Щелчков А.А. - Режим государственного социализма в Боливии 1936-1939 || Часть II

Политическая борьба в период правления Д.Торо: июнь 1936 г. - июнь 1937 г.

В первом после реорганизации Хунты в июне 1936 г. кабинете ключевые министерские портфели получили деятели, заявлявшие о стремлении установить "авторитарно-социалистический" режим, образцом которого для них были Италия и Германия. Речь идет о главе кабинета и министре внутренних дел полковнике Х.Виера, министре обороны полковнике О.Москосо и министре финансов, социалисте Ф. Альваресе Камперо. Х.Виера сразу же дал понять традиционным партиям, что не видит никакой возможности сотрудничества с ними. Когда лидер "подлинных республиканцев" Д.Канелас запросил разрешение Х.Виера на проведение съезда партии, то получил однозначный и резкий отказ министра: "Правительство стремиться найти свою опору и поддержку в политических силах подлинно социалистической ориентации, так как стремится к полной реализации своей программы возрождения страны, и не видит необходимости в существовании своих

SRE. Mexico. Legation en Bolivia. Informes politicos reglamentarios. 1937. Informe de 8 de enero de 1937. 31 - 25 - 3.

170 противников, групп, проповедующих демагогию и традиционный каудильизм. Одним словом, министерство считает, что в Боливии более нет традиционных партий. Правительство предоставляет все

политические гарантии только левым партиям, а не

437

традиционным, которые для нас уже не существуют" . Более того, передвижение по стране многих политиков было ограничено. Разрешение Д.Ка-неласу для поездки по его личным делам в провинцию давал сам президент Д.Торо438. Ни о каком согласии с традиционными партиями и даже о плюрализме и терпимости не могло быть и речи. Режим декларировал свою идеологическую однопартийность. Социалисты поддерживали репрессии против традиционных партий, и рассчитывали со временем сталь единственной официально разрешенной партией в стране.

23 июня 1936 г. социалисты, входившие в Революционный комитет, основали газету "Ла Калье", первым редактором которой стал Н.Педро Валье, затем замененный на известного левого журналиста Армандо Арсе.439 А.Арсе до этого возглавлял сааведристскую "Ла Република" и "Эль Универсаль", а также сотрудничал с журналом "Инти", издаваемом Э.Силесом Суасо. Он приобрел известность в годы войны в Чако благодаря своей антивоенной позиции. А.Арсе придал газете большой динамизм.

"Ла Калье" была самой дешевой и самой популярной газетой в стране. Она использовала новый стиль журналистики, более броский, менее интеллектуальный, максимально приближенный к языку и образам уличного плаката. Вокруг "Ла Калье" объединились практически все социалисты. Этой газете предстояло стать ядром партии Националистическое революционное движение (МНР), политика и идеология которой по сей день определяют лицо страны. "Ла Калье" превратилась в главную идейно-поли-тическую и общественную опору режима "г,осударственного социализма".,

Уже во втором номере газета открыла огонь по либералам, обвинив правительство Х.Л.Техада Сорсано в экономическом спаде в горнодобывающей промышленности и даже саботаже. Затем газета стала требовать суда над бывшим президентом и его министром финансов Ормачеа Сальесом, так как обнаружила, что они в обход закона списали с английской фирмы ?Фабулоса Майнс Ко." около 1 млн. боливиано долга по налогам.440 Сразу же после

437 Alvarez W. Op.tit. P.132.

438 Распоряжение Д.Торо - МВД от 15 марта 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13.T.156 (PG6875).

439 Knudson J. Op.cit. Р.12.

440 La Calle. 30.06.1936.

171

разоблачительных публикаций "Ла Калье? 5 июля 1936 г. Д.Торо лично дал распоряжение провести расследование дела ?Фабулосы". Хотя прокурор П.Гильен и был заинтересован в забвении этого дела, так как сам был министром в правительстве Х.Л.Техада Сорсано, неуcыпный контроль газеты441довел дело до Верховного суда. Это была первая успешная антиимпериалистическая акция газеты, когда она смогла продемонстрировать всем свои националистические принципы.

Если социалисты находили общий язык с военными, то марксисты Х.Агирре Гайнсборг, Х.А.Арсе и даже министр В.Альварес все больше вызывали раздражение умеренной части Хунты. Наступление на левых началось в провинции, а затем было поддержано правительством. В одной из докладных записок министр внутренних дел Х.Виера сообщал Д.Торо, что от профсоюзных лидеров на местах поступали жалобы на гонения со стороны префектов и других властей за ведение "социалистической пропаганды". Х.Виера заключал, что власти, на самом деле, "выполняют свой долг, не позволяя распространять коммунистические идеи, которые подаются как социалистическая пропаганда". При этом он замечал: "Конечно, надо признать, что обе доктрины имеют много общего, чем пользуются экстремисты, протаскивающие свои анархистские идеи под видом социализма". Вывод Х.Виера состоял в необходимости планомерных репрессий против коммунизма и анархизма. Д.Торо поддержал действия

442

своего министра и местных властей .

Как под влиянием правых, так и в ходе уточнения политических позиций сторон произошло размежевание в стане левых союзников военных. Раскол в социалистической партии на левое и правое крыло стал очевидным в сентябре 1936 г. когда Д.Торо с молчаливого согласия "Ла Калье" провел ?чистку страны от экстремистов слева". К.Монтенегро со страниц газет обрушился на левых с обвинениями в коммунизме и интернационализме, что было синонимично национальному предательству443. Он даже припомнил Х.А.Арсе его идею создать КРОП (1929 г.) - Конфедерацию рабочих республик Тихого океана, Боливии, Перу

441 La Calle. 05.07.1936, 07.07.1936.

442 Записка Х.Виера - Д.Торо от 25 января 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13.T.156 (PG6875). G1-145.

443 La Calle. 14.10.1936.

172

и Чили, в которой Боливия теряла свой суверенитет и становилась частью пролетарской конфедерации444.

Под влиянием этой компании 16 сентября 1936 г. Д.Торо издал декрет о запрете коммунистической деятельности и идеологии. О подготовке "антиэкстремистского" декрета было заявлено ещё 26 июня 1936 г. когда были проведены первые чистки, главным образом против сааведристов. Правительство даже указало, кого оно имело в виду под своими обвинениями в экстремизме и коммунизме. Декрет был направлен против ПОР, а, значит, и против её фактического легального фасада - Левого социалистического блока, входившего в свое время в соцпартию, а также против других марксистских групп, таких как Рабочий блок Оруро, Левая группа Кочабамбы и других445. Декрет предписывал высылку иностранцев-коммунистов как нежелательных элементов и учреждал полицейский надзор за боливийцами, подозреваемыми в коммунистической деятельности. Многие левые деятели, в основном интеллигенты, были изгнаны из страны или сосланы в отдаленные провинции.

Признанные лидеры левых Х.Агирре Гайнсборг и Х.А.Арсе были вынуждены попросить политического убежища в мексиканском посольстве. Однако Д.Торо отказался разрешить им выехать из страны и усилил охрану посольства. Все эти мероприятия были представлены как победа национального правительства над интернациональными, космополитическими (читай антинациональными) силами. Д.Торо обвинял многих левых руководителей в шпионаже в пользу Коминтерна и Москвы. Очевидно при этом он опирался на собственный опыт подпольных контактов с коминтерновскими агентами. В ходе длительных переговоров при посредничестве председателя Социалистической партии Х.Тамайо разрешение на выезд Х.Агирре Гайнсборга и Х.А.Арсе было получено, и 24 сентября они были депортированы в

Чили.446

Репрессии против левых вызвали недоумение в профсоюзах. Среди рабочих и социалистических организаций нарастало беспокойство поправением правительства. В провинциях усиливались позиции правых сил, что заставляло левых обращаться в правительство с требованиями чисток местного

МВД использовало КРОП как повод для высылки Х.А.Арсе - Письмо МВД - Д.Торо от 14 января 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13. T.156 (PG6875).

445 El Diario. 22.09.1936.

446 SRE.Mexico. Legation en Bolivia. Informes politicos reglamentarios. 1936. Informe de 25 septiembre de 1936. 27 - 29 - 13.

173

чиновничьего аппарата. Например, Соцпартия Кочабамбы считала, что правительство дол-жно "назначать на все общественные посты лишь с одобрения провинциального руководства партии,

немедленно смещать чиновников, не состоящих в соцпартии или

447

не поддерживающих государственный социализм? .

Между тем, режиму так и не удалось создать солидную массовую базу поддержки. Разрыв с левыми марксистскими группами, а затем охлаждение в отношениях с социалистами, группировавшимися вокруг "Ла Калье" создали политическую пустоту, которую правительство стремилось заполнить созданием официозной партии или движения. Под непосредственным наблюдением со стороны министерства внутренних дел 23 декабря 1936 г. был создан Боливийский народный фронт (ФПБ). В него вошли ветеранский союз АНДЕС, Социалистическая партия, Конфедерация трудящихся (ССТБ), марксистские группы "Авансе" и "Социалистический студенческий университет". В обмен на поддержку ЛЕК требовал от правительства государственных постов в центре и на местах и более жестких мер в отношении партий, не вошедших в проправительственный блок448.

Социалисты рассматривали себя как основу создания однопартийного режима, поэтому охотно подчинялись подобным инициативам МВД. Отсутствие самостоятельной позиции по текущим политическим вопросам подрывало жизнеспособность социалистических партий, фронтов и т.д. сильно ограничивало их влияние на рабочее движение, на народные массы. В руководство ФПБ вошли социалисты А.Мендоса Лопес, Моисес Альварес, рабочий лидер Л.Табоада Авила, студенческий руководитель Сесар Ла Фойе. Новое объединение заявило о своей поддержке "социалистических принципов" правительства Д.Торо и желании объединить все левые силы страны. В воззвании фронта говорилось: "Идеологические разногласия не могут быть препятствием для консолидации сил в строительстве нового социалистического государства, способного обеспечить социальное благополучие непосредственных производителей национального богатства?449.

ФПБ не стала массовой политической организацией, оставшись верхушечным образованием, созданным по приказу МВД.

447 Петиция Соцпартии Кочабамбы от 28 ноября 1936 г. - ANB. PG. 1937. C.13. T.153 (PG7543).

448 Письмо ЛЕК к Д.Торо от 16 января 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13.T.152 (PG7211).

449 La Calle. 27.12.1936.

174

Объединение групп социалистической ориентации и профсоюзов в едином фронте оказалось неудачным именно ввиду его слабого авторитета у населения, и правительство решило создать собственную партию. Идея образования Партии государственного социализма (ПСЕ) принадлежала Х.Виера, известному своим страстным преклонением перед Муссолини. Министерство внутренних дел осуществляло координацию действий политиков по формированию новой партии. В феврале - марте социалисты во главе с Х.Санхинесом сформировали сначала "Рабочую организацию государственного социализма", а затем при активной поддержке МВД была создана "Рабочая партия государственного социализма?450. Правительственные чиновники разъезжали по стране и организовывали филиалы новой партии, к которой с готовностью примкнули социалисты и военные. Во главе местных отделений партии вставали префекты и алькальды. 7 апреля 1937 г. с участием многочисленных социалистических организаций была образована Партия государственного социализма (ПСЕ)451. Членство в ПСЕ было фактически обязательным для государственных служащих и военных на местах.

Единственной официальной партией режима стала ПСЕ, в которую были вынуждены войти ветеранские группы АНДЕС, "Боливия", руководители ССТБ и даже республиканцы-социалисты, то есть весь спектр умеренно реформистских сил. ПСЕ провозглашала своей целью установление в Боливии корпоративного "г,осударственного социализма", основанного на принципах "функциональной демократии". Правительство рассчитывало в недалеком будущем перейти на однопартийную систему, распустив все политические партии и движения, кроме ПСЕ. Создание ПСЕ было логическим шагом в строительстве социалистической вертикали профсоюзы - партия - государство.

На собрании ПСЕ 20 апреля 1937 г. были избраны её руководящие органы. Почетным председателем стал сам Д.Торо. В руководство номинально вошли министры Х.Виера, Э.Финот, Х.Пас Камперо, высшие военные чины генерал Э.Пеньяранда и полковник Х.Буш. Возглавил партию Х.Санхинес452. Новая партия претендовала на роль единственной разрешенной. ПСЕ заняла непримиримую позицию по отношению к своим оппонентам как

450 Письмо Рабочей организации государственного социализма - Д.Торо от 2 марта 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13.T.152 (PG7211).

451 El Diario. 08.04.1937.

452 Постановление ПСЕ от 20 апреля 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13. T.152 (PG7211).

175

справа, так и слева. Подчеркивая верность социалистическим идеалам, ПСЕ в специальном обращении к Д.Торо 14 апреля 1937 г. потребовала "принять энергичные меры, чтобы искоренить подлую политику наших противников, постоянно сеющих анархию по всей стране?453.

Создание ПСЕ было чисто бюрократической акцией, и факт её существования не изменил расстановки политических сил. Это была верхушечная организация. Когда в годовщину "майской революции" в Ла-Пасе состоялся парад кадров ПСЕ, правительство было неприятно поражено малочисленностью демонстрации, так как, не считая оркестра, по улицам города прошло не более 100 человек454.

Ослабление социалистов и охлаждение в отношениях с рабочим движением заставляло искать новых союзников среди других политических партий и групп. Д.Торо охотнее шел на союз с созданной Арамайо Централистской партией. Эта партия была образована для участия в предполагавшихся президентских выборах в мае 1936 г. Кандидатами централистов были К.В.Арамайо и Х.Сальес. Эта партия представляла собой не столько последний редут консервативных традиционных сил, сколько была выражением умеренных реформистских устремлений отдельных групп олигархии, согласных на некоторые преобразования в политической и социальной сфере во имя сохранения своего всевластия в стране.

После разрыва с левыми в конце 1936 г. и при четко обозначившемся повороте вправо Д.Торо централисты могли стать вариантом построения гражданской политической опоры режима. Они были серьезными конкурентами социалистов в борьбе за влияние на военных. Д.Торо назначил представителя централистов Ф.Гутьерреса Граньера на важнейший пост министра финансов, уволив в отставку социалиста Ф.Камперо Альвареса. Перестановки в правительстве не оставляли никаких сомнений в выбранном курсе на забвение первоначальной программы реформ "г,осударственного социализма".,

Фаворитизм Д.Торо, его ангажированность в отношениях с Арамайо не могли не вызвать противодействия со стороны других конкурирующих горнорудных компаний, в частности, "короля олова? С.Патиньо. В феврале 1937 г. Ассоциация горнопромышленников, контролируемая патиньистами, выступила с протестом против травли в прессе Патиньо, организованной, по их мнению, министром труда Х.Пас Камперо, недавним адвокатом

453 Письмо ПСЕ - Д.Торо - ANB. PG. 1937. C.13. T.152 (PG7211).

454 El Diario. 17.05.1937.

176

Арамайо455. Патиньо с готовностью примкнул к противникам Д.Торо в армии, обещая им свою финансовую поддержку в свержении режима. К концу 1936 г. в правительстве Д.Торо осталось фактически только две группы: централисты, партия Арамайо, и военные, поклонники фашизма и нацизма.

Эволюция Д.Торо к более умеренному и даже проолигархическому курсу натолкнулось на оппозицию прежних сторонников режима. В обстановке всеобщего разочарования в деятельности Д.Торо его правительство все более зависело от Генштаба и армии, которые контролировал Х.Буш. В самой армии нарастали оппозиционные настроения среди тех офицеров, которые не видели необходимости в изменении конституционного строя и не принимали идей "г,осударственного социализма". Центром армейской оппозиции стал герой войны в Чако полковник Р.Бильбао, который в свой время был приглашен занять пост министра обороны в правительстве Д.Торо, но отказался, заявив о непризнании конституционности нового режима. В конце 1936 г. Р.Бильбао был вынужден покинуть пост председателя ЛЕК, его заменили на лояльного социалиста, бывшего лидера Бета Гамма Х. Суасо Куэнка456. Д.Торо с согласия Х.Буша действовал жестко в отношении популярного офицера, ставшего причиной головной боли правительства и Генштаба. Р.Бильбао был вынужден покинуть страну. С оппозицией в армии удалось совладать.

Удаление популярного Бильбао из ЛЕК ослабило саму организацию, спровоцировало расколы в ветеранском движении. Внутри ЛЕК шла постоянная борьба за лидерство. С начала 1937 г. его значение в политической жизни как главной опоры режима стало ослабевать. За ним сохранился лишь символический авторитет первой ветеранской организации. Смертельный удар по ЛЕК нанесла общая бюрократизация всех послевоенных социалистических организаций, к которой привела политика Д.Торо, желавшего интегрировать в государственную структуру все общественные союзы и партии.

ЛЕК, профсоюзы, социалистические группы и партии объединяли в своих рядах многочисленных сторонников режима и просто граждан. Это были самые влиятельные организации, оказавшие решительное воздействие на общественное мнение. Фактически речь шла о формировании новых структур гражданского общества, механизмы действия которого серьезно

Ассоциация горнопромышленников - Министерство труда от 15 февраля 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13. T.153 (PG7543).

456 Gallego Margaleff F.J. Los origenes del reformismo militar. Р.193.

177

отличались от предыдущей либеральной политической системы. Формировались новые структуры взаимодействия общественных массовых организации и властей. Собрания и ассамблеи ЛЕК, профсоюзов и левых партий всегда проводились с участием представителей местных или центральных властей, которые учитывали настроения масс в своей политике. Элементы прямой демократии все чаще находили применение в реальной политике.

Возникновение массовых общественных объединений имело ряд последствий. Во-первых, через них более широкие массы населения, в том числе, рабочий класс, городские низы, включались в политическую жизнь, становились частью гражданского общества, что расширяло социальную базу поддержки режима. Во-вторых, их существование изменило сам характер политической власти. Кастовое, олигархическое государство, демократия для избранных отошли в прошлое. Формировалось современное государство и гражданское общество нового типа, отличающееся от предыдущего необходимостью управления и манипуляции широкими массами структурированного и организованного населения.

Военные-социалисты, осознавая свою политическую слабость, не могли рассчитывать на успешное проведение своей политики лишь с опорой на инструменты идеологического воздействия и поиска консенсуса в обществе. Огосударствление общественных организаций, бюрократическое управление ими было единственным доступным способом, гарантировавшим успех. Бюрократизация профсоюзов, проправительственных партий и их огосударствление - явления, характерные для национал-реформизма, впервые в Боливии проявились при военных-социалистах. Однако Д.Торо, не создав оси государство - партия - профсоюзы тоталитарного типа, вместо укрепления только ослаблял своих союзников бюрократизацией и механическим подчинением государству общественных групп, поддерживающих правительство.

Пока Д.Торо вел работу по созданию политической опоры режима, его правительство всё более теряло поддержку армии, но было очевидным, что только благодаря начальнику Генштаба Х.Бушу хунта держалась у власти. Между тем, Х.Буш критически относился к деятельности правительства, не видя реальных результатов в осуществлении провозглашенных реформ.

Охлаждение между двумя лидерами революции Д.Торо и Х.Бушем вылилось в начале марта 1937 г. в серьезный политический кризис. Х.Буш неожиданно пригласил редактора газеты "Эль Диарио" и заявил в интервью, что готов уйти в

178 отставку с поста начальника Генштаба457. Всем, и, в первую очередь, самому Д.То-ро стало ясно, что заявление является прямой угрозой правительству. Х.Буш упрекал кабинет и президента в политиканстве, союзе с олигархическими силами. Главной же причиной конфликта были несогласованные с Х.Бушем действия президента в отношении армии. Так, без консультаций с Генштабом из страны было выслано несколько высших офицеров, что вызвало бурное раздражение Х.Буша. Ещё большое недовольство спровоцировало назначение помимо воли Х.Буша на пост командующего сухопутными силами полковника Кандия. Это был второй по важности пост в вооруженных силах, и Д.Торо стремился иметь там своего ставленника. Ситуация усугублялась тем, что Кандия слыл человеком крайне консервативных взглядов. Он стал известен своим скандальным заявлением, что взятие Мадрида войсками Франко должно отмечаться в Боливии как национальный праздник. Учитывая внутриармейский политический расклад, Х.Буш не мог принять его кандидатуру.

Д.Торо все же удалось погасить конфликт и уговорить Х.Буша отказаться от своих намерений. Одним из сильных аргументов мирного решения спора была концентрация парагвайских войск в районе разъединения сил в Чако. Д.Торо уговорил Х.Буша до окончательного урегулирования отношений с Парагваем на мирной конференции в Буэнос-Айресе не провоцировать внутренних осложнений перед лицом ещё сильного врага, претендовавшего на нефтеносный район Камири458. Острый конфликт с Х.Бушем подтолкнул правительство к ускоренному решению вопроса, от которого зависело политическое выживание режима: речь шла о расследовании злоупотреблений периода войны и наказании виновных, а также о национализации "Стандард Ойл".,

Важным свершением правительства было расследование злоупотреблений властей и предпринимателей в годы войны в Чако459. Страна требовала правды как своего рода реванша за унижение поражения. В декабре 1936 г. была создана специальная комиссия по проверке военных контрактов. Комиссия обнаружила многочисленные аферы с поставками оружия, в которых были замешаны высокопоставленные чиновники, в том числе и в

4ЭТ El Diario. 03.03.1937.

458 SRE.Mexico. Legation en Bolivia. Informes politicos reglamentarios. 1937. Informe de 8 de marzo de 1937. 31 - 25 - 4.

459 В октябре 1936 г. был опубликован декрет о расследовании всех контрактов, которые правительство заключило во время войны. - El Diario. 25.10.1936.

179

военном ведомстве. С разоблачением воровства и безответственных решений предыдущей администрации Д.Торо представал как вождь очистительной революции, призванной покончить с коррупцией и аморальностью не только в политической сфере, но и в армии.

Особенно шумным было дело некого американца Фримана Хиггинса, который во время войны стал подполковником боливийской армии. Хиггинс поставлял боливийской армии бракованное или дефектное военное снаряжение. Его афера нанесла огромный ущерб государственным финансам. Однако, как бы в награду за рвение он получил почетный пост посла Боливии в Гондурасе, а на момент начала следствия уже был боливийским консулом в Осло (Норвегия).

Ещё более скандальными были поставки вооружений, запчастей и самолетов фирмой "Вебстер и Аштон". Предприниматели-аферисты продали одни и те же самолеты Парагваю и Боливии. Получив за них деньги, они их не поставили ни по первому, ни по второму адресу. Позднее эти самолеты были обнаружены у третьего покупателя, частной авиакомпании в Перу, которая получила их от перуанского правительства. Проданные ими боеприпасы и снаряжение оказались бракованными и негодными для использования, в то время как армия в Чако испытывала большие трудности со снабжением460. Оба коммерсанта были арестованы боливийской полицией. Разоблачения афер с оружием предоставили Д.Торо прекрасную возможность продемонстрировать свой патриотизм.

Громкие дела о коррупции и злоупотреблениям в период войны не могли смягчить остроту ситуации, в которой оказался Д.Торо. Конфликт с армией, а именно с Х.Бушем, охлаждение взаимоотношений с левыми и рабочими организациями образовал вокруг него политический вакуум. Среди ветеранских организаций социалистического толка росло беспокойство топтанием правительства на месте и ростом оппозиционных настроений в армии461. Форсированное создание ПСЕ и явное желание Д.Торо поменять поддержку армии на солидную гражданскую опору режима вызвали беспокойство среди военных, в том числе и близких к Х.Бушу. Приближался кризис взаимоотношений армии и президента.

460 Письмо прокурора А.Мариака - МИД от 5 февраля 1938 г. - MIN.RR.EE. 1938. M.IN. - 1 - 109 (0112).

461 Письмо АНДЕС - Д.Торо от 30 марта 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13.T.153 (PG7543).

180

Экономическая ситуация в стране ухудшалась с каждым днем, рост стоимости жизни создавал реальные предпосылки социального брожения и недовольства. Представители властей и ПСЕ буквально уговаривали рабочие профсоюзы воздерживаться от забастовок и акций протеста. На одном из митингов известный профсоюзный лидер, получивший пост алькальда шахтерского городка Пулакайо, активист ПСЕ Энрике Г.Лоса говорил: "Правительство не может согласиться ни с забастовками, ни с какими-либо беспорядками. Шахтеры должны принять то повышение зарплаты, какое установит правительство, ибо оно руководствуется социалистическими принципами. Рабочие должны полностью довериться своему социалистическому правительству?462. В марте 1937 г. Хунта распорядилась увеличить зарплату всем наемным работникам на 175 %. Экономическими уступками и политическим давлением власти пытались снизить социальную напряженность в обществе.

С конца апреля 1937 г. начались забастовки и демонстрации протеста рабочих в Потоси с требованиями обуздания черного рынка и спекуляций, укрепления национальной валюты и снижения цен. Рабочее движение всё более поворачивалось спиной к "социалистическому" правительству. Хунта постепенно оказалась в полной политической изоляции. В июле 1937 г. вновь, как и в мае 1936 г. вспыхнула забастовка печатников, переросшая во всеобщую. Рабочие требовали уважения профсоюзной независимости со стороны государства, что подрывало основы обязательной синдикализации и всей политической реформы "г,осударственного социализма?463. Рабочие вновь оказались в авангарде антиправительственных сил. Практически полностью повторялась ситуация мая 1936 г. Было очевидно, что дни режима Д.Торо сочтены.

Экспроприация "Стандард Ойл".,

Одним из важнейших событий периода правления Д.Торо была экспроприация американской нефтяной компании "Стандард Ойл". Именно этот акт обеспечил Д.Торо память потомков. Дело "Стандард Ойл" имело не только огромное внутриполитическое значение, но и общеконтинентальный резонанс.

462 Отчет ПСЕ провинции Кихано - Д.Торо от 22 апреля 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13. T.153 (PG7543).

463 Barcelli A. Medio siglo de luchas sindicales revolucionarias en Bolivia. La Paz, 1957. Р.148.

181

Благодаря стараниям марксистской и лево-националистической пропаганды общественное мнение Боливии укрепилось в убеждении, что главными виновниками войны в Чако были международные нефтедобывающие корпорации.

Националистические политики и журналисты, в частности К.Монтенегро и А.Сеспедес, нашли удобного виновника военной авантюры - американскую нефтедобывающую компанию "Стандард Ойл". Версия, объяснявшая причины войны конфликтом интересов нефтедобывающих монополий "Стандард Ойл", якобы подстрекавшей боливийское правительство к Чакской авантюре, и "Ройял Датч Шелл", стоявшей за спиной Парагвая, была эффектной и казалась очень убедительной. Она попала на благоприятную почву и была сразу же подхвачена общественным мнением, и широко растиражирована как националистами, так и левыми марксистами. Парагвай активно использовал эту версию в своей антиболивийской пропаганде, представляя войну со своей стороны как антиимпериалистическую и освободительную. Некоторые высказывания Д.Саламанки о желательности получить порт на реке Парагвай для экспорта нефти464 служили лишним аргументом в пользу "нефтяной" теории. Хотя на тот момент, и впоследствии с течением времени ни политиками, ни историками не было представлено каких-либо достоверных доказательств выдвинутых в адрес "Стандард Ойл" обвинений, нефтяная подоплека войны в Чако не вызывала сомнений у большинства боливийцев.

Именно в годы войны в Чако производство нефти в Боливии (район Камири) стало значительным и оказывало существенное влияние на экономическую жизнь страны. Общее производство нефти с 1931 г. по 1935 г. увеличилось в 10 раз, с 2160 до 25.979 кубометров в год.465 В условиях спада в других добывающих отраслях нефтедобыча демонстрировала поразительные результаты и представляла собой самую перспективную сферу народного хозяйства, тем более, что разведанные запасы нефти находились на территории, не занятой парагвайскими войсками. Парагвай получил те районы Чако, где нефти не оказалось. Многие современники думали, что нефтедобыча сможет затмить могущество горнорудной олигархии. Хотя все эти размышления и ожидания впоследствии оказались необоснованными, в эти годы существовала нефтяная эйфория, а мечтания боливийских националистических экономистов не знали предела. Немалым основанием для оптимизма была динамика мировых цен на нефть,

Mariaca E.Op.cit. P.53-54. Lopez Rivas E. Op.cit. Р.87.

182 которые практически не были затронуты кризисом 30-х годов. Нефть представлялась эликсиром жизни для экономики.

Оловодобывающие монополии, хотя и

интернационализировались, все-таки по происхождению были боливийскими и активно участвовали в политической жизни страны. "Бароны олова" с опаской наблюдали за возрастанием нефтяной опасности, исходящей от американской "Стандард Ойл". Олигархия, хотя и не подхватила версию причин войны, выдвинутую националистами и коммунистами, но и ни разу не выступила в защиту "Стандард Ойл". Боливийская элита нашла в американской компании своего рода "козла отпущения" за поражение в войне. В свою очередь, "Стандард Ойл" действовала настолько вызывающе и высокомерно по отношению к боливийскому государству, цинично нарушая его законы, что санкции против нее были единодушно поддержаны всем обществом.

Ещё при правительстве Х.Л.Техада Сорсано против "Стандард Ойл" был начат судебный процесс по обвинениям в подлоге документов и в умышленном обмане боливийского государства. Обнаружилось, что ещё в 20-е годы компания, заявляя об отсутствии добычи, не только получала нефть, но и тайно экспортировала её, ничего не платя в боливийскую казну. В 1935 г. аргентинские депутаты конгресса сделали достоянием общественности материалы, доказывающие, что "Стандард Ойл" построила и эксплуатировала тайный нефтепровод из Бермехо (Боливия) в Агуас Бланкас (Аргентина), по которому нефть подпольно поставлялась в соседнюю страну, а затем и во враждебный Боливии Парагвай, в то время как сама Боливия должна была закупать нефть за рубежом. Было доказано, что в результате этого мошенничества американская компания обманула боливийское государство на сумму в 26,5 млн боливиано.466

Лево-националистические группы, социалисты, среди которых наибольшую активность проявляли "Союз защиты нефти", созданный К.Монтенегро, и газета "Ла Калье", требовали санкций против "Стандард Ойл". "Ла Калье" открыла наступление на компанию, требуя её национализации. Практически каждый номер газеты выходил с соответствующей статьей К.Монтенегро. В одной из них он писал: "Ущерб, причиненный Боливии компанией Стандрад Ойл, не может исчисляться только цифрами. Никто не сможет представить себе как бы изменилась наша родина, если бы в её распоряжении была нефть уже 15 лет назад. Мы не впадаем в беспочвенный оптимизм и патриотические иллюзии, когда

Valencia Vega A. Historia politica de Bolivia. vol.6. Р.1762.

183

утверждаем, что сегодня Боливия прошла бы индустриализацию большей части своей территории благодаря чудесному и благодатному воздействию нефтяных богатств. Наш аграрный потенциал был бы несоизмеримо больше и мог бы обеспечить потребности страны и даже снабжать другие страны и народы"467. Именно нефть представлялась той панацеей от экономических бед и отсталости во всех сферах народного хозяйства. Вслед за К.Монтенегро все левые партии и движения заразились невероятным оптимизмом и верой в спасительную для экономики страны силу нефтяного бума. Так, ПСЕ направила обращение президенту: "Боливия возвращает себе экономическую свободу и становится в один ряд с первыми нефтяными державами мира. Только государство, и никто кроме государства, имеет право воспользоваться благами, которые несет нефть. Наша валюта укрепится, а народные нужды будут полностью и эффективно удовлетворяться?468.

Мощное давление социалистов и однозначное настроение всего общества побудили Д.Торо пойти на решительные действия. Первоначально декретом от 10 июля 1936 г. были аннулированы все нефтяные концессии, на которых не велась добыча или поиск нефти. Из 225 осталось лишь 6, их территория сократилась с 13 млн до 380 тыс га 469. Общество требовало более решительных мер. В октябре 1936 г. в прессе и правительственных кругах обсуждались положения нового закона о нефтедобыче. Левая "Ла Кроника" требовала сокращения срока концессий, даваемых правительством частным компаниям, а также ратовала за больший процент доли государства в добываемом продукте470.

В ответ на предложения левых газет в правительство посыпались письма от экономистов и предпринимателей, призывавших к снижению доли государства в добываемой нефти, ссылаясь на трудности транспортировки и организации экспорта из Боливии. Так, Г.Мариака писал: "Низкая государственная доля (регалия) в конечном счете более выгодна государству, так как привлекает капиталовложения, которые дадут в сумме гораздо

467 Montenegro C. Frente al derecho de Estado. P.72.

468 Обращение ПСЕ к Д.Торо от 18 марта 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13. T.152 (PG7211).

469 Klein H S. German Busch and the Era of "Military Socialist" in Bolivia // HAHR.1965. vol.47, No.2. Р.43-44.

470 La Cronica. 23.10.1936.

184

больший доход?471. К концу 1936 г. намерения правительства окончательно определились. 21 декабря 1936 г. была создана государственная нефтекомпания по образцу аргентинской - ЯПФБ (Ясимьентос Петролиферос Фискалес Боливианос)472.

Поистине историческим актом Д.Торо стал декрет от 13 марта 1937 г. об экспроприации собственности "Стандард Ойл". Правительство Боливии, ссылаясь на нарушения этой компанией налогового законодательства страны, умышленный подлог финансовых документов и контрабанду, объявляло потерявшими силу все концессии, предоставленные компании в Боливии, то есть речь шла о санкциях уголовного порядка против компании, совершившей экономические преступления. Её собственность на территории Боливии переходила в пользу государства. Все действовавшие скважины и нефтеперерабатывающие предприятия передавались в собственность ЯПФБ. "Стандард Ойл" оспорила решения правительства в Верховном суде Боливии, который 8 марта 1939 г. отказал ей в удовлетворении иска.

Это была первая в истории континента экспроприация иностранной собственности в нефтяной отрасли. Однако "военные социалисты" ни в официальных документах, ни в своих выступлениях не говорили ни о восстановлении государственного суверенитета над недрами, ни об антиимпериалистической направленности этого исторического акта. При всей националистической риторике речь шла лишь об утверждении приоритета боливийских законов перед лицом наглого и беззастенчивого обмана со стороны частной компании. Подобная аргументация в значительной степени снизила негативные последствия этого смелого решения в отношении иностранного капитала, тем более американского. США осудили "излишний" радикализм действий военного правительства, но не стали предпринимать репрессивных мер против Боливии.

Боливийское государство получило в лице ЯПФБ важный источник пополнения казны, так как производство нефти продолжало расти, несмотря на саботаж со стороны старой администрации компании. ЯПФБ оптимистически смотрела на будущее нефтедобычи. В проведенном в апреле-мае 1937 г. анализе производственного потенциала только района Бермехо специалисты компании пришли к выводу о возможности добычи 4.000-4.500 баррелей нефти в день, что в несколько раз превышало

471 Письмо Г.Мариака - министру горнорудной и нефтяной промышленности от 23 октября 1936 г. - ANB. PG. 1936.C.12. T.127 (PG7250).

472 El Diario. 25.12.1936.

185

официальные цифры "Стандард Ойл"473. Боливийские экономисты с оптимизмом смотрели в будущее.

На первых порах ЯПФБ столкнулась с большими трудностями. Всю техническую и финансовую документацию американские менеджеры вывезли из страны в США. Боливийские власти были вынуждены обратиться за помощью к Мексике по организации работы отрасли. Мексиканская сторона снабдила ЯПФБ образцами технической, бухгалтерской, управленческой документации, помогала в разработке законодательных актов и внутреннего регламента государственной нефтяной компании Боливии474. По своему внешнеполитическому эффекту "д,ело "Стандард Ойл"" поставило Боливию в один ряд с Мексикой и её антиимпериалистическим курсом. Госдепартамент США стал развивать идею об участии в этой акции пронацистских политиков, намекая на "р,уку? Германии в деле "Стандард Ойл". "Ла Калье" и социалисты, такие как, К.Монтенегро, А.Сеспедес, Д.Фионини, вдохновители экспроприации нефти, были объявлены агентами Гитлера и Муссолини, врагами демократии и США.

Значение экспроприации "Стандард Ойл" в современной истории Боливии огромно. Впервые боливийское государство смогло утвердить приоритет законов и суверенитета страны перед лицом империалистической эксплуатации и презрения представителей великой державы к южноамериканской республике. Это был акт утверждения национального самосознания и торжества государственных интересов над частными.

Д.Торо стал родоначальником экономического национализма. После экспроприации нефти логичным представлялась национализация горнорудных монополий, к чему призвала 20 марта 1937 г. ССТБ. В письме на имя Д.Торо ССТБ обвинила горнорудные монополии в подрывных действиях, направленных на разрушение союза военных-социалистов и пролетариата, и призвала применить к "баронам олова" те же критерии, что привели к экспроприации "Стандард Ойл"475.

К марту 1937 г. эволюция вправо режима зашла столь далеко, что вопрос об ограничении всевластия монополий, а тем более, об их национализации, о чем говорили в первый период существования "г,осударственного социализма", уже просто не

473 Письмо Д.Фионини - Д.Торо от 14 мая 1937 г. - ANB. PG. 1937.C.13. T.152 (PG7211).

474 SRE.Mexico. Legation en Bolivia. 1937. Publicaciones. III - 89 - 4.

475 Обращение ССТБ к Д.Торо от 22 апреля 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13.T.153 (PG7543).

186

ставился. Принцип экспроприации выходил за рамки стратегии развития, отстаиваемой военными-социалистами, это была своего рода аномалия, дань политическому моменту. Радикализм Д.Торо не распространялся на горнорудные монополии, которые реально господствовали в стране. Вслед за подписью под документом об экспроприации "Стандард Ойл" Д.Торо поставил следующую - под распоряжением о передаче в концессию Арамайо богатейших месторождений золота Типуани и Гуанай.476

Наряду с образованием ЯПФБ государство монополизировало всю добычу и распределение нефти. Было создано акционерное общество Национальная компания нефтеторговли, получившая исключительное право торговли нефтью и ее продуктами. Эта мера вписывалась в рамки стратегии национал-реформизма по усилению роли государства в экономике и контроля над богатствами недр страны. Однако этатистская экономическая политика хунты вызвала критику не только со стороны консервативно-либеральных партий, что и следовало ожидать, но и со стороны рабочих организаций, в частности, ФОТ. В письме на имя Д.Торо 11 июня 1937 г. ФОТ критиковала монополизацию нефтеторговли и защищала принципы свободной торговли477. Поддерживая экспроприацию "Стандард Ойл", рабочее движение ещё не было готово принять национал-реформистскую модель развития народного хозяйства, важной составляющей которой был этатизм, при котором профсоюзы утратили бы свою самостоятельность.

После экспроприации "Стандард Ойл" положение правительства Д.Торо укрепилось. Перед лицом внешнего врага все былые критики правительства слева сплотились вокруг хунты. Некоторые особо возбужденные этим националистическим актом политики, главным образом, социалисты, выступали с крайне экстремистскими призывами. Руководство ПСЕ призывало правительство "объявить предателями родины всех тех, кто служил "Станда4р78д Ойл", помогая её разрушительной деятельности против страны" 8. Быстрым решением вопроса со "Стандард Ойл" Д.Торо удалось преодолеть политический кризис, спровоцированный заявлением Х.Буша об отставке. После этой акции Д.Торо вновь нашел в лице начальника генштаба армии своего верного союзника. Д.Торо получил передышку,

476 Frontaura Argondona M. Op.cit. Р.81.

477 ФОТ - Д.Торо от 11 июня 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13.T.153 (PG7543).

478 Обращение ПСЕ к правительству от 12 апреля 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13.T.152 (PG7211).

187

необходимую для создания гражданской партии, политической опоры режима.

Дело "Стандард Ойл" и образование первого крупного государственного предприятия в добывающих отраслях стало главным свершением правительства Д.Торо. Оно положило начало новой политике государства в сфере использования природных богатств. Регулирование государством эксплуатации естественных ресурсов страны стало главной темой политической жизни в последующие годы. Экспроприация "Стандард Ойл" стала своего рода ориентиром в политике боливийского национализма.

Аграрный эксперимент военных-социалистов в долине Клиса (Кочабамба).

Во время войны в Чако военные, интеллигенция, представители среднего класса, составлявшие основную массу офицерства, в ежедневном общении на фронте впервые смогли почувствовать полиэтнический характер своей страны, непосредственно столкнулись с многочисленными и сложными проблемами коренного населения страны, индейцев аймара и кечуа. Крестьяне-индейцы, призванные в армию, вынесли на своих плечах всю тяжесть войны и горечь поражения. После демобилизации как солдаты-крестьяне, так и их товарищи по оружию горожане, вернулись домой с новым пониманием социальных проблем страны. Они уже не были похожи на тех, кто уходил на фронт в начале войны.

Придя к власти, военные-социалисты признавали, что "неравенство в распределении земли является главной причиной народных возмущений и остается питательной почвой для пропаганды экстремизма". В первых официальных программных документах нет подробного плана проведения аграрных преобразований. В них лишь указывалось на необходимость "создания Национального патроната, который сможет изучить все вопросы, относящиеся к положению индейцев и их интеграции в цивилизованную жизнь, а также рассмотрит проблему раздела

479

земли" .

Военное правительство создало комиссию по аграрной реформе и запрету бесплатных трудовых повинностей крестьян, понгеахе480. В пропагандистских документах Хунты по аграрному вопросу заявлялось: "Освобождение крестьянства - это экономическая

479 Gallego Margaleff F.J. Los origenes del reformismo militar. Р.160.

480 El Diario. 01.10.1936.

188

проблема. Заниматься его просветительским аспектом - это делать лишь один шаг на длинном пути полного освобождения крестьян. Главное - индеец должен получить землю?481. В городах создавались "Лиги в защиту индейца", националистическая и левая пресса развернула широкую компанию с требованиями аграрной реформы. Известный крестьянский руководитель и учитель-индеанист Рафаэль Рейерос писал: "Вновь происходят восстания в Сикасике и в Лахе, снова и снова будут подниматься крестьяне, опять будут репрессии и

сгоны с земли, так как уже ясно, что деревня не может больше

482

терпеть, достигнут предел человеческих возможностей" . Признание самой проблемы перераспределения земли было огромным шагом вперед по сравнению с предыдущими годами, когда решение аграрного вопроса виделось исключительно через полную ликвидацию общины и испанизацию индейского населения.

Хотя индейские дела подлежали юрисдикции министерства просвещения, В.Альварес пытался обратиться к аграрной проблеме, исходя из задач министерства труда. В "Плане организации министерства труда", представленном на рассмотрение Хунты, ос-обо подчеркивалось значение решения аграрно-крестьянского вопроса. В нем заявлялось: "Аграрный вопрос имеет огромное значение для социалистического государства, стремящегося регулировать экономическую жизнь, опираясь на принципы справедливости и ликвидации эксплуатации". В качестве перспективных мероприятий министерство предлагало организовать прямой обмен продукции между планируемыми в будущем профсоюзными кооперативами в промышленности и индейцами-крестьянами, объединенными в сельские профсоюзы, а также обещало подготовить законодательную базу для социализации земли и проведения

483

политики "социалистического экспериментирования в деревне? . В рамках синдикализации политической и общественной жизни такие проекты могли иметь шанс на успех. Фактически речь шла об обобществлении земли и передачи её в управление крестьянских профсоюзов. Однако военные быстро отошли от этого направления, посчитав его слишком коммунистическим.

Gallego Margaleff F.J. Un caso del populismo militar latinoamericano: la gestion de David Toro en Bolivia (1936-1937)// Ibero-Amerikanisches Archiv. vol.14. No.4, 1988. S.496. 4И La Cronica. 16.02.1937.

483 План организации министерства труда от 15 июня 1936 г. - ANB. PG. 1936. C.12.T.127 (PG7250).

189

Рабочее движение и социалисты во всех своих программах и заявлениях выдвигали требование отмены понгеахе. Министерство труда, возглавляемое В.Альваресом, подготовило и предъявило на усмотрение Д.Торо проект закона об отмене понгеахе 84. Хотя этот закон не был принят при Д.Торо, его положения полностью вошли в новую конституцию 1938 г. Декларативность этих мер продемонстрировала практика: правительству Г.Вильярроэля (1943-1946 гг.), считавшему себя наследником военных-социалистов, пришлось ещё раз в 1945 г. отменять понгеахе. Окончательно эта позорная практика внеэкономического принуждения крестьянства исчезла лишь после Аграрной реформы 1953 г.

Военные-социалисты поддержали движение просвещения индейцев, начатого учителями-энтузиастами в конце 20-х - начале 30-х годов. К 1937 г. в Боливии насчитывалось уже 16 индейских школ. Движение просвещения индейцев захватывало все более широкие общественные круги. Ещё правительство Х.Л.Техада Сорсано приняло закон о бесплатной начальной школе для индейцев. Общины и помещики обязывались совместными усилиями поддерживать эти школы. Военные объявили 2 августа, день годовщины образования школы-айлью в Варисата (департамент Ла-Пас), "д,нем индейца", который и поныне отмечается в Боливии.485 Декрет от 9 августа 1936 г. обязывал всех помещиков создавать школы для крестьянских детей в своих владениях.

Большую дискуссию вызвало поощряемое правительством движение просвещения индейцев. Никто не смел поставить под сомнение саму эту благородную идею. Вместе с тем радикально мыслящие индеанисты обращали внимание общества на суть индейской проблемы - возвращение народам кечуа и аймара общинной земли, захваченной во времена колонии и республики. Социалист А.Камперо Арсе писал: "Без передела земельной собственности просвещение индейцев - это пустая трата времени и средств"486. Те же идеи содержали статьи К.Оропеса, который прямо писал: "Ликвидация латифундизма, уничтожение гамонализма, конец феодализма - вот цель. Всё остальное ?

484 SRE.Mexico. Legation en Bolivia. Informes politicos reglamentarios. 1937. Informe de 8 de enero de 1937. 31 - 25 - 3.

485Bonifaz M. Op.cit. Р.509. - именно 2 августа 1953 г. В.Пас Эстенссоро подписал декрет об аграрной реформе, что должно было символизировать преемственность "Национальной революции" и военных-социа-листов.

486 Ultima Hora. 25.02.1937.

190

пустая трата времени. Только радикальная реформа будет

487

логическим актом государственного социализма? .

Сторонникам реформы противостояли защитники помещичьей собственности на землю. Они не могли откровенно выступать против просвещения, поэтому прибегали к лицемерным доводам и предлагали свои планы и проекты постепенного осуществления программы просвещения индейцев. Консерваторы убеждали, что правительству необходимо сотрудничать с помещиками в деле постепенного внедрения школьного образования в деревне. Они настаивали, что школы не должны строиться прямо в поместьях, а находиться в соседних городках в виде интернатов. Тем более они полностью отвергали эксперименты со школами-айлью, где обучали коллективистским принципам и общинной взаимопомощи488. Сторонники этих планов убеждали правительство в опасности и вредности индеанистских экспериментов, настаивая на испанизации сельской школы.

Землевладельцы без восторга встретили все эти новшества. Учителя-эскпериментаторы и их детища школы-айлью подвергались не только словесным нападкам, но и физическому насилию. И помещики, и метисная элита соседних городков создавали вооруженные отряды, которые при попустительстве полиции громили школы и дома учителей. Социалисты даже предложили создать специальную сельскую полицию, главной задачей которой была бы охрана школ от бесчинствующих мракобесов. Эту идею поддержал Д.Торо, который во время поездки в Варисату пообещал полную поддержку дела Э.Переса489. При военных-социалистах дело просвещения индейцев из общественной инициативы превратилось в общегосударственную политику.

В декабре 1936 г. была создана Генеральная дирекция индейского и крестьянского просвещения, которую возглавил лидер движения просвещения индейцев, основатель школы в Варисате Элисардо Перес490. При идейном влиянии левых индеанистов был разработан и введен в действие Устав крестьянского образования. Во многих районах страны создавались школы-айлью, что находило поддержку среди крестьян. Например, в районе Сан-Андрес-де-Мачака, недалеко от

487 Ultima Hora. 02.02.1937

488 El Debate. La Paz. 07.02.37. 490 La Calle.06.10.1936.

490О нем см. Глава 3.

191

Варисаты образовалась целая федерация школ-айлью, объединившая 6 соседних общин491.

В ноябре 1936 г. в Ла-Пасе состоялся Первый конгресс директоров индейских школ, организованный при поддержке правительства. О значении, которое военные придавали индеанистскому движению, свидетельствовало посещение этого конгресса Д.Торо. Президент в приветственном слове конгрессу сказал: "Я, как и все, понимаю, что речь идет не о пустых речах или социалистических теориях, а о проблеме индейца, которая прежде всего является экономической, а уж потом она может рассматриваться с точки зрения просвещения". По словам Д.Торо, индейца необходимо превратить в активного агента производства и потребления, интегрировать его в рынок. Для этого необходимо просвещение. Далее он добавил: "Главное - это земля, ибо индеец больше всего на свете любит свою землю?492. Один из лидеров индейского просвещения Торибио Клауре в ответном слове связал цели освобождения индейцев с "практической реализацией социалистического идеала военного правительства?493. На конгрессе была подтверждена взаимная поддержка движения учителей-индеанистов и военных-социалистов.

Единомышленники Э.Переса действовали в разных точках страны. Э.Перес и Э.Арсе Лоурейро в 1935-1936 гг. создали в районе Клиса (Кочабамба) школу, подобную той, что существовала в Варисате. Индеанисты, особенно Э.Арсе Лоурейро, работавший в Кочабамбе, сыграли важную роль в осуществлении аграрных экспериментов правительства Д.Торо. В Кочабамбе в рядах социалистического движения ранее, чем в других районах страны, сформировалось требование принять декрет о запрещении личных услуг понгеахе и митанахе, как и других форм принудительного труда494. Именно в Кочабамбе "военные-социалисты" предприняли первые попытки реформирования сельского хозяйства.

Кочабамба имеет ряд особенностей. Долины Кочабамбы были заселены в основном индейцами кечуа и испаноязычными метисами. Это был экономически самый развитой сельскохозяйственный район Боливии. Здесь особенно

491 Письмо крестьян - Д.Торо от 18 февраля 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13.T.152 (PG7211). В.927. 493 La Calle. 06.11.1936.

493 Antezana L. Romero H. Op.cit. Р.53.

494 Петиция Соцпартии Кочабамбы от 28 ноября 1936 г. - ANB. PG. 1937. C.13.T.153 (PG7543).

192

чувствовался земельный голод. Особо благоприятные климатические условия "вечной весны" и ограниченность сельскохозяйственных угодий рамками долин привели к большой концентрации крестьянского населения. Кочабамба - житница страны - снабжала продовольствием города и горнорудные центры департамента и Альтиплано. Кочабамба за счет собственного производства почти полностью самообеспечивалась зерном и мукой (лишь 6,2 боливиано на душу населения тратилось на импорт продовольствия, в то время как в Потоси - 87,67, а в Ла-Пасе - 64,09 боливиано)495. Здесь преобладали средние и мелкие помещичьи хозяйства (66918 поместий, в то время как в больших по размерам сельскохозяйственных площадей департаментах Ла-Пас или Оруро насчитывалось 8507 и 224 поместий соответственно). Размеры хозяйств колебались от пяти до нескольких десятков гектар, хотя встречались и крупные латифундии496.

Типичным районом Кочабамбы была долина Клисы. Там находилось поместье Санта-Клара, принадлежавшее монастырю Св.Клары с 1715 г. В начале 30-х годов ХХ века монастырь передал некоторые свои участки крестьянам-арендаторам, которые скопили деньги, работая на рудниках и фабриках в городах. Затем монахи сдали все поместье вместе с крестьянами в аренду третьему лицу. Как и следовало ожидать, эксплуатация помещиком-арендатором полученных крестьянских хозяйств была чрез-вычайно жестокой, из-за чего в октябре 1935 г. в поместье вспыхнуло восстание, во главе которого оказались ветераны Чакской войны братья Дельгадильо. Восставшие были связаны с жителями городка Клиса, где проживало много ветеранов войны. Они свели крестьян с адвокатом, известным марксистом Э.Арсе Лоурейро. Э.Арсе Лоурейро организовал подпольный

крестьянский профсоюз, формальным прикрытием которого стала

497

созданная им сельская школа .

Крестьяне Санта-Клары требовали ликвидации субаренды и передачи им участков в длительную аренду без посредников. В августе 1936 г. крестьяне отправились в Ла-Пас, где с помощью Э.Арсе Лоурейро встретились с министром труда В.Альваресом. Им даже удалось удостоиться аудиенции президента Д.Торо, которому они сообщили, что собрали 80 тысяч боливиано,

Censo demografico. 1950. La Paz, 1952; Comercio exterior. Anuario. 1949. La Paz, 1949.

496 Natale R. Revolution agraria en Bolivia. Cochabamba. 1953. P.68.

497 Dandler H. J. Sindicalismo campesino en Bolivia. Cambios estructurales en Ucurena. 1935-1952. Cochabamba, 1983. Р.68-69.

193

огромную по тем временам сумму, более чем достаточную для выкупа земли у монастыря. Этот визит произвел огромное впечатление на Д.Торо, который даже в своем новогоднем обращении к нации заявил о своей твердой поддержке профсоюза колонов Санта-Кла-ра.498 Помимо Санта-Клары с помощью другого учителя-индеа-ниста Т.Клауре подобный профсоюз был создан в Вакас, на Альтиплано499.

Результатом активной деятельности индеанистов, поддержавших требования крестьян, стала министерская резолюция от 5 ноября 1936 г. утвердившая прямую аренду земли у монастыря, исключавшая посредников. Профсоюз, "используя кооперативную систему производства", брал на себя "техническую и административную ответственность" перед властями и собственником. При гарантиях со стороны правительства крестьянский профсоюз заключил контракт с монастырем. В соответствии с декретом об обязательной синдикализации и на основании министерской резолюции колоны организовали "Профсоюзную сельскохозяйственную ферму Клиса". Особенность этого распоряжения состояла в том, что земля передавалась в аренду не непосредственно каждому крестьянину, а профсоюзу, который организовывал производство. Такое новшество соответствовало идейным и политическим установкам "г,осударственного социализма". Создание профсоюзного кооператива Санта-Клара несло в себе сильную антибуржуазную, антикапиталистическую направленность, свойственную первому этапу существования "г,осударственного социализма".,

Внутренний распорядок и взаимоотношения с собственником регулировались специальным постановлением министерства труда5 0. Главным достижением этого решения правительства была ликвидация системы колоната, то есть отмена бесплатных отработок понгеахе и митанахе в пользу помещика (в данном случае монастыря и посредника-арендатора), что означало конец произвола собственников земли в отношении крестьян. В одном из своих выступлений Д.Торо указал на реформу в Санта-Кларе как основу "всей индейской политики социалистического государства?501. Но-вая система в Санта-Кларе значительно облегчила участь крестьян, фактически ликвидировав все

499 Ibid. P.70-71.

499 В сентябре 1936 г. в Вакас Т.Клауре организовал школу, а затем профсоюз крестьян - El Diario. 26.09.1936.

500 Antezana L. Romero H. Op.cit. P.18-22.

501 La Calle. 06.11.1936.

194

докапиталистические пережитки в отношениях с землевладельцем. Левые приветствовали передачу земли крестьянскому профсоюзу в Санта-Кларе, видя в этом начало социализации деревни. "Ла Калье" называла эксперимент в Клисе переходной моделью к национализации большей части земли в стране502.

Вмешательство министерства труда в отношения и права собственности в деревне, эксперименты с социализацией производства и создание профсоюзных ферм вызвали крайнее беспокойство помещиков, и прежде всего, влиятельного Национального аграрного общества, что было вызвано тем, что эксперимент в Клисе проводился в районе, где преобладали не индейские общины, а помещичьи хозяйства, что было "д,урным" примером для округи. Помещики Кочабамбы, не доверяя заверениям правительства в том, что речь идет лишь о попытках новой организации сельскохозяйственного производства, не идущей далее эксперимента, а не об общей направленности аграрной политики, провели специальную конференцию, где прозвучали яростные протесты против каких-либо ограничений их прав собственности на землю503. Наибольшей критике подвергались коллективистские принципы организации жизни "профсоюзной фермы", то есть крестьянского производственного кооператива.

Стараясь успокоить помещиков, составлявших большинство имущих слоев городов, Д.Торо в своем президентском послании подчеркивал, что правительство не собирается немедленно проводить реформу и вмешиваться во все взаимоотношения крестьян и помещиков. Отбиваясь от нападок помещичьей реакции, Д.Торо обещал ограничить свою аграрную политику реформированием той сферы поземельных отношений, которые по закону находились в компетенции государства: речь могла идти лишь о "патронате" над церковным имуществом, что напрямую касалось поместья Санта-Клара, а также о земельной собственности муниципалитетов и центрального правительства.504

В развитие этих положений на свет появился декрет от 22 января 1937 г. Правительство установило новый порядок управления поместьями, принадлежавшими муниципалитетам, монастырям, религиозным орденам. Все эти собственники обязывались разорвать существовавшие арендные договоры с посредниками-уп-равляющими и передать землю в прямую аренду

502La Calle.27.10.1937. 5Ю La Calle. 20.11.1936.

504 Toro D. Informe presentado por el presidente de la Junta militar. La Paz, 1937. P.16.

195

крестьянам, которые должны были организовать сельские профсоюзы и руководствоваться в своей деятельности постановлениями министерства труда505. Первыми коллективными профсоюзными хозяйствами стали Санта-Клара и Вакас. Режим, ранее применяемый исключительно к этим двум поместьям, теперь распространялся на все подобные случаи.

Военные стремились облегчить положение крестьян, не покушаясь на сам аграрный строй и, главное, на помещичью собственность, на латифундизм. В январе 1937 г. правительство заявило о своем намерении искоренить понгеахе, но ограничилось пропагандистской акцией: по всем сельским школам были разосланы анкеты с вопросами, касающимися "личных услуг". По результатам этого "исследования" правительство собиралось принять решение506. Декрет от 25 февраля 1937 г. запретил землевладельцам сгонять крестьян с помещичьей земли без согласия самих колонов. Разрешалось это делать только при отказе крестьян от земледельческих работ. Если же крестьянин отказывался выполнять так называемые "личные услуги", понгеахе или митанахе, помещик не мог потребовать освободить его участок и покинуть поместье. Кроме того, если уж помещик выгонял крестьянина, то был обязан выплатить ему компенсацию. Следить за выполнением этого декрета поручалось Департаменту по индейским делам.507 Таким образом, косвенно правительство попыталось поставить понгеахе вне закона. Для уменьшения эксплуатации и угнетения крестьян со стороны традиционных сельских элит и жителей соседних городков был издан декрет от 2 мая 1937 г. запрещавший священникам в деревнях брать плату за регистрацию брака. С этого момента брак регистрировался только гражданскими властями и бесплатно508.

Правительственные инициативы в аграрной сфере вызвали широкую дискуссию в обществе. Министерство просвещения, в компетенцию которого входили и индейские вопросы, пригласило все политические силы к дискуссии по аграрной тематике. Еженедельно на государственном радио "Ильимани" своими размышлениями по этому вопросу делились Э.Бальдивьесо, Г.Госалвес, Х.Пас Камперо, Р.Пруденсио, Р.Рейерос, К.Салинас Арамайо, Р.Вильярроэль Клауре, А.Гусман, то есть интеллектуалы социалистического или индеанистского направления509. Эту

Antezana L. Romero H. Op.cit. P.30.

La Calle. 26.01.1937.

Bonifaz M. Op.cit. Р.507-509.

Ibid. P.506-507.

El Diario. 25.01.1937.

196 программу на радио слушали повсюду, ее детали обсуждали в газетах. Дискуссия возвела аграрную тему в ранг первоочередных общенациональных проблем, поставило её в повестку дня преобразований, подготавливала общество к осознанию неизбежности радикальной реформы.

Эксперимент в Клисе и последовавшие за ним мероприятия были прорывом в аграрной политике боливийского государства. Помимо того, что инициатива военных облегчила положение крестьян в отдельном районе страны, она создала важный прецедент, суть которого состояла в расчистке почвы от полуфеодальных, докапиталистических пережитков, в ликвидации понгеахе и митанахе, пока что только в определенной категории поместий. Законодательство Д.Торо явилось важным шагом в реформировании деревни, так как эти меры покушались на принцип неприкосновенности собственности, гарантированной конституцией и освященной ходом всей республиканской истории Боливии. Вместе с тем политика военных-социалистов в аграрном вопросе не вышла за рамки локального и ограниченного эксперимента, оставаясь по сути патерналистской и все еще консервативной.

Аграрная политика Д.Торо была в определенной степени экстравагантной. Не решаясь, или не желая проводить даже умеренное реформирование деревни, оставляя без изменения латифундистскую систему землепользования и производства, не предпринимая никаких усилий по ликвидации докапиталистических пережитков, попросту говоря, внеэкономического принуждения, Д.Торо перескакивал несколько логических этапов в аграрной политике, фактически проводил социалистический эксперимент в Клисе, где образовывалась профсоюзная ферма, осуществил своего рода обобществление сельскохозяйственного производства в рамках одного поместья. Опыт Санта-Клары так и остался изолированным эпизодом, а аграрные преобразования во всей страны даже не планировались. Эксперимент в Клисе перекликался с похожими поисками мексиканских реформаторов, проводивших эхидальную реформу в Камарка Лагуна.

Аграрная реформа была необходимой и неизбежной, что понимали представители большинства политических сил страны. Огромная заслуга военных-социалистов состояла в том, что задачи аграрного реформирования были переведены в практическое русло. Деревня была разбужена, проведение реформы стало вопросом времени.

Период правления Д.Торо отличался непрерывным поиском и экспериментом во всех сферах экономики и политики. Военные-

197

социалисты пришли к власти без определенного плана действий, да и общество, их гражданские политические союзники не могли им предложить ничего целостного и эффективного. Осознание необходимости проведения реформ толкало их к принятию решений порой непродуманных, порой казавшихся импровизацией и экспериментом.

198

Глава 6.

Новый этап "г,осударственного социализма": правление Х.Буша.

Свержение Д.Торо. Новое военно-социалистическое правительство.

К середине 1937 г. правительство Д.Торо все более теряло поддержку в обществе. Цензура, аресты и депортации граждан, решительный отказ вернуться к конституционному правлению во имя продолжения политической реформы и невнятность программы преобразований, а также медлительность в ограничении всевластия олигархии, лишали правительство общественной поддержки. Д.Торо исчерпал весь кредит доверия со стороны левых партий и рабочих организаций. Экономическая ситуация была просто отчаянной. Рост цен за год правления Д.Торо составил в среднем 200%. На финансовое положение страны оказывало негативное влияние сокращение экспорта минералов. Если в 1935 г. экспорт олова давал сумму в 7.327.816 фунтов стерлингов, то в 1936 г. было продано металла лишь на 4.961.660 фунтов.510 Финансовый голод покрывался широкомасштабной эмиссией, что привело к падению курса боливиано, появлению черного рынка, расцвету спекуляций и, в конечном итоге, к дезорганизации банковской системы. В июле 1937 г. профсоюзы провели две всеобщие забастовки против правительства и его политики511. Повторялась ситуация мая 1936 г. когда был свергнут президент Х.Л.Техада Сорсано.

Усилилось давление на правительство со стороны горнопромышленников. Оловодобывающие монополии, как, впрочем, и других экспортеров сырья не устраивала практика применения различных обменных курсов валюты. Горнопромышленники были принуждаемы к обмену валютной выручки от экспорта по заниженному курсу. В результате игры на разных курсах обмена экспортеры, по их собственным оценкам, теряли 300 тысяч фунтов стерлингов в год512, что было, конечно

510 Gallego Margaleff F.J. Los origenes del reformismo militar. Р. 145-146.

511 Antezana L. Op.cit. P.7.

512 FRUS. 1937. P.263.

196

же, большим преувеличением. Оловодобывающие компании искали поддержки у консервативной части армии, единственной силы, способной изменить политику Д.Торо или сместить его с поста президента.

Д.Торо, в свою очередь, понимал опасность, исходящую от генералитета, тесно связанного с роской, с "баронами олова". Он маневрировал и заигрывал со старой военной верхушкой, теряя симпатии молодого офицерства, по-прежнему поддерживавшего антиолигархические лозунги "г,осударственного социализма". Накануне падения Д.Торо многие наблюдатели отмечали царящее в армии недовольство его правлением, бесконечными скандалами и разоблачениями коррупции деятелей режима513. Д.Торо остался и без своего главного "идейного" союзника, социалистов. Националистические политики, главным образом, социалисты, признавая заслуги Д.Торо в экспроприации "Стандард Ойл" и обязательной синдикализации, критиковали его правительство за связи с Арамайо и нерешительность в проведении политической реформы.

Д.Торо настроил против себя лично многих своих бывших соратников и влиятельных политиков, таких как К.Монтенегро, которого он удалил из Боливии под благовидным предлогом участия в мирной конференции в Буэнос-Айресе. К.Монтенегро следил за развитием политических событий в стране. В своих обращениях и письмах к Х.Бушу он побуждал военного каудильо сместить Д.Торо и возродить идеалы революции мая 1936 г. упрочив тем самым режим "г,осударственного социализма?514. Х.Буш благосклонно реагировал на обращения к нему как со стороны левых, так и право-консервативных деятелей. Ещё в апреле 1937 г. он пообещал К.Монтенегро пост в своем будущем правительстве.

В июне вокруг Х.Буша сложился мощный политический союз, главную силу которого составляли военные и ЛЕК, требовавших смещения Д.Торо. В свою очередь, олигархия, учитывая политическую неопытность Х.Буша, предполагала использовать его для свержения режима "г,осударственного социализма", чтобы затем подготовить почву для передачи власти угодному роске правительству. Хорошо информированный временный поверенный в делах США в Боливии за несколько дней до переворота 9 июля 1937 г. писал госсекретарю: "Мне сообщили о соглашении между группой молодых офицеров во главе с Х.Бушем, и национальной федерацией ветеранов о свержении Хунты. Они договорились передать власть Пеньяранде. Возможно

ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.8. P.66. Abecia Lopez V. Op.cit. Р.9.

197

Буш возглавит временное правительство". Также он сообщал о поддержке заговора горнорудными монополиями515. Против Д.Торо объединились националистические силы, стремившиеся к продолжению и углублению реформ в духе "г,осударственного социализма", и их реальные противники, проолигархические, консервативные круги. И те, и другие возлагали все надежды на Х.Буша.

10 июля 1937 г. Легион ветеранов провел многолюдный митинг, на котором было объявлено, что его лидером избран Х.Буш. В своей речи перед ветеранами Х.Буш сказал: "Цель армии - защищать страну от врага во время войны и от анархии в период мира... Мы, прошедшие поля сражений, военные и гражданские, герои и простые граждане не можем иметь иной цели кроме возвращения страны к нормальной жизни, основанной на равноправии труда и капитала?516. ЛЕК объявил Х.Буша подлинным носителем идей "майской революции", что поставило правительство в двусмысленное положение. Это было уже прямым вызовом Д.Торо, так как действующий президент-военный считался формальным главой ветеранов. ЛЕК не скрывал своей открытой оппозиции Д.Торо, и на митинге звучала не только резкая критика президента, но и прямые призывы к его свержению.

Д.Торо вызывал большое недовольство среди молодых офицеров своим аристократическим, богемным образом жизни, а также невниманием к государственным делам, которые все более переходили в руки камарильи консервативных политиков и чиновников. Антиправительственные настроения достигли своего апогея в июне 1937 г. Вновь, как и в мае 1936 г. ударной силой было рабочее движение. Забастовка рабочих Ла-Паса приобрела политический характер. Военные-социалисты вновь могли опереться на рабочее движение в решении вопроса о власти. В этой обстановке группа молодых офицеров, среди которых выделялся Э.Бельмонте, поставила перед Бушем и Пеньярандой вопрос о смене политического руководства страной.

13 июля 1937 г. в Генштабе состоялось совещание офицеров, занимавших важные политические и военные посты. На этом собрании, созванном генералом Пеньярандой, обсуждалось поведение Д.Торо, который несмотря на тревожные сообщения с линии разделения с парагвайскими войсками и на тяжелую экономическую ситуацию, забросил все государственные дела и вот уже несколько дней развлекался с друзьями на курорте минеральных вод Урмири. Было принято решение сместить

' FRUS. 1937. P.249. El Diario. 11.07.1937.

198

Д.Торо (арестовать его в Урмири и препроводить до Арики в Чили). Возглавить новую хунту должен был Э.Пеньяранда51 .

Однако, план действий заговорщиков пришлось скорректировать, так как Д.Торо неожиданно вернулся в президентский дворец, где уединился с Э.Пеньярандой и Х.Бушем. Д.Торо обладал удивительной способностью к убеждению своих оппонентов и ум-ел добиваться нужного компромиссного решения. И на этот раз ему удалось уговорить своих военных соратников, заставив их поверить в его лояльность армии и даже в необходимости сохранения за ним президентского поста. Примиренные с Д.Торо Буш и Пеньяранда для сохранения видимости единодушия армии решили запросить все гарнизоны страны о доверии правительству Д.Торо. Все понимали, что ни один офицер в провинции не выскажется против действующего правительства, не зная о позиции высшей военной иерархии518.

Против этого решения восстало все окружение Буша и Пеньяранды, буквально заставив их под угрозой неповиновения потребовать от Д.Торо ухода в отставку. В этих обстоятельствах смущенный Пеньяранда отказался принять власть, и Буш под восторженные крики и аплодисменты офицеров был вынужден возглавить переворот. Вновь Буш и Пеньяранда отправились к Д.Торо с постановлением столичного гарнизона об отставке Хунты. Однако снова и снова Д.Торо пытался отговорить своих коллег от их намерений. Всё решили действия группы офицеров во главе с Э.Бельмонте. Заняв правительственную радиостанцию "Ильимани", они объявили всей стране о смене власти и назначении нового главы государства. После этого офицеры, ворвавшись в кабинет Д.Торо, прервали переговоры с ним и поставили точку в этой истории. Д.Торо был отправлен под домашний арест, а президентом стал Х.Буш519.

Х.Бушу было всего 33 года, когда судьба привела его на высший государственный пост страны. Перемены в президентском дворце были с энтузиазмом поддержаны широкими слоями населения. Известный писатель, современник и сподвижник Буша А.Сеспедес писал о нем: "Он пришел из того варварства, которое является духовным источником Нашей Америки; война в Чако вывела его к реке истории, а та вынесла его на самое бурное и полноводное место, близ пенистых порогов и скал"520.

Х.Буш сам продиктовал и передал прессе и на радио текст заявления об отставке Д.Торо. В нем говорилось: "Я считал

517 El Diario. 14.07.1937.

необходимым консультации с армией в определении моей политики, чтобы быть уверенным в её поддержке. Поэтому, чтобы дать большую свободу офицерам и командованию в определении политического курса, я решил уйти со своего поста, передав полномочия временного президента начальнику Генерального штаба подполковнику Херману Бушу ввиду того, что главнокомандующий армией генерал Энрике Пеньяранда не принял этот пост. Давид Торо Р."521. В тот же день Э.Пеньяранда в знак несогласия с давлением офицеров заявил о своей отставке с поста главнокомандующего. В заявлении на имя Буша он указывал, что его отставка не только развяжет руки новому правительству, но и ликвидирует раскол в армии: "Настаиваю [на отставке], чтобы институты власти не пострадали, а лишь укрепились, чтобы армия смогла выполнить свой долг обороны страны"522. Новый глава государства отказался принять отставку Э.Пеньяранды.

Судьба бывшего президента была решена не сразу. Д.Торо оставался в Ла-Пасе, что вызывало беспокойство офицеров, вынудивших Буша свергнуть своего старшего товарища. 15 июля 1937 г. приглашенный вместе со всеми министрами на банкет в честь дня города в "Клуб Ла-Паса? Х.Буш, услышав здравицы в честь свергнутого президента, в ярости покинул собрание городской элиты. Шеф полиции, один из активных деятелей офицерского заговора против Д.Торо, Э.Бельмонте в отместку за непочтение к президенту устроил погром Клуба. В пылу случайно был убит администратор Клуба из-за беспорядочной пальбы, для острастки открытой Э.Бельмонте и его сподвижниками.523 Узнав об этом, Буш одобрил их действия и приказал арестовать всех подозреваемых, а Д.Торо немедленно выслать в Чили. Вслед за экс-пре-зидентом последовали и близкие ему политики из левых

524

партий .

В своем первом послании к нации Х.Буш подчеркнул, что занял пост президента "по едино5д25ушному призыву армии и при поддержке трудящихся масс?525. Свой кабинет министров Х.Буш назвал "временным". Новый глава государства пригласил в

524 Cespedes A. El dictador suicida. Р.160-161.

правительство тех политиков и военных, которые подтолкнули его к пе-ревороту. Важные посты в кабинете заняли офицеры, близкие Бушу по настроениям и духу. Среди них следует отметить радикальных националистов, называвших себя национал-социалистами Э.Бельмонте и С.Меначо. Первый, уже снискавший себе славу самого агрессивного националиста, был назначен начальником полиции Ла-Паса.

Формально возглавил кабинет министр внутренних дел подполковник Ф.Таве|>а. Однако уже 19 июля его заменил полковник С.Меначо5 6, известный своими профашистскими и антидемократическими взглядами. От гражданских в кабинет вошли три политика, являвшиеся знаковыми фигурами. Э.Бальдивьесо, как и в первом правительстве военных-социалистов при Д.Торо получил портфель министра иностранных дел. Следует подчеркнуть, что в те годы МИД имел большое значение: ещё не был окончательно урегулирован конфликт с Парагваем, а главное, это ведомство курировало вопросы внешних заимствований и отношения с комитетом олова, решало проблему транспортировки национализированной нефти и противостояния международному давлению, организованному "Стандард Ойл". Э.Бальдивьесо находился в это время в отъезде и был облагодетельствован без его ведома. По возвращении в Ла-Пас у него состоялась беседа с Х.Бушем, результатом которой было назначение на его место Ф.Вака Чавеса 27.

Другой ключевой пост в правительстве - министра финансов - занял Ф.Гутьеррес Граньер, являвшийся главой Ассоциации горнопромышленников. Новый министр заявил, что не предвидит больших изменений в экономической политике, но вместе с тем подчеркнул, что "новый курс правительства будет проводиться в рамках права и уважения частной собственности"528. Этим назначением Х.Буш показывал свою готовность сотрудничать с магнатами олова и традиционными политиками. Портфель секретаря кабинета, первоначально обещанный К.Монтенегро, достался Габриэлю Госалвесу, лидеру "антиперсоналистской" фракции ПРС. Он имел репутацию "умеренного социалиста" и возглавлял ту часть сааведристской партии, которая не соглашалась с непреклонной оппозицией Б.Сааведры к военно-социалистическому режиму.

В своей речи при принятии присяги кабинетом Х.Буш сумел и повторить главные идейные постулаты "г,осударственного социализма", и обрадовать традиционных политиков намеками на

АА. 1937. Т.3. Р.8-17.

El Diario. 26.07;27.07.1937.

El Diario. 15.07.1937.

201

намерение вернуться к "нормальному конституционному правлению?529. Традиционные правые партии выразили своё удовлетворение переменами и составом нового кабинета. Они провели консультации и выработали общую петицию к правительству, состоявшую из 3 основных пунктов: восстановление действия конституции, свободные выборы, возвращение к либеральной финансовой политике530. С такими же по содержанию требованиями обратились к президенту предприниматели и политики Кочабамбы. Среди подписантов этого обращения были бывшие президенты страны Э.Вильясон и генерал К.Бланко Галиндо531. 27 июля 1937 г. лидеры либералов, "подлинных-республиканцев" и сааведристов направили Х.Бушу совместное обращение, в котором высказывали свою поддержку при условии скорейшего возвращения к конституционному режиму и проведения выборов по старой конституции. За неделю до этого лидер "подлинньгх-республиканцев" Д.Ка-нелас направил министру внутренних дел письмо с требованием провести выборы и вернуть страну к "конституционной законности"532. Х.Буш быстро отреагировал. Он прислал приветствие собранию партий, поблагодарил их за поддержку и подтвердил своё желание вернуть страну к конституционному правлению. Вместе с тем, Х.Буш не преминул подчеркнуть своё главное расхождение с этими партиями, ставшее непреодолимым препятствием в их сотрудничестве с режимом. Он писал: "Мое удовлетворение вашими намерениями было бы большим, если бы политические силы, которые вы представляете, также присоединились к исповедываемым нами идеалам социальной справедливости, изложенным в програ-мме-минимум революции 17 мая 1936 г."533.Х.Буш поручил Ф.Гу-тьерресу Граньеру начать переговоры с либералами, Подлинной республиканской партией и сааведристами о формировании кабинета национального единства. В этот момент Президент вынашивал идею пакта об общенациональном политическом и социальном перемирии. О готовности подписать этот документ заявили традиционные партии, а затем к инициативе властей присоединились проправительственные социалисты: Революционная социалистическая партия Уго Эрнста, Революционная рабочая

El Diario. 15.07.1937. El Diario. 25.07.1937. El Diario. 24.07.1937. El Diario. 20.07.1937. El Diario. 28.07.1937.

202

социалистическая партия и "Социалистическая молодежь", - все они были осколками старой соцпартии534.

Активность олигархических групп обеспокоила сторонников продолжения линии "г,осударственного социализма", провозглашенной в мае 1936 г. Х.Буш поспешил заверить своих союзников слева, что возврата к олигархическому правлению и либеральной демократии не будет. 17 июля 1937 г. Х.Буш счел необходимым разъяснить свои позиции специальным манифестом. В нем он подтвердил верность принципам "г,осударственного социализма". Он заявил о стремлении создать "Новую Боливию", где будет царить "г,армония двух главных факторов жизни народа - труда и капитала". Х.Буш обещал положить конец классовой борьбе и установить "г,армоничную национальную кооперацию?535. В своем особом обращении к ветеранам он указывал: "Мое патриотическое чувство будет удовлетворено, если, как я ожидаю и надеюсь, политические силы, которые вы представляете, смогут и захотят поддержать идеалы социальной справедливости, о которых говорилось в программе-минимум революции 17 мая 1936 г.". В своих выступлениях Х.Буш особо подчеркивал, что правительство, "р,уководствуясь принципом социальной справедливости, будет вести политику повышения уровня жизни трудящихся, чего до сего дня не удалось достичь, несмотря на многословие и суету всех левых партий"536. Х.Буш мало говорил о конкретных реформах, а всё больше о справедливости, гармонии, и главное, о моральном обно-влении нации. В этом состояла главная идея "Новой Боливии". Неудивительно, что одним из первых декретов новой хунты было запрещение азартных игр, ибо они "противоречили традициям и моральным устоям общества?537.

Тяжелое положение в народном хозяйстве, хронический кризис и рост социальной напряженности диктовали необходимость обратить самое пристальное внимание на экономические вопросы. Обещанное Х.Бушем реальное улучшение положения широких народных масс требовало немедленных решительных действий в экономике.

Экономическая политика правительства Х.Буша.

El Diario. 30.07.1937. El Diario. 20.07.1937. El Diario. 20.07.1937. АА.1937. Т.3. Р.53.

203

Приход Х.Буша во Дворец Кемадо обозначил отчетливый поворот вправо в экономической стратегии Хунты. Х.Буш в вопросах финансовой и экономической политики полностью доверился людям Патиньо, которые заняли все ключевые посты в кабинете министров. Первое, что сделал новый министр финансов Ф.Гутьеррес Граньер для ликвидации дефицита бюджета, было сокращение социальных расходов и, главное, отмена субсидий продовольственным магазинам, которые помогали сдерживать рост цен, но вместе с тем породили массу злоупотреблений и спекуляции.538 Субсидии были серьезной поддержкой беднейших слоев населения и бедствующего среднего класса в период кризиса. От постоянного роста цен на предметы первой необходимости страдали не только городские низы, но и обеспеченные слои населения. Так, на нехватку продовольствия и дороговизну в своем дневнике жаловался А.Аргедас, не только

539

известный писатель, но и крупный помещик .

Другим объектом критики либералов были расходы на общественные работы. Финансирование строительства дорог и благоустройства городов, о чем регулярно издавались распоряжения правительства540, было золотым дном для подрядчиков, часто связанных с военными и чиновниками. А.Аргедас, строгий критик режима, с возмущением писал в письме Х.Бушу: "В эти дни как по волшебству возникли целые состояния; отовсюду появляются новые богатые; повсеместно мы наблюдаем многочисленные любопытные случаи чудесных превращений скромных военных и чиновников, вчера еще бедных и состоящих на обычном жаловании, а сегодня живущих в дорогих домах, строящих загородные вилы, разъезжающих на машинах последних моделей"541. Против коррупции и бездумной траты государственных средств справедливо восставали либеральные министры кабинета. Экономический блок в правительстве остался под контролем людей близких к Патиньо. Правильные, с точки зрения рационального управления экономикой, меры в условиях кризиса привели к новым осложнениям, росту цен и девальвации национальной валюты.

Решительные меры Ф.Гутьерреса Граньера не прибавили правительству популярности в народе. В ноябре 1937 г. Х.Буш отправил министра в отставку. Курс Ф.Гутьерреса Граньера был продолжен его преемниками. Горнорудные монополии, как и все экспортеры, настаивали на отмене системы дифференцированных

539 ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.7. P.178.

обменных курсов. Требование установить единый обменный курс исходило не только от экспортеров, но и от торговой буржуазии провинций, которая, казалось бы, была заинтересована в поддержании выгодного импортерам курса обмена. Торговая палата Оруро в марте 1938 г. направила правительству обращение, в котором говорилось, что система дифференцированных курсов обмена порождает бесконечные спекуляции, коррупцию, реэкспорт предметов первой необходимости и, в конечном счете, ведет к разрушению внутреннего потребительского рынка. Провинциальная торговая буржуазия оказалась в крайне невыгодном положении по сравнению со столичными предпринимателями, которые, воспользовавшись ситуацией, монополизировали весь торговый сектор. Только столичные фирмы могли оперативно реагировать на конъюнктуру и добиваться разрешений на покупку валюты, так как это было возможно сделать лишь в Ла-Пасе542. Эта ситуация вела к ро-сту регионалистских настроений в провинции, выбивала социальную опору режима на периферии, где наблюдался рост либо крайне левых группировок, либо укрепление оппозиционных режиму политиков, что и показали выборы 1938 г. например, в том же Оруро.

Обеспечить полную отмену системы различных обменных курсов было нереально. Единый курс мог не только подорвать все ос-новы социальной политики сдерживания роста цен на предметы первой необходимости, но и неизбежно обрушил бы бюджет и все государственные финансы. Бюджет Боливии на 1938 г. предусматривал пополнение доходной части за счет разницы курсов в сумме 86.000.000 боливиано543. Эта сумма представляла собой 30% всех доходов государства в 1938 г. Правительство могло лишь провозгласить своей целью постепенное выравнивание обменных курсов, что могло стать реальным лишь с началом подъема экономики и роста производства в экспортных отраслях.

Страна вот уже более двух лет балансировала на краю финансовой пропасти. Казна была полностью опустошена. Резервов не было никаких. Переговоры с США о торговом договоре и выплате внешнего долга Боливии, которые вел Хохшильд, не принесли существенных результатов, так как боливийское правительство, воодушевленное временным ростом цен на олово на мировом рынке, не спешило заключать договор с США о покупке боливийской ру-ды, пока действовали ограничения Комитета олова.

Ситуация ещё более ухудшилась в январе 1938 г. Новое падение цен на олово вызвало катастрофическую девальвацию боливиано и скачок инфляции. В начале 1938 г. за несколько недель местная валюта обесценилась вдвое. Снова заговорили о великой депрессии и необходимости принятия чрезвычайных мер. Общий индекс цен с 1936 г. по 1939 г. вырос в три раза. Если в начале января экспортеры вели переговоры с правительством о снижении процента обязательной сдачи валюты и уже договорились о введении единого обменного курса544, то последующее падение цен на олово не оставило государству иного выбора кроме сохранения старой финансовой схемы поддержания национальной валюты за счет заниженного обменного курса выручки экспортеров. С этим были вынуждены смириться и горнопромышленники, понимавшие, что речь идет о выживании экономики и государства, о спасении от неизбежного хаоса.

С новым падением цен на олово усилились опасения долгой депрессии. Вновь обострилась борьба между монополиями за квоты на экспорт. Хохшильд и Арамайо требовали сокращения доли Патиньо и увеличения собственной. Доля Патиньо составляла 53,13% всего экспорта олова, но его компания обладала и наибольшими производственными мощностями, что служило обоснованием её монополистских претензии545. Патиньо пользовался расположением к себе президента и теснил своих конкурентов.

В годы кризиса Хохшильд осуществил большие капиталовложения в свои рудники. Он считал, что стратегической перспективой развития горного сектора в Боливии станет разработка месторождений с низким содержанием минералов, что соответствовало реальности. Исходя из этого, он делал вложения в техническое переоснащение рудников, понижая себестоимость добычи546. Технические новшества увеличили потенциал производства Хохшильда по сравнению с докризисными годами, и он требовал изменения пропорций распределения квот на экспорт в соответствии с новым соотношением возможностей добычи. Давление Хохшильда на правительство было направлено против всевластия Патиньо. Хохшильд же помимо собственного производства был ещё торговым посредником, экспортирующим продукцию мелких и средних рудников. Патиньо пришлось частично уступить давлению своего "коллеги" по отрасли. В 1938 г. доля Хохшильда была увеличена с 19 до 26%, а квота Патиньо уменьшена на 4%. Затем в результате влияния пропатиньистских министров, да и благодаря симпатиям самого Х.Буша к патриарху боливийской индустрии в 1939 г. квота Патиньо вновь была увеличена на 2%, а Хохшильда уменьшена на 5%547.

Падение поступлений от экспорта вызвало острую нехватку валюты для импорта продовольствия и предметов первой необходимости. Правительство ужесточило запретительные меры на ввоз так называемых предметов роскоши. Министерство финансов было вынуждено признать, что не может обеспечить торговые фирмы запрашиваемой ими на легальных основаниях валютой, ибо резервы опустошены548. В феврале в банках уже не было наличной валюты, что вызвало панику у торговцев549. Кабинет должен был предпринять решительные шаги для стабилизации рынка, где царил ажиотажный спрос и паника. В марте была создана специальная комиссия по распределению валюты через торговую палату. Тогда же была проведена девальвация боливиано и установлен но-вый порядок обязательной сдачи валюты экспортерами550.

Горнорудные компании оставались единственным источником получения столь необходимой для оздоровления финансов валюты. Националисты предлагали установить режим полной передачи государству вырученной от экспорта минералов валюты по фиксированному заниженному курсу. Естественно, этому воспротивились горнопромышленники, да и сам Х.Буш не был склонен к столь радикальным мерам551. Было принято компромиссное решение: 7 марта 1938 г. Х.Буш подписал декрет об установлении нового обменного курса, который был более близок к реальному, а также декрет об обязательной продаже государству по официальному (то есть заниженному) курсу 45% валютной выручки, получаемой компаниями по экспорту. Новый валютный курс составил 100 боливиано за фунт стерлинга для экспортеров и 120 боливиано для других секторов экономики, в то время как в свободной продаже фунт стерлингов уже стоил 145 боливиано552. Средние и мелкие компании должны были передавать по заниженному курсу 50% выручки, а остальную часть - продавать в обязательном порядке уполномоченным банкам по свободному курсу553, который все равно был ниже уровня черного рынка. Такая политика в условиях постоянной девальвации национальной денежной единицы больно ударяла по всей отрасли, в том числе и по мелким и средним шахтовладельцам, от имени которых претендовали выступать военные-социалисты.

Сразу же после опубликования этого декрета Федерация мелких горнопромышленников выступила с протестом против экономической политики правительства. В своем меморандуме на имя президента Федерация указывала, что экономический курс разрабатывается "без учета положения мелких горнопромышленников, делая невозможным дальнейшую работу отрасли"554. Были предложены некоторые изменения порядка сдачи валюты, Хунта была вынуждена впоследствии снизить процент передачи валюты555.

Серьезным перспективным источником поступления валюты, по мнению военных-социалистов, могла стать национализированная нефть. Со свержением Д.Торо политика боливийского правительства в отношении "Стандард Ойл" не претерпела существенных изменений. Х.Буш строго отстаивал принципы суверенитета страны над её недрами5 6. В одном из своих обращений к ветеранам он говорил: "Мы подтверждаем национализацию нефти, поскольку все мы, побывавшие в Чако в час испытаний, прочувствовали абсолютную неприемлемость ситуации, когда природные богатства находятся в руках иностранного капитала. Боливийская нефть будет добываться государством, так как этого требуют наши национальные интересы"557.

"Стандард Ойл" не потеряла надежду отменить решение правительства Д.Торо. Её агентам удалось склонить посла Боливии в США Л.Ф.Гуачалья к поддержке позиций компании, требовавшей пересмотра решения об экспроприации. Посол настаивал на соглашении со "Стандард Ойл" ввиду недовольства госдепартамента США. Настойчивость посла заставила министра нефти Д.Фионини выступить 9 февраля 1939 г. со специальным меморандумом, в котором он не оставил никаких сомнений в незыблемости позиций боливийских властей в вопросе об экспроприации.

После перехода собственности "Стандард Ойл" в руки государства ЯПФБ наращивала производство и разработку новых месторождений. Только за два года после экспроприации производство нефти увеличилось почти в 1,5 раза. Вместе с тем, компания столкнулась с большими трудностями как в эксплуатации приисков, так и в поисках гарантированных рынков сбыта. 25 февраля 1938 г. Боливия подписала с Бразилией договор о транспортировке и реализации нефти, что в значительной степени снимало проблему выхода на внешние рынки сбыта558. Боливия, как уже упоминалось, просила помощи у Мексики, но главным заинтересованной в получении боливийской нефти стороной оказалась Германия. Немцам здесь помогли не только их старые связи с боливийскими военными и взаимные политические симпатии, но и экономические потребности Боливии, которая искала новые рынки сбыта для своего экспорта.

Боливийцы вели переговоры с Германией при посредничестве Вальтера Моринга, немца, проживавшего в Аргентине и представлявшего там интересы ЯПФБ. В.Моринг согласовал с Берлином поставку нефти на 15 млн долларов в обмен на германскую помощь в эксплуатации доставшегося от "Стандард Ойл" хозяйства. Немцы также обещали построить нефтепровод длиной в 560 км из Боливии к перерабатывающему заводу на территории Парагвая для последующего экспорта через аргентинские порты в Германию559. Достигнутые через В.Моринга договоренности были закреплены специальным декретом Х.Буша560. Боливия стремилась улучшить своё финансовое положение, проводя политику диверсификации экономических связей.

Экономический курс Х.Буша мало отличался от линии его предшественника. Логика усиления государственного регулирования помноженная на финансовый голод бюджета не оставляли правительству никакой другой альтернативы как установление полного контроля над валютными поступлениями и над экспортом минералов, что, по мнению военных-социалистов, фактически вело к социализации всей отрасли. Избегая термина национализация, военные принимали меры, ведущие к полному контролю государства над финансовой деятельностью компаний и над экспортом. Такого рода схема взаимодействия властей и компаний позволяла государству установить столь жесткий контроль над отраслью, что даже национализация была бы менее эффективной. Через механизм различных обменных курсов и обязательного изъятия валюты государство получало мощный инструмент управления отраслью. Государство могло направлять средства, накапливаемые в горнорудной отрасли, в другие сектора экономики, на индустриализацию и диверсификацию народного хозяйства.

Политическая борьба в 1937 - 1938 гг.: выборы в Учредительное собрание.

С приходом к власти Х.Буша в Боливии активизировались праворадикальные, профашистские силы, пользовавшиеся покровительством многих видных деятелей режима. Опасность сползания страны к тоталитарной диктатуре возросла многократно. В среде ветеранского движения образовалось консервативное националистическое течение, близкое по своим идейным позициям к франкизму и национал-социализму. В августе 1937 г. в Кочабамбе была создана праворадикальная партия Боливийское националистическое действие во главе с К.Пуэнте Ла Серна. Вскоре это движение слилось с Боливийской социалистической фалангой (ФСБ), возглавляемой молодым политиком Унсага де Ла Вега. Фаланга, партия чернорубашечников, была создана по примеру одноименных испанской и чилийской партий. Программа ФСБ повторяла многие положения франкистской фаланги, заявляла о своей цели - свершении "фашистской революции". Фаланга сразу привлекла к себе внимание и пользовалась большим влиянием среди молодежи, сту-денчества, средних городских слоев. ФСБ исповедовала корпоративистские принципы "консервативного католического социализма". Социалисты настороженно восприняли появление Фаланги, хотя некоторые левые группы, в частности, газета "Критика", с большой симпатией отнеслись к появлению этой партии. Идеологически ФСБ была конкурентом социалистов и самого режима "г,осударственного социализма".,

Кроме ФСБ из среды ветеранов выделилась пронацистская организация "железная звезда", к которой примыкали многие члены правительства, в частности, С.Меначо, ставший в августе 1937 г. министром внутренних дел, а также министр горнорудной и нефтяной промышленности Д.Фионини, считавшийся инициатором экспроприации "Стандард Ойл". Все они слыли

210 сторонниками ус-тановления тоталитарного режима в Боливии561. Да и сам Х.Буш не скрывал своего восхищения "обновлением и омоложением? Германии и Италии.

Участник войны в Чако С.Меначо, занимавший сначала пост министра сельского хозяйства, а затем внутренних дел, открыто заявлял о своих антидемократических убеждениях и пронацистских симпатиях. С.Меначо был темпераментным, сильным деятелем, активно пропагандировавшем свои идеалы. Ему удалось объединить вокруг Х.Буша группу его земляков, придерживавшихся национал-социалистических взглядов, которые ввиду своей близости к президенту оказывали большое влияние на политику правительства. Самого Буша в нацизме привлекал тезис о приоритете интересов государства, нации над личностью. Орудием подчинения личного интереса благу всей страны и нации, по его мнению, был режим "г,осударственного социализма".,

Противовесом "профашистскому" влиянию был Габриэль Госалвес, руководитель сааведристов. Националисты и социалисты, за спиной которых стоял ЛЕК ветеранов, а также такие влиятельные политики как Х.Пас Камперо и В.Мендоса Лопес, бывшие идеологами "г,осударственного социализма" при Д.Торо, выбрали своей мишенью Г.Госалвеса, имевшего огромное влияние на Х.Бу-ша. Г.Госалвес противостоял тем деятелям режима, которые проповедовали установление "тоталитарного режима фашистского типа".,562 Став министром внутренних дел Г.Госалвес отменил контракт с итальянской полицейской миссией, что вызвало недовольство профашистски настроенных членов кабинета. Его фигура вызывала особое раздражение тех лидеров ветеранского движения, которые прямо указывали на необходимость установления тоталитарной диктатуры в Боливии. Некоторые руководители ЛЕК даже подали в отставку, протестуя против назначения Г.Госалвеса. В ответ они неизменно получали суровую отповедь от самого Х.Буша, который им указывал, что "не дело ветеранов, прошедших школу дисциплины и патриотизма в Чако, заниматься политиканством" и давить на правительство563. В связи с этими демаршами ПРС, партия Г.Госалвеса, созвала конференцию, на которой подтвердила свой союз с Х.Бушем.

Залогом этого альянса должно было стать непременное участие Г.Госалвеса в правительстве564.

Несмотря на влияние профашистских лидеров ЛЕК под давлением рабочего и левого движений правительство было вынуждено принимать меры, ограничивавшие праворадикальную пропаганду. В октябре 1938 г. после решительных заявлений ССТБ, потребовавшей запретить фашистскую пропаганду в стране и прекратить деятельность "миссии фашистской полиции" при МВД, С.Меначо оправдывался перед Х.Бушем, уверяя его в полезности миссии и в том, что она не имеет никаких политических задач, а является лишь технической группой, помогающей проводить реорганизацию полиции. Министр был вынужден попросить главу миссии прекратить пропагандистскую кампанию в прессе, чем активно занимались итальянцы565.

В кабинете Х.Буша постоянно шла борьба за влияние на президента. Противостояние профашистских и демократических сил в его кабинете было одной из характерных черт политического режима "г,осударственного социализма" в этот период. Разнородным составом окружения президента объясняются его резкие виражи в политике.

31 июля 1937 г. Х.Буш временно, до принятия нового основного закона, ввел в действие конституцию 1880 г. с позднейшими до-полнениями, принятыми Конвентом 1920 г. и референдумом 1930 г. Это была самая демократическая из всех боливийских конститу-ций. Декларированное возвращение к режиму демократии и провозглашение конституционных гарантий было воспринято в обществе с надеждой на нормализацию политической жизни. Несмотря на восстановление действия старой либеральной конституции, правительство ясно дало понять, что в ближайшее время будет разработана и принята новая, соответствующая принципам "г,осударственного социализма".,

Все общественные силы, прежде всего социалисты и ветеранские организации, приглашались к обсуждению принципов нового политического устройства. Параллельно с этим власти предприняли демонстративные шаги, подчеркнувшие невозможность возврата к "д,ореволюционному" статус-кво. Распоряжениями правительства было утверждено особое положение армии и ветеранских организаций в политической системе. По декрету от 8 сентября 1937 г. ЛЕК получал право в целях контроля делегировать своих представителей в местные органы власти566. В феврале 1938 г. Х.Буш утвердил устав ЛЕК. Согласно его положениям, решения верховного лидера не могли ни оспариваться, ни обсуждаться. Президент страны являлся вождем всех ветеранов. ЛЕК должен был представлять кандидатуры на государственные должности, которые рассматривались президентом, министрами и местными властями. ЛЕК становился своеобразным отделом кадров режима567. Эти распоряжения мало вязались с обещаниями вернуться к конституционному правлению и восстановить республиканские представительные институты.

В конце октября 1937 г. Легион провел конференцию, на которой была принята программа, провозгласившая необходимость установления "функциональной системы" организации власти, основанной на корпоративистских началах. ЛЕК предлагал положить в основу нового конституционного устройства принцип корпоративного представительства. По мнению лидеров ЛЕК, конгресс должен был формироваться по профессиональному и социальному принципу: 4 депутата - от собственников рудников, 3 - от торговли, 3 - от лиц свободных профессий, 4 - от университетов, 3 - от учителей, 2 - от журналистов, 3 - от армии, 5 - от ЛЕК, 5 - от рабочих организаций, 3 - от землевладельцев, 3 - от женских организаций, и 3 - от индейцев. Всех депутатов выбирали профессиональные объединения, образованные в соответствии с декретом о всеобщей синдикализации. Армия должна была послать одного депутата от командного состава, двух от офицерского. Солдаты не получали права голоса. Ветеранов мог представлять лишь ЛЕК, в то время как в стране действовало более десятка других ветеранских организаций. Рабочее представительство полностью передавалось в руки ССТБ. Наибольшая неясность оставалась по представительству индейцев и женских организаций. По ним так и не определились, а ограничились заявлением, что будет издан специальный регламент после детального изучения вопроса568.

В это же время в Оруро проходил рабочий съезд ССТБ, принявший аналогичные конференции ЛЕК решения. Рабочий конгресс заявил о необходимости изменения старого избирательного закона, ограничивавшего участие в выборах граждан в соответствии с имущественным и образовательным цензом. ССТБ предлагала зарезервировать за ней ряд мест в парламенте, куда будут избраны депутаты непосредственно через профсоюзные организации569. Теперь под знаменем демократизации избирательного закона ССТБ предлагала вернуться к корпоративистскому проекту, разработанному при Д.Торо. Это было одно из немногих предложений ССТБ, поддержанные министром С.Меначо. Он бесстрастно указывал, что если Х.Буш сочтет нужным, то просьба ССТБ будет удовлетворена, а избирательный закон будет изменен570.

22 ноября 1937 г. Х. Буш объявил о намерении провести в марте 1938 г. выборы в Учредительное собрание, которое должно было выработать новую конституцию в соответствии с принципами "г,осударственного социализма" и "функциональной демократии", а также избрать нового президента и вице-президента.571

Ввиду предстоящих выборов в Учредительное собрание правительство продолжило своё наступление на традиционные партии и проолигархических политиков, составлявших основу оппозиции военных-социалистов. В ноябре 1937 г. Х.Буш с подачи своих "тоталитарных" министров и поддержанный социалистами вновь выслал из страны становившегося слишком активным и уже опасным для военного правительства незадолго до этого вернувшегося в Боливию Б.Сааведру и лидера либеральной партии К.Кальво. Накануне этого события проходивший в Оруро Рабочий конгресс к удовольствию правительства потребовал высылки из страны Б.Сааведры, К.Кальво, Т.М.Элио и других известных оппозиционных политиков, обвинив их в дестабилизации положения в стране и поддержке происков "Стандард Ойл"572.

Высылка Б.Сааведры объяснялась не только политической целесообразностью, но и реальной подрывной деятельностью, которую развил в стране старый каудильо. В министерство внутренних дел и президентский дворец постоянно приходили конфиденциальные сообщения о содержании бесед и договоренностей Б.Са-аведры с известными политиками. В частности, Б.Сааведра делал ставку на регионализм для провоцирования беспорядков, целью которых была дестабилизация и свержение военного правительства5 3.

Жесткие меры и репрессии правительства против "д,обропорядочных" граждан и либералов вызвали большое волнение среди политической элиты. Первоначально традиционные политические партии включились в предвыборную кампанию. В январе 1938 г. провела свой съезд Подлинная республиканская партия, главным пунктом программы которой был возврат к конституционному строю. Учитывая быстро меняющуюся политическую конъюнктуру, съезд оставил лидеру партии Д.Канеласу право объявить бойкот выборов в случае отсутствия гарантий и свободы их проведения574. Так и случилось - уже через месяц, 27 февраля партия объявила, что не будет участвовать в выборах575. В ответ на открытое противостояние правительству Д.Канелас и другие "уважаемые члены общества", его единомышленники из партии "подлинных" были сосланы на остров Коати на оз.Титикака. Эта мера ранее применялась к коммунистам, анархистам и прочим "подрывным" элементам. Действия правительства вызвали шок в обществе576. Либералы и республиканцы заявили о своем решении бойкотировать выборы в Учредительное собрание. Впоследствии некоторые деятели либеральной партии и республиканцы, в частности, их лидеры А.Аргедас и Б.Сааведра, все-таки выставили свои кандидатуры, "подлинные республиканцы" решительно отказались участвовать в выборах.

Репрессии против "благородного" общества Ла-Паса не могли не вызвать волнений в армии, главным образом, в рядах генеральской верхушки. Центром армейской оппозиции режиму стал генерал Э.Пеньяранда, пользовавшийся большим авторитетом в войсках, в ветеранских организациях и до некоторой степени среди социалистов, считавших его возможным продолжателем реформ в духе "г,осударственного социализма". На Пеньяранду возлагали свои надежды и консервативные проолигархические круги, мечтавшие положить конец "социалистическим" экспериментам. Не дожидаясь объединения политической оппозиции и армии вокруг сильного генерала, Х.Буш решил уволить Э.Пеньяранду.

573 Записка в МВД от 13 ноября 1937 г. - ANB.PG. 1938.C.14. T.187 (PG7609). No.434.

23 декабря 1937 г. Э.Пеньяранда попросил временного, на 3 месяца, оставления должности по состоянию здоровья. Через несколько дней Х.Буш утвердил отставку, заверив генерала, что тот может поправлять здоровье не три месяца, а столько, сколько потребуется на то времени577. В своем кругу он обвинял Пеньяранду в попытках организовать переворот и вернуть к власти Д.Торо578. 17 января 1938 г. на пост главнокомандующего вооруженными силами президент назначил человека правых убеждений, генерала К.Кинтанилья579. Буш этим назначением заложил мину замедленного действия под свой режим, оплотом которого была армия.

Перед выборами власти рассчитывали на активное участие в них рабочих профсоюзов. Правительство продолжало политику активного сотрудничества с профсоюзами, начатую при Д.Торо. На третий день после переворота в июле 1937 г. новое правительство заверило рабочие организации в верности союзу с левыми силами и подтвердило все "социалистические завоевания пролетариата?580. В отличие от Д.Торо, который сделал попытку создать проправительственную общенациональную организацию, Х.Буш опирался на традиционные провинциальные федерации ФОТ и ФОЛ. Следует признать, что в этом помимо политического расчета было и постоянное недоверие ко всему возникшему в период президентства Д.Торо.

В октябре 1937 г. ССТБ провела в Оруро свой съезд, вошедший в историю профсоюзного движения как 2-й общенациональный конгресс трудящихся. Хотя на этот съезд прибыли делегаты из разных регионов страны и некоторых горнорудных центров, бойкот со стороны анархо-синдикалистского руководства ФОТ и ФОЛ превратил конгресс в незначительное совещание красных профсоюзных лидеров, не представлявших большинства рабочих организаций Боливии. Влияние марксистов было еще слишком слабым, а число поддерживавших их профсоюзов оставалось ничтожно малым, чтобы это политическое течение могло претендовать на организующую и ведущую роль в профсоюзном движении. Их неспособность идти на компромисс и идеологические уступки обрекли на неудачу первую попытку создать единый профцентр.

Во главе ССТБ оказались коммунисты во главе с П.Вака и В.Санхинесом. На съезде в Оруро марксисты настояли на принятии решения о создании политической партии рабочего класса. Там был образован исполком из 8 человек, в задачу которого входило практическое создание партии581. Правительство негативно отнеслось к планам её создания. Министр внутренних дел С.Меначо в ответ на запрос Х.Буша по данному вопросу писал, что не в интересах режима появление классовой пролетарской партии: "Если мы позволим создать классовую партию, то мы должны будем забыть о подлинном боливийском социализме, являющемся настоящим выражением общественно-политической реальности страны"582. Вслед за рабочим съездом марксистских профсоюзов 27 ноября 1937 г. в Ла-Пасе те же самые лидеры образовали Рабочую партию, главной целью которой было участие в выборах в Учредительное собрание. Во главе этой группы стояли В.Альварес, Э.Арсе Лоурейро, Х.Ордоньес - все известные левые синдикалисты. Военные постарались нейтрализовать их и добились вхождения новой партии в проправительственный избирательный блок, созданный в феврале 1938 г.

Военные-социалисты рассматривали анархо-синдикалистские профсоюзы как своих стратегических союзников. Особое внимание они уделяли горнорудным центрам. Именно при Х.Буше были заложены основы союза национал-реформистов и анархо-синдикалистов. Объектом особого внимания политиков стали горняки, то есть именно тот отряд рабочего класса, который в силу географических особенностей расположения предприятий этой отрасли, а также социально-расового состава и происхождения, находился вне традиционного гражданского общества и политической системы. Целая пропасть отделяла национал-реформистов от их предшественников, реформаторов 20-х годов, сааведристов и силистов, которые осознанно игнорировали голос горнорудного пролетариата, идя на уступки и даже стратегический союз, как в случае с Б.Сааведрой, с городскими фабричными рабочими и ремесленниками. Этот выбор Х.Буша и национал-реформистов в пользу горнорудного пролетариата обеспечил им мощную социальную поддержку.

Суть новой политики в рабочем вопросе состояла в привлечении профсоюзных лидеров на государственные посты, особенно в местную власть в районах наибольшей концентрации горнорудного пролетариата. Фактически власть на местах в горнорудных центрах получали профсоюзы. Таким образом государство могло контролировать рабочее движение посредством властной вертикали. Местные власти, используя административные рычаги воздействия на хозяев, более успешно достигали компромиссные решения в случае трудовых конфликтов. При всем своем предубеждении и неприязни к марксистам и коммунистам Х.Буш не отверг с порога сотрудничество с "красными" лидерами ССТБ. Один из руководителей конфедерации П.Вака даже получил пост субпрефекта важного города Пуэрто-Акоста, несмотря на бурные протесты его консервативных в своей массе жителей583. Местные власти, возглавляемые "р,абочими" чиновниками (например, Р.Пералес в Оруро или Э.Г.Лоса в Пулакайо), более успешно решали социальные вопросы, в том числе и возникавшие трудовые конфликты584. На местах государственные посты передавались профсоюзным или левым лидерам, обеспечивавших социальный мир в особо проблемных районах. Эта система управления была надежнее и эффективнее нежели требовавшая серьезных политических и организационных усилий и значительного времени линия на огосударствление профсоюзов, на что делало ставку правительство Д.Торо.

Верность Х.Буша стратегическому союзу с рабочим движением, репрессии против проолигархических политиков, а также твердое желание военных привести в Учредительное собрание левое большинство, способное принять "социалистическую конституцию", вызвали отчаянные попытки право-консервативных кругов свергнуть режим. Казалось, что единственным препятствием в восстановлении олигархического правления был сам президент Х.Буш. В феврале 1938 г. была предпринята попытка его физического устранения.

4 февраля 1938 г. вечером президент отправился в кинотеатр. Во время киносеанса неожиданно была отключена электроэнергия в центральной части города. Сеанс был прерван. Выйдя из театра, Х.Буш направился пешком по темным улицам в президентский дворец. По обыкновению, его сопровождали немногочисленные спутники. Х.Буш был настоящим "бравым" офицером и пренебрегал охраной. Недалеко от дворца неизвестные лица открыли по нему оружейный огонь. Выстрелы оттеснили его спутников, и Х.Буш фактически остался один. Однако он не растерялся и принял бой, отстреливаясь от неизвестных нападающих. Из этой перестрелки Х.Буш вышел победителем.

Покушавшиеся на его жизнь неизвестные исчезли в темноте ночи, а президент спокойно добрался до своей резиденции.585

Полиции так и не удалось узнать, кто напал на президента страны ночью 4 февраля. У Х.Буша были на этот счет свои соображения. Подозревая в заговоре сподвижников Д.Торо, он посчитал, что пора наказать сторонников своего предшественника. Гнев Х.Буша обрушился на Х.Паса Камперо, который был не только министром в правительстве Д.Торо, но и считался доверенным ли-цом и близким другом Арамайо. Его и других политиков, в прошлом близких Д.Торо или связанных с Арамайо, сослали на остров Коати.586 Некоторое время спустя Х.Буш, умерив свой гнев, распорядился отпустить на свободу всех задержанных по подозрению в причастности к покушению 4 февраля, так как их вина не была доказана.

Несмотря на эти события Х.Буш подтвердил свое намерение провести выборы 13 марта 1938 г. Новым элементом выборов было участие в них наравне с партиями Легиона ветеранов и профсоюзов. Х.Буш рассчитывал, что большинство в Учредительном собрании получат сторонники "г,осударственного социализма". Однако, ни одна из существовавших социалистических партий, групп, союзов ветеранов не могла стать единственной проправительственной политической силой ввиду своей малочисленности и органической слабости.

После падения Д.Торо среди социалистических партий и групп царило замешательство. ПСЕ, официальная партия режима, уже не пользовалась поддержкой властей. Революционная социалистическая партия (ПСР) во главе с префектом Ла-Паса У.Эрнстом и А.Камперо Арсе объединяла в своих рядах большинство социалистов. Они призывали все левые силы объявить политическое перемирие587. Другая группа сформировала Рабочую партию государственного социализма (ПОСЕ) во главе со старым лидером соцпартии Х.Санхинесом. Она представляла обреристское крыло социалистов. Помимо всех этих групп оставалась и "старая? Социалистическая партия588. Постоянные расколы и бесконечные "перебежчики" парализовали силу левых партий, которых могла объединить лишь их приверженность режиму.

Министр внутренних дел С.Меначо занялся созданием такого политического формирования, которое смогло бы объединить под своим крылом многочисленные и разрозненные левые социалистические и националистические партии антилиберального направления, то есть всех тех, кто поддерживал режим "г,осударственного социализма". Первоначально действия правительственных чиновников по выдвижению на местах угодных властям кандидатов в депутаты Учредительного собрания были очень неуклюжими и вызвали многочисленные протесты сторонников режима. Создавались эфемерные блоки и фронты, предлагавшие малоизвестных и чаще всего бесперспективных с точки зрения их избираемости лиц. ЛЕК и рабочие организации посылали протестующие телеграммы в МВД по поводу действий властей и предлагали своих кандидатов589. Кроме того, как местные власти, так и МВД провели чистку избирательных комиссий, из которых убрали всех ярых противников режима, в основном сторонников традиционных партий, заменив их выдвиженцами ЛЕК590. В феврале 1938 г. Х.Буш своим распоряжением передал ЛЕК право отбирать кандидатуры членов избирательных комиссий, а также право контроля за формированием списков избирателей591, что создавало явно неравные условия различным политическим силам. Несмотря на благоприятные условия предвыборной борьбы, ЛЕК не смог воспользоваться этими преимуществами будучи слишком аморфным и слабым образованием, чтобы создать солидный проправительственный блок.

Предвыборную кампанию взял под свой контроль министр внутренних дел. С.Меначо повел успешные переговоры с политическими лидерами, призывая их к укреплению антиолигархического единства, не останавливаясь перед угрозами недовольным его диктатом и запугивая сомневающихся. 18 февраля 1938 г. было проведено собрание лидеров левых партий и объявлено о создании Единого социалистического фронта (FUS -ФУС). В состав нового блока вошли: ЛЕК, ССТБ и её филиал Рабочая партия, многочисленный и влиятельный прокоммунистический Народный фронт Потоси, профсоюзная конфедерация железнодорожников, социалисты, Партия государственного социализма, антиперсоналистская фракция

Республиканско-социалистической партии во главе с Г.Госалвесом592.

Х.Буш приветствовал создание Фронта и утвердил состав его руководящих органов593. В исполком ФУС вошли по 4 человека от ЛЕК, профсоюза железнодорожников, ССТБ и Рабочей партии, от ПРС, ПСЕ, и 2 человека представляли Независимую социалистическую партию В.Паса Эстенссоро. Главой исполкома ФУС был избран социалист А.Камперо Арсе594. Участие левых организаций в ФУС было обусловлено подписанием декларации, в которой задачей фронта объявлялось проведение антифашистской антиимпериалистической политики и принципиальное неприятие традиционных партий. Это условие было принято, и левые вошли в ФУС. Члены фронта договорились о паритетном распределении завоеванных мест в Учредительном собрании.

Съезд ФУС и формирование предвыборных списков кандидатов в депутаты осуществлялись под контролем МВД и лично С.Меначо. Левые кандидаты в депутаты, оставшиеся вне ФУС, вы-зывали особо пристальное внимание МВД. Если правые кандидаты не рассматривались как серьезные соперники официального блока, то с левыми дело обстояло иначе. Им чинились всяческие препятствия в проведении предвыборной кампании. МВД рассылало конкретные инструкции борьбы с левыми конкурентами ФУС595. Вся подначальная властям пресса, особенно местная, восхваляла кандидатов ФУС, нападая на других представителей левых сил. Из-за строгого контроля со стороны МВД и непропорционального, а, по мнению Х.Пас Камперо (ПСЕ) и социалиста Х.Тамайо, несправедливого распределения мест в списке, ПСЕ заявила о своем выходе из коалиции. Свое решение ПСЕ объясняла несогласием с программой блока, отклонившегося от целей "майской революции"5 6.

В списках ФУС большинство получили профсоюзные деятели нового послевоенного поколения Ф.Каприлес, Р.Вильярроэль Клауре, В.Альварес, социалисты А.Селада, В.Пас Эстенссоро, А.Гусман, Э.Ормачеа Сальес, не входившие ранее в ПСЕ. Немало

596 SRE. Mexico. Legacion en Bolivia. Informes politicos reglamentarios. 1938. Informe de 5 de abril de 1938. 30 - 3 - 15.

221

мест получили представители ПРС, например, по Ла-Пасу проходили Ф.Эгино Сабалья, А.Мольинедо. Ветераны, синдикалисты и республиканцы-социалисты пользовались преобладающим влиянием в блоке, оттеснив в невыгодные округа всех остальных союзников. Много мест в списке ФУС получили крайне левые, марксисты или коммунисты, причем по наиболее перспективным округам: Р.Анайя и В.Гевара Арсе в Кочабамбе, А.Арратия и П. Вака в Потоси, А.Эчасу в Сукре и В.Альварес в Ла-Пасе597. Левый индеанист К.Мединасели был выдвинут Народным фронтом Потоси кандидатом в сенаторы.

13 марта 1938 г. состоялись выборы в Учредительное собрание. Несмотря на опасения в подтасовке результатов голосования, выборы прошли на удивление честно и демократично, что признавали зарубежные дипломаты598. Их даже называли самыми честными выборами за всю историю Боливии.

Вскоре после выборов политическая ситуация резко обострилась в связи с попыткой Д.Торо вернуться к власти. 26 марта он тайно вернулся в Боливию и объявился в восточных районах страны, в Чако, где еще стояли войска по линии разъединения с Парагваем. В Якуиба Д.Торо попытался поднять мятеж против Х.Буша, взывая к идеалам "майской революции" и

599

"г,осударственного социализма? . Хотя слухи о восстаниях в поддержку Д.Торо в Сукре, Оруро и Кочабамбе, циркулировавшие в столице, не подтвердились, они всерьез встревожили Х.Буша, который предпринял чрезвычайные превентивные меры как в Ла-Пасе, так и в провинции. В Кочабамбе несколько офицеров были арестованы и сосланы в удаленные районы600. Наибольшее беспокойство властей вызывала информация, что роска, олигархия, в первую очередь Арамайо, финансировал закупки оружия для мятежников601.

В конце концов, выступление было подавлено. Самому экс-президенту удалось скрыться. Сподвижники Д.Торо в Ла-Пасе были арестованы и сосланы на о. Коати. Заодно туда же отправили адвокатов "Стандард Ойл" М.Корраско и Н.Галиндо, дабы неповадно было защищать интересы империалистов. Следствие

599 La Noche. 04.04.1938.

над ними показало, что они вели активную пропагандистскую работу не только среди элиты, но и в студенческой и даже рабочей среде602. Ф.Камперо Альварес и Х.Л.Гутьеррес Граньер, оба крупные деятели и идеологи "г,осударственного социализма" периода Д.Торо, укрылись в иностранных посольствах.603 Бывший министр Х.Пас Камперо, не дожидаясь ареста, пришел сам "сдаваться". В результате проведенных репрессивных операций вся оппозиция была раздавлена. Результатом авантюры Д.Торо было появление очередного декрета от 27 марта 1938 г. о запрете коммунистической и анархистской деятельности604. Д.Торо был объявлен коммунистом и врагом человечества. Х.Буш серьезно укрепил свои политические позиции.

Весь первый период правления Х.Буша, вплоть до созыва Учредительного собрания, отличался поиском собственной политической линии. Попытки Х.Буша объединить вокруг себя враждебные группировки, соединить в принципе несовместимое, были проявлением бонапартизма. Целью президента была нейтрализация различных политических и социальных сил, создание взаимных противовесов. По его идее, было необходимо во что бы то стало достичь политического единства нации, преодолевая классовые интересы и идейные разногласия. Это было стремление к консолидированному обществу, объединявшему все классы и партии во имя строительства "новой Боливии".,

Противоречия между традиционной элитой и режимом, возникшим как антилиберальная реакция на кризис олигархического государства, были непреодолимыми. В этот переломный исторический момент перед правящими кругами стояла альтернатива: либо ликвидировать постепенно сам военно-социалистический режим и вернуться к "нормальной политической жизни", то есть к довоенному статус-кво, либо реформировать общество с неизбежным демонтажем старой политической системы. Х.Буш был решительно настроен идти вторым путем, последовательно проводить преобразования. Вместе с тем, он оставался в плену романтических иллюзий единения всех боливийцев от олигархов до народных низов в общей работе во имя национального возрождения, что было утопией, разрушившей в конце концов и сам режим.

223

Глава 7.

Учредительное собрание, май - октябрь 1938 г.

Результаты выборов в Учредительное собрание отразили новое соотношение политических сил в стране. Победа антилиберальных групп и политиков свидетельствовала об эволюции влево политических настроений в обществе. Новые люди, новые идеи, новые перспективы развития отражали результаты выборов в Учредительное собрание. Здесь дебютировали новые лица. Виктор Пас Эстенссоро, будущий президент страны и лидер национал-реформизма, прошел от Тарихи. От Кочабамбы был избран А.Се-спедес, яркий писатель и активный политик националистической ориентации. Левый индеанист К.Мединасели представлял в собрании Народный фронт Потоси. В большинстве округов победили кандидаты от ФУС607. При всех условностях свободного волеизъявления граждан в Боливии тех лет результаты выборов позволяли констатировать фактическую смерть традиционных партий, их ме-тодов политической борьбы и социальной мобилизации.

Несколько обескураживающими были результаты выборов в столице. Ла-Пас отказал в поддержке официальным проправительственным кандидатам. Хотя в собрание прошел бывший министр труда, профсоюзный лидер В.Альварес, он занял лишь третье место по количеству поданных голосов6 8. На первые места вышли священники Т.Чавес Лобатон и Л.А.Тапия. Оба депутата не были связаны с традиционными партиями, но и не поддерживали открыто режим "г,осударственного социализма". Т.Чавес Лобатон и В.Альварес были избраны несмотря на их репутацию коммунистов. Чавес Лобатон был связан с рабочим движением, часто выступал на митингах профсоюзов, его считали

608 SRE.Mexico. Legacion en Bolivia. Informes politicos reglamentarios. 1937.

Informe de 5 de abril de 1937. 30 - 3 - 15.

223

своим в бедных, рабочих кварталах столицы609. Его связь с ФОТ прибавила ему голосов рабочего электората Ла-Паса. Он получил 3.280 голосов. Л.А.Тапия, хотя и не входил в ФУС, был поддержан ЛЕК, сам был ветераном, политически ориентировался на социалистов. Именно его кандидатуру рекомендовал ЛЕК Х.Бушу на место архиепископа, когда в ноябре 1937 г. встал вопрос о замещении вакантной кафедры Ла-Паса. На выборах за него проголосовало 2.060 человек. Для сравнения приведем данные по голосованию за Б.Са-аведру - 115 человек, и ни одного за известного писателя, либерала А.Аргедаса. Бойкот, объявленный традиционными партиями, удержал от участия в выборах около 50% избирателей10. Выборы свидетельствовали, что по прошествии двух лет существования военно-социалистического режима страна, а точнее, её средний класс, в своем большинстве продолжал политическую эволюцию влево.

Из 80 депутатов 24 представляли профсоюзы - 6 от федерации железнодорожников, а остальные от ССТБ. К профсоюзному ядру примыкали другие левые и националистические политики из "Левой группы Кочабамбы" и "Народного фронта Потоси". Они объединились в "Рабочий сектор", в который также вошли некоторые проправительственные деятели, говорившие от имени "г,осударственного социализма", например А.Ф.Кареага, Р.Риверин. В этой группе были известные профсоюзные вожди В.Альварес, Ф.Си-ньяни, Р.Вильярроэль Клауре, интеллектуалы, марксист А.Ар-ратия, индеанист К.Мединасели, священник Т.Чавес Лобатон и другие. Затем к ним присоединился В.Гевара Арсе, будущий президент страны и один из идеологов национал-реформизма. В свою очередь, трое депутатов от "р,абочего сектора" вскоре перешли во фракцию республиканцев-социалистов, а троцкист Х.А.Камачо, представлявший ПОР, объявил о своей оппозиционности левому большинству, считая его реформистским и мелкобуржуазным.611 Депутатом собрания был избран лидер социалистов Э.Бальдивье-со. Социалисты, прошедшие в собрание, сгруппировавшиеся вокруг А.Сеспедеса, В.Пас Эстенссоро, присоединились к Независимой социалистической партии, выступавшей в союзе с "Рабочим сектором".,

Несмотря на свою относительную малочисленность, лево-националистическое крыло, в котором преобладали национал-реформисты разных мастей, играло в собрании ведущую роль. Социалисты и "р,абочий сектор"фактически по всем вопросам выступали совместно. Депутаты от ФУС воспринимали себя представителями правящей партии и сразу стали играть ведущую роль среди левонационалистического большинства собрания. Они требовали взаимности от исполнительной власти. ФУС просил Х.Бу-ша проводить согласования назначений на ответственные посты в правительстве и на дипломатической службе, куда, по их мнению, "могли назначаться только социалисты и ветераны"612.

Социалистическому и националистическому большинству противостоял правоцентристский блок депутатов. Центристские позиции занимала "антиперсоналистская" фракция Республиканско-социалистической партии. Ядро правого крыла собрания состояло из депутатов тропических и восточных районов страны, Санта-Круса и Бени. Однако среди депутатов "восточного блока" не было единства взглядов, часть "восточных" депутатов, симпатизировавших националистам и даже объявлявших себя национал-социалистами, всё же примыкала к левонационалистическому большинству. Среди депутатов из восточных районов было несколько левонационалистических деятелей и синдикалистов: Л.Барбери А.Ибаньес, С.Барбери613.

Большинство Восточной партии составляли ставленники могущественного в этих районах латифундистского клана Суареса. Это были земляки Х.Буша, чем они пользовались, оказывая давление на президента. Х.Буш отказался вступить в Восточную партию, что ему было предложено, и даже распорядился запретить её, усматривая в самом факте существования столь регионально ориентированной организации угрозу единству страны. Позднее Восточная партия была все-таки создана на съезде в феврале 1939 г. в г. Кобиха. Х.Буш остался непримиримым противником этой идеи и добился ликвидации Восточной партии614. В Учредительном собрании восточные депутаты составили ядро правого крыла. Помимо Восточной партии в собрание прошли другие правые депутаты: такие как "патиньист" Фахардо или сааведрист Ауса. Их влияние на настроение и общий ход дискуссии собрания был невелик.

Открытие собрания 26 мая 1937 г. ознаменовалось скандалом. Депутаты "р,абочего сектора" отказались принести клятву верности народу и стране перед Распятием и Евангелием, заявив, что будут руководствоваться в своей деятельности лишь идеалами "социальной справедливости". Они давали клятву верности "социальной революции" с поднятым сжатым кулаком. К.Мединасели произнес более экстравагантную клятву: "Именем Христа, самого великого социалиста?615. Демонстрация левыми депутатами "р,азрыва" со старым режимом вызвала шок у добропорядочных граждан и спровоцировала протест со стороны правоконсервативной прессы. Католические женские и детские организации провели манифестации и марши в знак протеста против "атеистического и коммунистического" сборища в Учредительном собрании616.

В первый день заседания был избран председатель собрания. Им стал Ренато Риверин, ранее подвизавшийся при правительствах Сааведры и Силеса, а ныне ставший "пламенным" социалистом и пропагандистом "г,осударственного социализма". Он произнес напыщенную речь, в которой объявил о начале строительства "социалистического парламентаризма". Р.Риверин повторил общие места доктрины "г,осударственного социализма": сотрудничество классов, солидарность и социальная справедливость. Приход новой эпохи в конституционном развитии Боливии он объяснял "заменой в сознании людей старых индивидуалистических норм на новые, основанные на солидарности и сотрудничестве классов"617. Помимо скандалов, шумихи и патетических заявлений политиков всех мастей в первый день заседания Ассамблеи депутаты заслушали послание Х.Буша. Из него вытекало, что только теперь, после выборов, появилась реальная возможность осуществить "социалистическую программу Майской революции".,

После всех процессуальных вопросов первым пунктом в повестке дня было избрание конституционного президента и вице-президента страны. Ещё за месяц до открытия собрания 27 апреля 1937 г. ЛЕК выдвинул на пост президента кандидатуру Х.Буша. Практически все партии поддержали это предложение. Борьба развернулась вокруг кандидатуры вице-президента. Накануне открытия собрания, 14 мая 1937 г. собрался Центральный комитет ПСЕ, который принял обращение к Х.Бушу. В этом документе ПСЕ указывала, что существует целая группа депутатов, в основном из восточных районов, желающих выдвинуть кандидатуру У.Монтеса на пост вице-президента. ПСЕ заявляла о своей поддержке Э.Бальдивьесо и призвала всех "социалистических" депутатов не допустить победы консервативного кандидата6 8.

Если по вопросу о президенте дискуссии не было, учитывая, с одной стороны, всеобщее убеждение в успехе будущего правления Х.Буша, а с другой, сам характер военной власти и способ, каким претендент стал главой государства, то фигура вице-президента могла стать знаковой, определяющей долгосрочную перспективу эволюции режима. Даже врагами Х.Буш воспринимался как неизбежное зло, открыто бороться с которым было бесполезно и небезопасно.

Как правые оппозиционеры, так и левые сторонники Х.Буша признавали, что курс будущего конституционного президента страны будет определяться не столько "р,еволюционной программой мая 1936 г." или новой конституцией, сколько влиянием его ближайшего окружения. В этой связи вопрос о вице-президенте приобрел невероятную остроту, причем сам Х.Буш равнодушно взирал на борьбу различных политических групп и на их попытки оказать давление на него самого. Он оставался безучастным и держался своего выбора не по убеждению, а исходя из верности своим ггоедыдущим договоренностям: слишком малое значение он придавал этой должности и возможности влияния вице-президента на процесс принятия решений. ЛЕК предложил, а Х.Буш поддержал кандидатуру Э.Бальдивьесо.

Выбор ЛЕК вызвал недовольство военной верхушки, не желавшей возвращения к экспериментам Д.Торо, к возрождению уже подзабытых корпоративистских планов переустройства общества, олицетворением которых был лидер социалистов Э.Бальдивьесо. Генералитет настаивал на кандидатуре посла Боливии в США, считавшегося умеренным реформатором, Л.Ф.Гуачалья.

Против Э.Бальдивьесо особенно активно выступал министр внутренних дел С.Меначо619. Между ними существовала стойкая антипатия, усугублявшаяся политическими разногласиями по широкому кругу вопросов. С.Меначо выступал, также как и Э.Баль-дивьесо, за антилиберальные реформы и создание корпоративистского государства, но представлял его себе в виде консервативного режима, типа франкистского, где при полном подавлении рабочего движения и запрете на коммунистическую

618 Письмо ПСЕ - Х.Бушу от 16 мая 1938 г. - ANB. PG. 1938. C.14. Т.188 (PG7197). 33.

деятельность роль арбитра в обществе отводилась бы военным. Э.Бальдивьесо и его соратники также не питали симпатий к либерализму и демократии, но будущий политический строй, по их мнению, должен был основываться на всеобщей синдикализации, огосударствлении профсоюзов, усилении экономической роли государства, подавлении олигархии.

Все эти споры Х.Буш решил в пользу Э.Бальдивьесо, и военные сняли свои предложения. Не имевший никаких перспектив на избрание, У.Монтеса, племянник бывшего президента и лидера либералов, отдавая себе отчет в бесперспективности противостояния официальным кандидатурам, сам снял свою кандидатуру. Х.Буш и Э.Бальдивьесо были единственными претендентами, и выборы оказались безальтернативными.

27 мая, на второй день заседания, Учредительное собрание приняло решение о временном введении в действие конституции 1880 г. до разработки нового основного закона. Затем, А.Сеспедес в блестящей речи представил собранию кандидатуры Х.Буша и Э.Бальдивьесо. Как и следовало ожидать, почти единогласно (при трех воздержавшихся) депутаты избрали Х.Буша конституционным президентом Боливии. Э.Бальдивьесо стал вице-президентом. 28 мая на специальной сессии они торжественно вступили в должности. В своей инаугурационной речи Х.Буш так обрисовал задачи правительства: "Миссия, которую вы поручаете мне в столь трудные и чрезвычайно тяжелые для страны дни, не может быть выполнена ни одним человеком, ни одной партией или группой. Для её успеха необходимы усилия всей нации, о чем я прошу всех в этот торжественный момент. Оставьте в стороне разногласия, разделяющие вас, какими бы серьезными и важными они вам не казались, и присоединяётесь к нашей работе в этот ответственный для родины час.. Я призываю страну осуществить священную задачу возрождения нации... Политический мир и социальная справедливость, вдохновляемые самым чистым боливианизмом, являются насущной потребностью страны.. Исчезнут профессиональные и классовые антагонизмы, и это даст возможность консолидировать нацию. Солдаты, рабочие и капиталисты объединятся в беззаветной борьбе за интересы всей нации"620. Целью новой власти для Х.Буша было достижение национального единства через преодоление всех классовых и социальных противоречий, через подчинение интересов каждой личности одной задаче - возрождению величия страны.

Заседание завершилось большой программной речью Э.Бальдивьесо, который от имени "социалистического"

Redactor. 1938. Т.1. P.83.

228 правительства обрисовал направления и цели работы Учредительного собрания. Лидер социалистов подчеркнул кардинальное отличие состава Учредительного собрания от всех предыдущих органов законодательной власти: "Впервые в парламент Боливии избраны подлинные представители трудящихся классов. Они оставили свои фабрики и рудники, чтобы участвовать в управлении государством?621.

Э.Бальдивьесо заявил, что приоритетной задачей депутатов будет решение "социальных вопросов". Он подчеркнул, что в программе "г,осударственного социализма" и майской революции 1936 г. намечены задачи глубоких социально-экономических преобразований. К острым животрепещущим проблемам, без разрешения которых невозможен ни экономический, ни социальный, ни культурный прогресс нации, относились, по его мнению, аграрный вопрос, индустриализация и защита национального капитала перед лицом империализма. Решение этих кардинальных проблем позволило бы создать основу построения общества "социальной справедливости и гармонии". Он говорил: "Наша реальность - это огромная малонаселенная страна, богатство недр и разнообразие производственных возможностей, отсутствие связи центров потребления и производства, примитивный аграрный строй, в котором сосуществуют непродуктивная латифундия и индейская община с коллективистским строем. В городах мы встречаем ремесленников средневекового типа, едва поднимающуюся промышленность; мелкие горнопромышленники с трудом пробиваются среди крупного иностранного капитала; рахитичный и слабый национальный капитализм, к тому же находящийся под постоянной угрозой поглощения экономическим империализмом". Исходя из этого анализа действительности и поставленных целей, - продолжал далее Э.Бальдивьесо, - депутаты должны провести конституционную реформу, "в которой не должно быть места ни чужим моделям, ни иностранным социально-экономическим рецептам".,622 Все политические силы, и в первую очередь, националисты, социалисты и рабочие профсоюзные лидеры, приглашались приступить к строительству "Новой Боливии".,

Вслед за подтверждением своих конституционных полномочий Х.Буш отправил в отставку кабинет. Слишком рьяно выступавший против Э.Бальдивьесо, а значит и против воли президента министр внутренних дел С.Меначо потерял свой пост. Его место занял капитан Элиас Бельмонте. Он был членом тайной ложи РАДЕПА,

Redactor. 1937. T.1. P.75. Redactor. 1937. T.1. P.75-76

229

члены которой заявляли о своем принципиальном нежелании занимать государственные посты. Однако Э.Бельмонте стал министром внутренних дел. Как и большинство членов ложи, Э.Бель-монте считал себя приверженцем национал-социалистической идеологии. Примером для подражания были Германия и Италия. Будучи в 1937 г. шефом полиции Ла-Паса, он намеревался создать полицейские органы по образцу нацистской Германии. Не без его участия было принято решение послать 134 человека на военное и полицейское обучение в Италию.623 По масштабам полицейского корпуса это была многочисленная делегация.

Э.Бельмонте и его единомышленники называли себя просто социалистами. Анализируя взгляды боливийского национализма того времени, очень трудно провести разграничительную линию между нацизмом и псевдосоциалистическими идеями. Их главными постулатами были приоритет интересов нации перед лицом эгоистического, либерального капитализма и достижение социальной гармонии через преодоление классовой борьбы. С левыми, марксистами их сближало понимание того факта, что главным препятствием для поступательного развития страны является союз местной олигархии и американского империализма. Успехи третьего рейха и муссолиниевской Италии сделали привлекательными нацистские идеи и политические методы фашизма. Главное, что объединяло в глазах социалистов фашистский и коммунистический режимы, - это отрицание ценностей либеральной демократии и свободно-конкурентного рынка. По их мнению, либеральная демократия в Боливии полностью дискредитировала себя неспособностью эффективно управлять страной в период потрясений мирового кризиса и войны с Парагваем.

Если увлечение фашизмом в эти годы у многих националистов было поверхностным и отчасти данью моде, то Э.Бельмонте определился в своих взглядах и симпатиях ещё в 20-е годы. Как и многие другие боливийские офицеры, находившиеся под влиянием работавших в Боливии немецких советников, среди которых достаточно еще раз упомянуть создателя штурмовых отрядов Э.Рема, Э.Бельмонте был увлечен национал-социализмом. Вместе с тем, мексиканский посол, человек, придерживавшийся левых марксистских взглядов, У.Розенцвейг Диас характеризовал Э.Бельмонте как социалиста, хотя и симпатизировавшего фашистским режимам624. Бельмонте, действительно, развивал идеи, близкие левым социалистам и коммунистам, особенно в экономической сфере. Правый депутат Учредительного собрания У.Сальмон в разговоре с А.Ар-гедасом рассказал ему, что Бельмонте твердо намерен выполнить свою программу-минимум, включавшую два главных пункта: национализировать горнорудную промышленность и добиться реального улучшения положения рабочего класса625. Э.Бельмонте был одной из самых ярких и противоречивых фигур в правительстве Х.Буша.626 В деятельности Э.Бельмонте отразились внутренние противоречия самого режима "г,осударственного социализма": тенденция к тоталитаризму, антидемократизму, некоторая антибуржуазная, антисистемная направленность сочетались с умеренностью реальных действий, боязнью более тесного союза с рабочим движением и леворадикальными партиями.

Не менее скандальным было назначение молодого социалиста К.Салинаса Арамайо на ответственный пост префекта Ла-Паса. В руках этого темпераментного политика, бывшего большим другом Х.Буша, оказались все репрессивные органы столицы. Назначение Э.Бельмонте и К.Салинаса Арамайо было воспринято консервативными столичными кругами как преддверие катастрофы. Кроме того, в правительство вошли социалисты В.Лейтон (министерство торговли), Б.Навахес Триго (министерство образования), а также один из инициаторов экспроприации "Стандард Ойл" Д.Фионини, занявший ключевой пост министра горнорудной и нефтяной промышленности.

Казалось, что Х.Буш располагал мощной командой, настроенной на решительные меры по реформированию общества. Однако в свойственной ему манере создавать в рамках кабинета министров некую видимость союза всех политических сил, своеобразную модель национального единства, Х.Буш вручил самые серьезные посты экономического блока представителям проолигархических кругов, в основном связанным с С.Патиньо.

МИД возглавил доверенное лицо "короля олова? Э.Дьес де Медина, про которого даже либерал А.Аргедас сказал, что это -?циничный лгун, служивший последние 30 лет всем правительствам без разбора?627. Министром финансов стал консерватор А.Паласиос, министром сельского хозяйства - правый депутат, один из лидеров "Восточной партии" Х.Сальмон.

Пост министра экономики достался Габриэлю Госалвесу, занимавшему до этого место секретаря правительства. Его влияние на Х.Буша было наибольшим, к тому же взгляды Г.Госалвеса представляли собой некую равнодействующую между противоположными полюсами в самом правительстве, позволяя сосуществование в рамках одного кабинета радикала-националиста Э.Бельмонте и консерватора А.Паласиоса.

Конституционные вопросы.

Новый кабинет должен был обратить всё своё внимание на конституционную реформу, ради которой и было созвано Учредительное собрание. Попытки правого крыла переключить дискуссию лишь на обсуждение некоторых модификаций в формулировках конституции 1880 г. успеха не имели. Большинство было решительно настроено на выработку принципиально нового основного закона.

Депутаты разработали проекты основного закона, в том числе и такие, в которых провозглашалось установление "социалистической демократии". Были предложения учредить однопалатный парламент и кардинально пересмотреть многие доктринальные положения права, в том числе касающиеся частной собственности628. По мнению радикальных депутатов "р,абочего сектора", новая конституция должна была быть ?чисто социалистической". "Собрание 1938 г. - утверждал рабочий депутат Р.Вильярроэль Клауре, - является революционным, что есть результат социального и политического развития страны и что соответствует общим убеждениям наших граждан. В новой конституции должна доминировать универсальная социалистическая доктрина, глубоко укоренившаяся среди рабочих во всем мире?629.

Проект однопалатного функционального парламента был отвергнут, как и многие другие "экстремистские" предложения.

Наиболее радикальные проекты исходили от левого крыла собрания, прежде всего от депутатов "р,абочего сектора", Э.Савалья, Родригеса Васкеса, Р.Вильярроэля Клауре, В.Гевара Арсе. Конфронтация "р,абочего сектора", защищавшего новые принципы, и правых депутатов, отчаянно отстаивавших конституцию 1770 г. показала численное, интеллектуальное и, главное, морально-психологическое превосходство нового поколения, вышедшего из войны в Чако и не желавшего возвращения страны к системе, приведшей её к поражению. Хотя тон дискуссий в собрании задавали левые, среди них не было единства взглядов по большинству конституционных вопросов, что ослабляло реформистский потенциал собрания.

Большинство радикальных проектов не были поддержаны властью, за их принятие высказывались лишь отдельные членов собрания. Правительство представило проект, в котором была сохранена та часть либеральной конституции 1770 г. которая касалась прав и свобод граждан. Эти принципы признавались практически всеми членами ассамблеи, как справа, так и слева. По проблемам определения прерогатив государства и прав собственности разгорелась жаркая дискуссия. В этих вопросах положения проекта основного закона опирались на принципы "социального конституционализма". Их суть состояла в ограничении прав частной собственности интересами общественного блага. После длительной дискуссии победила позиция умеренного большинства, поддержавшего правительственный проект. Суть её сформулировал депутат от ПРС Монтельяно, бывший основным докладчиком по конституционным вопросам: "Будет сохранена конституция 1770 г. с изменением тех положений, которые относятся к экономическому строю и вопросам собственности, трудовому законодательству и аграрно-крестьянской проблеме. В этой реформе и состоит, собственно, наша историческая задача?630.

"Социальный конституционализм" состоял в провозглашении ответственности государства за социальную защиту человека. Левый депутат Р.Вильярроэль Клауре, цитируя австрийских теоретиков социального государства Бауэра и Адлера, говорил: ?Функциональная демократия...исправляет недостатки парламентской демократии". 31 Эта концепция предполагала новую формулу гарантий прав собственности. Её сформулировали В.Пас Эстенссоро и, главным образом, В.Гевара Арсе. Право собственности и её неприкосновенность гарантировались лишь в

Redactor. 1937. T.2. P.397. Redactor. 1937. T.2. P.427.

233

том случае, если она полностью выполняла свою "социальную функцию", то есть служила не только интересам отдельных лиц или классов, а всему обществу. Собственность уже не считалась естественным правом, существующим вне государства, вне интересов нации, а становилась правом, которое гражданин получал от государства, и которое, в свою очередь, это право гарантировало лишь в той мере, в какой собственность выполняла свою "социальную функцию".,

В.Пас Эстенссоро так объяснял нововведения: "Мы совершенно не стремимся уничтожить частную собственность, не хотим коллективизации. Мы признаем право собственности, принимаем принцип её неприкосновенности, но обуславливаем гарантии права собственности выполнением ею социальной функции, то есть владелец богатств будет осуществлять деятельность не только для своей пользы, но и на благо коллектива?632. В проекте говорилось: "Собственность - это основное право, но и обязательства, вытекающие из её социальной функции. В.Пас Эстенссоро настоял на изменении этого текста и включении в него термина "неприкосновенности" собственности. Его позиция была поддержана большинством и стала окончательной версией 17 статьи: "Собственность неприкосновенна лишь при выполнении ею социальной функции, экспроприация возможна лишь в случае общественной необходимости в соответствии с законом и при предварительной и справедливой компенсации"633. Против права государства на экспроприацию выступили не только консервативные, но и умеренные социалисты: депутаты Монтаньо, Флорес Хименес, Сегада, Чавес Суарес, Серрате и другие.

Против новой концепции права собственности ополчились все традиционные партии, и прежде всего, либералы. В своих статьях в "Эль Диарио" А.Аргедас сравнивал ограничения собственности с покушением на сам "принцип жизни как таковой"634. За стенами парламента либеральная пресса повела кампанию против конституционных новшеств. Газета "Эль Диарио" в редакционных статьях утверждала, что концепция социальной функции собственности "может быть, и полезна с точки зрения социализма, но явно противоречит основам национальной жизни и интересам страны"63 . Либеральные политики, такие как П.Гильен,

Redactor. 1938. T.2. P.525. АА. 1938. Т.3. P.1448.

ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.8. P.207. El Diario. 26.07.1938.

234 распространяли панические суждения о том, что конституционные реформы означают отмену и обобществление собственности636.

Несмотря на упорное сопротивление правых партий и либеральных газет, Учредительное собрание приняло революционные по тем временам формулировки о праве собственности. Это был краеугольный камень построения всего нового здания боливийского общества: были созданы законодательные и концептуальные предпосылки радикального реформирования экономики и социальных отношений, в которых решающую роль играло государство. Реформа вела к последовательному усилению государства в обеспечении гарантий социальной защиты, здравоохранения, образования и т.д.

В соответствии с широко распространенным программным лозунгом строительства государства "социальной справедливости", проект конституции провозглашал право на труд, ответственность правительства за минимальную зарплату и жизнеобеспечение населения. Статья 106 устанавливала: "Экономическая жизнь должна отвечать принципам социальной справедливости и обеспечивать всем жителям страны жизнь, достойную человека?637. По мысли реформаторов, эти положения конституции создавали основу "социальной экономики", в которой ведущая роль принадлежала бы не частному предпринимательству, а государству. В.Гевара Арсе так сформулировал роль государства в экономическом развитии: "Там, где нет капитала или инициативы, должно вмешиваться государство, полностью отбросив либеральную доктрину, превратившую государство в простого стража частных состояний и частной инициативы"637

Новая конституция освящала принцип государственного дирижизма в экономической сфере. Статья 107 указывала: "Государство обладает полным правом посредством закона регулировать про-мышленность и торговлю, когда того требуют общественная необходимость и национальная безопасность". И далее: "Это вмешательство может осуществляться в форме

639

контроля, стимулирования или прямого управления? . Экономический этатизм, положенный в основу конституции, был краеугольным камнем национал-реформистской программы преобразований.

El Diario. 27.07.1937. АА.1937. Т.3. Р.1470. Redactor. 1937. T.2. P.264. АА.1937. Т.3. Р.1471.

235

Статья 107 закрепляла исключительное право государства распоряжаться недрами, полезными ископаемыми страны640. Ввиду особого места вопроса о нефти в жизни Боливии в эти годы в конституцию была включена отдельная статья, регламентирующая нефтедобычу: "Экспорт нефти, добываемой частными или государственными компаниями, осуществляется лишь через государственные организации"641. В.Пас Эстенссоро шел далее этой декларации прав государства на недра. По его мнению, из данного положения вытекало право государства на осуществление монополии всего экспорта, что должно было стать финансовой базой накоплений для диверсификации и индустриализации народного хозяйства Боливии. По его мнению, эта мера являлась "единственным средством проведения глубоких, радикальных преобразований в социально-экономической структуре Боливии"642.

Авторы новой концепции построения всего хозяйственного уклада страны полагали найти формулу, позволяющую избежать те недостатки и издержки развития, которые несла с собой частнокапиталистическая, либеральная модель функционирования экономики. Панацеей от всех напастей кризисов и нестабильности ка-питалистического рынка им казалось сверхмощное государство, перерастающее рамки политической структуры и поглощающее всю экономику. По сути логика их преобразований вела к государственному капитализму. Реформаторские устремления боливийских социалистов в 30-е годы были гораздо радикальнее их последователей, национал-реформистов в 40-50-е годы. Фактически социалисты предлагали постепенную монополизацию государством всей хозяйственной жизни, что в корне противоречило частнособственнической основе рыночной экономики, подрывало фундамент буржуазного строя. Впоследствии эта радикальная программа стала более умеренной, из неё исчезли требования монополизации в руках государства целых отраслей народного хозяйства, внешней торговли и т.д. Идеи "социального конституционализма" рассматривались боливийскими реформаторами как ступень в строительстве корпоративного государства с этатистской экономикой.

Подавляющим большинством голосов 30 октября 1938 г. собрание приняло новую конституцию Боливии. Конституционные, основополагающие формулировки, принятые собранием, закладывали фундамент будущих социально-

АА.1938. Т.3. Р.1470. АА.1938. Т.3. Р.1471.

Klein H.S. Parties and Political Change. Р.285.

236

экономических реформ. Идеи "социального конституционализма", включавшие в себя ограничение права частной собственности и предполагавшие конкретную социальную ответственность государства за благосостояние своих граждан, были алгоритмом реформирования всех сторон жизни общества. Неизбежно вставал вопрос об аграрной реформе, об ограничении олигархического капитала и о социальных гарантиях трудящимся. Конституция, хотя и не была программой реформ, императивно предполагала их проведение.

Обсуждение аграрного вопроса

Реформа в Клисе, осуществленная при Д.Торо, так и осталась локальным экспериментом. Военные-социалисты не решались приступить к решению столь сложной проблемы как аграрный вопрос. Х.Буш не проявлял инициативы, и было неясно, что правительство намеренно предпринять в аграрной сфере. Между тем, еще до открытия Учредительного собрания в обществе активно обсуждались аграрный и индейский вопросы. Большую активность проявляли учителя-индеанисты, центром движения которых была школа-айлью Варисата во главе с ее организатором Э.Пересом. В октябре 1937 г. ими был проведен конгресс учителей индеанистов, на котором был принят устав сельских школ. Конгресс призвал правительство обратить свое пристальное внимание не только на состояние индейского, крестьянского просвещения, но и на весь комплекс аграрных проблем. Их поддержали лидеры индеанистского движения в Мексике643 и боливийские левые организации.

Деятельность учителей-индеанистов нашла отклик у многих членов правительства, в том числе и у некоторых военных. Вопросы, связанные с индейским населением, находились в компетенции министерства образования, которое с 17 мая 1937 г. возглавлял подполковник Альфредо Пеньяранда. После смещения Д.Торо он сохранил свой пост. До прихода в правительство он был заместителем Х.Буша в Генштабе, и затем, став министром и пользуясь доверием президента, проводил курс в поддержку Варисаты и всего индеанистского движения. А.Пеньяранда был человеком прогрессивных взглядов. Он оказал большое содействие проведению индеанистского конгресса в Ла-Пасе. У него сложились добрые отношения с мексиканским посольством, которое построило Павильон Мексики в Варисате в рамках подготовки индеанистского конгресса.644 Более того, 27 июля 1937 г. правительство специальным декретом обязало всех помещиков платить школам один боливиано в месяц за каждого ученика645, что сделало непримиримыми врагами учреждения новых школ. Союз левых индеанистов и правительства напугал помещичью реакцию и традиционные политические партии. Реакционная пресса развернула истерическую кампанию против "коммунистического и тоталитарного эксперимента" в Варисате. Возглавляла эту травлю Варисаты газета "Ла Расон", публиковавшая статьи талантливого писателя, к тому же индейца Висенте Фернандеса, прочно отстаивавшего либеральные принципы "интеграции" индейского крестьянства в бело-метисное общество Боливии, то есть защищавшего перспективу полной ассимиляции и испанизации индейских народностей646.

Интенсивное наступление на Варисату встретило стойкий отпор со стороны националистических и левых депутатов собрания. В июле 1938 г. от их имени Ф.Эгино Савалья направил в министерство внутренних дел депутатский запрос по поводу "помещичьих действий в отношении индейской школы в Варисата, в частности, в связи со сгоном колонов с земель близлежащих общин"647. Правительство отреагировало оперативно, дав понять местным помещикам, что эта школа будет существовать несмотря ни на что, а попытки помешать её развитию будут строго пресечены.

Индеанистская тематика не сходила со страниц левой и националистической прессы. Проправительственная "Ла Калье" публиковала массу материалов по аграрному вопросу. Под влиянием индеанизма изменилось отношение

левонационалистических кругов к общине. Если в 1937 г. статьи в "Ла Калье", "Ла Ноче" и дру-гих газетах помимо индейского просвещения касались аграрной тематики лишь как проблемы технической отсталости сельского хозяйства и засилья гамонализма (латифундизма), то в 1938 г. всё чаще звучали казавшиеся ранее еретическими утверждения о необходимости сохранения общины как основы будущей социальной структуры деревни647. В то время как община оставалась в глазах и либеральных, и постлиберальных (марксистских, например) политиков главной виновницей отсталости и застоя в сельском хозяйстве Боливии, активная деятельность индеанистов привела к серьезным изменениям в отношении левых партий, в том числе и социалистов, к общине и планам переустройства боливийской деревни. Обсуждались идеи реформирования на коллективистских основах общины-айлью.649 Реформирование сельского хозяйства на основе общины вписывалось в общую стратегию построения этатистской экономики, в которой роль личности, частного предпринимателя, фермера подчинялась бы общественным институтам и государству. Община идеально подходила к этой системе, как элемент государственного управления сельским хозяйством.

Активное обсуждение в обществе аграрно-крестьянского вопроса побудило Учредительное собрание обратиться к этой теме. Среди депутатов левого крыла наибольшую активность проявляли В.Гевара Арсе (ПСИ) и А.Арратия650, страстно отстаивавшие радикальное решение аграрных проблем. Выступая в собрании, В.Ге-вара Арсе подчеркивал, что решение аграрного и индейского вопросов, - это, прежде всего, задача завоевания экономической независимости Боливии651. Он требовал признания гражданских прав индейского населения. Во время дискуссии о свободе слова В.Гевара Арсе был единственным человеком, кто вспомнил о том, что девять десятых населения страны лишены не только свободы слова, но и элементарных гражданских прав. "Учредительное собрание состоит из 120 депутатов, из которых сто должны были бы представлять индейцев и метисов, ибо демократия - это власть народа?652.

В.Гевара Арсе был поборником ликвидации латифундий на основе преобразования поместий в коллективные хозяйства, главной ячейкой которых могла стать индейская община. Он

659 Ibidem.

считал, что ликвидация крупного хозяйства и парцелляция земли будут шагом назад в развитии, откатом к "первоначальной фазе либерального капитализма". Поместье должна заменить община как единый производственный организм653. Эти идеи В.Гевары Арсе не нашли поддержки не только у либералов и республиканцев-социалистов, что было прогнозируемым, но и у левых, считавших себя марксистами и коммунистами. А.Арратия убеждал своего коллегу в несвоевременности "социализации средств производства и земли", ибо перед Боливией еще не стояли задачи социалистического переустройства, а пока только осуществление либерально-демократических реформ654.

В результате радикальный проект В.Гевары Арсе был отвергнут большинством собрания, не готовым пойти на столь революционные действия. Сподвижники и единомышленники В.Гевара Арсе, в том числе В.Пас Эстенссоро, также не поддержали радикализм его программы. Национал-реформисты, заявляя о необходимости реформы в деревне, соглашались принять идею экспроприации земли лишь в рамках конституционной концепции социальной функции частной собственности. Экспроприация разрешалась в отношении непродуктивных латифундий при условии предварительного возмещения стоимости поместья. Более того, национал-реформисты предлагали направить усилия по подъему сельского хозяйства в русло колонизации пустующих земель востока страны655. Левые депутаты Эгино Савалья и считавшийся коммунистом Ф.Синьяни настаивали на признании принципа предварительной компенсации помещикам за их собственность656. Итог обсуждения был неутешителен для депутатов - сторонников решительного реформирования аграрных отношений. Их предложения не нашли поддержки у большинства.

В.Геваре Арсе и его сподвижникам все же удалось провести часть своих идей в основной закон. В последний день работы собрания по предложению Т.Дельгадо была принята статья 165, по которой впервые индейская община признавалась субъектом права, за ней закреплялся статус юридического лица657. Это означало конец либерального аграрного законодательства, отрицавшего корпоративные права общины на землю. Признание общины подвело черту под всей либеральной аграрной политикой,

Redactor. 1938. T.2. P.535. Redactor. 1938. T.2. P.562-563. Redactor. 1938. T.2. P.540-541. Redactor. 1938. T.2. P.555. La Calle. 30.10.1938.

240 начало которой восходило к декретам Боливара 1725 г. Это был лишь первый, хотя и очень важный шаг в аграрном реформировании.

Среди левых депутатов, в том числе и принадлежавших ФУС, не было единства в подходе к аграрному вопросу. Некоторые "социалистические депутаты" отвергали необходимость каких-либо перемен в деревне. Это не удивительно ввиду того, что многие депутаты защищали интересы среднего класса, тесно связанного с мелким и средним помещичьим землевладением. Депутат-со-циалист Бильбао Льендо договорился до утверждений, что в Боливии нет понгеахе, то есть бесплатных отработок индейцев в пользу помещика. Это высказывание послужило поводом к скандалу, который отвлек депутатов и общество от сути аграрного вопроса, к обсуждению которого так никто и не захотел вернуться.

В ответ на циничное заявление Б.Льендо его коллега депутат от Оруро, сааведрист, представитель профсоюзного крыла собрания А.Карвахаль открыто сказал с трибуны парламента, что индейцы-понго оказывают личные услуги не только помещикам в их усадьбах, но и в городах, в том числе и "обслуживают жен их патронов". Взрыв возмущения на трибунах перерос в драку. Тут же были мобилизованы Женское католическое общество, правоконсервативные организации, вышедшие на улицы с призывами "очистить собрание от коммунистов и мужланов". Рабочему сектору с трудом удалось защитить А.Карвахаля от исключения из парламента, ограничившись санкциями временного лишения права высказываться на заседаниях. Несколько дней собрание посвятило обсуждению деталей этого скандала: аграрный вопрос был успешно предан забвению657. В дальнейшем к проблемам реформирования сельского хозяйства депутаты не возвращались.

Хотя в прессе и в среде интеллигенции, особенно политиков левой ориентации, аграрный вопрос широко обсуждался, общество еще не созрело до осознания необходимости реформы поземельных отношений. Значительная часть среднего класса, составлявшего большинство граждан, имевших право голоса, защищала свои корыстные интересы в деревне, была тесно связана с помещичьей собственностью на землю и стремилась сохранить статус-кво. К тому же само крестьянское движение за аграрную реформу лишь десятилетие спустя превратилось в мощную политическую силу, а в конце 30-х годов еще было слишком слабо. Профсоюзы в деревнях, основанные ветеранами войны в Чако,

' La Calle. 21.10.1937.

241

исчислялись единицами, были организационно разобщены и слабы. Пока городское "политическое" общество не столкнулось со всеобщим восстанием крестьян-индейцев, аграрная реформа обсуждалась лишь как отвлеченная и далекая перспектива.

Социально-экономические реформы.

Помимо конституционных вопросов Учредительное собрание большую часть времени посвятило обсуждению многочисленных проектов экономических и политических реформ. Левонационалистическое, социалистическое большинство пыталось сформулировать общие положения экономической и социальной политики, ставшие впоследствии основополагающими принципами национал-реформизма. Большинство из них не нашло поддержки в собрании, даже союзники и единомышленники социалистов порой недооценивали значение предложений своих коллег.

Молодой, перспективный политик, будущий лидер национал-реформистов В.Пас Эстенссоро предложил собранию новые принципы экономической стратегии. Речь шла о диверсификации и индустриализации страны. В.Пас Эстенссоро подчеркивал, что прекрасно понимает невозможность конкурировать во всех отраслях производства с более развитыми странами на мировом рынке. Главное, по его мнению, было удовлетворение внутреннего спроса за счет местного сельского хозяйства и промышленности. В.Пас Эстенссоро обращался к опыту фашистских государств, в первую очередь Италии, к экономическим теориям автаркии, противопоставляя их либеральной модели открытого мировому рынку хозяйства. "С этой теорией мы должны решать наши проблемы, сохраняя золотые запасы, и готовясь в случае войны обеспечить себя всем необходимым, не находясь в зависимости от заграницы"659.

Наиболее радикальное и опасное для оловодобывающих монополий предложение исходило также от В.Пас Эстенссоро. Он предложил принять закон о введении государственного контроля над всеми валютными поступлениями, что было в штыки встречено горнорудными монополиями.660 После жарких дебатов и при отрицательном отношении правых министров экономического блока правительства это предложение было отвергнуто как экстремистское. Большинство инициатив левого крыла не было принято Ассамблеей, причем многие социалисты в фундаментальных вопросах часто блокировались с умеренными и либералами. Слишком велика была сила инерции и вера в универсальные принципы рыночной экономики.

Если экономические реформы, предложенные левыми, нашли слабое отражение в тексте конституции, то в области социальных гарантий был достигнут самый значительный прогресс. Социальный вопрос в конституции трактовался в рамках сотрудничества труда и капитала при контролирующей роли государства661. Провозглашалось приоритетное развитие кооперативной формы хозяйствования в аграрном секторе и промышленности как альтернативы эксплуатации человека человеком. Кооператив, общественные формы собственности и организации производства рассматривались как оптимальный способ решения социальных проблем. Эти принципы были заимствованы как из анархо-синдикалистских и марксистских теорий, так и из опыта проведения реформ в Мексике в период президентства Л.Карденаса. Эти реформы имели большой революционный потенциал, и если бы они опирались на серьезную политическую волю военных-социалистов, то вывели бы страну к совершенно иной социальной реальности, перспективы развития которой сейчас трудно представить.

Новая конституция освятила авторитетом закона "социальную ответственность" государства за всех членов общества. Государство принимало на себя обязательство обеспечить всем гражданам прожиточный минимум. Государство признавало и обеспечивало право на медицинскую помощь и социальную поддержку. Социальное обеспечение объявлялось одной из важнейших функций государства662. Декларировалась обязанность государства обеспечить всеобщее начальное образование для всех слоев населения. Фиксировались широкие социальные гарантии и права трудящихся, в том числе на труд, на пособия по болезни и инвалидности, безработице и т.д. Статьи 125 и 126 признавали право на организацию профсоюза и забастовку.663

Принятие Конституции 1937 г. - огромное достижение военно-социалистического режима. Конституция наметила пути реформирования боливийского общества. Впервые в конституции Боливии было закреплено право государства вмешиваться в экономическую жизнь, и определены условия, при которых

АА. 1937. Т.3. Р.1472 АА. 1937. Т.3. Р.1474. АА. 1937. Т.3. Р.1473

243

государство могло нарушать право собственности во имя общественного блага. Были отменены понгеахе, личные услуги крестьян, а за индейской общиной признавалось права юридического лица. Новая конституция была манифестом демократических прав и свобод, до того времени невиданных в Боливии.

Политическая борьба май - ноябрь 1938 г.

Пока Учредительное собрание решало конституционные вопросы, текущую политику определял новый кабинет министров. Это был первый состав правительства, получивший полномочия не от Хунты, а от конституционного президента. Правительство не было однородным, правоконсервативным министрам противостояли радикальные националисты и социалисты. Внутренние противоречия разрывали правительство: интриги и борьба за влияние на президента стали единственной реальной политикой кабинета.

Националистически и антиолигархически настроенные министры во главе с Э.Бельмонте воспользовались преобладанием левых в Учредительном собрании и с опорой на социалистических депутатов организовали ряд радикальных акций. Первое, за что принялся Х.Буш были средства массовой информации, которые, по его мнению, обслуживали частные интересы олигархии вместо того, чтобы служить государству и всей нации. Он требовал установления полного государственного контроля над всеми "олигархическими изданиями". В июне 1938 г. Буш направил в собрание проект закона о печати, главный пафос которого состоял в борьбе с "правым экстремизмом" и олигархическим влиянием в средствах массовой информации. В конкретном применении этот закон был направлен против оплота либерализма - высокопрофессиональной и имевшей массового читателя газеты "Эль Диарио".,

Собрание в течение двух месяцев, в июне и июле 1938 г. неоднократно обсуждало содержание публикаций в "Эль Диарио". Законопроект Э.Бельмонте серьезно ограничивал независимость средств массовой информации. Направляя свой главный удар против демократии и её институтов, Э.Бельмонте видел в свободной прессе единственный несокрушенный оплот либеральной оппозиции. Выступая в собрании во время дискуссии по поводу "Эль Диарио", он говорил: "Я являюсь сторонником свободы прессы, но не абсолютной свободы... В сегодняшней ситуации необходимо не размышлять над тем, что следует делать,

244 а нужна руководящая идеология, способная вывести эту бедную страну из её несчастий". В качестве такой идеологии или "национальной идеи" он предлагал национал-социализм. Э.Бельмонте призвал собрание взять в качестве примера для подражания законы о печати нацистской Германии, где, по его мнению, газеты служили общенациональным интересам и стояли на страже моральных принципов664.

Депутаты поддержали жесткие меры против либеральных газет, прежде всего "Эль Диарио", позволившей усомниться в компетенции собрания. Левые заявляли, что газета виновна "в организации полномасштабного заговора против стабильности социалистического государства, ее деятельность противоречит доводам разума и морали"665. Из среды левых депутатов даже слышались предложения провести "социализацию" всей прессы, подчинив её тем самым общественным интересам, вырвав журналистов из-под влияния капитала666. Безусловными выразителями этих общественных интересов депутаты считали самих себя.

13 июня 1937 г. собрание проголосовало за этот закон, давший полномочия исполнительной власти запрещать неугодную "правую олигархическую прессу". Единственными защитниками принципа свободы слова оказались либерал Фахардо и сааведрист-син-дикалист Р.Лоса, решительно возражавших против доводов "социалистического" большинства667. За пределами собрания помимо традиционных партий наступлению на свободу прессы воспротивилась Университетская федерация, обычно поддерживавшая левонационалистическое большинство собрания667.

Закон о печати, направленный против "Эль Диарио", вызвал правительственный кризис: правые министры А.Паласиос (финансы), Х.Сальмон (сельское хозяйство) и А.Барриос (здравоохранение) подали п6р69ошение об отставке в знак протеста против гонений на прессу 69. Х.Буш не принял их демарша и попытался успокоить, заявив, что закон о печати - явление переходного периода и вскоре будет заменен на новый, более мягкий. Правые круги были чрезвычайно напуганы активностью Э.Бельмонте и его радикализмом. Хотя их радовал антикоммунизм

Redactor. 1937. T.2. P.151-152. Redactor. 1937. T.1. P.375. Redactor. 1937. T.2. P.136. Redactor. 1937. T.2. P.145-147. El Diario. 13.07.1937. El Diario. 15.07.1937..

245

министра, они опасались установления антидемократического тоталитарного режима националистической ориентации670. На президента оказывали давление самые различные силы, стремившиеся ограничить деятельность Э.Бельмонте. Министры олигархического крыла кабинета требовали его отставки. К хору недовольных деятельностью Э.Бельмонте присоединился голос назначенного в конце июля 1938 г. командующего армией, старого консерватора и человека Патиньо генерала К.Кинтанильи.

Х.Буш был не тем человеком, который легко поддавался давлению и уговорам, тем более в случае, когда он был убежден в искренних патриотических и антиолигархических взглядах Э.Бельмонте. И все же настойчивые требования со всех сторон сделали свое дело. Одним из аргументов в пользу увольнения Э.Бельмонте было его участие в 1937 г. в разгроме "Клуба Ла-Паса", где он убил администратора клуба, что сделало его личным врагом всей элиты столицы. Регионалистские настроения были особенно сильны в Ла-Пасе. Враждебные действия Э.Бельмонте в отношении элиты города были безрассудны, настраивали против него все население и видных политиков столицы, прежде всего сааведристов, подстрекавших взрывоопасную чоладу Ла-Паса. Х.Буш долго упрямился, но столь единодушное наступление на министра привело к его отставке671.

Последним и самым весомым аргументом не в пользу Э.Бельмонте был скандал, связанный с именем некого Отто Берга. Обстоятельства этого неприятного для Э.Бельмонте дела заслуживают внимания, ибо показывают уровень политической культуры новых правителей Боливии. Кроме того, они свидетельствуют о слепой вере и невероятном энтузиазме Э.Бельмонте в отношении тоталитарных режимов, в первую очередь, национал-социа-листической Германии.

Некий субъект под именем Берга появился в Боливии в 1937 г. представившись родственником Геринга. Он повсюду намекал, что прибыл в Боливию с секретным поручением от немецкого правительства. У некоторых политиков его личность вызвала подозрения. Генерал Э.Пеньяранда, к которому с якобы конфиденциальными предложениями от германского руководства обратился Берг, сделал запрос в боливийское посольство в Берлине672. Пока шли проверки и ожидали ответ, Берг завоевал симпатии среди местных поклонников нацизма, включая

Э.Бельмонте. Немец был принят самыми высокими боливийскими властями, вплоть до президента. Э.Бельмонте представил его кандидатуру на пост советника полиции. Затем Берг уехал из Боливии, а в Берлине появился некто Отто Гессман, представлявшийся агентом секретной службы и полковником боливийской армии. Он утверждал, что имеет секретные поручения боливийских властей к германскому правительству. Ответ Ла-Паса был однозначен: Гессман - самозванец673. Позднее выяснилось, что Берг и Гессман - одно лицо, авантюрист и уголовник, имевший 13 судимостей в Германии в 20-е годы 4.

Ко всему этому скандалу с последующим разоблачением оказался причастен доверившийся авантюристу Э.Бельмонте, павший жертвой собственной страстной любви к гитлеризму. Конфуз с делом Берга сильно повредил Э.Бельмонте. Постепенно его отношения с президентом ухудшались, и в августе 1937 г. Х. Буш отправил Э.Бельмонте в отставку.675

Реорганизацию кабинета министров Х.Буш приурочил к ратификации собранием в августе 1937 г мирного договора с Парагваем. Несмотря на подписание перемирия и осознание двумя конфликтующими странами бесперспективности продолжения войны, переговоры в Буэнос-Айресе шли с трудом, а напряжение на линии разъединения сил оставалось значительным. Парагвай требовал уступки нефтеносных районов, с чем не могла согласиться Боливия. В течение 1937 года и в начале 1937 г. напряжение было столь велико, что порой казалось, военные действия вот-вот будут возобновлены. Эти обстоятельства заставляли боливийцев держать наготове сильную армию и не снижать военные расходы. С подписанием мира 21 июля 1937 г. было поставлена точка в конфликте с Парагваем.

Боливия окончательно вступала в период мирной жизни. Воспользовавшись этим предлогом, Х.Буш провел реорганизацию кабинета министров, удалив Э.Бельмонте. Реакция ликовала, интрига против сильной личности в правительстве удалась. Однако по своему обыкновению, Х.Буш уравновесил отставку "пламенного" националиста Э.Бельмонте назначением 27 сентября К.Салинаса Арамайо, имевшего репутацию крайнего социалиста и друга Т.Ма-рофа, на пост министра сельского хозяйства, а самый молодой политик Альберто Селада, широко известный интеллектуал социалистического направления, 12 августа получил портфель министра труда.

Ещё ранее, 1 августа президент отправил в отставку право-консервативного министра финансов А.Паласиоса, которого ещё за месяц до этого уговаривал остаться в правительстве. Х.Буш неожиданно назначил на его место умеренного реформиста В.Мендоса Лопеса, лидера созданной при Д.Торо Партии государственного социализма, преодолев, таким образом, своё недоверие ко всем политикам, выдвинувшимся при его предшественнике676. Новыми назначениями президент подчеркивал своё желание усилить антиолигархическое крыло кабинета. Его даже не остановила неприязнь к ПСЕ из-за её в прошлом тесных связей с Д.Торо. Правительство, хотя и стало менее радикальным, но сохранило свою преобладающую "социалистическую окраску". Окончательное формирование кабинета проходило на фоне политических осложнений и скандала, связанного с известным писателем и историком А.Аргедасом.

А.Аргедас опубликовал несколько резких статей, направленных против правительства. В первой из них писатель избрал своей мишенью министра иностранных дел Э.Дьес де Медина, которому досталось и за мирный договор с Парагваем, и за участие в "социалистическом" правительстве. На его нападки ответил сын министра, молодой, но уже известный философ Фернандо Дьес де Медина, который в статье "Обиженный метис", опубликованной в левой бульварной газетенке "Ла Ноче", не стесняясь в выражениях, дал такую отповедь обидчику отца, что вызвал целый каскад ответных публикаций, в том числе и самого Аргедаса677. Скандальная публичная перепалка между этими представителями интеллектуальной боливийской элиты привлекла внимание всего общества.

В своей статье в "Эль Диарио" от 2 августа А.Аргедас затронул уже всё "социалистическое" правительство. Он с невероятным презрением писал о доморощенных социалистах. Намекая на президента и его прославляемую повсюду прямоту и честность, что, по его мнению, не соответствовало действительности, писатель процитировал известную фразу Саламанки: "Что-то есть в этом здании [президентском дворце - А.Щ.], что оно так меняет людей"? Далее ещё резче и откровеннее: "Эти господа, вселившись в президентский дворец с помощью силы и интриги или посредством голосования, только и занимаются тем, что распределяют посты, синекуры; привыкают к лести, почету, к лживым и угодливым фразам, поклонам". Самого же президента

Х.Буша он назвал варваром и предостерег его от позора и осуждения историей и потомками67 . Реакция правительства была предсказуемой: Аргедаса тут же обвинили в продажности и участии в заговоре в пользу "баронов олова". Правда, дальше этих обвинений тогда дело не пошло.679

4 августа 1937 г. "Эль Диарио" опубликовала самую острую и "р,оковую" для ее автора статью. В ней А.Аргедас обвинил правительство в коллективном воровстве государственных средств. Речь шла о решении хунты еще времен Д.Торо о передаче каждому министру 50 тысяч боливиано подъемных, что, по мнению автора статьи, было скрытой формой либо взятки, либо казнокрадства. В своем негодовании писатель был прав, но нападал он не на авторов этого решения, а на действующее правительство и на весь режим "г,осударственного социализма". А.Аргедас делал самые широкие выводы в отношении правительства и подчеркнуто оскорбительно обращался к самому президенту, которого именовал не иначе как "молодой человек" и "г,осподин полковник".,670

Своей статьей А.Аргедас уязвил Х.Буша в самое больное место, оскорбив всех ветеранов, участников войны в Чако. Он писал: "У нас в Боливии появилась новая привилегированная каста - ветераны... Они повсюду. Вдруг недавно незаметные люди оказались способны ко всему, чего раньше не знали и не умели: управлять страной, вести экономические дела, заседать в парламенте, представлять страну на дипломатическом поприще. Сегодня достаточно быть ветераном, чтобы уже чувствовать себя способным к управлению страной, достаточно побывать в Чако, и вы - герой и можете везде блистать своими достоинствами. Что же там такого особенного в Чако, климат, небо, вода, ветер, что смогло свершить чудо с нашими людьми, дать им мудрость, знания, жизненный опыт и сделать их специалистами практически в любой отрасли и, особенно, в государственном управлении"671. Далее А.Аргедас задел болезненные моменты политических скандалов: дело Отто Берга и Э.Бельмонте.

Серьезной содержательной частью статьи были обвинения в нарушении демократических свобод "социалистическим режимом" и осуждение его экспериментов в политике. А.Аргедас писал: "В этой работе по национальному возрождению

679 ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.7. P.209.

679 SRE.Mexico. Legacion en Bolivia. Informes politicos reglamentarios. 1937. Informe de 10 de agosto de 1937. 30 - 3 - 15.

правительство может еще многое сделать, если оно на самом деле вдохновляется идеей возрождения нации и искренне желает не только выполнить свой долг, обеспечив общественные свободы, но и следить за правильным использованием общественных средств, требовать порядка и честности от чиновников администрации, наказывать преступников, поднимать экономику и в целом осуществлять хорошее управление?682. А.Аргедас задавался вопросом: способно ли на это правительство Х.Буша, и из изложения был ясен отрицательный ответ. Статья вызвала ярость Х.Буша, оскорбленного обвинениями в коррупции и презрительным тоном А.Ар-гедаса, писателя, уже ставшего к этому времени мировой знаменитостью. Главной же виной А.Аргедаса было то, что он в данном случае говорил правду, а не следовал слепому восторгу и вере в гениальность Х.Буша, которые буквально поразили всех.

Сразу же президент послал своего адъютанта, чтобы тот немедленно привез А.Аргедаса во дворец. Ещё до этого Х.Буш приказал завести уголовное дело против Аргедаса по обвинению в клевете. В дом писателя нагрянули полицейские агенты, чтобы его арестовать, но прибывший адъютант Х.Буша увез писателя во дворец. Направляясь в президентский дворец, А.Аргедас был уверен, что его призвали под впечатлением от его статьи, чтобы испросить совета, побеседовать с мудрым писателем. Когда он прибыл в президентский дворец и оказался перед бравым полковником, произошла сцена, безусловно, покрывшая позором Х.Буша и все его президентство. В словесной перепалке офицер не мог конкурировать с известным писателем, отличавшимся язвительным языком. Х.Буш перешел на прямые оскорбления в адрес пожилого и уважаемого человека. Правда, и Аргедас не остался в долгу. Всегда неуравновешенный и склонный к необдуманным и резким поступкам Х.Буш в кровь избил пусть малосимпатичного и напыщенного, но беззащитного пожилого человека, забыв о своем высоком положении и обязанностях683. Своим поступком Х.Буш оскорбил не только А.Аргедаса, но и нанес удар по самому боливийскому государству, всем институтам республиканского правления, запятнал мундир офицера армии. Позорное пятно легло на Х.Буша, как президента и офицера, действия которого унизили страну, о моральном возрождении которой он так часто любил рассуждать. Скандал усугублялся тем, что эти события произошли всего за два дня до национального праздника, годовщины независимости Боливии.

Несмотря на то, что специальным распоряжением газетам в категорической форме запрещалось комментировать это происшествие, известие о варварском поступке первого лица государства стало самой шокирующей сенсацией, серьезно омрачившей торжества 6 августа, Дня независимости Боливии. В знак протеста на торжественное собрание не пришли правые депутаты и дипкорпус. Скандал приобрел международный оттенок, послы латиноамериканских стран солидаризировались с Аргедасом. Среди студенчества и интеллигенции, в том числе и левой, осуждение выходки президента было единодушным. Х.Буша стали называть "новым Мельгарехо"674.

Вместе с тем окружению президента удалось повернуть конфликт, имевший морально-этический и личностный характер, в русло политического противостояния "старой и новой" Боливии. Учредительное собрание с порога отказалось рассматривать запрос либерала Фахардо, объявив этот инцидент личным делом Х.Буша и А.Аргедаса675. В то время как студенты и сааведристские "р,абочие лидеры" типа У. Севильяно вышли на демонстрации протеста, левые и националистические группы организовали контрманифестации: конфликт приобретал политическую окраску как эпизод борьбы народа с олигархией. В рабочих профсоюзах столицы проходили собрания в поддержку Х.Буша. Профсоюзы даже предложили создать "ударные бригады, которые могли бы противостоять готовящемуся правому мятежу".,

Х.Буш только через три недели публично отреагировал на обвинения в своей адрес. На пресс-конференции 24 августа он не оправдывался, а лишь заявил, что действовал как оскорбленный мужчина, а не как президент676. Х.Буш не только не чувствовал себя неловко после случившегося, но отнюдь не стремился затушевать острые углы конфликта и даже продолжал угрожать, правда не лично Аргедасу, а всей олигархии и либеральной интеллигенции.

В противостоянии с правыми кругами Х.Буш пошел еще дальше, вызвав общий шок у "благородной публики". Именно в эти дни в Ла-Пас с разрешения правительства прибыл Тристан Мароф, который в июле 1937 г. вернулся в Боливию после 11 лет эмиграции. Его приезд был с энтузиазмом встречен всеми левыми и националистическими группами. Газеты "Ла Калье" и "Ла Ноче" посвятили этому бесспорному лидеру радикальных левых большие статьи, приветствуя его возвращение на родину. Более того, к ужасу олигархических сил, его принял сам президент. Между ними состоялась дружеская беседа, и оба остались очень довольны друг другом687. Т.Мароф подчеркнул важность этой встречи, что на фоне общего негодования интеллигенции и шума вокруг скандала с Аргедасом выглядело вызовом общественному мнению. Впрочем, иного требовать от Т.Марофа было бы нелогично и наивно, так как он всей душой презирал и ненавидел Аргедаса, многие годы посвятил его травле в прессе и литературной критике. Т.Мароф поддержал Х.Буша.688

Х.Буш был серьезно обеспокоен оппозицией всех традиционных партий, право-консервативных кругов. Он обратился к левым, рабочим организациям и получил от них поддержку. О степени беспокойства президента нараставшей оппозицией в обществе свидетельствовал его напугавший консерваторов приказ Э.Бель-монте вернуться из Буэнос-Айреса в Ла-Пас. Э.Бельмонте был уже готов отправиться в почетную дипломатическую ссылку в Италию и Германию, как вдруг его вновь отозвали в Боливию.689 Хотя в последствии это распоряжение было отменено, Х.Буш показал обществу свою решимость и готовность идти на самые непопулярные меры и конфронтацию с элитой.

Неумение президента найти политическое решение конфликтных вопросов, добиваться компромисса с политическими оппонентами, неспособность к ежедневной демократической работе по достижению согласия было причиной его раздражения и непонимания сути происходящего в Учредительном собрании. Х.Буш мало интересовался конституционными вопросами, а дебаты и острая полемика в собрании, в которых он видел лишь обычное политиканство и демагогию, настраивали его против публичной политики и демократического правления как такового. Правая пресса нападала на социальный конституционализм, пугала "сползанием страны к коммунизму". Х.Буш не желал сотрудничать с собранием. Собрание было ему необходимо лишь для принятия новой конституции.

В конце октября 1937 г. в правительстве обсуждался вопрос о дальнейших действиях после принятия конституции. Г.Госалвес предлагал формулу "д,обровольного прекращения деятельности ассамблеи". В прессе и обществе ходили слухи о подготовке роспуска собрания и установлении фашистской диктатуры.690 Правительство отвергало все эти слухи и разговоры, но на деле именно в это время Х.Буш склонялся к жесткому решению - установлению тоталитарной диктатуры. В правительстве и окружении Х.Буша были как сторонники, так и противники такого пути.

Считавший себя левым социалистом К.Салинас Арамайо, оказывавший на президента большое личное влияние, эволюционировал к национал-социалистическим взглядам (точнее в тот момент он был увлечен этими теориями). В фашизме он видел пример эффективной антилиберальной,

антидемократической национальной революции. К.Салинас Арамайо подталкивал Х.Буша к установлению "фашистского режима типа бразильского" 91. По сути речь шла об авторитарном варианте национал-реформистских преобразований, имевших антиолигархический и националистический характер. Сам Х.Буш всё более склонялся к советам тех, кто ратовал за "тоталитарный режим".,

Х.Буш активно обсуждал со своим окружением перспективы роспуска Учредительного собрания и установления новой системы власти. Главным противником диктатуры был Г.Госалвес, возглавлявший республиканско-социалистическую партию, генетически связанную с традиционной системой и олигархическим государством. Г.Госалвесу и другим умеренным политикам всё-таки на время удалось отговорить Буша от установления диктатуры. Любопытную запись беседы Х.Буша с лидером "восточного блока" в собрании, бывшим министром Х.Сальмоном приводит мексиканский посланник. Информация была получена из конфиденциальных, но верных, по его мнению, источников. Тогда состоялся следующий диалог:

Буш: Я закрою собрание и установлю военный тоталитарный режим, так как вполне ясно, что все демократии пришли к банкротству. Это видно на примерах Бразилии, Италии, Германии, показавших эффективность тоталитарного режима.

691 SRE.Mexico. Legacion en Bolivia. Informes politicos reglamentarios. 1937. Informe de 26 de octubre de 1937. 30 - 3 - 15

253

Сальмон: С кем, с какой партией вы хотите установить этот режим? Нет людей, которые его поддержат.

Буш: Я закрою Ассамблею и созову новые выборы!

Сальмон: Но кто попадет в новое Учредительное собрание? Это будут те же люди, что и сегодня692.

Многие, даже его рьяные сторонники были против установления тоталитарной диктатуры. Подталкиваемый одними и отговариваемый другими, Х.Буш не решился на установление фашистского режима. Официально правительство объявило о своем решении распустить собрание сразу же после принятия конституции, а затем через год созвать этот же состав депутатского корпуса уже как обычную сессию парламента693.

30 октября после многомесячных обсуждений Учредительное собрание, наконец, приняло новую конституцию. Таким образом, ассамблея исчерпала свои полномочия. Президент, исполнительная власть должны были в дальнейшем государственном строительстве руководствоваться новым основным законом. И хотя Х.Буш склонялся к установлению диктатуры, он, не найдя серьезной поддержки даже внутри кабинета министров, приветствовал переход к новому конституционному режиму и демонстрировал готовность следовать всем демократическим процедурам.

После принятия конституции Х.Буш и Э.Бальдивьесо принесли клятву верности новому основному закону. На церемонии закрытия Учредительного собрания с большой речью выступил вице-президент Э.Бальдивьесо. В ней он изложил свое видение национальной революции или "г,осударственного социализма". Он отверг традиционную демократию, находившуюся на службе привилегированных классов и иностранных угнетателей. Э.Бальдивьесо говорил, что политики предыдущих эпох боролись за выборы, демократию, свободу прессы, а "между тем наши деревни оставались неграмотными, огромные территории отрезаны от мира и без путей сообщения, у нас нет своей промышленности, мы живем в полной зависимости от заграницы". Далее: "Мы боролись за эти свободы и потеряли три пятых своей территории. Нам нужно решать проблемы страны с новым политическим чувством, с новой идеологией".,694 Такой идеологией должен был стать сплав социализма и национализма. Подводя итоги работы собрания, Э.Баль-дивьесо особо остановился на экономических завоеваниях: более строгом валютном контроле

692 Ibidem.

693 Ibidem.

694

El Diario. 01.11.1938.

254

над экспортом минералов, укреплении суверенитета над нефтью и отмене понгеахе.

Пытаясь отвести от правительства широко распространившиеся подозрения в стремлении установить фашистскую диктатуру, Э. Бальдивьесо особо подчеркнул, что целью режима является "умеренное и демократическое завоевание социализма". Э.Бальдивьесо называл тех, кто активно воспротивился сползанию к диктатуре: это, без сомнения, Х.Буш и, как это ни прозвучало удивительным, личный недруг самого оратора - министр Г.Госалвес695. Судя по всему, в предшествовавшей закрытию собрания дискуссии в правительстве Э.Бальдивьесо, выражавший мнение левонационалистического большинства ассамблеи, сблизился с правоцентристами во главе с Г.Госалвесом. Они одержали победу в противостоянии с "тоталитаристами", к которым питал большие симпатии президент.

Не менее любопытным был финал речи. Э.Бальдивьесо выразил свою радость и солидарность с победой Народного фронта в Чили. В завершение он сказал: "Возникает новый мир, повсюду происходит осознание необходимости борьбы во имя завоевания нашими народами большего благосостояния и большей человеческой солидарности"696. Все эти неожиданные пассажи лишь свидетельствовали о стойкой антиолигархической настроенности лидеров "г,осударственного социализма". Новый режим в Боливии представлялся им националистической экономической системой, в рамках которой будет прекращено ограбление страны олигархией и империализмом, будет ликвидирована классовая борьба и раскол общества на противостоящие экономические группы. Военные-социалисты предлагали вариант националистической политики при радикальном усилении роли государства в экономике и социальной сфере. На этой базе должно было возникнуть монолитное политическое здание сильного государства. Лидеры "г,осударственного социализма" по-прежнему во главу угла своих политических воззрений ставили принципиальное неприятие либеральной демократии, сделавшей возможным господство олигархии в их стране. По сравнению с предыдущим периодом "г,осударственного социализма" помимо отхода от политики социального экспериментирования, чем характеризовалась вся деятельность администрации Д.Торо, произошла заметная эволюция к более радикальному национализму.

El Diario. 01.11.1937. El Diario. 01.11.1937.

255

Глава 8.

Политический тупик "г,осударственного социализма? (ноябрь 1938 г. - апрель 1939 г.).

Преобладание социалистов в Учредительном собрании, конфликты Х.Буша и Э.Бельмонте с правоконсервативной элитой способствовали укреплению влияния левых сил в стране. Крайне левый политический фланг занимала Рабочая партия (ПОР), основателями которой были Х.Агирре Гайнсборг и Т.Мароф. В октябре 1938 г. на 2-ой конференции партии произошел разрыв Т.Марофа и его сторонников с троцкистской ПОР якобы по идейным соображениям. Т.Мароф увел за собой большинство и создал в ноябре 1938 г. Социалистическую рабочую партию Боливии (ПСОБ). С ним ушли ведущие деятели ПОР: Э.Арсе Лоурейро, А.Валенсия Вега (Иван Кесвар), А. Мендеса Лопес.

Создание Т.Марофом новой партии приветствовали националистические и реформистские политики, в том числе, газета "Ла Калье". Мароф ещё в конце 1937 г. пока находился в Сукре вел переговоры с властями, результатом которых было его согласие на поддержку режима "г,осударственного социализма". Тогда Генштаб по поручению президента отправил в Сукре полковника Гаррона для конфиденциальной встречи с Марофом, с целью выяснить его намерения и провести переговоры с тем, чтобы привлечь влиятельного левого лидера на сторону режима. На конфиденциальных встречах с Гарроном Т.Мароф заверил военных в своей лояльности и желании сотрудничать с ними "со всей сердечностью и в духе гармонии". Также он отмежевался от коммунистов и марксистской агитации. Более того, он подчеркнул, что все его прошлые выступления, статьи и книги выдержаны "в духе глубокого национализма". Во избежание недопонимания с властями он просил личной аудиенции у президента Х.Буша или другого государственного руководителя, чтобы убедить их в своем

255

700 La Calle.16.11.1938.

искреннем желании сотрудничать с социалистическим режимом . Создание ПСОБ было политически подготовлено еще до идеологических дискуссий в ПОР. ПСОБ мыслилась как партия поддержки военных на крайне левом политическом фланге.

В манифесте ПСОБ говорилось: "Единственная возможность освобождения Боливии - это создание социалистической экономики и защита национального достояния с опорой на народ и армию". Впервые марофисты признавали ведущую роль армии в социалистических преобразованиях, тем самым выражали поддержку военно-социалистического режима, что было неудивительно, учитывая договоренности между Т.Марофом и правительством. ПСОБ заявляла о политическом плюрализме как принципе строительства новой партии: предлагалось сформировать конфедерацию социалистических партий и групп. Создание ПСОБ поддержали не только троцкисты и "стойкие марксисты" такие как, Иван Кесвар (А.Валенсия Вега) или Э.Арсе Лоурейро, но и индеанисты, и националисты, например, под манифестом партии есть подписи В.Гевара Арсе, а также одного из видных деятелей силистской партии, а затем Социалистической конфедерации А. Мендоса Лопеса, рабочего лидера и депутата Учредительного собрания Р.Вильярроэля Клауре698. К ПСОБ присоединился основатель Варисаты - Э.Перес. Индеанистская и националистическая составляющая была важной частью марофизма.

Первоначально ПСОБ и сам Т.Мароф имели большой успех. По свидетельству мексиканского посла в Боливии, партия Т.Марофа превосходила своей численностью и влиянием все новые партии, в том числе и 69"9республиканцев-социалистов" (бывших сааведристов) Г.Госалвеса.699 Т.Мароф повсюду выступал с лекциями, публиковал статьи, пропагандируя свои "новые идеи" об особенностях боливийского социализма, что на деле было воскресением его

"700

прежних индеанистских, полусоциалистических воззрений . Т.Мароф стремился отмежеваться от своего марксистского прошлого. Он заявлял, что никогда не входил ни в какие международные организации, тем более, в коммунистические701.

Очередной его вираж, на этот раз разрыв с троцкизмом, вполне объясним. Т.Мароф, несмотря на свое участие в марксистском

движении, собственно никогда не был марксистом. Его идеалом была широкая массовая рабочая партия с размытыми идеологическими границами, без жестких доктринальных установок, типа лейбористской в Англии. Он не был ни троцкистом, ни сталинистом, ни марксистом. Марксизм, даже в его примитивном, вульгарно-доктри-нальном виде, он не усвоил. Его поведение было во многом типичным для леворадикальной интеллигенции в Латинской Америке. Либорио Хусто702 называл его "социалиствующий либерал". В 1939 г. Л.Хусто писал своим друзьям в Боливию: "Мы не можем согласиться с вашей защитой Т.Марофа и ПСОБ. Я хорошо знаю Т.Марофа... чтобы быть уверенным, что он не имеет ничего общего с марксизмом... , поэтому мы всегда выступали и выступаем против него, но не по личным соображениям. Начиная с разрыва с Х.Агирре Гайнсборгом на съезде ПОР, Т.Мароф показал со всей очевидностью свою тенденцию к размытому, пустому, мелкому "социализму", граничащему с буржуазным либерализмом, не имеющим ничего общего с марксистским классовым, революционным социализмом. И то, что против него выступают сталинисты из ПИР (как и он против них), еще не свидетельствует о его революционности".,703 Крупнейший боливийский историк и политический деятель Г.Лора признавал, что в Латинской Америке к троцкистам чаще всего шли не те, кто хотел бороться со Сталиным за ?чистоту" марксистско-ленинских идей против их бюрократического извращения, а те, кто по сути выступал

704

против марксизма, и со временем покидал ряды троцкизма.

С момента своего возвращения в Боливию Т.Мароф стал поддерживать военно-социалистический режим и лично Х.Буша. В 1938 г. Мароф издал книгу "Социалистическая правда в Боливии", где полностью покинул свои прежние политические позиции. Он уже выступал против национализации горнорудной промышленности. В этой связи Т.Мароф полностью поддержал экономическую политику Х.Буша. Он подчеркивал, что видит боливийский социализм исключительно как

антиимпериалистическое государство, а, следовательно, поддерживает националистическую политику правительства705. Впрочем, союз с режимом Х.Буша был недолговечным.

704 Lora G. Op.cit. Р.310.

23 ноября 1938 г. полиция организовала провокацию, направленную против ПСОБ и Т.Марофа, которых обвинили в организации заговора и мятежа. Т.Мароф поспешил в посольство Испании, где попросил убежища.706 На следующий день Х.Буш отмежевывался от действий полиции против Т.Марофа. Правые военные во главе с ген. К.Кинтанильей потребовали выслать Т.Марофа из страны или сослать его в провинцию. Первоначально Х.Буш согласился на его высылку в Сукре, затем под давлением слева отменил свое решение, и Т.Мароф остался в Ла-Пасе. Условием был уход Т.Марофа с поста лидера ПСОБ, чего добивались другие левые партии, болезненно воспринимавшие рост марофизма707. Даже после этих событий марофисты оставались самой крупной левой партией в стране.

Марофисты продемонстрировали своё решающее влияние на рабочее движение во время 2 общенационального рабочего

708

конгресса , прошедшего с 22 по 30 января 1939 г. Все дискуссии проходили при "интеллектуальной гегемонии" члена ПСОБ А.Валенсия Вега (Ивана Кесвара) и самого Т.Марофа. Формально это был съезд ССТБ, против которой выступали анархо-синди-калистские ФОЛ и ФОТ, объявившие конгресс детищем бюрократической работы правительства.709 Провинциальные федерации, где доминировали марофисты и те, кого в целом называли коммунистами, то есть и члены ПОР, ПСОБ, и марксистских кружков, прислали в столицу представительные делегации от Ла-Паса, Оруро, Потоси, Кочабамбы, горнорудных регионов Корокоро, Пулакайо, Унсия и др.

Конгресс, в работе которого участвовали мощные федерации железнодорожников и студентов (ФУБ), принял очень радикальную программу. Само место проведения конгресса, Колехио Айякучо, и его размах свидетельствовали о заинтересованности правительства в партнерских отношениях с рабочими организациями. Целью правительства была нейтрализация влияния профсоюзов на развитие политической

708 Предыдущий конгресс трудящихся октября 1937 г (Оруро), на котором преобладали коммунисты, не был признан таковым большинством профсоюзов, поэтому конгресс 1939 г. также считался Вторым общенациональным.

ситуации и поддержание с ними союзнических отношений. Х.Буш, помимо того, что считал себя законным выразителем интересов пролетариата, нуждался в рабочем движении как мощном орудии давления на олигархию. Вместе с тем, рабочее движение, левые партии все меньше влияли на принятие политических решений, отдаляясь от Х.Буша и его правительства. Все попытки левоцентристских сил образовать крупную политическую организацию не находили поддержки правительства, которое, казалось, было мало заинтересовано в формировании социально-политической опоры режима.

В связи с тем, что в мае 1938 г. ожидались выборы в новый конгресс, все политические партии стали готовиться к избирательной кампании. В конце 1938 г. группа депутатов левого сектора Учредительного собрания во главе В.Пас Эстенссоро, В.Гевара Арсе, А.Сеспедесом, поддержанные "Ла Калье", объявили об образовании Независимой социалистической партию (ПСИ).710 В отличие от разношерстной Соцпартии Э.Бальдивьесо новое образование, ставшее ядром национал-реформистского течения, обладало ясными идеологическими и политическими ориентирами. Здесь уже не было соседства троцкизма, левого реформизма и фашизма. Прошедшие годы, опыт преобразований военно-социа-листического режима привели к формированию "р,еволюционного национализма", боливийской разновидности национал-рефор-мизма. И, хотя в этот период национал-реформисты четко еще не сформулировали свою программу, есть основание утверждать, что в лице этой партии возникло ядро, вокруг которого, наряду с газетой "Ла Калье" началось формирование будущей национал-реформистской МНР. В состав ПСИ вошли те деятели, которые уже определились в своих политических пристрастиях и взглядах на развитие Боливии.

После закрытия Учредительного собрания левые и левоцентристские проправительственные партии и отдельные политики предприняли очередную попытку создать единый фронт,

союз, или_точнее, второе издание Партии государственного

социализма образца 1937 г. В декабре 1938 г. бывший председатель Учредительного собрания Ренато Реверин начал межпартийные консультации по объединению

проправительственных, социалистических групп и партий711. В течение двух месяцев шли интенсивные переговоры об объединении национал-реформистов Независимой

социалистической партии во главе с В.Пас Эстенссоро,

Klein H.S. Parties and Political Change. Р.302. La Calle. 13.12.1938.

259 социалистов Х.Та-майо, ветеранов ЛЕК, республиканцев-социалистов Г.Госалвеса. Эти три группировки договорились о создании Демократического социалистического союза (ДСС) во главе с Р.Реверином и Г.Го-салвесом.712 В планы Госалвеса входило предложить Х.Бушу поддержку крупной левоцентристской партии, опираясь на которую тот мог спокойно идти на новые парламентские выборы. Идея объединения прожила ровно столько, сколько Г.Госалвес оставался на посту министра. С уходом из кабинета Г.Госалвеса в марте 1939 г. новорожденный союз развалился. Х.Буша мало интересовала перспектива демократической эволюции режима, судя по всему, уже тогда он склонялся к более радикальным решениям.

Левые группы все более переходили в оппозицию режиму. Влиятельный Народный фронт Потоси, являвшийся фактическим хозяином положения в городе, в апреле 1939 г. заявил о своем разочаровании в политике Х.Буша и отказал в политической поддержке центральной власти. Хосе Тамайо, один из лидеров-осно-вателей силистской партии, а затем и Соцпартии, предпринял малоуспешную попытку воссоздать последнюю. Новая Социалистическая партия дистанцировалась от правительства. В политической жизни проявлялась отчетливая тенденция отхода левых партий от поддержки режима, что было чревато политической изоляцией правительства.

Удаление Г.Госалвеса из правительства и его отъезд из Боливии означали разрыв республиканцев-социалистов с "г,осударственным социализмом" и Х.Бушем. Смерть Б.Сааведры 1 марта 1939 г. снимала проблемы личностного характера в отношениях между традиционными партиями, либералами, подлинными республиканцами и республиканцами-социалистами, которых теперь объединяла общая оппозиция к военным-социалистам. Традиционные партии предприняли усилия по восстановлению своих организаций. 22 марта эти партии после двухнедельных обсуждений совместной программы объединились в блок "Конкордансия? (Согласие). Новый партийный союз "Конкордансия" обнародовал написанный Д.Канеласом манифест, в котором потребовал возвращения военных в казармы и передачи власти традиционным партиям.713 В экономической сфере олигархические партии призывали положить конец практике дифференцированных валютных курсов, ущемлявших интересы экспортеров. Кроме того, отдавая дань демагогическому ультрапатриотизму, "Конкордансия? отказывалась признать

La Calle. 08.03.1939. La Calle. 14.03.1939.

260 мирный договор 1938 г. и считала необходимым приступить к масштабной закупке вооружений для предстоящей реваншистской войны с Парагваем. Манифест был подписан смертельными врагами военно-социалистического режима Д.Канеласом, А.Аргедасом и бывшими его союзниками Э.Эрсогом, Х.Родасом Эгино.

Оживление либерально-консервативной оппозиции и явная фронда левых вызвали ярость Х.Буша, отказывавшегося признавать право традиционных партий на участие в политической жизни страны. Для него они были сборищем обанкротившихся политиканов, ответственных за бедственное положение Боливии. Х.Буш освежил подзабытые идеологические постулаты "г,осударственного социализма". В январе 1939 г. он использовал как повод обращение к живущим за рубежом боливийцам в связи с новым годом для идейно-политического наступления на либерализм и традиционные партии. В опубликованном послании Х.Буш писал: "Мы решили идти по пути умеренного социализма, типично боливийского, соответствующего нашей самобытности. Цель социализма - единство духа во всей боливийской семье, ликвидация привилегий и каудильизма, гармония труда и капитала, торжество социальной справедливости"714.

Противостояние традиционным партиям компенсировалось "сердечными" отношениями с Патиньо и его приближенными. Пропатиньистскому окружению президента удалось добиться смещения с поста министра финансов реформиста В.Мендосу Лопеса. Причем олигархическое лобби проявляло изобретательность и находчивость, пользовалось левонационалистической риторикой в борьбе с самими реформаторами. Искренние религиозные убеждения В.Мендосы Лопеса были представлены Х.Бушу как свидетельство его якобы проклерикальной, проолигархической позиции. На его место был предложен и тут же утвержден Х.Бушем человек "баронов олова" и банкиров Сантьяго Шульце.715 Ключевой экономический пост вновь оказался в руках патиньистской партии.

Хотя олигархии удалось поставить своего человека на ключевой пост в кабинете, ориентация Х.Буша на радикальное решение стоящих перед страной экономических и социальных проблем путем установления "тоталитарного режима" осталась неизменной. За поддержкой Х.Буш обратился к иностранным государствам, рассчитывая найти понимание и помощь у великих держав. 9 апреля 1939 г. он встретился с германским послом

La Calle. 11.01.1939.

El Diario. 01.04.1939.

261

Вендлером, с которым консультировался о возможной "моральной и материальной поддержке Германией" Боливии в случае установления тоталитарного антикоммунистического режима. В то же самое время в Германии обсуждалось создание в Южной Америке профашистского блока государств в составе Перу, Аргентины и Боливии. Германский посол, безусловно, приветствовал планы Х.Буша, однако Берлин ответил, что не рекомендует связывать переход к тоталитарным формам правления с поддержкой Германии716. Немцы только предложили своих политических советников, и Х.Буш остался разочарован. Ориентации на Германию не получилось.

Вторая половина 30-х годов в Латинской Америке характеризовалась формированием двух противостоящих блоков государств, ориентировавшихся на "д,ержавы оси" и на демократические страны. Идеологические и политические симпатии правителей латиноамериканских стран порой вступали в противоречие с их непосредственными экономическими интересами.

Внешняя политика военных-социалистов отличалась крайней противоречивостью. Своего рода экзаменом во внутренней и внешней политике "г,осударственного социализма" стало отношение к гражданской войне в Испании. Хотя Боливия официально придерживалась позиций невмешательства и нейтралитета в испанской войне, отношение политических партий к сторонам конфликта отражало общий расклад сил в обществе. Консервативные политики, газеты "Эль Диарио", "Ла Расон", "Ультима Ора" демонстрировали свою поддержку и солидарность с франкистами. Рабочие и левые организации безоговорочно встали на защиту дела республиканцев и Народного фронта.

Против франкистского мятежа яростно выступила Социалистическая партия и газета "Ла Калье". При этом нельзя забывать, что многие члены партии и журналисты "Ла Калье" симпатизировалиитальянским фашизмом и германским нацизмом. Учитывая, что Муссолини и Гитлер участвовали в войне на стороне Франко, было бы логичным ожидать такого же поведения от их адептов в Латинской Америке, в том числе и в Боливии. Между тем боливийские социалисты, при всех своих симпатиях к национал-социализму и фашизму, во многом оставались очень своеобразным идеологическим и политическим феноменом. Они не всегда следовали за своими кумирами.

Blasier C. The United States, Germany and the Bolivian Revolutionaries (1941-1946) // HAHR. Vol.52. February, 1972. No.1. P.28

262

С началом гражданской войны франкистская пропаганда сравнивала "Крестовый поход 1936 г." и завоевание Америки, подчеркивая миссию Испании в упрочении католицизма и традиционных ценностей. Хотя франкизм сконцентрировался на критике либерализма, его гегемонистские по отношению к Америке идеи вызывали оппозицию даже среди

717

единомышленников право-кон-сервативного толка . Для радикальной "Ла Калье" франкизм был явлением одного порядка с боливийским консерватизмом и клерикализмом. Франкистский лозунг "Евангелизация против коммунизма" и идея новой империи отталкивали антилиберальных политиков, националистов, которые при иных идейных постулатах могли бы быть союзниками. Традиционалистские лозунги Франко не могли вызвать симпатий у боливийских радикалов, решительно вставших на сторону испанских республиканцев и Народного фронта. Во взглядах боливийских национал-реформистов (социалистов, "Ла Калье?) сочетались не только антилиберализм, национализм, ксенофобия и антисемитизм, но и антиолигархические, антиимпериалистические и социалистические воззрения.

Большое значение для социалистов и самого режима имело заявление мексиканского МИДа о безусловной поддержке республиканского правительства Испании. "Ла Калье" напечатала это заявление и в дальнейшем посвящала целые страницы освещению войны в Испании, выражая солидарность с республиканцами.718 Позиция "Ла Калье" и социалистов оказала решающее влияние на политику военных-социалистов в этом вопросе. Франкистское правительство обратилось к Боливии с просьбой о признании и установлении "сердечных отношений". Боливия оставила это обращение без ответа.

В октябре 1936 г. в Мадриде был убит боливийский посол. Ухватившись за этот инцидент, поверенный в делах Италии в Боливии использовал все своё влияние, в основном в среде пылких поклонников Муссолини из числа боливийских военных и членов кабинета, чтобы добиться разрыва правительства Д.Торо с испанскими республиканцами и признания Франко. Однако даже в этих обстоятельствах итальянцам не удалось достичь своей цели. Д.Торо не желал создавать внешнеполитических осложнений для

г 719

своей страны в споре, исход которого был ещё далеко не ясен.

717Pardo Sanz R.M. jCon Franco hacia Imperio! La politica exterior espa-nola en America Latina. 1939-1945. Madrid, 1995. P.39-40.

719 SRE.Mexico. Legacion en Bolivia. 1936. Rebelion en Espana. Informe de 19 de agosto 1936. III - 767 - 2, f. 1

Правительство Х.Буша продолжало линию Д.Торо. В июле 1937 г. чилийское правительство запросило мнение Боливии о предварительном признании Франко. Ответ министра Э.Финота был однозначным: Боливия продолжит политику невмешательства и считает несвоевременной постановку вопроса о признании Франко720. При всех симпатиях видных деятелей правительства, да и самого Х.Буша, к союзникам франкизма германскому и итальянскому фашизму, военные-социалисты не поддержали мятеж Франко. Если национал-социализм и фашизм выглядели в их глазах революционными антилиберальными

националистическими движениями, близкими по духу самим военным-социалистам, то Франко ассоциировался со "старым режимом" и олигархией. Идеологический рупор режима газета "Ла Калье" при всем своем "антиинтернационализме" и антикоммунизме до конца войны активно поддерживала испанских республиканцев721. Даже в конце 1938 г. правительство делало прореспубликанские жесты. Так, глава кабинета Г.Госалвес распорядился запретить вывешивать франкистские знамена в "д,ень расы", так как Боливия не признавала Франко722.

Однако, официально боливийское правительство сочло необходимым присоединиться к чреде признаний Франко большинством латиноамериканских государств в феврале 1939 г. когда исход гражданской войны был уже предрешен. Первоначально Боливия сделала запрос о позиции Мексики и, получив ответ из Мехико о категорическом неприятии франкистского правительства, выразила понимание мексиканской позиции, но тем не менее, п72р3исоединилась к общему хору латиноамериканских государств.723

Оборотной стороной внешнеполитического курса режима были демонстративные пронацистские акции МИДа и официозной прессы. Стали нормой профашистские выступления членов кабинета и видных политических деятелей. Пронацистские настроения были широко распространены среди военных и политиков. С приходом к власти военных-социалистов резко интенсифицировались разносторонние связи с фашистскими государствами. В октябре 1936 г. в Боливию прибыла итальянская миссия для обучения полиции страны. Делегацию в Риме торжественно провожал сам граф Чано, который призвал "посланцев" нести в Новом свете "откровение" фашизма. В Боливии на этой волне профашистского энтузиазма возник Национал-социалистический легион ветеранов Чако, симпатии которого к нацизму были очевидны724.

Связи Боливии с нацистской Германией носили сердечный характер. Полковник Х.Санхинес, назначенный Д.Торо послом в Германии, на вручении верительных грамот Гитлеру 12 ноября 1936 г. говорил: "Мы в Боливии с восхищением наблюдаем за поступью национал-социалистической Германии, ибо сами идем тем же путем строительства национального социализма, программу которого наша страна выстрадала в ходе тяжелой войны в Чако. Особенно мы приветствуем политическую концепцию гитлеровского режима, противостоящего разрушительной и анархиствующей тенденции советского коммунизма?725. В ответной речи Гитлер подчеркнул: "Тот факт, что Боливия видит в коммунизме врага своей конструктивной деятельности, не может не радовать и является основанием взаимопонимания между нашими народами"726.

В своем отчете о беседе с Гитлером посол Х.Санхинес с удивлением отмечал ?хорошую осведомленность фюрера о политическом развитии Боливии и строительстве национал-социализма правительством Д.Торо", из чего не без основания делал вывод об интенсивной работе германского посольства в Ла-Пасе, подробно информировавшего Берлин обо всем происходящем в Боливии. Кроме того, Гитлер упомянул о старых традиционных связях и добрых отношениях между боливийскими и немецкими военными727. Отношения военных-социалистов с Германией оставались дружественными, несмотря на наличие некоторых раздражителей, как, например, позиции Боливии в гражданской войне в Испании или в вопросе о еврейской иммиграции. Немцы предлагали помощь в реорганизации армии, в воспитании молодежи. Германские власти заявляли о своей готовности принять любое количество офицеров на обучение, а

Гитлерюгенд приглашал многочисленные юношеские боливийские

728

делегации в Германию на отдых и учебу .

Фашистское влияние на военных-социалистов было огромным. В подражание европейским фашистам боливийские военные принимали законы и акты, вызывавшие справедливое возмущение внутри страны и за рубежом. Дело доходило до позорящих страну акций официальных властей Ла-Паса. Когда в ноябре 1937 г. пост министра сельского хозяйства занял неистовый антисемит и, как он сам себя называл, национал-социалист полковник В.Мендес, его ведомство, казалось бы, второстепенного ранга, занялось чисто политическими вопросами, в том числе и внешнеполитическими.

В.Мендес подготовил скандальный антиеврейский иммиграционный закон, который местами дословно повторял Нюрнбергские законы против евреев. Новые правила устанавливали обязательную регистрацию евреев в полиции, а также контроль за хозяйственной деятельностью еврейских иммигрантов, которым разрешалось заниматься лишь сельскохозяйственным производством в колонизуемых тропических районах страны729. Х.Буш сразу же подписал проект закона, который затем пришлось срочно отменять под давлением общества и дипломатов, а также поддаваясь разумным уговорам и доводам членов кабинета.730 Однако вскоре, в 1938 г. МИД издал распоряжение о запрете еврейской иммиграции в Боливию. В такой многорасовой и полиэтнической стране как Боливия, пронацистские акции правительства вызвали не только гнев и возмущение, но и выглядели полным абсурдом. Ровно через день Хунта отменила это распоряжение МИДа, а затем даже заявила о поощрении еврейской иммиграции для колонизации востока

731

страны.

14 марта 1938 г. было опубликовано очередное распоряжение, регулирующее еврейскую иммиграцию. Всем консульским учреждениям за рубежом предписывалось направлять просьбы о въезде в страну евреев в министерство сельского хозяйства. Разрешалось выдавать визы лишь тем, кто по своей профессии, мотивам и имущественному состоянию был способен участвовать в колонизации сельских районов востока страны. Более того, для

728MIN.RR.EE. 1936-1937. Alem. 1 - R - 14, f.154; MIN.RR.EE. 19361937. Alem. 1 - R - 15, f.34.

731 SRE.Mexico. Legacion en Bolivia. Informes politicos reglamentarios. 1938. Informe de 18 mayo de 1938. 30 - 3 - 15.

266

временно выезжающих из страны евреев вводился особый режим, по которому они могли вернуться в Боливию, лишь заранее запасшись разрешением именно министерства сельского хозяйства732. Националистическая пресса цинично объявляла такой режим образцом политики, лишенной всякого антисемитизма.

Антисемитским актом выглядели и неуклюжие действия боливийского МИДа, протестовавшего против предоставления Парагваем права поселения на спорной территории в Чако 15.000 австрийским евреям. Проблема заключалась не в пронацистском курсе Боливии, а в недопустимости распоряжаться территорией, принадлежность которой Парагваю еще не была подтверждена международными соглашениями. По сути Боливия была права, но неуклюжее акцентирование еврейского вопроса повредило этому демаршу. Кроме того, Боливия официально обратилась к Германии с просьбой воспрепятствовать еврейской эмиграции из Австрии в Парагвай. Обращение было выдержано в пронацистских тонах и воспринималось как акт солидарности с антисемитской политикой Германии733. Многие страны, в том числе и США, заступились за еврейских иммигрантов из Европы, а Боливия была вынуждена оправдываться734. Лишь открытие страны для неограниченной еврейской иммиграции сняло напряженность вокруг Боливии, не без основания подозреваемой в прогерманском внешнеполитическом курсе и идеологических симпатиях. В июне 1939 г. министерство миграции вновь ввело ограничения на въезд в страну евреев, выделив квоту в 250 человек в месяц735.

Антисемитизм проник в боливийское националистическое движение, олицетворявшееся газетой "Ла Калье" и социалистами. Это был явно импортный политический товар. В "Ла Калье" с антисемитскими статьями выступал К.Монтенегро, для которого символом еврейского проникновения в Боливию был один из "баронов олова? Хохшильд. Антисемитские настроения усилились в конце 30-х годов, когда в Боливии стали появляться еврейские беженцы из Европы, искавшие убежища от нацистских преследований. "Ла Калье" утверждала в своих редакционных статьях, что евреи занимаются не производством, а торговлей и спекуляциями, обвиняла иммигрантов в эксплуатации боливийского народа736.

АА. 1938. Т.1. Р.542-543.

MIN.RREE. 1937-1938. Alem. 1 - R - 15. ff.31-32. Brienen M. Op.cit. P.89. La Calle. 27.06.1939. La Calle. 10.12.1938.

267

"Интеллектуальный" антисемитизм неожиданно нашел поддержку среди широких масс населения. Дело в том, что иммигранты активно скупали сельскохозяйственные угодья вблизи городов, а в маленьких городках становились владельцами магазинов, мастерских и других мелких заведений. Таким образом, появился слой боливийцев, продавших свои магазины или ремесленные мастерские, но потерявших в период инфляции и девальвации вырученные от продажи средства, и винивших во всех своих бедствиях приехавших евреев. Эти мелкобуржуазные элементы подпитывали антисемитские настроения политических партий и движений националистического толка. Газеты комментировали первые бы-товые стычки боливийцев и европейских евреев при переделе мел-корозничного рынка, конфликты по поводу еврейских магазинов, мест на рынке и прочее737. Хотя не стоит преувеличивать масштабы этого явления, тем не менее антисемитская риторика надолго стала частью лексикона националистических политиков.

В феврале 1939 г. еврейская проблема обсуждалась на "самом высоком" общественно-политическом уровне. В обществе "Друзья города Ла-Паса" известный философ Роберто Пруденсио738 прочитал лекцию, выдержанную в крайне пронацистских тонах. Оппонентом выступил либеральный политик Т.М.Элио, подчеркнувший неразрывную связь демократии с расовой, религиозной и классовой терпимостью. Он высказался за победу демократий перед лицом наступления тоталитарных режимов в Европе. На лекции присутствовали министры правительства К.Салинас Арамайо и Э.Дьес де Медина, которые не стали осуждать экстремизм Р.Пруденсио. Оба лишь настаивали на необходимости проводить избирательную иммиграционну73ю9 политику, поощряющую колонизацию удаленных районов739. Антисемитизм стал составной частью идейного багажа боливийского национал-реформизма в 30 - 40-е годы. Впоследствии это нашло отражение в "Программе принципов МНР", в которой разоблачались "антинациональные происки

740

международного еврейства? .

По иронии судьбы разразившийся скандал с визами еврейским эмигрантам стал катализатором кризиса режима "г,осударственного социализма". Как уже говорилось, с 9 июня 1938 г. правительство объявило о поощрении еврейской

740Lora G. ^Fue revolucionario Carlos Montenegro? La Paz, 1987. P.48-49.

268

иммиграции для колонизации тропических районов востока страны.741 Правительство, по примеру аргентинцев, хотело создать целые еврейские районы в Чако, заселив таким образом пустынные районы востока страны. В январе 1939 г. боливийское правительство издало указание полиции проверить род занятий всех недавно въехавших в страну евреев. В случае если они не занимались сельским трудом в колонизуемых районах, их предписывалось высылать из страны742.

При всех дискриминационных ограничениях для евреев Боливия стала единственной страной в мире, разрешавшей в тот период неограниченную еврейскую иммиграцию, хотя это вызвало недовольство части офицерского корпуса и националистов. За год в Боливию въехало 10 тысяч европейских евреев.743 Скандал разразился, когда выяснилось, что боливийский консул в Париже К.Виррьера выдавал въездные визы, получая "вознаграждение" по 20 тысяч франков за каждую. Газеты требовали расследования и отставки замешанных в афере политиков. Первой жертвой пал министр иностранных дел Э.Дьес де Медина.

Скандал привел в замешательство все руководство социалистических партий, министров, военных. Х.Буш окончательно убедился в моральном упадке и коррупции государственной власти. В марте - апреле 1939 г. Х.Буш переживал серьезный морально-психологический кризис. Он был крайне неудовлетворен результатами своего правления. Вот уже несколько месяцев, как обсуждались пути коренного изменения ситуации через установление тоталитарного режима, который смог бы покончить с "р,азрушительным" политиканством и коррупцией. По убеждению Х.Буша обновление нации, её омоложение, могло произойти лишь благодаря силе и энергии правителя. Всё это подталкивало к мысли о ликвидации демократического правления, к отказу от проведения выборов в Конгресс в мае 1939 г. и установлению диктатуры.

В марте 1939 г. умер один из соратников Х.Буша, самый молодой министр, философ и выдающийся политик А.Селада. Смерть близких товарищей, неудачи в политике и экономике угнетающе действовали на президента. В апреле возникли серьезные проблемы со снабжением городов продовольствием. Практически полностью прекратились поставки мяса744.

Правительство оказалось неспособным противостоять обстоятельствам. Тогда Х.Буш твердо принимает решение установить диктатуру и сделать личное энергичное усилие, чтобы переломить ситуацию и начать строить "новую Боливию".,

В апреле 1939 г. завершился период "д,емократического" правления Х.Буша. С приходом к власти в июле 1937 г. Х.Буш не стал вносить изменений в главное направление политических реформ, осуществлявшихся под знаменем "г,осударственного социализма". Сила режима состояла в опоре на широкий политический фронт партий, движений, профсоюзов и армии. Попытки Х.Буша достичь национального единства путем механического совмещения в своем правительстве самых разнородных политических сил - от националистов, фашистов и левых социалистов до проолигархических деятелей правоконсервативного толка, привели лишь к постоянным переменам в политическом курсе и, в конечном счете, топтании на месте в условиях нарастающего экономического и социального кризиса. Вялый ход реформирования, главным инструментом которого должно было стать Учредительное собрание, невнятность экономической политики раздражали не только президента, но и его сторонников и союзников. Вслед за радикальными заявлениями не следовало никаких значительных действий, серьезных преобразований. Власть так и не решилась подступиться к самым болевым точкам: к горнорудным монополиям и к аграрной реформе. Военные-социалисты не могли, и похоже не знали, как приступить к кардинальным преобразованиям.

Отсутствие реальных реформ разочаровывало в Х.Буше его союзников слева. Считавшие себя опорой режима, левые, антиолигархические силы требовали решительных действий и проведения настоящих реформ. Политическая реформа, на которую социалисты возлагали большие надежды, оказалась выхолощенной в частности из-за пассивного к ней отношения президента: корпоративистские планы так и остались лишь достоянием программ и манифестов самых радикальных партий, не найдя поддержки ни в обществе, ни во власти. Экономические преобразования не были начаты, а реформаторы так еще и не определились с методами и формами их проведения. Порой казалось, что даже ясные цели, не раз декларированные режимом, были лишь умозрительными лозунгами, не имевшими отношения к действительным задачам правительства.

Общество не понимало, чего хотят военные-социалисты на практике, и все более и более отворачивалось от них. Отсутствие экономических успехов привело к свертыванию политической

270 реформы, к усилению влияния традиционных политических партий, представлявших интересы олигархии. Единственное, чего достигло правление военных-социалистов, так это всеобщей убежденности в необходимости и неизбежности радикальных реформ. Провалы в создании проправительственной партии под социалистической или националистической вывеской доказали Х.Бушу слабость антиолигархических политиков и их неспособность сформировать реформистский блок, обладающий гегемонией в обществе. Эксперимент демократического правления военных-социалистов оказался неэффективным. Вывод, сделанный Х.Бушем из неудач реформирования, подвел его к мысли об установлении личной диктатуры как единственного выхода из политического тупика.

271

Глава 9

Диктатура Х.Буша и конец режима военных-социалистов.

Отсутствие реальных результатов правления, топтание на месте, продолжающиеся кризисные явления в экономике, а также усталость и раздражение от политической борьбы и дворцовых интриг были теми побудительными мотивами, которыми руководствовался Х.Буш в своем решении установить диктатуру.

271

Большое впечатление на него оказывали "успехи" фашизма в Европе, о чем тогда повсеместно говорили. В тоталитарных режимах его привлекал представляемый нацистской пропагандой "р,омантический" образ национального единства, классового и социального мира, политической сплоченности народа, а также экономические успехи по преодолению безработицы и инфляции. Х.Буша мало интересовали подробности экономических реформ и реальности функционирования политической системы нацизма, его привлекала форма правления, не допускавшая формальной демократии, ставшей для него синонимом коррупции и политиканства.

Его советники и друзья, в первую очередь, К.Салинас Арамайо, человек яркой и трагической биографии 45, в эти годы метавшийся между социалистическими идеями и профашистскими увлечениями, подталкивали Х.Буша к диктатуре левореформистского типа. К.Салинас Арамайо приложил немало усилий к подготовке президента к резкой смене курса и установлению диктатуры. За диктатуру стоял и министр внутренних дел В.Лейтон, имевший репутацию левого политика. Однако, многим наблюдателям тогда казалось, что речь идет о диктатуре фашистского типа.

24 апреля 1939 г. Х.Буш ко всеобщему удивлению объявил об установлении диктатуры. Он обратился к нации с манифестом, в котором подробно изложил свою биографию, свое служение на благо страны. Он подчеркивал, что разочарован в эффективности власти, погрязшей в коррупции, обвинял правящие круги, чиновничество, прессу, партии в аморальном отношении к собственной стране.746 Х.Буш констатировал, что три года "г,осударственного социализма" ни к чему не привели: не было достигнуто ни одной цели, поставленной майской революцией 1936 г. Он напоминал, что правые политические силы требовали от военных уйти в казармы, а в этих призывах Х.Буш усматривал опасность разжигания вражды между армией и народом, чреватой гражданской войной. Х.Буш указал на опасность раскола армии, над чем трудились правые партии, побуждая консервативную верхушку вооруженных сил удалить реформистское руководство и подготовить возвращение к власти олигархии. Как показали события, впоследствии именно этот сценарий и был осуществлен.

745 Он был расстрелян при профашистском правительстве Г.Вильяр-роэля в 1944 г. как представитель "продажной, проамериканской олигархии".,

Х.Буш призывал страну к "омоложению", построению нового общества, свободного от олигархической реакции и левого экстремизма. Х.Буш говорил: "Сегодняшняя жизнь нации контролируется привилегированными финансовыми группами, стремящимися поглотить всю государственную власть, провоцируя рост экстремистских тенденций в обществе, которые могут разрушить все государственные институты... Я выше этих тенденций и интересов, я с Боливией... Я понимаю всю значимость своих решений и осознанно принимаю всю ответственность на себя. Я беру в свои руки всю полноту

747

власти" .

Политические гарантии конституции и действие республиканских институтов власти были отменены. Конгресс был официально распущен, а предстоящие выборы откладывались на неопределенное время. Декрет, подписанный всем кабинетом министров, аннулировал мандаты депутатов, но обещал всеобщие парламентские выборы в будущем. Хотя провозглашалось действие конституции 1938 г. в разделах не противоречащих декрету о диктатуре, демократический механизм власти был ликвидирован748. Страна стала управляться путем декретов. Министр В.Лейтон заявил осаждавшим его журналистам: "Сейчас речь идет о диктатуре, которая имеет единственную цель - подготовить страну к подлинной демократии... Что же касается аннуляции мандатов депутатов собрания, то мы лишь сделали то, о чем единодушно просит вся страна?749. Переворот выглядел как чисто каудильистское, типичное для латиноамериканских стран пронунсиамьенто.

Большинство народа ещё испытывало большие симпатии к Х.Бушу и поэтому одобрило его действия. Некоторые левые сразу поддержали действия Х.Буша. Среди них был Т.Мароф.750 Однако, левые в своем большинстве осудили переворот. 26 апреля в "Ла Калье" появилась резкая антипрезидентская статья А.Сеспедеса. Он осуждал действия президента, ибо усматривал в них попытку возвращения к власти олигархии. Его не пугала диктатура, даже наоборот: "Если бы речь шла об установлении тоталитарного режима, тогда государство поставило бы свои интересы выше частных лиц и освободилось бы от влияния империализма. Эта система эффективнее любой демократии. Опасность состоит в том, что тоталитарный режим должен возникать из социальной

747 El Diario. 25.04.1939.

революции, а сейчас мы имеем дело с установлением диктатуры, сохранившей без изменения всю обветшалую, громоздкую и неповоротливую структуру демократии". А.Сеспедес обвинил олигархию в желании подчинить себе президента, наделив его

751

диктаторскими полномочиями .

В оппозиции к диктатуре оказались самые верные союзники режима военных-социалистов, газета "Ла Калье", социалисты. 1 мая 1939 г. А.Сеспедес, Ф.Эгино Савалья, В.Пас Эстенссоро, В.Гевара Арсе, К.Мединасели и другие опубликовали манифест, в котором наряду с протестом против диктатуры, оставляли открытой дверь для сотрудничества с Х.Бушем. В документе говорилось: "Перед всеми боливийцами возникла дилемма: поддержать или объявить войну диктатуре. Если диктатура будет способна освободить государство от подчинения интересам олигархии и империализма, то должны быть приняты радикальные меры, например, национализация Горнорудного банка, строгий контроль за экспортом как единственный способ удержать в стране национальные богатства, строгий контроль над банковской системой,... строительство оловоплавильных заводов в Оруро и Потоси, ограничение латифундий... Если диктатура способна решить фундаментальные проблемы страны, то без сомнения вся нация за исключением олигархических факторий пойдет за диктатором?752. После опубликования этого манифеста "Ла Калье" была временно закрыта по приказу Х.Буша. Через 20 дней газета возобновила свои публикации. В связи с годовщиной майской революции 17 мая "Ла Калье" так анализировала эволюцию "г,осударственного социализма": "Поражение социализма произошло по вине интеллигенции и руководства левых партий, которые не смогли создать эффективную структуру для консолидации движения?753. Пораженческие настроения социалистов вскоре исчезли, и они вновь стали сотрудничать с Х.Бушем. В "Ла Калье" был учрежден цензурный контроль. Любопытно, что цензором был назначен редактор 7у54меренно-консервативной газеты "Ультима Ора? Х.Канедо Рейес 54. Даже в этом Х.Буш остался верен себе: привлекать в правительство порой непримиримых противников.

Многие опасались профашистского курса диктатуры, но вскоре стала очевидной необоснованность этих страхов. Правительство более склонялось к левым реформаторам, нежели к профашистски

La Calle. 26.04.1939.

Antezana L. Busch. A las FF.AA. de Bolivia. La Paz, 1965. Р.26.

La Calle.17.05.1939.

Cespedes A. El dictador suicida. Р.197.

274 настроенным военным и политикам. Для упокоения общественного мнения и правительств за рубежом посол Боливии в США заявил, что его страна отныне стала союзницей США против блока фашистских государств. Посол подчеркнул, что диктатура положила конец проникновению фашизма в Боливию и одновременно нанесла сокрушительный удар по коммунистам и анархистам.755 Чтобы покончить с широко распространившимися слухами о стремлении Боливии к союзу с державами оси, МИД сделал заявление, в котором подчеркнул, что в стране установлена не тоталитарная диктатура, а временный чрезвычайный режим, и что Боливия стоит на стороне демократий и американского континента в целом756.

В подтверждение этого декретом от 27 апреля Буш запретил "пропаганду иностранных политических доктрин, использование знаков, знамен, униформы, связанных с этими теориями"757. Борьба с "иностранщиной" в идеологии - идея, вынашиваемая националистами К.Монтенегро и А.Сеспедесом, была воплощена в декрете, содержание которого могло быть направлено и против коммунизма, и против фашизма. Собственное идеологическое обоснование диктатуры состояло в моральном очищении и "омоложении" нации. По словам Р. Савалета Меркадо, Х.Буш

758

попытался воплотить в жизнь то, о чем писал Тамайо . Речь шла о волюнтаристском противостоянии судьбе и историческом прорыве, о требовании личной жертвы во имя нации.

Главная идея диктатуры могла быть сформулирована следующим образом: "Новая Боливия" - это страна, свободная от индивидуального эгоизма и коррупции. Диктатура говорила о "моральной революции". В рамках идейно-морального очищения и обновления главная роль отводилась просвещению и воспитанию народа. Одной из первых акций диктатуры было принятие нового "Кодекса просвещения". В конституции 1938 г. была провозглашена первостепенная обязанность государства обеспечить всеобщее начальное образование. В период президентства Буша средства бюджета, направляемые на образование, представляли вторую по величине после военного

министерства статью расходов: почти столько же, сколько и все

759

остальные министерства вместе взятые .

758 Zavaleta Mercado R. La formacion de la conciencia nacional. Р.61

759 Эти данные, основанные на архивах министерства финансов, приводятся в работе М.Бринена - Brienen M. Op,cit. P.85.

275

Наряду с реформой образования были завершены работы по разработке трудового и социального законодательства, которому предназначалось быть одним из столпов классового мира760. 24 мая 1939 г. был опубликован "Трудовой кодекс", содержавший 122 статьи. Кодекс начал разрабатываться еще при Д.Торо его министром труда и лидером профсоюза печатников В.Альваресом, а затем дорабатывался созданной в феврале 1938 г. совместной комиссией профсоюзов и правительства во главе с Р.Хорданом и Р.Кап-рилесом, сохранивших основу, предложенную их левыми предшественниками.

Свод социальных законов получил название "Кодекс Буша", хотя с полным правом мог бы именоваться и кодексом Альвареса, его настоящим автором. Этот свод законов исходил из принципов всеобщей синдикализации. В законе провозглашалось право на объединение в профсоюзы, гарантировал "фуэро", то есть неприкосновенность профсоюзных лидеров, запрет на их увольнение или перевод на другие участки работы, что было большой политической победой трудящихся.761 Кодекс декларировал, что целью профсоюзного движения является защита интересов трудящихся. Вводились коллективные договоры, ежегодный оплачиваемый отпуск, компенсация за увечья на производстве, льготное продовольственное обеспечение через специальные лавки за счет предприятия и т.п.

Правительственная активность в области социального законодательства была призвана компенсировать негативное отношение рабочих к результатам экономической политики военных-социалистов. Неуклонно снижалась реальная зарплата наемных рабочих, особенно в горнорудной промышленности, где заработки были традиционно выше, чем в городах. Доходы боливийских рабочих так и не достигли уровня кануна войны в Чако762. Принятие этого кодекса было большим шагом вперед в решении "р,абочего вопроса", хотя большинство положений кодекса остались на бумаге. Даже через 5 лет после его принятия, в 1943 г. официальные власти признавали, что социальное страхование, обязательное содержание больниц предпринимателями, пособия по безработице и т.д. остаются лишь проектом будущего.763

Кодекс запрещал систему "энганче", то есть вербовки, по которой посредники набирали в деревнях рабочих на кабальных условиях. Как правило, семья крестьянина получала авансом небольшую сумму, и часть зарплаты рабочего шла в оплату этого долга и невероятно высоких процентов. Долговое рабство затягивалось на долгие годы, пока рабочий не погибал от профессиональных болезней или не становился калекой. Посредники договаривались на самые невыгодные для своих "протеже" условия, за что получали высокие комиссионные. Такая варварская практика найма вызывала протест профсоюзов и левых партий. Статья 31 кодекса Буша официально запретила эту практику, установив исключительное право государства на посредничество при найме764. Впрочем, механизм контроля, исправляющий такое положение, создан не был.

Впервые за всё время правления Х.Буша его кабинет приступил к экономическим реформам. Ситуация с реформированием экономики, с чем связывался выход из затяжного кризиса, в новых политических обстоятельствах выглядела неоднозначно. С одной стороны, ближайшее окружение Х.Буша, его министр финансов С. Шульце строго стояли на страже интересов "баронов олова". Проолигархические деятели внушали Х.Бушу мысль, что единственная возможность выйти из экономического тупика - это полное доверие и поддержка Патиньо и других "баронов". Они представляли "баронов" как бескорыстных меценатов, приносящих в жертву отечеству свое достояние и умение управлять экономикой.

С другой стороны, Х.Буш ставил перед своими министрами задачу проведения таких реформ, которые позволили бы укрепить народное хозяйство страны, справиться с бюджетным кризисом, а затем перейти к индустриализации. Бюджетная дыра была столь велика, что Х.Буш издал 15 мая 1939 г. декрет об увеличении налогов на экспорт. Был установлен 25 % налог на валютную прибыль компаний. Увеличение налога сопровождалось отменой обязательной сдачи валюты, получаемой от экспорта, чего давно желали горнорудные компании765. Несмотря на отмену обязательной передачи валюты государству, величина налога была столь высока по сравнению с предыдущими годами, что декреты были восприняты в штыки экспортерами, а единый обменный курс угрожал всплеском инфляции.

К.Монтенегро, В.Пас Эстенссоро, Ф.Поу Монт и другие левые националисты убеждали президента в несправедливости и пагубности для страны промонополистического курса, к которому подталкивали его советники. Публичное признание самого Шульце, что декрет не только согласован по всем параметрам с монополиями, но и составлен в их интересах, вызвало ярость Х.Буша, и он отправил министра в отставку. Главным изменением в кабинете стало назначение на пост министра финансов реформиста Ф.Поу Монта. Х.Буш чисто по-военному сделал крутой поворот во всей политике, поручив Ф.Поу Монту разработать новый декрет о налоговой реформе766. 25 мая Х.Буш отменил предыдущие декреты, объяснив это подготовкой фундаментальных реформ в экономике767. В своем первом интервью прессе новый министр финансов подчеркнул: "Необходимо срочно провести налоговую реформу, возложив большее бремя на богатых. Правительство не должно ни при каких обстоятельствах сокращать расходы на жизненно важные цели: общественные работы, зарплату, национальную оборону и т.п.". Декреты, подготовленные Шульце, он охарактеризовал как наносящие вред государству768. Вслед за этим был восстановлен ранее действовавший режим сдачи валюты государству.

В ответ Ассоциация горнопромышленников предложила правительству создать специальный группу технических советников для выработки принципов государственной политики в отрасли. Х.Буш пошел на встречу этим предложениям и распорядился создать "Постоянный горнорудный комитет", в который должны были войти представители как монополий, так и мелких и средних шахтовладельцев. Впервые после 20-х годов все предприниматели отрасли как мелкие, так и крупные были готовы объединиться во имя общих целей. Динамика роста цен на олово на мировом рынке снимала многие противоречия между производителями и делала неактуальными их споры вокруг квот на экспорт, чем до того поль-зовалось правительство, стравливая конкурентов. Комитет потребовал от властей отмены системы дифференцированных курсов валют и снижения налогов в отрасли. Демарш горнопромышленников успеха не имел.

Требования горнопромышленников противоречили планам правительства. Х.Буш стремился к экономической независимости

Cespedes A. El dictador suicida. Р.201-203.

La Calle. 26.05.1939.

La Calle. 26.05.1938.

278 страны, начало которой могли положить индустриализация и диверсификация народного хозяйства с опорой на горнорудную промышленность. Первоначально он надеялся на добрую волю и патриотизм Патиньо и Арамайо. Однако, националисты убедили его в обратном, подталкивая к установлению жесткого контроля государства над горнорудными монополиями.

Министр финансов Ф.Поу Монт подготовил несколько декретов, которые означали начало глубоких реформ в основной отрасли боливийской экономики. 7 июня 1939 г. Х.Буш подписал три исторических и роковых для него самого декрета. Главным был де-крет о 100% сдаче государству валюты, вырученной от экспорта минералов. Декрет устанавливал централизованный и абсолютный контроль государства над валютными поступлениями, при этом сохранялся выгодный государству дифференцированный обменный курс национальной валюты. Статья 38 под нарушениями положений декрета понимала "всякое пассивное сопротивление: саботаж, локаут, сокращение объема производства, любые прямые и косвенные меры, направленные на изменение нормальной работы рудников"769. Нарушители декрета наказывались ни больше, ни меньше как смертной казнью. Суровые меры должны были гарантировать исполнение декрета, который угрожал лишить горнорудные компании части их прибыли.

Другим декретом было проведено огосударствление созданного при Д.Торо в 1936 г. Горнорудного банка, главной задачей которого объявлялось кредитование и стимулирование мелких и средних шахтовладельцев, что, по мысли авторов закона, должно было при-вести к демонополизации отрасли. Председателем Горнорудного банка был назначен В.Пас Эстенссоро, ставший к этому времени одним из признанных лидеров националистов. Директором банка стал считавшийся марксистом, но давно уже присоединившийся к националистам или, как они сами себя называли, "р,еволюционным националистам", В.Гевара Арсе.

Комментируя свои новые решения, Х.Буш заявил прессе: "Я сделаю государство независимым от негативных сил. я оставлю страну с реальными богатствами, которые до сего дня она не могла контролировать". Ф.Поу Монт сформулировал более четко цели реформы: "Декреты направлены на укрепление национальной экономики за счет поступлений валюты, получаемой от экспорта. Нужно прекратить отток капитала из страны"770. Национал-реформисты видели в этом декрете главное орудие новой политики

La Calle. 10.06.1939. La Calle. 10.06.1939.

279 диверсификации и индустриализации страны, где главным действующим лицом было бы государство, получавшее значительный источник накоплений из экспортных отраслей.

Декрет вызвал панику среди магнатов и проолигархических кругов. Из Сантьяго-де-Чили в Ла-Пас срочно прилетел М.Хох-шильд. 9 июня 1939 г. многочисленная делегация горнопромышленников тщетно добивалась приема в президентском дворце. Однако дальше приемной их не пустили, Х.Буш отказался принять представителей монополий.

10 июня Х.Буш обратился по радио к нации. Он сказал: "Государство как регулятор национальной экономики должно координировать интересы промышленности, торговли, добывающих отраслей во имя высших интересов страны". Он убеждал, что декрет "г,арантирует увеличение инвестиций под контролем государства, обеспечит укрепление национального капитала с целью обеспечить экономическую независимость республики". Он процитировал другой свой декрет: "Национализация Горнорудного банка сыграет роль источника развития и защиты интересов средних и мелких горнопромышленников".,

Х.Буш объяснял введение новой экономической системы защитой благосостояния обездоленных классов. Обосновывая свои действия, Х.Буш сослался на 17 статью новой конституции, в которой речь шла о социальной справедливости как принципе построения экономической модели. Оправдываясь перед своими либеральными оппонентами за вмешательство в дела частного бизнеса, Х.Буш указал на успешные примеры государственного контроля над экономикой в Германии, Италии, СССР и Испании. Из латиноамериканских стран он назвал Аргентину, Бразилию и Чили, установивших государственный контроль над иностранным капиталом и экспортом. В качестве примера этатистской политики в экономике Х.Буш ссылался и на "новый курс? Рузвельта.

Для президента целью реформы было избежать утечки капитала и еще большего обнищания страны. Фактически Х.Буш повторил все аргументы левых в Учредительном собрании во время дискуссии о собственности. По его словам, принятие закона "не отменяет частную собственность, однако право собственности должно соизмеряться с общественным интересом?771. Декреты были самым решительным проявлением экономического национализма.

Х.Буш призвал народ и армию поддержать его реформы: "Будут говорить, что моё правительство революционно. Да, граждане, я желаю революции, результатом которой будет то, что Боливия, наконец, воспользуется своими богатствами"772. Действия Х.Буша поддержали все левые и националистические силы. Недавно еще фрондировавшая "Ла Калье" вновь стала главным защитником правительства. Декрет вызвал подъем массового патриотизма и народного энтузиазма. 15 июня в Ла-Пасе прошла невиданная по своим масштабам демонстрация в поддержку президента. Манифестация проходила вечером, и когда Х.Буш вышел на балкон президентского дворца "Кемадо", чтобы обратиться к народу, на электростанции произошла авария и площадь погрузилась в темноту. Митинг продолжался при свете свечей, отчего слова Х.Буша воспринимались особо торжественно и романтично. Х.Буш провозгласил восстановление суверенитета страны над её богатствами. Он призвал всю нацию, капиталистов и трудящихся, к совместной работе в строительстве новой Боливии: "Пришел час самопож7е7р3твования, и мы все должны быть готовы к этому во имя родины"773.

Обстоятельства митинга возбудили сильные чувства и в самом Х.Буше. На состоявшемся после него банкете, как рассказывал А.Сеспедес, Х.Буш произнес потрясающую по своей глубине и искренности переживаний за постоянные поражения и унижения родной страны речь. В частности, он сказал: "Я стал президентом не для того, чтобы служить капиталистам. Это они должны быть на службе у своей страны, и если они не станут этого делать по своей воле, я смогу их заставить. Товарищи, клянусь Вам, что я, Херман Буш, покажу этим Патиньо, Арамайо, Хохшильдам, всем эксплуататорам Боливии, что здесь есть президент, который заставит уважать свою страну и народ?774. Этими словами Х.Буш будил самые радужные надежды на продолжение реформ и антиолигархической политики, о которой лишь говорили последние три года.

Антиолигархический настрой Х.Буша проявился в его дальнейших действиях. Он реорганизовал свой кабинет, усилив в нем радикальное националистическое крыло. Вместо умеренного А.Ос-трия Гутьерреса на пост министра иностранных дел был назначен К.Салинас Арамайо. В условиях формирования блоков государств накануне мировой войны решение вопросов внешнеполитической ориентации страны в определенной степени влияло на выбор направления внутреннего развития. Назначение К.Салинаса Арамайо предполагало усиление националистических

Valencia Vega A. Historia politica de Bolivia. Р.1785.

La Calle.16.06.1939.

Cespedes A. El dictador suicida. Р.204.

281 и антиимпериалистических тенденций при отходе от профашистской линии поведения правительства Боливии.

Кроме К.Салинаса в кабинет вошли другие близкие Х.Бушу левые молодые политики. Министерство сельского хозяйства возглавил радикальный националист, тесно связанный с ЛЕК Х.Мер-кадо Росалес. Впервые было создано министерство пропаганды и туризма. Его возглавил директор националистической газеты "Ла Ноче" М.Флорес, который уже пережил и близость к президенту, и опалу после "марофистского" псевдо-путча в ноябре 1938 г. Новое министерство было призвано осуществлять цензуру оппозиционной прессы и проводить информационную политику поддержки антиолигархических мероприятий диктатуры. Для усиления полицейского надзора и контроля над действиями оппозиции в столице был назначен новый префект, преданный Х.Бушу человек, Х.Саенс Гарсия.

Реагируя на нововведения, 14 июня 1939 г. горнопромышленники направили Х.Бушу записку с замечаниями к изданным декретам и постановлениям. Промышленники подчеркивали, что не выступают против правительства, а лишь требуют согласований с ними всей экономической политики. Х.Буш был рад этому обращению, ибо искал согласия в обществе, в том числе и с монополиями. Однако страсти были слишком накалены, а декрет о 100% сдаче валюты был для него своего рода символом веры и знаком его собственной судьбы. 20 июня 1939 г. Х.Буш ответил: не будет никаких отступлений от декрета во всем его объеме и деталях. Подчеркивая свою бескомпромиссность, он приказал опубликовать в газетах свой ответ на обращение горнопромышленников.775

Решительное настроение президента длилось недолго, и он вернулся к любимому им методу примирения враждебных сторон. Уволенный министр финансов Ф.Гутьеррес Граньер776 был переведен управляющим Горнорудного банка, в то время как официальные руководители банка, председатель В.Пас Эстенссоро и директор В.Гевара Арсе остались без реальных полномочий. Вскоре Х.Буш вернул к руководству банка своего бывшего министра финансов А.Паласиоса, которого поставил начальствовать над директо7р77ами Горнорудного банка, обесценив все предыдущие назначения777.

Х.Буш все еще надеялся привлечь монополии к патриотическому делу подъема страны. Не имея собственных идей о будущей экономической системе, и считая, что решать проблемы роста и развития народного хозяйства должны "капитаны производства", легендарные боливийцы, ставшие всемирно известными магнатами Патиньо и Арамайо, Х.Буш обратился к ним напрямую с невероятно наивным и романтическим призывом посвятить себя "возрождению Боливии". 27 июня он послал большое письмо Патиньо, в котором, взывая к патриотическим чувствам самого известного боливийца, приглашал его к активному участию в подъеме экономике, её диверсификации и индустриализации. Это послание Г.Го-салвес передал в Париже Патиньо.

Х.Буш верил в патриотизм Патиньо. На него произвели очень благоприятное впечатление запомнившиеся ему надолго слова Патиньо во время кризиса на переговорах о мире с Парагваем в 1938 г. когда вновь замаячила опасность возобновления военных действий. Тогда в интервью Ассошиейтед Пресс Патиньо громогласно, на весь мир заявил, что в случае возобновления войны передаст все свои финансовые и экономические ресурсы в распоряжение правительства и будет до последнего сотрудничать с режимом Х.Буша778. Такие слова впечатляли Х.Буша, создавали у него иллюзии относительно подлинных чувств и патриотизма магната.

В своем письме Х.Буш просил Патиньо стать опорой подъема страны, находящейся на дне глубокой пропасти. Он писал: "Внутренний развал страны стал очевидным фактом. Демагогия и борьба партий, безграничные и неудержимые, разрушили все моральные устои общества... Патриотизм стал пустым словом, а личные амбиции - законом". Далее Х.Буш призывал: "Прошу Вашего сотрудничества в осуществлении исторических задач, стоящих передо мной. У Вас есть средства, а нам нужны школы для поднятия культурного уровня в большинстве своем неграмотного народа, нам нужны железные дороги, которые связали бы внутренние районы страны, нам нужны больницы, детские дома. нам нужна промышленность, которая даст

Sandoval Rodriguez I. Nacionalismo en Bolivia. Ensayo historico-politico. La Paz, 1970. Р.169-170.

284

импульс развитию всей экономики" . Х.Буш приглашал Патиньо встать рядом с ним в осуществлении амбициозных планов строительства новой процветающей Боливии.

В своем ответном письме Патиньо жаловался на тяжелое финансовое положение и отсутствие средств. После ответа магната у Буша не осталось никаких иллюзий в отношении "баронов". Отказ Патиньо, которого Х.Буш считал своим союзником и всегда ориентировался на политиков его круга, ибо для него тот был великим боливийцем, произвел на него шокирующий эффект. Х.Буш был разочарован, раздосадован и подавлен. Нарастанию психологического кризиса у диктатора способствовало дело другого "барона олова? Хохшильда.

В ответ на декрет и несмотря на грозные предостережения властей Хохшильд объявил локаут на своих рудниках. Его фирма давно вызывала град нападок со стороны националистических организаций. Хохшильд стал олицетворением всевозможных "зол" и прегрешений. Здесь было и еврейское происхождение, и его посредническо-торговая специализация, дававшая ему "славу" грабителя мелких и средних производителей, и постоянные разоблачения в подкупе чиновников и использовании государственных средств во благо фирмы. Ещё в 1937 г. ЛЕК призывал Х.Буша разорвать все контракты и аннулировать концессии Хохшильда, ибо его деятельность приносила вред государству780. Лучшей мишени для националистов нельзя было придумать.

После опубликования декрета Хохшильд провел опрос среди мелких и средних шахтовладельцев, главным пунктом которого было: кому вы отдаете предпочтение при продаже вашей продукции, фирме Хохшильда или Горнорудному банку. Опрос был болезненным ударом по правительству, которое представляло себя защитником именно мелких и средних предпринимателей. Ответ, как и следовало ожидать, был не в пользу государства. Опираясь на эти данные, Хохшильд в полемическом запале направил Х.Бушу резкое письмо. В нем он подчеркивал: "Мелкие горнопромышленники были очень довольны действиями посредников при контроле со стороны Горнорудного банка. Ваш декрет разрушает не только доверие горнорудного сектора, но и всеобщее доверие к правительству страны". Далее более: "Вы явно не знаете реального положения рабочих, занятых в отрасли. Наше

предприятие постоянно повышает уровень жизни своих рабочих, улучшая их питание и жилище. Большинство этих рабочих - индейцы. Сравните их хижины в деревнях и наши поселки. Сравните их скудную пищу, состоящую из кукурузы и коки, с

781

мясом и овощами, получаемыми ими на руднике? . Письмо вызвало ярость диктатора. Вслед за этим обнаружился подлог в документах, представляемых Хохшильдом налоговым органам. Налицо было нарушение декрета, каравшееся смертной казнью.

3 июля Х.Буш вызвал магната и после бурной беседы приказал арестовать его и нескольких др7у82гих горнопромышленников, обвиненных в нарушении декрета.782 5 июля 1939 г. президент созвал кабинет министров для обсуждения дела Хохшильда. В присутствии обвиняемых Х.Буш сразу же поставил единственный вопрос: "Господа! Мое главное желание - это освобождение страны от социальной, политической и экономической прострации. Я хочу, чтобы Боливия почувствовала себя свободной и суверенной страной. Я требую смертной казни для Маурисио Хохшильда, главного автора пассивного сопротивления декре7т8у3. Никаких мягких мер. Я издаю декреты для их исполнения?783. Присутствовали все министры, и все, в том числе и приятель Хохшильда Д.Фионини, утвердили приговор всем обвиняемым. Казнь была назначена на следующее утро.

Утвердив приговор, министры принялись уговаривать Х.Буша помиловать осужденных. Их главным защитником был Э.Баль-дивьесо, понимавший абсурдность действий президента и кошмар смертного приговора784. Другие министры, в том числе и обычно радикально действующий К.Салинас, также стали доказывать президенту бесполезность и невыгодность этого варварского акта. Стали звонить в посольства, призывая иностранные представительства вступиться за Хохшильда. Пугали возможными обвинениями в антисемитизме и нацизме, осложнениями с Аргентиной, гражданином которой был Хохшильд. Дело дошло до предложений выкупа жизни магната за 25 млн боливиано785. За Хохшильда вступились и военные, генералы Ф.М.Ривера и В.А.Мендес. Под общим давлением Х.Буш отменил свой приказ о расстреле.

285

Драматические коллизии этого дня закончились трагикомично. Было решено обнародовать приказ о смертной казни Хохшильда, а через день декрет о помиловании. Хохшильд вышел на свободу,

его пригласили на беседу к Бушу, который в присутствии Э.Баль-

786

дивьесо отчитал магната "за неверное поведение? ... Вот и все.

Неудача в переговорах с Патиньо и провал "кавалерийской атаки" на монополии привели к глубокому душевному кризису президента. Буш стал мало интересоваться политическими событиями. Последней его значимой акцией было принятие 3 августа 1939 г. подготовленного министрами-реформаторами декрета о национализации Центрального банка, который до этого момента был смешанным банком двойного назначения: коммерческим и эмиссионным. Решения по действиям банка принимали акционеры. После декрета Х.Буша государство стало единственным собственником, обязуясь вернуть стоимость акций

787

их держателям в золоте или валюте. Государство получало эффективный инструмент контроля над банковской системой. Реформа Центрального банка была составной частью предпринимаемых реформаторами усилий по созданию независимой экономической системы в стране.

В августе стало очевидным кризисное состояние диктатуры. Реформы не давали результатов, цели и средства были неопределенны, а сам Х.Буш оказался в политической изоляции. Президент оставался инертным, был разочарован и переживал глубочайший душевный кризис. Он впал в депрессию, отошел от повседневного управления страной, потерял всякий интерес к событиям. М.Аль-касар так описывал эти дни президента Буша: "22 августа. Уже неделю президент не входит в свой кабинет, мучается зубной болью и пьет"788. Он проводил все время дома, в кругу семьи. Жил он очень скромно, в своем доме в районе Мирафлорес, где рядом с ним обитали его родственники, служившие при нем адъютантами. Трагические события ночи 23 августа произошли среди близких, не считая солдата караула, приставленного к дому. В ту ночь при весьма темных обстоятельствах президент Х.Буш покончил счеты с жизнью789.

'8' Iniguez E. Op,cit. P.95

История его самоубийства запутана. Многие обвиняли олигархию в устранении Буша, и в частности, в причастности к этому генерала К.Кинтанильи. Для таких подозрений были свои основания. В глаза бросались подозрительные факты, как оперативность, с какой К.Кинтанилья уже в 6 утра провел заседание кабинета министров, на котором объявил о своем решении занять президентский пост. Вице-президент Э.Бальдивьесо был отстранен от власти. Последнего поддержали лишь пронацистская группа "железная звезда" и левая студенческая федерация790. Безуспешно левые попытались воссоздать союз социалистов и военных образца 1936 г. с опорой на генерала Э.Пеньяранду. Реальная власть была у К.Кинтанильи. Э.Бальдивьесо был вынужден смириться с потерей власти, так как за К.Кинтанильей стояла армия. Левые выразили свою поддержку генералам Бильбао Риохе и Э.Пеньяранде, героям Чакской войны и реальным претендентам на продолжение дела То-ро-Буша. Кинтанилье удалось разрушить этот опасный для него союз, выслав из страны генерала Бильбао Риохе в октябре 1939 г.

Именно Кинтанилья меньше всего мог претендовать на звание наследника "д,ела Буша" или даже его сподвижника. За несколько дней до этих трагических событий Буш собирался выслать его из страны и очень тяготился сознанием того, что во главе армии стоит его противник.791 Левые офицеры и националисты сразу же выдвинули версию убийства Х.Буша агентами олигархии.

Обвинение осталось недоказанным и со временем превратилось в часть националистических мифов. Трудно определить, было ли это самоубийством или удачным дворцовым переворотом. Нельзя не согласиться со словами боливийского историка Р.Савалета Меркадо: "Если он покончил с собой, то произошло это лишь потому, что в действительности его диктатура не могла пойти дальше того, что уже достигла; если его убили, то потому, что его враги все еще обладали достаточной силой, чтобы убрать его и режим?792. Выход из тупика диктатуры, в котором оказался военно-социалисти-ческий режим, был слишком трагичным для главного действующего лица, для Буша, и для всей страны, где, казалось, все возвращалось к безраздельному правлению роски.

Пришедшие к власти Кинтанилья и традиционные партии отстранили от управления страной всех левых и националистических деятелей. Были обещаны всеобщие выборы по конституции 1938 г. и возвращение к "нормальному" правлению на основе традиционных партий. В первый же день после смерти Х.Буша новый глава страны принял А.Аргедаса, Э.Эрсога, Э.Монтеса, представлявших традиционные партии, и

793

заверил их в скором возвращении к "нормальной жизни" Декреты 7 июня 1939 г. были отменены. Это был конец режима "г,осударственного социализма", а также прекращение всех реформ националистического толка.

Похороны Буша вылились в массовую демонстрацию искреннего народного горя и отчаяния. Буш стал подлинным национальным героем, образ которого сразу же был монополизирован националистами и левыми партиями и движениями. Невнятные выражения сочувствия со стороны олигархических политиков в сочетании с их искренней радостью в связи с концом реформ и "социалистических" экспериментов усиливали подозрения в участии правых сил в устранении Буша.

"Буш, - писал Р. Савалета Меркадо, - без сомнения, самая яркая и сильная по своей исторической мощи фигура в истории Боливии этого века. Он герой армии, которая чувствовала себя побежденной... Для Боливии Буш - это чистый герой, даже его ошибки и путаница в идеях - это недостатки самой нации. Буш был тем, чем тогда была Боливия, он выбрал максимальное

794

слияние с родиной и предпочел смерть" .

Для левых Х.Буш стал мучеником "национальной идеи". Даже крайние левые, в том числе марксисты, к которым Буш не питал

America Latina: historia de medio siglo. Vol.1. Mexico, 1982. Р.87.

ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.9. P.39.

Zavaleta Mercado R. La formacion de la conciencia nacional. Р.60-61.

288 никаких симпатий, возвели его в ранг идола. Политики противоположных направлений сходились в оценке личности Х.Буша и его режима. Его недруг и оппонент А.Аргедас писал: "Он был патриотом, но по-своему; его патриотизм был инфантильным, наивным и показным. Его приводили в волнение вид национального флага, звуки военного марша, парад войск. Он верил, что единственно патриотическое дело - это защита родины в окопах, на полях сражений, и считал всех, кто не был солдатом, плохими патриотами"795. А Т.Мароф писал в "Ла Калье" сразу после его смерти: "Буш, честный военный, представляет собой необратимый переходный момент в истории среднего класса, переход от сентиментального национализма, развивающегося в

направлении к более зрелому социализму с четкой теорией и

796

точным пониманием наших проблем? .

Смерть диктатора привела к концу режима, который в течение трех лет своего существования так и не смог создать органической и прочной структуры социально-политической поддержки реформ. Ни Д.Торо, ни Х.Буш не создали солидную социальную базу, на которую могли бы опереться в проведении реформ, что обусловило слабость и колебания режима. Армия, отдельные левые и националистические группы и партии, профсоюзы с разной степенью вовлеченности в политику и участия во власти поддерживали правительство. Все попытки построить официальную партию дали столь незначительные результаты, что не могли повлиять на развитие событий. Политическая смерть режима после ухода из жизни Буша была логичной и естественной. Отсутствие четкой программы преобразований, которая могла бы претендовать на поддержку общества, объединив его вокруг национально значимых целей, постоянное, порой неудачное экспериментирование с неизбежными откатами и корректировками курса, непоследовательность в выполнении принятых решений ослабляли режим, и, в конце концов, привели к краху.

ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.9. P.36.

Knudson J. Op.cit. P.64.

289

Комментарии:

Добавить комментарий