирается в такое же недолгое путешествие, как каждую осень, когда заводскую молодежь откомандировывают копать картошку для рабочей столовой.

? Да как бы тебе сказать, мам, видать, насовсем," тихо ответил Славка.

? Как насовсем" - ахнула Анечка."А я как же?

? Погоди,"остановила ее мать. - Ты, Славка, серьезно или шуточки со мной шутишь"

? Серьезно, мам.

? Да что ж они, другого кого найти не могут, из Москвы ребят шлют, с завода? Это когда мы в самое трудное время из Москвы не уехали, всю войну тут под бомбами пробедовали!..

" Мам," сказал Славка," никто меня не посылает силком, мы с Костей сами хотим.

? Ну и дураки вы с Костей оба," отрезала Мария Сергеевна.

? Нет, мам, мы не дураки, просто мы помним, как плохо без хлеба. Анечка и то, наверное, помнит.

? Конечно, помню. Ты же мне свою булочку из школы приносил, говорил, что тебе две дают, а я, дурочка, верила, каждый день ждала эту булочку несчастную. Сколько лет прошло, а вот как сейчас представляю"весь день есть хочется. Все надеялась: вдруг Славке сегодня целый портфель булочек дадут. Как отличнику. Хорошо хоть я тогда не знала, что такое шоколадные конфеты, а то бы совсем невозможно жить было," смеясь, заключила Анечка.

? Нас с завода двадцать шесть человек едет, а Валька Бухонов комиссаром всего районного отряда," сообщил Славка.

Мать сердито повязала косынку и ушла, хлопнув дверью. Славка понял: пошла с тетей Аней совещаться, как им своих балбесов вразумить. Только на сей раз она у подруги поддержки не найдет, тетя Аня хоть и поплакала, но все поняла, как надо. Костя правильно ей про отцовские слова напомнил. То же самое и с целиной: кому же ее и поднимать, если не таким, как они с Костей, ребятам, хорошо знающим цену куска хлеба.

Анечка и не собиралась отговаривать брата, она была полностью согласна с тем, что он сказал матери. Волновало ее другое: раз Славка уедет навсегда в эту Кулундинскую степь, значит, и Костя тоже навсегда. А как же она, Анечка? Неужели Костя не мог с ней если не посоветоваться, то хоть поговорить" Берет себе и уезжает, как будто ее и на свете нет.

Как раз в эту секунду раздался стук в дверь, и появился Костя с несколько смущенной улыбкой.

? Выгнали" - спросил Славка весело.

? Почти.

? Правильно сделали," сказала сердито Анечка.

? Ну и ну, я с тобой поговорить хотел, а ты...

? Говорить раньше надо было, а не когда все решено и подписано," не могла уже остановиться Анечка, всерьез рассердившаяся чуть ли не первый раз в жизни.

? Да погоди, уеду - поздно будет толковать.

? Я случайно не мешаю" - насмешливо спросил Славка." Может, мне уйти"

? Не надо, мы сами уйдем," ответила за двоих Анечка, вдруг осознавшая, что Костя действительно впервые пришел, чтобы поговорить не с ее братом, а с нею самой и, значит, поговорить об их отношениях, о том, что до сих пор существовало лишь в ее воображении.

? Да мне и так давно все ясно," засмеялся Славка." Тили-тили тесто, жених да невеста. Точно"

? Точно,"серьезно согласился Костя.

? Ну и на здоровье,"р,азрешил Славка.

" Может, и меня кто-нибудь спросит" - вставила Анечка.

? Для того и пришел," сказал Костя." Правда, пошли на улицу, а то Мария Сергеевна сейчас вернется и выгонит меня, как главного смутьяна. Ладно, Слав" Не возражаешь" А то я откладывал, откладывал, да больше уж некуда откладывать.

? Валяйте," великодушно позволил Славка." Давно пора.

Лишь долгое время спустя Анечка и Костя сообразили, что в том вечернем московском разговоре никто из них не произнес признания в любви. Бессознательно исходили из того, что это, основополагающее, очевидно и так, надо в данный момент решать практические вопросы. Вот о них-то, о практических вопросах, и проговорили-проспорили за полночь, так что Мария Сергеевна послала Славку разыскивать пропавшую сестру.

? Значит, так," с ходу начал Костя," приедем мы туда со Славкой, оглядимся, как и что, обстроимся, в курс дела войдем. А к следующей весне ты к нам подъедешь. Как, годится?

? Нет, не годится, Костенька," решительно отвергла Анечка.

? Да почему" - Косте даже в голову не могло прийти, что Анечка против самого отъезда в неизвестные края, заведомо знал: как он с ней, так и она с ним поедет куда угодно.

? Потому, Костенька, что оглядимся и обстроимся мы вместе, понятно" Я поеду сразу. А то к весне ты еще передумаешь меня звать, найдешь там какую-нибудь, которая не побоялась поехать.

" Чудачка! Да ты знаешь, что это такое"Кулун-да? Пустое место, нет ничего, кроме травки. Одновременно и пахать будем и поселок строить, понятно тебе?

? Сколько с вашего завода едет"

? Двадцать шесть.

? Сколько из них девушек?

? Девять," поколебавшись, ответил Костя.

? Я что - хуже них"

? Они поздоровее тебя.

? Костя, раз уж ты меня берешь на целину, бери сразу, я не слабее других, не беспокойся. И вообще, помнишь, чем депо кончилось, когда Андрей Болконский согласился не видеть Наташу Ростову целый год?

? Ну, если ты себя с графинями равняешь, тем более тебе нечего на целине делать. Да и не возьмут тебя, тебе восемнадцати еще нет. Я с тобой объясняюсь-то только потому, что потом меня тут не будет, а так хотел дождаться твоего дня рождения и сразу предложить в загс. В качестве подарка имениннице.

? Ишь, как вы себя цените... Значит, считаешь, че возьмут"

? Ни за что.

? Ладно, поглядим...

Кого-нибудь иного, возможно, действительно не взяли бы, тем более ведь Анечка потребовала в райкоме комсомола, чтобы ее включили в тот отряд, с которым уезжали Костя и Славка. Райком в те дни и без нее переполняла организационная кутерьма, недостатка в добровольцах не было, а эта девушка с- трикотажной фабоики не обладала никакой квалификацией, применимой в целинных условиях. От нее отмахнулись. Но райкомовцы не знали, что девчушка с Даниловки заряжена энергией, которую невозможно погасить никакими отказами. И что к тому же эту энергию умножает страх перед разлукой с Костей.

В конце концов Анечка добралась до секретаря горкома, который внимательно ее выслушал и обратился к находившемуся у него в кабинете пареньку с фотоаппаратом на груди-

? Ну, товарищ писатель, кого ты перед собой видишь"

? Дюймовочку," улыбнулся паренек с фотоаппаратом.

? В каком-то смысле верно. И может стать литературной героиней не хуже твоей Дюймовочки. Советую обратить внимание на товарища Аню Таланкину, не прогадаешь. А это, между прочим, Анечка.

корреспондент нашей молодежной газеты, прошу любить и жаловать.

Секретарь снял трубку телефона, набрал какой-то номер и в две минуты уладил Анечкино дело.

Напряженно вслушиваясь в то, что секретарь горкома говорил своему телефонному собеседнику, Анечка и не заметила, как "товарищ писатель" дважды ее сфотографировал.

4

Кто начал драку? Бухонов, гневно сузив глаза, обвел взглядом четверых сидевших на вагонных полках" Костю Кузовкова, Славку Таланкина и еще двоих неизвестных ему парней. Все четверо тяжело дышали, у одного парня глаз быстро заплывал кровоподтеком, захватившим полщеки.

? Ребята,"обернулся Бухонов к другим, кто должен был видеть все случившееся," что здесь происходит" Мы кто - комсомольцы, едущие на целину, или пьяная компания в дачной электричке?

? Да это те двое все начали.

? Они и к нам приставали.

? Правильно им влепили. Бухонов поднял ладонь.

? Какие "те двое" - эти или те?

Он указал на Костю со Славкой, потом на незнакомцев, которые одновременно заныли, что они ни при чем, они пострадавшие.

, "г, А ну, дыхни," приказал Валентин Бухонов тому, что с подбитым глазом." Да не в себя, этот фокус знакомый. Так. ясно. Вам что, не известно о "сухом законе" в отряде?

Подбитый и его дружок стали божиться, что "д,ух с проводов остался", что в поезде они и в рот ничего не брали, кроме чая. Тяжело поглядев на них, Валентин спросил:

" фамилии ваши"

? Филиппов Николай...

? Семпель Роман..." буркнул подбитый.

Оба они оказались из одной и той же подмосковной автобазы.

Уходя, Валентин объявил, что доложит штабу эшелона о безобразном инциденте в шестом вагоне и поставит вопрос о возвращении всех четверых на прежнее местожительство. Пусть ждут вызова в штаб.

После того как он скрылся в тамбуре, Филиппов ухмыльнулся:

? Напугал, а. Рома? "На прежнее местожительство". Небось, проживем и на прежнем, а. Рома?

Но Семпель не принял веселого тона. Прикрыв щеку рукой, он пригрозил Косте:

? Ты это запомни, кореш.

? Еще хочешь" - привстал Костя. Славка удержал его:

? Брось, Костя, он-то уже запомнил. Ты ему хороший узелок завязал.

В вагоне засмеялись. Кто-то тенорком сказал:

? Несправедливо будет, ребята, ей-богу. Я говорю, если всех четверых обратно отошлют. Мы-то видели, как и что. Надо делегацию в штаб послать, чтоб они там правильно разобрались.

Конфликт случился в отсутствие Анечки, но именно она и послужила его невольной причиной, придя навестить брата и Костю.

Ребята и девушки ради общего удобства ехали в разных вагонах, но, быстро перезнакомившись, днем часами гостили друг у друга. Женатые, конечно, помещались вместе, их тоже было порядочно.

Перед приходом Ани в вагоне сначала шло все нормально: пели песни, рассказывали всяческие были и небылицы, перешучивались с девушками, слушали Славкину гитару, в первый же день стяжавшую известность в эшелоне. Только Семпель и Филиппов томились. Похоже, они успели где-то в тамбуре распить бутылку, и им хотелось внимания. Они стали вспоминать, какие лихие штуки, бывало, откалывали в своем автохозяйстве, но на них не обратили внимания, все слушали Славку. Скоро весь вагон дружно распевал его любимую песню.

Потом все притихли, призадумались.

Подвыпившие дружки пытались на свой манер знакомиться с девушками, воображая себя "первыми парнями на деревне", но девушкам их назойливость надоела, и они ушли к себе.

? Эх, житуха,"потянувшись, пожаловался Семпель," ни тебе бабы, ни тебе выпить, ни тебе в картишки побаловаться.

Карты, как и выпивка, были объявлены вне закона.

И тут Костя насмешливо бросил:

? То-оже мне - в картишки. Небось, в домино-то не знаете, как костяшки ставить, а туда же...

Подначка подействовала на Семпеля мгновенно.

"Это кто не знает, как кости переставлять" Мы с Колькой" Да мы и тебе их за милую душу переставим, если хочешь.

Костя, незаметно подмигнув Славке, возразил:

? Это не домино, дело нехитрое.

? Ну что, Коль," завелся Семпель," покажем пижонам московским, как у нас в домино рубят"

Филиппов молча кивнул, он вообще был куда менее разговорчив, чем его напарник. Тут Семпеля озарила новая мысль:

" Чтоб зря не чикаться, давайте по червонцу на кон.

? Не, нельзя," для виду заколебался Костя.

? А-а, заслабило," злорадно протянул Семпель," трепанул - ив кусты.

? Как, Слав, рискнем, что ль"" продолжал игру Костя.

? Не срамиться же нам на весь свет,"поддержал Славка." И так, видишь, что говорят - заслабило, мол.

"А то нет," еще подбавил Семпель.

Он добился, чего хотел, наконец-то все внимание было обращено на него. Раздались увещевающие голоса:

? Да бросьте, ребята, не связывайтесь, они вас обжулят.

? Договорились же: никаких азартных игр.

Но Костя, не слушая, поставил свой чемодан на торец, Славкин поверх него и высыпал на образовавшийся столик домино.

" Мешай," сказал он Семпелю.

? Руками работает, кто головой не может, ты и мешай,"изрек тот давно затертую от употребления остроту.

Часа через два Семпель и Филиппов остались без единого рубля. Славка во всем блеске показал свой второй талант, а Костя в меру сил помогал разгрому и унижению типов, которые, по его мнению, сильно смахивали на шпану. Еще в самом начале, в день отбытия из Москвы, Косте хотелось подсказать Валентину, чтобы тот проверил, действительно ли эти двое - комсомольцы. Только натянутые отношения с Бухоновым помешали ему это сделать.

Криво усмехаясь, Семпель предложил сыграть в кредит или под залог часов.

Костя жестко ответил:

? По пятницам не подаем, бог поможет.

? Кость..." примиряюще начал было Славка, считая, что дело зашло слишком далеко, надо вернуть деньги этим лбам, и конец, проучили их достаточно.

Костя же был уверен, что деньги, если их вернуть сразу, снова пойдут на водку, и опять два обормота будут мешать жить вагону. Пусть перебьются до конечной станции, там и получат. Таких полезно учить уму-разуму. И он толкнул Славку в бок: молчи.

Ощущая себя жестоко опозоренными, Семпель и Филиппов сидели злые, курили сигарету за сигаретой и бросали на Костю ненавидящие взгляды.

И вот тут явилась с очередным визитом Анечка, с самого отъезда весело-возбужденная, с искрящимися глазами и румяными, как на морозе, щеками. Тому было основание: она сразу же сделалась не менее популярной фигурой в эшелоне, чем брат," ее узнали по репортажу в комсомольской газете, где повествовалось, как она преодолела все преграды, чтобы поехать вместе с братом и его другом на целину. Репортаж назывался "Дюймовочка хочет в Кулунду", и Анечка лишилась своего имени, превратившись для всего эшелона в Дюймовочку.

Ее так и встретили в вагоне:

? А, Дюймовочка, опять пожаловала!

? Таланкин, готовься, ревизия идет!

Анечка, улыбаясь всем вместе и каждому в отдельности - так это у нее получалось," подошла к брату и жениху, улыбнулась им еще лучезарнее и спросила, как они тут без нее поживают, не скучают ли, не голодают ли.

" Чего нам голодать," ответил Костя, не глянув на компанию напротив," мы люди денежные, на каждой станции можем в ресторан наведываться. Верно, Славка?

Поболтав о том, о сем, Анечка двинулась в обратный путь, пригласив всех ребят заглядывать в гости. Ей вслед кричали:

? Дюймовочка, сама нас не забывай, почаще приходи.

Семпель, ухмыльнувшись, сказал приятелю:

? Слышь, Коль: Дюймовочка. Эту Дюймовочку давно бы...

Едва успев выговорить похабщину, он охнул: Костин кулак врезался ему в подглазье. И началось. Драться в вагоне неудобно, но кой-чему обученный Костя успел несколько раз хорошо врезать неповоротливым противникам. Славка, не любивший пускать в ход кулаки, главным образом старался перехватить руки то одного, то другого. Ему, конечно, досталось, губу разбили до крови и на ребрах наверняка порядочный синяк остался.

И надо же было Бухонову именно в этот неподходящий момент появиться с очередным обходом, которые он, как и каждый член штаба, совершал ежедневно - знакомился, присматривался, оперативно разрешал мелкие бытовые проблемы, и, если приглашали, то с удовольствием присоединялся к доминошникам или к шахматистам, хотя сдержанный он был человек, даже несколько суровый.

Суровость его проявилась и на заседании штаба, где в присутствии участников драки решалась их комсомольская судьба. Валентин доказывал, что на целину посланы лучшие из лучших и, если среди них случайно нашлись такие, как "эти четверо", им не место в московском комсомольском эшелоне, пусть возвращаются домой и там расскажут, почему им пришлось так быстро вернуться.

Костя, само собой, "е удержался:

? Нескромно себя ведете, товарищ Бухонов.

" Что вы имеете в виду" - удивленно спросил председатель.

? Нескромно себя называть лучшим из лучших. Пусть другие скажут. Мы, конечно, виноваты - подрались, но мы же и не называли себя лучшими из лучших, мы обыкновенные. Как те, что на заводе остались.

Кое-кто подавил улыбку, но председатель штабз строго посоветовал Косте самому вести себя поскромнее, особенно после того, что он учинил. Хотя в штаб и приходили комсомольцы из их вагона, доказывали, что Кузовков с Таланкиным ни при чем, однако нынешнее поведение Кузовкова заставляет в этом сомневаться.

И тем не менее председатель первым высказался против предложения Бухонова. Ведь нарушение, пусть и тяжелое, но первое у всех четверых, коллектив в эшелоне еще не устоялся, какие-то трения неизбежны, только они, естественно, не должны переходить в рукопашную. Решили ограничиться устным порицанием, но если будет еще одно нарушение комсомольской дисциплины, то виновных отчислят из эшелона. На том их и отпустили, причем Костя, уходя, опять не сдержался и подмигнул Бухонову.

Проигранные деньги штаб приказал вернуть Сем-пелю и Филиппову, что Костя при свидетелях и выполнил, нехотя, с обещанием, что он их самолично в штаб притащит, если они попробуют опять надраться.

? Давай, давай, отсчитывай,"приговаривал повеселевший Семпель, не чаявший увидеть свои деньги." Что мы, несознательные какие, не понимаем? Ну, верно, раздавили с Колькой с тоски, легко, что ль, от дома-то уезжать" Не это, так и не связались бы с вами, все она, проклятая. Вы, братва, на нас с Колькой зуб не держите, мы же не звери, мы же тоже комсомольцы. А, Коль"

? Это уж точно," кивал головой Филиппов.

Их неожиданное смирение не растопило Костино сердце. Он немало в жизни повидал наглецов, готовых растоптать того, кто неспособен дать им отпор. Но как только они натыкаются на чужой кулак или чужую твердую волю, начинается вот это самое: "Да бросьте, кореши, разве мы чего к вам имеем, мы это так, шуткуем".,

Зато Славка, всегда мягкий и отходчивый, принял слова Семпеля как искреннее желание примириться и забыть ссору. И со своей стороны всячески старался показать, что зла не помнит, мало ли что случается. Он даже начал обучать Семпеля игре на гитаре, пока все не запротестовали против бесконечного треньканья и не прогнали учителя с учеником в тамбур.

И мчались они через всю Россию-матушку без дальнейших неприятных происшествий.

Их эшелон на каждой остановке встречали и приветствовали, как будто это ехали герои-папанинцы или челюскинцы. Весь местный комсомольский актив заполнял на станциях большие и маленькие перроны. Члены штаба успели осипнуть от ежедневных речей на митингах. Несколько раз пришлось выступать и Анечке, которую сразу узнавали, радостно приветствовали: "Дюймовочка! Привет, Дюймовочка! Ребята, ура Дюймовочке!?

Иные подходили к ней, совали свои адреса, личные и коллективные, всем хотелось получать письма от героини целинных земель.

? Да никакая я не героиня, я еще даже не доехала," смеялась в ответ Анечка, но обещала писать.

В общей постоянной веселой кутерьме Славе нет-нет, да и сжимало сердце грустью: Галя тоже бы могла быть здесь, с ними. Он понимал, что ей нельзя сразу бросить все свое непутевое, неустроенное семейство и пуститься в дорогу вместе с ним. Но кто знает, когда они снова увидятся.

5

Все знавшие Валентина Бухонова считали его парнем порядочным, который "не продаст", но вместе с тем не видит полутонов в промежутке между черным и белым. Усвоил, дескать, в армии понятия "положено" и "не положено", ими только и умеет оперировать, а прочее для него "р,аспущенность". В то же время именно его избирали комсоргом в ремесленном училище и в цехе, а потом и секретарем всей заводской организации. Причем голосов "против" набиралось два-три. Каждый знал, что если Бухонов что-то считает справедливым, он все сделает, чтобы правое дело отстоять. И, наоборот, если увидит обман, берегись, кто виноват. В общем, его уважали, но не очень любили, да он и сам не стремился к слишком тесному общению с товарищами вне завода.

Повинна была не его гордыня и сухость, как полагали некоторые заводские комсомолки, а особые обстоятельства, в которых формировался характер Валентина. Сам он никому о своей жизни не рассказывал, у людей же не возникало желания что-то у него выпытывать, не располагал он к этому.

А была у него много лет длившаяся трагедия, к которой невозможно привыкнуть, которую невозможно забыть. Отец его, Семен Васильевич Бухонов, известный всей округе баянист, красавец и весельчак, вернулся с войны слепым и безногим. Его, раздавленного несчастьем, окончательно добила жена, мать Валентина. Помучавшись с беспомощным слепцом неделю, Софья Тихоновна, все еще молодая и почти не утратившая своей яркости, тайком собралась и куда-то уехала. Видимо, с тем инженером, про которого Валя знал, хотя никогда ей этого не показывал.

Трудно сказать, по кому сильнее ударило бегство Софьи Тихоновны - по мужу или сыну. Отец был все-таки взрослым, закаленным человеком, да и, вероятно, он внутренне готовился к чему-то подобному, ведь жена его дольше жила солдаткой, чем мужней женой, а дождалась урода, который сам до уборной не может добраться.

У Вальки критерии были иные. Никто не имеет права так поступать, если он называется человеком, никто! Тем более по отношению к солдату, изуродованному фашистами. И то, что это сделала его собственная мать, было катастрофой. Он так и не оправился от душевного потрясения, никогда даже не пытался понять поступок матери. И уж, конечно, не могло быть и речи о прощении. Какое прощение! Он чувствовал себя обжигающе униженным: его родная мать - предательница!

Валька не был в состоянии объяснить приятелям происшедшее и просто начал сторониться всех подряд. Огромным моральным облегчением для него стало то. что их с отцом забрала к себе, совсем в другой район, вдовая отцовская сестра; благодаря ей у них как-то наладилась жизнь, хотя отец крепко выпивал до самой смерти. Оттого, может, и помер вскоре.

Валя никогда близ прежнего дома не появлялся; встречая старых знакомых, перебегал на другую сторону или прятался в первом попавшемся подъезде.

Отогрелся и распрямился он в армии, там, где многим другим, наоборот, поначалу кажется невмоготу от жесткого режима и непривычной нагрузки. Зато здесь было все ясно и понятно, все были равны, независимо от того, кто там у них оставался дома.

Со службы в армии начался переломный период в его жизни, он вернулся домой, к тетке, другим человеком. Валька не сделался весельчаком и душой общества, не об этом речь, но у него исчезли былые настороженность и угрюмость, он даже стал опять поигрывать на отцовском трофейном аккордеоне, который освоил самоучкой в детстве. Слух у него был отличный, в отца, любая мелодия подхватывалась им мгновенно. В армии этот дар мог бы сослужить Валентину хорошую службу, баянистов там ценят, холят и лелеют, но он ни разу не прикоснулся к инструменту в клубе. Главное, чего он хотел," оставаться как все. Заметен он был только одним - безукоризненной исполнительностью.

Он навсегда для себя усвоил правило: есть время рассуждать и есть время выполнять, не пускаясь в ненужные, размагничивающие словопрения. Надо - значит, надо. Такого принципа он придерживался будучи комсоргом цеха, а потом и секретарем. Распространялось это не только на других, но и прежде всего на него самого. Надо - значит, он ехал вместе со всеми копать картошку; надо - значит, Валентин Бухонов запирал комнату комитета комсомола и работал с другими слесарями, чтобы досрочно отремонтировать колонну машин для вывозки зерна. Надо поднимать целинные земли"значит, он поедет в Кулунду, хотя ему лишь предложили выявить добровольцев.

Строгость к себе самому у него рождала и строгость к другим, временами доходившую до крайности. Даже парторг завода после разбора одного персонального дела сказал: "То, что ты человек с твердыми принципами, это, Валя, хорошо. Принципы иметь - обязательное дело, особенно для руководителя. Но и уметь прощать необходимо, братец ты мой. Если за каждую ошибку наказывать по твоей мерке, мы все скоро в штрафниках окажемся. Это я тебе. Валя, серьезно говорю, ты об этом поразмысли".,

С девчатами у Валентина отношения складывались сложно. Если он замечал, что у его подружки появляются на него серьезные виды, он так или иначе отходил в тень. Жениться он не собирался вообще, это для себя решил раз и навсегда, и потому лучше оборвать сразу, чем поощрять какие-то иллюзии на сей счет. Вот если вдруг встретится ему девушка, в которой он будет уверен на все сто процентов - что она его ни в беде, ни в болезни не разлюбит," тогда видно будет, как поступить.

Беленькая Ася, с которой он встречался последнее время, библиотекарша райкома комсомола, несмело предложила поехать вместе с ним на целину, но он отшутился, сказал, что когда дойдет черед до постройки библиотеки на новом месте, он ее обязательно запросит туда как главного консультанта. Ася пришла на вокзал провожать. Их с интересом оглядывали те, кто знал Валентина," впервые наблюдали его в женском обществе. Впрочем, стояли-то они недолго. Валентин то и дело требовался по всяким оргвопросам, и он распрощался с Асей. Она его успела поцеловать на прощание, и в этот момент он увидел слезы на ее глазах. У него даже немного кольнуло в сердце: "Не ошибку ли совершаю??

Мимоходом заметил, что Костиного друга Славку Таланкина провожает какая-то красавица явно не заводского происхождения, и удивился: ишь. какой прыткий, оказывается, этот скромняга прямо-таки кинозвезду себе отыскал.

Дел у Валентина, как и у всего сразу же созданного штаба эшелона, находилось более чем достаточно. Главное - успеть превратить всех этих парней и девушек в единый управляемый организм, что было совсем не легко," народ собрался в вагонах очень разный, объединяло лишь то, что все они либо из самой Москвы, либо из Московской области. Меньше всех было кадровых механизаторов из Подмосковья, побольше тех, кто работал на земле только когда ездил в подшефные хозяйства. Распределили людей по вагонам вперемежку, чтобы не создавалось деление на "г,ородских" и "д,еревенских", теперь все они - деревенские, если уж ia то пошло. Ехало также много демобилизованных солдат, успевших снять погоны, но еще не расставшихся с гимнастеркой.

Валентин был рад, что ему поручили побеседовать как раз с демобилизованными, эти ребята были близки и понятны, они и на целине как в атаку пойдут и остальных за собой поведут. Вера Валентина в крепость армейской закалки была несокрушима, он же сам прошел эту закалку, которая помогла ему расправить плечи. Демобилизованные сразу почувствовали в нем своего, и это было очень важно: за дорогу предстояло распределить людей по чвум совхозам так, чтобы и они не остались в обиде, чтобы их интересы и личные привязанности учесть, но чтобы и дело не пострадало.

При штабе находился представитель министерства сельского хозяйства, сам бывший директор совхоза. Он, собственно, и составлял два списка, стараясь, чтобы опытные земледельцы поровну разделились по двум группам - остальным-то придется на ходу обучаться у них новому ремеслу. В том числе и тем, кому уже приходилось водить машину, танк или даже трактор. Потому что одно дело - управлять тягачом, тянущим прицеп с грузом, и совсем иное на нем же правильно вспахать целинную делянку-Валентин почувствовал облегчение, когда выяснилось, что он попал в одну группу с товарищами по заводу, хотя заранее предвидел, что трения с Костей Кузовковым никуда не исчезнут"этого парня чадо держать в строгости. Такие анархисты при самых, может, благих намерениях все на свете развалят. Кузовкову нужно научиться подчинять свои инстинкты здравому смыслу, вот что.

Из этих соображений на заседании штаба Валентин настаивал, чтобы Кузовкова вместе с его приятелем и двумя другими участниками драки отчисли-1и из эшелона. Лучше отсечь червоточину заранее, Чем проводить эту болезненную операцию там, в боевых условиях, когда настроение коллектива будет одним из решающих факторов.

? Кулачное право давно изжило себя," твердо оворил он в своей обвинительной речи." Тем более оно не должно возрождаться в нашей комсомольской среде. Пусть наказание, понесенное Кузовковым и его компанией, послужит предостережением всем любителям решать спор при помощи кулаков.

Но неожиданно для самого себя он обрадовался, когда штаб не согласился с ним, все-таки, видимо, непримиримость его шла больше от общего взгляда на жизнь, чем от существа натуры. И тем не менее твердость, только твердость и бескомпромиссность должны быть правилом для комсомольского вожака, полагал Валентин. А ведь в ЦК комсомола ясно дали понять, что собираются рекомендовать его секретарем совхозной организации.

? Освобожденным" - спросил он тогда с таким испугом, что все рассмеялись.

? Не волнуйся, товарищ Бухонов, будешь работать по своей прямой специальности. А чего ты так напугался, если не секрет"

? Напугаешься..." ответил Валентин без улыбки." Ребята скажут: мы вкалываем, а он опять в кабинете устроился, только агитировать горазд.

Его признание опять вызвало веселье, но потом старший среди присутствовавших серьезно всех оглядел:

? Я думаю, товарищи, что мы приняли правильное решение - рекомендовать не кого-то, а Бухоно-ва. У меня лично на этот счет сомнений нет. Других соображений не имеется? Тогда поздравляю тебя, товарищ неосвобожденный секретарь. Желаю тебе оставаться таким же энергичным всю жизнь. К осени жди в гости.

Он крепко пожал руку Валентина.

6

Последний вокзальный митинг состоялся в Новосибирске. Эшелон встретила толпа молодежи, запрудившая перрон. Бравурные звуки оркестра, возгласы "Ура москвичам!", цветы, приветственные и ответные речи с импровизированной трибуны, ставшие привычными для пассажиров эшелона, на этот раз имели одно существенное отличие: оба ссчзхоза, по которым распределились москвичи, должны были возникнуть на территории этой области, в ее южной части, поэтому приехавших как бы принимали в новое землячество.

Под конец митинга Валентину по цепочке передали:

? Тебя ищет девушка.

? Какая девушка?" удивился он.

? Говорит, что ей нужен комсорг "Московского". Так решили назвать совхоз, в который определили

Бухонова. Из-за названия произошел бурный спор, на него претендовали обе половины эшелона. Пришлось решать жребием. Второму совхозу досталось название "Краснопресненский", в его коллектив попала большая группа с Красной Пресни.

Сквозь толпу к Валентину, стоявшему на подножке вагона, пробиралась девушка с зелеными, на удивление яркими глазами.

? Бухонов - это ты"

? Я. Это ты меня искала? Зачем?

? Слушай, Бухонов, может, спустишься со своего пьедестала на землю? У меня шея затекает.

Он спрыгнул на перрон. Девушка протянула ему руку:

? Шупта Раиса.

? Очень приятно," строго сказал Валентин." Ты, собственно, по какому поводу?

? А я сама - не повод" - подбоченилась она одной рукой, другой сдвинув на затылок свой берет."Может, я безумно влюбилась в герея-целин-ника, может, я хочу предложить тебе руку и сердце.

? Ну, ты это, тише... Ерунду-то не мели," забормотал Бухонов, смущенно оглянувшись по сторонам и с облегчением убедившись, что на них никто внимания не обращает." Если дело у тебя, так по делу и говори, а нет...

? Депо у меня, дело, Бухонов, не волнуйся, пошутила я насчет руки и сердца. Не знала, что ты такой серьезный товарищ... Наш завод берет шефство над вашим совхозом. А я секретарь комсомольского комитета, уяснил"

? Ты""В тоне Валентина, помимо его воли, прозвучало недоверие.

Видимо, угадав его мысли, она насмешливо сказала:

? Не сомневайся, я на самом деле секретарь. Так что хочешь не хочешь, нам с тобой не раз еще придется встречаться. Я вот тебе записала свой телефон и адрес - заводские, конечно. Если помощь какая нужна, пиши или звони прямо мне в комитет. Поможем.

? Я ведь временный," впервые улыбнулся ей Валентин.

Но она уже твердо взяла деловой тон и на улыбку не ответила, все-таки задел он ее своей сухостью.

? Не ты, так другой на твоем месте будет. Главное, не потеряй телефон и адрес, если надо, передашь кому следует. Мы, конечно, к вам скоро наведаемся, но на всякий пожарный случай... Ну, ладно, счастливого пути.

Она повернулась, чтобы уйти. Валентин остановил ее вопросом:

? Скажи, пожалуйста, а кем ты раньше работала? До секретарства?

? Крановщицей, а что"

? Ну да?

Она, не выдержав принятой серьезности, засмеялась.

" Чудак ты, Бухонов, опять не веришь"

? Значит, наш брат - пролетарий" - широко улыбнулся он.

? Нет, ты и правда чудило. Решил, что меня за красивые глаза секретарем сделали"

? Глаза у тебя действительно что надо.

? Опоздал, с комплиментов начинать надо... Если хочешь знать, меня насильно уговорили в секретари-то, я на кране вдвое больше зарабатывала. И вообще... Был бы ты местный, ты бы мою фамилию знал. Это у нас на заводе старейшая династия - Шупта, нас там человек пятнадцать работает. Уяснил"

? Уяснил, что мы пара вполне подходящая. Так как насчет героя-целинника, руки и сердца?

? Сразу надо было сориентироваться А ты долго думаешь...

Они посмотрели друг другу прямо в глаза и расхохотались. Прощальное рукопожатие их было дружеским.

Наблюдавший за ними Костя толкнул локтем Славку:

? Ишь. как Бухонов развеселился. А я-то думал, он на женский пол не реагирует, только на входящие-исходящие.

? Брось, Костя," примирительно сказал Славка, не любивший долгих ссор и не умевший копить зло." Что ты к нему пристал" Парень он хороший, честный.

? Это я к нему пристал""оскорбился Костя." Он меня второй раз из комсомола хочет выжить, а я к нему пристал"

? Ты же ни в первый, ни во второй раз толком не объяснил, что произошло, гордость свою проявлял.

? Иди ты, знаешь куда! Миротворец! Нашел хорошего парня...

С этими словами Костя влез в вагон, забрался на свою полку. Очень Костю задело, что его лучший друг внезапно стал на сторону Бухонова. Ведь Бухонов и разобраться не пожелал, кто прав, а кто виноват. Четверо дрались, значит, все четверо и виноваты. Бюрократ мелкотравчатый. "Парень он хороший, честный". Так хорошие и честные поступают" А Славка - ему-то как не обидно, что их тоже с этой шпаной в одну кучу смешали"

Славка несколько раз безуспешно пытался заговорить с Костей и, несмотря на неистощимый запас терпения, в конце концов рассердился:

? Ну и лежи там, чурбак с глазами.

Это у него было худшее ругательство. Костя еще больше рассвирепел и остался лежать, уставив глаза в вагонный потолок.

Напрасно стыдила и увещевала их Аня. На пороге новой жизни Славка и Костя, ни разу не повздорившие за все годы их дружбы, умудрились рассориться. Даже из вагона вылезли поврозь. Аня металась между ними, не зная, как их примирить или чью сторону взять. И все-таки приняла сторону брата - знала, что он по своему почину ни с кем, а уж тем более с Костей, свару не затеял бы. Так она и высказалась.

? Ничего себе семейная жизнь начинается," процедил Костя.

Аня вспыхнула.

? А кто тебе сказал, что она начинается? Славка, я пошла к своим.

Выгрузились они на крохотном полустанке, где даже разъездных путей не было. Поэтому высаживались очень поспешно, под обычные шуточки прибауточки:

? Эй, братва, выходи строиться!

? Станция Юрюзань, кто приехал - вылезай!

? Десантники, вперед!

Действительно, вышло что-то вроде десанта. А те, кто относился к совхозу "Краснопресненский", покатили дальше. Они кричали из окон:

? Пахари, глядите не заблудитесь тут!

? Приезжайте в гости! Со своими харчами!

? Не найдете своего местожительства, догоняйте на<-!

От полустанка - небольшого бревенчатого домика" начиналась грейдерная дорога, терявшаяся где-то у горизонта Слева, справа, со всех сторон под полуденным солнцем переливалась совершенно ровная поверхность зелено-голубого цвета. Это и была Кулундинская степь. Кто по собственному опыту, кто по книгам знал, что в степи растет ковыль, всю ее покрывает своей сединой. А тут предстало взору такое, что какой-то романтик в матросской тельняшке пораженно протянул:

? Вот это океа-ан...

Славка мысленно с ним согласился: похоже и цветом и необъятностью, и воздух в океане тоже такой, наверное, чистый и сладкий. Хотя нет, поправил он сам себя, в океане воздух должен быть соленый. И пошагал вслед за остальными туда, где вдоль грейдерки, как бы в строю, стояли новенькие грузовики и гусеничные тракторы с прицепами. Около них похаживал человек в кирзовых сапогах и парусиновой кепке на основательно поседевшей голове. Из-под белых усов свешивалась кривая трубка, которую он то и дело вынимал, покрикивая:

? Веселей, ребятки, веселей! Нам еще до места добираться да там устроиться надо.

Проходя мимо него, раздраженный Костя бросил:

? Раскомандовался... Голос не сорви, дядя.

? А ну, погоди," приказал "д,ядя".,? Ты кто такой"

? Рядовой-необученный Кузовков, прибыл в ваше распоряжение.

? Вот теперь правильно говоришь," одобрил человек с кривой трубкой." Именно в мое распоря-

жение. Я директор совхоза Рязанцев Иван Фроловым. За командование мне зарплату платить будут, ясно"

? Ясно, товарищ Рязанцев," смущенно ответил Костя, подумав, что сегодня ему лучше совсем помалкивать, иначе, едва приехав, со всеми отношения испортишь.

? Ты, рядовой-необученный, кто по специальности" - спросил директор и, узнав, что Костя слесарь, но может водить и трактор и машину, велел ему садиться за руль "ЗИЛа" - водительский состав формировался здесь же, на ходу.

Костя рванулся к ближней машине, но Рязанцев остановил его:

? Это моя, я впереди поеду, кроме меня-то дорогу никто не знает. Бери вон ту, гоже пока бесхозная.

? А можно я "ЧТЗ" возьму" - попросил Костя." Я, правда, умею.

? Не терпится," усмехнулся директор." Ну, давай, только без фокусов, нежненько. А кого ж в машину-то"

? Товарищ директор! - Рядом стояли Семпель и Филиппов, а речь, как всегда, держал первый."Товарищ директор! А мы на что" Водители класса номер один, могу права предъявить.

"г, Ладно, успеете предъявить," разрешил директор." Будете замыкать колонну, раз вы номер один. Если что, поможете другим.

? Есть! - радостно гаркнул Семпель, который задолго до Новосибирска беспокоился, что, мол, надо будет сразу отхватить машину поприличнее, а то ведь возьмут и за милую душу отправят тяпкой или какими-нибудь граблями на свежем воздухе махать.

Забравшись в кузов последним, Славка уселся у заднего борта лицом к дороге. Рядом с ним сидел на чемодане незнакомый парнишка в очках, фетровой шляпе, странно выглядевший в этой обстановке. Само собой шляпа сделалась мишенью для остряков, которых в кузове обнаружилось в избытке. Владелец шляпы на обращенные к нему шпильки не отвечал, даже не оборачивался, улыбался и поглядывал на кулундинский простор.

? Хоть и без деревьев, а красиво," сказал Славка, которому хотелось как-то поддержать соседа.

? Эта степь так и называется - красочная," охотно откликнулся тот звонким мальчишеским голосом.

? Она всегда такая голубая?

? Нет, что ты, за лето она, как хамелеон, много раз изменит раскраску. Степные цветы очень быстро сменяют друг друга.

? А деревьев совсем тут нет"

" Мало. Разве что по оврагам, тут для них почва не та, соли всякие для их корней не подходящие.

? Вот те на! - поразился Славка." А чего же мы сюда приехали, раз тут соли вредные?

? Так мы же не деревья сажать приехали, а пшеницу, для нее лучше этой земли во всем мире нет.

? Постой! - спохватился Славка." А откуда ты все это знаешь"

? Я здесь родился. В Сибири то есть, только в другой области.

? А как же ты к нам попал" У нас же все москвичи. Сам совхоз будет называться "Московский". Ты по ошибке, что ли"

? Да нет," почему-то понизив голос, ответил сибиряк." Я к вам главным агрономом назначен.

? Ке-ем? Разыгрываешь""подозрительно вгляделся в него Славка, которому казалось, что.агрономы должны быть по крайней мере в возрасте директора Рязанцева.

Сосед достал из-под пальто бумагу и показал ее

5. ?Юность" Кч 2.

Славке. Из нее явствовало, что Петр Афанасьевич Кислых действительно тот, за кого себя выдает. Славка не знал, что на это сказать, и лишь пробормотал неопределенно:

? Да-а, ничего себе...

? Тебя как зовут" - спросил агроном.

? Слава... Вячеслав Таланкин то есть, Петр Афанасьевич.

Агроном покраснел и оглянулся на прочих.

? Брось, какой там Афанасьевич, я по такой же путевке, как ты, еду. Диплом-то лишь в прошлом году получил, ну и вот...

Славка поднял руку, требуя внимания.

? Ребята! Слушайте меня! Это вот рядом со мной - главный агроном нашего совхоза Петр Афанасьевич Кислых, сибиряк. Сам к нам попросился.

Веселье приняло новое направление. Один из заводил крикнул:

? Пете-агроному физкульт-привет!

? Ура! Ура! Ура! - ответил кузов.

Кислых смеялся вместе со всеми, хотя предчувствовал, что отныне ему всю дальнейшую жизнь быть Петей-агрономом.

7

Их представил друг другу секретарь обкоме по сельскому хозяйству. Рязанцев только начал излагать свои проблемы, как вошел помощник секретаря t?i доложил, что в приемной находится Леонид Алексеевич Кочугин.

? Вот и прекрасно," ответил секретарь," зови его сюда. Это, Иван Фролович, и есть твой заместитель по политработе.

Рязанцев с любопытством оглядел вошедшего, который был много моложе директора совхоза и щеголял не только новенькой офицерской формой без погон, но и выправкой кадрового военного. Он и к столу секретаря прошел четким военным шагом, а Рязанцеву, пожимая руку, сказал:

? Здравия желаю, товарищ Рязанцев.

? Ну вот," сказал секретарь обкома," это тебе, товарищ Кочугин, новый командир, а тебе, товарищ Рязанцев, новый комиссар. Надеюсь, сработаетесь. Так что ты, Иван Фролович, от нас требуешь"

С секретарем Рязанцев был знаком давно, встречались не раз в Москве на разных совещаниях, ордена им вместе однажды вручали. Так что разговаривать с ним Ивану фроловичу было просто: можно было обойтись без особой дипломатии.

? Требовать я могу что угодно, да ведь ясно, что я не один такой у тебя. Ты вот что, товарищ секретарь, дай мне по старой дружбе хороших шефов, с ними легче дело иметь, чем с обкомом, по опыту знаю. Эдакий, знаешь, гигант индустрии.

? Сразу тебе уж и гигант," развел руками секретарь." Разве по старой дружбе... А хитер ты, Иван Фролович, хитер... Сколько новых директоров передо мной прошло, никто насчет шефов не сообразил, всё о технике да о семенах волнуются.

Рязанцев засмеялся.

? Да ведь технику ты мне и так дашь, обязан. И семена тоже.

? Вот я и говорю: хитер. Ты это, товарищ комиссар, учти.

Твердые, резкие губы Кочугина чуть шевельнулись" то ли ответить хотел, то ли улыбнуться. Рязанцев отметил, что заместитель у него не шибко

65

разговорчивый: кроме приветствия, слова не произнес. Как же это он политработу будет вести"

Секретарь добавил, что посоветуется с товарищами из промышленного отдела, есть у него одно предприятие на примете, но надо сосватать полюбовно, без особого нажима. Через пару деньков он даст' знать Рязанцеву, как пр0Щ.ли .переговоры. А пока пусть они с Кочугиным не стесняются, в случае нужды обращаются прямо к нему-

? Ты верно заметил," добавил он,"больше, чем обязаны, мы тебе ни техники, ни семян не дадим. Но все-таки вы у нас на особом учете, вроде новостроек, так что чем смогу постараюсь помочь.

В обкомовском коридоре Рязанцев достал свои большие часы на цепочке, отколупнул крышку и предложил здесь же, в столовой, пообедать, время как раз подходящее, заодно и потолковать можно.

? А как Думает комиссар?

Кочугин, видевший "Чапаева" в детстве не менее пятнадцати раз, ответил, как положено:

? Я думаю, командир принял решение, и оно правильное.

Тут их догнал помощник секретаря: им нужно зайти к заведующему сектором совхозов, там ждет товарищ, рекомендованный к ним в совхоз, главным агрономом.

? Штат растет на глазах," пошутил Рязанцев." Главный агроном - это хорошо, без кого другого, а без него мы с тобой, комиссар, много не наработаем.

Войдя в кабинет, они переглянулись с немым вопросом, в глазах: вот это и есть главный агроном? Кроме завсектором, сидевшего за своим столом, в комнате находился только один человек, по виду лет двадцати, в очках, с зеленой шляпой на коленях, которую он придерживал обеими руками.

? Петя," вставая, начал завсектором," знакомься с будущим начальством.

Рязанцев с Кочугиным опять переглянулись и дружно засмеялись: в их компании не хватало только Петьки.

Агроном понял их по-своему и залился густым румянцем, обиженно заморгал. Завсектором тоже счел нужным обидеться:

? Зря так воспринимаете, товарищи. Петр Афанасьевич имеет диплом с отличием, год проработал в одном из наших совхозов и зарекомендовал себя грамотным специалистом. Между прочим, коренной сибиряк, наши условия знает.

? Да нет," смутился Рязанцев," мы ж не потому... Это мы про свое подумали, совпадение вышло. Ты, сынок, на нас не серчай," обратился он прямо к Кислых."Пошли с нами обедать, там разберемся. Не булем начальство от важных дел отрывать, тем более что я лично ему уже порядком поднадоел, верно"

? Верно,"ответил завсектором."Идите, но Петю мне не обижайте, а то сразу отнимем: его любое хозяйство с руками оторвет.

Устроившись за столиком, Рязанцев огляделся и сказал:

? Вот такую столовую мы и у себя в совхозе заведем, через годик-другой. Чтоб занавески на окнах и девушки в наколках. Нет возражений" Тогда давайте познакомимся как следует. Я, стало быть, Рязанцев Иван фролович, рабетал первым секретарем райкома в Краснодарском крае.

? С секретарей райкома сюда" - переспросил Кочугин.

? Точно так. Думаешь, турнули" Нет, комиссар', сам напросился, еле уговорил краснодарское начальство. Понимаю, тебе странным кажется. А дело простое. Лет-то мне уже за шестьдесят далеко, да если бы только в летах беда. Сердце сдавать начало, не под силу, как прежде, секретарскую .упряжку тянуть. Ну и решил: надо напоследок что-то яркое сотворить, не на пенсию же мне уходить, я бы сразу дуба дал. До секретарства я десять лет директором совхоза проработал на Кубани, знаю, как хлебушек дается.

Кочугин говорил о себе короткими, четкими фразами. Окончил суворовское училище, поскольку отец, кадровый офицер-танкист, погиб при штурме Кенигсберга. Пошел по его стопам, поступил тоже в танковое училище. Дослужился до капитанского звания, командовал танковым подразделением.

? Где" - быстро перебил Рязанцев и, видя, что Кочугин замялся, успокоил: - Да ты не бойся, я у тебя тайны выведывать не собираюсь. Это важно. Почему - потом объясню.

Услышав, что кочугинская часть базируется в области, удовлетворенно кивнул и больше не перебивал. Кочугина демобилизовали не по каким-то личным особенностям, а вместе с другими солдатами и офицерами, попавшими в квоту общего сокращения Советских Вооруженных Сил, о котором писали в газетах. Он сам попросился на целину: настоящее дело да и к моторам поближе, хоть и не танковым, но все же. Не думал, что замполитом предложат, это уж в обкоме так решили, сам он собирался в трактористы податься. О двух вещах он умолчал - не из-за того, что хотел произвести лучшее впечатление на директора, это было не в его натуре, а по обычной своей сдержанности и еще потому, что лг хотелось касаться больной темы в присутствии Пети, безмятежно уплетавшего обед.

Умолчал он о том, что демобилизация сразила его наповал, его, который уже не мог представить себя вне армии. Он до сих пор не пришел в себя от этого сокрушительного удара, от обиды, которую усилило сообщение жены, что она от него уходит.

У них давно не ладилось, поженились они, когда он служил в глухом месте и единственный близлежащий поселок представлялся оазисом цивилизации. Познакомились на танцах в поселковом клубе, где она работала по распределению после института. Встречались, привыкли друг к другу. Перед отправкой к новому месту службы он предложил ей ехать с ним. Она сразу согласилась, они зарегистрировались в поселковом Совете, а еще через неделю ему стало понятно, что она за него вышла с одной лишь целью - вырваться из глуши поближе к городу. Перед разрывом жена в порыве ярости ему так и изложила: "Не за тебя, так за другого выскочила бы, не засиделась бы там, среди этой темноты деревенской. И лучше бы уж обождала еще кого-нибудь, а то ведь намучилась с тобой по горло. Ничего тебя, кроме танков твоих, не интересует. А я люблю весело жить, я не из брони выкована, понятно"? Не любила она его никогда, потому и не находила для него добрых слов. Кочугин часто удивлялся, откуда в таком хрупком существе столько злости и недоброжелательства. Понимал, что союз их рано или поздно распадется, но очень уж паршивый момент она улучила, как в спину ударила. Тоже характер сказался, другая подождала бы, пока он справится с первым ударом...

Пете Кислых ничего утаивать не приходилось. Школа в большом сибирском селе южнее Томска, институт, год работы в совхозе. И вот попросился на целинные земли.

? Отец на меня за это обиделся," признался Петя." Он-то думал, что я перебьюсь год-другой в Новосибирской области и обратно вернусь, домой.

? Ты единственный .сын, что ли" - спросил Рязанцев.

? Зачем единственный," даже обиделся Петя," у меня четверо братьев и три сестры. Да ведь у всех такие специальности теперь, что в деревню им возвращаться ни к чему, я один при сельском хозяйстве остался.

? И хорошо сделал, что остался," одобрил директор." Таких вот специалистов, как твои братцы да сестрички, кормить-то кто будет" Мы с тобой будем. И вот еще, комиссар. Дел у нас"непочатый край. Я тебя, комиссар, про твою часть вот почему спросил. Завод, конечно, шеф хороший, но не мешало бы нам и с военными подружиться. В перспективе, глядишь, у нас трактористов прибудет, да и на данном отрезке времени они нас выручить могут. Как, комиссар, сможешь со своими договориться?

Для Кочугина предложение отправиться туда, где его не захотели составить, как оставили некоторых других, прозвучало точно выстрел над ухом, он даже невольно отшатнулся. Директор понял его по-своему и нахмурился.

? Вот что, други мои, давайте сразу уговоримся, что для нас с вами никакой черной работы нет. Я понимаю, Кочугин, что ты заместитель по политической части, а не по хозяйственной. Только сейчас самая главная политическая работа - обеспечить для совхоза и для людей материальную базу.

Как обычно, Кочугин не стал пускаться в долгие оправдания, лишь скупо сказал:

? Вы не так поняли. Я готов выполнить любое поручение.

? Ну, извини, если не так," сразу подобрел Рязанцев." Вы уж ко мне относитесь со снисхождением, ребятки, я ведь человек пожилой, болящий... Короче, езжай-ка ты, Леонид Алексеевич, к своим и выпроси у них, сколько сможешь, списанных палаток. Это"первостепенной важности дело, никакой завод тут не поможет. А нам поначалу не до строительства будет, сами понимаете. Какое-то количество вагончиков нам дадут, но они пойдут под медпункт, правление, для семей с детьми. Палатки - во как нужны! Думаю, кому-то и перезимовать разок придется в них. Так что шуруй и ни от чего не отказывайся, в нашем хозяйстве все сгодится.

? А секретарь обкома прав, хитрости вам не занимать." Кочугин слегка улыбнулся.

? Вот я посмотрю, как ты без хитрости проживешь. Это тебе не армия - все принесли, всем обеспечили. В нашем деле, если поворачиваться не умеешь, локоть вместо калача кусать будешь. Действуй, а мы с Петром Афанасьевичем своими проблемами займемся. Да, я же два ГАЗа-69 у секретаря обкома выклянчил, так что один ты, Кочугин, бери В свое распоряжение, а вторым мы с Петей на пару попользуемся.

? Да," сказал Кочугин," теперь я вижу, что мно еще учиться да учиться.

? А ты думал! - довольный засмеялся Рязанцев."Ну, в добрый час, ребятки...

8

Когда они впервые поспрыгивали с "г,азика" на траву, кое-где пестревшую синими цветами, но все еще с белыми пятнами нерастаявшего снега, Кочугин, повертев головой во все стороны, протянул:

? Нда-а-а... "Среди долины ровны".,. "

? Не журись,?'бодро откликнулся Рязанцев." Здесь будет город заложен.

? Агрогород."поправил Петя."Всего нам остается - начать да кончить.

? С чего будем начинать" - спросил Кочугин.

? Земельку надо прощупать, пробы взять да прикинуть, как нам тут свой табор разбить. Как на такую диспозицию смотрит комиссар" - спросил Рязанцев.

? Комиссар согласен с командиром.

? Ну, а Петьке положено соглашаться," пошутил Рязанцев.

После нескольких "р,екогносцировок", уяснив, что и где должно быть в будущем совхозе, Кочугин попросил разрешения полностью переключиться на агитработу с будущими шефами. Директор благословил его, еше раз повторив, что брать надо все, что дадут, и Кочугин отправился в свою часть. На душе у него лежала тяжесть, но он все время напоминал себе, что едет не по личному вопросу, а от имени своего нового коллектива, по делу, которое, не боясь, можно назвать партийным делом.

Так он и попросил доложить дежурного офицера, приветствовавшего его сердечным рукопожатием: Кочугин, мол, прибыл переговорить с замполитом подразделения по поручению руководства целинного совхоза. Чтобы все было ясно с самого начала.

? Так ты в целинники подался" - встретил его замполит, с которым они вместе прослужили несколько лет." Это ты. Леня, здорово сориентировался: сразу в атаку, чтобы времени на самоедство не оставалось. Мы ведь часто тебя вспоминаем.

? Спасибо, Петро," дрогнувшим голосом сказал Кочугин." Что поделаешь... Ладно, это все в прошлом, а сейчас я вот хочу братьев-воинов призвать на выручку.

? Только прикажи, сейчас же всех с полным боекомплектом выведем. Кто одолевает - суслики или хорьки"

Но когда Кочугин изложил ему просьбу, замполит призадумался.

? На другом уровне надо это решать, Леня. У тебя задача не такого масштаба. Пошли!

Он первым прошел в кабинет и через несколько минут, приоткрыв дверь, поманил Кочугина

? Здравствуйте, Кочугин," встал ' ему навстречу бритоголовый полковник с тремя рядами орденских планок." Рад вас видеть и еще больше рад, что вы при таком интересном и важном дегч. Ну рассказывайте подробно, о чем рочь. - Выслушав, взял карандаш и спросил: - Нельзя ли точнее, капитан7 Чего, сколько и когда?

Кочугин повторил слова директора, что в их xoj зяйстве все сгодится в том числе и пара тягачей.

? Тягачей" - Полковник почему-то глянул на замполита." Надо нам все это серьезно обсудить и взвесить свои возможности. Шефство не на оди месяц рассчитано. Прошу заглянуть ко мне ровно через неделю Думаю к тому времени мы сможем обо всем договориться совершенно конкретно.

Кочугин не посвящал директора в детали переговоров, да тот и не спрашивал: своих забот хватало. Поэтому, когда однажды воскресным утром Кочугин постучался к нему и доложил, что можно ехать ка приемку, тот спросонья не сразу сообразил.

? Куда ехать" Ты о чем, комиссар?

? О вверенном вам совхозном поселке, товарищ командир," отчеканил Кочугин.

? Каком поселке? Приснилось тебе, чи шо" В этот момент появился Петя.

? Когда выезжаем, Иван Фролович?

? Шо вы мене морочите" - Рязанцев, случалось, иногда переходил на кубанский выговор.

Петя понял, что директор не в курсе, и довольно потер руки.

? Приедете, товарищ директор, все своими глазами увидите

Он-то сам уже дважды ездил в степь с Кочугиным, бродил по целине, восхищался военными, которые за три воскресенья преобразили место, намеченное для застройки, до неузнаваемости.

Трижды приезжали желавшие заменить увольнительную воскресником в подшефном совхозе.' Территорию поселка специалисты разметили по всем правилам квартир еистерского искусства. По строгому ранжиру установили добротно починенные и залатанные палатки, окопали их, хотя до дождей было далеко. Соорудили солдатские длинные умывальники, воду в них нужно было наливать ведрами из двух выкопанных колодцев. И, наконец, поставили и даже выкрасили защитной краской уборные.' В общем, все как в летнем военном лагере, но, пожалуй, еще более основательно, поскольку жить-то приезжим придется не только в летнюю пору.

Москвичи, .расселившиеся по палаткам, даже демобилизованные, даже Валентин Бухонов, восприняли преподнесенный им городок как нечто само собой разумеющееся. Только пошучивали, что ехали на целину, а очутились в пионерлагере. Лишь много позже, обменявшись опытом с новоселами других совхозов, они осознали, что далеко не всем целинникам так повезло, не везде оказались свой Кочугин, свой Рязанцев. Многим пришлось начинать на абсолютно пустом месте, мучиться без воды, спать под машинами, готовить на костре. А Кочугин раздобыл и четыре походные кухни.

Если привыкшая к городским условиям молодежь не сумела всего этого сразу оценить, то умудренный большим опытом Рязанцев обнял Кочугина и, раскуривая свою трубку, сказал:

? Если ты и по политической части так начнешь работать, как по хозяйственной, придется тебе двойную зарплату давать.

Дымя трубкой, прошел вдоль всего палаточного строя.

? Гарно) Дюже гарно, комиссар. Вот что, ребятки, привез я с собой заветную бутылочку "кубанской", думал, для какого-нибудь особого случая. Так вот же он, особый случай, день рождения поселка. В общем, поехали ко мне, потом-то уж не до того будет. С первого дня "сухой закон"объявим, самим придется пример подавать.

На обратном пути он вслух рассуждал:

? Теперь надо заводских шефов потрясти, чтоб они нам печек наделали вроде "буржуек". Тогда, глядишь, и в палатках перезимуем, народ-то молодой пожалует...

9

Самое первое утро новорожденного совхоза началось курьезом. Подъем Рязанцев назначил с рассветом, но не успел еще побриться, как к нему заглянул парень в старенькой гимнастерке и, давясь смехом, доложил:

? Товарищ директор, на территории вверенного вам совхоза обнаружен нарушитель границы.

Рязанцев недоумевающе посмотрел на квартировавшего вместе с ним Кочугина.

? Какой там еще нарушитель может быть"

Пока новоселы спали, под бок к ним прикочевали чабаны-казахи с большой отарой овец: видно, на свои обычные выпасы. Теперь овцы бродили вокруг палаточного городка, оглашая прохладный утренний воздух бесконечным блеянием. Метрах в трехстах виднелась юрта, над которой курился дымок.

? Когда только успели" - удивился Рязанцев." Ты гляди, уже чай кипятят.

? У них это быстро, народ маневренный. Раз - и снялся, раз - и чай готов," сказал добродушно Кочугин, у которого в то утро было на душе легко и даже празднично: встречая и размещая накануне ребят-москвичей, он по-настоящему осознал, что жизнь его совсем не кончена, а только еще начинается, и это будет интересная, насыщенная жизнь.

Пока с грехом пополам объяснялись с чабанами, пока они сбивали овец в гурты, пока блеяние наконец замерло вдали, солнце полностью выплыло из-за горизонта, и краски вокруг стали ярче, сочнее, степь переливалась, будто муар.

? Смотри внимательно, комиссар," взмахнул рукой Рязанцев," запоминай, какой была Кулунда, пока нас с тобой тут не было.

Ранний митинг посреди степи оказался коротким. Открыв его, Рязанцев поздравил всех с началом новой жизни, рассказал о задачах на ближайшие дни, еще раз зачитал список распределения по бригадам и объектам и передал слово Кочугину.

? Сейчас,? Кочугин выдержал паузу," нам необходимо решить один очень важный вопрос: кому мы поручим проложить первую борозду. Вон стоит трактор, на котором предстоит это сделать," он указал на "ЧТЗ" с уже прицепленными плугами.

Прежде всех взвился девичий голосок:

? Славе Таланкину)

? Таланкину) - поддержало множество голосов. Но один из демобилизованных, сложив ладони

рупором, гаркнул:

? Дюймовочке!

? Дюймовочке) Дюймовочке) - поддержали и его.

? Итак, есть две кандидатуры." Кочугин попытался вернуть митинг в нормальное русло.

Но вокруг брата и сестры уже закрутился шумный водоворот, их подхватили на руки и наперегонки повлекли к трактору, оглашая степь хохотом и криком.

? Как дети,"повернулся Кочугин к директору.

? Да они ж и есть дети," ответил Рязанцев, сам не в состоянии удержаться от смеха.

Состязание кончилось вничью: Анечка и Славка очутились на тракторе одновременно. Славка поднял обе руки, призывая к тишине, и крикнул:

" Мы же не умеем! Не умеем мы на тракторе) Тут уж раздался такой дружный и громогласный

хохот, которого Кулунда наверняка никогда не слыхала - ничего себе кандидатуры) Потом, растолкав стоявших впереди, на трактор взобрался Костя.

? Помочь"

Славка открыто улыбнулся ему.

Костя положил руку на рычаг, почему-то глубоко вздохнул и тронул машину с места...

Славка же, хотя и участвовал в начале пахоты лишь символически - держался за плечо друга, шуровавшего рычагами "ЧТЗ"," совершил чечто такое, отчего тот первый день в памяти новоселов остался навсегда связанным с именем Славки Таланкина: он сочинил песню, которую стали петь на всех праздниках.

Кулунда, океан-Кулунда. Столько верст - ни лица, ни следа И как в плаввкье было всегда, Здвсь дороже алмвзов водв.

Кулунда, окаан-Кулунда. Здесь когда-то пылила орда. Здесь теперь острова-города, А меж ними одни лишь стада.

' Кулунда; океан-Кулунда. Первый раз пролегла борозда. Срок придет и настанет страда, Поплывут здесь комбайны-суда.

Кулунда, океан-Кулунда. Я влюбился в тебя навсегда. Пусть летят, пусть несутся года, Я остенусь с тобой, Кулунда.

Песню услышал и записал комсомольский корреспондент" тот самый, который превратил Анечку в Дюймовочку. Он и примчался из-за нее: задумал очерк "Дюймовочка в Кулунде". И страшно убивался, что опоздал к моменту, когда целину вспорол первый трактор," к тому же на этом тракторе находилась "его" Дюймовочка. Он дотошно расспросил Кочугина и Рязанцева и пришел в восторг, узнав, что над "Московским", помимо завода, взяли шефство еще и военные

? Это же здорово! Вы даже не понимаете, как это здорово! - восторженно восклицал он, блестя очками.

? Почему же" - пряча усмешку, возразил Рязанцев." Мы-то как раз и понимаем, как это здорово. В палатках, между прочим, нам жить, кашу из походных кухонь тоже нам жевать.

Корреспондент рассмеялся и отправился искать других героев будущего очерка. Так он наткнулся на Славку, который в обеденный перерыв пел уплетавшим борщ ребятам; до этого все свободные от пахоты разгружали стройматериалы и ремонтное оборудование, и ровно в полдень повар созвал их ударами в обрезок рельса.

Узнав, что Славка работает на том же тракторе, да еще и родной брат Дюймовочки, корреспондент больше от него не отставал, убеждая:

? Старик, ты >ке сам пишущий человек, должен понимать

? Какой я пишущий," отшучивался Славка,? я разгружающий.

Выведав все, что его интересовало, корреспондент решил назвать свою статью более емко - "Романтики". И говорилось в ней уже не об одной Дюймовочке, а о многих ребятах-романтиках, таких, как Славка и Костя, для которых покорение целины - и долг, и испытание воли, и в хорошем смысле слова приключение.

После того, как газету прочли в совхозе, в ход пошло новое обращение:

? Эи, романтики, добавку желаете?

? Романтики, подъем!

И еще одно последствие ь звал газетный материал. Не сумев справиться с пристрастием к порожденной его пером Дюймовочке, автор как-то так представил события, что выходило, будто это она вела трактор тем первым утром. Очень уж соблазнителен был образ - Дюймовочка на тракторе. Корреспондент не утверждал, что она именно управляла, а лишь: "Трактор вздрогнул, зарычал и пополз, оставляя за собой черные отвалы дотоле девственной земли, а на тракторе сияла голубыми глазами Дюймовочка".,

Анечка сначала расстроилась, но потом весело заявила Косте:

? Раз так, par: произвели меня на весь Союз в трактористки, давай учи меня прямо с завтрашнего дна. Я вам всем аще покажу, как недо.работать на целине.

Костя, к которому Анечку по их общей просьбе назначили прицепщицей, пообещал, но сдержать слова просто не смог. Не хватало времени на сон, не только на обучение. Тем более, что избранный секретарем комсомольской организации совхоза Валентин Бухонов тоже облюбовал профессию- тракториста. Они официально друг другу перчатку нв бросали, но Славка, например, был увврВн, что оба из кожи вылезут, по два часа спать будут, но не уступят один другому первого места добровольно.

Ревниво следили за ними ребята из Подмосковья, для которых работа в поле была привычной и которые не ожидали такой яростной конкуренции от "г,ородских". Чтобы нагляднее был ход вспашки, Кочугин с помощью знавших плотничье ремесло соорудил из досок и фанеры таблицу соревнования, ее укрепили на столбе у вагончика правления, который отличался от остальных тем, что к нему единственному протянулась на шестах линия полевой телефонной связи.

Военные сдержали слово: "Московский" получил отслужившие свой срок два тягача. Как написал один из корреспондентов, "д,ля новорожденного совхоза наступили трудовые будни, о которых так и хочется сказать строчкой прекрасной песни: "Дни работы жаркие, на бои похожие..."

А Славка Таланкин остался при своем прежнем деле, ремонтником. Не всем же водить тракторы и тягачи, кто-то ведь должен держать их в боевой готовности. И каждую неделю писал письма в Москву - матери и Гале.

10

Между первой бороздой и первым урожаем в целинном совхозе "Московский" пролегло почти пять месяцев. Но для Валентина Бухонова, Кости Кузовкова, Анечки и Славы Таланкиных, для всех, кто приехал сюда трудиться, они промелькнули, как пять дней. И не потому, что были легки эти пять месяцев. Наоборот, в прежней жизни мало кто из новоселов испытал такой напряженный ритм работы, когда каждые сутки незаметно перерастают в следующие сутки, сплавляясь в недели и месяцы.

Не все приехавшие оказались скроенными из прочного материала, несколько слабодушных сбежали, не дождавшись даже первых всходов пшеницы. Они исчезали поодиночке: трусы никому не доверяют, а тем более таким же, как они сами.

В самом начале уборочной случилось крупное ЧП. Обитатели одной палатки не смогли утром выйти на работу: как выяснилось, с вечера крепко хлебнули сорокаградусного зелья. Кочугин и Бухонов долго стыдили ребят, прежде чем они сознались, откуда взялась водка, которая была объявлена вне закона сразу по приезде до конца уборочной по взаимному уговору. В районном центре, куда иногда ездили жители провинившейся пвлатки - среди них три шофера," алкогольные напитки тоже достать было почти невозможно: "сухой закон"распространялся на всю сельскохозяйственную зону области. Так откуда же? Колька Филиппов привез и распродал целый ящик. Бухонов клялся, что без напарника туповатый Филиппов не сумел бы провернуть такую коммерческую операцию, но доказательств против Семпеля не было. Тот оказался в стороне.

Филиппова уволили и исключили из комсомола, из поселка он исчез. Других участников пьянки решили на первый раз оставить в коллективе, но вкатили по строгачу - и по комсомольской линии и по административной

Почти каждое воскресенье, а иногда и в субботу, приезжали шефы - то военные, то заводские. Общими силами к концу августа сумели поставить ремонтную мастерскую, крытую стоянку для техники, следующим летом планировалось пристроить стены, несколько домов для семейных и большое клубное здание, которое можно было превращать в столовую: с одного торца оборудовали кухню с котлами.

По поводу клуба разгорелся спор между Рязанцевым и Кочугиным. Директор считал, что все силы надо направить на строительство жилых домов, клуб может и подождать. Работников закрепляют и стимулируют нормальным жильем, а не танцами-шманцами, особенно семейных. Кочугин, опираясь на свой опыт командира, а Бухонов - на опыт комсомольского работника, убеждали Рязанцева, что, если ребят спросить, они сами скажут: сначала клуб, а потом все остальное. Зимой, когда дороги заметет и поселок подолгу будет отрезан от мира, молодежь взвоет без клуба...

" - Ладно," сказал под конец Рязанцев," ловлю вас на слове. Решим вопрос демократическим путем. Коли вы считаете, что ребята поддержат вас, давайте их самих и спросим.

И вопрос решили демократическим путем: строить клуб. Кочугин и Бухонов торжествовали. Директор "отомстил" по-своему: отметая все возражения, что у трактористов в страду выходных быть не может, отправил Валентина на переговоры с шефами, наказав ему, помимо книг и кинопередвижки, добиться печек-буржуек на зиму для всех палаток. И с деланным злорадством добавил: , - Ничего, съезди отдохни, а то Кузовков из-за тебя ноги протянет. Ишь дуэль затеяли, гусары.

? Не дуэль, а соревнование. И неправильно это, что вы ему подыгрываете, Иван Фролович. Пока я ездить к шефам буду, он меня обойдет. Получится нечестно,

? Ты, мил-друг, комсомольский секретарь, тебе должно быть важнее общественное дело, а не личный успех. К тому же насчет клуба ты ведь затеял, а не я, тебе и ехать. Все, привет. Можешь взять мой "г,азик", мы с комиссаром одним обойдемся И без договоренности насчет печек не возвращайся, мне работников хоронить через полгода после приезда не с руки.

Костеря в душе упрямого директора, Валентин помчался на машине в город. По дороге остыл и стал размышлять, как лучше подступиться к заданию. И вспомнил представительницу рабочей династии по имени Раиса Шупта Она, наверное, не раз приезжала на воскресники, но он ее так и не видел, дневал и ночевал в поле. На заводе прямо к ней и надо двигать: комсомольский секретарь с комсомольским секретарем уж как-нибудь договорятся, а там вдвоем и на партком и дирекцию нажать можно. Валентин приободрился и даже начал напевать- Если эта Раиса и с начальством на заводе такая же бойкая, как тогда на вокзале, совхозу обеспечено все, что требуется. Сибирячка встретила его по обыкновению весело.

? Наконец-то! Избегаешь, значит' Покорил девушку с первого взгляда и прячешься за трактор?

Но Валентин не оробел.

? Так это ты была?

" Что я была?

? Да ребята говорят: тут одна бегает по всему совхозу, разыскивает тебя каждое воскресенье. А я-то думаю, кто бы это такая?

Откинув кудрявую голову, Раиса расхохоталась.

? Ты и шутить умеешь".,. Говори, что надо, все сделаю.

? Явился я к тебе, товарищ Шупта...

" Можешь звать меня Раиса Афанасьевна.

? Так вот, Раиса Афанасьевна...

Валентин изложил ей свое поручение. Записав все по пунктам, Раиса по-ученически взяла карандаш в зубы и задумалась.

? Понимаешь, Бухонов, с печками, я думаю, мы сами управимся. Договоримся с директором, чтоб передали нам отбракованные мазутные бочки, кликнем клич среди ребят и до холодов печек вам понаделаем по всей норме. Книжки тоже просто: пошлем добровольцев по цехам, соберут, да и завком подкинет. С кинопередвижкой сложнее: ведь вам старье ни к чему, а на новый аппарат живые деньги нужны. А чего вы сами-то не купите?

? Не заработали пока. Придет время, все сами покупать станем.

" Меня-то приглашать будешь в свое кино"

? Нет вопроса.

? А жена не побьет"

" Чья?

? Твоя.

? Ты какую имеешь в виду, новую или старую?

? Эх ты, вроде солидный человек, а неженатый.

? А сама-то"

" Что сама-то" Я тебя всю жизнь дожидалась.

? Пошла бы ты за такую деревенщину, так я тебе и поверил. Ты же представительница царствующей на заводе династии.

? Ну и что" Я читала: сестра английской королевы за простого фотографа выскочила.

? Тракторист "наследную принцессу" устраи-иг"ает"

? Вполне.

Шагая за Раисой по коридорам управленческого корпуса. Валентин недоумевающе размышлял, где в их беседе кончалась шутка и начиналась истина. Несколько раз ему показалось, что в шутливом тоне Раисы проскальзывают настойчивые нотки: "Ну пойми же, пойми, что я хочу тебе сказать..."

По вопиющей несправедливости небесных стихий сухая летом кулундинская степь именно той порой, когда новоселы "Московского" готовились снимать первый урожай пшеницы, превратилась в хлябь: частый холодный дождь как зарядил, так и лил больше недели. Рязанцев, который привык к благодатным кубанским условиям, ходил мрачнее неба, нависшего над совхозными полями. Если ребятишки-москвичи не понимали, что великолепный урожай гибнет на глазах, то он-то видел, что хлеб просто-напросто не успеет дозреть к началу ком-байнирования

В конце дождливой недели к Рязанцеву явился весь перемазанный грязью Петя-агроном"прямо с поля, не успев лицо ополоснуть. Его глаза под очками сверкали от возбуждения

? Иван Фролович, больше ждать нельзя! Надо косить.

? А то я сам не знаю, что надо косить. Для чего" Для силоса? На другое эта зелень не годится, тебе-то, как агроному, следовало бы знать,

? Нет, я не про то, Иван фролович. Я говорю, раздельно надо уборку проводить, коль такое дело.

? Раздельно" Всю жизнь на земле хозяйствую, а про такой способ не слыхал.

? Да потому что у вас, на юге. он и ни к чему. Хотя здесь он тоже пока не применяется по-настоящему, а зря. У нас в институте один преподаватель говорил, что еще в прошлом веке сибиряки в дождливые годы такой метод практиковали. В пределах своих возможностей, конечно.

? Ну, прошлый век - бог с ним. Что ты в этом веке предлагаешь"

? Немедленно начать покос. Но без обмолота и чтобы стерня оставалась сантиметров в тридцать пять - сорок. Колосья-на стерне полежат, ветерком обсушатся, а там и дозреют.

? А собирать мы их руками станем, как в прошлом веке" - съязвил Рязанцев." Мудришь ты, парень, а мне за все головой и партбилетом отвечать.

? Ну-У< если вы ответственности испугались...

От кого, от кого, а от тихонького, застенчивого Пети-агронома такого Рязанцев не ожидал.

? Ах ты, бисов сын1 Это ты меня..." И не договорил, потому что сам не мог ничего толкового предложить сейчас, когда урожай погибает. Помолчав, спросил: - Ну, хорошо, скосили, оставили на стерне. Что дальше?

Петя обрадованно заторопился:

? Тем временем надо изготовить такие штуки, вроде широких вил, прицепить их к комбайну вместо жаток и собрать хлеб, когда он дозреет. Можем сами попробовать в мастерских, можно шефов ..

? На шефах мы и так верхом ездим," перебил Рязанцев и, поразмыслив, закончил: - Нет, тут партизанить нельзя. Вот что, товарищ изобретатель, бери смену' белья, бритву и б"г,ом обратно. Или ты еще не бреешься?

? Ну да... А зачем брать, Иван Фролович?

? В город поедем, в обком. Тут надо решать по-государственному. Небось, не мы одни в таких условиях оказались.

Выслушав Петины соображения и комментарии Рязанцева, секретарь обкома кивнул.

? Это ты верно говоришь, Иван Фролович, не вы одни в беду попали и, кстати говоря, не вы одни предлагаете провести уборку раздельным способом.

" Мы на приоритет не претендуем, мы на приспособления для подборки колосьев надеемся.

? Это я уже сообразил. И опять же не только я.. Так что могу сообщить кое-что утешительное: товарищи на нашем заводе сельхозмашиностроения взялись за них в ударном порядке. Думаю, подборщики получите в срок.

? Значит, можно начинать косить7

? Ну, это вы уж сами решайте - можно или нельзя. Что вы на меня свою ответственность сваливаете? Кому виднее - обкому или вам на месте?

? Обкому сверху все виднее, смотри-ка, даже насчет подборщиков раньше нас скумекали.

? Скумекали, потому что с мест подсказали. В общем, Иван Фролович, желаю' тебе, чтоб твой первый сибирский урожай вышел не хуже кубанского. А уж мы подсобим.

На следующее утро комбайны вышли в поле. Впереди одного из них шел "ЧТЗ? Валентина Бухо-нова. Все последующие дни Валентин не покидал трактор, ночевал в поле, как и остальные, благо что дожди наконец оставили "Московский" в покое.

Трижды в день автолетучка доставляла горячую еду, а иногда газеты. А один раз привезла на массив, где работал Валентин, гостью - зеленоглазую Раису Шупту.

".,Соскучилась вот, решила поглядеть, как ты геройствуешь... Да ты настоящий Соловей-разбойник!

Валентин и правда выглядел диковато: всклокоченный, обросший бородой, обветренный, с потрескавшимися губами.

? А ты переживаешь" Как шеф за подшефного"

? Как будущая жена за будущего мужа. Подумала я, подумала и решила выйти за тебя, Бухонов, замуж, вот что.

? С парткомом советовалась" - поддержал Валентин шутливый тон.

? Пока только с завкомом. Одобрили мой почин. Будут рекомендовать девчатам последовать моему примеру. Девиз: "На целине вас ждут женихи!?

? Хороший девиз. Так когда свадьба-то" Я предлагаю сразу после окончания уборки. Само собой у нас в совхозе. Как раз клуб достроим, ты, уж там поднажми ради такого случая на своих заводских...

Расставшись с Раисой, он опять засомневался: а может, не такая уж это и шутка? Ведь приехала же, нашла его в поле, значит, захотела увидеть.

На сердце у него становилось тепло, когда он вспоминал Раису. Особенно часто ее лицо виделось ночами, когда Валентин вел комбайн при свете фар и вокруг ничего не было видно, кроме отдаленных огоньков других тракторов и комбайнов.

11

Закончив последние наставления, где и кого нужно в Москве повидать по совхозным вопросам, Рязанцев с коротким смешком легонько ткнул Валентина в бок рукавицей.

? Признаться, завидую вам, ребятки. Сам ведь москвич. Так бы с вами и полетел. Ну да ничего, авось, к Новому году и я выберусь. А вы, между прочим," обратился он к Анечке и Косте," не вздумайте там свадьбу сыграть, в жизни не простим, понятно"

? Понятно! - ответили они дружно.

? То-то. Мы вам тут такую свадьбу закатим - первая же!

Разговор происходил у приземистого здания Новосибирского аэропорта. Валентин, Анечка и Костя отправлялись в Москву на слет целинников представителями "Московского". Ехавший по своим делам в город Рязанцев взялся лично их проводить.

Зима уже разгулялась всерьез, снега поднавалило основательно, так что "г,азик" то и дело буксовал, приходилось вылезать и подталкивать, но успели к самолету заблаговременно.

? Иван Фролович," попросила Анечка жалобно," вы уж без нас за Славой приглядите, пусть вылежит как следует, на мороз не вылезает.

? Пригляжу," пообещал директор." Привяжем твоего братца к койке, пускай себе лежит и стихи сочиняет. И на праздник от добровольных сиделок, я думаю, отбоя не будет... Ладно, ребятки, в добрый час. Небось, парад посмотрите на Красной площади, в Большом побываете. Возвращайтесь побыстрее!

И они улетели в Москву, заранее радуясь встрече с ней, с родными. Даже Костя оттаял и вел себя с Валентином если не по-дружески, то. во всяком случае, по-хорошему. Ему и вообще приятно было оказаться в этой почетной делегации, на равной ноге с Бухоновым, который так и не смог его обскакать на тракторе.

Славка тоже, наверное, отправился бы с ними. Хотя никаких трудовых подвигов, как Валентин с

Комментарии:

Добавить комментарий