Щелчков А.А. - Режим государственного социализма в Боливии 1936-1939 || Часть I

Введение

В боливийской истории 30-е годы ХХ века занимают совершенно особое место. Великий кризис начала 30-х годов, война в Чако, завершившаяся поражением Боливии, конец эпохи господства либерально-позитивистских представлений об устройстве государства и общества, экономической жизни, стадиально новый этап развития боливийского капитализма, установление режима "г,осударственного социализма? (также называемого режимом военных-социалистов) - все эти события и процессы вызывают большой интерес историка к этому периоду, являющегося ключевым для понимания общественно-политических и экономических процессов в Боливии в ХХ столетии.

30-е годы полны трагических событий, в то же время этот период всемирной истории отличает творческий поиск новых социально-экономических форм организации общества. Мировой кризис, его драматические последствия сделали неизбежным проведение срочных и энергичных преобразований, направленных на слом старых, анахроничных форм социальной организации, реформирование экономики, преодоление ограничений зависимого развития. Именно в эти годы на повестку дня был поставлен вопрос о выборе пути дальнейшего развития стран континента. Большинству политиков выход из глубочайшего социально-экономического и политического кризиса виделся в радикальном разрыве с предыдущим историческим опытом. Антилиберальные, а порой и антикапиталистические настроения оказывали определяющее влияние на принятие политических решений. Советский социализм и европейский фашизм предлагали странам, переживавшим тяжелый общественный кризис, иные модели развития, казалось бы, исключавшие разрушительную для нации классовую борьбу, обещавшие гармоничное развитие экономики, декларировавшие приоритет интересов государства и нации перед частными и индивидуальными правами и свободами. В Боливии различные общественные силы искали свой путь развития, опираясь на опыт европейских и латиноамериканских стран.

Боливийская история является интересным объектом исследования, поскольку многие процессы, общие для всего континента, принимали в этой стране наиболее ярко выраженные формы, хотя всегда оставляли впечатление необычности, своеобразности и даже уникальности. При этом в отечественной науке история Бо-

5 ливия остается самой малоизученной областью латиноамери-канистики. 30-е годы ХХ века не являются исключением. Между тем, в 30-е годы завершился длительный период стабильного политического развития Боливии, началась эпоха радикальных реформ и революционных потрясений. Эти годы боливийской истории несут на себе характеристики пограничной эпохи, явившейся рубежом и в стадиальном развитии латиноамериканского капитализма. По этой причине в центре анализа находятся как годы существования самого режима "г,осударственного социализма", так и предшествующий им период расцвета и упадка "либерального государства" вплоть до Великого кризиса и войны в Чако.

Центральными событиями этого периода были война в Чако и установление режима "г,осударственного социализма" в 1936-1939 гг. Именно в эти годы наметились основные тенденции развития общества, во многом определившие ход боливийской истории во второй половине ХХ века. "Государственный социализм" был преддверием нового периода боливийской истории, характеризуемого подъемом борьбы антиолигархических сил за демократические преобразования, завершившейся Национальной революцией 1952-1953 гг. и попыткой проведения прогрессивных антиимпериалистических реформ военными режимами в конце 60-х - начале 70-х годов. Главным содержанием этой исторической эпохи была борьба за выход Боливии из порочного круга зависимости и отсталости.

В своем исследовании автор работы использовал разнообразные документальные источники по истории Боливии этого периода. В первую очередь следует назвать документы из архивов Боливии, Мексики, а также Российского государственного архива социальной и политической истории (РГАСПИ), к которым исследователи ранее не обращались. Были изучены и введены в научный оборот материалы канцелярии президента Боливии 1936-1939 гг.1, среди которых следует выделить переписку между ведомствами и президентской администрацией, в частности, министерством внутренних дел, генеральным штабом армии, министерством труда, политическими партиями и профсоюзами, промышленниками и частными лицами. Все эти материалы любезно предоставили автору в Национальном архиве Боливии в Сукре (официальной столице республики). Кроме того, немало документов по данному периоду содержится в Архиве г. Ла-Паса. Автор использовал материалы фонда "Эпистолярное наследие" и

Archivo Nacional de Bolivia. Presidencia del Gobierno. Cajas 12-17. 1936-1938. (далее ANB. PG. C.12-17.). Sucre. Bolivia.

6

фонда Леона М. Лосы, в которых находятся ценные документы из частных коллекций. Это прежде всего переписка президентов Х.Л.Техада Сорсано, Х.Буша, писателя и политического деятеля А.Аргедаса, а также большое собрание документов Легиона ветеранов Чако (ЛЕК) - влиятельного политического движения времен "г,осударственного социализма" и многие другие2. Исключительное значение в исследовании этого периода имеют документы Архива министерства иностранных дел Боливии, в частности, переписка МИДа с президентской администрацией3 и министерством внутренних дел4. Большое внимание было уделено изучению материалов МИДа, отражающих отношения с нацистской Германией5. В ссылках и примечаниях автор не всегда имеет возможность указывать номер листа в том или ином томе архивных собраний, ибо большинство документов не пронумеровано. Для лучшей идентификации источников в ссылках называются полные атрибутивные данные каждого документа.

Автору повезло стать одним из первых историков, получивших доступ к личным документам крупного политического деятеля, известного писателя и историка Альсидеса Аргедаса6. В Национальной библиотеке Боливии недавно были открыты для исследователей рукопись дневника и письма писателя. Особый интерес представляет собой его многотомный дневник. К интересующим нас годам относятся 6, 7 и 8 тома рукописи. Данные этого источника проливают свет на многие малоизвестные и запутанные страницы истории Боливии.

Важным источником исследования, имевшимся в распоряжении автора, является собрание "Исторического архива им. Хена-ро Эстрада? Секретариата по внешним сношениям Мексики7, где собраны многочисленные материалы, относящиеся к изучаемому периоду боливийской истории. Это подробнейшие политические отчеты посла и временного поверенного Мексики в Боливии за 1936-1939 гг. переписка боливийских властей и общественных

Archivo de La Paz. Miscelania. Fondo Leon M.Loza. Caja 2-11. Gavetas 25-27. La Paz, Bolivia. (далее ALP.LML.).

3 Archivo del Ministerio de Relaciones exteriores y Culto de Bolivia. 19361939. Presidencia. (далее MIN.RREE. 1936-1939. Pres.)

4 Archivo del Ministerio de Relaciones exteriores y Culto de Bolivia. 19361939. Ministerio del Interior. (далее MIN.RREE. 1936-1939. M.IN.)

5 Archivo del Ministerio de Relaciones exteriores y Culto de Bolivia. 19371946 . Alemania. (далее MIN.RREE. 1937-1941. Alem.)

6 Archivo y biblioteca nacionales de Bolivia. (далее ABNB). Diario de Alcides Arguedas. T.6-8.

7 Secretaria de Relaciones Exteriores de Mexico. Archivo Historico Genaro Estrada. (далее SRE)

7

организаций с их мексиканскими партнерами, аналитические доклады мексиканских дипломатов по отдельным вопросам внутренней и внешней политики Боливии, например, по делу экспроприации "Стандард Ойл", об отношении к гражданской войне в Испании, об индеанистском движении и другие. Кроме того, архив содержит богатое досье боливийской прессы, составленное мексиканским посольством для своего МИДа. Его ценность заключается в том, что газетные вырезки подбирались не только из общеизвестных периодических изданий, но и из малотиражных, а иногда и недолговечных газет, в том числе, левой и националистической прессы, сегодня порой утраченных или редко встречаемых даже в боливийских библиотеках. К таким раритетам, например, относятся подборки из националистической "Ла Ноче? , левых "Ла Хорнада"9 и "Ла Кроника"10. Кроме изданий левого политического спектра, там же представлены местные, городского или районного уровня, газеты, не имевшие четкой ориентации, например, "Эль Дебате"11. Ознакомление с этими материалами позволяет составить гораздо более полную картину общественной жизни Боливии в эти годы.

Особо следует остановиться на авторстве отчетов мексиканского посольства в Боливии. В 30-е годы посольство возглавлял Альфонсо де Розенцвейг Диас, человек левых взглядов, считавший себя марксистом. Мексиканский посланник был образованным и проницательным наблюдателем, его послания в министерство отличаются тщательностью и глубоким анализом. А. Розенцвейг Диас был дружен со многими боливийскими интеллектуалами и политиками, пользовался их доверием, и это наполняло его отчеты достоверной и порой конфиденциальной информацией.

Безусловный интерес представляют собой материалы из Архива Коминтерна12, в частности, собранные в фондах "Латиноамериканского лендерсекретариата" и Профинтерна, и, конечно же, фонд Компартии Боливии. Ввиду того, что в Боливии до 1950 г. не существовало официально признанной Москвой компартии, а также из-за удаленности страны и отсутствия налаженной связи местных коммунистов даже с латиноамериканскими центрами движения в Буэнос-Айресе или Монтевидео, документы, имеющие отношение к Боливии, отрывочны и немногочисленны. Тем не

8 La Noche. La Paz, 1938-1939.

9 La Jornada. La Paz, 1937.

10 La Cronica. La Paz, 1937-1938.

11 El Debate. La Paz, 1937.

12Российский государственный архив социальной и политической истории (далее РГАСПИ).

8

менее, именно эти материалы пролили свет на многие неизвестные страницы боливийской истории, в частности, касающиеся подготовки переворота 1936 г. а также создания левых рабочих пар-тий13.

Особую группу" источников составляют "пресса и периодические издания. В своей работе автор обращался к газетам, которые пользовались большим влиянием в боливийском обществе: либеральные издания "Эль Диарио"14, "Ла Расон"15 (собственность горнопромышленника К.В.Арамайо), а также "Ультима Ора"16, контролировавшаяся магнатом М.Хохшильдом. Большой объем данных получен из левонационалистической газеты "Ла Калье"17, ставшей своего рода колыбелью боливийского национал-реформизма. Эта газета некоторое время являлась рупором режима военных-социалистов. Вокруг "Ла Калье" сгруппировались националистические и левые силы, впоследствии образовавшие партию Националистическое революционное движение (МНР), до сих пор играющую ведущую роль в политической жизни Боливии . Идейная борьба и развитие общественной мысли в те годы находили отражение на страницах "Боливийского социологического журнала" и "Кольясуйо", издававшихся индеанистами и левыми националистами. Аналогичную тематику освещали сборники газетных и журнальных статей, принадлежавших перу таких видных политических деятелей как К.Мединасели, К.Монте-негро19. Идейную борьбу тех лет освещают публицистические труды Т.Марофа, К.Монтенегро, Р.Сатаро, А.Аргедаса и других. При анализе политической жизни Боливии в период правления военных-социалистов автор использовал стенограммы заседаний

По материалам РГАСПИ автор опубликовал статьи: Щелчков А.А. К истории создания компартии Боливии - Латинская Америка. No.5. M. 1996. C.42-55; Schelchkov A. La Internacional Comunista y Tristan Marof: sobre el problema de relaciones entre la intelectualidad latinoamericana y los comunistas. - Anuario. 1998. Archivo y Biblioteca Nacionales de Bolivia. Sucre, 1998. P.3-18.

14 El Diario. La Paz, 1935-1939.

15 La Razon. La Paz, 1938.

16 Ultima Hora. La Paz, 1936-1939' n La Calle. La Paz, 1936-1939.

18 Специальное источниковедческое исследование по газете "Ла Ка-лье" сделано американским ученым Дж.Кнудсоном - Knudson J. Bolivia: Press and Revolution, 1932-1964. New York, 1986.

19 Medinaceli C. Estudios criticos. La Paz, 1969; Montenegro C. Frente al derecho de Estado el oro de la Standard Oil. La Paz, 1938; Montenegro C. El desconocido. La Paz, 1979.

9

Учредительного собрания 1938 г.20 Среди опубликованных документов, относящихся к изучаемой эпохе, следует выделить материалы госдепартамента США, собранные в ежегодных публикациях "Papers of Foreign Relations".21

Большую значимость для исследования имеют сбогшики официальных документов: Административный ежегодник 2, содержащий декреты, законы и распоряжения правительства, а также постановления парламента, сборники программ политических партий , аграрного, трудового и социального законодательства . К источникам социально-экономической истории Боливии можно отнести статистические издания официальных органов25, обзоры международных межправительственных организаций26, приложения к монографиям по экономической истории. К сожалению, хозяйственная статистика в Боливии порой запутана, крайне фрагментарна и несистематизирована, а иногда просто недостоверна. Историку приходится собирать по большей части косвенные данные по различным отраслям, социальной сфере, торговле, чтобы создать более или менее достоверную картину хозяйственной жизни боливийского общества.

Мемуары, воспоминания, а также исторические исследования современников и действующих лиц тех лет представляют большой интерес для историка. Это литературные и исторические труды видных политиков - либерала П.Диас Мачикао27, активного

20 Redactor de la Convencion Nacional de 1938. T. 1-3. La Paz, 1938.

21 Papers relating to the Foreign relations of United States. Washington, 1935-1942. (далее FRUS).

22 Anuario administrativo de 1937. Vol. 1-3. La Paz, 1937; Anuario administrativo de 1938. La Paz, 1938. (далее АА)

23 Cornejo A. Programas politicos de Bolivia. Cochabamba, 1949; Lora G. Documentos politicos de Bolivia. La Paz, 1970.

24 Bonifaz M. Legislacion agrario-indigenal. Cochabamba, 1953; Legislacion boliviana del trabajo y de la prevision social. La Paz, 1941; Ponce Garcia J. Stanley T. Cisneros A. Breve historia del sindicalismo boliviano. La Paz, 1968; FUB. Programa de principios, estatuto organico y reglamento de la FUB. Cochabamba, 1928; Saavedra B. Vazquez E. Manifiesto y programa: donde estamos y a donde debemos ir. La Paz, 1936.

25 Censo demografico.1950. La Paz, 1952; Libro blanco de la Independencia economica de Bolivia. La Paz, 1952; Estadistica boliviana. Analisis numerio del presupuesto nacional. Anos 1911-1931. La Paz, 1933.

2 ECLA. Development of Agriculture in Bolivia. 4th session, Mexico.28 May. 1951. New York, 1951; Labour Problems in Bolivia. Report of the Joint Bolivian - United States Labour Commission. Montreal, 1943.

27 Diaz Mаchicao P. Historia de Bolivia. Salamanca, la guerra del Chaco, Tejada Sorzano, 1931-1936. La Paz, 1955; Diaz Mаchicao P. Historia de

10

деятеля националистического движения А.Сеспедеса28, индеани-стов Э.Переса , К.Саласар Мостахо , троцкистов Г.Лора , Л.Хусто32, А.Валенсия Вега 3, автобиографические работы Т.Ма-рофа и Х.А.Арсе. В последнее десятилетие были опубликованы мемуары крупных политических деятелей той эпохи: первого министра труда и профсоюзного лидера Вальдо Альвареса34, министра нефти и одного из главных защитников национализации нефтяной отрасли Д.Фионини35, министра внутренних дел в правительстве Х.Буша Э.Бельмонте36, политика и писателя Г.А.От-еро37. Большое количество мемуаров и документов относится к войне в Чако и последующему историческому периоду. Это сборники документов по истории Чакской войны, воспоминания её участников и политиков, Д.Саламанки, Д.Торо38, Т.М.Элио, Р.Се-таро, А.Таборга39.

Историография вопроса, к сожалению, не богата глубокими исследованиями. До недавнего времени можно было назвать два - три труда, посвященные "г,осударственному социализму" в Боливии. Лишь в последние годы историки обратились к проблематике 30-х годов. Появилось несколько солидных работ по теме боливийских военных-социалистов. В результате небогатая на

Bolivia. Toro, Busch, Quintanilla, 1936-1940. La Paz, 1957; Diaz Mаchicao P. Historia de Bolivia. Penaranda, 1940-1943. La Paz, 1958.

28 Cespedes A. El dictador suicida. 40 anos de historia de Bolivia. Santiago de Chile, 1956.

29 Perez E. Warisata. La Paz,(s.f.).

3° Autodeterminacion. No.5. 1988. La Paz, 1988. P.143-160.

31 Lora G. Historia del movimiento obrero boliviano. Vol.2 La Paz, 1969.

Vol.332, La Paz, 1970.

32 Justo L. Bolivia: la revolucion derrotada. Cochabamba, 1967.

33 Valencia Vega A. Historia politica de Bolivia. La Paz, vol.6-7, La Paz, 1987-1988.

34 Alvarez Espana W. Memorias del primer ministro obrero: historia del movimiento sindical y politico boliviano, 1916-1952. La Paz, 1986.

35 Fionini Banzer D. Mision cumplida. Santa Cruz, 1991.

36 Belmonte Pabon E. RADEPA: sombras y refulgencias del pasado. La Paz, 1 994.

357 Otero G.A. Memorias de Gustavo Adolfo Otero. La Paz, 1977.

38 Toro R. D. Mi actuacion en la Guerra del Chaco. La Paz, 1941; Salamanca D. Documentos para una historia de la Guerra del Chaco. Vol.1-4. La Paz, 1951-1974.

39 Setaro R. Secretos del estado mayor. Buenos Aires, 1936; Elio T.M. La guerra y la paz del Chaco. La Paz, 1970; Taborga A. Boqueron. Diario de compana. La Paz, 1956; Arze Quiroga E. Documentos para una historia de la guerra del Chaco, seleccionados del Archivo de Daniel Salamanca. Vol.1-3. La Paz, 1960.

11

специальные монографии боливийская историография сегодня представлена хорошими трудами по теме "г,осударственного социализма". Выход в свет в 2000 г. мемуаров выдающегося боливийского политика, бессменно возглавлявшего национал-реформистскую партию МНР, четырежды занимавшего пост президента страны, В.Пас Эстенссоро, начавшего свою карьеру в 30-е годы, усилил интерес историков к этому периоду. Заявление мемуариста о том, что военные-социалисты были политически несамостоятельны и оставались преданы интересам "баронов оло-ва?40, лишь исполняли их волю, развенчивает прочно укрепившиеся в общественном сознании убеждение в революционном противостоянии режимов Д.Торо и Х.Буша горнорудной олигархии и роске.

Классик изучения боливийской истории, американский ученый Г.Клейн посвятил этой тематике несколько своих фундаментальных работ, которые принесли ему заслуженный авторитет лучшего знатока Боливии. Речь идет об аналитических статьях, посвященных деятельности военных-социалистов Д.Торо и Х.Буша41. Также следует упомянуть его монографию по истории политических партий в Боливии, большая часть которой посвящена анализу периода "г,осударственного социализма?42. К этим темам Г.Клейн возвращался и в своих последующих работах обобщающего плана43. Г.Клейн справедливо отмечал, что эпоха "г,осударственного социализма" обозначила великий поворотный момент в политическом развитии Боливии в ХХ веке, знаменовавший конец традиционной партийной системы конца XIX - начала XX века44. Причиной радикальных перемен в политической жизни был, по его мнению, отход среднего класса от поддержки олигархии после поражения Боливии в Чакской войне45. В своих выводах американский историк опирался на многочисленные доступные ему источники, прежде всего, прессу. К сожалению, архивные материалы остались вне поля зрения ученого, скорее

40 Anuario. 2000. Archivo y Biblioteca Nacionales de Bolivia. Sucre, 2000.

P.68451 .

41 Klein H.S. German Busch and the Era of "Military Socialist" in Bolivia // Hispanic American Historical Review (далее HAHR). 1965. vol.47, No.2; Klein H S. David Toro and the Establishment of "Military Socialist" in Bolivia // HAHR.1972. vol.14, No.1.

42 Klein H.S. Parties and Political Change in Bolivia, 1880-1952.

Cam4b3ridge, 1971.

43 Klein H.S. Historia general de Bolivia. La Paz, 1988; Klein H. S. Bolivia: The Evolution of a Multi-Ethnic Society. New York, 1982.

44 Klein H. S. Parties and Political Change. Р.321-322.

45 Ibid. P.169.

12

всего, по причине закрытости этих документов на момент написания им своих монографий. Г.Клейн провел подробнейшее исследование политической истории эпохи, однако оставил без внимания социально-экономические и идейно-политические изменения в обществе в годы, последовавшие за кризисом 30-х годов. На наш взгляд, он недооценил факт возникновения новых средних слоев и промышленного рабочего класса, их растущую роль в обществе. Между тем, именно противостояние этих новых социальных групп правящим кругам и их союзникам, традиционным средним слоям, привело к кризису гражданского общества. Даже ограничившись рассмотрением исключительно политической истории Г.Клейн упустил из вида оказавшую непосредственное влияние на все стороны жизни Боливии идейную борьбу, результатом которой был подрыв основ легитимности правящего режима и стабильности гражданского общества.

Подробному исследованию политической истории Боливии данного периода посвящены работы испанского ученого Ф.Гальего Маргалефф.46 Он привлек новые источники, в частности, архивы британского ?Форин офиса", которые не использовались до сего времени в работах по боливийской истории. К сожалению, боливийские архивы оказались недоступны этому автору.

Основная идея его работы - показать значение реформистского потенциала латиноамериканских военных в период политических катаклизмов. Ф.Гальего характеризует военно-социалистические режимы Д.Торо и Х.Буша как национал-реформистские, начавшие процесс экономической и социально-политической модернизации страны, завершившийся революцией 1952 г.47 Ф.Гальего справедливо критикует Г. Клейна за то, что тот объяснял революцию военных-социалистов лишь вакуумом власти, образовавшимся после падения режима Д.Саламанки в 1934 г. По его мнению, причины возникновения режима "г,осударственного социализма" необходимо искать в экономическом кризисе и

48

развале "традиционного блока власти" . Автор справедливо

46 Gallego Margaleff F.J. Ejercito, nacionalismo y reformismo en America Latina: la gestion de German Busch en Bolivia. Barcelona, 1992; Gallego Margaleff F.J. Los origenes del reformismo militar en America Latina: la gestion de David Toro en Bolivia. Barcelona, 1991; Gallego Margaleff F.J. Un caso del populismo militar latinoamericano: la gestion de David Toro en Bolivia (1936-1937)// Ibero-Amerikanisches Archiv. vol.14, No.4, 1988. S.473-503.

47 Gallego Margaleff F.J. Un caso del populismo militar latinoamericano: la gestion de David Toro en Bolivia (1936-1937)// Ibero-Amerikanisches Archiv, vol.14, No.4, 1988. S.473-503.

48 Gallego Margaleff F.J. Los origenes del reformismo militar. Р.20-21.

13

усматривает в опыте военных-социалистов поиск своего национального пути развития государства, огражденного от каких-либо внешних влияний 49. Обе его книги содержат богатый фактический материал. Монографии дают развернутую картину политической жизни Боливии в 30-е годы.

Оригинальные выводы и интересные малоизвестные факты представлены в диссертации голландского историка М.Бринена. Исследователь использовал большой фактический материал, собранный им в архивах Боливии, впервые введя в научный оборот многие доселе неизвестные документы. М.Бринен видел в общенациональном кризисе в Боливии 30-х годов, в разрушении гражданского общества и крахе политической системы либеральной эпохи, причину появления такого своеобразного явления как "г,осударственный социализм", ставшего преддверием национальной революции 1952 г. Как правильно отметил М.Бринен, отличительной чертой правления военных-социалистов было отсутствие хорошо продуманной программы преобразований, чем объяснялись непоследовательность, экспериментирование, неумение определить приоритеты в политике реформ. Причины поражения военных-социалистов он усматривал в их неспособности создать сильн5у0ю политическую партию или движение в поддержку курса реформ50.

Боливийская историческая наука, к сожалению, не дала ни одной фундаментальной работы по данной теме. Боливийские ученые чаще всего повторяют широко распространенные в Боливии исторические мифы и устоявшиеся в литературе схемы развития страны, почерпнутые из идеологии Национальной революции 1952 г. Д.Торо и Х.Буш изображаются романтичными предвестниками революции, а "военный социализм", да и сама национальная революция объясняются последствиями Чакской войны. Работы известных боливийских историков по этой теме П.Диас Мачикао51, А.Сеспедеса, Л.Пеньялоса52 не были историческими исследованиями в полном смысле слова. Авторы являлись действующими лицами тех исторических событий, которые затем сами же и описывали. Известное исключение представляет собой марксистский очерк истории Боливии в ХХ веке А.Валенсия Вега, бывшего

49 Gallego Margaleff F.J. Ejercito, nacionalismo y reformismo. P.27-28.

50 Brienen M.W. The Liberal &isis and МН^гу Socialism in Bolivia. Bolivian History from 1930 to 1939.(n.p.) Leiden, 1996. Р.94 - 98.

51 Diaz Machicao P. Historia de Bolivia. Toro, Busch, Quintanilla, 19361940. La Paz, 1957.

52 Penaloza L. Historia del Movimiento Nacionalista Revolucionario, 19411952. La Paz, 1963.

14

53 Valencia Vega A. Historia politica de Bolivia. La Paz, vol.7, La Paz,

198854.

54 America Latina: historia de medio siglo. Vol.1. Mexico, 1982. Р.87- 89.

55 Zavaleta Mercado R. Lо nacional-popular en Bolivia. Mexico, 1986.

15

видным политическим деятелем левого движения в 30-е годы . Эти авторы не посвящали свои работы специальному изучению режима "военного социализма", который они рассматривали в контексте политического кризиса послевоенных лет и преддверия национальной революции 1952 г.

Особое место в боливийской историографии занимают работы Р.Савалета Меркадо, крупного историка и социолога, посвятившего немало своих трудов теме "г,осударственного социализма". Войну в Чако и последовавший затем "органический кризис общества? Р.Савалета Меркадо рассматривал в рамках перехода от аристократического государства, в котором господствовала горно-рудно-помещичья олигархия, к формированию современной боливийской нации через демократизацию элиты, к созданию гражданского общества нового типа (индустриальной фазы развития капитализма)54. Р.Савалета Меркадо считал, что гражданское общество в Боливии до 30-х годов было ограничено рамками только господствующего класса. Он проводил знак равенства между государством и правящим классом. По его мнению, это было общество добуржуазного типа, в то время как само существование гражданского общества в собственном смысле слова должно соответствовать задачам, которые стоят перед национальным буржуазным государством. Такового же в начале ХХ века в Боливии еще не было. По мнению Р.Савалета Меркадо так называемое "либеральное общество" включало в себя лишь правящую элиту, олигархию, а следовательно, не было ни гражданского общества, ни государства, которые бы по своим параметрам, характе5р5 истикам и функциям не совпадали бы с господствующим классом55. Для него деятельность военных-социалистов - это романтическая попытка провести революцию сверху без поддержки широких народных масс и без опоры на политическую партию. Провал реформистского наступления на старый режим неизбежно привел к национальной революции 1952 г. и насильственному отстранению от власти горнорудно-помещичьей олигархии.

Опираясь на упомянутые источники и на результаты работ предшественников, автор в своем исследовании поставил перед собой следующие задачи: рассмотреть итоги социального и политического развития "либеральной эпохи", предшествовавшей кризису 30-х годов; проанализировать, почему боливийское

общество не могло справиться с кризисными явлениями, не реформируя основы экономики и политической структуры, не осуществив идейного переворота. Автор стремится найти ответ на вопросы: каковы социально-экономические последствия Великого кризиса в Боливии, изменения социальной структуры, происшедшие в 30-е годы" В чем состоял кризис олигархического государства и либерализма, в том числе и в сфере идеологии"

30-е годы в Боливии, как и в других странах континента, ознаменовались возникновением массовых политических партий, активным участием широких слоев населения в политической жизни. Именно в период "г,осударственного социализма" в Боливии сформировались основные политические партии, оказавшие решающее влияние на жизнь боливийского общества в течение последующих пятидесяти лет. В своей работе автор стремиться проследить ход политической и идейной борьбы в период после войны в Чако. Исследование призвано дать подробное изложение событий и проанализировать социальные процессы в период существования режима "г,осударственного социализма", такие как формирование новых политических партий и движений, осветить идейную борьбу и разобраться в сложных перипетиях политического развития. Особого внимания заслуживают поиски новых форм государства и гражданского общества: попытки реформирования экономики, аграрного сектора, просвещения, государственной машины и идеологии. Комплексное рассмотрение этих вопросов помогает раскрыть историческое значение "г,осударственного социализма" в боливийской истории.

Прежде чем перейти к изложению материала исследования, хотелось бы выразить слова признательности всем тем, кто оказал мне помощь в написании работы. В первую очередь, моим родным и близким, которые многие годы поддерживали меня во всех моих начинаниях. За нелегкий труд тщательного ознакомления с рукописью работы, за ценные критические замечания и рекомендации хотел бы поблагодарить моих коллег, сотрудников Института всеобщей истории РАН Калмыкова Н.П. Ларина Е.А, Созину С.А. Янчука И.И. Кораблеву Л.Ю. Казакова В.П. Богуш Е.Ю, выразить особую благодарность моему научному наставнику Э.Э. Литавриной, а также отдать должное светлой памяти А.Ф.Шуль-говского. Большую признательность хотелось бы высказать Национальному архиву Боливии и его директору Др. Уго Поппе Э. оказавшим огромную помощь автору при работе над документами изучаемой эпохи.

16

Глава 1

Боливия в 20-е годы ХХ века.

Социально-экономическое развитие Боливии в 20-е годы.

Первая треть ХХ века ознаменовалась бурным экономическим развитием страны. Главным богатством Боливии и основой её народного хозяйства была горнорудная промышленность, а точнее - добыча олова. В течение первых десятилетий ХХ века, особенно в годы Первой мировой войны, постоянный спрос на олово в Европе и США стимулировал приток местного и иностранного капитала в оловодобывающую промышленность. С 1900 г. по 1918 г. боливийский экспорт вырос в пять раз. Такому подъему горнодобычи способствовало увеличение потребления олова в Европе и США, и соответственно, рост цен на этот металл с 28 центов доллара за фунт в 1900-1904 гг. до 59 центов в 1915-1919 гг. Экспорт олова увеличился с 9.700 тонн в 1900 г. до 29.100 тонн в 1920 г. достигнув максимума в 1929 г. - 47.200 тонн, что составило 24% мирового производства олова. Помимо олова росла добыча других минералов: серебра, свинца, меди, вольфрама. Экспорт меди с 1900 г. по 1919 г. увеличился с 3.035 тонн до 7.714 тонн, вольфрама с 178 тонн в 1911 г. до 1.197 тонн в 1919 г. алюминия - с 719 тонн в 1906 г. до 23.381 тонн в 1917 г.56

Горнорудная промышленность была самой перспективной и доходной отраслью экономики страны. К 1925 г. в добычу олова было вложено около 70 млн долларов. 70% всего экспорта страны составляла оловосодержащая руда.57 Олово давало треть национального дохода страны. Боливийская экономика формировалась как моноэкспортная, ориентированная на горнодобывающую промышленность. Основная часть экспорта олова шла в Англию и США. США потребляли 60% мирового производства олова и пред

Penalosa Cordero L. Nueva historia economica de Bolivia. Bolivia en el siglo XX. Vol.3. La Paz, 1987. Р.62-74.

57 Lopez Rivas E. Esquema de historia economica de Bolivia. Oruro, 1955. P.12"19; Abadie-Aicardi R.F. Economia y sociedad de Bolivia en el siglo XX. El antiguo regimen. Montevideo, 1966. P.27.

17

ставляли собой огромный рынок для боливийского сырья. В 1923 г. экспорт олова из Боливии в США превысил его вывоз в Англию.

Минеральные ресурсы страны контролировали местные и иностранные монополии, самыми крупными из которых были компании боливийцев С.Патиньо, К.Арамайо, а также американские фирмы В.Р.Грейс и Гуггенхейм Бразерс. В 20-е годы к ним прибавилась компания М. Хохшильда, выросшая из посреднического предприятия по скупке руды на мелких шахтах. Только рудники С.Па-тиньо давали 42% боливийского олова, что составляло 11% мирового производства этого металла.

В начале века в Боливии было зарегистрировано 93 горнорудных общества, 55 из них принадлежали местному капиталу, 16 - чилийскому, 15 - английскому, 4 - аргентинскому, 1 - бельгийскому и 1 - немецкому.58 Большинство боливийских мелких и средних горнопромышленников так и не смогли ни развить производственные технологии, ни построить систему сбыта или переработки, которая позволила бы им хозяйствовать независимо от трех гигантов, "баронов олова? Патиньо, Арамайо, Хохшильда. Средний боливийский капиталист был полностью подчинен монополиям, а его хозяйственный прогресс жестко контролировался. В Боливии накануне Второй мировой войны было относительно большое число мелких горнозаводчиков (они владели 1.150 рудниками). Они не могли конкурировать с монополиями и, тем более, стать основой формирования класса местных предпринимателей, заинтересованных в подъеме других отраслей экономики, в силу своей неспособности создать накопления, которые привели бы к диверсификации и индустриальному развитию Боливии.

В начале века как предприниматели, так и правительство делали попытки создать оловоплавильное производство в Боливии, чтобы заменить экспорт руды и концентрата на вывоз чистого продукта. После нескольких неудачных или недолгих проектов создания национальной цветной металлургии вся боливийская руда стала вывозиться для окончательной промышленной переработки в Англию, а во время Первой мировой войны и в США. В оправдание провала попыток создать металлургию приводились аргументы о невозможности строительства оловоплавильных печей на Альтиплано в условиях высокогорья и отсутствия дешевых источников энергии. В 20-е годы Патиньо выкупил большую часть акций оловоплавильного завода "Уильямс Харвей" в Ливерпуле, куда шла обогащенная руда из Боливии. В результате он сосредоточил в своих руках не

Penalosa Cordero L. Op.cit. P.40.

18 только половину оловодобычи страны, но и контролировал переработку боливийской руды за рубежом.59

В горнорудной промышленности было занято 27.340 человек (1924 г.) или 10% всего экономически активного населения страны60. Оловодобывающая промышленность отличалась от остальных отраслей экономики своей передовой технической оснащенностью. Современники отмечали высокий технический уровень и производительность крупнейших рудников: например, Ка-раколес, давал 300-400 тонн руды в день.

Эта отрасль народного хозяйства оставалась анклавом, но вся структура органов государственного управления была подчинена её интересам. Главной задачей банковско-финансовой системы страны было обслуживание экспортных отраслей, обеспечение их финансовой и кредитной поддержкой за рубежом. Национальный банк Боливии контролировался Патиньо через принадлежавший ему Торговый банк.61 Проведенная в 1928 г. банковская реформа упорядочила финансы, укрепив позиции государства: был образован Центральный банк, регулировавший обращение и поддерживавший обменный курс боливиано, что было жизненно важно для экспортных отраслей. Господствовавшая тогда концепция "золотого паритета?6, обеспечивая на том этапе финансовую стабильность, ограничивала, как потом показала практика, воздействие государства на экономическую конъюнктуру и была выгодна лишь экспортным отраслям экономики. В 20-е годы в Боливии усилились позиции иностранного капитала, основными формами проникновения которого были прямые капиталовложения в горнорудную и нефтяную промышленность, а также государственные займы. Кроме того, в середине 20-х годов произошла формальная интернационализация местных горнорудных гигантов Патиньо и Арамайо. Когда в 1923 г. правительство Б.Сааведры увеличило в два раза налогообложение национальных оловодобывающих корпораций, оставив без из

Almaraz S. Op.cit. P.125-128; На металлургические заводы в Англии поступало 84% боливийской руды, в Нидерландах и Германии обрабатывалось 15%, что не могло разрушить монопольный характер системы переработки олова. - Brienen, M.W. Op.cit. Р.9.

6 Lofstrom W. Attitudes of an Industrial Pressure Group in Latin America: The "Asociacion de Industriales Mineros de Bolivia," 1925-1935. Cornell, 1968. Р. 5-8.

61 Cespedes A. El dictador suicida. Р.36-38.

62 На 31 декабря 1929 г. Центральный банк Боливии имел золотых запасов на колоссальную сумму 57 млн боливиано, обеспечивавших 60 млн находившихся в обращении банкнотов. - Iniguez E. Apuntes historicos del Banco Central de Bolivia e instituciones conexas. La Paz, 1982. Р.92.

19

менения налоговый режим для иностранного капитала, Патиньо и Арамайо весьма оригинальным способом вывели свои предприятия из-под действия этого закона. В 1924 г. Патиньо зарегистрировал своё предприятие в штате Делавар в США, купив там несколько заброшенных рудников и продав часть акций американским гражданам. Арамайо превратил свою компанию в швейцарскую фирму. Таким образом оловодобывающие монополии и de jure перестали представлять национальный капитал. При высокой доходности оловодобывающей отрасли поступления в бюджет государства от экспорта олова были несоизмеримо малы по сравнению со стоимостью вывозимой руды. Лишь в период с 1925 г. по 1927 г. правительство сделало отступление от либеральных принципов невмешательства в дела хозяйствования и ввело в действие закон, обязывавший экспортеров передавать 25% валюты в Центральный банк причем, естественно, в обмен на боливиано, что было направлено на укрепление курса местной валюты.

Оловодобывающие корпорации практически ничего не оставляли государству (в период с 1900 г. по 1930 г. общая сумма налогов колебалась между 2 и 10 %).63 Достаточно сравнить суммы доходов государства от экспорта минералов и поступления от налогов на импорт. Так, сумма налогов на импорт выросла в период с 1920 г. по 1929 г. с 8,8 млн. боливиано до 21,1 млн. боливиано в год, а доходы от экспортных пошлин на вывоз руды в этот же период даже уменьшились с 6.905.467 до 6.809.807 боливиано64. Сравнение говорит о невероятно выгодных, "тепличных" налоговых законах для горнорудной промышленности. Даже невысокие налоги на потребление давали те же доходы, что и поступления от экспортных пошлин.65 Приходится согласиться с тезисом о разграблении богатств страны иностранными и местными монополиями. На этом безграничном грабеже строилась мощь и богатство горнорудной олигархии.

Иностранный капитал занимал монопольное положение в нефтедобыче. С приходом к власти в 1920 г. Б.Сааведры начинается период широкого привлечения иностранного капитала в экономику Боливии как в форме государственных займов, так и частных капиталовложений. При правительстве Б.Сааведры американские ком

Gomez D'Angelo, W. La mineria en el desarrollo economico de Bolivia, 1900-1920. La Paz, 1978.

64 Estadistica boliviana. Analisis numerio del presupuesto nacional. Anos 1916-1931. Р.48 - 55.

65 В 1929 г. налоги на экспорт всего на 800 тыс боливиано превысили налоги на потребление. - Idibem.

20

пании установили полный контроль над нефтяными богатствами Боливии. С 1922 г. Стандард Ойл перекупила у "Ричмонд Ле-веринг" концессию в 1 млн га сроком на 55 лет, тем самым фактически монополизировав добычу нефти в Боливии. Б.Сааведра считал, что Боливии необходимо привлекать иностранный капитал в новые отрасли, каковой в тот момент была нефтяная. Он говорил: "Пока мы не передадим эти разработки в руки мощной компании, которая будет иметь не только необходимый капитал для успешной работы, особенно в стране без выхода к морю и без транспортной сети, но и индустриальный опыт в этой сфере деятельности, - мы не сможем добиться никаких ощутимых выгод для нации от одного из самых перспективных природных богатств"66. Стандард Ойл обязалась вложить 50 млн. долл. в добычу нефти, построить нефтеперерабатывающий завод, и через 2 года уже поставлять нефтепродукты на внутренний рынок. Однако ни одно из этих важных условий выполнено не было.

Главной тенденцией первой трети ХХ века было вытеснение американскими компаниями своих английских конкурентов из боливийской экономики. К 1929 г. по сравнению с 1913 г. капиталовложения и торговля США и Англии в Боливии увеличились на 470,65% и 15,977%, составив 133.383.250 и 12.512.000 долларов соответственно.67 Усилилась зависимость боливийского государства от внешнего финансирования. Если в 1908 г. Боливия не имела внешнего долга, то к февралю 1927 г. её обязательства перед иностранными кредиторами достигли 40 млн долларов. Почти вся эта сумма, за исключением 600 тыс фунтов стерлингов, полученных в Лондоне в 1925 г. была заимствована в США.68 Боливийское государство брало в долг как для железнодорожного строительства, так и для содержания государственного аппарата. Многие займы были кабальными и малоэффективными. Например, по условиям печально известного "займа Никалаус? Боливия в качестве гарантий предоставила в распоряжение кредитора все налоговые и таможенные поступления страны. На обслуживание государственного долга уходило около трети всей расходной части бюджета69.

Несмотря на гипертрофию экспортных отраслей, приводившую к серьезным потерям и деформации структуры народного хозяйства, рост горнодобычи всё же способствовал развитию про

Mariacа E. Mito y realidad del petroleo boliviano. La Paz, 1966. P.54. 67 Cueva J.M. Op.cit. P.49. 69 Marsh M. A. Op.cit. P. 90.

69 Estadistica boliviana. Analisis numerio del presupuesto nacional. Anos 1911-1931. P.80.

21

мышленной и транспортной инфраструктуры, росту городов. В городах Ла-Пас, Кочабамба, Оруро расширялось ремесленное, кустарное производство, появились фабрики легкой и пищевой промышленности. В первые два десятилетия ХХ века число жителей городов увеличилось в 1,5-2 раза, в то время как всё население страны в этот же промежуток времени выросло лишь на треть. В городах, особенно в мелких и средних, преобладало ремесленное производство. Даже в 40-е годы число ремесленников (кустарей) и фабричных рабочих было примерно одинаковым.70 В крупных центрах, в Ла-Пасе, Кочабамбе, Оруро, число промышленных рабочих было относительно велико. Быстрому росту промышленности и городского хозяйства способствовал небывалый прогресс коммуникаций и транспорта.

Для успешного функционирования ориентированной на внешний рынок экономики была построена сеть железных дорог, связавших тихоокеанское побережье и центры горнодобычи. Железные дороги оказали революционное воздействие на всю экономику Боливии71. Многие города получили мощный импульс к развитию за счет строительства, а затем и обслуживания всей инфраструктуры железнодорожного хозяйства. Такие центры как Ла-Пас и Оруро буквально переживали экономический бум. Резко изменилась социальная структура городов. Железнодорожники, строители, рабочие и техники, занятие в тонких новых отраслях как электроэнергетики, городской транспорт стали играть важную роль в жизни общества. Так, например, население Оруро, города, являвшегося важным железнодорожным узлом и центром горнорудной промышленности, в период с 1920 г. по 1925 г. выросло вдвое за счет появления новых социальных и профессиональных групп. Именно в этом городе впервые в Боливии были проведены полная электрификация, телефон, вымощены улицы для автомобильного транспорта72. Данные изменения привели к росту мелкотоварного хозяйства, сферы услуг, к увеличению числа ремесленников, мелких торговцев. В эти годы средние слои выросли численно, в них наметился качественный сдвиг в пользу новых профессиональных групп. Эта тенденция будет доминирующей все 20-30-е годы.

Железные дороги произвели переворот в структуре внутреннего рынка. Дешевый импорт продовольствия (в 1925 г. он составил 14 тыс тонн) привел к резкой переориентации местного рын

та Klein H.S. Historia general de Bolivia. La Paz, 1988. Р.231.

71 См. История Латинской Америки. 90-е годы XIX века - 1918 г. М.,1993. С.31-38.

72 Lorini I. Op.cit. P.67.

22

ка на новые товары и стандарты.73 C одной стороны, это явление имело положительные моменты: новые дешевые товары более высокого качества изменили всю структуру потребления городского населения, а также способствовали появлению и росту пищевой промышленности, работавшей на местном и импортном сырье. Относительное продовольственное благополучие создавало предпосылки роста городского населения. С другой стороны, наплыв дешевого продовольствия вытеснял с рынка часть местных сельскохозяйственных товаров, хотя такие продукты как киноа, кока, картофель не могли быть заменены импортом. Негативное влияние наплыва импорта продовольствия на боливийское сельское хозяйство было крайне незначительным. От него пострадали лишь немногие помещики близлежащей к городу округи, продававших городским жителям часть "оброка", который они получали от своих крестьян.

Подавляющее большинство населения Боливии проживало в сельской местности. Главной характеристикой боливийского сельского хозяйства было господство крупной земельной собственности, латифундии. 95,11% сельскохозяйственных площадей принадлежало крупным помещикам-латифундистам, ведшим экстенсивное хозяйство. В помещичьих хозяйствах обрабатывалось лишь 2% учтенной, пригодной для обработки земли.74 По-прежнему сильные позиции сохраняли индейские общины, в которых по переписи 1900 г. проживало 32 % сельского населения.75 Большинство сельских тружеников были зависимыми крестьянами, прикрепленными к поместьям.76

Формально в Боливии сосуществовали два типа хозяйств: асьенда или поместье и мелкая крестьянская усадьба. Кроме них ещё оставались индейские общины, являвшиеся коллективными собственниками земли. Основная масса крестьян проживала в асьендах. Характерной чертой боливийского сельского хозяйства была "система колоната" и связанная с ней система латифундия - минифундия. Земля в асьендах делилась на помещичью и кре

73 В 1925-1929 гг. продовольствие составляло в среднем 22,3% от общего объема импорта - ECLA. Development of agriculture in Bolivia. 4th sess7on, Mexico. 28 may. 1951. New York, 1951. P.17-19.

74 Калужская Т.Г. Боливия. Тенденции социально-экономического развития. М.,1979. С.33-34.

75 McBridge G. The Agrarian Indian Communities of Highland of Bolivia. New York, 1921. Р.1

76 Подробнее об аграрной структуре Боливии см. Щелчков А.А. Аграрная реформа 1953 г. и социально-экономические изменения в боливийской деревне. - Социально-экономические процессы в Латинской Америке в новое и новейшее время. М.,1988. С.183-210.

23

стьянскую. Помещичья запашка, как правило, включала самые плодородные земли. Помещику принадлежали водные ресурсы и пастбища. Колоны на Альтиплано, понго и колоны77 в Кочабамбе, аррендеро в долинах Чукисаки и Тарихи жили на помещичьих землях, где им выделялся участок (сайянья на Альтиплано, пегухаль в долинах Кочабамбы, мельга в Тарихе). За пользование этими участками они отрабатывали определенное количество дней в неделю на земле помещика, иногда отдавали ему часть своего урожая, платили сборы за право держать животных, за выпас скота на господских пастбищах, с приплода домашнего скота, отдавали ему долю ремесленной продукции. Помимо этих обязанностей крестьяне выполняли ряд повинностей, "личные услуги" (понгеахе для мужчин и митанахе для женщин). Это касалось работ по дому, доставки продуктов на рынок и помещику в город. Эти повинности демонстрировали личную зависимость крестьянина от землевладельца, который в ответ на признание таковой и выполнение "услуг" был обязан регулярно устраивать праздники и коллективные пиршества в соответствии с общинными традициями78.

На Альтиплано господствовали латифундии, площадь которых превышала 1000 га. Так, в департаменте Оруро, 29% асьенд имели 1 тыс - 2,5 тыс га, 23% - 2,5-7,5 тыс га, 35% - более 6,5 тыс га и только 14% асьенд были менее 1 тыс га. В районе оз.Титикака преобладали хозяйства менее 500 га, но и там встречались латифундии размером более 1 тыс га.79 Большая часть земли в латифундиях оставалась необработанной. В среднем на Альтиплано обрабатывалось лишь 0,21% сельскохозяйственной площади, а в районе оз.Титикака с относительно высокой плотностью населения - 25-30%.80 Более того, в виду особенностей почвы примерно 65% обрабатываемой земли должна была отдыхать несколько лет, что и вовсе сокращало производственные площади.

Многие латифундии, принадлежавшие одному лицу, состояли из нескольких асьенд или усадеб. Латифундии не являлись крупными хозяйствами, в собственном смысле слова, так как основывались на эксплуатации крестьянской общины, оставаясь по сути мелкотоварным производством. По данным ряда исследователей, в период, предшествовавший аграрной реформе 1953 г. участки

77 Понго, колон, пегухалеро - категории зависимых крестьян, проживавших на помещичьих землях.

78 Heydt-Coca M. Die Bolivianische Revolution von 1952. Eine Analys unter besonderer Beriicksichtigung des Agrarsektors. Koln, 1982. S.97-100.

79 ECLA. Development of Agriculture. P.59.

80 Carter W. The Aymara Communities and the Bolivian Agrarian Reform. Gainsville, 1964. P.26

24

колонов занимали 73-86% земли асьенды, в то время как за самим землевладельцем оставалось лишь 14-27%.81 Система колоната заключалась в том, что крестьяне, или колоны, имея небольшой участок, минифундию, служили землевладельцу бесплатной рабочей силой, должны были отдавать ему часть своего продукта в качестве натуральной ренты. Крестьянин был лишен хозяйственной и личной свободы, обременен многочисленными повинностями. Паразитический характер крупного землевладения, неизменным атрибутом которого было преобладание минифундий крестьян, обусловил тот факт, что крупное землевладение в Боливии оказалось неспособным к трансформации в капиталистическое предприятие.

Сельское население в Боливии почти полностью составляли индейцы кечуа и аймара. Белые и метисы, испаноязычное население страны, проживали только в городах. Большинство землевладельцев также жили в городах, оставляя свои асьенды в управлении мажордомов и курак, формальных лидеров индейских общин. Помимо обязанностей перед помещиком и коррехидором, представителем местной власти, индейцы как асьенд, так и общин отбывали трудовые неоплачиваемые повинности в пользу населения близлежащих городков.82

Помещиками в Боливии были не только латифундисты- аристократы, ведущие свое происхождение от конкистадоров и вице-королей Перу и Ла-Платы. В небольших городах, в провинции проживало множество мелких помещиков, владевших одной - двумя усадьбами, дававшими относительно небольшой доход. Являясь такими землевладельцами средней руки, большинство помещиков занимало посты в местных органах власти, были адвокатами, военными, священниками, составляли так называемый традиционный средний класс. Такая двойственность в их социальном статусе была отличительной чертой боливийского общества. Между средними слоями и помещиками фактически можно поставить знак равенства. Именно традиционные средние слои были массовой социальной опорой правления олигархии.

В первой трети ХХ века Боливия оставалась страной, экономика которой представляла собой несколько разнородных по своим социальным и технологическим характеристикам миров. Боливии как единого хозяйственного пространства не существовало. Передовая горнорудная промышленность, развивавшаяся в исклю

81 Carter W. Op.cit. P.71; Albo X. Achacachi: Medio siglo de lucha campesina. La Paz, 1979. P.32; Heath D. Erasmus C.J. Beuchler H.C. Land Reform and Social Revolution in Bolivia. New York, 1969. P.176.

82 Albo J. Op.cit. P.33-34; Heydt-Coca M. Op.cit. S.117.

25

чительных рамках анклава, соседствовала с едва наметившимся фабричным производством в городах, где господствующие позиции по-прежнему занимало кустарное, ремесленное хозяйство. Вся финансовая, транспортная и производственная инфраструктура была сориентирована на обслуживание горнорудного сектора экономики. Анклавная экономика экспортных отраслей и слаборазвитый капиталистический сектор городов буквально тонули в окружавшем их в прямом и переносном смысле море архаического сельского хозяйства. Господство латифундизма, наличие огромного количества докапиталистических пережитков в деревне обуславливали узость внутреннего рынка, представляли собой серьезный барьер в формировании единого народохозяйственного комплекса.

Монокультура, экспортная ориентация экономики в сочетании с отсталостью и косной замкнутостью сельского хозяйства тормозили не только развитие всего народного хозяйства, но и были главными препятствиями в становлении Боливии как нации. Это был главный вопрос национальной жизни. Монополизация горнорудной отрасли лишь усугубила проблему зависимости и отсталости всей экономики. Нарождавшаяся и ещё очень слабая боливийская буржуазия была отстранена от важнейших источников накопления, была ограничена неразвитостью внутреннего рынка. Само её существование зависело от выживания Боливии как самостоятельной нации, что было невозможно без решения насущных социально-экономических проблем. От пути, по которому могло пойти общество в преобразованиях обветшалой социальной и политической структуры страны, зависело формирование в Боливии современной нации. Безусловно, задача состояла в превращении Боливии из географического понятия в страну.

Политическое и социальное развитие Боливии в первые десятилетия ХХ века.

С 1899 г. по 1920 г. у власти в Боливии находилась либеральная партия. Этот период отличался политической стабильностью, быстрым развитием экономики и серьезными изменениями в структуре общества. Триумф либеральной партии после революции 1898 г.83 сопровождался повсеместным торжеством либерально-позитивистской идеологии, либеральных принципов управления государственной и хозяйственной жизнью. На самом деле,

История Латинской Америки. Т.2. С.30.

26

"либеральный режим" был далек от официально декларированных принципов. Либеральная партия фактически установила авторитарный режим, где свобода прессы, регулярно проводимые выборы сочетались с насилием и подлогом во время избирательных кампаний, репрессиями против оппозиции, попранием элементарных прав индейского населения. Досконально и скрупулезно выдерживались либеральные принципы невмешательства государства в экономические отношения, что укрепляло всевластие горнорудных монополий, фактически подчинивших себе весь государственный аппарат.

Либерально-позитивистская идеология полностью ориентировалась на европейские ценности, проповедовала всесилие свободного рынка как единственного инструмента, гарантирующего прогресс и развитие. Всё, выходящее за рамки, европейской парадигмы капиталистического или, как тогда утверждалось, естественного развития, в том числе индейский элемент как носитель тормозящей развитие архаичной традицией, подлежало безжалостному разрушению и уничтожению во имя прогресса и цивилизации. Либералы строили своё демократическое общество на основе кастовой, расовой замкнутости. С их точки зрения, боливийское общество было образцом демократии, ведь критериям свободного гражданина, достойного принимать участие в созидании цивилизации, соответствовали лишь привилегированные белые и верхушка метисного испаноязычного населения. За пределы действия законов цивилизации выводилось большинство населения страны.

Внешне политическая система Боливии выглядела как двухпартийная, хотя наряду с основными, очень похожими друг на друга противниками, существовали иные мелкие, как правило, недолговечные партии. Помимо Либеральной действовала Консервативная, а затем перенявшая у последней часть лозунгов, но уже иная по своему социальному составу Республиканская партия. Относительно крупных партий также следует сделать оговорку: ни либералы, ни республиканцы не были политическими партиями в современном смысле слова. Настоящие партии, структурирующие гражданское общество современного типа, появятся лишь в 30-40-е годы. Помимо партий существовала также и полулегальная оппозиция: тайные ложи, составлявшие важную часть боливийского гражданского общества. В них формировалась оппозиция, из тайных органов поддержки правительства ложи превратились в её убежище. В ложах формировалась оппозиция, пока еще не способная сформировать общенациональное политическое движение. Полулегальный статус, связь с влиятельными фигурами в политике и экономике, скрытая деятельность лож придавали большой вес и значение мелким

27 политическим группам. Ложи были своеобразным политическим университетом, где формировались будущие политические и идейные лидеры страны. В них находили себе применение "младшие сыновья" политической элиты, не имевшие прямого доступа к власти: студенты и военные.

С одной стороны, ложи были частью аппарата гегемонии пра-вящей элиты, так как обеспечивали своеобразную, косвенную включенность специфических, непостоянных социальных групп и особых интересов (студенты, младшие офицеры, начинающие политики и т. п.) в политическую систему, что укрепляло фундамент традиционного гражданского общества. С другой стороны, ложи расшатывали систему, поскольку становились базой оппозиции, полулегальный характер действий которой не всегда укладывался в нормы функционирования государства и гражданского общества. Помимо заговоров и непредвиденных действий, ложи были опасным источником распространения новых идей, разрушающих господствующую социал-дарвинистскую, позитивистскую идеологию, что было серьезным фактором ускорения морально-политического кризиса в 30-е годы.

Система политических институтов опиралась на механизм идеологического влияния в обществе: средства массовой информации, университет, школу, культуру и искусство. Газеты, пресса, с одной стороны, являлись проводниками идеологической гегемонии правящих групп, а с другой, служили своеобразным клапаном для разрядки политического и социального напряжения, что способствовало укреплению гражданского общества.

Пресса представляла собой анатомический срез всего граж-данского общества.84 Крупнейшие боливийские газеты в 20-е годы "Эль Диарио", "Ла Расон"( Ла-Пас), "Лос Тьемпос? (Кочабамба) контролировались верхушкой правящих кругов. Собственником "Ла Расон"был Арамайо, "Эль Диарио" - Патиньо, "Ультима Ора" - Хохшильд. Эти газеты были органами пропаганды либерально-позитивистских взглядов по экономическим и политическим вопросам. Республиканцы имели свои политические органы. После прихода к власти Б.Сааведры и раскола партии "Ла Република" стала официальным органом сааведристов, в то время как образовавшие свою партию "подлинные республиканцы" издавали выходившую в Оруро "Ла Патриа".,

Это был первый эшелон средств массовой информации, обеспечивавший влияние правящих групп на общественное мнение.

84 Этому вопросу посвящено специальное исследование американского ученого Дж.Кнудтсона// Historia boliviana.No.1/2, 1982. Cochabamba. 1982. P.111-120.

28

Цементом же, укреплявшим их политическую и идейную гегемонию в обществе, были бесчисленные мелкие издания. Эти малотиражные издания были главным индикатором общественного мнения. Они очень чутко реагировали на все кризисные явления в обществе. Правительство всегда внимательно следило за настроениями этих изданий. Когда в момент острого политического кризиса в период правления либеральной партии в 1914 г. было объявлено осадное положение, президент И.Монтес сразу же закрыл 13 мелких газет только в одном Ла-Пасе, справедливо усматривая в них главный источник крамолы.85 Значение печати усиливалось еще и тем, что газеты оказывали огромное влияние практически на всех политически активных граждан, на всех избирателей.

Экономический подъем начала века позволил магнатам олова поделиться своими доходами с традиционным средним классом, точнее, его верхушкой. Прямо или косвенно "бароны олова" поддерживали целую армию адвокатов, чиновников, журналистов, партийных деятелей. Эта, хотя и сравнительно многочисленная, но избранная прослойка вошла в боливийскую политическую жизнь под именем роска. Роска была частью правящего класса, опорой олигархического правления. Впрочем, не следует ее рассматривать как слепое орудие, как наемных работников "баронов олова". Роска непосредственно осуществляла политическую и экономическую власть в стране, она была самодержавной.86 Роска - это верхушка среднего класса, обеспечившая "баронам олова" лояльность и поддержку всего белого городского населения страны. Главной формулой функционирования гражданского общества был раздел власти между "баронами олова" и средним классом. Воплощением и символом этого союза была всесильная роска.

К 20-м годам либеральный режим находился в состоянии кри-зиса, вызванного противоречиями между антидемократизмом и кас-товой ограниченностью олигархического правления и новой расста-новкой общественных сил. Бурное экономическое развитие начала века привело к росту и укреплению мелкой буржуазии, "новых средних" слоев города, к появлению значительного отряда рабочего класса. Возросло число политически активных граждан.87

86 Klein H. Political parties. P. 48.

86 Sandoval Rodriguez I. Nacionalismo en Bolivia. Ensayo historico-politico. La Paz, 1970. P.75-76.

87 По боливийским законам политически активными гражданами признавались лишь боливийцы-мужчины старше 21 года, при условии, что они умели читать и писать и являлись "экономически независимыми" людьми, то есть имели годовой доход не менее 200 боливиано. Прислуга не могла участвовать в выборах даже при наличии всех прочих условий.

29

В обществе росли оппозиционные настроения. Недовольные объединились в 1914 г. в рядах Республиканской партии, в которой наряду с представителями мелкой буржуазии, ремесленников, ориентировавшихся на Баутисту Сааведру (1870-1939), выдвигавшего программу умеренных реформ, существовало правое крыло, состоявшее из недовольных монопольным правлением либералов реваншистски настроенных помещиков, клерикалов во главе с Даниэлем Сала-манкой (1868-1935). Объединяющими лозунгами этих двух разных течений Республиканской партии были честные выборы и активная внешняя политика, направленная на возвращение захваченного Чили в результате Тихоокеанской войны (1879-1883) побережья. Право-клерикальное крыло республиканцев, во главе которого стояли видные политики Д.Саламанка, А.Итурральде, Х.М.Эскальер, привлекало в свои ряды в основном земельную аристократию, недовольную всевластием либералов, не допускавших её к рычагам власти. Их раздражали законы о введении гражданского брака, о веротерпимости, вся политика секуляризации, проведенная либералами в первые два десятилетия ХХ века. Консервативная часть республиканцев была явным анахронизмом даже по сравнению с либералами. Лишь реваншистские лозунги возврата Тихоокеанского побережья и требования честных выборов привлекали к ней немно-начисленных сторонников. Воинственная, реваншистская программа морально-политического укрепления государства посредством агрессивной внешней политики стала главным козырем их лидера, Д.Са-ламанки. Навязчивые идеи самоутверждения нации через победоносную войну роковым образом приведет в будущем Д.Саламанку к развязыванию вооруженного конфликта с Парагваем в Чако. Бесспорным лидером "плебейского" крыла республиканцев был талантливый журналист и писатель Б.Сааведра. Он стал "непогрешимым" вождем народа Ла-Паса. Его поддерживали мелкая буржуазия, ремесленники, самые широкие народные массы столицы. В отличие от Д.Саламанки, аристократа и помещика из Кочабамбы, Б.Сааведра пользовался особой популярностью в своем родном городе, самом "буржуазном" центре страны, Ла-Пасе. Он выдвигал программу умеренных реформ государства, в результате которых должно было произойти перераспределение власти в пользу средних слоев города. Речь шла о расширении социальной базы государства за счет вовлечения в политическую жизнь средних слоев, ремесленников и даже рабочего класса.

Послевоенный мировой экономический кризис способствовал активизации оппозиции. Ухудшение экономического положения в первую очередь ударило по городским низам. Забастовки на рудниках в апреле 1918 г. октябре и ноябре 1919 г. внесли новый элемент в политическую жизнь Боливии, поставив на повестку дня

30

"р,абочий вопрос". Требования рабочих, в том числе о 8-ми часовом рабочем дне и принятии социальных законов, вошли в программу сааведристского крыла республиканцев.

В условиях нараставшего экономического и политического кризиса глава реформистского крыла Республиканской партии Б.Са-аведра, имевший большое влияние среди среднего и низшего офи-церства, решился на государственный переворот. 12 июля 1920 г. республиканцы осуществили переворот в Ла-Пасе. Б.Сааведра во главе с вооруженными ремесленниками, сформировавшими "р,еспубликанскую гвардию", сверг президента либерала Г.Гутьерреса Герру. Решительное слово в поддержку нового правительства сказала армия. Генералитет под давлением основной массы офицеров поддержал новое правительство.88

Б.Сааведра безусловно, являлся одним из самых ярких политических деятелей Боливии в ХХ веке. Он пользовался абсолютным доверием ?чоло" Ла-Паса89. Придя к власти, Б.Сааведра в первую очередь освободился от своих ставших неудобными союзников - правого крыла партии во главе с Д.Саламанкой и Х.М.Эскальером, хотя последних активно поддерживали посольства Англии и США.90 Перешедшие в оппозицию к Сааведре правые республиканцы провели в октябре 1921 г. свой учредительный съезд в Оруро, образовав Подлинную республиканскую партию, занявшую промежуточную позицию между либералами и республиканцами-сааве-дристами.

Правительство Б.Сааведры опиралось в значительной мере на силу партии, обладавшей огромным влиянием среди городской мелкой и средней буржуазии, интеллигенции, студенчества. Через высший орган партии, Республиканский комитет, проводилось большинство правительственных решений. Б.Сааведра создал "р,еспубликанскую гвардию" - военизированные отряды, состоявшие из ремесленников, рабочих, мелких собственников, студентов. Все важнейшие решения проводились через конвенты или съезды республиканцев, на которых при безусловном верховенстве мнения лидера партии представители низовых местных организаций, в основной своей массе состоявшие из ремесленников и мелких буржуа, имели возможность влиять на действия власти. Съезды партии, "г,вардия" были органами не только поддержки, но и давления на правительство, подталкивающие своих лидеров к проведению реформистской политики в интересах среднего класса и городских низов. Опираясь на "р,еспубликанскую гвардию", Б.Са-

FRUS. 1920.Vol.1. Washington, 1935. P.375.

Чоло - метисы, городские низы в Перу и Боливии.

FRUS. 1920. V.1. P.375-378.

31 аведра отстранил своих политических врагов и фактически установил режим личной власти.

Прийти к власти Б.Сааведре помогли городские низы, активно поддержавшие республиканский переворот. Рабочие лидеры-республиканцы в сентябре 1920 г. организовали рабочую партию, которая стала своеобразной секцией правящей партии и функционально выполняла роль группы политического давления на правительство в интересах рабочих и ремесленников, выполняла те же задачи, что и "р,еспубликанская гвардия", представлявшая средние слои. Эта партия, названная Социалистической рабочей, во главе которой стояли профсоюзные руководители Э.Сальватьерра и Х.М.Ор-доньес, а также депутат Конгресса Рикардо Соруко, имела свои отделения в Оруро и Уйюни. В 1921 г. СРП провела свой съезд в Оруро, где приняла программу, в которой отразились мелкобуржуазный радикализм левого крыла республиканцев и сильное влияние синдикализма.91 Однако вскоре эта партия исчезла с политической арены, так как ее программа не выходила за рамки линии правительства Б.Сааведры в рабочем вопросе. В этот период еще не было потребности в существовании проправительственной реформистской рабочей партии, так как влияние рабочего класса на политику было слишком слабым и опосредованным.

В первой четверти ХХ века в Боливии впервые возникает организованное рабочее движение. В 20-е годы в городах и на рудниках активно действует анархо-синдикалистская Рабочая федерация.92 В городах и горнорудных центрах создавались рабочие профсоюзы. Правительства республиканцев по-разному реагировали деятельность профсоюзов и в целом на рабочее движение в городах и на рудниках. Городские профсоюзы, как правило, в своих акциях добивались побед или уступок со стороны правительства и хозяев. Так было в феврале 1922 г. когда прошла первая успешная всеобщая забастовка в Ла-Пасе. Большинство городских профсоюзов входило в проправительственные объединения и пользовалось поддержкой властей. Боливийские синдикалисты стали участвовать в международных организациях: в 1928 г. они впервые присутствовали на VI Панамериканской конференции, где высказались в поддержку своего правительства.93 Многие требования Рабочей федерации Ла-Паса вошли в программу Республиканской партии. В городах классовая борьба не привела к жесткой конфронтации властей с рабочим движением. "Рабочее законодательство" Б.Сааведры опиралось на требования городских профсоюзов.

Klein H.S. Parties and Political Change. Р.70-72. РГАСПИ. Ф.495, оп. 79, дело 28. С.43-44. РГАСПИ. Ф. 495, оп.79, д. 41

32

Иная ситуация складывалась на рудниках. Там профсоюзы преследовались, а выступления рабочих жестоко подавлялись. В 1923 г. забастовка рабочих рудника Унсии была подавлена войсками. В результате устроенной бойни сотни рабочих были убиты.94 В чем причины такой политики" Оловянные рудники были нервом экономики страны. Олово определяло подлинных властителей страны. К тому же, в то время как рабочий класс городов, большей частью занятый на мелких предприятиях и часто выступавший в союзе с городской мелкой буржуазией, мог быть интегрирован в существующее гражданское общество, большинство рабочих-шахтеров имело более низкий социальный статус. В прошлом крестьяне-индейцы, они чаще всего не порывали связей со своими общинами, говорили на аймара и кечуа и враждебно относились к бело-метисному испаноязычному миру. Для Б.Сааведры, как и для всего правящего класса, они стояли вне гражданского общества, его правил и законов.

Политика подавления и изоляции рабочих-горняков проводилась до кризисных 30-х годов, когда массовые увольнения на рудниках привели в города тысячи безработных. Тогда же изменилась и общая рабочая политика правящих кругов. В 20-е годы часть страны, которая находилась за пределами городов, казалось, не существовала. Во всяком случае, она была призвана лишь для того, чтобы оплачивать своей кровью экономическое процветание элиты.

Правление республиканцев при президенте Б.Сааведра всё более приобретало черты авторитарной диктатуры. Сам президент вынашивал планы сохранить личный контроль над правительством и по окончании своего конституционного срока, то есть после 1925 г. Был ясен и механизм сохранения власти в руках Б.Сааведры: через республиканскую партию, лидерство в которой сохранялось за ним, и при опоре на военизированную "р,еспубликанскую гвардию" он надеялся контролировать своего преемника. Необходимо было найти подходящую кандидатуру на пост президента, который был бы настолько политически слаб и зависим, что стал бы простой марионеткой в руках экс-президента, но при этом была бы сохранена видимость легитимной смены власти и конституционности управления страной. Выбор пал на не имевшего политического веса министра образования Хосе Габино Вильянуэву. Кандидатом в вице-президенты был предложен Абдон Сааведра, родной брат уходящего гла-

95

вы государства .

94 Ponce Garcia J. Shanley T. Cisneros А. Breve historia del sindicalismo boliviano. La Paz, 1968. P.14-16.

95 Абдон Сааведра - яркая политическая фигура 20-х годов в Боливии, незаслуженно забыт из-за слишком сильной тени, отбрасываемой его

33

Выборы состоялись 2 мая 1925 г. Как и ожидалось, победил проправительственный кандидат. Его вступление в должность должно было состоятся 6 августа 1925 г. что совпадало с празднованием 100-летия юбилея независимости Боливии. Накануне инаугурации Х.Г.Вильянуэва дал интервью оппозиционной газете "Ла Патрия? (Оруро), в котором заявил о своем намерении привлечь в новый кабинет министров деятелей Подлинной республиканской и Либеральной партий, покончив тем самым с противостоянием в обществе, характерным для предыдущего периода. Незадачливое интервью вызвало ярость Б.Сааведры, который не побоялся международного скандала в виду присутствия в Ла-Пасе многочисленных иностранных делегаций, съехавшихся на празднование столетия республики, и решил не допустить вступления в должность Г.Вилья-нуэвы.

Конгресс, аннулировал результаты голосования, назначив председателя парламента Фелипе Гусмана временным президентом, который провел новые выборы 1 декабря 1925 г. Хотя скандала избежать не удалось, видимость конституционной законности была соблюдена, и Б.Сааведра мог исправить ошибку с выбором преемника.

На этот раз он решил действовать через аппарат своей партии. Нового кандидата в президенты, а им стал находившийся до этого в опале один из лидеров республиканского переворота 1920 г. Эрнандо Силес, предложил Совет Республиканской партии. Кандидатом в вице-президенты вновь стал Абдон Сааведра. На выборах 1 декабря 1925 г. Э.Силес получил 70.612 голосов из 75.549 имевших право голоса и стал президентом Боливии. Помня скандал с предыдущим кандидатом, Б.Сааведра решил застраховаться, заставив Э.Силеса подписать декларацию, в которой тот обязался назначать членов кабинета с одобрения партии и её лидера, не вступать в союз с оппозиционными группами и деятелями.96 По идее Б.Сааведры новый президент должен был стать лишь формальным прикрытием авторитарного правления республиканского "каудильо".,

Б.Сааведре было суждено ошибиться дважды. Э.Силес не стал послушным орудием в руках лидера республиканцев. Ему достаточно быстро удалось освободиться от опеки бывшего президента и его брата. Он привлек к сотрудничеству оппозиционных деятелей, нарушив тем самым подписанные им "кондиции". Ф.Тамайо был назначен советником МИДа, Д.Канелас - послом в Перу, С.Патиньо - послом во Франции, а К.В. Арамайо - в Англии. Эти действия

более известным братом. Он был префектом Ла-Паса, основателем газеты "Ла Република". Прославился своей справедливостью, неподкупностью, прямотой.

96 Valencia Vega, A. Op.cit. P. 1660.

34

спровоцировали разрыв с Б.Сааведрой, находившегося в тот момент в Европе. Окончательная точка в противоборстве с экс-президентом была поставлена в марте 1926 г. когда Абдон Сааведра выехал из Боливии с официальным визитом в ряд стран региона, однако возвратиться ему уже не разрешили.

Приход к власти сааведристского крыла республиканской партии положил начало умеренным реформам государственного устройства, унаследованного от Либеральной партии. Сааведристы привнесли новые элементы в политическую жизнь Боливии. Привычные в боливийской политике авторитаризм и стремление к личной диктатуре сочетались с новыми демократическими институтами (конвенты партии, более демократический состав партийных комитетов и большая открытость партийных структур) и популистскими методами мобилизации масс. Однако за кажущейся похожестью программ либералов и республиканцев-сааведристов стояло кардинальное различие в методах осуществления политической власти и гегемонии в обществе. Аристократизму и кастовой замкнутости либералов, да и "подлинных республиканцев", противостояла новая политическая сила, которая опиралась на выросшие и укрепившиеся в годы экономического подъема новые социальные слои города: на мелкую буржуазию, интеллигенцию, банковских служащих, - да и часть рабочего класса.

В отличие от либералов и "подлинных республиканцев" саа-ведристы были, главным образом, партией среднего класса крупных городских центров. Более демократическая направленность политической линии республиканцев-сааведристов часто приходила в противоречие с принципами экономической политики, почти полностью унаследованными от либералов. Б.Сааведра предлагал укрепить правящий блок, то есть, в конечном счете, власть олигархии, за счет уступок местной буржуазии и средним городским слоям, что объективно отвечало задачам национальной государственной консолидации. Однако решение этой задачи было невозможным без проведения основных буржуазно-демократических преобразований в стране.

Реформы Эрнандо Силеса.

Вслед за Б.Сааведрой, Э.Силес продолжил политику постепенного реформирования социально-экономической структуры страны. В период его президентства продолжалось активное железнодорожное строительство; была завершена дорога, связавшая По-

35 тоси и Сукре, Аточу и Вильясон. Для завершения строительства правительство прибегало к внешнему финансированию. Вырос дефицит бюджета, что требовало наведения порядка в государственных финансах и модернизации банковской системы.

Банковское дело в Боливии сосредотачивалось в нескольких частных банках, каждый из которых действовал согласно собственному уставу и регламенту. Деятельность банков не контролировалась государством. Для проведения банковской и налоговой реформы Э.Силес пригласил в Боливию группу экспертов во главе с американцем Э.В.Кеммерером, проведшим аналогичные преобразования в Чили, Мексике, Колумбии и на Филиппинах. По рекомендациям миссии Кеммерера была проведена реформа денежного обращения, в основе которой лежала американская система федерального казначейства. По закону от 11 июля 1928 г. был создан Центральный банк с особыми полномочиями и исключительным правом эмис-

97

сии.

Правительство Э.Силеса предприняло шаги, ограничивавшие иностранное присутствие в Боливии. Э.Силес решился пойти на экспроприацию железных дорог (декрет от 29 июня 1927 г.) Однако под давлением могущественных экономических кругов он был вынужден отменить этот декрет уже через полгода. Следуя логике экономического национализма, Э.Силес издал в апреле 1930 г. новый закон о корпорациях, по которому все иностранные компании на территории Боливии должны были зарегистрироваться как местные, боливийские, независимые от своих центров, и должны были подчиняться только боливийским законам. Этот декрет не был

98

исполнен.

Главными экономическим и политическим вопросом в Боливии оставались отношения государства и горнорудных монополий, "баронов олова". В середине 20-х годов "бароны олова" увидели необходимость создания механизма контроля над своими "меньшими братьями", мелкими и средними горнопромышленниками. В 1925 г. была создана Ассоциация горнопромышленников Боливии, куда вошло 47 различных фирм и компаний. Тем самым Патиньо, Арамайо, Хохшильд создали эффективный механизм политического

99

и экономического подчинения мелких промышленников. В эпоху экономического бума средние слои шли за роской и "баронами олова", буржуазия была вынуждена мириться со всемогуществом монополий.

Силес, продолжая линию Б.Сааведры, стремился сделать государ-

Iniguez E. Op.cit. Р.57-92. Lofstrom W. Op.cit. P.120. Lofstrom W. Op.cit. P.23.

36 ство более независимым от "баронов олова", хотя и избегал прямого конфликта с ними. Пробой сил стал созванный 1 октября 1928 г. конгресс горнорудной промышленности. На этом съезде "Ассоциация горнопромышленников" предложила свой проект государственной политики, заключавшийся в неуклонном следовании принципам невмешательства властей в экономическую жизнь. Проект закона о контроле государства над деятельностью монополий, предложенный близким к правительству либералом Касто Рохасом, был отвергнут делегатами конгресса. Правительству не удалось добиться принятия хотя бы компромиссных решений, которые позволили бы усилить контроль государства над экспортными отраслями.

Встретив жесткое сопротивление своими весьма умеренным планам со стороны монополий, правительство Э.Силеса отступило. У власти ещё не было ни достаточной политической воли, ни серьезной силы, чтобы вступить в конфликт с "баронами олова". Монополии же не забыли и не простили, такого "наглого" как им казалось, наступления на их привилегии. С.Патиньо, в первую очередь, стал поддерживать врагов Э.Силеса. Из-за сопротивления монополий все прогрессивные начинания, как-то: экспроприация железных дорог, создание министерства сельского хозяйства и колонизации, проект закона о 8-ми часовом рабочем дне - так и не были доведены до конца.

Э.Силес старался демонтировать инструменты авторитарного правления, доставшиеся ему в наследство от Б.Сааведры, проведя в жизнь некоторые меры по демократизации общества. По декрету от 1 марта 1926 г. военным было запрещено занимать должности префектов и субпрефектов, что, по его идее, должно было упрочить гражданские основы государственной власти и исключить участие армии в политической жизни.100 В мае 1927 г. военизированная "р,еспубликанская гвардия" была распущена. Эту акцию произвели военные, недовольные существованием неподчинявшихся армейскому командованию вооруженных подразделений. Э.Силес поручил провести расформирование "г,вардии" Давиду Торо, который пользовался его особым доверием. Именно тогда началась политическая карьера этого военного. В эти годы Д.Торо сблизился с Э.Силесом, активно поддержал его реформы. Эволюции Д.Торо в направлении национализма первый толчок дал Э.Силес и его окружение.

Э.Силес не мог найти в рядах традиционных партий ни идейной, ни политической поддержки. Накануне выборов в Конгресс в мае 1927 г. Э.Силес решил создать собственную партию. По его убеждению, это должна была быть партия молодежи, партия

100 Diaz Machicao P. Historia de Bolivia. Guzman, Siles, Blanco Galindo.

37

обновления. В конце 1926 г. Э.Силес пригласил к себе на совещание группу молодых интеллектуалов, исповедовавших модные тогда ортегианские идеи обновления нации.101 О существовании группы Э.Силес узнал от лидера нонконформистской молодежи Энрике Бальдивьесо, входившего в круг доверенных лиц президента. В совещании участвовали сам Э.Бальдивьесо, Умберто Пальса, Висенте Лейтон, Виктор Альберто Сарачо, Ф.Камперо Альварес и другие. Все это будущие крупные деятели режима "г,осударственного социализма". Тогда же было решено создать новую партию поддержки Э.Силеса.

29 декабря 1926 г. в доме В.А.Сарачо, где собрался цвет интеллектуальной молодежи Ла-Паса, была создана Националистическая партия. В народе её чаще называли силистской, ибо была очевидна прямая связь с президентом и его курсом. В состав партии вошли молодые люди, впоследствии сыгравшие выдающуюся роль в истории Боливии. Это были лучшие представители политической элиты Боливии в ХХ веке. Есть смысл перечислить большинство собравшихся, ибо их имена будут постоянно возникнуть в изложении боливийской истории первой половины века. Среди них выделялись юристы Мануэль Карраско (сын Хосе Карраско, основателя Либеральной партии), П.Гильен, В.Мендоса Лопес102, промышленники Рафаэль Таборга, Уго Эрнст103, Авель Солис, интеллектуалы, писатели К.Мединасели104, Г.А.Отеро105, А.Сеспедес106, К.Монтенегро107, У. Пальса108, университетские преподаватели

101 См. главу 3

102 Пабло Гильен, Висенте Мендоса Лопес - в будущем видные государственные деятели, занимали посты министров в правительстве Д.Торо и Х.Буша, руководители национал-реформитской партии Националистическое Революционное движение (МНР).

103 Уго Эрнст - будущий лидер социалистов и алькальд Ла-Паса в период "г,осударственного социализма?

104 Карлос Мединасели - крупный писатель-эссеист, журналист, социолог, один из оснвоположников левого индеанизма - см. глава 3.

105 Густаво Адольфо Отеро - известный писатель, крупный деятель МНР - см. глава 3.

106 Аугусто Сеспедес - идеолог боливийского национал-реформизма, автор крупных литературных работ "Кровь метисов", "Диктатор покончил с собой" и другие - см. глава 3.

107 Карлос Монтенегро - основоположник боливийского национал-реформизма, теории "р,еволюционного национализма", крупный государственный деятель, в молодости журналист, один из лидеров революции 1952-1953 гг. - см. глава 3.

108 Умберто Пальса - философ, основатель направления "мистики земли" - см. глава 3.

38

Х.Пас Камперо109, К.Салинас Арамайо110, журналисты М.Флорес111 и Л.Антесана11 . Это было представительное собрание "младших сыновей" элиты Ла-Паса. Бунтующая молодежь с энтузиазмом восприняла призыв Силеса стать партией реформ.

11 января 1927 г. в газете "Эль Диарио" была опубликована программа партии, в которой выдвигались требования принятия трудового кодекса, аграрного законодательства, реорганизации финансово-банковской системы, налоговой реформы, создания эффективного образования, признания университетской автономии. Во главе партии стоял Рафаэль Таборга, горнопромышленник, выступавший от имени разорявшихся мелких и средних предпринимателей. Новая партия предлагала поставить под контроль государства деятельность горнорудных монополий с тем, чтобы обеспечить выживание мелких и средних шахтовладельцев.113

Националисты или силисты были первой политической группой, заострившей внимание на необходимости диверсификации экономики. Один из лидеров нового движения К.Салинас Арамайо говорил: "Все наши частные и общественные состояния зависят от горнорудной промышленности. Мы зависим от олова, серебра или меди, малейшее падение цен драматически сказывается на нашей жизни. Однако, рудные запасы, как и всякие сырьевые, когда-нибудь да кончаются, и я спрашиваю: что будет с Боливией, когда закончится олово или резко упадут на него цены".,. Мы должны искать более верные источники богатства"114. В диверсификации экономики националисты видели выход из порочного круга зависимости страны

109 Хавьер Пас Камперо - крупный государственный деятель, впоследствии перешел в партию сааведристов, был адвокатом магната М.Хохшильда, министр труда в правительстве Д.Торо

110 Карлос Салинас Арамайо - один из ярчайших деятелей Боливии той эпохи. В период президентства Силеса в 27 лет стал заместителем председателя Палаты депутатов Конгресса. Активный сторонник радикальной аграрной реформы, порой склонялся к поддержке фашизма, но считал себя "национальным социалистом", был близок к марксистским группам. Неоднократно занимал ведущие посты в правительстве Х.Буша. Возглавлял Единую соцпартию в 1940-1943 гг. которая пошла на союз с олигархическими партиями. Был расстрелян в ноябре 1944 г. по приказу президента Г.Вильярроэля.

111 Марио Флорес - впоследствии главный редактор и собственник левонационалистической газеты "Ла Ноче", занимал министерские посты в правительстве Х.Буша.

112 Луис Антесана - видный деятель МНР. Историк, писатель.

113 Frontaura Argondona M. La revolucion boliviana. La Paz, 1974. Р.53.

114 Arze Aguirre R.D. Carlos Salinas Aramayo: un destino inconcluso, 1901-1944. La Paz, 1995. P.83.

39 от горнорудной олигархии и иностранного капитала. Эта программа отвечала интересам национальной буржуазии.

Молодежное радикальное крыло во главе с Э.Бальдивьесо, У.Пальсой и А.Сеспедесом настаивало на более решительной программе действий. Они предлагали выступить со своего рода антилиберальным социалистическим манифестом "национального возрождения". Однако умеренное большинство во главе с Р.Таборгой, опираясь на мнение президента Силеса, отвергли все радикальные предложения и даже отказались от предложенного названия партии. Вместо националистической партия стала называться "Партией Национальный союз". Однако общеупотребительным осталось первоначальное название - Националистическая партия.115

Принятая программа партии в своей политической части предлагала провести конституционную реформу. В их планах был отказ от традиционного парламентаризма и основ представительной демократии. Они предлагали разрешить профсоюзам иметь своих представителей в парламенте. В качестве примера и теоретического обоснования реформы им служили ставшие модными идеи "функциональной демократии", воплощение в жизнь которых они видели в период преобразований в Чили при диктаторе К.Ибаньесе и в мексиканского революционного конституционализма116. В виду сопротивления умеренного крыла партии в её программу не вошли самые радикальные идеи преобразования государственного устройства. Единственным достижением левого крыла был пункт о представительстве профсоюзов. Националистическая партия искала союза с рабочим движением. Включение профсоюзов в институты политического управления общества было одной из стратегических задач левого крыла партии, которое со временем станет базой формирования боливийского национал-реформизма.

Численный рост рабочего класса в эти годы обуславливался общим экономическим подъемом. Несмотря на то, что в 20-е годы редки забастовки, трудовые конфликты, проявления протеста, профсоюзное движение укреплялось за счет вовлечения новых секторов рабочего класса и приобрело большой политический вес. Это был период мирного роста профсоюзов, что происходило на фоне благоприятной экономической конъюнктуры и терпимой позиции правительства Силеса, которое рассчитывало получить в их лице своих союзников. Правительство не препятствовало расширению и росту профсоюзного движения. Всё чаще лидеры городских профсоюзов стремились найти общий язык с горнорудными центрами. Удавалось регулярно проводить общенациональные рабочие съезды, на кото-

Cespedes A. Op.cit. P.84-85.

История Латинской Америки. т.3. М. 1999.

40 рых главные соперничавшие политические тенденции стремились получить преимущество в руководстве общенациональных органов.

Уже в 1925 г. на Втором национальном конгрессе Рабочей федерации труда (ФОТ) образовалась сильная марксистская группа, которая смогла повести за собой большинство представителей профсоюзов. Тогда же ими была создана Профсоюзная рабочая федерация (ФОС). На Третьем национальном конгрессе трудящихся в 1927 г. коммунистам вновь удалось сохранить руководство на съезде. Это дало основания Коминтерну рекомендовать создать единый проф-центр Боливии под контролем коммунистов. Исходя из этих успехов, Коминтерн даже планировал в конце 1927 г. образование компар-тии.117 На конгрессе 1927 г. была создана общенациональная Конфедерация труда Боливии (СТБ). Коммунисты во главе с Моисесом Альваресом и К.Мендосой Мамани заняли все руководящие посты в новой конфедерации, что вызвало недовольство базовых профсоюзных объединений и, прежде всего, ФОТ и ФОЛ. Когда в январе 1929 г. вновь собрался Общенациональный рабочий конгресс, ФОТ отказалась принять в нем участие, что привело к глубокому кризису

СТБ.

Общенациональные руководящие органы СТБ так и остались верхушечным образованием, мало влиявшем на положение дел в рабочем движении. После 1927 г. то есть после так называемой "коммунистической узурпации" и образования чисто марксистской ФОС, дело профсоюзного объединения было фактически разрушено. Хотя председателем 3-го Рабочего конгресса был избран анархист Р.Чу-масеро, коммунисты не смогли найти общего языка с другими политическими направлениями в профсоюзном движении, а именно с анархистами и анархо-синдикалистами. Анархисты по-прежнему контролировали сохранившую свою независимость и силу старую Рабочую федерацию (ФОЛ), а социалисты остались в ФОТ. На деле политический раскол, спровоцированный коммунистами, привел к разобщенности рабочего движения. Сохранились не только разные общенациональные федерации, главное не было координации деятельности профсоюзов даже на уровне этих объединений. В каждом департаменте страны, в отдельных районах, доминировала та или иная местная федерация, лишь формально входившая в ФОТ или ФОЛ. Такая ситуация вполне устраивала правительство Силеса, предпочитавшего контролировать действия рабочих профсоюзов через местные власти. На районом уровне удавалось более эффективно реагировать на конфликтные ситуации и не позволять им дестабилизировать политическую обстановку в других регионах. В результате у правительства складывались если не союзнические, то

РГАСПИ. Ф.495, оп.79, д.28. л.44.

41 по крайней мере благожелательные отношения с рабочими организациями. У Силеса пока ещё не было задачи интегрировать профсоюзы в политическую систему, и их нейтрализация в большой мере отвечала потребностям того момента.

На годы президентства Силеса приходится время возникновения серьезного левого и социалистического движения. В июле 1927 г. возникла Рабочая партия, переименованная в конце года в Лабо-ристскую партию, которая провозгласила себя марксистской. В партии образовалось значительное и влиятельное коммунистическое ядро. Коммунистические группы действовали в основном в профсоюзах.

В первые годы президентства важным союзником Силеса стало студенческое движение. Однако их отношения резко испортились после разгона демонстрации оппозиции в Ла-Пасе 4 мая 1927 г. Доминирующие позиции в студенческом движении завоевали марксисты. Под руководством молодых марксистов Х.А.Арсе и Р.Анайя в 1928 г. на первом съезде студентов страны была образована Университетская федерация Боливии (ФУБ). Центральными требованиями программы ФУБ стали университетская автономия, национализация рудников и нефтедобычи, проведение аграрной рефор-мы.118Это была радикальная марксистская программа реформ.

В 1929 г. Х.А.Арсе, пользовавшийся непререкаемым авторитетом среди студенчества, выдвинул идею создания Конфедерации рабочих республик Тихоокеанского региона - Перу, Чили, Боливии (КРОП) как регионального объединения рабочих партий и прообраз будущего рабочего государства. Эта идея нашла поддержку среди молодежи и интеллигенции, находившихся под влиянием "иберо-американизма? В.Р. Айя де ла Торре.

Для боливийцев идея пролетарской конфедерации отражала их стремления преодолеть "г,еографическую и историческую обреченность" страны. Х.А.Арсе рассматривал КРОП как воспроизведение ленинского лозунга Соединенных Штатов Европы применительно к индейским андским странам. К 1931 г. КРОП в Боливии оформилась в небольшую конспиративную группу. Южно-американское бюро Коминтерна решительно осудило КРОП, объявив ее "националистической" и "антипролетарской" организацией. Бюро призвало коммунистов бороться с этой "мелкобуржуазной партией". В письме Бюро от 21 мая 1932 г. указывалось: "КРОП - это боливийская АПРА". В ответ из Ла-Паса писали, что КРОП нашла поддержку в коммунистических организациях Оруро, Потоси, Ко-чабамбы.119 По требованию бюро Х.А.Арсе был исключен из ком

118 Arze J.A. Sociologia marxista. Oruro, 1963. P.IV-V.

119 РГАСПИ. Ф.495, оп.122, д.4, л.5-7.

42

партии, но тем не менее он продолжал демонстрировать лояльность по отношению к СССР и лично Сталину. Не встретив массовой поддержки ни в Боливии, ни в сопредельных странах, а также перед лицом захватывающей боливийское общество шовинистической истерии, Х.А.Арсе в 1932 г. принял решение распустить эфемерную КРОП. Х.А.Арсе поплатился за идею КРОП остракизмом со стороны Коминтерна и обвинениями в отсутствии патриотизма со стороны боливийских националистов. В конце 20-х годов небольшая группа марксистов во главе К.Мендоса Мамани создала так называемую Подпольную коммунистическую партию, которая поддерживала тесные контакты с Коминтерном. В виду своей малочисленности и "идейной слабости" Коминтерн так и не санкционировал создание национальной компартии как полноправной секции Интернацио-

нала120.

В этот период появились первые левые группы и партии социалистической ориентации. Важн1у2ю1 роль в левом движении Боливии в эти годы играл Тристан Мароф121. Он становится неоспоримым лидером боливийских марксистов. В те годы он пропагандировал свою главную идею о том, что коммунизм являлся единственно возможным решением национальных проблем Латинской Америки. От Т.Марофа левые ждали создания коммунистической или радикальной социалистической партии. В 1927 г. Т.Мароф вместе с профсоюзным лидером, анархистом Р. Чумасеро создал в г.Сукре пропагандистскую марксистскую группу. Затем в Потоси он объявил о создании Максималистской социалистической партии, в которую вошли видные деятели революционного движения Боливии Роберто Инохоса, Дик Ампуэро, Энрике Г.Лоса, Э.Сальватьерра.122 Однако уже в феврале 1927 г. Т.Мароф и Р.Инохоса были арестованы и высланы из страны, а партия прекратила свое существование.

В аграрном вопросе и Силес, и Б.Сааведра придерживались старых либеральных принципов невмешательства в дела собственности. По их взглядам, индейская община была главным тормозом

120 Официально признанная Москвой Компартия была образована в 1950 г. на основе левого крыла Левой революционной партии (ПИР), созданной Х.А.Арсе в 1940 г. Подробно о коммунистическом движении в Боливии и взаимоотношениях с Коминтерном см. - Щелчков А.А. К истории создания компартии в Боливии. - Латинская Америка. No.5, 1996. М.,1996. С.39-55.

121 Подробнее о Т.Марофе см. глава 3.

122 Valencia Vega, A. Op.cit. P.1671. Впоследствии Р.Инохоса создал собственную партию социалистической ориентации, Дик Ампуэро стал одним из первых коммунистов Боливии, Э.Лоса и Э.Сальватьерра, будучи членами сааведристской партии, посвятили свою жизнь профсоюзному движению.

43

развития сельского хозяйства. Они являлись убежденными сторонниками расистского проекта аграрного развития страны, исключающего выживание индейцев кечуа и аймара как самобытных крестьянских народов. Б.Сааведра ещё до прихода к власти, будучи адвокатом на знаменитом "процессе Моосы", когда судили лидеров крестьянского восстания 1899 г.123, заявлял: "Если мы решили покончить с этим атавизмом [индейцами - А.Щ.], то должны это сделать, как можно решительней и быстрее". Ни Б.Сааведра, ни Э.Силес не рассматривали даже как гипотетическую возможность аграрных преобразований.

Крестьянские выступления против злоупотреблений помещиков и местных властей подавлялись армией и полицией с удивительной жестокостью и бесчеловечностью. В марте 1921 г. восстание в Хесус-де-Мачака было подавлено армией: 116 человек было убито, а дома крестьян сожжены. Так же поступило и правительство Силеса с крестьянами Чайянта в 1927 г. Оба восстания носили типичные черты восстаний андских крестьян, в мотивациях которых сочетались и конкретный протест против несправедливости местных помещиков, властей и расовая, цивилизационная борьба против мира белого человека, полное отрицание европейца и его ценностей.

Вместе с тем в восстании в Чайянта в 1927 г. проявились некоторые детали, свидетельствовавшие о новом этапе борьбы индейского крестьянства. Левые политики попытались использовать восстание в своих пропагандистских целях, направились к крестьянам, пропагандируя свои идеи. В частности, местные помещики обращали внимание властей на то, что адвокат Рикардо Даса, один из членов коммунистических кружков, распространял среди крестьян измышления, что он якобы нашел в архивах документы, свидетельствовавшие о незаконности владения помещиком бывшими общинными землями в Чайянта. Затем полиция обвинили ряд левых политиков во главе с Т.Марофом в провоцировании восстания подрывными призывами к переделу земли и в коммунистической аги-тации124. В действительности вряд ли существовала прямая связь между деятельностью левых политиков и восстанием, которое проходило по вполне традиционному сценарию: расправа с помещиком даже закончилась ритуальным каннибализмом. Важно другое: впервые крестьяне в аргументировании своих акций использовали аргументы, предоставленные им городскими политиками. Обе стороны были бесконечно далеки от взаимопонимания, но вполне осознали выгодность такого союза. Все последующие крестьянские вы-

123 История Латинской Америки. т.2. С.30.

124 Montes Ruiz F. Mascara de piedra. Simbolismo y personalidad ayamara en la historia. La Paz, 1984. Р.338-341.

44

ступления, вплоть до крестьянской войны 1947 г. и революции 19521953 гг. проходили в рамках такого своеобразного взаимодействия и союза.

Силес все же сделал первый шаг навстречу индейскому крестьянству. Он понимал необходимость интеграции индейцев в экономику страны, ибо от этого зависело развитие внутреннего рынка, а по сути дела, формирование единого народно-хозяйственного комплекса. Си-лес считал, что главное препятствие на этом пути - в забитости и необразованности индейских масс, живших в своем замкнутом, изолированном миру. Он разделял широко распространенное тогда мнение, что будет достаточным просвещение индейцев, которое сможет приобщить их к ценностям европейской цивилизации. Испанизация и европеизация деревни, исчезновение индейского самобытного хозяйственно-культурного элемента должны были решить индейскую, а значит и аграрную проблему, то есть, по-прежнему, преследовалась старая цель - ликвидация самих народов кечуа и аймара.

В 1926 г. он объявил о развертывании компании по просвещению индейцев. Был создан Педагогический институт по подготовке сельских учителей. Этот курс правительства поддержала Церковь, организовав "Крестовый поход за индейца", целью которого объявлялось создание целой системы начального образования в деревне. Не без основания левые молодежные организации, в том числе ФУБ, охарактеризовали эту акцию как попытку поставить просвещение индейского населения на службу клерикализму и латифундизму. 18 апреля 1926 г. студенты под лозунгами "Долой клерикализм! Долой гамонализм!"125 разогнали крестный ход в Ла-Пасе. Аграрную проблему было невозможно решить никакими просветительскими акциями. Однако, в обществе ещё не созрело убеждение в неизбежности аграрной реформы, без которой было невозможно решение задач завершения формирования боливийской нации, ибо статус-кво в деревне исключало индейское население из всех социальных процессов в стране.

Разразившийся в 1929 г. мировой экономический кризис серьезно повлиял на политическую ситуацию в Боливии. Реформы буксовали, политическая база поддержки правительства таяла на глазах. Правительство Силеса демонстрировало свою экономическую беспомощность перед лицом кризиса и теряло поддержку населения не только вследствие своей инертности, но из-за откровенно диктаторского, авторитарного курса. Президент опирался исключительно на силу. Все политические партии и группы, за исключением слабой и мало

125Гамоналами в андских странах называют помещиков-латифунди-

стов.

45

численной Националистической, перешли в оппозицию к Силесу.

Большое влияние в кабинете министров приобрел Г.Вискарра. С одобрения Силеса он установил полицейский режим, ввел цензуру. Постоянно объявлялось осадное положение в столице и других городах. Были высланы лидеры оппозиции как правые, так и левые, в том числе либералы Луис Кальво, Томас Монхе, профсоюзный руководитель Р.Сорруко и другие. По стране прокатилась волна арестов, около 250 человек оказалось в тюрьмах по политическим мотивам. Силес попытался привлечь армию на свою сторону, введя в правительство подполковника Давида Торо, пользовавшегося его личной симпатией и доверием. Прямая ставка на вооруженные силы подлила масла в огонь недовольства, вызвав дополнительные протесты, да и армия в целом, главным образом генералитет, не одобряла репрессий против либеральной оппозиции.

Приближались очередные президентские выборы. Срок полномочий Силеса заканчивался в 1930 г. Однако президент считал, что его реформы лишь начались, и их следует продолжать. Не видя в Националистической партии лидера, способного победить на выборах, Силес принял решение сохранить свою власть даже ценой нарушения конституции. Переизбрание на второй срок по закону было невозможным. Для сохранения видимости легальности 28 мая 1930 г. Силес ушел в отставку с поста президента, передав свои полномочия, снова в нарушение конституции, совету министров, а не вице-президенту, что оппозиция расценила как государственный переворот. По идее Силеса, совет министров должен был подготовить выборы в Учредительное собрание, которое, в свою очередь, внесло бы изменения в текст конституции, разрешающие избрание президента на второй срок. Планы Силеса могли быть осуществлены лишь при установлении жесткого контроля над выборами и ничем не прикрытой диктатуры. А на это у него не хватило решимости.

В ответ на противозаконные действия президента оппозиция, забыв прежние обиды и разногласия, объединилась в единый антиправительственный блок, в котором роль ударной силы отводилась студенческим организациям. Патиньо, обеспокоенный реформистскими планами Силеса и желавший в период кризиса видеть во главе правительства проолигархические политические силы, оказал финансовую поддержку противникам президента.

Крайние левые группировки, наблюдая за развитием политических событий, посчитали, что страна находится на грани революционного кризиса. В июне 1930 г. произошла так называемая "р,еволюция в Вильясоне". 16 июня 50 вооруженных молодых людей перешли боливийско-аргентинскую границу и захватили боливийский приграничный городок Вильясон, где провозгласили "социалистическую республику" в Боливии. Там же был опубликован "Мани-

46 фест к народу". Лидером этой группы и автором программного манифеста был Р.Инохоса. Его программа содержала такие пункты, как непризнание внутренних и внешних долгов Боливии, отмена налогов, свобода торговли и отмена таможенных пошлин, национализация рудников и нефти, промышленности, железных дорог, телеграфа, проведение аграрной реформы. Одним из пунктов было введение обязательной синдикализации населения и организация всей жизни общества на профсоюзной основе.126 Это была сбивчивая и путанная программа, состоящая из смеси анархистских и социалистических лозунгов и требований. Уже через 3 дня посланные из Тарихи военные части после небольшой стычки, в которой погибло несколько человек, рассеяли группу Р.Инохосы. Сам лидер "р,еволюции" бежал в Аргентину127.

Одновременно с "р,еволюцией" Р.Инохосы, в Ла-Пасе с 12 июня беспрерывно шли студенческие волнения. 22 июня они переросли в кровавые столкновения. Перед лицом всеобщего недовольства армия отказалась повиноваться главнокомандующему. Лишь Д.Торо с небольшой группой военных до конца оставался верен Силесу, пытаясь переломить ситуацию. 25 июня армия присоединилась к восставшим студентам, Силес был свергнут. Восставшие разгромили дома экс-президента, Д.Торо, Р.Таборга и других сподвижников Силеса. Сам Силес укрылся в бразильском посольстве, а затем покинул страну, выехав в Чили.

Со свержением Силеса потерпели поражение попытки умеренных реформ, направленных на укрепление существовавшей политической системы, на расширение социальной базы правящей элиты. Кризисные процессы в гражданском обществе, недовольство средних слоев и рабочего класса кастовой замкнутостью "либеральной демократии" побуждали искать реформистский выход из социально-политического тупика, не дожидаясь пока противоречия, этот кризис порождающие не достигли ещё той остроты, когда радикальная ломка всей системы была бы неизбежной.

Реформизм Силеса был не более радикален, чем у Б.Сааведры, но

126 Hinojosa R. La revolution de Villazon. La Paz, 1944. Р.25-29.

127 Р.Инохоса бежал сначала в Аргентину, а затем в Уругвай. С 1932 г. находился в Мексике, где занимался эхидальной реформой Карденаса в Комарке Лагуна. В Мексике познакомился и сдружился с Л.Троцким. В 1944 г. вернулся в Боливию при президенте Г. Вильярроэле. Возглавил Дирекцию прессы, пропаганды и информации. За деятельность на этом посту оппозиция прозвала его "креольский Геббельс". В июле 1946 г. был убит, а труп его был повешен на площади Мурильо в Ла-Пасе во время восстания, свергнувшего Г.Вильярроэля. - о нем см. Abecia Lopez V. 7 politicos bolivianos. La Paz, 1986. P.97-116.

47

именно он впервые использовал национализм как политическое знамя и романтический лозунг. При этом он не был националистом по убеждениям. Он уже не находил в "р,еспубликанизме? (читай либерализме) той энергии, которая была необходима для реформ в обществе. Силес уже в большей степени нежели Б.Сааведра терял поддержку традиционной политической элиты. Силес обратился к новым политическим силам, провозгласившим отход от либерализма, что свидетельствовало о начале нового этапа истории, главной характеристикой которого был нарастающий кризис гражданского общества и государства. Ему не оставалось ничего другого как искать опору своих реформаторских планов у новых политических сил, молодежи, ставших выразителями интересов динамично развивающихся секторов общества, прежде всего, местной буржуазии, новых средних слоев.

Силес осознал, что пришло время обратиться к национализму, как "внутреннему" и "внешнему" оправданию реформ, направленных на трансформацию общества в более гибкий и сильный организм. Его курс, программа Националистической партии были направлены на учет интересов молодой боливийской буржуазии, расширение социальной базы олигархического государства. Силес и националисты первыми осознали, что такое "национальный эгоизм", и принял его как национально ориентированную политику.

Реформизм Силеса оставался умеренным и половинчатым, ибо не затрагивал основ экономической жизни, а был направлен лишь на ремонт, обновление обветшалой политической системы. Исторически ещё не появились достаточно мощные социальные силы, способные не только поставить перед всем обществом задачи коренных преобразований, но и провести их в жизнь. Ещё сильна была вера в незыблемость либеральных принципов управления экономики, в магическую силу мирового рынка как единственного инструмента хозяйственного прогресса. Нужны были потрясения экономического кризиса и войны в Чако, чтобы окончательно оформились политические силы, осознававшие необходимость и неизбежность реформ во имя консолидации нации, преодоления порочного круга зависимости и отсталости. Между реформаторством Б.Сааведры, Э.Силеса и исторической эпохой, последовавшей за мировым экономическим кризисом и войной в Чако, лежит целая пропасть. Силеса лишь условно можно назвать предтечей боливийского национализма или национал-реформизма. При нем формировалось будущее политическое ядро реформистских сил, но уровень осознания задач и целей преобразований не позволяет даже приблизительно проводить аналогии с последующим периодом. Э.Силес остался в рамках либерального реформаторства, фактически он замыкал целую историческую эпоху, начатую в конце Х1Х века проведением фунда-

48 ментальных преобразований, направленных на модернизацию архаичных боливийских государств и экономики.

49

Глава 2.

Мировой экономический кризис и война в

Начавшийся с краха на нью-йоркской бирже в октябре 1929 г. мировой экономический кризис обрушился на страны периферии. Падение цен на олово128 вызвало глубочайший спад в горнорудной промышленности Боливии. Добыча олова сократилась с 47.069 тонн руды в 1929 г. до 20.920 в 1932 г.129 Падение производства других металлов было еще более драматично: например, в 1932 г. в Боливии было добыто висмута только 1% от уровня 1900 г.130

Уже в ноябре 1929 г. боливийские горнопромышленники призвали правительство прийти на помощь отрасли. В декабре 1929 г. министерство финансов издало распоряжение о 50% сокращении налогов оловодобывающим компаниям, а также освободило предпринимателей от каких-либо ограничений в вопросах минимального размера заработной платы трудящихся. Однако эти меры не могли спасти отрасль от депрессии.

Чтобы координировать свои действия, все крупнейшие мировые оловодобывающие компании по инициативе Патиньо создали "Комитет производителей олова", который был официально признан Боливией в 1930 г. Комитет устанавливал квоты на производство олова разным странам. Внутри Боливии они распределялись правительством совместно с "Ассоциацией горнопромышленников", контролируемой С.Патиньо.

С.Патиньо в полной мере воспользовался бумом 20-х годов для расширения и модернизации добычи олова. Созданный им комплекс Катави - Сигло-ХХ стал самым производительным и эффективным предприятием в Боливии. К 1929 г. рудники Патиньо давали 60% боливийского олова, % которого приходилось

Цены на олово упали с 203,9 фунта стерлинга за тонну в 1929 г. до 142 - в 1930 г. и до 97,6 - в 1932 г. то есть более чем вдвое - Valencia Vega^A. El pensamiento politico en Bolivia. La Paz, 1973. Р.239. Lopez Rivas E. Op.cit. P.83. 130 Lofstrom W. Op.cit. P.58.

50

на Сигло-ХХ. Он же контролировал металлургические заводы в Ливерпуле, перерабатывавшие боливийскую руду. Когда же наступил кризис, С.Патиньо был одним из главных заинтересованных лиц и инициаторов создания в январе 1930 г. "Картеля олова" или "Комитета олова", в который вошли представители Нигерии, Малайи и голландской Ост-Индии. Во главе комитета оказался Симон Патиньо.

Благодаря умелой политике Патиньо удалось достичь того, что Боливия, находясь в самых невыгодных по сравнению со своими конкурентами условиях из-за высокой себестоимости добываемой руды, оказалась отчасти в привилегированном положении. Патиньо добился, чтобы за основу ограничений добычи принят уровень эскпорта 1929 г. что означало для его компании незначительное сокращение производства.

В отличие от Малайи или Нигерии сокращение производства и экспорта в Боливии затрагивало такую деликатную сторону вопроса, как распределение квот между тремя гигантами ("баронами олова?) и мелкими и средними производителями. Боливийское правительство Д.Саламанки было вынуждено закрывать глаза на нарушения своих обязательств по ограничению производства. Между тем, сверхквотированный экспорт со стороны средних и мелких шахтовладельцев составил в 1931 г. -748 тонн, в 1932 г. - уже 1.502 тонн.

Реальный контроль над производством и экспортом правительство могло осуществлять лишь на крупных предприятиях. Хотя президент Д.Саламанка 25 июля 1932 г. по требованию Комитета по олову, за которым стоял С.Патиньо, издал декрет, предусматривавший целый комплекс мероприятий по сокращению производства, реально повлиять на поведение мелких и средних горнопромышленников не удавалось, и проблема была решена лишь увеличением квот и временным подъемом в отрасли в целом. Свою пассивность в этом вопросе Д.Саламанка так объяснял в письме к Патиньо: "Это возбуждение среди мелких производителей в Потоси будет лишь увеличиваться, так как цены на олово стали расти. Невозможно удовлетворить всех на свете, они не прекратят яростно нападать на соглашения, ограничивающие производство. Я убежден, что будет крайне трудно, если ни невозможно, избежать пересмотра соглашения". Правительству удалось преодолеть эту опасную тенденцию, лишь увеличив квоту для мелких рудников с 16,8% в 1931 г. до 22,3% в 1932 г. что привело к сокращению сверхквотируемого экспорта до

51

152 тонн в 1933 г.131 Боливии удалось избежать международных осложнений и санкций со стороны других участников Комитета лишь благодаря тому, что подобные проблемы возникли и в Малайе.

Недовольный ходом дел в Комитете и некоторой беспомощностью боливийского правительства С.Патиньо создал свой картель (с участием английского Ллойдс банка), который занялся созданием собственных запасов металла. Хотя Патиньо тем самым выводил часть своего капитала из оборота, цель нового картеля состояла в ожидании оживления рынка и продажи запасов по более высокой цене, что могло дать хорошую прибыль.

Кризис привел к усилению монополистической структуры оловодобывающей промышленности. Патиньо, Арамайо, Хохшильд именно с этого момента стали "баронами олова". Разорилась фирма "Гуггенхейм", её рудники были скуплены в 1933 г. Арамайо по очень низким ценам. М.Хохшильд, который специализировался на операциях по купле-продаже продукции мелких и средних рудников, к 1929 г. контролировал 80% экспорта немонополизированного сектора промышленности. М.Хохшильд активно сопротивлялся картелизации отрасли, так как понимал, что это повлечет за собой контроль Патиньо над всей добычей олова. Конфликт Патиньо и Хохшильда по поводу распределения квот на производство олова вовлекал в борьбу массу мелких и средних шахтовладельцев, контроль над которыми был затруднен, чем пользовался Хохшильд, а Боливия постоянно числилась в нарушителях соглашения по олову.132

Несмотря на хаотическое состояние мирового хозяйства, боливийское правительство продолжало поддерживать золотой курс свободно конвертируемого боливиано. Золотой запас страны сократился с июля 1929 г. по сентябрь 1931 г. на 57%.133 Утечка капитала поставила страну на грань банкротства. Только 23 сентября 1931 г. конференция латиноамериканских банков в Лиме, в которой принимала участие Боливия, постановила ввести принудительный обменный курс национальных валют с тем, чтобы прекратить вывоз капитала из стран региона.

Кризис драматически отразился на государственных финансах. Доходы от налогов на экспорт минералов снизились по сравнению

131 Hillman J. Bolivia and the International Tin Cartel, 1931-1941.// Journal of Latin American Studies. Cambridge. Vol.20. part.1, May, 1988. Р.96-97. m Ibid. P.87-93. 133 Iniguez E. Op.cit. P.93-94.

52

с 1929 г. вдвое в 1930 г. и вчетверо в 1931 г.134 Кризис в оловодобывающей промышленности уменьшил поступления валюты в страну, что сократило возможности импорта продовольствия. В результате подскочили цены на продукты питания. В городах разорялась основная масса мелких собственников и предпринимателей.

Экономический кризис имел большие социальные последствия. 17 марта 1930 г. по требованию "баронов олова" правительство санкционировало массовые увольнения на рудниках. Только на предприятиях Патиньо количество занятых сократилось с 6.688 человек в 1929 г. до 2.064 - в 1932 г.135 Социальное брожение, недовольство правящими кругами охватило самые широкие слои общества.

Одной из ярких черт развития Боливии второй половины 30-х годов стала масштабная урбанизация. После войны в Чако (19321935 гг.) города наводнили демобилизованные солдаты и их семьи, в основном метисы, жители маленьких провинциальных городков, и крестьяне индейцы. Население Ла-Паса и Кочабамбы за один, 1936 год увеличилось на 30%.136 Вместе с тем спрос нового городского населения на предметы легкой и пищевой промышленности способствовал значительному росту производства в этих отраслях. Так, в Ла-Пасе в 1935 г. было 35 крупных и средних предприятий, а в 1945 г. - уже 173, на которых работало 7.890 человек. 69% всех этих предприятий относились к легкой и пищевой промышленности.137 Та же картина наблюдалась и в Кочабамбе, где в 30-40-е годы возникло 37 новых промышленных предприятий, большинство которых потребляло сырье местной сельской округи. В Кочабамбе в 1938 г. предприниматели основали промышленную палату, ставшую рупором местной буржуазии.

Урбанизация привела к появлению новых социальных групп городского населения, активно включившихся в политическую борьбу. Стала заметной фигура промышленного рабочего, ранее терявшегося в массе ремесленников. По данным на 1936 г. возросло число фабрично-заводских рабочих - до 5% экономически активного населения; временные и сезонные рабочие, составляли около 7%. В добывающей промышленности постоянно было занято около 2% экономически активного населения. Вместе с тем,

Estadistica boliviana. Analisis numerio del presupuesto nacional. Anos 1911-1931. Р.55.

135 Penalosa Cordero L. Op.cit. P.202.

136 Klein H S. David Toro and the Establishment of "Military Socialist" in Bolivia // HAHR. 1972. vol.14, No.1. P.41.

137 Schoop W. Ciudades bolivianas. La Paz, 1981. Р.60 - 61.

53

эта отрасль давала более 20% ВВП страны. К 30-м годам резко сократилась доля ремесленного и кустарного производства: в этом секторе экономики было занято лишь 0,1% граждан138.

Следует подчеркнуть, что именно после кризиса 30-х годов возникли целые новые отрасли, развивалась инфраструктура городов, что свидетельствовало о качественных изменениях структуры боливийского капитализма. Экономические перемены несли с собой серьезные социальные трансформации в обществе, в его структуре, и в первую очередь, в составе и природе средних слоев. По данным на 1936 г. городское население распределялось следующим образом: городские собственники - 2%, торговцы и банковские

служащие - 3%, лица свободных профессий - 1,5%,

"непроизводительные классы" (в том числе и студенты) - 8%. Эти группы населения с некоторой долей приближения могут быть отнесены к средним слоям. В сумме они составляли около 15% населения страны и половину всех городских жителей. Именно эта категория граждан оказывала решающее влияние на социально-поли-тическую жизнь в стране. К средним слоям по уровню дохода, а также по социальному поведению и ценностной ориентации примыкали "привилегированные", "образованные" рабочие, занятые на транспорте, в сфере связи - около 1% населения.

Многочисленными стали и новые средние слои, обслуживавшие экономические потребности современного города с его промышленностью и транспортной инфраструктурой. Именно начиная с 30-х годов можно говорить о преобладании "новых средних слоев", их численном перевесе и социальной инициативе, подавлявшей "старые", традиционные городские элиты. Показательно увеличение количества лиц свободных профессий, рост числа "новых профессионалов" и постепенное исчезновение традиционной образованной элиты, так называемых "д,окторав". Так, за полвека при значительном, более чем вдвое, приросте городского населения, число адвокатов, "законников", то есть "д,окторов", уменьшилось на 6%, священников на 50%, а вот прирост врачей составил 50%, инженеров 310%, а учителей - колоссальной цифры в 1.158%.139

Эту тенденцию подтверждает рост числа лиц, имевших право голоса. Если в 1904 г. избирателей было 43 тыс человек, а в 1926 г. - около 70 тыс, то в 1930 г. - уже 450 тыс. Безусловно, реально голосовало меньше граждан, но выборная статистика фиксирует

Brienen M.W. Op.cit. P.6

Klein H.S. Parties and Political Change in Bolivia. Р.393.

54 всех, кто имел это право.140 Динамика роста числа избирателей, то есть тех граждан, кто соответствовал требованиям закона, а значит, был грамотным и имел доход, превышающий установленный имущественный ценз, показывает тенденцию увеличения числа новых средних слоев. Хотя эти социальные слои были "новичками" в политической жизни в Боливии, в 30-е годы они стали её главными действующими лицами.

Глубокие перемены в социально-экономической структуре боливийского общества свидетельствовали о новом этапе его эволюции. Экономической причиной политического и социального кризиса в 30-е годы было изменение уровня прибыли, получаемой господствующим классом в целом, в первую очередь от главной отрасли экономики, горнорудной промышленности, вступившей в полосу застоя. Олигархия, прежде всего, "бароны олова" утратили былой финансовый контроль и опеку над средним классом, составлявшим политическую основу "либерального" государства. Новые потребности экономики и общества вступили в противоречие с архаичной политической системой, давили на старое государство, что вызвало глубокий кризис гражданского общества и постепенный развал старого политического режима. Олигархическое государство переживало глубокий органический кризис

Правительство Д.Саламанки. Война в Чако.

В июле 1930 г. к власти в Боливии пришла хунта во главе с генералом К.Бланко Галиндо, заявившим, что главной целью нового правительства являлись возвращение к конституционной законности и проведение свободных выборов. Хунта представляла блок оппозиционных Э.Силесу традиционных партий, в котором доминировали либералы и "подлинные республиканцы". Откровенная поддержка переворота "баронами олова" дала основания прозвать его в народе "патиньистской революцией".,

На пост президента был выдвинут лидер "подлинных республиканцев" Даниэль Саламанка, объединивший вокруг себя

По переписи 1900 г. в Боливии было 217 тыс грамотных (в том числе женщин, не имевших избирательных прав) - Sinipsis estadistica y geo-grafica de la Republica de Bolivia. Vol 2. La Paz, 1903. P.34; перепись 1950 г. дает цифру в 708 тыс человек - Censo demografico. 1950. La Paz, 1973. Р.114.

55 все консервативные силы. На выборах, состоявшихся 4 января 1931 г. он получил 32.282 голоса, а отдельно баллотировавшиеся на пост вице-президента либерал Х.Л.Техада Сорсано и Б.Сааведра - 24.039 и 9.608, соответственно. Д.Саламанке шел 61 год, когда он стал первым лицом в боливийском государстве. Блестящий оратор и опытный политик, Д.Саламанка был убежденным консерватором, защитником старой креольской Боливии. Он был безусловным патриотом страны, которая существовала лишь в его воображении. Для него Боливия была страной цивилизованного испаноязычного белого меньшинства, окруженного враждебным индейским варварством. Он был убежден в способности вывести это креольское государство к вершинам славы, укрепить его внешние границы, ликвидировать внутренние распри и социальный протест трудящихся классов. Для старой, "креольской" Боливии он был ?человеком символом". Именно так его срезу же стали называть сторонники и оппоненты. Д.Саламанка был символом олигархического государства и роски, от успеха его правления зависело выживание самого этого государства.

Отношения с Парагваем были головной болью боливийского правительства. Оба соседних государства оспаривали своё право на территорию области Чако. Однако боливийское присутствие чувствовалось только в самых северных районах Чако, прилегающих к Санта-Крусу и Камири, в то время как Парагвай осуществлял успешное экономическое освоение спорных территорий к северу от реки Парагвай. Претензии же Боливии распространялись на всё Чако, вплоть до реки Парагвай. Обе страны строили в Чако небольшие форты, где размещали немногочисленные гарнизоны. Параллельно шла подготовка к более масштабному военному противостоянию.

Э.Силес, предвидя конфликт в Чако, активно закупал оружие в Англии, на что было потрачено 3 млн фунтов стерлингов. Это оружие составило основу арсенала боливийской армии во время войны в Чако. В 1926 г. Э.Силес вновь пригласил в Боливию немецкого генерала Х.Кундта, которому была поручена реорганизация вооруженных сил. Вместе с Х.Кундтом приехали и немецкие инструкторы, опытные офицеры, прошедшие школу Первой мировой войны.141 Немецкая военная миссия много

Х.Кундт представлял не только профессионализм военной традиции Германии, но и торгово-коммерческие интересы крупных немецких компаний, заинтересованных в проникновении на боливийский рынок. Интересы Круппа, Маузера, Фарбен И.Г. не были безразличны немецкой военной миссии, являвшейся коммерческим представителем нескольких

56 сделала для профессиональной подготовки боливийских военных. Любопытно, что в миссию входил Эрнст Рем, с которым Х.Кундт познакомился во время нацистского путча в Германии в 1923 г.142

Спорные вопросы между Парагваем и Боливией обсуждались в течение 1927-1928 гг. дипломатами обеих стран при посредничестве Аргентины. Боливия была готова доверить спор арбитражу третьей стороны, но Парагвай жестко держался требований статус-кво, то есть приостановки всякого военного продвижения в Чако, в то время как гражданское проникновение с его стороны шло быстрыми темпами143. Э.Силес всеми силами старался избежать конфликта, оппозиция же во главе с Д.Саламанкой взывала к силовым методам решения спора.

Ситуация обострилась после 5 декабря 1928 г. когда парагвайские подразделения захватили и сожгли боливийский форт Вангуардия. Перед лицом открытой агрессии Э.Силес отозвал посла из Асунсьона и принял решение нанести адекватный удар по парагвайскому форту Бокерон. Волна шовинизма захлестнула страну. Под аплодисменты шовинистически настроенной прессы находив-шийся тогда в оппозиции Д.Саламанка требовал объявления вой-ны, ибо был абсолютно уверен в превосходстве сил Боливии и в легкой победе. Э.Силес, напротив, был убежден в неспособности и неготовности страны вести войну в Чако. Судя по всему, Парагвай также ещё не был готов к открытому военному конфликту.

3 января 1929 г. Боливия и Парагвай подписали в Вашингтоне протокол об арбитраже и международной мирной конференции с приглашением США, Мексики, Колумбии, Уругвая и Кубы. По договоренностям сторон был восстановлен статус-кво,

промышленных групп Германии - Nunn F.M. Yesterday's soldiers. European military professionalism in South America, 1890-1940. Nebraska, 1983. P.103-128-

142

Э.Рем служил в боливийской армии до 1930 г. участвовал в конфликте у форта Вангуардия. Во время переворота 1930 г. вместе с Х.Кундтом попросил убежища в немецком посольстве. Вернулся в Германию по просьбе Гитлера в ноябре 1930 г. В Германии поддерживал связи с боливийским посольством, дружил со многими сотрудниками представительства Боливии в Берлине. На официальных приемах всех поражал исполнением боливийского гимна на фортепьяно. Оставил в Боливии многих поклонников национал-социалистических идей, особенно среди военных. - Crespo Rodas A. Siles. P.243-245.

143 Подробно дипломатическую историю Чакского конфликта см.: История Латинской Америки. т.3. М. 1999. С.238-250.

57

существовавший до нападения на Вангуардия144. Э.Силес стремился сохранить мир во имя продолжения реформ и модернизации страны. Война, по мнению Э.Силеса, вела к национальной катастрофе.145 Его оппоненты, ястребы во главе с Д.Саламанкой, именно в войне видели лучший способ морально-политического укрепления государства. Победа в войне им была нужна для преодоления назревавшего общественного кризиса через демонстрацию моральной силы и эффективности правящей элиты.

Приход к власти в Ла-Пасе партии войны во главе с Д.Са-ламанкой перечеркнул всё дипломатические усилия предыдущих лет. Правящие круги как Боливии, так и Парагвая страдали комплексом неполноценности по отношению к своим более удачливым соседям, Чили и Аргентине, сумевшим нанести им военные поражения, масштабы и катастрофические последствия которых оказали огромное влияние на историческую память многих поколений вплоть до сегодняшнего дня. Победа в войне с соседями и союз с европейскими странами, с английским империализмом, являвшимся, по их мнению, гарантией экономического прогресса казались им секретом успеха этих стран. Побежденные, боливийцы и парагвайцы, стремились подражать победителям, развязав победоносную войну при поддержке империалистических государств, носителей европейского капитализма, образца, на который ориентировались латиноамериканские либералы. Победа в войне была бы своего рода оправданием их правления и верности идеологическим либеральным постулатам. Тяжелое внутреннее положение, кризис олигархического государства толкали правящие круги Боливии к легкой, победоносной войне, как им казалось, с более слабым противником. Для олигархии, для правящих кругов война с Парагваем должна была стать реваншем и за поражения Боливии в предыдущих конфликтах, могла отвести недовольство кризисом либеральной экономической модели. Победа в войне должна была доказать эффективность и жизнеспособность олигархического государства.

Шовинизм, военная истерия стали единственным способом достижения консенсуса в обществе, находящегося в глубоком экономическом и морально-политическом кризисе. Шовинистическая пропаганда захватила практически все вовлеченные в политику силу, в том числе и недавно

144 Diaz Machicao P. Historia de Bolivia. Guzman, Siles, Blanco Galindo. P.88.

145 Crespo Rodas A. Siles. Р.256-265.

58

оппозиционные Саламанке левые и националистические группы. Лишь небольшие анархистские организации, и находившиеся под их влиянием профсоюзы, как и до начала войны, вели пацифистскую, антивоенную пропаганду. Однако, широкой поддержки в обществе они не нашли.1 6 Против ка-ких-либо мирных переговоров с Парагваем выступили все: "бароны олова",

147

помещичья аристократия, средние слои.

Нефтяной вопрос в войне превратился в ключевой лишь с поражением Боливии. Левые, марксистские и националистические организации считали, что война между Боливией и Парагваем была вызвана борьбой за нефтеносные районы Гран Чако. Утверждалось, что за спиной Боливии стоит американская "Стандард Ойл". Хотя эта версия стала общим местом в марксистской, в том числе и советской, историографии, факт закулисного участия нефтяных компаний в развязывании войны не находит подтверждения и отвергается большинством современных историков. Возможно, Парагвай рассчитывал получить нефтедобывающие районы, уже освоенные боливийцами. Однако эта цель в войне стала обретать ре-альные черты лишь в конце кампании, когда отступившие боливийские войска подошли вплотную к местам нефтяных разработок. "Стандард Ойл" оставалась на удивление безучастной и нейтральной в разразившемся конфликте. Судя по всему, компания уже знала то, что боливийцы узнают лишь спустя много лет: в Чако нет запасов

нефти, а уже открытые не столь значительны, как то

148

представлялось политикам .

В мае 1931 г. Саламанка утвердил "План проникновения и военного занятия Чако", имевший целью упредить Парагвай и максимально продвинуться в Чако. Для финансирования этого плана правительство получило "патриотический" заем у Патиньо в 50 тысяч фунтов стерлингов. Практическое его осуществление несомненно вело к войне. Используя мелкий пограничный инцидент, в июле 1931 г. Саламанка разорвал отношения с Парагваем. Президент толкал страну к пропасти войны, не имея никаких стратегических целей и планов, не объясняя ни себе, ни народу её причин и задач. Надо было "просто выиграть войну", не зная ни географических, ни климатических особенностей района боевых действий, не имея малейшего представления о силе и

147 РГАСПИ. Ф.495, оп.79, д.53, л.79. ш FRUS. 1933, vol.V. P.1-6.

148 Zavaleta Mercado R. La formation de la conciencia nacional. La Paz, 1990. P.46.

59

возможностях противника. Более того, Саламанка не осознавал масштабов войны, ни способности самой Боливии выдержать её.

6 июля 1932 г. боливийские летчики обнаружили в Чако большое неизвестное им озеро. 14 июля 1932 г. по приказу из Ла-Паса боливийский отряд напал на парагвайский пост у лагуны Питиантута, или Чукисака (так называлось обнаруженное летчиками озеро). Вскоре парагвайцы выбили оттуда боливийцев. Известие о столкновениях в Чако вызвало массовые манифестации в Ла-Пасе. Шовинистический угар захватил все политические партии и группы. Даже Националистическая партия, неизменно следовавшая за тезисом Э.Силеса о пагубности политики войны для Боливии и ранее стоявшая на миротворческих позициях, оставшись без своего лидера, поддержала курс на войну. 18 июля 1932 г. Д.Са-ламанка с балкона президентского дворца произнес перед демонстрантами зажигательную речь, фактически объявив войну Па-рагваю. 30 июля 1932 г. видные политики и интеллектуалы, как из правительственного лагеря, например, А.Аргедас, Р.Хайме Фрейре, Ф.Тамайо, так и оппозиционные деятели К.Монтенегро, Э.Ба-льдивьесо, Х.Родас Эгино, В.Мендоса Лопес - все те, кто спустя несколько лет обвиняли Д.Саламанку чуть ли не в предательстве и продажности нефтяным интересам "Стандард Ойл", подписали воззвание, в котором полностью солидаризировались с действиями официального Ла-Паса и, естественно, обвинили Парагвай в разжигании войны.149

Первоначально боливийцы захватили форты Толедо, Бокерон, практически дойдя до реки Парагвай. В августе 1932 г. началось парагвайское контрнаступление на Бокерон. Дезорганизованные боливийские войска потерпели поражение по всему фронту. Бокерон был оставлен. В надежде исправить положение военное командование было передано немецкому генералу Г.Кундту, в 20-е годы возглавлявшему боливийскую армию.150

Кундт сосредоточил войска у форта Нанава, где разгорелось кровопролитное сражение. В июле 1933 г. боливийское наступление на Нанаву закончилось полным крахом. Умелым маневром парагвайские войска разбили наступающих и окружили часть боливийской армии. В сражениях у Нанавы и при последовавшем отступлении боливийская армия понесла % всех своих потерь за время войны: 10 тыс человек были взяты в плен,

149 Klein H.S. Parties and Political Change in Bolivia. Р.154. (Все эти деятели никогда не вспоминали об этом документе, когда во всем обвиняли Саламанку и "Стандард Ойл")

150 Klein H. Historia general de Bolivia. La Paz, 1988. P.236.

60

28 тыс - убиты или пропали без вести. Это был полный провал стратегии Кундта.

После поражения при Нанава в обществе усилились антивоенные настроения. Для всех стало очевидным бездарное ведение кампании военными. Правительство столкнулось с непреодолимыми трудностями финансирования военных действий. В связи с невозможностью внешнего заимствования, прежде всего, в виду отказа Боливии обслуживать уже существовавший долг, оставались лишь два источника: внутренние принудительные займы и увеличение налогов на экспорт, что и было предпринято начиная с 1934 г. к общему недовольству горнодобытчиков. "Бароны олова" были вынуждены предоставить правительству чрезвычайные займы на сумму 1.700.000 фунтов стерлингов.151

Патриотическая риторика и благотворительные жесты Патиньо и других олигархов, заявлявших о своей поддержке "р,одины в трудный час испытаний", их патетическая фразеология о готовности принести жертвы и быть вместе со своим народом, скрывали истинное равнодушие и даже предательство интересов страны оли-гархией, давно уже чувствовавшей себя чужеродным элементом в собственной стране. Патиньо, больше всех говоривший о своей го-товности до последнего поддерживать сражающуюся родину, на самом деле был напрямую замешан в поставках вооружений противнику. Французская фирма Шнейдер-Крезо, частично принадлежавшая Патиньо, получила огромные прибыли, в обход международных санкций продавая оружие и Боливии, и Парагваю.152

Вслед за военными катастрофами шовинистический угар сменился на пораженческие настроения и разочарование Д.Са-ламанкой. Уже после разгрома у Бокерона в Ла-Пасе прошли бурные демонстрации против правительства и некомпетентных военных. Д.Саламанка демонстративно заявил о желании уйти в отставку, но в такой тяжелый момент никто не хотел принять на себя ответственность, и его уговорили остаться в президентском кресле. На оппозиционные группы и газеты обрушились жестокие репрессии. Из страны были высланы многие политики и журналисты газет "Эль Диарио" и "Ла Република".,153 С октября 1933 г. "Ла Република" постоянно находилась под запретом и фактически не выходила, другие оппозиционные газеты, как

1М Gallo C. Op.cit. P.111.

m The Hemisphere. New York, vol.2 , No.8, 23 August, 1940. P.8. 1 53 Knudson J. Bolivia: Press and Revolution, 1932-1964. New York, 1986. Р.12

61 например, "Эль Универсаль" также подверглись конфискациям тиража и временному закрытию.

Главной силой оппозиции правительству стала Националистическая или силистская партия. В 1933 г. она опубликовала обращение к гражданам страны, в котором обвинила правительство в бездарном ведении войны, грозящей неминуемой катастрофой. Авторами этого документа были вставшие во главе партии К.Ромеро, У.Пальса, К.Салинас Арамайо.154 Это были представители нового поколения политиков, ставившие перед собой цели радикальных реформ. Среди них выделялись Карлос Монтенегро и Аугусто Сеспедес, прославившиеся своими статьями и репортажами с фронта, публикуемыми в "Эль Универсаль". Замечательные по литературной форме, глубокие, эмоциональные статьи А.Сеспедеса, ставшие основой его книги "Кровь метисов", раскрывали обществу глубину национального унижения и позора поражения в войне. Неизбежно поднимался вопрос о виновниках ка-тастрофы.

Радикализация настроений в обществе коснулась и недавних союзников Д.Саламанки, сааведристов. Их орган "Ла Република" с 1932 г. возглавил П.Сильвети Арсе, человек радикальных лево-националистических взглядов. В июле 1932 г. "Ла Република" дала лозунг всем оппозиционным силам в их отношении к войне в Чако: "В Боливии можно быть либо с роской, либо против неё".,155

Нарастало недовольство в армии. Во время штурма Нанавы массовым явлением стало дезертирство. В январе 1933 г. у Нанавы восстало несколько соединений, оставивших позиции и требовавших отправки в тыл. В апреле 1934 г. восстали кадеты Военного колледжа. Кадетов удалось уговорить сдать оружие. Однако напряжение в стране усиливалось.

Д.Саламанка не собирался идти на уступки критикам его правительства. В июле 1934 г. он объявил, что очередные президентские выборы состоятся в срок, то есть 11 ноября 1934 г. Либеральная и сааведристская партии бойкотировали выборы в знак протеста против отсутствия элементарных свобод и демократических гарантий. Президентом был избран сторонник Д.Саламанки известный поэт и писатель Франц Тамайо156. В этих выборах приняло участие лишь около 20% всех имевших право

Diaz Machicao P. Historia de Bolivia. Salamanca, la guerra del Chaco, Tejada Sorzano. Р.178

156 Knudson J. Op.cit. P.10.

156 Подробнее о Тамайо см. главу 3

62

голоса, что ставило под сомнение легитимность избрания известного литератора президентом страны.157

Между тем военная обстановка в Чако складывалась не пользу Боливии. Смена Кундта на Э.Пеньяранду не изменила положения. В сентябре 1933 г. парагвайские войска под руководством генерала Х.Ф.Эстигаррибия начали мощное наступление. Неся огромные потери, главным образом от болезней, отсутствия воды и непривычного для жителей высокогорья климата, боливийская армия от-ступала до предгорий Анд. Сдача фортов на реке Пилкомайо в ноябре 1934 г. была использована Д.Саламанкой как повод для отставки пользовавшегося большим авторитетом в армии Пеньяранды. Недовольство Саламанкой, царившее во всех слоях общества, а также кризис отношений с генералитетом привели к его аресту военными 27 ноября 1934 г. в Вильямонтесе, куда тот прибыл для смещения Пеньяранды.

Главой заговора и инициатором свержения Д.Саламанки был его давний враг, начальник Генштаба полковник Д.Торо. Ключевую роль в перевороте сыграл молодой тридцатилетний майор Херман Буш. Его имя уже было овеяно славой героя войны, а его слово было высшим приказом для солдат и офицеров. Лишь благодаря его поддержке заговор Д.Торо и Э.Пеньяранды удалось осу-ществить, что свидетельствовало о зависимости военного командования от настроений и позиций среднего офицерства, бесспорным лидером которого был Х.Буш. Без содействия Х.Буша пе-реворот был бы невозможен. И командование армией, и Генштаб, то есть Э.Пеньяранда и Д.Торо всё более впадали в зависимость от этого молодого офицера, которому было суждено сыграть ключевую роль в истории Боливии в 30-е годы.

Военные отказались признать права Ф.Тамайо на пост президента, видя в нем слишком легковесную фигуру, неспособную сплотить нацию перед лицом становившейся всё более реальной военной катастрофы. Армия настояла, чтобы президентские полномочия перешли к вице-президенту, либералу Х.Л.Техаде Сорсано. Кроме того, в отличие от презиравшего военных Д.Саламанки, Х.Л.Техада Сорсано заигрывал с ними, восхваляя их подвиги в прессе и в официальных выступлениях.

Тем временем парагвайские войска подошли к предгорьям Анд, к местам нефтедобычи Чарагуа, Камири. Их наступление представляло угрозу Санта-Крусу. Парагвайцы оказались в том же положении, что и боливийцы в начале войны: в незнакомой и враждебной местности, оторванные от тыла и источников снабжения, с растянутыми и слабыми коммуникациями.

Brienen M.W. Op.cit. P.54.

63

Боливийские отряды под командованием Х.Буша успешно применяли тактику партизан-ской войны. В январе-марте фронт стабилизировался по линии Вильямонтес - Камири - Ньянкораинса. В апреле 1935 г. боливийские войска перешли в контрнаступление, обратили в бегство противника и вновь заняли Санта-Фе и Посо-Бланко. Развить свой успех им не удалось. На фронте было достигнуто тактическое равновесие.

27 мая 1935 г. начались мирные переговоры в Буэнос-Айресе. 14 июня 1935 г. вступил в силу протокол о прекращении огня.158 Боливия проиграла войну, приведшую к огромным материальным потерям. На фронте погибло 50 тысяч человек, то есть 2% населения страны. Боливия должна была уступить 240 тысяч кв км, т.е. 2/3 спорной территории Северного Чако.

Военная кампания в Чако выявила все недостатки и слабости боливийского государства. Поражение в войне сыграло роль катализатора общественно-политических процессов,

свидетельствовавших о глубоком кризисе той модели экономического и государственного устройства страны, которая была сформирована в годы господства либерализма. Если ранее о необходимости реформ и кардинальных преобразований в жизни нации говорили лишь передовые политики и интеллектуалы, то после войны осознание этого проникало в самые широкие слои общества. Инертность и даже преступное равнодушие правящих кругов к судьбе страны, ввергнутой ими в пропасть военной катастрофы, лишали их в глазах общества, права на дальнейшее политическое лидерство. Наступил период возникновения новых политических движений и лидеров, способных предложить альтернативу обанкротившейся системе управления экономикой и обществом. Борьба развернулась вокруг выбора пути дальнейшего развития. Этот поиск характеризовал период, наступивший после окончания войны в Чако.

Мировой экономический кризис и война в Чако стали рубежом в истории Боливии ХХ века. Кризис разрушил экономику страны, полностью сориентированную на поставки горнорудного сырья на мировой рынок. Начавшаяся урбанизация, появление промышленности в городах ставили перед страной новые экономические ориентиры: максимальное расширение внутреннего рынка как базы развития боливийского капитализма. Сместилась сама система координат: появились национально значимые задачи преобразования хозяйственной и социальной структуры, без чего было немыслимо говорить о дальнейшем развитии капитализма в стране. Подобные изменения на

158 Мирный договор был подписан 21 июля 1938 г.

64

национальном уровне подкреплялись и частично были вызваны новыми тенденциями развития мирового капитализма. Старая либеральная экономика вступила в полосу органического кризиса, выход из которого мог быть предложен лишь при усилении государственного вмешательства, методы и формы которого обуславливались конкретными историческими традициями и национальными условиями разных стран.

65

Глава 3.

Идейная борьба в Боливии в 20-30-е годы

ХХ века.

Логическим завершением социально-экономических процессов первой четверти ХХ века и изменений социально-классовой структуры общества в Боливии стал глубочайший кризис господствующей идеологии. Отказ общества от устоявшихся представлений и концепций привел к "идейной революции", завершившей идейные поиски поколения 20-30-х годов. Идеология наряду с общественным разделением труда составляет

65 один из главных элементов структуры общества. Идеология - это не только идеи, но и отражающаяся в ней материальная практика, привычки, обычаи, образ жизни, это основа жизни гражданского общества, а идейный кризис, кризис менталитета является главной составляющей структурного кризиса и возможного политического и социального переворота. Идейная революция 30-х годов в Боливии была одним из основных факторов, решающим образом повлиявших на формирование боливийского национал-реформизма, на политическую практику режима "г,осударственного социализма". Без идейного переворота 30-х годов были бы необъяснимыми не только режим "г,осударственного социализма", но и революция 1952-1953 гг.

Примечательным явлением идейных баталий конца 20-х - начала 30-х годов был тот факт, что её главными действующими лицами были ведущие государственные и политические деятели изучаемого нами периода боливийской истории. Речь идет о лидерах движений и партий, министрах, депутатах, то есть о политической элите страны, идейные поиски которой напрямую были связаны с практическими вопросами государственной и общественной жизни страны в 30-е годы. В этой связи нам представляется особо важным рассмотрение основных проблем идейной борьбы в Боливии в этот период ее истории.

Имея сильно выраженный национальный оттенок, идейные процессы в Боливии были тесно связаны с общей тенденцией развития общественной мысли континента. Как и в других странах Латинской Америки, первая четверть ХХ века в Боливии прошла при господстве позитивизма и либерализма. В этот период позитивизм был прогрессивным явлением в общественной мысли. Его антиклерикальная направленность и либеральные принципы политического устройства были революционным шагом по сравнению с постколониальными, в основном каудильистскими методами правления в Боливии в XIX веке. Идеи Конта, Тэна, Ренана стали очень популярными, их книгами зачитывалась боливийская образованная публика. Пропагандистами их идей были Бенхамин Фернандес, прозванный боливийским Контом, и крупный историк и мыслитель Габриэль Рене Морено. Позитивисты были убеждены, что прогресс неизбежен, и что естественные законы жизни путем эволюции приведут к совершенному общественному укладу. Главными постулатами либерально-позитивистской идеологии были невмешательство государства в экономическую жизнь общества, полная свобода действий ее субъектов, вера в естественные законы развития, экономический детерминизм с его неизбежностью прогресса,

66 хозяйственного роста и самосовершенствования общественного устройства.

Либералы не видели своеобразия развития Боливии, кроме отсталости и, как они полагали, неспособности имеющегося в наличии человеческого материала, то есть индейцев, к прогрессу. Этот "материал" предстояло либо исправить, либо ликвидировать. Целью было попасть в поезд "экономического и социального прогресса". Они ориентировались исключительно на Европу и считали своей задачей обеспечить в Боливии победу европейских законов и стандартов экономического и социального развития. Естественным союзником либералов был иностранный капитал и империализм. По их убеждению, только европейское присутствие и влияние, могли гарантировать превращение Боливии в современную страну. Отказ от всего национального и самобытного был положен в основу идеологии и политической стратегии либеральной партии.

Вместе с тем, внутри позитивизма и либерализма в первое десятилетие ХХ века формировались новые течения. В латиноамериканской литературе под влиянием поэта Рубена Дарио возникает модернистская школа, представленная в Боливии такими выдающимися художниками слова, как Рикардо Хаймес Фрейре, Франц Тамайо, Григорио Рейнольдс. Отходя от сентиментализма в поисках нового слова, новой красоты, они создавали свою эстетику, которая не ограничивалась литературой. Их влияние на общественную мысль в целом было огромным.

Ни либерально-позитивистские концепции, ни литературный модернизм не давали ответа на волновавшие боливийскую интеллигенцию вопросы. Главным было отношение к истории собственной страны, к культурно-исторической самобытности и неповторимости латиноамериканских стран. Внутри либерализма стали возникать течения, отходившие от основных постулатов позитивизма в анализе национальных реалий. Среди таких "белых ворон"были выдающиеся писатели и мыслители Боливии: Альсидес Аргедас, Франц Тамайо, И.Пруденсио Бустильо, Хайме Мендоса. Их работы не были поняты современниками. Книги А.Аргедаса "Общая история Боливии", "Каудильо-варвары" и другие вызывали возмущение и протест, Ф.Тамайо вовсе не был понят, и его работы не были удостоены внимания публики. Идеи Тамайо должны были подождать два десятилетия, чтобы стать предметом жарких дискуссий. Книги И.Пруденсио Бустильо мало кто покупал.

Это были выдающиеся мыслители, литераторы, журналисты, философы. Рубен Дарио так писал о них: "Я имел возможность познакомиться со столь значительными боливийцами как... Франц

67

Тамайо, чья мужественная молодость была полна мудрости, как Аргедас, шествовавший по пути триумфов, как доктор Хайме Мен-доса, которого вскоре на нашем континенте, возможно, назовут новым Горьким".,159Именно эти философы и литераторы подготовили концептуальный кризис либерализма и позитивизма. Они были предвестниками индеанизма и национализма в Боливии 20-30-х годов.

Правление либералов, сопровождавшееся подлогами на выборах и подавлением оппозиции, фактическое установление диктатуры привело к разочарованию многих боливийских интеллигентов в догматах демократии. И.Пруденсио Бустильо 160, не покидая позиций позитивизма, заявлял о крахе идей Французской революции, главным образом, ее основ - демократии и индивидуализма. Он симпатизировал русской революции, так как видел в ней попытку создания "интегральной", преодолевающей недостатки традиционной, демократии.161 Идеи И.Пруденсио наносили серьезный удар по либерально-позитивистской идеологии, так как поставили под сомнение жизненность и функциональность ее основополагающих постулатов.

Хайме Мендоса (1874-1939 гг.), создатель философского направления так называемой "мистики земли", в начале века обратился к теме индейца и окружающего его жизненного пространства. Он исходил из чисто позитивистских взглядов о влиянии среды обитания на человеческую жизнедеятельность, но в отличие от господствовавшего тогда преклонения перед Европой и западной цивилизацией воспевал индейца и природу Альтиплано. Он был мистическим пессимистом; созерцая жизнь своей страны, восторгался и печалился одновременно. Он писал о Боливии: "Это печаль ставшая землей"162. Используя поэтические образы, он писал о вечности и индейце аймара: люди на Альтиплано сделаны словно из камня, камень же не умирает, а превращается в терпение и время.163

159 Condarco Morales R. Franz Tamayo. El Pensador. La Paz, 1989. Р.75.

160Игнасио Пруденсио Бустильо (умер в 1928 г.) - профессор Университета Сан Франсиско Хавиер в Сукре, юрист, автор фундаментальной работы "Очерк юридической философии".

Francovich G. El pensamiento boliviano en el siglo XX. La Paz, 1985.

P.80.

162 Mendoza J. El macizo boliviano. La Paz, 1978. P.7.

163 Marof T. Ensayos y critica. Revoluciones bolivianas, guerras internacionales y escritos. La Paz, 1961. P.168-169.

68

В его книге "На землях Потоси" главные персонажи - ветер, горы, пампа. Порождение этой земли - индеец, и только с ним связано грядущее величие Боливии," утверждал он.164 Мендоса спорил с теми, кто объявлял Боливию "г,еографическим" казусом. Он заявлял о своей вере в страну и ее жителей, подтверждая это примерами величия истории и культуры древних народов кечуа и аймара. Мендоса был одним из первых, кто решительно отошел от европоцентристского понимания исторического процесса.

Индеец как главное действующее лицо национальной действительности был в центре внимания Альсидеса Аргедаса (1879-1946). Аргедас - уникальная фигура в истории Боливии ХХ века. Являясь одним из немногих признанных за пределами Боливии писателей и историков, он активно участвовал в политической борьбе, немалую роль в которой сыграли его работы. На 30-е годы приходится пик его карьеры: он становится лидером Либеральной партии, участвовал в выборах, его открытые обращения к власти, к президентам через газеты становились важным событием политической жизни.

А.Аргедас дебютировал на литературном поприще рассказами "Вата-Вата" и "Писагуа", в которых сразу проявился его интерес к самобытной культуре индейских народов и к исторической тематике. Он был первым боливийским писателем, который в своих произведениях затронул тему индейца. Его повести и рассказы отличались ярким колоритом и свежестью. Однако "образованная" публика в Боливии не обратила внимания на молодого писателя. Аргедас уехал в Европу и жил в Париже 20 лет. В Европе к нему пришла писательская слава.

В 1909 г. вышла наделавшая много шума его книга "Больной народ". Она имела общеконтинентальный резонанс и была благожелательно воспринята интеллигенцией за пределами Боливии. Известный уругвайский мыслитель Хосе Энрике Родо писал автору после прочтения этой книги: "То зло, которое так открыто и честно Вы описываете, свойственно не только Боливии, оно присуще в большей или меньшей степени всей Испаноамерике... Вы называете свою книгу "Больной народ", а я бы назвал ее "Народ-ребенок".,165

В этом социо-культурологическом эссе А.Аргедас рассматривал три основные темы: психология расы, политическая практика и историческая судьба Боливии. Аргедас подчеркивал, что Боливия - это прежде всего индейская страна. Он описывал чудовищную нищету и отсталость боливийской деревни,

Francovich G. El pensamiento boliviano. P.98. Arguedas A. Pueblo enfermo. La Paz, 1992. P. V'.

69 бесчеловечно эксплуатируемой высшими классами и государством. Однако жалость, сострадание и протест против жестокости общества в отношении индейца сочетались с признанием лишь негативной роли индейских народов в истории страны. В его описании индеец предстает пассивным, жалким существом, в котором нет ни желаний, ни страстей.166 Впрочем, метис был для него во сто крат хуже индейца. Метис, чоло, - активный участник политической жизни, которую Аргедас ненавидит и презирает. Для него чоло - это воплощение лени, варварства, алкоголизма и прочих пороков. Чоло объединяет худшие черты обеих рас. Левый социолог и писатель К.Мединасели так характеризовал взгляды А.Аргедаса: "Как "Больной народ", так и его другие книги по истории сверх меры переполнены расовыми и кастовыми предрассудками."167

В своем многотомном труде "История Боливии" А.Аргедас обрушился на чоло, эгоизм и низкие страсти толпы, плебса. В истории Боливии он видел лишь торжество варварства и деградацию образованных классов. Предательство, мелочный эгоизм правителей, опиравшихся на низкую в своих потребностях и страстях толпу, чоладу, завели страну в политический и социальный тупик. "История Боливии" А.Аргедаса - это многотомная хроника преступлений и низостей чоло, толпы, главной опоры власти тиранов и военных диктаторов. "И его "Больной народ", и его исторические книги, - писал исследователь его творчества Р.Саламанка, - бичуют, ранят, обижают. Аргедас хотел изыскать лекарства, которые бы вылечили болезни, которые он обнаружил у своей страны, и в этом он потерпел самое большое поражение... Его книги разделили страну. До сего дня его книги борются, сражаются и ссорят боливийцев: они нас разделили на тех, кто с Аргедасом, и кто против него"168.

Страстные, протестующие против эксплуатации и варварства страницы "Больного народа" были наполнены пессимизмом и неверием в собственную страну. Все, что А.Аргедас встречал в Боливии, приводило его в уныние. Он не видел никакой исторической перспективы для своей страны, если она не избавится от "индейского атавизма". А.Аргедас полностью следовал доминировавшему тогда негативному мнению относительно жизнеспособности индейских народов. Вместе с тем, он впервые показал стране, что ее отсталость и "варварство" были

^ Ibid. P.39-43.

167 Marof T. Ensayos y critica. P.71.

168 Salamanca L.R. Vigencia del Arguedismo en Bolivia// Kollasuyo. No.64. 1947. La Paz, 1947. P.44.

70

вызваны не внешними условиями, а были следствием внутренних дефектов, падения морали и отсутствия благородных устремлений в обществе.

Видный боливийский литературовед, историк, а также крупный политический деятель эпохи "г,осударственного социализма", один из лидеров Социалистической партии, министр иностранных дел в правительстве Х.Буша, Энрике Финот справедливо писал об исторических трудах А.Аргедаса: "Его история пессимистична, он считал необходимым показать это героическими метафорами, чтобы упрекнуть "больной народ" за его ошибки и недостатки. Поскольку в целом, он не анализирует причин стольких несчастий... его выводы историка не предлагают никакого способа решения проблем".,169

Поступательный ход всемирной истории Аргедас противопоставлялся боливийской действительности. Он ставил свою страну за рамки общечеловеческого прогресса и цивилизации. С поэтической нежностью и печалью он описывал свою родину: "Пампа зимою похожа на море, но это мертвое море, без волн, без волнения, отталкивающее, враждебное... Здесь чувствуется покинутость, одиночество, здесь нет места мечте и свободе. Поэтому здесь нет поэтов".,170 Аргедас стремился показать, что того прогресса, о котором говорят позитивисты, в Боливии нет, скорее есть патологическая обреченность расы и страны.

Веря в непобедимость и неизбежность прогресса, А.Аргедас глубоко переживал отсталость своей страны. Он был убежден, что для перемен в Боливии, для всеохватывающей реформы достаточно его моральных назиданий. Как писал его биограф Густаво Адольфо Отеро: "Аргедас прежде всего был писателем-моралистом, а не философом или мыслителем".,171 Не будучи пессимистом по своим взглядам и оставаясь контианцем и либералом, Аргедас нанес самый ощутимый удар по идее прогресса, по позитивистскому историческому оптимизму.

Своей пессимистической враждебностью к боливийской истории, Аргедас в глазах прогрессивной интеллигенции снискал репутацию реакционера и ретрограда, превратился в символ олигархической, расистской, колониалистской идеологии. Молодые интеллектуалы-бунтари разных политических направлений выбрали его мишенью постоянных нападок. Лидер крайних левых, влиятельный политик и писатель Т.Мароф

Finot E. Nueva historia de Bolivia. Buenos Aires, 1946. P.393. Arguedas A. Op.cit. P.16-17. Marof T. Ensayos y critica. P.52.

71 буквально преследовал его по всему миру, посылая ему свои и чужие отнюдь не дипломатические и порой просто грубые и грязные статьи и фельетоны, которые оскорбляли и унижали писателя. Националистическая молодежь Аугусто Сеспедес, Фернандо Диес де Медина (оба - крупные политические деятели режима "г,осударственного социализма?) постоянно нападали на него в прессе, что вызывало горькие письма писателя к своим оскорбителям172. При этом ими забывался огромный интеллектуальный вклад Аргедаса, который он сделал, хотя и вопреки своей воле, в разрушение либерально-позитивистской идеологии.

Если сочинения Аргедаса вызвали негодование и протест "образованной" публики, то вышедшее в свет в 1910 г. собрание статей Франца Тамайо (1878-1956), объединенное в книгу под названием "Создание национальной педагогики", было едва замечено и удостоилось нескольких равнодушных рецензий. Тамайо не был понят, его читатель еще не появился. Однако уже через десять лет его идеи повсеместно завладели умами молодежи, стали главной темой дискуссий в философских и политических кружках и клубах. Повсюду появлялись сторонники и последователи его идей, развивавшие их в неожиданном и нежелательном для самого Тамайо политическом направлении. А еще через 20 лет эту книгу уже называли "Евангелием" боливийского национализма и индеанизма.173

Тамайо родился 20 февраля 1879 г. в аристократической семье, ведшей свое генеалогическое древо от перуанских касиков, признанных дворянами в 16 веке при Карле V. Его отец, Исаак Тамайо, был одним из авторов конституции 1879 г. Родители назвали его Франсиско, но затем он принял немецкое звучание своего имени, Франц. Это было не случайно. Его преклонение перед немецкой философией и культурой нашло отражение не только в изменении собственного имени на тевтонский лад, но и в самом литературном творчестве молодого поэта и писателя. В молодости он посвятил себя поэзии, примкнул к модернистам и перенял их стиль и манеру письма.

В политике Тамайо слишком часто менял свои симпатии к отдельным деятелям, оставаясь при этом всегда в рядах ортодоксальных либералов. Начав как ярый сторонник президента

1 ALP. Miscelania.Gavetas. No.32.

173 В 1944 г. "Создание национальной педагогики" Тамайо было переиздано военно-националистическим правительством Г.Вильярроэля, объявившим автора книги основоположником идей "революционного национализма" .

72

И.Мон-теса, затем он перешел в оппозицию к правящей партии. Тамайо был журналистом, депутатом, министром, основал две газеты: ?Фигаро" и "Свободный человек". При правительстве Б.Сааведры он стал представителем страны в Лиге наций, где пытался привлечь внимание великих держав к проблеме выхода Боливии к морю. Вместе с Томасом Мануэлем Элио и Даниэлем Санчесом Бустаманте он был одним из основателей в 1910 г. Радикальной партии, стоявшей на позициях либеральной ортодоксии. Поддерживал, а затем боролся с Сааведрой и Силесом. В период правления Саламанки он был выдвинут на пост президента и даже победил на выборах, но президентом так и не стал из-за военного переворота, лишившего Д.Саламанку власти как раз в период между выборами и вступлением в должность. После свержения Саламанки в 1934 г. он временно уходит с

174

политической сцены.

Книга "Создание национальной педагогики" (1910) была сборником статей Тамайо в газетах Ла-Паса, в которых автор вел полемику с Филипе Гусманом175, представителем нормалистской школы в педагогике. Боливийский историк Р.Савалета Меркадо так отмечал значение этой работы: "Поэзия Тамайо превратила его жизнь в торжественный акт. Но и приговорила его к одиночеству. Перед лицом той среды, которую он любил и презирал, в поисках легкой оригинальности она утратила свою подлинность и выглядела несравнимой с таким проявлением его таланта как "Создание национальной педагогики", с этой мощной, органичной и блестящей прозой, хотя он сам считал её вторичным, но которая на деле являлась продолжением самой жизни автора"176. В этой работе Ф.Тамайо поставил ряд вопросов национальной жизни, казавшихся в тот момент чисто риторическими. В центре его внимания были проблемы формирования национального характера, новой морали, образования и воспитания. Ф.Тамайо считал их самыми насущными для развития Боливии.

В формировании индивида и народа, согласно Ф.Тамайо, наибольшее значение имеют историческое прошлое и окружающая среда. Он писал: "Земля формирует человека, и в этом смысле земля является не только пылью человеческих следов, но и

В 40-е годы Тамайо был избран председателем палаты депутатов Конгресса, выступал с консервативно-охранительных позиций, в том числе и по аграрно-индейскому вопросу. - Frontaura Argodona M. La revolucion boliviana. La Paz, 1974. P.130.

175

Филиппе Гусман (Второй) - в будущем президент Боливии, август - декабрь 1925 г. сенатор, крупный деятель республиканской партии. 76 Zavaleta Mercado R. La formation de la conciencia national. P.54.

73

воздухом, которым дышат, и физическим окружением человека... В земле надо искать высшую причину человеческих мыслей, дел, морали".,177 Тамайо описывал землю своей родины в жестких, скупых, но сильных красках. Одиночество - вот главная характеристика ландшафта у Тамайо, который тем самым как бы одухотворяет природу. Альтиплано не создано для жизни, враждебно человеку и животным. В этой картине жестокой природы появляется особенный человек - индеец-аймара. "Уникальная земля дала уникальную расу".,178

Для Тамайо главное богатство Боливии - это индеец. Он, по его мнению, обладает главным - энергией. Повторяя Фихте, Тамайо утверждал, что главное в понимании судьбы страны - это человек, взятый как совокупность энергии и воли. Для Ф.Тамайо "воля" предшествовала "мысли". Воля и энергия - вот основа и начало жизни. В его сборнике стихов "Притчи II? (1924 г.) есть строки: "Что прежде всего обновляет творца и мысль, так это - энергия".,179 Энергия - это высшая человеческая, социальная и историческая реальность. Индеец - это огромная концентрация внутренней энергии. "Энергию нельзя купить, ее ни откуда ни привезти, ее нельзя скопировать, и именно энергия - это то, что, есть в наших венах".,180 "По своей жизнестойкости, по своему непревзойденному энергетическому безусловному превосходству, по своей крови, индейская раса, кажется, предназначена к тому, чтобы выжить и остаться в истории".,181

Тамайо открыто заявлял, что все в боливийском обществе основано на труде индейца. "Индеец для государства, для общества означает все. Надо признать, индеец является источником 90 процентов национальной энергии".,182 Белый (потомок европейцев), пользуясь своим техническим и историческим превосходством, завоевал Америку и индейца. Однако у него нет жизненных сил, обуславливающих историческое и социальное творчество. Единственный выход для белого - это метисация, слияние с индейцем, чтобы получить от него энергию и силу.

По мнению Ф.Тамайо, белый, креол, обладает знаниями и культурой, но что они значат для нации, жизненная энергия

82.

177 Tamayo F. Creacion de la pedagogia nacional. La Paz, 1991. P.147-148. 179 Ibid. P.160.

179 Ferrufino Llach C. Tamayo y el hombre bolivaino. La Paz, 1987. P.81-

180 Tamayo F. Creacion de la pedagogia nacional. P.47.

181 Ibid. P.91

182 Ibid. P.58.

74 которой не влияет на историю и судьбу страны. Индеец противостоит белому, как воля и энергия противостоят разуму и интеллекту. "Интеллект - это не присущая индейцу характеристика, она не определяет его сущности," - пишет Тамайо.183 И это не недостаток, а главное преимущество индейца перед белыми и метисами. Нет нужды искать в индейце декадентские настроения, неврастению, интеллектуальные пороки. Индеец физически, интеллектуально здоров и морально силен. Все это дает индейцу моральное и физическое превосходство.184 Тамайо возводил индейца в ранг высшей расы, которая должна стать биологической основой формирования боливийской нации.

Тамайо указывал и путь формирования нации, или как он чаще писал, национального характера. Речь шла об образовании, не о простом просветительстве, а о создании собственной национальной педагогики, в основе которой лежало бы осознание нацией особой судьбы и своей миссии в мире. Основными принципами на-циональной жизни он объявлял силу, энергию, волю и национальный эгоизм.

В то время когда преобладали позитивистские взгляды о неограниченном, поступательном развитии, о предопределённости про-гресса человечества, Тамайо, не отрицая самоценности прогресса, отошел от позитивистского понимания законов общественной жиз-ни: он противопоставлял науке - интуицию, разуму - энергию и жертву. Тамайо писал: "Нужно создать новые общественные и экономические критерии для перестройки нации, которая таковой еще и не является, нужно создать, как говорил Ницше, шкалу новых ценностей, более гуманных, более рациональных, более понятных, более эгоистических с точки зрения нации".,185 Тамайо выступил против либерального демократизма, интеллектуализма и позитивистского универсализма. Этим господствовавшим в то вре-мя идейным принципам были противопоставлены волюнтаризм и радикальный индеанизм.

Мессианизм, антиевропеизм проявлялись в те годы не только в исканиях латиноамериканских философов. В Европе десятилетие спустя эти взгляды будут в законченной форме сформулированы Шпенглером и Кайзерлингом, которые станут идолами боливийской радикально мыслящей интеллигенции. Еще до появления шпенглеровского "Заката Европы" Ф.Тамайо

183 Ibid. P.104. ^ Ibid. P.117.

185 Reinaga F. Franz Tamayo y la revolucion boliviana. La Paz, 1957. P.134.

75

провозгласил индейскую расу основой возрождения Боливии и всего остального мира.

Безусловно, Тамайо внес огромный вклад в преодоление европоцентризма и позитивизма в боливийской общественной мысли. Будучи, как выразился о нем крупный боливийский историк и социолог Р.Савалета Меркадо, enfant terrible либерализма, в своих идеях он был выше собственных политических пристрастий. Даже его абстрактная мессианская проповедь была всего лишь перевернутой социал-дарвинистской, позитивистской схемой: на место белого он просто поставил индейца.186 И вместе с тем, боливийцы чтят Франца Тамайо в одном ряду с создателями философии индоамериканизма В.Айя де Ла Торре, М.Угарте, Х.Васконселосом. Подлинная заслуга Тамайо заключалась в том, что он выступил против "идеологической иностранщины", против "идеологической колонизации", обращался к теме земли, к индейцу.

Хотя Тамайо не был понят современниками и остался, как выразился боливийский философ Г.Франкович, "одиноким мыслителем и эстетом, укрывшемся в замке из слоновой кости"187, его влияние на общественную мысль в 30-е годы невозможно переоценить. Его работы стали отправной точкой идейных поисков интеллигенции в 20-е годы не только в Боливии, но и за ее пределами. Х.К.Мариатеги интересовался трудами Тамайо. Некоторые его работы были опубликованы в 1926 г. в журнале "Амаута", сыгравшем огромную роль в появлении нового поколения философов и социологов как в Перу, так и в Боливии.

Аргедас и Тамайо своими работами, порой помимо своей воли, подрывали господствующие позиции либерализма и позитивизма в обществе188. Их идеи прямо и косвенно оказали решающее влияние

186 Zavaleta Mercado R. Lo nacional-popular en Bolivia. Mexico, 1986. P.212-214.

187 Francovich G. Op.cit. P.64

188Любопытно отношение Ф.Тамайо к своему современнику А.Аргедасу. Принадлежа к одному с А.Аргедасом политическому лагерю, Ф.Тамайо крайне резко отзывался о его литературном творчестве и взглядах. В начале 30-х годов, когда отмечали столетие со дня рождения Г.Рене Морено, выдающегося боливийского историка, Ф.Тамайо неожиданно для своих политических единомышленников выступил в Конгрессе с речью обличавшей Г.Рене Морено и А.Аргедаса в национальном предательстве и дефамации истории страны. Он заявил, что А.Аргедас является лишь бездарным имитатором Рене Морено, "но более глупым и более подлым". - Alcazar M. Cronicas parlamentarias. La Paz, 1946. P.178.

76

на подготовку идейной революции в Боливии, предпосылки которой стали прослеживаться с середины 20-х годов.

В 20-е годы в среду боливийской интеллигенции проникали новые идеи из Европы. Социализм и марксизм вызвали большой интерес среди молодежи, особенно среди студенчества. Принятая в 1928 г. Университетской федерацией Боливии "Декларация принципов" была выдержана в чисто марксистском духе. Хотя в дальнейшем студенчество почти поголовно увлеклось идеями Шпенглера, Кайзерлинга, Тамайо, марксизм завоевал себе многочисленных сторонников. Кроме того, в Боливии марксизм переплетался с индеанистскими идеями. Такого рода эклектический симбиоз представлял собой "марофизм".,

Тристан Мароф (настоящая фамилия Густаво А.Наварро) родился в Сукре в 1898 г. Ещё очень молодым человеком включился в политическую борьбу,189 активно участвовал в "р,еспубликанском" перевороте 1920 г. и был близок к лидеру республиканцев, а затем и президенту Боливии Б.Сааведре. Очень рано Наварро занялся литературно-публицистической деятельностью. Его первая повесть "Гражданские", опубликованная в 1918 г. была плакатной защитой политического направления, представленного "р,еспубликанизмом? Сааведры. В этом произведении он дал потрясающую картину упадка и внутреннего распада боливийского либерализма, цинично попиравшего свои собственные идейные принципы. Он писал: "Ничто в государстве не прогнило так, как полиция. Нет ничего столь низкого и преступного, чего бы мы здесь не нашли: воровство, подлог, лесть, ложь, откровенный разбой, пытки и бандитизм - всё это рядится в тогу закона... Особенно мученически страдает оппозиция, попадая в руки жестоких притеснителей,.. а во время выборного фарса услуги этих негодяев ещё более востребованы, чтобы получить необходимый власти результат"190. Затем появились более зрелые литературные произведения. Повести "Сетонио Пимента", "Просвещенный город" содержали резкую критику общественного строя латиноамериканских стран. Его работы "Эксперимент", "Шеф" отмечены литературной зрелостью, но главным в них были злободневность темы и сила убежденности автора.

Г.Наварро входил в кружок интеллигенции, оппозиционной авторитарному правлению либеральной партии и группировавшейся вокруг газеты "Свободный человек", возглавляемой Ф.Тамайо.

0 Navarro G. Los civicos. Novela de lucha y de dolor. La Paz, 1918. P.43.

77

За активное участие в "р,еволюции" Б.Сааведра назначил его на должность консула Боливии в Гавре (Франция).191 Пребывание в Европе полностью изменило его жизнь. Густаво А.Наварро попал в Старый свет, когда ему было 25 лет. Послевоенный революционный подъем и интеллектуальные поиски европейской интеллигенции произвели на него огромное впечатление. В Европе он вошел в круг прогрессивной латиноамериканской интеллектуальной эмиграции. Вместе с Инхеньеросом, Унамуно, Угарте, Васконселосом, Астуриасом и Айя де Ла Торре он стал основателем "Латиноамериканского союза", созданного в Париже 29 июля 1925 г. Антиимпериалистическая и радикально левая позиция Г.А.Наварро была несовместима с дипломатическим

192

постом.

С середины 20-х годов он полностью посвящает себя литературно-публицистической и политической деятельности. Еще в 1921 г. он придумывает себе экстравагантный псевдоним Тристан Мароф. В интервью, данном в 1967 г. он так рассказывал об этом: "Это было в Париже, где-то в 1921 г. Я написал книгу "Наивный американский континент" и, будучи консулом, должен был подписать ее псевдонимом, что, разумеется, я хотел сделать под именем Иван, но мой испанский друг Дариус Форти убедил меня принять имя Тристан". К имени он присоединил, как ему казалось, русофильскую фамилию Мароф. Яркий, ироничный памфлетист левой ориентации привлек к себе внимание Анри Барбюса и Ромена Ролана, активно пропагандировавших коммунизм и русскую революцию. А.Барбюс обратился к Т.Марофу с восторженным письмом по поводу одной из его статей. Между ними установились дружеские отношения. Дружба с А.Барбюсом, который писал вступительные статьи к книгам Марофа, способствовала переориентации его идейных поисков от латиноамериканского модернизма к марксизму и коммунизму. Своих друзей-писателей А.Барбюс стремился привести к Коминтерну, и Мароф увлекается русским марксизмом и коммунизмом.

Г.Лора ошибочно указывает на Геную ?Lora G. Op.cit. Р.303. 192 В середине 20-х годов правительство Силеса предложило Марофу пост консула в Лондоне или депутатское кресло от Националистической партии, рассчитывая привлечь на свою сторону авторитетного среди интеллигенции и рабочих лидера. Мароф отверг это предложение, за что был выслан из страны. - Lorini I. El movimiento socialista ?embrionario? en Bolivia, 1920-1939: entre nuevas ideas y residuos de la sociedad tradicional. La Paz, 1994. Р.233

78

Первой книгой Т.Марофа, имевшей общеконтинентальный резонанс, была "Справедливость Инки", изданная в Брюсселе в 1926 г. В этой книге он цитировал Маркса, Ленина, писал о русской революции. Т.Мароф утверждал, что общепринятые идеи о неизбезности прохождения странами континента того же самого пути, что прошла Европа для достижения капиталистического процветания, являются иллюзией, ибо ведет лишь к подчинению американскому империализму и стагнации193. По его мнению, континент самой судьбой предназначен, и главное, уже готов к переходу к социализму и коммунизму. Он писал: "Американский континент -это континент, созданный для социализма, который даст на его почве самый плодотворный результат"194. И больше всех подходит для социализма Боливия. Во-первых, потому что основная масса населения - индейцы, сохраняющие в своей исторической памяти и в общинной организации основы инкского коммунизма. А во-вторых, это - богатейшая по своим ресурсам страна, способная обеспечить благосостояние своего населения. То, на что Европе понадобились века, а именно подготовка к принятию коммунизма, Боливия имеет от природы, от своего истори-

195

ческого прошлого .

Для Т.Марофа коммунизм - это, прежде всего, режим имущественного равенства, отсутствия паразитических классов, свободного труда. Более того, следуя логике восстановления инкского наследия, он готов пожертвовать демократией и свободами, являющимися для него ничем иным как пустым звуком и спекулятивной демагогией правящих креольских классов196. Надо отметить, что Т.Мароф при всей поверхностности своих взглядов на коммунизм верно подметил его суть: тоталитарное отношение ко всем сферам экономической и общественной жизни. Они утверждал, что для триумфа коммунизма мало провести реформы и изменить экономические и общественные основы жизни, необходимо полностью подчинить жизнь индивида и общества единым чувству и мыслям, а всякая половинчатость и "либеральничание" приведут лишь к поражению и разочарованию. Примером такого тотального (или как он пишет ?целостного"), хоть и не демократического общества был инкский коммунизм197.

Переход к социализму для Т.Марофа сводился лишь к национализации природных богатств. Он предлагал ввести монопо

193 Marof T. La justicia del Inca. Bruselas, 1926. P.15. m Ibid. P.14. 1"6 Ibid. P.21-26. 19(5 Ibid. P.24. 197 Ibid. P.24, 66.

79

лию внешней торговли во избежание ограбления страны иностранным капиталом, что создаст, как он писал, национальный капитал198. Фактически речь шла о государственном капитализме, при этом мало понятно, как это сочеталось с социализмом. Впервые здесь Т.Мароф сформулировал исторический лозунг "землю - индейцам, рудники - государству". Эта "магическая" формула сделала Т.Марофа общеболивийским лидером. Уже через год после опубликования "Справедливости Инки" Рабочий конгресс в Оруро проходил под этим лозунгом.

Хотя Т.Мароф не отличался особой глубиной анализа или целостностью взглядов, но в некоторых своих работах он высказывал новаторские идеи и художественно ярко формулировал суть проблем: также как и Мариатеги он обратился к индейцу, как основе национальной жизни Боливии. Т.Мароф идеализировал инкский "коммунистический строй", видел в нем будущую модель боливийского общества. Отсюда, прошедшая сквозь все ранние произведения его испанофобия и идеализация индейской самобытно-сти.199 Однако постепенно в его работах индеанистские воззрения стали сочетаться с марксистскими установками. В целом, взгляды Марофа были очень противоречивы и непоследовательны. С одной стороны, его считают одним из основоположников левого ин-деанизма, а с другой - часто упрекали в том, что его видение боливийской действительности всегда было европейским и отчужденным.

Т.Мароф проповедовал латиноамериканскую солидарность и общеконтинентальную антиимпериалистическую революцию. Он верил в особый латиноамериканский социализм: "Наш прямой путь - это идти к чисто американскому коммунизму со своими отличительными чертами и особыми свойствами"200. Однако в этом вопросе он противоречил самому себе: на одной странице писал о латиноамериканском братстве и об очищающей революции, а на другой, уже не верил в дружбу соседних народов из-за груза конфликтов и противоречий между ними. Порой это вы-гдядело просто анекдотично: как "настоящий" боливийский патриот он не мог допустить мысли о дружбе и единении с Чили, "ограбившей" его родную Боливию, аннексировав Тихоокеанское побережье. В применении к общеконтинентальной солидарности

198[bid P.15, 31-39.

199Позднее он говорил, что его обращение к инкам было лишь поэтическим образом, а не их идеализацией. - Abadie-Aicardi R.F. Economia y sociedad de Bolivia en el siglo XX. El antiguo regimen. Montevideo, 1966. Р.94.

200 Marof T. La justicia del Inca. Р.26.

80

он писал: "Если бы в Южной Америке не было Чили, царил бы мир, и в тысячу раз быстрее был бы достигнут идеал американского единства"20 . В своих умонастроениях он оставался националистом, а марксистская терминология лишь прикрывала своеобразие его социальных проектов. Кроме того, революционная агитация Т.Марофа сочеталась с глубоким скептицизмом и пессимизмом, выражавшихся в уповании лишь на моральное совершенствование и просвещение народа.202

В 1935 г. Т.Мароф издал в Буэнос-Айресе, имевшую большую популярность в Боливии и других странах континента, книгу "Трагедия Альтиплано". В этой книге Т.Мароф развивал некоторые свои идеи, высказанные в его ггоедыдущих работах. Он вновь поставил в центр своего социально-политического анализа индейский вопрос. Делая ссылку на Мариатеги, Т.Мароф подчеркивал, что суть индейской проблемы состоит не в просвещении коренного населения Америки, о чем писали и говорили политики и писатели, так называемые индеанисты, а в реальном их освобождении через возвращение земли, отнятой у индейской общины в период колонии и креольской республики. Т.Мароф по-прежнему считал, что индеец является коллективистом и социалистом по своей природе, и поэтому станет основой построения нового строя в Боливии. Задача революционеров, писал он далее, "создать из индейца авангард, выступающий в союзе с горнорудным пролета-

203

риатом и студентами" .

Решение всех национальных проблем Т.Мароф видел в осуществлении программы социалистических преобразований. Главное в ней - это национализация горнорудной промышленности, нефти, железных дорог. Он был убежден, что осуществить это возможно лишь насильственными методами, то есть после революции204. В этой книге Т.Мароф впервые излагал марксистскую программу революции: аграрная реформа, ликвидация латифундий и последующая затем коллективизация сельского хозяйства, обобществление средств производства и индустриализация. В противном случае, пишет он далее, исполнится исторический приговор странам, опаздывающим в своем развитии, и они останутся вечно потенциально богатыми, а реально нищими и всегда подчиненными империализму205. Т.Мароф, пожалуй, был одним из первых, вы

201 Ibid. P.19. 2°3 Ibid. P.66-69.

203 Marof T. La tragedia del Altiplano. Р.46-53. 2(M Ibid. P.109. 205 Ibid. Р. 82-84.

81

сказавших в те годы столь пессимистическое и во многом пророческое суждение.

В "Трагедии Альтиплано" Т.Мароф изложил свою часто цитируемую и критикуемую схему социальной структуры Боливии. Он выделили три класса в боливийском обществе: белых, метисов и индейцев206. Безусловно, его идея о существовании только этих трех классов отличается индеанистско-псевдомарксистским упрощением реальной картины. Что было удачным как литературная метафора, не выдерживало критики научной социологии. За эту теорию Т.Мароф был критикуем всеми. И все-таки, сами боливийцы прочитывали в этой литературной по форме близкую к действительности формулу. Т.Мароф четче и резче, по-марксистски, сформулировал то, о чем писали практически все боливийские индеанисты в этот период.

В "Трагедии Альтиплано" Т.Мароф связал борьбу за новую Боливию с противостоянием капитализму и империализму. Он писал: "Национальная частная собственность не может развиваться иначе, как попадая в лапы иностранного империализма. Собственность, как и инициатива, должны стать общественными"207. Т.Мароф сформулировал задачи антиимпериалистической, антифеодальной революции, главными движущимися силами которой должны были стать рабочие и крестьяне-индейцы, революции, направленной против касты белых эксплуататоров, наследников испанских конкистадоров, а также против империализма.

Т.Мароф этой книгой дал начало целому общественному движению, левому индеанизму, искавшему пункты соприкосновения и синтеза с марксизмом. Сам же Т.Мароф, несмотря на марксистскую риторику, все более склонялся к умеренному индеанизму. В вышедшей в тоже время, что и "Трагедия Альтиплано", статье208, его многие высказывания перекликались со взглядами умеренных и даже правых индеанистов. В некоторый местах буквально создается впечателение, что читаешь ненавидимого и презираемого самим Т.Марофом за его исторический пессимизм и пораженчество Альсидеса Аргедаса. Так он пишет: "жизнь в Боливии бесцветна, сера, тускла. Нет больших талантов, также нет творцов. Даже нет крупных бандитов. Все средне, приземлено, бескрасочно".,209

206 Ibid. P.19-21.

207 Ibid. P.111.

Речь идет о вступительной статье к книге Рикардо М.Сетаро "Секреты генерального штаба", вышедшей в 1936 г.

209 Setaro R.M. Secretos de Estado Mayor. Buenos Aires, 1936. P.13.

82

Мароф (марофизм) завоевал много сторонников среди леворадикальной интеллигенции, студенчества, профсоюзных лидеров страны. Его страстная антиимпериалистическая пропаганда создавала предпосылки возникновения влиятельного левонационалистического и левомарксистского политических направлений. Значительным было влияние Т.Марофа на формировавшееся в 20-е годы индеанистское направление общественной мысли Боливии. Сам Т.Мароф играл важную роль в политической борьбе в 30-е годы.

В середине 20-х годов работы испанского философа Х.Ортеги-и-Гассета стали подлинным откровением для боливийской интеллигенции, прежде всего, студенческой молодежи. Влияние Ортеги-и-Гассета в Латинской Америке было исключительно сильным, и "этому влиянию были подвержены также и те, кто не соглашался с конкретными высказываниями философа по поводу американской истории".210 Боливийская интеллигенция восприняла от ортегианства критику европоцентризма. Позитивисты же интересовались глобальными процессами, всегда исходили из обобщенного представления о мире и человеке. Ортега-и-Гассет отрицал либерально-позитивистский подход к человеку как унифицированному, "универсальному", "массовому? явлению. Ортега-и-Гессет восстал в защиту индивида, человека, против человечества, универсальности. Противопоставление массы и личности у Ортеги нашли свой отклик у боливийцев в самоутверждении своей индивидуальности перед лицом "европейской" универсализации. Защита личности у Ортеги-и-Гассета оправдывала индивидуальность, самобытность культуры и истории.

Из исторической концепции Ортеги-и-Гассета наибольший интерес вызвали теория поколения и понятие кризиса. Из этой теории боливийская интеллигенция, прежде всего, студенчество усвоили призыв к осознанию новым поколением неподлинности своей культуры.211 Ортегианская мысль о противостоянии подлинной и ложной культуры была для боливийцев отражением их повседневной двойственной реальности сосуществования бело-метисного и индейского миров. Лидер студенческого движения Э.Бальдивьесо, один из идеологов Националистической партии, а в будущем один из идеологов режима "г,осударственного социализма" в соответствии с ортегианской схемой выдвинул лозунг "стать поколением столетия основания республики". Новое

210Концепции историко-культурной самобытности Латинской Америки. М.,1978. С.62. 211 Там же.

83

"поколение столетия" ставило перед собой цель бороться с либеральной "антикультурой" с тем, чтобы воссоздать республику, подлинно независимое государство212. Ортегианство было исходным пунктом в формировании националистического движения в период президентства Э. Силеса.

Бунтом "нового поколения" против старых элит и традиционного общества была деятельность молодых активистов партии "Националистический союз? К.Монтенегро, А.Сеспедеса, А.Гусмана, Э.Бальдивьесо, игравших ведущие политические роли в период "г,осударственного социализма" в 30-е годы. В их рядах формировалось идейное направление "р,еволюционного национализма", боливийская разновидность национал-реформизма, превратившегося в 40-50-е годы в господствующую идеологию в Боливии.

Национализм возник из критики либерализма как политической доктрины и позитивизма как идеологии. Молодые интеллектуалы К.Монтенегро, А.Гусман, А.Сеспедес в начале 20-х годов публиковали статьи в журнале "Арте и трабахо" (Искусство и труд), где выступали с критикой основ либерализма и европоцентризма. Идеалом К.Монтенегро является Боливия с единой, не разделенной на касты и расы нацией. Уже в этих ранних работах Монтенегро заметно его преклонение перед авторитаризмом, его враждебность как коммунизму, так и либерализму.213 В 20-е же годы в своих литературных произведениях, он резко критиковал господствующие либерально-позитивистские представления. Уже в его ранних работах содержался зародыш национализма и антидемократизма. В 20-е годы эти идеи (или скорее их предпосылки) еще не соединились с философскими взглядами Тамайо и индеанизмом. Их синтез составил основу теории "р,еволюционного национализма", боливийской разновидности национал-реформизма.

Конец 20-х годов в Боливии ознаменовался острым кризисом господствующей социал-дарвинистской, либерально-позитивистской идеологии. Интеллигенция жадно впитывала новые идеи и концепции общественного развития. Как нигде в Латинской Америке, в Боливии огромной популярностью пользовались Шпенглер и Кайзерлинг с его верой в мессианское предназначение континента. Вслед за д'Аннунцио, Ортегой-и-Гассетом, Унамуно, Угарте, Шпенглер и Кайзерлинг становились новыми идолами молодежи. В августе 1929 г. Кайзерлинг посетил Боливию, где на

212 Cespedes A. El Dictador Suicida ( 40 Anos de historia de Bolivia ). Santiago de Chile, 1956. P.82-83. 213Ibid. P.44-45.

84

его лекции стекались толпы студентов и интеллигенции. Страна жила напряженной интеллектуальной жизнью. Старые либерально-позити-вистские идеи были безвозвратно сданы в архив.

Философская и социологическая литература входила в моду. Издавались труды, вдохновляемые идеями Шпенглера2 4. Происходило новое открытие Ф.Тамайо, росла популярность Х.Мендосы и А.Аргедаса. Философские поиски и яростные дискуссии о сущности боливийского общества, о путях дальнейшего развития пока затронули лишь интеллектуальную элиту. Постепенно отвлеченные философские и социологические споры стали объектом широкого общественного внимания. Боливийцы ощущали ущербность и неполноценность своей политической системы и общепринятой идеологии, оправдывающей её существование.

В 30-е годы теоретические споры вышли из кабинетов ученых и приобрели политическое значение. Вслед за периодом вызревания новых идей и концепций общественного развития, пришло время самого идейного переворота, когда отвлеченные философские и социальные теории окончательно оформились в законченные идеологические парадигмы, предлагавшие обществу определенные пути развития. Формировались новые понятия и определения, и, главное, - общественно значимые цели и задачи развития, постепенно становившиеся признанными и общепринятыми. Гегемония переходила к той части общества, которая становилась носителем, пропагандистом и практиком этих новых идей. Совершалась идейная революция, пролог общественно-политического переворота.

Поражение в войне в Чако наложило свой трагический отпечаток на идейные поиски интеллигенции, придав привкус горечи осознанию боливийцами своего одиночества в мире. Для того, чтобы стать нацией, во всей своей самобытности и неповторимости, нужно было заняться самими собой, прежде всего, познать свою национальную природу и сущность. Этой задаче посвятила себя боливийская интеллектуальная элита.

В поисках национальной самобытности боливийцы встречали созвучие своим идеям во взглядах Шпенглера и Кайзерлинга. Последний восторгался пейзажами Альтиплано, говорил об особом предназначении Боливии. Выступая в Ла-Пасе в 1929 г. он заявлял: "Боливия, возможно, самая древняя часть человечества;

214

Эгино Савалья публикует в 1929 г. "Теорию циклов", Рене Бальи-виан Кальдерон - в 1930 г. книгу "Шпенглер", Р.Пруденсио - в 1928 г. "Новую концепцию жизни".,

85

нет лучшего ощущения будущего, как отдаленное прошлое, ибо во времени нет конца".,215 Кайзерлинг призывал обратиться к так называемым телуристическим тайным силам земли. Поклонники Кайзерлинга вновь открывали для себя идеи Тамайо и Мендосы, видевших в земле, окружающей среде решающий фактор формирования человека, расы, нации.

В 30-е годы в Боливии возникла влиятельная философско-лите-ратурная школа: телуризм, близкая индеанизму, концепциям Х.Мендосы и Ф.Тамайо. Идеи Шпенглера, Тамайо, Мендосы были развиты телуристами: в философии Роберто Пруденсио и Умберто Пальса, в историографии Ф.Авила, в литературе и поэзии К.Мединасели, Ф.Диес де Медина и Примо Кастрилью, в живописи и скульптуре С. Гусманом де Рохас и Мариной Нуньес дель Прадо, в музыке Эдуардо Каба.

В 30-е годы Х.Мендоса в своих последних работах, четко сформулировал основы телуризма или, как он называл свою теорию, "мистики земли". Активно участвовал в политической жизни в 30-е годы, занимался публицистической деятельностью, выступал с лекциями, сотрудничал с марксистским Боливийским социологическим институтом, ставшим кузницей кадров новых левых партий. Его работы, наряду с трудами Ф.Тамайо стали философской методологической базой всех исканий индеанистского и националистического направлений как общественной мысли, так и антилиберальных направлений в политике. Х.Мендоса видел в земле, в среде обитания основу самобытности страны, условие бессмертия боливийской нации. Он писал: "Среда создает человека. Или иными словами - человек - ничто иное, как среда, запечатленная в личности. Вода, которую мы пьем, воздух, которым дышим, свет, который нам светит, продукты питания, поддерживающие нас, - все они ежедневно воспроизводятся в наших мыслях, эмоциях, воле, действии. Мы считаем, что действуем по своей инициативе, а на самом деле лишь подчиняемся императиву нашей среды обитания. Среда определяет ритм, а горы, леса диктуют нормы нашей жизни. Ни далекая звезда на небе, ни скромная травинка на земле не остаются безучастными к определению нашего жизненного динамизма... Среда - кузница расы, демиург наций; она формирует связи, объединяющие разрозненные человеческие группы, она дает им родной воздух, создает традиции, вершит историю".,216 Х.Мендоса развивал идею "незаконченности", молодости боливийской нации,

215 Francovich G. Op.cit. P.112.

216 Revista del Instituto de sociologia boliviana, No.1. 1941.La Paz, 1941. P.14-15.

86

формирование которой ещё далеко от своего завершения217. Эту идею взяли на вооружение национал-рефор-мисты К.Монтенегро, А.Сеспедес и другие. В философии взгляды Х.Мендосы развили Р.Пруденсио и У.Пальса.

В 30-е годы, после войны в Чако, в политических и интеллектуальных кругах Боливии видную роль играл университетский профессор истории Роберто Пруденсио. Вместе с вернувшимися с войны оппозиционно настроенными "ветеранами Чако" и студентами он создал националистическую группу "железная звезда", ставшую влиятельной политической силой. В 1939 г. он основал журнал "Кольясуйо", превратившийся в трибуну национализма и индеанизма.

В 1928 г. Р.Пруденсио опубликовал "Новую концепцию жизни", своего рода антилиберальный, антирационалистический манифест. Он следовал иррационализму Шопенгауэра и телуризму Мендосы. Отправная точка его концепций состояла в понимании жизни как импульса, прыжка во времени, вызова миру.218 Размышляя над судьбой своей страны он пришел к убеждению, что ?чувство" земли, география, пейзаж формируют человека и общество. Культура для него - лишь формальное выражение иррационального, телуристического. Он искал биологическую силу, волю, способную создать новый культурный цикл, который выведет Боливию к величию. Вслед за Тамайо такую силу он видел в индейце.

В середине 30-х годов наряду с Р. Пруденсио крупным теоретиком телуризма становится Умберто Пальса. У.Пальса был одним основателей Националистической партии, идеолог "г,осударственного социализма". В 1936 г. он публикует книгу "Пересмотр нашего исторического прошлого", а после выхода в свет в 1939 г. работы "Человек как метод", он становится лидером нового философского направления, которое полностью вытеснило позитивизм из науки и интеллектуальной жизни.

Главная идея У.Пальса состояла в абсолютизации "д,уха земли" как носителя географического императива, воздействующего на индивид и общество и обуславливающего форму и образ жизни человека. Он ставил в центр внимания человека как выразителя духа земли, телуристических сил. Его идея ?человека как метода исходила из концепции ?человека-космоса" немецкого философа Шелера, для которого человек был мерой и олицетворением вселенной. Вслед за Тамайо, Мендосой и Кайзерлингом он видел в

21' Mendoza J. Op.cit. P.167.

218 Albarracin Millan J. Sociologia indigenal y antropologia telurista. vol. IV. La Paz, 1982. Р.28.

87

земле "космическую эне2р1г9ию", без которой человек неспособен познать свой мир и душу. 19

У.Пальса ставил главный вопрос, волновавший его сограждан: что значит быть боливийцем? И в поиске ответа на этот вопрос он обращался к раскрытию феномена национальной культуры. Культура для него - это переход от хаоса и беспорядка к особенному, индивидуальному (самобытному) и гармоничному (с окружающей средой). Он принял как аксиому идею Шпенглера о конце Европы и призвал к поиску самобытных основ жизни боливийского народа.

Для Пальса нет универсальной культуры, как и нет универсального гуманизма или универсального человека. Каждый человек и культура - социогеографичны. Индоамериканский человек по своему чувствует и думает. Этот человек немыслим вне его связи с землей. Как и для Тамайо, у У.Пальса индеец являлся наиболее связанным с землей индивидом и социумом.220 Следовательно, для обретения собственного "я" боливийцы должны обратиться к духу Анд и к "космической энергии" индейской расы. С обидой на весь мир писал У.Пальса о своей стране: "Боливия - великая страна, Боливия - прекрасная страна, Боливия - богатая страна, но в душу вселяется отчаяние от сознания, что миллионы людей на земле даже не подозревают, что это великая, прекрасная и богатая страна"221.

У.Пальса искал национальную идею, способную объединить народ во имя достижения величия Боливии. Пример такой идеи он усматривал в национал-социализма. У.Пальса был восторженным поклонником тоталитарных режимов, ибо видел в них концентрацию воли и энергии миллионов людей во имя "идеалов нации". Даже после краха третьего рейха он продолжал верить в звезду Гитлера и его миссию в немецкой истории. Так, в 1946 году он писал: "Чтобы ни говорили о Гитлере и Германии, я уверен, что если бы немцы не были убеждены в необходимости расширения жизненного пространства и не верили бы в способность фюрера успешно завоевать его, если бы эта идея не проникла бы в сердце каждого немца, то не было бы этого страшного последнего боя 1945 года..."222 Идеи У.Пальса стали теоретической базой идеологии "г,осударственного социализма".,

Работы телуристов были окончательным разрывом интеллектуальной элиты с либерально-позитивистским прошлым.

^ Ibid. Р.87-91.

22° Francovich G. Op.cit. Р.126-129.

221 Kollasuyo. No.64. 1946. La Paz, 1946. P.303.

222 Ibidem.

88

Они преодолевали глубоко укоренившийся европоцентризм как в теории, так и в общественной и политической жизни. Практические выводы идеологов нового поколения боливийских политиков были разнообразны: отталкиваясь от идей телуристов многие эволюционировали к индеанизму и "р,еволюционному национализму", а в их иррационализме находили оправдание корпоративизма и фашизма.

Иррационализм и волюнтаризм предлагали новые перспективы социального развития, разрывали со всем "позитивным" прошлым, с демократией, либерализмом и даже с христианскими ценностями. Телуристы и их последователи руководствовались ницшеанской формулой: "Бог умер". Их взгляды не были экстравагантным чисто боливийским изобретением, иррационализм глубоко поразил общественную мысль в Старом свете. В 1930 г. Томас Манн в речи "Призыв к разуму" утверждал, что иррационализм ХХ века поднял на щит силы бессознательного, силы, творящие смутное, темное, отрицая дух и разум, в противовес ему восхваляя тьму души, слепую волю и инстинкт. Из этого почти религиозного почитания земли, природы, почвы многое было воспринято в Европе национал-социализмом, а в Латинской Америке различными направлениями радикального национализма. Волюнтаризм отрицал надсубъектную силу и смысл истории, предполагал способность политических вождей нации управлять историческим процессом, что представлялось боливийцам единственной возможностью преодолеть порочный круг зависимости и отсталости их страны.

Такие последователи телуризма, как К.Мединасели, пытались развить идеи Тамайо, обращаясь к Ницше и Бергсону. Они отошли от примитивных рассуждений Кайзерлинга, приблизившись по своим взглядам к экзистенциалистам и феноменологистам.223 Индоамериканизм, воспринятый ими из теорий перуанского апризма, воспринимался как идейная альтернатива западной цивилизации. Они проповедовали создание вселенской культуры

на основе метизации и мистического переживания "космического

224

духа земли", индеанизации всех сторон жизни страны ..

Индеанизм появился как реакция на модернизм, как поиск художественной искренности и простоты, необходимость приблизиться к реалиям национальной жизни. Хотя индеанизм как самостоятельное идейное направление возник еще в 20-е годы,

224 Albarracin Millan J. Op.cit. Р. 22-23.

224 Эти философские изыскания впоследствии нашли свое отражение в таком всемирно значимом культурном явлении как "новый латиноамериканский роман".,

89

лишь период после окончании войны в Чако это течение общественной мысли приобрело политическое звучание и стало играть заметную роль. Вслед за Ф.Тамайо индеанисты видели в кечуа и аймара биологическую основу нации, призывали к изучению индейской культуры. Первоначально оформился литературный индеанизм, самыми яркими и ранними представителями которых были А.Аргедас (его первая костумбристско-индеанистская повесть "Вата Вара" увидела свет еще в 1904 г.), и чуть позднее К.Мединасели, Х.Лара. Помимо философско-литературного и политического направлений в индеанизме было еще третье - просветительское, внутри которого боролись две школы: коллективистская и нормалистская.

Во главе коллективистского направления в просветительском индеанизме встали учителя-энтузиасты Э.Перес, Т.Клауре, супруги Кастро Лейге. В период правления военных-социалистов в 30-е годы основоположенник этого движения Э.Перес занимал важные посты в министерствах труда и просвещения, активно поддерживал режим, был одним из основателей Социалистической рабочей партии (ПСОБ). 2 августа 1931 г. Э.Перес создал первую школу-айлью в Варисате (недалеко от Ла-Паса)225. Э.Перес считал, что Боливия - это индейская страна, где господствует бело-метисное меньшинство. Его идеалом был инкский коллективизм. Школа представляла собой форму единения труда, просвещения, коллективизма. Э.Перес стремился "создать школу с боливийской душой, основанную на инкских социальных принципах".,226 Свою теорию он, вдохновляясь идеями Ф.Тамайо, назвал "педагогикой освобождения".,

Хотя внешне олигархия объявляла эксперимент Э.Переса коммунистической и подрывной акцией, она терпела его, предпочитая просветительскую деятельность революционной пропаганде левых партий. В период глубокого идейного кризиса олигархия противилась проникновению в Боливию новых идей Запада, что совпадало с устремлениями Э.Переса, который проповедовал изоляционизм, отказ от всего европейского, передового или отсталого, для него одинаково чуждого боливийской жизни.

В своем письме Грасиано Санчесу, директору департамента по индейским делам Мексики, в феврале 1938 г. Э.Перес писал: "Наша доктрина и философия, с одной стороны, опирается на доиспанскую культуру, а с другой, ориентируется на организацию

225

Позднее, при правительстве Х.Буша, 2 августа был объявлен общенациональным "д,нем индейца".,

226 Perez E. Warisata. La escuela-ayllu. La Paz, 1962. P.478.

90

современных, основанных на коллективизме автономных ячеек, на восстановление инкского землеустройства на принципах общины-айлью".,227 Он отрицал революцию и восстания, считая, что только община и школа-айлью может привести к решению всех социально-экономических проблем индейца.

Э.Перес не поддерживал призывов к аграрной реформе и перераспределению земли. Ему были чужды планы социального переустройства деревни. Он писал: "В Боливии нет проблемы земли, а есть нехватка населения".,228 Индеанизм Э.Переса был утопическо-консервативным. Он противоставлял мир европейской капиталистической цивилизации города общинному индейскому. Больше всего он боялся смешения этих двух противоположностей и разрушения индейской цивилизации, основанной на общине. Ее консервация была возможна лишь при определённом изоляционизме, а школа-айлью была формой воспроизводства общинной жизни и защиты индейца от внешнего мира и капитализма.

В движении просвещения индейцев противоположные Э.Пересу позиции занимали сторонники озападнивания индейского мира, его испанизации. Один из идеологов этого течения Рафаэль Рейерос в феврале 1937 г. в одной из полемических статей писал: "Главное - передать в руки индейца новые сельскохозяйственные орудия труда, научно адаптировать его к новой экономической жизни, привить новые привычки и стандарты. Все это должна сделать школа... Нет ни такого помещика, ни такого торговца, которым не было бы выгодно такое просвещение индейца, ибо оно лишь увеличит производство и их доходы".,229 В 1936 г. Р.Рейерос создал школу "Утама" в Какиавири. Несмотря на официальную поддержку его движение просуществовало недолго.

Движение индейского просвещения, работы учителей-ин-деанистов оказали значительное влияние на идеологические споры того времени. Индеанизм становится все более неоднородным течением. В его рамках формировалось два противостоящих направления: консервативно-расистское и революционное. Среди революционных индеанистов выделялся К. Мединасели, журналист и литературовед, автор многочисленных работ по социокультурной проблематике. В 30-е годы он активно занимался политикой. Был одним из руководителей Народного фронта

Secretaria de Relaciones Exteriores. Archivo historico Genaro Estrada. Mexico. 30 - 3 - 16.

228 Perez E. Op.cit. P.462

229 Cronica. La Paz. 05.02Л937.

91

Потоси, руководившего этим городом. В 1938 г. был избран в Учредительное собрание, в котором был одним из лидеров Рабочего блока.

В поражении Боливии в войне в Чако К.Мединасели увидел "конец расы" белой олигархии, крах правящих кругов страны. Пессимистический взгляд на настоящее Боливии К.Мединасели выразил известной фразой, звучавшей как приговор: "Страна великих гор и высочайших вершин дала мелких, ничтожных людей"230. Национальная катастрофа означала для каждого боливийца личный, индивидуальный крах. К. Мединасели глубоко чувствовал личную трагедию и безысходность в стране без будущего. В его философии "индивидуальное Я терпит поражение там, где не реализуется национальное Я".,

В отличие от своих пессимистических и иррационалистских предшественников Мединасели видел в индеанизме революционную идеологию формирования нового человека. Его учителями в большей степени были перуанцы К.Мариатеги и Х.Уриэль Гарсия, нежели Тамайо или боливийские телуристы.231 К.Мединасели идеализировал инкский строй, проповедовал борьбу за нового индейца, призывая все боливийское общество повернуться к нему лицом. Он писал: "Проблемы индейца - это скорее, проблема отношения боливийцев к индейцу. И от того, как мы ее решим, будет зависеть наше будущее существование".,232 К.Мединасели отошел от патерналистского и консервативно-литературного идеализма, и вслед за Мариатеги призывал решить прежде всего социально-экономические проблемы деревни, а значит, всей страны: "Необходимо безотлагательно разработать социальные требования индейца, пути его вовлечения в жизнь страны и его культуризации". Революционный индеанизм поставил в политическую повестку дня индейский и аграрный вопросы, от решения которых уже не могла уклониться ни одна серьезная партия.

Теоретические философские и литературно-культурологические изыскания индеанизма легли в основу новых влиятельных политических течений: национал-реформизма и разнообразных течений боливийского марксизма и социализма.

Наиболее влиятельным течением был "р,еволюционный национализм", боливийская разновидность национал-реформизма. Его идеологи К.Монтенегро, А.Сеспедес, В.Гевара Арсе, В. Пас Эстенссоро они заявляли о своей приверженности индеанизму,

230 Zavaleta Mercado R. La formation de la conciencia nacional. P.55-56.

231 Medinacelli C. Estudios criticos. La Paz, 1969. P.122

232 Ibid. P.140.

92

индоамериканизму АПРА и даже марксизму. На боливийскую интеллигенцию огромное влияние оказал индоамериканизм перуанской АПРА. Один из ее идеологов Мануэль А. Сеоане в 1927 г. посетил Боливию и написал книгу "Левый взгляд на Боливию". В ней остро ставились вопросы национализации оловодобывающей промышленности и проведения аграрной реформы. Многие апристские тезисы были восприняты и вошли в идейный арсенал "р,еволюционного национализма".,

Идеологом этого политического движения стал К.Монтенегро. Он был одним из основателей Социалистической конфедерации, пришедшей в 1935 г. на смену Националистической партии. Если националисты признавали либеральные принципы демократии, то К.Монтенегро и его социалисты выступали с позиции агрессивного национализма и подавления "эгоистических интересов" личности во имя высших интересов нации. Демократия виделась им лишь препятствием в движении к величию Боливии. Их идеалом стали авторитарные и тоталитарные методы управления, подчинение масс, подавление либеральных свобод и демократии.

К.Монтенегро сформулировал концепцию "национальной революции". Он утверждал, что в Боливии со времени колонии существует два противоположных полюса - "нация" и "антинация". Эту терминологию (антинация или анти-родина, antipatria) К.Монтенегро заимствовал у испанских фалангистов, которые, в свою очередь, переняли ее у немецких нацистов. С завоеванием независимости страны нация (народ) осталась подавленной антинацией (олигархией).233 Между олигархией и империализмом ставился знак равенства.

Острие своей критики К.Монтенегро направил против либерально-позитивистской идеологии. Он утверждал, что олигархия пыталась привить на боливийской почве европейское правосознание, которое, однако, не соответствовало местным, автохтонным, "подлинно национальным" принципам жизни. Он отрицал возможность применения в Боливии каких-либо европейских доктрин и концепций общественного устройства. К.Монтенегро писал: "Либеральная идеология, к которой прибегал режим, идеология исключительно европейская; она была навязана народу, являлась одним из проявлений иностранного

234

господства".,

"Национальная революция", согласно его концепции, носит лишь политический, а не социальный характер, ибо речь идет об

233 Montenegro C. Nacionalismo y coloniaje. La Paz, 1979. P.71, 82

234 Ibid. P.191.

93

освобождении всей нации, а не отдельного класса, от внешнего, колониального угнетения. Олигархия превратилась в "сверхгосударство", подчинив себе подлинное государство, узурпировав его суверенитет. Националисты, призывал К.Монтенегро, должны направить против него основной удар. Для К. Монтенегро революция заключалась в восстановлении суверенитета нации, отстранении олигархии от власти, решении антиимпериалистических задач. Революция принималась как "консервативный акт", восстанавливающий метафизически понимаемую историческую справедливость, освобождающий государство, то есть нацию, от господства "сверхгосударства", олигархии.235 К.Монтенегро считал пролетариат передовым руководителем нации, однако лишенным будущего, если он не придет к слиянию с другими классами. По мнению К.Монтенегро, олигархия разобщила народ, ввергла его в пучину классовой борьбы. Отсюда тезис о том, что "олигархия мешает единству народа". Следовательно, народ вновь обретет единство в "национальной революции", которая создаст гармоническое общество без противоречий и классовой борьбы.236

К.Монтенегро и А.Сеспедес в своих журналистских, исторических и литературных работах, их сподвижники из Социалистической партии периода военного-социализма в своих программах и в политической практике формулировали основные принципы революционного национализма. Ядро будущей партии Националистическое революционное движение (МНР), образованной в 1941 г. стала газета "Ла Калье", начавшая выходить в свет в 1936 г.

Не все "р,омантические" националисты периода Силеса перешли вместе с Монтенегро на позиции антидемократического и агрессивного "р,еволюционного национализма". Многие под влиянием индеанизма и университетской реформы склонялись к марксистским и лево-социалистическим идеям. Близкими к умеренным националистам и индеанистам были взгляды одного их ярких политиков тех лет, самого молодого министра в правительстве Х.Буша Альберто Селада Вальдеса, умершего в возрасте 37 лет в 1939 г. Он был автором книги "Кольясуйо" (1933 г.), в которой проводил идею преемственности древней инкской цивилизации и современной боливийской нации. Большое влияние

Bolivia, hoy. Mexico, 1983. Р.66

Revista mexicana de sociologia. Mexico, 1978. No.2. P.523-524.

94 на его взгляды оказала книга Фернандо де Лос Риоса "Гуманистическое существо социализма", главная идея которой состояла в необходимости соединить демократию и свободу либерализма с социальной справедливостью социализма.

А.Селада активно пропагандировал идеи "г,уманистического социализма". Он утверждал: "Мы верим в социализм, мы боремся за последовательную и разумную перестройку страны на социалистических основах... Нельзя быть по настоящему ни националистом, ни революционером, не будучи социалистом".,238 Селада пытался примирить непреходящие ценности демократии и либерализма с агрессивным национализмом. Однако в эпоху кризисов и борьбы крайних позиций такие примиряющие идеи не имели успеха. Его деятельность и идеи оказали большое влияние на содержание новой боливийской конституции, принятой Конституционной ассамблеей в 1938 г. Он пользовался доверием президента Х.Буша, а его идеи служили теоретическим оправданием реформ "г,осударственного социализма".,

В конце 20-х - в 30-е годы в Боливии наблюдалось повальное увлечение марксизмом. Из Чили и Аргентины поступали книги Ленина, Бухарина, Троцкого. Проблемы марксизма и социализма дискутировались повсюду, от профсоюзных собраний в горнорудных поселках до университетских кафедр. Марксистская терминология нашла отражение в философских и социологических работах представителей самых разнообразных течений.

Однако, если революционный национализм и индеанизм открыто отрицали либерально-позитивистскую традицию, в частности в виду ее европоцентричности и интернациональности, марксизм стал убежищем либеральной интеллигенции. В чистом виде либерализм умер. Его редкие представители группировались вокруг карликовых партий и консервативных организаций, не имевших никакого идейно-политического воздействия ни на массы, ни на интеллигенцию. Марксизм же стал фактическим наследником либерализма, ибо более всего был близок к нему в принятии таких фундаментальных положений, как универсализм, интернационализм, исторический оптимизм, экономический детерминизм и рационализм. В Боливии прослеживается преемственность между марксизмом и либерализмом наиболее четко. Внутри боливийского марксизма в 30-е годы

Фернандо де Лос Риос - автор теории "гуманистического социализма". Испанский политический деятель, во время гражданской войны был министром юстиции в республиканском правительстве. 238 Francovich G. Variedad. La Paz, 1988. P.126.

95

сформировалось два антагонистических крыла: троцкизм и "либеральный" марксизм.

Троцкизм в Боливии связан с именами Т.Марофа и Х.Агирре Гайнсборга. Во время Чакской войны Т.Мароф открыто выступал с антивоенных позиции. В 1934 г. он создал в Аргентине марксистскую группу "Тупак Амару". В декабре 1934 г. она объединилась с "Боливийской левой" Х.Агирре Гайнсборга, а в июле 1935 г. в Кордобе состоялся съезд этих групп, образовавших Революционную рабочую партию (ПОР) во главе с Т.Марофом. Партия провозгласила себя марксистко-ленинской. Все основатели партии высказывались в поддержку Троцкого. На съезде присутствовал генеральный секретарь Компартии Парагвая Оскар Крейдт, что свидетельствовало о стремлении коммунистов промосковской ориентации повернуть идеологическую направленность новой боливийской партии в прокоминтерновское русло. Участие О.Крейдта в съезде должно было также символизировать интернациональную солидарность боливийских и парагвайских левых в борьбе против войны в Чако.

Кроме того, в феврале - марте 1936 г. в журнале "Кларидад", выходящем в Буэнос-Айресе, прошла полемика между О.Крейдтом и Т.Марофом, суть которой сводилась к отстаиванию политики Народного фронта первым, и защите стратегии пролетарской революции в Боливии вторым. На первых порах в отношении ПОР, которая изначально придерживалась протроцкистских позиций, коммунисты проводили весьма умеренную линию, что никак не соответствовало их общей установке на непримиримую борьбу с троцкистами.

После войны в Чако Т.Мароф возвращается в Боливию, где надеялись, что с его приездом начнется социальная революция или, по крайней мере, будет создана массовая пролетарская партия. Однако, персоналистский, каудильистский стиль руководства ПОР приводит Т.Марофа к конфликту с Х.Агирре, ПОР и троцкизмом. Его очередной политический вираж, на этот раз от троцкизма, вполне объясним. Т.Мароф несмотря на свою политическую жизнь в марксистском движении, собственно никогда марксистом не был. Его идеалом была массовая рабочая партия с размытыми идеологическими границами, без жестких доктринальных установок, типа лейбористской в Англии. Он не был ни троцкистом, ни сталинистом, ни марксистом. Его поведение было во многом типичным для леворадикальной интеллигенции в Латинской Америке. Крупнейший боливийский троцкистский историк и политический деятель Г.Лора признавал, что в Латинской Америке к троцкистам чаще всего шли не те, кто хотел бороться со Сталиным за ?чистоту" марксистско-ленинских

96 идей против их бюрократического извращения, а те, кто по сути выступали против марксизма, и со временем покидали ряды троцкизма.239 Если Мароф отошел от троцкизма, то Х.Агирре Гайнсборг олицетворял верность марксистко-ленинским тезисам о пролетарской революции в Боливии. Троцкизм сохранил свое значительное влияние благодаря таким ярким фигурам как Т.Мароф, Х.Агирре Гайнсборг, О.Баррьентос (Томас Уарки), А.Валенсия Вега (Иван Кесвар), Г.Лора. Влияние троцкизма объясняется также отсутствием серьезной просоветской коммунистической партии и преобладанием "либерального марксизма" в среде левых сил. Все эти факторы позволили троцкизму сохранять влиятельные позиции в рабочем и студенческом движении многие годы.

"Либеральный марксизм" в Боливии в конце 30-х годов стал влиятельным политическим течением. Его идеологами были видные философы и экономисты Х.А.Арсе, Р. Анайя, М.Бонифас, А.Уркиди и другие. В 20-е годы это были лидеры студенческого движения, примыкавшие к левому крылу националистов. С установлением "г,осударственного социализма? Х.А.Арсе и Р.Анайя были советниками министерства труда, а М.Бонифас и А.Уркиди возглавляли Левый фронт Кочабамбы.

У "либеральных марксистов" не было четкой концепции революции. Влияние ортегианства сказалось на их восприятии диалектики и формационной доктрины марксизма. Лидеры этого течения считали, что Боливия должна пройти полный цикл капиталистического развития подобно странам Западной Европы и США, прежде чем появятся предпосылки для проведения социалистических преобразований. Это положение выводилось из известной гегелевской триады как основного диалектического принципа развития. По их мнению, Боливия должна была пройти длительный процесс изменений: тезису - господству империализма и полуфеодального ла-тифундизма противостоит антитезис - антифеодальная революция, а их синтезом будет победа буржуазных отношений и вызревание следующего этапа.240

"Либеральные марксисты" сохраняли преемственность с либерально-позитивистской идеологией. Этим объясняется их значительное влияние среди традиционных средних слоев. Вместе с тем, марксистская терминология, а главное, социальные цели были столь отличны от либеральных, что не следует преувеличивать охранительную тенденцию этого течения. В

230 Lora G. Op.cit. Р.310.

240 Arze-y-Arze J.A. Ensayos filosoficos. Polemica sobre el marxismo y otros ensayos afines. La Paz, 1980. P.139-143.

97

конечном итоге, даже в этой форме марксизм разрушал существовавшие идеологические установки, призывая к политической и экономической реформе и проповедуя, пусть в урезанном виде, классовую борьбу.

Вторая половина 30-х годов в Боливии ознаменовалась идейной революцией в обществе. Индеанизм, национализм, марксизм полностью разрушили существовавшие идеологические стереотипы. Идейная борьба в боливийском обществе в 30-е годы была неразрывно связана с политической. Те же действующие лица, та же тематика дискуссий. Без идейного переворота в умонастроениях большинства боливийцев, подготовленного интеллигенцией в конце 20-х - в начале 30-х годов, было бы невозможно проведение каких-либо радикальных преобразований в обществе. Политическая дискуссия 30-х годов оперировала понятиями и терминами, выработанными в ходе идейной революции.

Идейная революция привела к формированию гегемонии новых политических сил, определявших вектор развития страны на новом историческом этапе. Идейный кризис привел к "кризису легитимации", что в первую очередь, затронуло господствующую идеологию, освящавшую функционирование политического аппарата, а также формы и методы вмешательства государства в экономическую жизнь.

98

Глава 4

Послевоенный политический кризис и военно-социалистический переворот 17 мая 1936 г.

Поражение на фронте в Чако серьезно осложнило внутриполитическое положение в Боливии. Свержение Д.Саламанки в ноябре 1934 г. было воспринято с облегчением большинством населения. Оппозиция с восторгом приветствовала военный переворот. Газета "Эль Универсаль", считавшаяся рупором Националистической партии, писала в своей редакционной статье: "Свержение Саламанки, как с исторической, так и с моральной точек зрения, означает для национального сознания подлинный смертный приговор всему режиму власти; переворот в условиях войны становится первой предпосылкой спасения... В отрешении Саламанки от власти соединились все жизнеспособные силы страны, воодушевленные священной потребностью уничтожить врага общества номер один, Даниэля Саламанку, человека, который в своем мрачном эгоцентризме и невежестве, в своей психопатологической манере управлять парализовал всякую возможность действовать"21. С политическими переменами в обществе возникла надежда на улучшение положения на фронте, на быстрейшее заключение мира.

Свергнувший Д.Саламанку переворот поставил точку и в политической карьере Ф.Тамайо, избранного президентом на выборах 1934 г. Военные настояли на отмене результатов выборов. Главой государства стал вице-президент либерал Х.Л.Техада Сорсано. Нового главу государства считали технократом, не обладавшим большими политическими амбициями. Х.Л.Техада Сорсано был политиком либерально-демократических убеждений. Он был популярен не только среди традиционных политиков, ориентированных на Либеральную партию, но и среди националистической молодежи. Х.Л.Техада Сорсано принадлежал к той части либералов, которые еще в период правления их партии призывали ограничить всевластие монополий олова. Будучи министром финансов, в 1919 г. он указывал на социальное зло,

241 Цит. по - Alcazar M. Cronicas parlamentarias. La Paz, 1946. Р.194.

97

порождаемое монополизацией горнорудной промышленности. Однажды, в беседе с писателем и видным деятелем либеральной партии А.Аргедасом, он сказал, что К.В.Арамайо, одного из "баронов олова", интересует только то, как много он сможет вывезти из страны для собственного обогащения, и ничего более242. Х.Л.Техада Сорсано подчеркивал необходимость побороть негативную тенденцию постоянного уменьшения поступлений в бюджет от этой отрасли экономики, нарастания социальной напряженности в районах горнодобычи, где росло количество выступлений рабочего класса.2 Он был убежден, что существовавшая система может быть сохранена при умеренном реформировании, исправлении явных перекосов в экономической структуре страны, становившейся всё более зависимой от горнорудных монополий.

Прагматизм и патриотизм Х.Л.Техады Сорсано вызвали симпатии к его правительству в самых широких слоях населения. В противовес свергнутому ?человеку-символу" его назвали ?человеком мира". Хотя главной проблемой текущего момента оставалась война в Чако, страна нуждалась не только во внешнем умиротворении, но и в достижении гражданского мира. Новый президент сразу же сделал шаг в сторону оппозиции, пригласив в своё правительство представителей республиканцев-сааведристов и националистов. Важные посты в правительстве получили либералы и республиканцы-саламанкисты Д.Альвестеги, Т.М.Элио, Х.М.Сальес. Оппозиции вручили важные портфели в кабинете: пост министра обороны был предложен старому каудильо Ла-Паса Б.Сааведре. Хотя он сам отказался, его сторонники вошли в правительство. Министром обороны стал сааведрист Габриэль Госалвес, а министром просвещения - молодой политик, один из лидеров силистской Националистической партии Э.Бальдивьесо.244

Х.Л.Техада Сорсано столкнулся с тягчайшим положением в экономике. Ему предстояло решать проблемы финансовой несостоятельности государства. Война в Чако привела страну на грань финансового краха. Чтобы оценить глубину той пропасти, перед которой оказалась послевоенная Боливия, достаточно упомянуть размер государственного долга, достигавшего гигантской суммы в 250 млн фунтов стерлингов, что в десять раз превышало годовой бюджет страны. Бюджетный дефицит в 1935 г. достиг 136 млн боливиано, или 71 % всех расходов. За годы войны национальная валюта обесценилась в 20 раз. Появился валютный черный рынок. Население страдало от роста цен. По сравнению с

242 ABNB. Diario de Alicides Arguedas. T.7. P.202.

243 Libro bianco de la Independencia economica de Bolivia. La Paz, 1952. P.33.

244 Valencia Vega A. Historia politica de Bolivia. Р.1743.

98

1931 г. индекс цен на основные товары вырос более чем в два раза245. Приток населения в города увеличил потребность в продовольствии. Все без исключения правительства пытались решить эти проблемы за счет импорта, лишь усиливая таким образом нагрузку на национальную валюту и способствуя её девальвации и последующему витку роста цен.

Для обеспечения поступления в страну жизненно необходимого импорта продовольствия и поддержания минимального уровня потребления в городах, правительство Х.Л.Техады Сорсано установило несколько типов обменного курса,246 что породило массу финансовых злоупотреблений, спекуляций, привело лишь к обогащению валютных дельцов, но не спасло ни валюту страны от обесценения, ни остановило рост цен. Ещё во время президентства Э.Силеса была опробована система принудительной передачи части валютной выручки по специальному курсу. Объем продажи валюты государству в 1933 г. достиг 65%. Правительство объясняло такие жесткие меры логикой военного противостояния в Чако и необходимостью мобилизации всех резервов для военных целей.

Единственным источником пополнения бюджета оставался путь эмиссии и усиления налогового пресса на горнорудные компании. Президент пошел на меры, вызвавшие решительный протест и шквал критики со стороны традиционных партий, его основной политической опоры. Правительство установило правило 55%-ной сдачи валютной выручки экспортеров по курсу более низкому, нежели на свободном рынке. За нарушение этого валютного режима Х.Л.Техада Сорсано угрожал компаниям экспроприaцией.247

В 1934 г. льготный курс, по которому принудительно меняли полученную горнорудными компаниями от экспорта валюту на боливиано, был в четыре раза ниже котировок свободного рынка. Покупая валюту "по дешевке" у экспортеров, государство продавало её по более высокому курсу импортерам. По сути, это был дополнительный налог на горнорудную отрасль, что, конечно, негативно сказывалось на её капитализации, снижало уровень прибыли, практически остановило обновление производственных фон-дов. За счет разницы курсов государство получало 31% всех бюджетных поступлений в 1938 г. и 40% в 1939 г.248

245 Gallego Margaleff F.J. Los origenes del reformismo militar en America Latina. Р.34-35, 83

246 Впервые система дифференцированных обменных курсов с введением льгот для импортеров продовольствия была введена еще при Э.Силесе и сохранилась при Д.Саламанке.

247 Gallego Margaleff F.J. Un caso del populismo militar latinoamericano: la gestion de David Toro en Bolivia (1936-1937)// Ibero-Amerikanisches Archiv. vol.14. No.4, 1988. S.475.

248 Brienen M.W. Op.cit. Р.45.

99

Для покрытия растущих государственных расходов правительство увеличивало налогообложение экспортеров, являвшихся ед-инственным реальным источником получения валютных средств. Начиная с 1934 г. налоги на экспорт, прежде всего, олова были увеличены вдвое. С одной стороны, это больно ударило по горнорудной отрасли в целом, снизив её конкурентоспособность. С другой стороны, правительство всё более зависело от положения в горнорудной промышленности, а следовательно, и от взаимоотношений с "баронами олова". Именно начиная с 30-х годов положение в горнодобывающих отраслях напрямую отражалось на финансовом положении государства. Поступления от налогов на олово составляли львиную долю бюджета. Ситуация в горнорудной отрасли стала проблемой государственного выживания: отсюда многочисленные проекты от полного или частичного контроля за экспортом олова до национализации.

Х.Л.Техада Сорсано стремился разрядить внутриполитическое напряжение: правительство ослабило цензуру, а 20 февраля 1935 г. объявило всеобщую амнистию, что позволило политэмигрантам вернуться в страну. Авторитет правительства укрепился после стабилизации фронта и последовавшего затем контрнаступления боливийских войск в начале 1935 г. Дипломатические усилия кабинета, в котором внешнеполитическое ведомство возглавлял опытный дипломат Томас М.Элио, дали свои результаты: в июне было достигнуто соглашение о перемирии, а в Буэнос-Айресе начались мирные переговоры с Парагваем. Все эти обстоятельства увеличили доверие к президенту, а Конгресс продлил полномочия Х.Л.Те-хады Сорсано до августа 1936 г. Выборы были назначены сначала на октябрь 1935 г. а затем были перенесены на май 1936 г.

Вместе с успехами в урегулировании военного конфликта, в консолидации всех политических сил, положение Х.Л.Техады Сорсано оставалось очень уязвимым. Неумолимо надвигался политический кризис: росли экономические трудности, политические партии требовали отмены ограничений военного времени. Бывшие союзники президента-либерала, "подлинные-республиканцы", ко-торым больше всего доставалось от критиков их правления в предыдущие годы, выступили с документом, обвинявшем военное командование в некомпетентности и бездарном ведении войны в Чако249. Х.Л. Техада Сорсано во имя добрых отношений с военными пошел на конфликт и даже прибегнул к репрессиям против "подлинных-республиканцев", лидеров которых в апреле 1936 г. обвинили в заговоре и выслали из страны. Эти обстоятельства сделали невозможным предвыборный союз традиционных партий. Характерной чертой

Salamanca D. Mensajes y memorias postumas. Cochabamba, 1976. P.117-126.

100 момента было нарастание кризиса взаимоотношений военных и традиционных политиков. Взаимные критика и обвинения разрушали единство политической элиты, ослабляли её позиции в обществе. Этими противоречиями и враждой воспользовались новые политические силы.

Одной из главных особенностей послевоенного кризиса было формирование новых, в основном антиолигархических партий. В последний год войны в крупнейших городах Боливии возникло множество левых и националистических групп, именовавших себя социалистическими. В период войны в левом студенческом движении произошло политическое размежевание: от марксистов отошли те, кто перешел на позиции национал-реформизма, индоамериканизма, ставшего модной политической доктриной благодаря активной пропагандисткой работе перуанской АПРА. Часть бывших левых студентов стали симпатизировать национал-со-циализму и фашизму. Сторонники апризма, бывшие левые студенты и марксисты Х.Суасо Куэнка, Л.Итурральде Чинель, Виктор Андраде, Вальтер Гевара Арсе и Эрнан Силес Суасо250, - в будущем видные государственные деятели и идеологи боливийского национал-реформизма, - в июле 1935 г. основали полуподпольную группу "Бета Гамма", аббревиатура которой означала заглавные буквы испанских слов ?Bolivia Grande" - Великая Боливия. Первоначально требования группы не шли далее конституционной реформы и участия в коалиционном правительстве. В конце 1935 г. эта организация издавала одноименную газету.

"Бета Гамма" пошла на тесный союз с рабочим движением, что способствовало радикализации программы группы. Целью этой группы объявлялось создание социалистического государства в Боливии, в котором будут достигнуты взаимодействие рабочего класса, крестьянства и средних слоев.251 Внутри "Бета Гамма" сформировалось леворадикальное крыло во главе с Х.Агирре Гайнсборгом, который только что вернулся из Чили, где был одним из организаторов троцкистской партии. Вскоре левые сформировали самостоятельную группу "Левый социалистический блок", который входил в "Бета Гамму" на правах коллективного члена. Х.Агирре Гайнсборг критиковал на страницах популярных газет своих соратников за идеологическую размытость и слабость классовой позиции. Программной целью "нового социалистического движения" он объявлял строительство "г,осударства профсоюзов"252. Х.Агирре Гайнсборг оказывал

Эрнан Силес Саусо - побочный сын президента Эрнандо Силеса, в будущем один из лидеров боливийского национал-реформизма, трижды становился президентом Боливии (1952, 1956-1960, 1982-1984).

251 Valencia Vega A. Historia politica de Bolivia. Р.1808-1809.

252 Ultima Hora. 04.11.1935.

101

огромное влияние на позицию группы, которая все более эволюционировала влево. Радикализация позиций "Бета Гамма" привлекла к союзу с ней марксистскую "Левую группу? Кочабамбы во главе с видным деятелем студенческого движения 20-х годов, известным пропагандистом марксизма Х.А.Арсе. Х.Агирре Гайнсборг настоял на измене-нии названия группы на "Социалистическое действие Бета Гамма".,

С окончанием военных действий националисты возобновили свою деятельность, попытались восстановить свою партийную организацию. Националистическая партия провела в октябре 1935 г. свой съезд в Ла-Пасе, на котором было объявлено об образовании "Социалистической ячейки", которая реально уже существовала с августа 1935 г.253 Первая программа "Социалистической ячейки" была опубликована 4 ноября 1935 г. Во время съезда националистов К.Монтенегро, желавший подчеркнуть свою антилиберальную направленность, настоял на "социалистическом" названии но-вой партии.254 Фактически речь шла о трансформации старой и весьма умеренной партии в более радикальную организацию.

Многие бывшие члены националистической партии, ветераны войны в Чако образовывали небольшие политические группы, неизменно именовавшиеся социалистическими. Самыми крупными были Социалистическая партия Э.Бальдивьесо и "Национальная ассоциация ветеранов социалистов - АНДЕС"255. Эти так называемые социалистические группы, среди которых выделялись Социалистическая партия, "Социалистическая ячейка", группы "АНДЕС", "Боливия", ряд студенческих и профсоюзных организа-ций объединились в Социалистическую конфедерацию (КС), принявшую в декабре 1935 г. программу "Социалистического действия". Социалисты выдвигали требования "постепенной национализации рудников, нефти, железных дорог и банков", ставили вопрос о необходимости раздела латифундий и просвещения индейцев. Их стратегической задачей была индустриализация и диверсификация экономики с опорой на ресурсы горнорудной промышленности. КС рассматривала валютные поступления от экспорта минералов как единственный источник индустриализации экономики страны256.

Политической целью социалистов было единение нации во имя исторического прорыва, выхода из порочного круга зависимости и отсталости. Главным препятствием на этом пути была кастовая

253 El Diario. 08.10.1935. 255 Cespedes A. Op.cit. P.147.

255 По-испански означает Анды, а также аббревиатуру "Национальной ассоциации социалистов-ветеранов войны" (Asociacion nacional de ex-combatientes socialistas).

256 Lorini I. Op.cit. P.204.

102

ограниченность правящего класса, своей неуступчивостью и сопротивлением реформам толкавшем страну к экономической стагнации и социальной нестабильности.

В основу политической платформы социалистов были положены национализм и антилиберализм. Национализм был естественной реакцией на империалистическую эксплуатацию. Символом чужеземного влияния была горнорудная олигархия, давно потерявшая какие-либо связи со своей страной. Поражение в войне усилило националистические чувства молодых политиков. Политическим выражением правления олигархии был либерализм, ответственный, в глазах социалистов, за крах экономической системы и за все поражения Боливии. Программа социалистов предлагала реформу государственного устройства, в основе которой лежали принципы "прогрессивной функциональной демократии", способной ликвидировать классовую борьбу во имя общенациональных интересов.257 На её авторов большое влияние оказали кор-поративистские идеи итальянского фашизма, а также более близкий им опыт "Социалистической республики" и "функциональная" демократия К.Ибаньеса в Чили. Под антиолигархическими и антилиберальными знаменами им удалось объединить самые пестрые политические организации - от марксистов и сторонников индоамериканизма перуанской АПРА до право-радикальных деятелей, симпатизировавших фашизму.

В столице и в других городах помимо КС и "Бета Гамма" возникали сходные партии и группы. В Кочабамбе действовала "Левая группа", в Сукре образовалась организация "Ариэль", в Оруро - группы "Инти", "Блок Авансе (Наступление)", в Ла-Пасе - "Анри Барбюс". Все они именовали себя социалистическими, объединяли в своих рядах как националистов, так и марксистов, опирались на леворадикальную интеллигенцию, студенчество, лиц свободных профессий, рабочих.

В январе 1936 г. руководящее ядро "Бета Гамма" во главе с её генеральным секретарем Л. Итурральде Чинелем настояло на союзе с близкой им по взглядам Социалистической конфедерацией. 30 января 1936 г. "Бета Гамма" объявила о присоединении к КС. Такой союз, заявили её лидеры, предполагал образование единой социалистической партии, съезд которой был назначен на 15 марта258. Все социалистические (так они себя называли, а на самом деле национал-реформистские) группы объединились в одну партию. На съезде этих групп и организаций в марте 1936 г. была создана единая Социалистическая партия (ПС). В её программу вошли положения декларации КС, принятой в декабре 1935 г. Возглавили ПС бывшие активисты Националистической партии Э.Бальдивьесо, К.Монтенегро,

РГАСПИ.Ф.495, оп.122, д.4. л. 12.

FRUS. 1936, vol.V. Washington, 1954. P.221.

103

Х.Тамайо (члены КС), Л.Итурраль-де Чинель (от "Бета Гамма?), Моисес Альварес (от рабочих профсоюзов - ФОТ). Несмотря на то, что новая партия была малочисленна и организационно слаба, она имела большой вес в реальной политике, так как представляла собой собрание влиятельных в обществе деятелей, журналистов, писателей, профсоюзных и студенческих лидеров. Социалисты стремились объединить под крышей своей партии все антиолигархические политические и профсоюзные группы. Поддержанная всеми левыми группами и профсоюзами Соцпартия превратилась в решающую политическую силу.

В январе 1936 г. социалисты и марксистская группа "Блок Авансе" провели в Оруро Первый региональный конгресс левых сил. На конгрессе был сформирован Единый революционный фронт (ФУР). В принятой на этом съезде программе нашли развитие основные положения документов Соцпартии, и даже были добавлены более радикальные формулировки в отношении преобразований государственной системы. ФУР предлагал ввести всеобщую синдикализацию, осуществить политическую реформу с целью создания профсоюзного государства, провести социализацию промышленности, аграрную реформу, коллективизацию земли и прочие меры революционного характера.259 Однако ФУР не стал объединением разных групп, и вскоре сам растворился в Социалистической партии.

Социалистическая партия быстро набирала силу. С ней стали считаться традиционные партии, предполагавшие путем альянсов и привлечения молодых политиков к разделу власти приручить влиятельную группу бунтарей, многие из которых происходили из лучших семей боливийской элиты. В марте 1936 г. Либеральная партия предложила социалистам политическое взаимодействие. Цель либералов состояла в привлечении на сторону правительства Х.Л.Техада Сорсано ?чакской молодежи" из новых партий. Либералы недооценили всей глубины идейных расхождений с социалистами, что полностью исключало не только союз, но и диалог. В опубликованном в газетах ответе на это предложение Э.Бальди-вьесо, подчеркивая фундаментальные доктринальные различия с либерализмом, писал: "Политическая философия либерализма рассматривает государство как объединение личностей. Для социалистов государство является не миражом, а фундаментальной и в основном экономической структурой; оно определяется социальными функциями, состоит из производительных сил, создающих экономическую, политическую и социальную реальность"260.

259 Delgado Gonzalez T. 100 anos de lucha obrera en Bolivia. La Paz, 1984. Р.95-97.

260 Lorini I. Op.cit. P.209.

104

Новые политические группы и партии, возникшие сразу же после войны на волне кризиса власти, представляли общественные силы, окончательно разочаровавшиеся в традиционной системе, стремившиеся к преобразованию экономики и государственного устройства. Большинство этих партий начертали на своих знаменах социалистические лозунги. Социализм для Э.Бальдивьесо, Х.Тамайо, Л.Итур-ральде Чинеля и других, называвших себя социалистами, представ-лялся такой экономической и политической системой, в которой главной ценностью и, вместе с тем, решающей силой было бы государство.

Социализм представлялся системой, способной вывести страну из кризиса, укрепить государство, консолидировать нацию. У социалистов этого времени были крайне эклектические воззрения на будущее общество, к которому они стремились. С одной стороны, они проповедовали принципы социальной справедливости, говорили о приоритете национальных интересов, о защите природных богатств страны и ограничении монополий. С другой, их всех объединяло неприятие либеральной демократии, стремление к огосударствлению всех сторон общественной жизни и построению корпоративистской системы управления, в чем явно прослеживалось влияние европейского фашизма. Речь шла о строительстве государственного капитализма в экономике, о формировании корпоративистской общественной системы. Их лозунгом была социальная справедливость и преодоление классовой борьбы, понимаемых как огосударствление всех сторон жизни общества, в частности, профсоюзов и политических партий.

Свою модель демократии они называли "функциональной": по их мнению, в управлении страной должны участвовать только "производящие классы", то есть предприниматели, рабочие, военные и т.д. организованные на принципах корпоративизма. Социалисты считали, что в будущем государстве интересы личности должны быть преодолены во имя величия нации. Национальный эгоизм, абсолютизация и даже преклонение перед идеей государства, отрицание принципов демократии и либерализма как исчерпавших себя, политический волюнтаризм - вот основные постулаты социалистов. В будущем все эти идеи составят основу идеологии "р,еволюционного национализма", боливийского варианта национал-реформизма.

Крайне левые политики не могли согласиться с поглощением революционных групп большой национал-реформистской партией. Х.Агирре Гайнсборг, справедливо усматривая в этом объединении окончательный политический выбор "Бета Гамма" в пользу национал-реформизма и антилиберального радикализма профашистского толка, покинул со своими сторонниками её ряды. В феврале 1936 г. в манифесте, написанном Х.Агирре Гайнсборгом, говорилось: "Конфедерация не является организацией трудящихся... , а защищает и гарантирует

105 капиталистическую и феодальную собственность, обещает передать страну империализму и иностранному капиталу... Мы же боремся за создание классовой социалистической партии"261. Сторонники Х.Агирре Гайнсборг присоединились к небольшой марксистской группе "Новый путь", руководимой рабочим лидером Максом Португалем, образовав "Левый социалистический блок", то есть сохранив название группы Х.Агирре Гайнсборга. Это политическое образование объявило себя пролетарской партией. Несмотря на размежевание с социалистами, эта группа считала необходимым на данном этапе продолжать сотрудничество с КС.

Х.Агирре Гайнсборг хотя и отмежевался от националистов, преобладавших в "Бета Гамма", он всё же не терял надежды на создание единой социалистической пролетарской организации. Он вел переговоры с Э.Бальдивьесо, с группой "Андес" и многими другими социалистическими организациями, предлагая им образовать Единый левый фронт, целью которого было революционное свержение олигархии и начало радикальных преобразований в Боливии.262 Фронт мыслился как реализация в Боливии плана создания рабочей партии, выработанного на съезде левых сил в Кордобе (Аргентина) в июне 1935 г. когда была создана Революционная рабочая партия (ПОР) в эмиграции263.

Х.Агирре Гайнсборг стремился к тому, чтобы ПОР под тем или иным именем превратилась в массовую пролетарскую партию внутри страны264. Однако его усилия не увенчались успехом. Марксистская партия не могла объединить в своих рядах всю антиолигархическую оппозицию. Лишь идея национального государства, внеклассового социализма антилиберального направления могла объединить левых. Именно националисты или, как они себя называли, социалисты пользовались несомненным авторитетом в массовых организациях ветеранов войны и профсоюзах. Политическая инициатива принадлежала националистам из Социалистической конфедерации и "Бета Гамма", а не пролетарским группам.

Троцкистские позиции Х.Агирре Гайнсборга и Т.Марофа оттолкнули от союза с ними прокоминтерновских коммунистов и умеренных марксистов, предпочитавших лозунги "Народного фронта" задачам немедленной пролетарской революции. В 1936 г. во многих городах создавались "Региональные комитеты левых", которые через 4 года объединились в марксистскую промосковскую партию. Среди комитетов в провинциях выделялись влиятельный, фактически доминировавший в городе

261 Alvarez W. Op.cit. P.85.

262 Abecia Lopez V. Siete politicos bolivianos. La Paz, 1986. Р.89.

263 О создании ПОР см. главу 3..

264 РГАСПИ. Ф.495.оп. 122. д.4, л.12-13.

106

Народный фронт Потоси, марксистские группы "Блок Авансе" в Оруро и "Антауара" в Сукре. Последняя даже издавала свой теоретический журнал. Эти группы установили между собой связь и пытались наладить контакт с Коминтерном.265 В результате противостояния сталинистов троцкистам Х.Агирре Гайнсборга чаще удавалось находить общий язык с социалистами, националистами, нежели с более близкими им марксистами. Троцкисты в Боливии осуществляли тактику "энтризма? (от испанского слова - вступать, входить), то есть вхождения, проникновения в левые, а порой и "буржуазные партии". Их целью была работа по внутреннему преображению и превращению этих партий в пролетарские организации или, как минимум, давление изнутри на их руководство во имя проведения более радикальной политики.

Наряду с новыми левыми партиями на главную роль в "социалистической" оппозиции претендовала также Республиканская партия Б.Сааведры. Эта партия вела свою историю от Республиканской партии, к которой также принадлежал Д.Саламанка, ставший символом поражения в войне. Б.Сааведра, желая подчеркнуть свой разрыв со всей политической системой, поменял название партии на Республиканско-социалистическую (ПРС). Новая программа партии предлагала провести умеренные социально-экономические реформы, а также реорганизацию государства на корпоративистских началах. "Парламентское представительство должно опираться на корпоративные интересы промышленников, торговцев, студентов; местная власть, муниципалитеты должны быть эффективными, чисто техническими органами, армия должна выполнять социальную функцию"266. Оппозиция Б.Сааведры правительству Д.Саламанки и его собственная идейная эволюция к идеям корпоративизма оживили партию. В годы войны бывшие студенты-марксисты Абраам Вальдес, Франсиско Ласкано, Ф.Эгино Савалья, увлекшиеся Муссолини и национал-со-циализмом, присоединились к сааведристской партии. После войны ПРС вновь стала влиятельной массовой партией.

В марте 1936 г. Б.Сааведра выступил с программным "социалистическим" манифестом, в котором развивал корпоративистские идеи организации общества. Республиканцы-социалисты или сааведристы в своей новой программе говорили о диверсификации экономики, постепенной национализации рудников,

265В архиве Коминтерна имеется письмо группы "Антауара", подписанное Роберто Альварадо, Мигелем Бонифасом ( оба видные боливийские ученые социологи и историки) - РГАСПИ. Ф.534. оп.7. д.89. л.7.

266 Gomez E. Bautista Saavedra. La Paz, 1975. P.297.

107

колонизации неосвоенных земель и подъеме сельского хозяйства.267 Б.Сааведра стал ярым поклонником итальянского фашизма. Он ратовал за создание корпоративистского государства по примеру Италии.

Б.Сааведра оставался популярным лидером, особенно среди низов Ла-Паса. Он блестяще использовал "социалистическую" и антиимпериалистическую риторику в своей демагогической пропаганде. Однако его успехи были незначительны. Несмотря на свою политическую мимикрию, Б.Сааведра все-таки оставался человеком прошлого. Боливийцы искали новых, не связанных с позором и катастрофами прошедших лет, политиков, не имевших ничего общего ни с республиканцами, ни с либералами. Понимая это, Б.Савведра протянул руку сотрудничества своим главным конкурентам, социалистам. Союз сааведристов и социалистов предполагал обязательство поддержать кандидатуру Б.Сааведры на будущих президентских выборах 68. Однако было очевидным, что военные вряд ли поддержат устремления Б.Сааведры и передадут ему всю полноту власти. Сааведристы проводили сложную политику союзов и компромиссов, однако у них оставалось мало шансов прийти к власти помимо воли военных. Тем не менее, сааведристы и социалисты договорились о совместных действиях. 4 февраля 1936 г. был заключен союзнический пакт, ставший основой заговора против правительства Х.Л.Техады Сорсано

Сааведра должен был считаться с тем, что хотя социалисты, будучи малочисленной политической партией, обладали большим влиянием в обществе, среди рабочего класса, средних слоев и, главное, военных. Как сааведристы, так и социалисты рассматривали рабочее движение как своего самого естественного союзника. Именно рабочий класс был адресатом большинства положений их программ, заявлявших о строительстве государства социальной справедливости, республики трудящихся и т.д. Союз с профсоюзным движением превращал социалистов в одну из самых влиятельных сил в стране.

С окончанием войны разогнанные Д.Саламанкой профсоюзы возобновили свою деятельность. В этот период в рабочем движении наблюдался огромный интерес к различным радикальным революционным доктринам. Большинство рабочих лидеров склонялись к марксизму и национализму типа перуанской АПРА. В 1935 г. в Оруро был восстановлен профсоюз горнорудных рабочих шахт Итос, Сокавон и Сан-Хосе. В апреле 1936 г. он уже участвовал в Левом региональном конгрессе, на котором был создан Единый

Cornejo A. Programas politicos de Bolivia. Cochabamba, 1949. Р.101-

103 268

268 РГАСПИ. Ф.495. оп.122. д.4, л.12.

108

революционный фронт (ФУР)269. Рабочее движение оставалось очень неоднородным. Если в городах профсоюзы активно участвовали в политической борьбе, то горнорудные рабочие пока держались в стороне от политики и порой даже отказывались сотрудничать с явно политизированными профобъединениями, левыми партиями и группами, возникавшими в конце войны как грибы после дождя.

В октябре 1935 г. были воссозданы профсоюзы печатников и шоферов - наиболее организованных и боевых отрядов рабочего движения. Во главе профсоюза печатников стоял молодой (ему было 33 года), радикальный руководитель Вальдо Альварес Эспанья, пользовавшийся большим авторитетом.270 Начиная с мая 1935 г. подъём за-бастовочного движения остро поставил вопрос об организации общенационального революционного профцентра. Ещё во время вой-ны из Чили прибыла группа рабочих лидеров М.Альварес, Э.Сальва-тьерра, Э.Лоса, которые объявили о создании Конфедерации трудящихся Боливии (СТБ).

27 ноября 1935 г. лидеры СТБ совместно с руководством новых профсоюзов печатников и шоферов провели профсоюзную ассамблею, на которой было решено возродить старую ФОТ Ла-Паса, разгромленную в период войны в Чако. В комитет по реорганизации вошли Л.Паласиос, А.Бустильос, А.Карреага. При помощи социалистов ФУР была восстановлена общенациональная Рабочая федерация (ФОТ) в Оруро во главе со своим старым руководителем Г.Мои-сесом. Вскоре филиалы ФОТ были восстановлены в других городах. Ещё ранее, 11 июля 1935 г. была возрождена старая анархистская ФОЛ271.

Х.Л.Техада Сорсано делал серьезные шаги навстречу рабочему движению. Сила профсоюзов подталкивала президента искать с ними политического взаимодействия. В сентябре 1935 г. правительство приняло новые законы, регулирующие правила найма, что в значительной мере укрепляли социальное законодательство 20-х годов, так как они запрещали любые формы принудительного труда и требовала формального трудового договора с рабочими.272 8 января 1936 г. правительство предложило ФОТ прислать своего полномочного представителя в состав муниципалитета Ла-Паса, что позволило бы решать конфликтные вопросы путем переговоров и компромиссов и сделало бы более сговорчивыми лидеров левых партий. ФОТ отвергла протянутую президентом руку сотрудничества. В профсоюзах и в поддерживавших их политических партиях и группах, в частности, в Социалистической конфедерации, преобладали непримиримые, радикальные взгляды

269 Rodriguez Ostria G. El Socavon y el sindicato. Ensayos historicos sobre los trabajadores mineros. Siglo XIX - XX. La Paz, 1991. P.98' 270Alvarez Espana W. Op.cit. Р.75-77. ^Lorini I. Op.cit. P.122.

272 Ponce Garcia J. Stanley T. Cisneros A. Op.cit. P.28.

109

как на действующее правительство, так и на всю политическую систему. На повестку дня ими ставились вопросы радикального реформирования государства и экономики.

Именно в это время ФОТ готовилась развернуть общенациональную компанию протеста против экономической политики и ухудшения положения трудящихся. К требованиям ФОТ присоединились социалисты, Левый социалистический блок Х.Агирре Гайнсборга, ветеранские организации и даже сааведристская Республиканско-со-циалистическая партия, традиционно пользовавшаяся большой поддержкой городских низов, ремесленников, студентов, в целом средних слоев Ла-Паса.273

Наряду с левыми группами и профсоюзами огромный политический вес в обществе приобрела армия. Хотя военные тяготились позором поражения, а высшее командование вполне обоснованно обвиняли в бездарном управлении войсками, вызвавшем огромные потери, новые власти заигрывали с армией. Устраивались банкеты в честь командования, прославлялся героизм военных. В январе 1936 г. А.Аргедас в своем дневнике писал: "Военные сначала были тихими, скромными, почти робкими.и вот, сначала президент Техада, потом Муниципалитет, затем различные общества стали организовывать празднества в их честь, и военные мало по малу расправили плечи, воспрянули духом. И сегодня они делают все, что хотят, командуют страной, присвоив себе все полномочия правительства; именно они правят, а президент

274

превратился в игрушку в их руках" .

Армейское командование сконцентрировало в своих руках больше управленческих функций нежели само правительство, которое было бессильно без поддержки военных. Военные получили исключительное право распределения нефтепродуктов. Телеграф, все коммуникации полностью контролировались военными властями. Верховное командование контролировало львиную часть бюджета: из 130 млн боливиано, за вычетом расходов на обслуживание долгов и средств, направляемых на возвращение пленных домой, армия распоряжалась 40 млн боливиано, в то время как вся остальная гражданская администрация довольствовалась 30 млн.275

Даже цензура осуществлялась военными, в частности, полковником Д.Торо, установившим полный личный контроль над прессой276. Генеральный штаб самостоятельно, без консультаций с правительством, принимал решения о закрытии газет или конфискации тиража: так, 21 марта 1936 была закрыта либеральная газета "Ла Пренса", которая осмелилась опубликовать критическую

SRE. Mexico. Legation en Bolivia. Informes politicos reglamentarios. 1936. 27 - 29 - 13, f.44

274 ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.7. P.173.

275 ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.7. P. 202-203.

276 FRUS. 1936, vol.V. Washington, 1954. P.221

110

статью против военных. Несмотря на фактическое окончание войны, Генштаб во главе с Д.Торо сопротивлялся планам Х.Л.Техады Сорсано по скорейшему восстановлению конституционной законности, отмены чрезвычайного положения и возобновления функционирования в полном объёме республиканских институтов власти. Военные возражали против сня-тия цензуры и либерализации въезда в страну. Генштаб жесткой рукой контролировал саму армию,

подавляя всяческое проявление недовольства своим излишним

277

участием в политике .

За годы войны в офицерском составе армии произошли существенные изменения. К довоенным профессионалам, воспитанным на аполитичных принципах прусской доктрины, пропагандируемой миссией генерала Х.Кундта, возглавлявшего в 20-е годы боливийские вооруженные силы, добавились новые мобилизованные во время войны офицерские и сержантские кадры. В довоенной армии офи-церский корпус формировался за счет выходцев из средних слоев. Военная служба была одной из форм социальной мобильности в обществе. Прошедшая мобилизацию, потери и пополнение офицерства за счет различных классов общества, армия предстала социально обновленным организмом. Большинство старых офицеров происходили из обедневших средних слоев. Они испытали во время войны горькое чувство разочарования в высшем командовании армии, были возмущены бездарным правлением олигархических политиков, приведших страну к национальной катастрофе. К ним добавились импровизированные офицеры, представители образованных слоев населения и масса сержантского состава из городских низов, мобилизованные в годы войны.

Среди офицерского состава были популярны националистические идеи. Понимание необходимости реформ проникало в среду офицеров, ориентировавшихся в большей степени на неформальных военных лидеров, известных своими реформистскими и националистическими взглядами, нежели на высшее командование. Вместе с тем, широкое распространение среди военных получили антидемократические, авторитарные идеи переустройства страны. Исчезла вера в способность гражданских политиков эффективно управлять страной. А.Аргедас в своем дневнике передал одну из бесед со своим другом военным, который говорил следующее: "Я более не верю в демократию, не доверяю выборам. Наш избиратель всегда подкупается и не может выражать интересы народа. Нужна новая политическая система, направленная на возрождение страны"278. Часто слышались призывы слиться со своим народом,

В конце апреля 1936 г. в Ла-Пасе циркулировали слухи о заговоре в армии против командования и лично Д.Торо и Э.Пеньяранды - ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.7. P. 202-203.

278 ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.7. P.201.

111

дать ему возможность выбрать свою судьбу и т.п. Орудием народного волеизъявления они видели самих себя.

В июле - августе 1935 г. военные стали возвращаться из Чако в города, прежде всего в Ла-Пас. Военным казалось, и не без основания, что они лучше гражданских политиков понимали национальные интересы страны. Их контакт с индейцами, составлявшими основную солдатскую массу, раскрыл им глаза на ту пропасть, которая разделяла официальную политику и ту социальную реальность, которой жила страна. Среди офицерства, еще недавно консервативного института, распространились леворадикальные идеи. Любопытен, например, сюжет, рассказанный в своих мемуарах рабочим лидером В.Альваресом. Он был знаком с полковником Варгасом, который с началом военных действий в Чако с университетской скамьи был призван в армию. За годы войны в Чако дослужился до звания полковника, при этом сохранил свои убеждения студенческих лет и преданность марксизму. Встретившись с ним в 1936 г. В.Альварес с большим удивлением выслушал от него большую лекцию по марксистской политэкономии. В.Альварес отмечал, что многие офицеры до войны были студентами, часто с левым, марксистским прошлым279.

Зависимость командования армии от молодых офицеров и, главным образом, от их лидеров Э.Пеньяранды и Х.Буша объяснялась об-щей дискредитацией генералитета в глазах общества. Боязнь ответственности за бездарное ведение войны пронизывала всю верхушку армии, которая видела в неформальных лидерах офицерства, героях войны Х.Буше, Б. Бильбао Риохе и даже в Д.Торо единственных спасителей чести всего военного института в глазах общества. Это обстоятельство объясняет солидарное поведение высшего командования, генералитета в отношении молодых офицеров, а также его добровольное подчинение неформальным лидерам армии. Любопытно, что страх перед обществом был столь велик, что при возвращении генерала Э.Пеньяранды в Ла-Пас в октябре 1935 г. были предприняты беспрецедентные меры безопасности из-за открытой враждебности со стороны населения столицы.

Военные создавали тайные организации, ложи, принимали активное участие в общественной дискуссии о будущем страны, явно солидаризируясь с левыми оппозиционными группами и партиями. Ещё во время войны, 2 мая 1934 г. в одном из лагерей военнопленных в Парагвае офицеры-патриоты создали тайную ложу РАДЕПА (Razon de la Patria - разум родины). В последствие в эту группу вошли многие молодые офицеры, ветераны войны. По оценкам самих руководителей ложи, число её членов достигало от 200 до 400 человек. Во главе ложи стояли молодые офицеры

279 Alvarez W. Op.cit. P.91.

112

Э.Бельмонте и Г.Вилья-рроэль.280 Программа глубоко законспирированной ложи содержала требования защиты национальных интересов, борьбы за моральное и духовное освобождение страны, во многом повторяя сходные положения программ других политических организаций национал-реформистского типа, появлявшихся в это же время в Боливии.

У ложи были две отличительные черты, позволяющие говорить об уникальности этой организации. Во-первых, программа запрещала членам ложи не только входить в другие партии и группы, но и занимать посты, облеченные высшей государственной властью, то есть президента и министров. РАДЕПА изначально отказывалась от прямой борьбы за власть, предполагая лишь тайно содействовать своим союзникам в осуществлении поставленных целей281. Второй особенностью РАДЕПА была её конспиративность, возведенная в абсолют. Если первый пункт программы - неучастие в высшем государственном управлении - им не удалось выполнить, и в разные годы радеписты входили во власть, а затем захватили её, хотя программа запрещала участие в переворотах, то вторая особенность ложи, её ультраконспиративность всё-таки, выдержала испытание временем. О её существовании стало известно лишь после свержения Г.Вильярроэля в 1946 г. когда достоянием гласности стали её тайные документы, найденные в президентском дворце. РАДЕПА и другие военные тайные организации вступали в контакт с левыми политическими группами, прежде всего, социалистами. К 1936 г. оформился союз военных-националистов и социалистов. Радеписты поддерживали социалистов, являясь их главными союзниками среди военных.

Самым известным человеком в стране был тридцатилетний подполковник Херман Буш. Он стяжал славу подлинного героя войны: именно на его счету было единственное успешное боливийское контрнаступление у Камири в 1935 г. Народ прозвал его "Чакский тигр". Х.Буш родился в 1904 г. в семье немецкого иммигранта, женатого на боливийке. Он вырос на востоке страны в районе тропиков Амазонии. Его детство прошло в нищете. Сын немецкого врача и бедной местной жительницы с раннего возраста познал тяжелый физический труд. Отец отправил его с матерью в отдаленный поселок, где они зарабатывали на скудное пропитание сбором дров в лесу.

Э.Бельмонте занимал ряд важных постов в правительстве Буша, стал знаменит после "р,аскрытия так называемого про-нацистского заговора Бельмонте", дела сфабрикованного в 1942 г.британской разведкой. Г.Вильярроэль был президентом Боливии в период с 1943 г. по 1946 г. Погиб во время народного восстания 1946 г. инспирированного олигархией. Был повешен на площади перед президентским дворцом в Ла-Пасе. Боливийцами почитается президентом-мучеником, предтечей национализма. 281 Belmonte Pabon E. Op.cit. P.43.

113

В 1927 г. после окончания военного колледжа поступил на службу в Генштаб, где в 1929 г. получил назначение вторым адъютантом президента. Во время переворота против Э.Силеса был поставлен руководить личной охраной президента. Х.Буш был последним, кто сложил оружие в борьбе с восстанием против Э.Силеса, за что поплатился ссылкой в Раборе, отдаленный гарнизон в тропиках.

С началом войны в Чако Х.Буш оказался в действующей армии. С июля 1933 г. командовал полком "Ланса", а с января 1934 г. был назначен начальником штаба первого корпуса армии. На фронте прославился своей отчаянной храбростью и решительностью. 15 августа 1935 г. он был назначен командующим кавалерийской бригады. У Камири использовал тактику партизанской войны, искусным маневрированием сумел остановить натиск противника, а затем перейти в контрнаступление.

Войска в Ла-Пасе и ветеранские организации фактически подчинялись одному человеку, Херману Бушу. Он превратился в человека-легенду, чьи подвиги на фронте хотя и не смогли уберечь страну от поражения из-за бездарности высшего военного командования, но спасли от оккупации и возможного отторжения исконные боливийские земли в районе Санта-Круса. Х.Буш был очень популярной фигурой. Его очарованию поддавались многие политики, в том числе и Х.Л.Техада Сорсано, искренне верившие в него, в его честность, прямоту и непосредственность. Правда, впоследствии тот же Х.Л.Те-хада Сорсано с горечью признал: "Это величайший из известных мне артистов... то, как Буш поступил со мной - постыдно и грязно"282.

Х.Буш был искренним и пылким патриотом. Поражение в войне он воспринял как личную трагедию. Его резкий и непреклонный характер более всего импонировал офицерской массе, ветеранам, да и большинству боливийцев, уставшим от бесконечного политиканства гражданских деятелей в правительстве. Вместе с тем, Х.Буш был слишком молод и политически наивен. Он сознавал это сам и не претендовал на самостоятельную роль в большой политике.

Самым опытным, политически искушенным человеком в армии был Давид Торо, возглавлявший Генеральный штаб. 37-милетний Д.Торо принадлежал к привилегированным классам Чукисаки. Свою военную карьеру он начал как адъютант президента Гутьерреса Герра (1918-1920). В 1920 г. находясь в Оруро, где Э.Силес организовывал поддержку республиканского переворота Б.Сааведры, выступил на стороне "р,еволюционеров". Тогда же произошло его знакомство с земляком Э.Силесом. После избрания Э.Силеса президентом Боливии в 1926 г. Д.Торо становится его правой рукой в военных вопросах. Ему поручалось решать важные и сложные вопросы. В 1927 г. Д.Торо провел акцию по ликвидации

282 ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.7. P. 250.

114

сааведристской "р,еспубликанской гвардии", вместо которой был образован полк регулярной армии "Ингави". Э.Силес доверял Д.Торо и через него старался контролировать армию.

В критический для Э.Силеса 1930 год Д.Торо поддержал его планы продлить свои полномочия, пытаясь превратить армию в оплот диктатуры. В июне 1930 г. когда пало правительство Э.Силеса, Д.Торо возглавлял кабинет и пытался силой подавить восстание против диктатуры. Д.Торо, которого не любили в столице за его чукисакское происхождение (также как и Э.Силеса), не мог рассчитывать на поддержку населения, а потому сделал ставку на военную силу, в частности, на свой полк "Ингави". Лишь после перехода всей армии на сторону восстания Д.Торо сдался. Его дом в Ла-Пасе был разгромлен толпой, а сам он отправился в ссылку. Лишь с началом войны в Чако Д.Торо смог вернуться в действующую армию, где сразу же занял ведущее положение в Генштабе. Он был одним из инициаторов и главным действующим лицом в свержении Д.Саламанки. Однако репутация Д.Торо была не так безупречна, как у Х.Буша. Д.Торо нес значительную долю ответственности за поражение в войне, к тому же он был близким другом потерпевшего полное фиаско генерала Х.Кундта.

Д.Торо и Х.Буш прекрасно дополняли друг друга. В этом союзе роль первой скрипки исполнял Д.Торо. Однако было ясно, что главным его козырем оставался младший сподвижник Х.Буш и шедшие за ним армейские и ветеранские массы. Д.Торо был самым опытным политиком среди военных, но при этом за ним не было собственно боевой славы, как у Х.Буша или Б.Бильбао Риохи. С первым у Д.Торо складывались хорошие отношения и взаимопонимание, в основном благодаря отсутствию у молодого Х.Буша далеко идущих политических амбиций. Другое дело - политически активный Б.Бильбао Риоха, герой войны и лидер ветеранов. В октябре 1935 г. Д.Торо удалось отправить Б.Бильбао Риоху с миссией в Лондон, а затем он сделал всё для того, чтобы этот визит затянулся на неопределённое время.

Д.Торо и Х.Буш прекрасно понимали необходимость координации действий армии с социалистами и рабочим движением. При всей своей могущественности и кажущемся всевластии военные не могли рассчитывать на поддержку населения, если бы их претензии на власть не подкреплялись программой радикальных политических преобразований. Союз с социалистами и рабочим движением превращал военных в партию революционных преобразований в обществе. Только при такой конфигурации военные могли опереться на поддержку широких народных масс.

Офицерство ориентировалось на ветеранские организации, на своих неформальных лидеров, "г,ероев" войны в Чако. В сентябре 1935 г. был создан Легион ветеранов (ЛЕК). Легион объединил в своих рядах практически всех демобилизованных солдат и офицеров.

115

Действующие офицеры также входили в эту организацию. Первоначально ЛЕК планировался как объединение по социальной защите военнослужащих и ветеранов, но очень быстро превратился во влиятельную политическую организацию. В руководстве ЛЕК преобладали националистически настроенные люди, близкие к социалистам. Фактически ЛЕК превращался в массовую опору социалистов, которые все ещё были хоть и влиятельной, но малочисленной группой.

В январе 1936 г. руководство ЛЕК было полностью обновлено, были приняты новый устав и декларация принципов, содержание которых свидетельствовало о преобладающем влиянии социалистов. В этих документах ЛЕК определил себя как "профсоюзный институт с социалистической идеологией"283. Легион возглавили фронтовые герои Б.Бильбао Риоха и Х.Буш. Союз военных и социалистов, воплощением которого был ЛЕК, представлял собой решающую политическую силу в стране. Судьба правительства Х.Л.Техады Сорсано зависела от той линии, какую выберет этот альянс.

Правительство Х.Л.Техады Сорсано пыталось нейтрализовать активность ветеранских организаций и левых политических групп. В апреле 1936 г. президент предложил Б.Сааведре и Э.Бальдивьесо сформировать правительство национального согласия. Однако ни тот, ни другой не собирались поддерживать своим авторитетом Х.Л.Техаду Сорсано, а планировали получение всей полноты власти. Правительство оказалось в безвыходном положении. Натолкнувшись на отказ, президент предложил военным войти в кабинет министров или даже создать чисто военное переходное правительство, чтобы гарантировать проведение выборов. Однако военные отвергли эти предложения под давлением ЛЕК и социалистов.284 Х.Л.Техада Сорсано стремился спасти существующую систему, обеспечить законность перехода власти к новому президенту. Своим запоздалым ходом он хотел упредить формирование опасного для существующей власти блока военных, социалистов и рабочего движения.

Ухудшающееся положение трудящихся вследствие постоянного роста цен285 вело к радикализации рабочего движения. В марте 1936 г. в Ла-Пасе прошла всеобщая забастовка, грозившая перерасти в рабочее восстание. Забастовка проходила по инициативе и под руководством профсоюза печатников во главе с В.Альваресом.

Gallego Margaleff F.J. Los origenes del reformismo militar en America Latina. Р.77.

284 Gallego Margaleff F.J. Un caso del populismo militar latinoamericano: la gestion de David Toro en Bolivia (1936-1937)// Ibero-Amerikanisches Archiv. vol.14. No.4, 1988. S.476.

285 Инфляция в среднем составляла 50% в год, что по представлениям и масштабам тех лет равносильно современной гиперинфляции. Следует учитывать также, что в предыдущие непростые, кризисные и военные годы, в период с 1932-1935 гг. рост стоимости жизни составил около 17% - см. CEPAL.Desarrollo economico de Bolivia. Mexico, 1958. P.58-62.

116

Рабочие действовали в высшей степени организованно и дисциплинировано. Ла-Пас фактически перешел в руки забастовщиков, организовавших собственную полицию для поддержания порядка. Бессильное перед размахом движения правительство потребовало от военных навести порядок в столице. В ответ на обращение президента военные в резкой форме отказались применить силу против рабочих. Союз политической оппозиции, рабочего движения и армии состоялся именно во время забастовки марта 1936 г. Несмотря на уступки правительства, профсоюзы лишь на время прекратили забастовку.

Ещё в конце 1935 г. - начале 1936 г. рабочие лидеры напрямую установили контакт с реформистскими лидерами военных. Когда военные арестовали Х.Агирре Гайнсборга, Вальдо Альварес попросил встречи с начальником Генштаба полковником Д.Торо. Во время беседы с профсоюзным руководителем Д.Торо высказывался в поддержку новых левых партий и групп, заявив о солидарности с целями профсоюзного движения. Более того, он откровенно стал говорить о планах замены существовавшего "д,емолиберализма" новой общественно-политической системой, основанной на идеалах национального обновления и социальной справедливости. Как признавался в своих воспоминаниях В.Альварес, эта встреча положила начало дружеским отношениям с Д.Торо и более тесным связям с военными2 6.

В середине апреля профсоюзы предъявили президенту страны список требований из 19 пунктов, в частности, речь шла о повышении зарплаты, снижении цен на предметы первой необходимости, амнистии, отмене закона о забастовках, гарантиях основных демократических свобод, об экспроприации имущества, полученного в результате спекуляций во время войны. Для изучения требований профсоюзов была создана правительственная комиссия.287 Однако переговоры с профсоюзами закончились полным провалом. Х.Л.Техада Сорсано безуспешно пытался оказать давление на предпринимателей, уговаривая их пойти на уступки рабочим. В начале мая были даже созданы Комитеты по борьбе со спекуляцией288. Эти меры вызывали лишь раздражение консервативных кругов, недовольных неспособностью власти подавить выступления рабочих и поддерживавших их социалистов. Правительство оказалось между молотом и наковальней: теряя поддержку консервативных,

проолигархических кругов, оно испытывало сильное давление со стороны левых партий и рабочего движения.

286 Alvarez Espana W. Op.cit. P. 82. 288 Lorini I. Op.cit. P.123.

288 Gallego Margaleff F.J. Los origenes del reformismo militar en America Latina. Р.87.

117

К маю 1936 г. обстановка в стране накалилась насколько, что без решительного вмешательства военных в пользу одной из противостоящих сторон мог наступить политический хаос. С марта по май 1936 г. по всей стране не прекращались забастовки рабочих, поддержанных практически всеми слоями общества. Жизнь городов, особенно Ла-Паса, была практически парализована. Правительство, оставленное армией на произвол судьбы, не могло контролировать ситуацию за пределами президентского дворца.

Наибольшее беспокойство вызывали подготовительные мероприятия профсоюзов к проведению всеобщей политической стачки, которую они рассматривали как преддверие свержения правительства. 23 апреля 1936 г. состоялось объединение двух рабочих федераций Ла-Паса, ФОТ и ФОЛ, в которые к этому моменту входили около 34 местных и региональных профорганизаций. Тогда же было решено провести всеобщую забастовку 4 мая. Власти сразу же арестовали 20 человек из руководства профсоюзов, но вскоре были вынуждены их освободить. Правительству удалось добиться только отсрочки выступления рабочих столицы.

Подготовка всеобщей забастовки в совокупности с отказом армии поддержать правительство свидетельствовали о серьезном по-литическом кризисе. Приближались выборы 31 мая. В соответствии с решением конгресса от 4 августа 1935 г. одновременно дол-жны были состояться выборы президента и в учредительное собрание. Реальными противостоящими силами на них могли стать кандидатуры от правящего блока во главе с либералами, с одной стороны, и от союза республиканцев-социалистов и Социалистической партии, с другой. У социалистической оппозиции было мало шансов победить на выборах, так как избирательный механизм полностью контролировался традиционными партиями, по-преж-нему сильными в провинции. Военные и их союзники понимали, что далее медлить с выступлением нельзя. Забастовка рабочих ускорила развязку.

А.Аргедас, обеспокоенный неизбежностью военного переворота, написал в январе 1936 г. письмо Х.Л.Техада Сорсано, в котором предупреждал, что единственной альтернативой "милитаризму" может быть лишь объединение всех партий в единый блок289. Однако вражда между их лидерами Сааведрой, Элио и Канеласом делала практически невозможным осуществление этого плана. В ответном письме Техада Сорсано откровенно признавался, что его правительство не сможет управлять страной без участия армии, прежде всего по причине того, что "традиционные политические партии дезорганизованы,

289 ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.7. P.183.

118

погрязли в снобизме" и вряд ли представляют собой реальную альтернативу политического развития. Именно поэтому президент хотел довести страну до честных выборов, не подвергая страну опасностям военной диктатуры. Что же касается новых партий, и в первую очередь социалистов, то Техада Сорсано справедливо подчеркивал, что они сами понимают свою слабость и ищут лишь небескорыстного союза с военными для за-хвата власти290.

Президент лихорадочно искал способа заинтересовать все политические силы в сохранении конституционной законности, привлечь их к избирательному процессу, что было мало привлекательно пока для ещё малочисленной и молодой Социалистической партии. Х.Л. Техада Сорсано предложил всем участникам избирательного процесса создать Совет по контролю за выборами, которая обеспечила бы свободу волеизъявления. Возглавить Совет предложили Б.Сааведре, как лидеру самой многочисленной партии, участие которой в выборах было крайне необходимым. Сааведра сначала заинтересовался этой идеей, но затем повел себя индифферентно. Так, в частной беседе с А.Аргедасом, который от имени правительства вел эти переговоры, он заявил, что сегодня в Боливии ничто нельзя предпринять без участия военных.291. Не в интересах Сааведры было проведение честных выборах, так как он участвовал в заговоре против правительства.

Перед лицом нараставшей напряженности в обществе и давления со стороны армии лидер либералов Т.М.Элио, пойдя на конфликт с президентом, в интервью газете "Эль Диарио" 3 мая 1936 г. заявил: "Нет смысла участвовать в этих выборах, так как армия вряд ли станет уважать их результаты и наверняка вмешается в ход политической жизни и установит новый режим".,292 Х.Л.Техаду Сорсано покинула даже собственная партия. К этому следует добавить полное равнодушие к судьбе правительства со стороны "баронов олова", недовольных политикой обязательной передачи части валютной выручки по заниженному курсу. С конца апреля буквально со дня на день ждали прямого вмешательства армии. Президенту ничего не оставалось, как только увещевать военных призывами выполнить свой гражданский и профессиональный долг и уважать

293

конституцию .

Вопрос о подготовке переворота, а также об участии в нем каждой из сторон "р,еволюционного" альянса по-разному освещается и оценивается в историографии. Ведущий специалист по этому периоду боливийской истории Г.Клейн утверждал, что

ALP. Miscelania. Gavetas. No.32.

ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.7. P.203-205.

El Diario. 03.05.1936.

La Razon. 05.05.1936

119 заговор c целью свержения президента Х.Л.Техады Сорсано участвовали сааведристы, социалисты и Х.Буш, при этом он исключал связь Д.Торо в подготовке переворота294. Между тем, некоторые новые документы свидетельствуют об обратном.

На самом деле именно Д.Торо направлял действия всего заговора. Он был ключевой фигурой в вооруженных силах и устоял в тесном контакте с социалистами. Уже с 1934 г. Д.Торо вновь сблизился со своими бывшими соратниками периода правления Э.Силеса К.Монтенегро и Э.Бальдивьесо, активно пропагандировавшими идеи "социалистического" переустройства страны, национализации нефти, установления функциональной демократии вместо представительной системы власти и т.д. Американский дипломатический представитель в Боливии в своих отчетах, посылаемых в Вашингтон, утверждал, что Д.Торо не только связан с левыми, но и возглавляет целое движение молодых

295

социалистов в армейском командовании .

В марте 1936 г. Д.Торо вступил в конкретные переговоры с левыми организациями о формировании "р,еволюционной" коалиции для насильственного свержения Л.Х.Техады Сорсано и недопущения победы на выборах традиционных политических партий. Тогда же Социалистическая партия неожиданно выступила с заявлением, что не заинтересована в победе на выборах, и что единственный путь политического спасения страны

296

состоит в революции.

В марте 1936 г. Д.Торо встретился с представителем левых, корреспондентом Коминтерна, который послал большой и подробный отчет об этом контакте в Москву. Д.Торо заявил этому деятелю, что "обычный переворот лишь создаст правительство, опирающееся на штыки, а нам необходимо крепкое, сильное правительство, поддерживаемое народной партией, и Социалистическая конфедерация может быть такой партией"297. Д. Торо считал, что необходимо подождать с переворотом, который виделся ему как "военно-гражданская революция". Именно тогда из уст Д.Торо прозвучала формула: "г,осударственный социализм". Он заявил: "Боливия будет социалистической или превратится в ничто". По его словам, "г,осударственный социализм" - это лишь первый этап революционных преобразований.298

К марту 1936 г. уже сложился конспиративный союз военных, возглавляемых Д.Торо, и социалистов Э.Бальдивьесо. ПОР, а точнее Левый социалистический блок, предложила Д.Торо

Klein, H S. David Toro and the Еstablishment of "Military Socialist" in Bolivia // HAHR.1972. vol.14, No.1. Р.167.

295 FRUS, 1936. P.221.

296 РГАСПИ. Ф.495. оп.122. д.122. л.12.

120

сотрудничество в завоевании власти. Учитывая прочные позиции и влияние Х.Агирре Гайнсборга и Т.Марофа в рабочем движении, с чем не могли не считаться участники политической борьбы, Д.Торо и Э.Бальдивьесо приняли протянутую им руку союза. Т.Мароф пред-ложил сформировать триумвират: военные в лице Д.Торо, со-циалисты и Левый социалистический блок. Условием ПОР было выполнение политических требований: амнистия, национализация рудников, нефти, банков, раздел латифундий. Главным спорным пунктом была немедленная национализация рудников. Д.Торо и Э.Бальдивьесо считали, что нельзя проводить национализацию ол-оводобывающей промышленности, не обеспечив стране рынка сбыта, альтернативного США и Англии, каковым, по их мнению, мог стать Советский Союз. Было решено вернуться к предложениям 1929 г. исходившим от советского Южамторга, по закупкам бо-ливийского олова. Для проработки вопроса переориентации рынка олова на СССР предполагалось послать в Москву Т.Марофа и Ивана Кесвара (А.Валенсия Вега), находившихся в то время в Аргентине, а также представителей социалистов. В случае положительного решения в Москве, по их рассуждениям и планам, можно было сразу же с приходом к власти национализировать добывающую промышленность, не боясь санкций со стороны Международ-ного комитета олова, который контролировался С.Патиньо.299

Т.Мароф и И.Кесвар тогда же, в марте, связались с представителем Коминтерна в Аргентине, лидером местной компартии Орестесом Гиольди. В Москву в Коминтерн на имя Ван Мина была отправлена соответствующая записка, в которой излагалась просьба Т.Марофа и И.Кесвара о поездке в Москву для установления контакта с советским руководством. Целью поездки объявлялось желание создать компартию в Боливии. Т.Мароф заявлял о своем согласии публично отмежеваться от троцкизма.300

История с московскими контактами не имела своего продолжения в силу ряда причин. Во-первых, при существовавшей тогда связи и уровне информации о положении в Боливии, в Москве в принципе не могли оперативно решать подобные проблемы. Кроме того, О.Гиольди числился в "интеллигентах" и не пользовался пол-ным доверием советского руководства. За Марофом в Москве уже закрепилась репутация очень ненадежного человека, его даже считали провокатором. Для решения столь серьезного вопроса было слишком много неясного и противоречивого. Во-вторых, быстро меняющаяся обстановка в самой Боливии вскоре сделала этот вопрос просто неактуальным. Эта история так и осталась курьезом, не имевшим политических последствий. Для нас же этот сюжет интересен в виду того, что

299 Там же. л.13.

300 РГАСПИ. Ф.495. оп. 20. д.353. л.3.

121

свидетельствует о широком политическом спектре "р,еволюционного" альянса и о масштабах переговорного процесса, который вели военные. Очевидно и активное участие Д.Торо в заговоре военных и социалистов.

На май пришлось крайнее обострение политической обстановки. 9 мая 1936 г. в Ла-Пасе началась забастовка типографских рабочих, шедших в авангарде профсоюзного движения. Требования печатников сводились к повышению зарплаты, но вскоре забастовка переросла в политическую. С 10 мая к забастовке присоединились профсоюзы, входившие в ФОТ и ФОЛ. Забастовка стала всеобщей: не работал транспорт, пикеты комитета шоферов препятствовали любому движению на улицах города. В своем дневнике А.Аргедас так описывал положение в городе: "Забастовка повсюду. Все магазины закрыты, улицы пусты. Нет машин, никто не осмеливается вывести свой автомобиль на улицу, боясь, что его разобьет толпа"301. Все рынки, магазины, владельцы которых поддерживали анархистскую ФОЛ, закрыли свои двери. Банки бездействовали. Все предприятия города прекратили работу, поддержав требования печатников. Не выходили газеты, что весьма печально для историка, потерявшего важный источник информации о таких важных и насыщенных событиями днях. Несмотря на осадное положение и запрет манифестаций, начались уличные демонстрации протеста.

Правительство пыталось показать свою твердость в борьбе с профсоюзами. 12 мая президент Х.Л.Техада Сорсано созвал в президентском дворце "собрание нотаблей", куда пригласил около 50 человек, представителей различных политических и социальных групп столицы. Президент выступил перед ними, нарисовав печальную картину финансового краха и политического тупика. Ед-инственный выход, с точки зрения Техады Сорсано - это проведение всеобщих выборов без бойкота партий и давления со стороны правительства или военных. Кроме того, он подче3р02кнул свою полную уверенность в лояльности армии и лично Буша302. Х.Л.Те-хада Сорсано произносил эти слова вполне искренне, поскольку еще 7 мая он получил от Буша письмо, в котором тот дал честное слово офицера, что ни одно подразделение не собирается восставать303. В тот же день, 12 мая, пока президент общался с политической элитой, рабочие лидеры во главе с В.Альваресом встретились с Х.Бушем, который заверил пришедших к нему профсоюзных ру-ководителей в том, что армия не станет применять силу против движения, носившего чисто экономический характер. Более того, он заявил о своей

301 ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.7. P.228. 3И ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.7. P.228-229. 303 Письмо Х.Буша - Х.Л.Техада Сорсано от 7 мая 1936 г. - ANB. PG. 1936. C.12. T.143 (PG7542).

122

солидарности с борьбой забастовщиков, проявил открытость и радушие, обняв в знак единства на прощание рабочих лидеров304.

15 мая состоялась ассамблея Рабочей федерации (ФОТ), на которой было принято решение о проведении всеобщей забастовки. ФОТ аргументировала свои требования повышения зарплаты ростом стоимости жизни, а также тем, что еще в январе правительство повысило жалование государственным служащим, в то время как на частных предприятиях оплата труда не увеличилась. Перед лицом солидарного выступления рабочего класса столицы Х.Л.Те-хада Сорсано пытался маневрировать, обещая изучить данный вопрос, на что, по его мнению, требовалось время, но ему не удалось убедить профсоюзы подождать с забастовкой.

Уже 15 мая вся жизнь города была парализована. На следующий день к рабочим присоединились студенты. Студенческая федерация полностью поддержала требования ФОТ. Студенты вышли на улицы, провоцируя столкновения с полицией и сторонниками правительства. В ходе забастовки встал вопрос об управляемости страны и о неспособности власти обеспечить элементарный порядок в столице. С 12 мая забастовочный комитет решил организовать "профсоюзную полицию": общественный порядок в Ла-Пасе поддерживали рабочие дружинники. Х.Л.Техада Сорсано решил воздействовать на забастовку рукой военного принуждения.305 Однако для подавления выступлений рабочих и студентов была необходима сила, которой у правительства не было. Одним из последних заявлений Х.Л.Техады Сорсано накануне переворота было следующее: "Армия не должна принимать чью-либо сторону, иначе она перестанет выполнять свою священную миссию и потеряет уважение общества"306. Увещевания президента не нашли от-клика у военных. Надежды властей на армию оказались тщетными.

После нескольких дней бездействия 16 мая Х.Л.Техада Сорсано издал декрет о введении военного положения в государственных учреждениях и службах, объявил о мобилизации всех служащих. Президент обратился в Генштаб, к подполковнику Х.Бушу с просьбой восстановить общественный порядок силой армии. В ответ по приказу Х. Буша в три часа ночи два офицера прибыли к дому Х.Л.Техады Сорсано, объявили ему, что он арестован, потребовав подписать заявление об отставке и передаче власти

307

революционной хунте.

304 Alvarez W. Op.cit. P.88. 3()6 FRUS. 1936. P.230.

306 Diaz Machicao P. Historia de Bolivia. Toro, Busch, Quintanilla, 19361940. La Paz, 1957. P.23.

307Gallego Margaleff F.J. Los origenes del reformismo militar en America Latina. Р.88-89.

123

Смена власти прошла мирно, не было пролито ни капли крови. Переворот произошел в отсутствие в столице двух влиятельнейших представителей армейского командования. Д.Торо и Э.Пе-ньяранда оставались в Вилья Монтесе, где их и застала весть о переменах в Ла-Пасе. И хотя Д.Торо и заявлял впоследствии, что он был в полном неведении о подготовке переворота и даже был готов выступить в защиту законной власти, приведенные выше документы свидетельствуют о его прямом участии в заговоре. Кроме того, идеологическая окраска переворота, проявившаяся уже в первых политических шагах и заявлениях Х.Буша, полностью согласовывалась с теми высказываниями о "г,осударственном социализме", которые звучали из уст Д.Торо ещё до переворота в его беседах с представителями коммунистов.308

17 мая 1936 г. говоря о целях и задачах нового правительства, Х.Буш заявил, что речь идет о создании принципиально нового общественного и политического строя в стране. Было объявлено об установлении режима "г,осударственного социализма". Х.Буш заявлял: "Мы ориентируем нацию на государственный социализм, умеренный и постепенный. Мы отвергаем восстания и заговоры. Наша цель - установить в Боливии режим социальной справедливости"309. Народ в Боливии окрестил этот режим "военным социализмом", ибо идея его была ясна: боливийский социализм будет предложен не обществом, а самим государством, то есть в данном случае военным правительством.

Военные использовали реваншистские и шовинистические лозунги, призывавшие к контрнаступлению в Чако, что отвечало настроениям широких масс. Авторы переворота эксплуатировали патриотические настроения для консолидации всех националистических сил, в том числе в армии. Они объясняли своё выступление, в частности, стремлением добиться перелома на фронте и возобновления реваншистской войны, возлагая ответственность за поражения на фронте на гражданские правительства. Государственное радио "Ильимани" бесконечно передавало патриотические марши, призывы защитить Чако и выбросить оттуда парагвайцев, в адрес которых сыпалась площадная брань на аймара, опустившись до самых примитивных приемов шовинистической пропаганды310. Создавалось

308Г.Клейн утверждал, что именно Х.Буш, импровизируя, дал название новому режиму - "г,осударственный социализм", что вступает в противоречие с данными архива Коминтерна, согласно которым этот термин использовался Д.Торо уже в марте 1936 г. Кроме того очевидна идейная связь боливийских военных с чилийской Социалистической республикой 19322 г .

309 Цит. по Valencia Vega A. Historia politica de Bolivia. Р.1749.

310 ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.7. P.231.

124

впечатление, что страна вернулась в 1932 г. в канун катастрофической войны в Чако.

Наибольшую активность в день переворота развили члены Социалистической конфедерации. Отставка президента послужила сигналом к действиям гражданских "р,еволюционеров". Возглавляемая К.Монтенегро группа социалистов захватила и разгромила "Клуб союза", членами которого были виднейшие олигархи, в том числе и "бароны олова". Над клубом был вывешен красный флаг и установлена вывеска: "Революционный комитет". Разгром революционерами этого символа олигархии при одобрительном и даже поощрительном отношении к этому эксцессу со стороны военных лидеров переворота, поверг в ужас высшие классы общества. Традиционную элиту охватили панические настроения.311 Многим ка-залось, что ничто не способно спасти положение. Решительность "р,еволюционеров" создала серьезные предпосылки для нейтрализации олигархических сил на этапе становления нового режима.

Переворот произошел на фоне всеобщей забастовки в Ла-Пасе и при активной поддержке со стороны рабочего класса столицы. В утро переворота площадь перед президентским дворцом наполнилась вооруженными отрядами рабочих312. Это было новым элементом в расстановке сил. Рабочие отряды поддерживали армию. Их сила была столь значительна, что рабочий вопрос стал объектом первоочередного внимания военных. Х.Буш старался подчеркнуть союзнические отношения военных-социалистов и рабочего движения. В день переворота уже в 10 утра он по просьбе рабочих прибыл на профсоюзную ассамблею, собравшуюся в Муниципальном театре Ла-Паса. В своем кратком выступлении он пообещал профсоюзам гарантировать участие их представителей в новом правительстве.313 На собрании Х.Буш заявил: "Я полностью согласен с целями забастовки, с позицией трудящихся. Я знаю обо всех страданиях, через которые проходят печатники, шоферы, железнодорожники, все рабочие, и... мое правительство обязательно выполнит все их требования"314. Действия военных и социалистов были поддержаны рабочими столицы, хотя забастовка печатников продолжалась, и её участники не довольствовались сменой власти. В новой ситуации профсоюзы были уверены в победе, в достижении соглашения с хозяевами.

На следующий день после переворота рабочие лидеры перешли к более решительным действиям. Заявляя о своей поддержке военных, профсоюзы вывели рабочих на улицы. 18 мая прошли

311 Frontaura Argondona M. Op.cit. P.79.

312 ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.7. P.230.

313 SREMexico. Legation en Bolivia. Informes politicos reglamentarios. 1936. Informe de 8 de octubre de 1936. 27 - 29 - 13. f.45.

314 Alvarez W. Op.cit. P.92.

125

мощные рабочие манифестации, показавшие свою силу не только предпринимателям, с которыми всё ещё не было заключено соглашение по требованиям забастовщиков, но и самим военным, которые сдержанно относились к своим союзникам слева, к рабочему движению. Во время утренней манифестации рабочие вошли и захватили здание муниципалитета Ла-Паса, водрузив на нем красное знамя. Мэрия города была объявлена "Народным домом", был принят акт о создании ?Функционального совета коммуны Ла-Паса", тем самым профсоюзные лидеры делали прямой намек на Парижскую коммуну.

Захват муниципалитета профсоюзами должен был свидетельствовать о падении не только правительства Х.Л.Техады Сорсано, но и всего старого республиканского строя с его демократическими институтами власти. Новый политический режим не предполагал возвращения в будущем к предшествовавшему конституционному строю, поэтому захват муниципалитета столицы рабочими вызвал одобрение военных, рассчитывавших сделать профсоюзы одной из составляющих "г,осударственного социализма". События в столице дали толчок к захвату левыми власти на местах. В Потоси фактическими хозяевами города стали прокоммунистический Народный фронт и Легион ветеранов, который также возглавляли марксисты А.Арратия и А.Вильяльпандо315.

В новом "Народном доме" в полном соответствии с анархо-синдикалистскими традициями была созвана "Генеральная ассамблея трудящихся", на которой было решено поддержать новую власть. 19 мая ассамблея выдвинула своего представителя в правительство. Им стал лидер печатников Вальдо Альварес Эспанья316. Впервые за всю историю Боливии представитель профсоюзов получил министерский портфель в правительстве. В тот же день секретарь Хунты и представитель ФОТ обратились по радио к забастовщикам, призывая их вернуться на работу при условии повышения зарплаты и вхождения в правительство В.Альвареса317. 19 мая забастовка в соответствии с соглашением между ФОТ и Хунтой прекратилась. Зарплата была повышена вдвое. По городу разъезжали на машинах, трамваях группы рабочих, провозглашавших здравицы в честь военных, выкрикивая: "Да здравствует революция! Да здравствует победа!"318. Среди рабочих царила атмосфера триумфа и начала новой эпохи.

315 Письмо ЛЕК - Д.Торо от 16 марта 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13. T.152. (PG7211).

316 Alvarez W. Op.cit. P.94-95.

317 FRUS. 1936. P.225.

318 ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.7. P.253-254.

126

Вслед за заявлениями о принципах, которые будут положены в основу деятельности будущего правительства, Х.Буш сформировал Хунту, или Революционный комитет. По его составу был сделан вывод и об участниках заговора против Х.Л.Техада Сорсано. Переворот произошел при взаимодействии Генерального штаба, Д.То-ро, сааведристов и социалистов, тесно связанных с ветеранами, и рабочими организациями.

Интрига Б.Сааведры состояла в использовании военных для прихода к власти его политической группировки. Как признавался впоследствии Сааведра, заговор готовился за два месяца до майских событий, а выступление планировалась на июнь. В новое пра-вительство по договоренности с Сааведрой должны были войти во-енные, не являвшиеся ставленниками Торо319. Однако Буш все переиграл, увидев реальную расстановку сил на фоне принявшей все-общий характер забастовки и явного преобладающего влияния со-циалистов. В этих обстоятельствах сааведристам отводилась второстепенная роль. От республиканцев-социалистов в Хунту вошли лидеры левого крыла партии Педро Сильвети Арсе в качестве министра по общественным работам и Габриэль Госалвес, занявший ключевой пост министра обороны. Социалисты получили ответственные портфели министра финансов - Фернандо Камперо Альварес и министра иностранных дел - Энрике Бальдивьесо. Однако сразу же был определен временный характер этого состава Хунты. Х.Буш был намерен передать власть ДТоро, который по возвращению из Чако мог бы приступить к формированию нового правительства.

В рамках "р,еволюционного" союза политических сил, вошедших в Хунту в результате переворота, шла жесткая конкурентная борьба за влияние на военных, а именно на Х.Буша. В первые же дни обозначились расхождения среди союзников в определении курса нового правительства. Нарушителями спокойствия были са-аведристы, старавшиеся столкнуть между собой Д.Торо и Х.Буша. Д.Торо не находил общий язык с Б.Сааведрой не только ввиду тяжелого груза взаимных обид, корни которых уходили во времена президентства Э.Силеса, но и из-за реальных опасений лидера республиканцев-социалистов быть отодвинутым на второстепенные позиции в будущем правительстве320. Д.Торо был достаточно само-стоятельным и опытным политиком, чтобы согласиться доволь-ствоваться ролью проводника линии, за которой стоял бы Б.Саа-ведра. Последнего вполне устроила бы кандидатура Х.Буша, мо-лодого и крайне неопытного в политике военного лидера. Х.Буш же осознавал свои недостатки и сам не решался воспользоваться той реальной

ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.7. P.235.

Gallego Margaleff F.J. Los origenes del reformismo militar. Р.94-95.

127 властью, которой он обладал. Кроме того, совер-шенно очевидно, что он выполнял договоренности, достигнутые до переворота и всецело поддерживал Д.Торо.

Б.Сааведра противился призванию Д.Торо к управлению страной, уговаривая и настраивая Х.Буша против него. Социалисты опасались развала всей коалиции и создания чисто военного правительства. Они старались примирить стороны, при этом всегда подчеркивая свою верность союзу с военными. Лидер социалистов Э.Бальдивьесо даже съездил в Оруро, где находился Д.Торо, чтобы предупредить того о крайней непопулярности его фигуры в Ла-Пасе. Используя этот реальный факт, Э.Бальдивьесо хотел предостеречь Д.Торо от каких-либо враждебных действий против его гражданских союзников, намекая, что за ними стоят народные мас-сы столицы.321 Тем временем сааведристы организовали манифестации, главным образом студентов и рабочих, ещё помнящих о репрессиях 1930 г. в которых был повинен тогдашний министр внутренних дел Д.Торо.322 Выступление студенчества обернулось протестом против всякого вмешательства армии в политику, но на фоне почти поголовного одобрения в обществе действий военных оно осталось изолированным фактом, который умело использовали традиционные олигархические группы для формирования либеральной оппозиции военному режиму.

19 мая 1936 г. было объявлено о роспуске Хунты. Это было сделано Х.Бушем ввиду разногласий в "р,еволюционном комитете", и главным образом для того, чтобы предоставить Д.Торо на большую свободу в формировании нового кабинета министров, новой Хунты. 20 мая 1936 г. Д.Торо прибыл в Ла-Пас. Олигархическая оппозиция в лице К.В.Арамайо, поддерживавшего с Д.Торо довольно близкие отношения, предложила новому президенту свою полную поддержку и финансы пр32и3 условии, что Сааведра и социалисты будут выведены из Хунты323. Однако, как бы этого ни хотелось и самому Д.Торо, он слишком зависел от "р,еволюционного альянса" и Х.Буша, которые не приняли бы такой рокировки.

Прежде чем занять пост президента, Д.Торо потребовал от армейского командования заявления, подписанного не только коман-дующим генералом Э.Пеньярандой, но и всеми высшими офицера-ми, о безусловной поддержке воо32р4уженными силами всех действий его будущей администрации.324 Именно армия была

321 Gallego Margaleff F.J. Un caso del populismo militar latinoamericano: la gestion de David Toro en Bolivia (1936-1937)// Ibero-Amerikanisches Archiv. vol.14. No.4. 1988. S.482

322 FRUS. 1936. P.225-227.

323 ABNB. Diario de Alcides Arguedas. T.7. P.236.

324 Toro D. Mi actuation en la Guerra del Chaco. La Paz, 1941. P.262-263.

128

основой удержания власти "социалистическим" правительством. Новый состав Хунты, сформированный Д.Торо, практически повторял Ре-волюционный комитет, пришедший к власти 17 мая. Однако было заметно усиление социалистов и военных-сторонников Д.Торо в ущерб сааведристам. Эта тенденция стала очевидной уже в первых заявлениях правительства.

23 мая 1936 г. во время инаугурации нового кабинета Д.Торо заявил, что страна нуждается в обновлении и утверждении новых принципов функционирования экономики и управления обществом. По его словам, предстояло провести в жизнь реформы, которые позволили бы сориентировать экономику на ?чисто социалистические стандарты". Поясняя заявление Д.Торо, назначенный на пост министра иностранных дел лидер социалистов Э.Бальдивьесо утверждал, что главная цель переворота - это свержение либераль-ного режима, и что речь идет "не о полном социализме, так как страна ещё нуждается в иностранном капитале".,325 Военные-со-циалисты предлагали строить такую общественную систему, при которой государство брало бы на себя заботу о благосостоянии трудящихся классов, принимало ответственность за стабильное развитие экономики, гарантировало социальную защиту, здравоохранение и просвещение, что полностью противоречило старым либеральным принципам невмешательства государства в частную жизнь граждан и в управление народным хозяйством.

Под социализмом военные и их союзники подразумевали укрепление государства, жесткое регулирование экономики и усиление контроля властей за всеми областями жизни. "Полный социализм", по их разумению, состоял в полном огосударствлении экономики и социальной сферы. Для построения "полного социализма" было необходимо пройти через этап индустриализации и диверсификации народного хозяйства, для чего и требовался иностранный капитал. Что же касается политической надстройки, то, по их мнению, надлежало немедленно приступить к формированию структур нового строя. Идеологи "г,осударственного социализма" не уставали подчеркивать серьезные отличия от марксистского социализма. Речь шла о "г,осударственном социализме", и более того, режим противопоставлял себя интернациональному марксизму, декларируя чисто "национальные цели". Д.Торо подчеркнул превентивный характер "р,еволюции", гарантировавшей от сползания к анархии и коммунизму. Все эти масштабные планы революционного преобразования страны должны были реализовываться не во имя интересов пролетариата и его классовых союзников, как о том говорили коммунисты, а во имя государства и нации.

5 El Diario. 24.05.1936.

129

В своем первом послании к нации Д.Торо заявил: "Наше твердое намерение - с помощью левых партий установить государственный социализм"326. Демонстративно в официальный оборот было введено обращение "товарищ", что придавало романтически розовую окраску всему "социалистическому" движению военных. Новое правительство объявило всеобщую амнистию и отменило осадное положение. Кабинет, поддержав действия профсоюзов, заявил о своей политике защиты интересов трудящихся и ветеранов войны.

26 мая Хунта опубликовала "Программу минимум" из 52 пунктов. Авторство программы принадлежало Э.Бальдивьесо, что отразилось в усилении звучания социалистических принципов. В этом документе говорилось о различиях между хищническим и ?хорошим", прогрессивным капиталом, который необходимо защищать, так как он не расхищал национальные богатства, а способствовал промышленному развитию. Из этого положения можно было сделать вывод о готовности нового правительства сотрудничать с национальными и иностранными предпринимателями при контроле со стороны "социалистического" правительства.327 Говоря о контроле со стороны государства за деятельностью капитала, в том числе и иностранного, военные-социалисты выглядели подлинными новаторами и революционерами, порывающими со всей предыдущей экономической политикой.

В реформировании экономической структуры важное место занимала налоговая реформа. Налоги на прибыль должны были стать главным источником дохода государства, отодвинув на второй план таможенные сборы и косвенные налоги. Налоговая политика должна была стать эффективным инструментом государственного регулирования экономики. Ставилась задача постепенной национализации железных дорог и связи. По мнению военных-социа-листов, вся инфраструктура и стратегические отрасли экономики должны были находиться в собственности государства, которое с их помощью создавало бы условия для развития национального капитала, индустриализации и диверсификации. В текущей экономической политике хунта ставило цели формирования сбалансированного бюджета и достижения финансовой стабилизации, что было животрепещущим вопросом ввиду послевоенной инфляции и нехватки продуктов. Хунта обещала установить субсидии на наиболее важные товары первой необходимости, и прежде всего, на продовольствие, в большей части поступавшего в города по импорту.

326 Diaz Machicao P. Historia de Bolivia. Toro, Busch, Quintanilla. Р.24.

327 Valencia Vega A. Historia politica de Bolivia. Р.1753; Gallego Margaleff F.J. Los origenes del reformismo militar. Р.98.

130

Хунта делала многообещающие заявления в области структурных реформ экономики. В отношении горнорудной промышленности программа-минимум обещала пересмотреть систему налогообложения, но главное - предусматривала передачу части акций государству с тем, чтобы вместо частных монополий появились смешанные компании с решающим участием государства. По планам Хунты, долгосрочной перспективой развития горнорудной отрасли была её постепенная национализация через получение государством решающего голоса в управлении предприятиями.

Предполагалось создать Горнорудный банк, который должен был стать государственным агентом с монопольным правом продажи металлов за рубеж. Установление государственного контроля за реализацией продукции позволило бы, избежав национализации самого производства, полностью подчинить действующие компании государству. Данные революционные проекты "социалистической" хунты вызвали энтузиазм и одобрение левых партий, но в то же время заставили олигархию мобилизовать все свои силы. Правым впоследствии удалось похоронить эти планы, не дожидаясь конкретных действий правительства. У военных-социалистов не хватило политической воли и сил для наступления на интересы горнорудных магнатов. Фундаментальные для экономического реформирования страны планы ограничения всевластия монополий и восстановления государственного контроля над сырьевыми ресурсами так и остались на бумаге. Программа-минимум замахнулась также на принцип неприкосновенности частной собственности в земельных отношениях. Заявление правительства о необходимости "способствовать разделу непроизводительных латифундий" было дополнено оговоркой, что данная политика должна проводиться постепенно и осторожно328.

Одним из главных пунктов программы был пересмотр контракта со "Стандард Ойл" и создание национальной нефтедобывающий отрасли. Дело "Стандард Ойл" связывалась с расследованием экономической и политической ответственности лиц и компаний за развязывание и ведение войны в Чако. Кроме того, хунта собиралась провести чистку общества от коррупционеров, расследовав все случаи сомнительного обогащения в период войны.329 Эти меры должны были стать своего рода моральным реваншем за поражение в войне.

Одним из пунктов программы была реформа государственного и общественного устройства страны. Было заявлено о необходимости реформы государства на "социалистических принципах". В общих чертах эти реформы означали создание

328 Valencia Vega A. Historia politica de Bolivia. Р.1753.

329 Diaz Machicao P. Historia de Bolivia. Toro, Busch, Quintanilla. Р.24.

131

новой системы власти, которая заменила бы парламентскую демократию. Основой реформы должна была стать обязательная синдикализация и огосударствление профсоюзов.330 Политическая составляющая программы была умеренной и пока мало понятной. Речь шла лишь о некоторых реформах государственной машины. Особенно подчеркивалась новая роль профсоюзов как основы всей политической системы. Суть программы можно свести к формуле: всемерное усиление государства.

Резкие антикапиталистические, социалистические декларации новых членов правительства накануне переворота вызывали беспокойство консервативных кругов и иностранного капитала. После майской революции общий тон заявлений социалистов стал более умеренным. Уже после прихода к власти их лидер Э.Бальдивьесо в беседе с британским послом заявил, что все эти радикальные высказывания были лишь пропагандистской данью настроениям в об-ществе, и по сравнению, например, с законами Англии боливийские реформы выглядят более консервативными331. Э.Бальдивьесо говорил правду лишь отчасти. Действительность состояла в том, что крайне архаическая и отсталая система власти и управления экономикой в Боливии нуждалась в реформах, которые для европейских стран выглядели бы умеренными и слабыми. Однако для Боливии - это было революционным разрывом с прошлым. Другое дело, что Э.Бальдивьесо приходилось оправдываться перед иностранными послами и успокаивать США и Великобританию, главных экономических партнеров Боливии, убеждая их в своей лояльности и "д,обропорядочности".,

Военные-социалисты создали новые министерства: труда, горнорудной промышленности, нефти, сельского хозяйства. При министерстве просвещения создавался департамент по крестьянским делам. Декретом от 2 июня 1936 г. было создано министерство труда, перед которым была сформулирована цель - разработать соответствующее трудовое законодательство и провести синдикализацию. Первым министром труда стал лидер забастовщиков мая 1936 г. профсоюзный руководитель, типографский рабочий В.Альварес. Во время переворота рабочая Генеральная ассамблея выдвинула его кандидатуру в качестве представителя профсоюзов в кабинете министров. Его заместителем, правда на очень короткое время, стал Х.Агирре Гайнсборг, перешедший затем в министерство промышленности и торговли332. На пост директора департамента труда, то есть фактически второго лица в министерстве, был назначен

330Klein H S. German Busch and the Era of "Military Socialist" in Bolivia // HAHJR.1965. vol.47, No.2. Р.37.

331 Gallego Margaleff F.J. Los origenes del reformismo militar. Р.100.

332 Alvarez W. Op.cit. P.98.

132

представитель Соцпартии А.Мендоса Лопес333, ставший некоторым противовесом слишком левому руководству министерства труда. В министерство труда на пост юридического советника был приглашен известный марксист Х.А.Арсе, вернувшийся из эмиграции. Ответственные должности в министерстве получилипрофсоюзные лидеры и левые политики, в частности, руководитель марксистской "Левой группы" Р. Анайя и сааведрист У.Се-вильяно.334

В первые месяцы существования нового режима важные государственные посты заняли социалисты и даже деятели, имевшие репутацию коммунистов, такие как Х.Агирре Гайнсборг, Х.А.Ар-се, Р.Анайя. Военные предпочитали сотрудничествл с социалистами и левыми рабочими лидерами всем другим возможным союзам, в частности, с сааведристами. Левые активно принялись за выполнение декларированных военными программных задач, в первую очередь, усиление роли профсоюзов в политической жизни. Привлекая левых в правительство, военные рассчитывали на более тесный союз с рабочим движением, которое на данном этапе рассматривалось ими как главный союзник режима. Сильное рабочее движение, поддерживающее Хунту, было также гарантией лояльности армии, в которой помимо пылких сторонников новой власти оставалось немало консервативных генералов, не принимавших "социалистические" новшества.

При министерстве труда было создано несколько комиссий по разработке трудового законодательства и подготовке трудового кодекса. Направляли работу этих комиссий левые деятели и лидеры рабочего движения. Непосредственное участие в их работе принимал В.Альварес. Правительство шло на большие уступки рабочему движению. 1 июня 1936 г. декретом Хунты была значительно повышена зарплата как государственным служащим, так и работникам частного сектора. Затем другим дек3р3е5том были установлены льготы ветеранам войны в Чако335. Этими популярными мерами новое правительство рассчитывало завоевать доверие к своим планам реформ среди широких слоев населения.

Ветераны Чако были самыми ревностными сторонниками Хунты, что показал 1-ый съезд Легиона ветеранов в Оруро. Главным требованием съезда было проведение расследования в отношении виновников войны и поражения. Там же, на съезде,

333 Письмо Д.Торо - В.Альваресу от 3 июня 1936 г. - ANB. PG. 1936. C.12. T.127. (PG7250).

334 У.Севильяно, А.Арсе участвовали в 1 конференции красных профсоюзов Латинской Америки в Монтевидео в 1929 г. После этого события У.Севильяно вернулся в Боливию стойким антикоммунистом.

335 Diaz Machicao P. Historia de Bolivia. Toro, Busch, Quintanilla. Р.25

133

были исключены те ветераны, которые не поддержали идею "г,осударственного социализма". ЛЕК стал тем инструментом, посредством которого социалистическое правительство нейтрализовало военных, а имен-но высшую иерархию, недовольную переменами, сохраняя тем самым контроль над армией в руках неформальных лидеров, то есть инициаторов переворота. В тот момент ветеранским организациям отводилась роль правительственной партии.

В начале июня 1936 г. правительство переживало внутренний кризис. Б.Сааведра пытался играть в Хунте первую роль, что привело к конфликту с военными и поддерживавшими их социалистами. Ему не удалось вбить клин в ряды военных и заручиться поддержкой части армии. Б.Сааведра пытался давить на Хунту, прибегая к традиционным методам мобилизации чоло, городских низов Ла-Паса: были организованы демонстрации, митинги, собрания сторонников республиканцев-социалистов. В эти дни численность ПРС резко выросла, что вызывало беспокойство союзников в правительстве. В начале июня сааведристы собрали большой митинг в Муниципальном театре, на котором открыто противопоставили се-бя социалистам, деятельность которых они характеризовали как коммунистическую. Б.Сааведра призывал создать единый фронт "умеренных социалистов" вокруг его партии. Газета "Ла Република" развернула компанию обвинений правительства и военных в потворстве коммунизму. Острие критики Б.Сааведры в адрес хунты было направлено против министерства труда и поддерживавших В.Альвареса социалистов.

Социалисты всё более враждебно реагировали на гегемонистские претензии сааведристов. В начале июня сначала местные организации в провинции, а затем и столичный комитет социалистов заявили о разрыве союза с республиканцами-сааведристами. Д.То-ро, желая нейтрализовать Б.Сааведру, предложил ему войти в состав делегации Боливии на мирной конференции в Буэнос-Айресе, что означало удаление лидера "р,еспубликанцев-социалистов" из страны, а в конечном итоге, делало неизбежным разрыв его партии с революционной коалицией. После отказа Б.Сааведры конфликт стал открытым.

Главное отличие в поведении сааведристов и социалистов в отношении военных заключалось в том, что последние, осознавая свою организационную слабость, не предполагали единоличное управление страной и мыслили своё будущее исключительно в увязке с армией. Б.Сааведра же изначально шел на союзы и компромиссы во имя достижения полноты власти и последующее удаления вооруженных сил с политической арены, как это было в 1930 г. Конфликт Б.Сааведры и военных становился неизбежным.

В свою очередь социалистам удалось вбить клин в ряды сааведризма. В.Альварес в своих мемуарах рассказывал, как в

134 кабинете министров представителя ПРС Г.Госалвеса уговаривали пересмотреть персоналистскую ориентацию партии и отойти от слепого следования за старым каудильо. Министр финансов Ф.Камперо Альварес прямо предложил Г.Госалвесу с помощью властей сместить Б.Сааведру и возглавить партию, укрепив коалицию "р,еволюционной хунты"336. Заклинания министров и давление военных имели серьезные последствия для ПРС, в которой произошел раскол: из партии выделилась "антиперсоналистская? фракция, поддержавшая правительство

Д.Торо.

Ответные действия военных на фронду Б.Сааведры были стремительными и решительными. 21 июня 1936 г. Х.Буш фактически осуществил новый переворот: он распустил хунту и потребовал от Д.Торо сформировать ?чисто" военное правительство. Д.Торо, всегда изображавший себя легалистом и противником переворотов, вновь заявил о полной для него неожиданности действий Ген-штаба. Могло показаться, что переворот направлен именно против него. Однако маловероятно, чтобы Х.Буш провел эту акцию без ведома и согласия главы хунты, ибо именно Д.Торо извлек наибольшую выгоду из этих событий337.

Х.Буш обратился к нации с манифестом, в котором говорилось о верности курсу "г,осударственного социализма" и движению "национального возрождения", начатого революцией 17 мая. Он обвинил сааведристов в противодействии революционным задачам правительства. Социалистам предлагалось присоединиться к военным на основе "социалистической доктрины" и провести внутреннюю чистку, избавившись от политиканов и попутчиков.338В манифесте Х.Буш заявил, что армия опирается исключительно на ветеранов и рабочее движение.339 Лейтмотивом всех деклараций военных было недовольство политиканством гражданских деятелей и партий, неприятие правил традиционной политической борь-бы. Заявление Х.Буша было направлено и против социалистов, ко-торых вместе с сааведристами обвинили в колебаниях и в участии в заговорах. Э.Бальдивьесо, который, как и сааведристы, был удален из правительства, не стал оправдываться или защищать собственную партию, а признал правоту Х.Буша. Следствием этого шага Э.Бальдивьесо был его уход с поста главы партии, которую вместо него возглавил Х.Тамайо340. Э.Бальдивьесо сумел сохранить после этого кризиса доверительные отношения с военными, в частности с Х.Бушем.

Alvarez W. Op.cit. P.103-104.

Gallego Margaleff F.J. Los origenes del reformismo militar. Р.106-107. Diaz Machicao P. Historia de Bolivia. Toro, Busch, Quintanilla. Р.27. El Diario. 27.07.1936. Lorini I. Op.cit. P.210.

135

После выступления Х.Буша была проведена реорганизация правительства. Д.Торо была предоставлена полная свобода в формировании новой хунты.341 Из кабинета министров были удалены социалисты и сааведристы. Несмотря на резкие заявления военных, отказавшихся от сотрудничества со своими гражданскими союзниками, социалисты и их рупор газета "Ла Калье" поддержали "переворот". "Ла Калье" в резко антилиберальном духе приветствовала действия Х.Буша: "Мы считаем необходимым предоставить социалистической армии полную свободу для маневра, что позволит военным до конца исполнить свой долг... Мы согласны с жестоким и откровенным использованием власти и силы, чуждой лицемерию и законности старой демократии"342.

22 июня Б.Сааведра был арестован, а затем вместе со своими многочисленными сторонниками депортирован. Из правительства также ушел Э.Бальдивьесо, а К.Монтенегро был отправлен в Буэнос-Айрес в качестве секретаря на мирную конференцию по Чако. Не все гражданские лица были удалены из кабинета министров. В правительстве сохранили свои портфели социалист Ф. Камперо и лидер рабочих профсоюзов В.Альварес, оставшийся на посту министра труда, что подтверждало желание Х.Буша видеть в рабочем движении союзника военного правительства. С этого момента военные-социалисты окончательно порвали со всей традиционной системой достижения согласия в правящем блоке, продемонстрировали боливийской политической элите своё непреклонное желание строить принципиально новое государство и общество.

Острый политический кризис 1935-1936 гг. характеризовался бурным процессом вызревания антиолигархического, антилиберального движения, начертавшего на своих знаменах социалистические и националистические лозунги. Военная катастрофа в Чако была фактором формирования националистического движения в армии. Новые партии и группы консолидировались вокруг военных-реформаторов, поставивших перед собой задачи вывода страны из затянувшегося экономического и политического кризиса и проведения радикальных преобразований общественных структур. Военные-реформаторы в союзе с социалистами и рабочими профсоюзами осуществили государственный переворот, объявив об установлении режима "г,осударственного социализма".,

Переворот мая 1936 г. был направлен против олигархического государства и всей архаичной социальной системы. Действия военных и их союзников были поддержаны большинством населения страны, разуверившимся в эффективности

^ FRUS. 1936. P.236.

342 Gallego Margaleff F.J. Los origenes del reformismo militar. Р.108.

136

инструментов традиционной либеральной демократии, дискредитировавшей себя поражениями на фронте войны в Чако и экономическими катаклизмами. Общество ожидало от новой власти политических и экономических преобразований. Военные практически полностью приняли программу своих союзников социалистов. Период, последовавший за переворотом мая 1936 г. был самым радикальным временем су-ществования режима "г,осударственного социализма", когда казалось, что это лишь начало подлинной социальной революции, способной победить вековую отсталость и зависимость страны. Позднее многие положения первоначальной программы революции были преданы забвению, а наиболее радикально настроенные деятели, ставшие неудобными союзниками более умеренных военных, вынуждены были уйти из правительственных органов.

137

Глава 5.

Формирование основ режима "г,осударсвенного социализмаи.Правительство Д.Торо (июнь 1936 г. - июль 1937 г.).

Сразу же после прихода во дворец Кемадо, резиденцию президента страны, военные стали развивать идеи перестройки всего общества на принципиально новых основах. В первую очередь предстояло решить серьезные экономические проблемы, доставшиеся новому режиму в наследство от старой власти. На момент прихода к власти Д.Торо страна находилась на грани экономической пропасти. Во время войны правительство прибегало к заимствованию внутри страны и за рубежом; долги достигли астрономической суммы в 1.700.000.000 боливиано. Только выплаты по процентам внешнего долга составили 400 млн боливиано в год.343 В стране бушевала инфляция. Рост цен больно ударил не только по городским низам, рабочему классу, но и по средним, достаточно благополучно существовавшим до этого, слоям населения. Все на-дежды народа на улучшение положения были связаны с обещаниями Д.Торо переломить негативные тенденции в экономике и найти выход из кризиса.

Экономическая политика правительства Д.Торо.

С приходом к власти военные-социалисты заявили о новой экономической политике, целью которой было построение общества социальной справедливости. Одной из первоочередных задач правительства стало обеспечение населения продуктами первой необходимости. Широта и размах забастовочного движения в апреле-мае 1936 г. заставили военное правительство обратиться к проблемам сдерживания скачкообразного роста цен и сохранения уровня жизни населения. В течение июня, августа и сентября 1936

343Klein H.S. David Toro and the Establishment of "Military Socialist" in Bolivia // HAHR.1972. vol.14. No.1. Р.51

139

г. Д.То-ро издал несколько законов против спекуляции и установил субсидии продовольственным магазинам.

19 августа 1936 г. были созданы Комитеты борьбы со спекуляцией. Декрет от 20 июня 1936 г. запрещал устанавливать торговые надбавки на предметы народного потребления выше 12%.344 Правительство ввело карточную систему и фиксированные цены на продукты питания, что нашло большую поддержку среди народных масс, но одновременно привело к дефициту товаров на рынке. Антиспекулятивный комитет регулярно публиковал списки фиксированных цен, а также с помощью созданной коммерческой полиции следил за выполнением своих распоряжений. Кроме того, был опубликован перечень товаров, импорт которых в Боливию был временно запрещен. Речь шла о предметах роскоши или "узкого круга потребления". В этот список попали такие товары как пианино, бильярд, деревянный паркет, кожаные сумки и тому подобное345. Ограничительные административные меры не могли преодолеть трудности в обеспечении товарами, не остановили роста цен и разрастания черного рынка. Левая пресса призывала "р,асстреливать спекулянтов, как это делают в СССР с врагами народа"346. Министерство торговли пригрозило высылать из страны всех торговцев-иностранцев, занимающихся спекуляцией (речь шла, конечно же, о появившихся еврейских иммигрантах из Европы, для которых высылка из страны реально представляла большую угрозу)3 .

Запретительные меры и драконовские постановления не могли ликвидировать невероятно разросшийся черный рынок. Газеты признавали, что все дефицитные товары уходили к спекулянтам. Помещики, поставщики сельскохозяйственной продукции припрятывали продовольствие, чтобы не продавать его по низким фиксированным ценам. Правительство в сентябре 1936 г. стало всерьез планировать армейские операции по поиску укрываемого продовольствия в поместьях и общинах348.

В связи с нехваткой товаров первой необходимости из-за падения импорта правительство Д.Торо создало министерство сельского хозяйства, на которое возлагались некоторые надежды по приросту поставок продуктов питания местного производства. В 1936 г. правительство создало Совет по развитию зернового

Anuario administrativo de 1936. Vol. 1. La Paz, 1937. P.1028. El Diario. 10.09.1936. La Calle. 14.10.1936. El Diario. 04.03.1937. El Diario. 12.09.1936.

140 хозяйства, в задачу которой входила ликвидация острой нехватки хлеба на внутреннем рынке.349

Правительство предпринимало конкретные действия для облегчения положения народных масс. В июне 1936 г. были созданы "Дома обеспечения", то есть сеть государственных магазинов, призванных заменить собой частную торговлю товарами первой необходимости. Принимаемые защитные меры смогли на некоторое время смягчить удар кризиса по беднейшим слоям населения. Соцпартия приветствовала создание государственных магазинов, так как видела в этом осуществление "социалистической" программы хунты, в которой важное место занимала идея "г,осударства-предпринимателя". Напротив, эта мера вызвала шквал критики со стороны правых газет и партий, увидевших в них угрозу свободе торговли и частному предпринимательству350. Все эти новшества объяснялись новым направлением в экономической политике - созданием основ для госкапитализма. Государственное регулирование цен, да и всей ситуации на потребительском рынке становилось основным инструментом экономической политики.

В течение всего года, пока Д.Торо находился у власти, экономическое положение только ухудшалось. Наибольшее беспокойство вызывали финансы и стабильность национальной валюты. Обесцененный в годы войны в 10 раз боливиано продолжал стремительно катиться по наклонной плоскости. За год правления Д.Торо боливиано "потерял в весе? 20 % (со 160 боливиано за 1 фунт стерлингов до 200 боливиано).351 Экономические эксперты Д. Торо предложили установить дифференцированные курсы обмена валют и льготного режима для импортеров продовольствия, что могло бы сдержать рост цен.

Экспортеры были вынуждены продавать часть валюты государству по заниженному курсу. Импортеры же продовольствия могли покупать "д,ешевую" валюту, что, по идее военных, должно было сдержать рост цен на розничном рынке. Эта мера встретила ожесточенную критику горнорудных монополий, не желавших делиться своими доходами во имя поддержания жизненного уровня населения. Валютный кризис ставил непреодолимые препятствия для поставок импортного продовольствия в города. Все эти факторы заставляли правительство лихорадочно искать дополнительные источники

349 ECLA. Development of Agriculture in Bolivia. 4th session, Mexico. 28 may. 1951. New York, 1951, Р.32. 35° El Diario. 13.05.1937.

351 Diaz Machicao P. Historia de Bolivia. Toro, Busch, Quintanilla. Р.50.

141

поступления валюты. Социалисты предложили правительству проект налоговой реформы, модернизировавшей ус-таревшую систему пополнения бюджета исключительно за счет налогов и торговых пошлин. Их предложения предусматривали дифференцированное обложение прибыли и ренты352. Правительство же пошло по проверенному пути изъятия части прибыли горнорудных компаний через систему заниженных обменных курсов.

Компания Патиньо обращала внимание правительства на резкое снижение доходности своих рудников. В письме на имя Д.Торо представитель корпорации отмечал: "В течение 1936 г. правительство Боливии получило от компании в качестве налогов и в обмен от продажи валюты сумму в 696.275 фунтов стерлингов и 4.400.000 боливиано при том, что акционеры получили от всех рудников в Боливии не более 30.360 фунтов стерлингов. К этому следует добавить тот факт, что получаемые боливиано не могут конвертироваться в валюту и передаваться зарубежным держателям акций. Наши рудники работают на государство, а не на акционеров"353. Правая пресса, представляя интересы горнорудных монополий - основных экспортеров, постоянно требовала ликвидации различий в валютном режиме для отдельных отраслей и установления единого обменного курса354. Правительство строго держалось системы дифференцированных обменных курсов. Однако эта мера не смогла обеспечить решение проблемы падения стоимости национальной валюты и оплаты импорта продовольствия. Спекуляции окончательно расстроили финансовый рынок, а разница курсов обмена привела к полной неразберихе.

Горнорудная промышленность продолжала испытывать серьезные трудности. Для поддержки мелких и средних владельцев рудников в январе 1937 г. был создан Горнорудный банк, скупавший у них минералы355. Ассоциация горнопромышленников отказалась прислать своего представителя в Совет администрации банка, выражая тем самым несогласие с проводимой политикой государственного вмешательства в сферу торговли рудой356.

353 La Calle. 02.12.1936.

353 Письмо Патиньо Майнз - Д.Торо от 4 июня 1937 г. - ANB.PG.1937. C.13. T.153 (PG7543).

354 El Diario. 19.10.1936; 26.01.1937;02.07.1937; 04.07.1937.

355 El Diario. 08.04.1937.

356 Отчет министерства горнорудной и нефтяной промышленности от 24 октября 1936 г. - ANB.PG.1936. C.12. T.127 (PG7250).

142

29 августа 1936 г. под председательством министра финансов Ф.Камперо Альвареса начала заседать комиссия, в которую вошли представители горнорудных компаний, банков и торговли. В её задачу входила разработка комплексных мер по выводу экономики из кризиса. Надежды на улучшение положения были связаны исключительно с оптимистическими прогнозами положения на мировом рынке олова357. Боливия оставалась членом Комитета олова, который связывал её определенными обязательствами по ограничению производства и экспорта. С начала 1937 г. началось некоторое оживление рынка: выросли цены и увеличился спрос на олово, что позволило Комитету ослабить ограничения

358

производства.

В конце 1936 г. появился новый фактор в политике в отношении олова: США стали создавать свои запасы стратегического сырья. Боливийцы ухватились за это обстоятельство и начали переговоры с США о прямых поставках руды, что могло разрушить всю систему контроля над рынком олова, созданную Комитетом. Правительство Д.Торо действовало осторожно и не сразу отреагировало на привлекательное предложение американцев, так как опасалось санкций со стороны Комитета и политического противодействия со стороны Патиньо внутри страны.359 США были заинтересованы в нарушении ограничений, установленных Комитетом и толкали к этому правительство Д.Торо, которое отчаянно нуждалось в увеличении экспорта для получения валюты.

В ноябре 1936 г. Д.Торо встретился с послом США в Боливии, с которым велись переговоры о поставках олова в США по межправительственному соглашению и о строительстве там оловоплавильного завода, специально сориентированного на боливийскую руду. Д.Торо заявил послу, что действует с согласия Арамайо, и Боливия хотела бы иметь гарантии со стороны США в случае конфликта с Патиньо.360 Ввиду нарастания угрозы европейской войны США с большим интересом отнеслись к предложениям Боливии и расширили рамки переговоров, предполагая подписать широкое торговое соглашение.

Д.Торо согласовывал свою экономическую политику с К.В.Арамайо, с которым поддерживал дружеские, сердечные отношения. У Арамайо были серьезные трения с Патиньо по

357 El Diario. 01.09.1936.

358 Hillman J. Bolivia and the International Tin Cartel, 1931-1941// JLAS. Vol.20. part.1. May, 1988. P.102-104.

359 FRUS. 1936. P.237-238.

360

FRUS. 1936. P.237-238.

143

вопросу распределения квот и выплавки олова из боливийской руды. Дело в том, что Патиньо контролировал оловоплавильное производство в Англии, а Арамайо, мощь которого выросла за годы мирового кризиса, был заинтересован в переориентации потока боливийского олова на США. В этом вопросе его интересы совпадали с устремлениями мелких и средних шахтовладельцев, желавших покончить с ограничениями Комитета олова за счет прямых поставок ру-ды в США.

Однако, пока шли переговоры, и США торговались по поводу таможенных скидок на поставки товаров из Боливии, ситуация на мировом рынке резко изменилась. В начале 1937 г. неожиданно вырос спрос на олово, подскочили цены с 228 фунтов стерлингов за тонну в январе до 301 в марте 1937 г. И, хотя американцы настаивали на скорейшем заключении торгового договора, по которому соглашались на строительство оловодобывающего завода в США, для боливийцев этот сюжет утратил свою остроту в связи с новой, более благоприятной ситуацией на рынке361.

8 сентября 1936 г. правительство Д.Торо установило правило 10%-ной сдачи государству валюты, получаемой от экспорта, по заниженному курсу. В начале марта 1937 г. в Потоси состоялся конгресс мелких и средних горнопромышленников, на котором прозвучала резкая критика как в адрес Международного комитета олова, то есть Патиньо, так и в адрес правительства за его финансовую политику, обескровливающую всю отрасль. Конгресс потребовал повышения официального курса обмена боливиано с 50 до 80 или даже 100 боливиано за фунт стерлингов, так как на свободном рынке он достигал 150. Эти требования совпадали с позициями оловодобывающих монополий, выступавших единым фронтом со всеми экспортерами362. Под их давлением министерство финансов пошло на уступки, установив сложную шкалу обменных курсов, выгодную крупным производителям. Чем больше экспортировалось руды, тем выше был курс обмена валюты, предназначенной к обязательной сдаче государству363. Объективно эта мера лишь облегчила положение "баронов олова" в ущерб мелким и средним предприятиям, хотя именно в них правительство усматри-вало свою основную социальную опору.

Среди предпринятых мероприятий и нововведений выделялся целый блок законов и распоряжений, позволяющих говорить о действительно новом этапе экономического курса, состоявшего во

361 Ibid. P.273-274.

3И El Diario. 04;29.03.1937.

363 Декрет был подписан 22 января 1937 г. а конкретный механизм введен в действие лишь в мае 1937 г. - El Diario. 12.05.1937.

144

всеобъемлющем государственном регулировании во всех секторах народного хозяйства: достаточно упомянуть создание Горнорудного банка, контроль за обменом валюты, монополию на продажу золота и нефтяную политику (о чем пойдет речь отдельно). Испытывая дефицит золотовалютных запасов, правительство ввело государственную монополию на реализацию добываемого в стране золота. Под угрозой аннулирования концессий на добычу частные компании и старатели должны были сдавать весь металл в Центральный банк. Для контроля за выполнением декрета при министерстве горнорудной промышленности создавалась "Национальная полиция золота", которую возглавил радикальный националист, член ложи РАДЕПА Э.Бельмонте364.

Хунта разрабатывала планы экономических реформ, которые по своему содержанию означали усиление роли государства в управлении экономикой, создание смешанной модели народного хозяйства. В сентябре 1936 г. во всех департаментах страны были созданы Советы промышленности и торговли, в задачу которых входила поддержка и создание промышленных предприятий в про-винции365. Предполагалось обеспечить их деятельность серьезными финансовыми ресурсами. Однако в условиях финансового кризиса реальных результатов от деятельности этих новых органов ждать не приходилось.

Создание госорганов регулирования потребления и финансового обращения, а также установление контроля государства в стратегических сферах народного хозяйства свидетельствовали о новом, этатистском направлении в экономической политике: о создании государственного сектора в экономике, которому отводились ведущие позиции. Вместе со стратегическими задачами реформирования, сформулированными в программе правительства военных-социалистов, Д.Торо должен был решать текущие проблемы кризисного управления экономикой. Идя на уступки различным влиятельным группам, Д.Торо принимал порой противоречивые решения. Его политика оставалась невнятной и путанной, конъюнктурной и малоэффективной, ибо пыталась решить текущие проблемы в ущерб фундаментальным реформам. Все это создавало массу трудностей в реформировании страны.

Идеология режима "г,осударственного

Belmonte Pabon E. Op.cit. P.155. El Diario. 13.09.1936.

145

социализма".,

Идеология новой власти была отражением идейных поисков в боливийском обществе в 20-30-е годы, а также новых теорий государства, получивших широкое распространение на континенте. Во-первых, само название режима, "г,осударственный социализм", не было политической новинкой в Латинской Америке. Именно так называли свою доктрину создатели эфемерной "Социалистической республики" в Чили в 1932 г. Тот факт, что в обоих случаях главным инструментом действия была армия, говорит о попытке боливийских военных копировать и более основательно осуществить то, что не удалось сделать в Чили. Как чилийские, так и боливийские военные-социалисты усматривали в социализме единственную альтернативу находившемуся в глубоком экономическом и морально-политическом кризисе "классическому" капитализму. Экономические и социальные успехи новых политических режимов в Европе, прежде всего, коммунистического в СССР и национал-социалистического в Германии, которых, в глазах военных-социалистов, объединяло их противостояние либеральной демократии, были лучшим аргументом в пользу новых общественно-политических форм функционирования государства.

Впервые находящиеся у власти политики, говоря о национальных интересах, указали на их противостояние "эгоистическим интересам частных групп самих же боливийцев", была обозначена противоположность интересов нации и олигархии. В своем первом обращении к нации Х.Буш заявил: "Мы видим огромное неравенство между теми, кто тысячами отдавал свои жизни на пустынных просторах Чако, и теми, кто составляют, по словам одного журналиста, "привилегированную касту", но мы видим также, что сейчас рождается новое мышление новой Боливии"366. Главный идеологический тезис нового режима состоял в "укреплении государства", его освобождении от олигархии. Именно государство, свободное от эгоистических интересов отдельных групп и классов, представляло собой ту самоценность, ради которой все боливийцы должны были пожертвовать своими частными интересами и правами. В самом наименовании режима понятие "г,осударственный" было первостепенным, и только потом речь шла о новой организации общественной жизни, "социализме".,

Идеологи новой доктрины делали оговорки в сторону ограничительного толкования социализма. Д.Торо неоднократно

' Boullon Barreto G. Bolivia Republica Socialista. La Paz, 1936. Р.16.

146

подчеркивал, что речь идет лишь о новой фазе развития общества, преодолевающего эгоистические ограниченности либерализма и индивидуализма, а не об интегральном, то есть полном социализме.367 Ставший идеологом режима лидер социалистов Э.Баль-дивьесо утверждал, что Боливия не готова к полному социализму, и поэтому вводит свою модель "г,осударственного социализма". Он заявлял, что новая социалистическая доктрина не обращается к зарубежным, европейским теориям, а основывается лишь на социально-экономической и географической реальности Боливии. Стратегическая цель нового режима - это социальная справедливость, диверсификация и индустриализация народного хозяйства страны36 . На первой пресс-конференции в президентском дворце 21 мая 1936 г. Д.Торо заявил: "Идеология армии не отличается от взглядов левых партий. Армия желает создать правительство социальной справедливости, режим, который положит конец старым методам и старой политической системе. Наша задача - это развитие социалистического действия, это государственный социализм, который мы осуществим

369

совместно с левыми партиями" .

Военные, при всех своих социалистических декларациях были готовы пойти на компромисс со старой политической системой, и даже согласиться на временное сохранение прежних принципов функционирования экономики. Безусловно, они были далеки от идеи установить режим тоталитарного типа с полной перестройкой общественной и экономической жизни. Для этого они были слишком слабы как политически, так и доктринально. В своей редакционной статье 4 октября 1936 г. ставшая рупором режима газета "Ла Калье" определяла будущее социалистическое общество в Боливии как "организацию, сочетающую рациональность и коллективистскую мораль". А пока речь шла лишь о движении к такому обществу, на пути к которому главным организующим орудием будет государство370.

Для военных-социалистов экономической моделью развития Боливии был некий "прогрессивный капитализм", при котором государству отводилась активная роль в хозяйствовании. В своем докладе хунте Д.Торо, излагая принципы нового экономического строя, утверждал: "Государственный социализм основывается на принципах государства-предпринимателя, государства, которое возьмет на себя осуществление той деятельности, которая в руках

Valencia Vega, A. Historia politica de Bolivia. Р.1754. La Razon. 24.05.1936. Boullon Barreto G. Op.cit. P.28. La Calle. 04.10.1936.

147

частного 3п71редпринимателя не выполняла свою социальную функцию"37 . В этой формуле состояла суть экономической политики национал-реформистского типа, видевшей в государстве единственно возможное орудие гармонизации развития народного хозяйства страны. Государство вытесняло частных лиц из сферы, где их эффективность и польза, с точки зрения экономического национализма, была мала или недостаточна. Для социалистов было ясно, что олигархия имела отличные от национальных экономические интересы. Государство должно было исправить историческую несправедливость и вернуть народу, узурпированные олигархией бо-гатства и власть. Проправительственная "Ла Калье" на своих страницах утверждала, что на данном этапе в Боливии следует строить государственный капитализм, который является лишь первым этапом социалистической организации общества372.

Признавая за государством право предпринимательской инициативы и даже ведущих позиций в народном хозяйстве, военные-социалисты не отказывались от гарантий частному капиталу. Примирить частнособственнические принципы "прогрессивного капитализма" с общественной природой социализма был призван прин-цип "социальной функции частной собственности". Идеологи режима были убеждены, что необходимо "подчинить производство целям общества, ибо в рамках социалистического государства всякая частная собственность должна выполнять свою социальную функцию".,373 "Социальная функция" стала основополагающим принципом экономической политики и даже конституционного устройства. И здесь боливийские военные-социалисты не были первопроходцами. Эта модная к этому времени теория, ограничивающая неприкосновенность частной собственности выполнением ею своей социальной функции, определяемой её полезностью обществу (читай государству), была очень популярна в те годы во многих странах Латинской Америки. В Чили в период диктатуры Ибаньеса эту тему широко обсуждали в интеллектуальных и политических кругах. Те же идеи шли из Мексики, где активно развивался государственный сектор и много говорили о социализме.

Боливийский "г,осударственный социализм" предполагал решительный отказ от демократии и основополагающих гражданских

371 Gallego Margaleff F.J. Los origenes del reformismo militar. Р.138. 373 La Calle. 01.12.1936.

373 План организации министерства труда от 15 июня 1936 г . - ANB. PG. 1936. C.12. T.127. (PG7250).

148

свобод. "Государственный социализм" в сфере политики был наследником идей Ф.Тамайо. Демократическому механизму принятия решений и достижению консенсуса в обществе социалисты вслед за Ф.Тамайо противопоставляли волю и энергию нации, выразителем которой должны были стать национальные силы, присвоившие себе право выражать "эгоистически понимаемые национальные интересы". Как и Тамайо, социалисты требовали от всех социальных слоев жертвы во имя достижения общенациональных целей.

Главным объектом критики идеологов режима была демократия. В мае 1936 г. при вступлении в должность министра иностранных дел Э.Бальдивьесо заявлял: "Либеральная демократия - это выражение капитализма на службе меньшинства". Боливия, - считал он, - нуждалась не в зависимом старом либеральном, а в "плодотворном и производительном прогрессивном капитализме". Путь к нему лежит через "эволюционную социальную реформу при преобладании государственной собственности и ограничении

" - 374

экономической и политической власти горнорудной олигархии" . Политической составляющей реформы должна была стать так называемая функциональная демократия, предполагавшая отказ от классической системы парламентского представительства и замену её корпоративным строем при ограничении основных прав и свобод принципом государственной целесообразности.

Индивидуализму и эгоизму "д,емолиберализма" противопоставлялось единение передовых элементов нации, "г,енераторов её жизненной энергии" - рабочего класса и капитала. Их объединение, считали идеологи режима, может осуществить лишь государство, приоритетом в политике которого будет общее благо нации, даже в ущерб интересам этих классов и при ограничении свободы личности. Данные принципы были изложены в "Доктрине государственного социализма", программном документе Национального департамента пропаганды. В нем говорилось: "Государственный социализм - это призыв к эффективной солидарности активных членов общества, это установление царства закона, защищающего труд"375. Там же указывалось, что долг каждого гражданина - посвятить себя государству во имя величия нации.

374 Klein H S. David Toro and the Establishment of "Military Socialist" in Bolivia // HAHR.1972. vol.14, No.1. Р.36.

375 SRE.Mexico. Legation en Bolivia. Informes politicos reglamentarios. 1937. Informe de 30 de mayo de 1937. 31 - 25 - 3.

149

Называя себя социалистами, пусть даже и "г,осударственными", военные тут же делали оговорку, что речь ни в коем случае не идет о коммунизме. В отличие от коммунистов, видевших в социализме, по крайней мере, доктринально, развитие демократии и подтверждавших свою верность идеалам Французской революции, свободы, равенства, братства, военные-социалисты избрали главной своей мишенью именно демократическое устройство общества. Более того, идеологи режима заявляли, что их строй - это барьер на пути коммунизма, который, по сути, является интернациональной (как и иностранный капитал, империализм), а, следовательно, и антинациональной силой.376 Более того, если коммунисты отстаивали интересы пролетариата, то военные-социалисты претендовали на защиту общенациональных ценностей, на преодоление классовой борьбы и установление социальной гармонии.

Большое влияние на идеологию "г,осударственного социализма" оказали итальянский фашизм и германский национал-со-циализм, провозглашавшие приоритет нации над личностью и классами. Многие деятели режима, особенно военные, с большой симпатией относились к национал-социализму Гитлера. Влияние нацизма в боливийской армии было очень велико. Боливийские военные поддерживали связи с германскими нацистами до и после прихода Гитлера к власти. Х.Кундт был личным другом Гитлера, а боливийское консульство в Берлине часто давало приют нацистам в 20-е годы. Многие боливийские офицеры отправляли своих детей учиться в Германию. Министр обороны правительства Д.Торо Оскар Москосо заявлял, что при реформировании государства следует руководствоваться национал-социалистической доктриной. В октябре 1936 г. он создал Национал-социалистический легион ветеранов Чако.377 Эта организация оказывала серьезное влияние на политическую линию режима.

Не только военные открыто выражали свои симпатии фашизму, но и гражданские политики, прежде всего, члены Социалистической партии, будущие идеологи и лидеры национал-реформизма К.Монтенегро, Э.Финот и другие вели антилиберальную пропаганду через газету "Ла Калье"378. 23

3/7 La Razon. 19.02.1937.

377 SRE.Mexico. Legation en Bolivia. Informes politicos reglamentarios. 1936. Informe de 8 de octubre de 1936. 27 - 29 - 13. f.30.

378 Именно в это время вокруг газеты "Ла Калье" формировалось политическое движение "р,еволюционного национализма". Об идеологии этого течения см. главу 3.

150

октября 1936 г. подполковник Г.Вискарра опубликовал в "Ла Калье" редакционную статью "Наш боливийский национал-социалистический путь", в которой прославлял политический строй Германии и Италии. Он утверждал, что национал-социалистическая система - "это единственный режим правления, который дает гарантии прогресса и общественного благосостояния"379.

Идеологи режима находили много общего с фашистской доктриной и вели активную пропаганду успехов европейских тоталитарных режимов. И военные, и их союзники социалисты не скрывали родственных с национал-социализмом взглядов. В марте 1937 г. мексиканский посол пригласил для беседы видных деятелей режима Х.Пас Камперо, Ф.Камперо Альвареса, Э.Финота, которые постарались изложить ему принципы "г,осударственного социализма". Они заявляли, что демолиберализм изжил себя, а боливийский режим движется в том же направлении, что и национал-социализм в Германии и фашизм в Италии.380

С приходом к власти военных-социалистов проявились результаты идейной революции, которая сместила господствовавшие представления об основах общественной жизни от либерализма и индивидуализма в сторону авторитаризма и социального государства. Центральным пунктом теории "новой Боливии" было отрицание принципов либерализма и демократии в экономике и в политической жизни.

Всё, что было связано со старым капитализмом свободной конкуренции, и что потерпело крах в период мирового кризиса, отвергалось военными-социалистами. Частная инициатива противопоставлялась государственному капитализму, мировой рынок со свободным обращении товаров и капиталов - национально регулируемой экономике и даже автаркии с ориентацией лишь на внутренние потребности страны, либеральная демократия со свойственными ей индивидуализмом и частно-эгоистическими интересами - коллективизму, подчинению личности государству, нации.

Государство принимало на себя ответственность за экономическое и социальное развитие. Фактически речь шла о государственном капитализме, при котором классовые противоречия и борьба интересов различных социальных групп подавлялись во имя национальной идеи. При слабости местного класса предпринимателей именно государство должно было

380 La Calle. 23.10.1936.

380 SRE.Mexico. Legation en Bolivia. Informes politicos reglamentarios. 1937. Informe de 30 de mayo de 1937. 31 - 25 - 3.

151

выполнять задачи, как первоначального накопления, так и проведения индустриализации. По мнению военных-социалистов, либеральная демократия не смогла обеспечить условия для экономического развития и социального прогресса. Они были готовы предложить иную систему власти, где различные политические и социальные группы подчиняли бы свои устремления единой цели, определяемой государством, то есть социалистами, а гражданское общество полностью растворялось в государстве, подчинялось ему.

Многие положения идеологии "г,осударственного социализма" впоследствии были восприняты национал-реформизмом. Наряду с очевидной преемственностью идейной базы, да и политической практики, у военных-социалистов и национал-реформистов существовали несколько серьезных отличий, позволяющих делать вывод о более радикальном противостоянии "г,осударственного социализма" либеральной демократии и всей капиталистической системе. Самоназвание режима как социалистическое было не только данью моде, но и убеждением его создателей, что он призван заменить дискредитировавший себя демолиберальный строй, да и сам капитализм. В этом антирыночном, антикапиталистическом порыве слились в одно целое как левые, так и правые, профашистского толка, силы. Сильный антикапиталистический элемент "г,осударственного социализма" придавал ему более радикальное и антисистемное звучание.

Принятие обществом новых идей свидетельствовало об изменении самого типа ментальности, о переходе гегемонии к тем интеллектуальным и политическим силам, которые в тот момент выражали антилиберальную, националистическую и авторитарную тенденцию.

Политическая реформа

Придя к власти путем переворота или, как они говорили, революции, военные отнюдь не стремились к легитимации режима на основе действовавших до этого конституционных принципов. Военные-социалисты поставили задачу создать свою собственную корпоративную политическую систему. Они заявили о своем намерении созвать Учредительное собрание, которое, основываясь на "социалистических" принципах, разработает новую конституцию страны.

Политическая реформа затрагивала высшие органы государственной власти, судебную систему и местное самоуправление. Хунта готовила обширную судебную реформу,

152 которая полностью подчинила бы эту ветвь власти исполнительным органам381. Декретом от 14 августа 1936 г. Д. Торо отменил выборы мэров, которых отныне назначало центральное правительство, а муниципальные собрания впредь должны были не избираться населением, а назначаться пропорционально Торговой палатой, Промышленной палатой, Коллегией адвокатов, профсоюзами медиков, инженеров, обществом сельских собственников и Рабочей федерацией. Вводилась оплата за работу мэров (алькальдов) в городах и поселках, что знаменовало собой демократизацию этого института власти, ибо позволяло занимать этот пост лицами свободных профессий, наемными рабочими и служащими без ущерба для их заработка382. Впрочем, это было чистой теорией, так как самих алькальдов назначало центральное правительство, исходя из политической целесообразности и продвигая своих сторонников. Вместе с тем, эти меры в целом укрепили вертикаль исполнительной власти. Сильное государство являлось для военных главной целью всей политической реформы.

Основой новой системы, по мнению Д.Торо, должна была стать "функциональная демократия". Отказ от классической демократии как выражения прав и свобод личности объяснялся потребностью учитывать интересы классов и слоев населения, составлявших абсолютное большинство нации. Политическая реформа должна была полностью изменить представительную систему, ликвидировать парламентскую демократию. На место принципа выборности всех властей приходила авторитарная корпоративистская система. Не личность, не гражданин объявлялись основой "функциональной демократии", а некие народные классы и профессиональные группы. Исходя из этих предпосылок, Д.Торо, не одобряя экстремизма некоторых своих единомышленников и не являясь ярым приверженцем новомодных режимов Муссолини и Гитлера, будучи весьма прагматичным политиком, предложил компромиссный вариант структуры представительной власти. По его идее, как учредительное собрание, так и будущий парламент должны будут формироваться одновременно на основе обычных выборов, как было ранее, и из представителей профсоюзов. Половина депутатов избиралась бы по территориальным округам, а остальные делегировались бы от профсоюзов. Здесь следует оговориться, что речь шла исключительно о тех профсоюзах, которые создавались властью на корпоративистских началах.

La Calle. 17.11.1936. El Diario. 25.10.1936.

153

Антилиберализм и логика антирыночной, этатистской политики делали рабочее движение естественным союзником режима, а также предлагали такое реформирование государственно-полити-ческого устройства, которое превращало профсоюзы в основу функционирования новой системы власти. Структурирование профсоюзного движения, его приспособление к нуждам новой власти были первоочередными задачами политической реформы. С целью создания основ новой политической системы Хунта разработала и опубликовала декреты об обязательной синдикализации и всеобщей трудовой повинности. Объясняя причины появления этих декретов, Д.Торо заявил в интервью газете "Ла Расон"следующее: "Необходимо реорганизовать государство на новом фундаменте... Думаю, что функциональные профсоюзы, хорошо организованные и контролируемые государством, смогут стать вспомогательным фактором обновления нашей социально-поли-тической системы. Парламент должен действовать на основе двойного представительства"383.

Декрет о трудовой повинности был предложен министерством труда и подписан Д.Торо 6 июля 1936 г. По новому декрету Боливия провозглашалась "р,еспубликой трудящихся", следовательно, все были обязаны работать. Государство получало право принудительно привлекать "на работы" безработных и так называемые "паразитические классы". Всем безработным предлагалось обращаться в специальные департаменты труда и полицию, где из них создавались бригады, направляемые либо на частные предприятия, либо на общественные работы, например, по строительству дорог, на которые привлекались не только безработные, но и те, кто не мог или не хотел платить подорожный налог. Демобилизованным с фронта в Чако солдатам предписывалось устроиться на работу в течение 20 дней.

Все боливийцы должны были обзавестись трудовыми книжками, которые становились важнейшим документом гражданской дееспособности.384 Предприниматели должны были сообщать в министерство труда о своих потребностях в рабочей силе, а органы власти были обязаны поставлять соответствующих рабочих и специалистов. За выполнение декрета отвечало новое полицейское подразделение - специальная трудовая инспекция, проводившая регистрацию безработных, формировавшая и направлявшая к месту выполнения повинности "бригады

ж El Diario. 28.08.1936.

384 Проект декрета о трудовой повинности. - ANB. PG. 1936. C.12. T. 127 (PG7250).

154

трудящихся в соответствии с запросами горнорудных, торговых, промышленных и прочих предприятий. Полиции предписывалось сопровождать бригады до места назначения. Газеты сообщали о задержании лиц, не имевших трудовой книжки и являвшихся безработными, которых временно арестовывали и содержали под стражей до определения будущего места работы385. В случае бегства "призываемого на трудовую службу" по заявлению работодателя полиция должна была объявлять розыск и принудительно доставлять беглеца на прежнее место, причем стоимость поиска и проезда вычиталась из его будущей зарплаты"386. Особенное рвение в осуществлении декрета о трудовой повинности проявлял Э.Бельмонте, известный своим восторженным отношением к трудовой организации третьего рейха387.

Декрет о всеобщей трудовой повинности преследовал две цели. С одной стороны, он был реакцией на жалобы горнопромышленников, испытывавших серьезные трудности с рабочей силой, в то время как города наполнились безработными демобилизованными солдатами. В течение всего года для увеличения экспорта горнорудные компании требовали выполнения декрета о трудовой повинности, отправки на рудники дополнительных рабочих рук388. В письме от 30 июня 1936 г. исходя из потребностей горнорудной отрасли, Д.Торо призывал министра труда в кратчайшие сроки разработать и представить проект декрета389. С другой стороны, декрету придавалась идеологическая и институционная нагрузка, состоящая в установлении государственного контроля над трудовыми ресурсами и в создании предпосылок тоталитарного управления экономикой. Социалисты отвергали рыночные механизмы регулирования спроса и предложения трудовых ресурсов, противопоставляя им полный контроль государства над занятостью. Эта реформа содержала сильный антирыночный, антикапиталистический вектор развития. Вопрос состоял лишь в выполнимости планов социалистов.

Министерство труда было активным проводником положений декрета в жизнь. В конце сентября 1936 г. министерство разослало

ж La Calle. 03.10.1936.

386 Проект декрета о трудовой повинности. - ANB. PG. 1936. C.12. T. 127 (PG7250).

387 El Diario. 11.10.1936.

388

El Diario. 29.03.1937.

389 Письмо Д.Торо - В.Альваресу от 30 июня 1936 г. - ANB. PG. 1936. C.12.T. 127 (PG7250).

155

местным властям новую инструкцию по выполнению декрета. В ней признавалось, что "существует всеобщая убежденность в том, что декрет никто не собирается выполнять". В результате граждане не беспокоятся о получении трудовых книжек. Министерство настаивало на усилении работы местных властей по организации бригад, выделив три направления: горнорудная промышленность, строительство дорог и сельское хозяйство. Все задержанные безработные должны были содержаться в казармах без права свободного выхода. Комиссии, отбирающие и сортирующие безработных, должны "в первую очередь удовлетворять потребности в рабочей силе крупных горнорудных предприятий, разрабатывающих олово, а уж затем мелких и средних". Подчеркивалось, что комиссии и политические органы должны строго выполнять распоряжения министерства и соблюдать букву закона "независимо от лица или социального положения" подлежащих принудительному призыву на работу, в

390

том числе и иностранцев .

Хотя в своих отчетах президенту В.Альварес рапортовал об

391

успехах в реализации декрета , это новшество осталось лишь на бумаге. Несмотря на грозные инструкции и призывы к органам исполнительной власти, декрет о трудовой повинности так и остался лишь образцом тоталитарного законотворчества. В реальной жизни декрет не выполнялся за исключением показательных акций. У государства не было ни средств, ни возможности на данном этапе обеспечить работой всех безработных. Эффективность декрета была почти нулевой, но его появление вызвало целую бурю возмущения интеллигенции, видевшей в нем начало торжества тоталитаризма в Боливии.392

Поскольку рабочее движение должно было стать основой политической системы, министерство труда приступило к организации новых, подконтрольных государству, профсоюзных структур. Политическим инструментом управления синдикализированным обществом могли стать созданные по инициативе Х.А.Арсе (служившего юридическим советником в министерстве труда) АНПОС - Постоянные национальные ассамблеи профсоюзных организаций. Задача Ассамблеи заключалась в контроле за деятельностью министерства труда со стороны рабочих организаций и в подготовке общенационального

390 Дополнительные инструкции к декрету о трудовой повинности от 29 сентября 1936 г. - ANB. PG. 1936. C.12. T. 127 (PG7250).

391 Отчет В.Альвареса от 2 октября 1936 г. - ANB. PG. 1936. C.12. T. 127 (PG7250).

392 Gallego Margaleff F.J. Los origenes del reformismo militar. Р. 113-115.

156

конгресса, на котором планировалось создание единого профцентра. В АНПОС вошли представители всех профсоюзных объединений, в том числе ФОТ и ФОЛ. В своем циркуляре от 30 июня 1936 г. всем профсоюзным организациям страны В.Альварес писал: "Постоянная связь министерства и Хунты с рабочими организациями необходима для эффективного учета мнений рабочего класса, а также для доведения до сведения трудящихся и их организаций в центре и на местах действий и решений

393

министерства, осуществляемых в интересах трудящихся? . Министр труда раз в неделю выступал перед собранием рабочих представителей с отчетом о своей деятельности. Через АНПОС до рабочего класса должны были доводиться все инициативы "социалистического правительства".,394 Желая подчеркнуть институционное место АНПОС в политической системе "г,осударственного социализма", В.Альварес запросил разрешения Д.Торо предоставить в распоряжение новой структуры помещение Сената39 . Разрешение было получено и, к ужасу правых политиков, в Сенате стали заседать рабочие лидеры. Этот жест правительства носил не только символическое значение, а реально демонстрировал торжество новых принципов государственной власти.

Неофициальный статус АНПОС был вскоре изменен декретом Хунты, превратившем их в новый орган власти. Декрет Д.Торо об образовании АНПОС от 4 июля 1936 г. устанавливал схему образования новых профсоюзов. Организованные по цеховому принципу рабочие профсоюзы и объединения предпринимателей образовывали общенациональные и местные ассамблеи. На предприятиях по профессиональному признаку создавались комитеты, которые затем объединялись в общенациональные союзы, встраиваемые в единую отраслевую структуру. Руководство АНПОС назначалось министерством труда. АНПОС должна была заменить собой все остальные профсоюзы, став не столько конфедерацией различных отраслевых союзов, сколько своеобразным синдикалистским предпарламентом, который, в свою очередь, делегировал бы своих полномочных делегатов в общенациональный парламент.

Создавая АНПОС, правительство надеялось поставить под контроль министерства труда деятельность и сам процесс

Циркуляр Министерства труда от 30 июня 1936 г. - ANB.PG.1936. C.12. T.127(PG7250).

394 Alvarez W. Op. tit. P.105-106.

395 Письмо В.Альвареса - Д.Торо от 1 июля 1936 г. - ANB. PG. 1936. C.12.T.127 (PG7250).

157

организации рабочих профсоюзов. На заседании 23 июля 1936 г. АНПОС, выразив поддержку "социалистическому правительству", потребовали от Хунты скорейшего принятия декрета об обязательной синдикализации, при помощи которого рассчитывали организовать всю профсоюзную вертикаль в общенациональном масштабе396. Всеобщая синдикализация, по идее военных-социалистов, была орудием огосударствления профсоюзного движения.

Для профсоюзных лидеров создание синдикализированной, а по сути корпоративистской представительной власти, свидетельствовало о конце буржуазного государства и торжестве социалистических принципов. Важным элементом строительства новой политической системы была призвана стать обязательная синдикализация, декретированная 19 августа 1936 г. В отчете от 28 декабря 1938 г. министерство труда, подводя итоги своей деятельности, особо подчеркивало значение этого декрета в проведении политической реформы: "Всеобщая и обязательная синдикализация является основой нового режима и новой формой осуществления гражданства в Боливии, что отныне означает признание неотъемлемого права коллектива трудящихся участвовать в решении судеб страны"397. В преамбуле декрета указывалась цель этой широкомасштабной акции: "Обязательная и всеобщая синдикализация должна быть основой нового гражданского режима и одним из основных факторов функционирования избирательной системы". Декрет предписывал: "Все боливийцы, будь то мужчины или женщины, в той или иной мере участвующие в производстве, распределении и пользовании общественным богатством, обязаны объединиться в профсоюзы, деятельность которых должна регулироваться единым профсоюзным уставом". Каждый гражданин получал профсоюзный билет, который, как предполагалось, заменял иные документы дееспособности, необходимые для участия в избирательном процессе. Статья 3 гласила: "Профсоюзы должны контролироваться и быть под постоянной опекой социалистического правительства, они являются частью государственного организма, основой функциональной системы

398

власти"

396 Письмо В.Альвареса - Д.Торо от 25 июля 1936 г. - ANB. PG. 1936. C.12.T.127 (PG7250).

397 Отчет министерства труда за второе полугодие 1936 г. - ANB. PG. 1936. C.12. T. 127 (PG7250).

398 Antezana L. Romero H. Historia de los sindicatos campesinos. La Paz, 1973. Anexos. Р.10.

158

Создавались профсоюзы двух типов: работодателей и наемных работников. Закон предусматривал создание смешанных комиссий профсоюзов хозяев и работников для решения спорных вопросов и "д,остижения взаимопонимания труда и капитала, а также для совместных действий по усовершенствованию производства". Министерство труда предписывало каждому профсоюзу, в какую отраслевую или региональную федерацию он должен войти. Федерации призывались провести общенациональный объединительный конгресс трудящихся в ноябре 1936 г. на котором предполагалось образование Национальной профконфедерации. Будущий съезд должен был, согласно декрету, принять предложенный министерством труда профсоюзный устав, который виделся главной нормативной базой трудовых отношений.399 Эта система была направлена на установление всеобщего государственного контроля над профсоюзами. Объясняя необходимость радикальной политической реформы, Д.Торо говорил: "Страна переживает состояние дезорганизации своих политических и общественных институтов. Атмосфера в обществе характеризуется отсутствием здоровых политических групп, инерцией масс и преобладанием частных, эгоистических интересов, стремящихся эксплуатировать государство"400.

Декрет вызвал большие трения внутри правительства; были предложены два проекта декрета и профсоюзного устава. Они исходили из противоположных концепций общественного устройства и места в нем профсоюзов. Авторство первого принадлежало министерству труда, а конкретно марксистам Х.А.Арсе и Р.Анайе. Левые настаивали на скорейшем принятии профсоюзного устава в их редакции. В сентябре 1936 г. в письме министру В.Альваресу от имени Социалистической партии Кочабамбы А.Уркиди (реальным лидером партии был Р.Анайя, работавший тогда в министерстве труда) писал: "Необходимо срочно завершить процесс обязательной синдикализации принятием устава, и тем самым выбить почву из-под ног у противостоящей социалистическому характеру проводимых реформ реакции, пытающейся навязать свои планы"401. От содержания Профсоюзного устава зависел вектор развития отношений профсоюзов и государства. В.Альварес и его сподвижники из левого социалистического движения сразу же принялись за его разработку. Об успешном завершении этой

399 Ibid. P.11-12.

4()0 El Diario. 28.07.1936.

401 Письмо А.Уркиди - В.Альваресу от 9 сентября 1936 г. - ANB. PG. 1936. C.12. T.127 (PG7250).

159

работы министерство труда отчиталось правительству уже в декабре 1936 г. обещая представить устав на утверждение Хунты в ближайшее время402. Однако после отставки В.Альвареса и чистки министерства от левых деятелей этот проект был предан забвению.

Несколько иное содержание обретала идея обязательной синдикализации в интерпретации министра внутренних дел подполковника Хулио Виера403, который видел в этом акте шаг на пути строительства корпоративного государства. Его идеалом был ита-льянский фашизм с корпоративистской политической организацией. Реальное осуществление декрета обуславливалось принятием профсоюзного устава, вокруг которого развернулась борьба между левым синдикализмом, представленным В.Альваресом, и правым корпоративизмом, олицетворением которого был глава кабинета министров Х.Виера. Дискуссия вокруг этого вопроса длилась вплоть до ухода В.Альвареса из правительства в конце 1936 г.

Профсоюзные круги с одобрением восприняли декрет о синдикализации. Левые считали, что при новом "социалистическом" режиме будут реализованы анархо-синдикалистские представления о месте профсоюзов в революции и в будущем общественном устройстве. В.Альварес заявлял, что "профсоюзы должны стать основой функциональной демократии и осуществления общественной власти"404. Несмотря на сопротивление правых сил, профсоюзным вождям удалось достичь некоторых успехов в осуществлении синдикалистской реформы. Согласно сентябрьскому 1936 г. отчету министерства труда, в среднем в месяц выдавалось около 3 тысяч профсоюзных билетов. В течение первого месяца действия декрета министерство

Отчет министерства труда за второе полугодие 1936 г. - ANB. PG. 1936. C.12. T.127 (PG7250).

403 По мнению испанского историка Ф.Гальего идея обязательной синдикализации на корпоративистской основе исходила от В.Альвареса и министерства труда. Однако это утверждение не согласуется с последующими действиями министерства, выхолостившего саму корпоративистскую суть декрета, поддержанного Х.Виера. В.Альварес сделал все от него зависящее, чтобы сохранить силу уже существовавших профцентров, в то время как Х.Виера предполагал создать новые, зависящие от правительства, корпоративистские профсоюзы. - Gallego Margaleff F.J. Un caso del populismo militar latinoamericano: la gestion de David Toro en Bolivia (1936-1937)// Ibero-Amerikanisches Archiv. vol.14. No.4, 1988. S.486-487.

404 Klein H S. David Toro and the Establishment of "Military Socialist" in Bolivia // HAHR.1972. vol.14, No.1. Р.42-43.

160

регистрировало примерно 12 профсоюзов в неделю, что свидетельствовало о серьезной организационной работе,

405

предпринятой левым руководством министерства труда.

Целью режима была интеграция рабочего движения в политическую систему через огосударствление профсоюзов. Провозглашавшиеся военными-социалистами доктринальные цели создания "функциональной демократии" обретали реальные черты именно посредством всеобщей синдикализации. Превращение профсоюзов в органы власти содержало сильную антибуржуазную, антисистемную тенденцию, опасность которой сразу же осознали как умеренная часть военных, так и консервативные круги страны, сделавшие все для того, чтобы эти декреты остались лишь декларацией намерений.

Народная инициатива порой ставила в тупик правительство и руководство левых партий, не готовых возглавить стихийное творчество масс. Возникали новые органы народного контроля и власти. Рабочие и ветеранские организации оказывали давление на правительство не только через политические группы и близких им деятелей кабинета министров, но и посредством прямых, порой насильственных действий. Чаще всего Хунта постфактум была вынуждена признавать результаты этих действий.

Тяжелая ситуация на потребительском рынке, расцвет спекуляций вызвали стихийные протесты народных масс, недовольных неспособностью власти навести порядок в торговле. Леворадикальные группы призывали население использовать методы прямой демократии и устанавливать народный контроль в торговле. 12 сентября 1936 г. толпа, предводительствуемая лидерами ветеранских организаций, в том числе самой радикальной АНДЕС, заняла помещения Департамента потребления и устроила судилище над служащими, которые, по их мнению, не выполняли своих обязанностей по контролю над торговлей. Бессильное воспрепятствовать самоуправству левых организаций, правительство было вынуждено признать эти стихийные акты справедливыми и даже декретировать присутствие народных контролеров из числа ветеранских союзов и партий в местных органах власти406. Вместе с тем, эти стихийные элементы новой народной власти, несшей в себе сильный заряд антибуржуазности, не находили развития и постепенно исчезали.

Для осуществления широкомасштабной политической реформы Хунта сформировала 1 октября 1936 г. комиссию по

405 Отчет В.Альвареса от 2 октября 1936 г. - ANB. PG. 1936. C.12. T.127 (PG7250).

406 El Diario. 13.09.1936.

161

выработке новой конституции. В нее вошли не только сторонники "г,осударственного социализма? Х.Пас Камперо, Х.М.Салинас, В.Мендоса Лопес (глава комиссии), но и представители традиционных политических сил, не разделявшие новаторские идеи государственного устройства военных-социалистов. Вошедшие в комиссию бывшие министры правительства Х.Л.Техада Сорсано правые деятели Х.М.Гутьеррес и П.Гильен стремились выхолостить все "социалистические" новшества.

В ноябре 1936 г. Д. Торо заявил, что Учредительное собрание будет созвано в соответствии с новыми политическими принципами, то есть половина депутатов от профсоюзов, половина - посредством всеобщих выборов407. Учредительное собрание, по мысли Д.Торо, не будет заниматься избранием президента, а лишь выработает новую конституцию, по которой впоследствии пройдут выборы новых органов власти408. Появились предложения не созывать Учредительное собрание, а разработать временный Статут на ближайшие 4-5 лет, ибо старая конституция мирно почила с революцией мая 1936 г. а новые принципы жизни только формировались в процессе становления социалистического режима.

В январе 1937 г. несмотря на закрытый, негласный характер работы комиссии, достоянием общественности стали разработанные ею общие принципы государственного устройства. Как заявили прессе представители комиссии, ими были изучены все новые современные конституции, в частности Мексики, Чили и Советского Союза. Особо был проанализирован опыт Германского рейха. Многие наблюдатели отмечали, что комиссия, возглавляемая В. Мендосой Лопесом, по настоянию президента берет пример с законов нацистской Германии409. За основополагающий принцип были приняты коллективизм и антииндивидуализм. Декларировалось, что интересы государства и общества выше интересов и прав личности. Отношения труда и капитала, по мнению членов комиссии, должны были ориентироваться на германский образец, а декреты об обязательной синдикализации и трудовой повинности становились органичной частью новой конституции410. В начале 1937 г. был разработан проект нового "функционального" парламента. Предполагалось создать Конгресс со смешанной, синдикалистско-корпоративной и старой парламентско-партийной системой.

El Diario. 03.11.1936. La Calle. 27.12.1936. El Diario. 02.02.1937. El Diario. 28.01.1937.

162

Палата депутатов должна была формироваться пополам от профсоюзов и общественных организаций, а сенаторы назначались бы профсоюзами сроком на 9 лет411.

Из-за внутренних противоречий в правящем блоке планы конституционной реформы отодвигались на неопределенное будущее. Перемена в настроениях властей отразилась на работе конституционной комиссии. В конце апреля 1937 г. В.Мендоса Лопес ушел с поста председателя комиссии, объяснив свой поступок тем, что некоторые её члены не разделяют взглядов на будущую социалистическую модель госуд41а2рства, а посему невозможно достичь с ними взаимопонимания41 . Одной из причин конфликта был проект Профсоюзного устава413, выдержанный во вполне традиционном либеральном духе. Корпоративистские идеи были сведены к минимуму. Комиссия оправдывалась, подчеркивая, что преследовала цель "г,армоничного решения социальных вопросов, но главное - ориентировалась собственно на потребности производства?414. В.Мендоса Лопес заявил о неприемлемости такого проекта. Его поддержал лидер социалистов Э.Бальдивьесо, протестовавший против реакционного духа, царившего в комиссии41 . Д.Торо отказался принять отставку В.Мендоса Лопеса как необоснованную, но не предпринял никаких мер по изменению обстановки в комиссии, ибо уже мало интересовался её работой416. Впоследствии результаты работы комиссии так и не были востребованы, а выборы в Учредительное собрание - отложены.

Последовательное проведение в жизнь декретов о всеобщей синдикализации, об АНПОС, о всеобщей трудовой повинности, осуществление реформы парламента и местного самоуправления реально могло бы создать базу нового политического строя, мало похожего на буржуазную демократию. Осуществление

4И El Diario. 30.01.1937.

412 Конституционная комиссия - Д.Торо от 19 апреля 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13. T.156 (PG6875).

413 23 февраля 1937 г. Д.Торо потребовал от комиссии срочного представления профсоюзного устава, ставшего камнем преткновения в построении корпоративистского государства - Конституционная комиссия - Д.Торо от 23 февраля 1937 г. - ANB. PG. 1937.C.13.T.152. (PG7211).

414 Конституционная комиссия - Д.Торо от 19 апреля 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13. T.156 (PG6875), f.42.

415 Конституционная комиссия - Д.Торо от 21 апреля 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13 T.156 (PG6875). В.857.

416 Письмо Д.Торо - Конституционной комиссии - ANB. PG. 1937. C.13.T.156 (PG6875). В773.

163

политической реформы создало бы предпосылки к углублению и развитию антикапиталистического и антирыночного элемента в "г,осударственном социализме". Если радикализм этих реформ привлекал левых, рабочее движение, то их откровенная антибуржуазная направленность отпугивала союзников режима справа. Военные лавировали и предпочитали половинчатые меры и уступки то одной, то другой группе.

При всех колебаниях и непоследовательности военных первые полгода существования режима "г,осударственного социализма" были самыми радикальным периодом в политической реформе. Революционный напор первых месяцев быстро ослабел, и режим все более склонялся к проведению умеренной реформистской политики.

Социальный вопрос и рабочее движение.

Рабочие профсоюзы использовали распоряжение об обязательной синдикализации в своих интересах. В то время как военные строили лишь теоретические схемы будущего корпоративного устройства на основе государственных профсоюзов, независимое рабочее движение укрепляло свои позиции. Повсеместно исчезали старые мутуалистские, возникали новые профессиональные союзы, присоединявшиеся к общенациональным центрам ФОТ и ФОЛ. Набравшие силу провинциальные центры ФОТ требовали большего участия профсоюзов в правительстве. ФОТ Оруро, ссылаясь на декларации Хунты о привлечении профсоюзов к управлению государством, настаивала на передаче ей одного министерского портфеля417. 28 сентября 1936 г. обе федерации подписали соглашение о единстве действий и образовали Единый широкий профсоюзный фронт (ФУСА), в рамках которого организации-члены сохраняли автономию и независимость. Непосредственной задачей ФУСА была подготовка объединительного общенационального съезда профсоюзов418.

Профсоюзное движение, пойдя навстречу правительству в его желании объединить под своей эгидой все рабочие организации страны, и находя твердую поддержку со стороны министерства труда и лично В.Альвареса, провело в ноябре 1936 г. общенациональный объединительный съезд в Оруро, на котором было представлено 213 профсоюзных организаций,

' El Diario. 16.09.1936. ! La Calle. 25.10.1936.

164 представлявших 70 тысяч рабочих.419 Большинство делегатов были присланы от городских профсоюзов Ла-Паса (42 человека), Кочабамбы (19), Оруро (26). В меньшей степени были представлены горнорудные центры Пулакайо (3 чел.), Корокоро (1 чел.), Оруро. Среди делегатов съезда были старые профлидеры анархисты и анархо-синдикалисты ФОЛ, сааведристы и социалисты из ФОТ, а также коммунисты. Среди делегатов были такие видные политические деятели, как Х.Агирре Гайнсборг, Р.Анайя, К.Монтенегро, Ф.Рейнага. Между крайне левым крылом во главе с Х.Агирре и умеренными, сопротивлявшимися навязываемой коммунистами классово-марксистской

идеологизации профдвижения, постоянно возникали конфликты, угрожавшие расколом. Умеренные, близкие к военным, социалисты обвинили В.Альвареса в пособничестве троцкистам, "засевшим в министерстве труда?420. Ему стоило больших усилий примирить стороны и избежать провала задуманного объединения. На съезде была образована Профсоюзная конфедерация трудящихся Боливии (ССТБ). Образование общенациональной конфедерации, ориентировавшейся на крупные союзы промышленных рабочих, шахтеров, железнодорожников, печатников и других, отражало реальные процессы в самом профсоюзном движении, было кульминацией кризиса ремесленных регионалистских организаций ФОТ и ФОЛ.

На съезде была принята программа, представлявшая собой петицию требований к Хунте. В экономической части документа следует выделить радикальные предложения: о передаче государству 40% прибыли горнорудной промышленности (о национализации монополий даже не упоминали), об отмене концессий "Стандард Ойл", о контроле государства над движением валюты и золота, о проведении форсированной индустриализации при активной хозяйственной роли государства. В политической части упоминались реформа конституции и право профсоюзов на участие в выборах421. Требования ССТБ не вышли за рамки правительственной программы реформ и идеологических установок "г,осударственного социализма". Радикализм рабочего движения не простирался далее положений "программы минимум" Майской революции, то есть подтверждал приверженность принципам, декларированным Хунтой. В этих условиях

419 La Calle. 15.11.1936. 4М La Calle. 02.10.1936.

421 Delgado Gonzalez T. 100 anos de lucha obrera en Bolivia. La Paz, 1984. P.109.

165

естественным было принятие резолюции в поддержку "социалистического" правительства.

Во время проведения рабочего конгресса состоялась сенсация: рабочие делегаты отказали в доверии В.Альваресу. Тем самым конгресс выражал неодобрение проектам реорганизации профдвижения, которые вынашивало правительство. В.Альварес ушел в отставку, рассчитывая, что на этот пост будет назначен другой рабочий лидер Габриэль Моисес, получивший большинство голосов на конгрессе. В своем заявлении об отставке В.Альварес напоминал президенту о его обещании назначить нового министра труда из числа предложенных Рабочим конгрессом кандидатур. Свою отставка он объяснял эволюцией вправо 4р22ежима и своей оппозицией этому новому курсу военных 2. В своих высказываниях в прессе он был более категоричен, но не упоминал о результатах голосования на рабочем конгрессе. Он объяснял свой уход из правительства невозможностью работать в обстановке преследований его единомышленников и друзей, высылок из страны левых

423

политиков .

Д.Торо направил рабочему конгрессу приветствие, в котором обещал сохранить за профсоюзами пост министра труда424. Ход самого конгресса, бурные дискуссии и сильные расхождения во взглядах на будущее рабочего движения разочаровали власти. Д.Торо хотел видеть в конфедерации послушный инструмент в руках правительства. Рабочее движение, по его мысли, должно было превратиться в одно из звеньев государственной машины.

Дискуссии о классовых интересах и независимости пролетариата, доминировавшие на конгрессе, разочаровывали военных. Департамент пропаганды даже опубликовал весьма критическое заявление: "Рабочий класс должен сохранять бдительность перед опасностью раскола, стремиться к взаимопониманию, если на самом деле желает навсегда разрушить остатки феодального прошлого в Боливии и укрепить государственный социализм?425. На конгрессе возникла не послушная правительству корпоративистская структура, а мощное рабочее объединение, с которым предстояло считаться. Избрание "слишком левого" Г.Моисеса, конечно же, повлияло на решение Д.Торо игнорировать договоренности с профсоюзами мая 1936 г.

Заявление В.Альвареса - Д,Торо от 28 ноября 1936 г. - ANB. PG. 1936. C.13. T.127 (PG7250).

423 La Calle. 02.12.1936.

424 La Calle. 03.12.1936.

425 La Calle. 08.12.1936.

166

Левоцентристская газета "Ла Кроника" писала в эти дни: "Габриэль Моисес из Оруро является слишком крайним политиком и никак не вписывается в рамки социалистического государства?426. С уходом В.Альвареса правительство сильно поправело.

Некоторое время Д.Торо не назначал министра труда, игнорируя предложения ССТБ. Тем временем лидеры ФОТ Х.Гусман и У.Севильяно не желали терять свою независимость и подчиняться ССТБ, в руководстве которой преобладали люди нового поколения, отмежевавшиеся от старых анархо-синдикалистских "р,емесленнических" лидеров. Враждебность ФОТ и ФОЛ к ССТБ впервые проявилась 9 января 1937 г. когда они отказались участвовать в проправительственной демонстрации. В письме на имя Д.Торо ФОТ упреждала недовольство правительства своими неуклюжими заверениями в преданности и готовности провести свою собственную манифестацию в другой день427. Хотя формально все федерации входили в ССТБ, старые профобъединения стремились сохранить свою автономию и проводить самостоятельную политическую линию.

Учитывая отказ Д.Торо принять кандидатуру ССТБ Г.Моисеса на пост министра труда, ФОТ обратилась к президенту со своими предложениями. В письме Д.Торо от 22 декабря 1937 г. ФОТ утверждала: "Не может быть социализма без прямого и активного участия масс; невозможно достичь гармонии труда и капитала без прямого участия трудящихся в управлении производством и распределении. Министерство труда является подлинным органом трудящихся в управлении социалистическим государством, что и является целью Хунты, возглавляемой Вами". ФОТ призывала Д.Торо сдержать слово, данное им рабочим в мае во время революции, и назначить министра из представителей профсоюзов. К этому призыву прилагался длинный список возможных кандидатур, среди которых фигурировали известные синдикалисты ФОТ, в частности сааведристы Э.Сальватьерра, У.Севильяно, социалисты Р.Чумасеро, Ф.Синьяни и другие 28. Выдвижение независимых от ССТБ кандидатур на пост министра

426 Г.Моисес получил 32 голоса, К.Каприлес от Кочабамбы 27 голосов, В.Альварес, считавшийся безусловным рабочим лидером, занял лишь третье место - 22 голоса. - Delgado Gonzalez T. Op.cit. P.104-110.

427 ФОТ - Д.Торо от 9 января 1937 г. - ANB. PG. 1937. C.13. T.152 (PG7211).

428 ФОТ - Д.Торо от 22 декабря 1936 г. - ANB. PG. 1937. C.13. T.152 (PG7211).

167

свидетельствовало о расколе в рабочем движении. Раздоры в профсоюзах укрепили военных в желании проигнорировать ранее достигнутые договоренности о вхождении представителя ССТБ в кабинет министров.

Д.Торо, получив слишком мощную и строптивую ССТБ, воспользовавшись отсутствием единства в рядах профдвижения, и понимая, что Г.Моисес слишком левый для его правительства, отказался от услуг профсоюзных лидеров и назначил на пост министра труда Х.Паса Камперо, который был известен главным образом тем, что был адвокатом горнопромышленника Арамайо.

При вступлении в должность 29 января 1937 г. новый министр труда заявил: "Являясь антагонистическими факторами производства, труд и капитал все же выполняют одну социальную функцию, а посему оба нуждаются в гарантиях, но и должны выполнять свои обязанности во имя гармоничного развития и прогресса страны"429. Он сразу же пояснил своё отношение к рабочему движению. Учитывая задачи политической реформы и обязательной син-дикализации, профсоюзы должны развиваться при строгом контроле со стороны государства. Одной из задач упорядочения отношений государства, рабочего класса и капитала должна была стать, по его мнению, разработка и безотлагательное введение в действие Трудового кодекса.430 При новом министре труда изменилась вся политика правительства в рабочем вопросе. Главной темой всех выступлений нового министра было гармоничное сотрудничество труда и капитала.

В русле проведения корпоративистской рабочей политики был издан декрет от 30 марта 1937 г. об участии трудящихся в прибылях предприятий и о росте зарплаты. Был образован общенациональный комитет из представителей трудящихся и предпринимателей, в задачу которого входила разработка принципов участия рабочих в прибылях предприятий. Местные власти должны были создать подобные комитеты на уровне департаментов и провинций.431 Эти комитеты принимали решения по повышению зарплаты, по дополнительным выплатам наемным рабочим, контролируя всю финансовую сторону деятельности предприятий. Создание таких органов взаимодействия труда и капитала было призвано снять все экономические причины забастовок. Как и многие другие инициативы правительства Д.Торо, этот декрет остался на бумаге, и никаких практических шагов по его реализации предпринято не было. В министерстве

429 El Diario. 20.01.1937.

430 Ibidem.

431 Anuario administrativo. 1936. Vol.1. P.629.

168

труда также были подготовлены законы о регулировании продолжительности рабочего дня, о создании потребительских рабочих кооперативов, о женском и детском труде.

Хунта проводила гибкую социальную политику, осознавая то тяжелое положение, в котором оказалось большинство населения в результате экономического кризиса и последствий войны. С момента прихода военных к власти в кабинете министров рассматривался проект декрета о гарантированной минимальной заработной плате, который был подписан 1 июня 1936 г. Однако уже 27 июня он был дополнен декретом об увеличении зарплаты по диверсифицированной шкале от 10 до 129% в зависимости от размеров оплаты труда432. От нового закона выиграли наименее оплачиваемые рабочие. Затем 9 марта 1937 г. во время острого политического кризиса Д.Торо вновь увеличил зарплаты и пенсии на 25-40 %. К этой мере военных-социалистов подталкивали события на рудниках в Льяльягуа, где рабочие прервали работу и учинили погром в здании управления шахты. Рабочие требовали повышения зарплаты и замораживания цен в продовольственных лавках433. Принимая экономические меры по смягчению ударов кризиса по широким народным массам, президент рассчитывал на поддержку своей политики со стороны рабочего класса.

Несмотря на гибкую рабочую политику правительству не удалось избежать трудовых конфликтов. Для улаживания спорных вопросов и забастовок при министерстве труда был создан Согласительный арбитраж, возглавляемый заместителем министра. Министерство с горечью признавало, что в течение 1936 г. ему приходилось разбирать "бесконечное множество

434

конфликтов между пролетариатом и хозяевами-капиталистами" . Чаще всего министерству удавалось добиться компромиссного решения споров профсоюзов с администрацией предприятий435.

При новом министре труда отношения правительства Д.Торо с рабочим движением вступили в полосу охлаждения, а затем и отчуждения. В апреле 1937 г. несмотря на широкий жест с повышением зарплаты, социальный мир был нарушен крупным трудовым конфликтом на рудниках Потоси. К июню 1937 г. забастовочное движение поставило под вопрос само существование режима Д.Торо. С назначением министром труда человека, близкого к клану Арамайо, Д.Торо значительно сократил

432 Alvarez W. Op.tit. P.105.

433 Rodriguez Ostria G. Op.tit. P.102.

434 Отчет министерства труда за второе полугодие 1936 г. - ANB. PG. 1936. C.2. T.127 (PG7250).

435 El Diario. 11.09.1936; 12.09.1936.

169

поле для политического маневрирования. Рабочие лидеры обвиняли министра в том, что он пре4в36ратил свое ведомство в орган сотрудничества с магнатами олова.43 Отсекая левых или крайне левых, а затем пытаясь надеть хомут классового сотрудничества на профсоюзы, Д.Торо все более терял массовую поддержку народных организаций, полностью по-падая в зависимость от армии.

С момента прихода к власти военные-социалисты большое внимание оказывали рабочему движению. Профсоюзы занимали особое место в новом государственном устройстве. Военные рассматривали рабочее движение как своего главного союзника, более того, считали, что сами выражают его интересы. Искренний союз военных и рабочих организаций лежал в основе действий режима в период с мая по декабрь 1936 г. Этот союз обусловливал принятие ряда радикальных мер в политической и социальной сферах. Охлаждение отношений Д.Торо и профсоюзов в начале 1937 г. полностью не разрушило этот союз, но отодвинуло рабочее движение на второй план. Профсоюзы служили серьезным противовесом армии. Опираясь на них, Д.Торо мог рассчитывать на большую самостоятельность и независимость от Генштаба.

Комментарии:

Добавить комментарий