Салицкий А.И. - Взаимодействие КНР с мировым хозяйством

ВВЕДЕНИЕ

Выработка адекватной политики в отношении КНР становится на современном этапе важной для всех государств, но особое значение такой курс имеет для сопредельных стран. Предпринятое исследование позволяет точнее очертить круг проблем, с которыми сталкиваются партнеры Китая, а также оценить их возможности добиться тех или иных целей в диалоге с этой страной - идет ли речь об освоении китайского рынка или о сотрудничестве по международным вопросам. Большое теоретическое и прикладное значение имеют анализ формирования мирохозяйственной стратегии КНР, ее воздействия на международные товарные рынки, а также исследования практики взаимодействия этой страны с частным предпринимательским капиталом, правительственными и международными организациями.

Важную роль играют разработки проблематики соотношения внутренних и внешних факторов в экономическом развитии КНР в последние десятилетия, имеющие значение для определения хозяйственного, технологического и политического потенциала этой страны.

Исключительно высокая экономическая динамика Китая в 80-90-е годы и его мирохозяйственные достижения в этот период привлекли внимание тысяч исследователей. Многие из них справедливо связывают перемены в жизни гигантской страны с ее политикой открытости по отношению к внешнему миру, ставшей двадцать лет назад одной из установок Пекина. Действительно, сдвиг в отношениях с соседями по планете государства, некогда славившегося замкнутостью и самодостаточностью, внешне выглядит как фундаментальный, особенно на фоне так называемой автаркической модели, воплощавшейся в Китае в 60-е и в какой-то степени в 70-е годы.

Вместе с тем этот очевидный контраст послужил источником излишне прямолинейных и зачастую поверхностных исследований и заключений, вся методика которых строится на упрощенном понимании открытости как безусловного блага, а замкнутости как ее полной противоположности. Трафаретным стало представление о синхронности открытия и реформ в Китае, а также внутреннем единстве этих явлений, которое обыкновенно предполагается в штампе "либерализация экономики", часто используемом применительно к этой стране без достаточных, как представляется, оснований.

Кроме того, современные зарубежные исследования китайского хозяйства нередко демонстрируют растерянность специалистов, применяющих стандартные подходы. Например, представитель Мирового банка Викрам Неру (Vikram Nehru) отмечал в докладе 1997 г: "На микроуровне виден хаос, на макроуровне это каким-то образом работает"1. Продолжается и имеющая определенное отношение к Китаю дискуссия вокруг причин экономического подъема стран Юго-Восточной и Восточной Азии (ЮВВА) в последние тридцать лет. "Объяснения этого явления, - пишет М.Бергер, - продолжают прибывать от англоамериканского либерализма, представляющего быструю индустриализацию региона как оправдание фритредерской модели капиталистического развития. Менее влиятельные, но также известные ученые рассматривают успехи Восточной Азии в качестве

1 China 2020. World Bank. Wash. 1997. Р.26.

примера воплощения неокейнсианства. Одновременно растущее число исследователей в Северной Америке, Австралии и Европе относят подъем региона главным образом на счет конфуцианства или других расово-культурных характеристик. С последними подходами часто связаны откровенно расистские рассуждения, в которых подъем Востока, особенно Японии (а теперь и Китая), выглядит как угроза Западу" . Есть и авторы, относящие успехи НИС главным образом на счет политических причин. "Просто существует непонимание причин успехов этих экономик, - замечает австралийский специалист К.Лингл. - Рискну заметить, что очень динамичный рост в Восточной Азии был сочетанием обстоятельств и везения. Главным образом экспортные способности этих стран опирались на привилегированный доступ на североамериканский и западноевропейский рынки. Открытость государств региона отражала лишь реалии холодной войны: стратегические интересы требовали, чтобы азиатские партнеры стали экономически сильными" .

В действительности весь довоенный и послевоенный опыт вхождения Китая и новоиндустриальных стран и территорий (НИС) в современный мир, а также последняя четверть века дают свидетельства куда более сложных взаимодействий между внутренними преобразованиями и внешнеэкономической сферой. Реакция производительных сил, населения и руководства страны на

Berger M.T. The Triumph of the East? The East Asian Miracle and Post-Cold War Capitalism/ The Rise of East Asia: Critical Visions of the Pacific Century. Ed. by Berger M.T. Borer D.A. L.: Routledge, 1997. 3 Lingle Ch. Import to Grow! Asiaweek. 17.09.1999. P.63.

внешние возможности и воздействия часто бывала неоднозначной. Отнюдь не столь простыми оказываются при ближайшем рассмотрении и отношения между внутренними хозяйственными преобразованиями и частичной либерализацией

внешнеэкономических связей в последнее двадцатилетие. Так, реформы в КНР начались в том числе и с усиления централизации в промышленности, а введение хозрасчета в индустрии, продолжающееся до сих пор, стартовало спустя пять лет после запуска программы создания специальных экономических зон и законодательного оформления совместного предпринимательства с участием иностранных инвесторов в 1979 г. Увеличение притока зарубежных предпринимательских инвестиций в китайское хозяйство в 1990-1992 гг. сопровождалось рецентрализацией внешней торговли многими товарами и резким ужесточением внешнеэкономического регулирования. Волны некоторого смягчения внешнеторговой политики Пекина на одних направлениях нередко совпадали с усилением централизованного контроля и протекционизма в других сферах и т.д.

В этой книге сделана попытка более тщательного, выходящего за ставшие стандартными рамки анализа процесса взаимодействия китайского хозяйства с внешним миром. Злободневность темы повысилась в наши дни, когда финансово-экономический кризис в тихоокеанской Азии, случившийся в 19971998 гг. часто и не без оснований рассматривается как кризис чрезмерно открытых экономик, а относительно благополучное положение китайского хозяйства - как пример устойчивости самодостаточной, а потому более защищенной страны. К тому же, развивая "открытую политику", КНР выработала богатый арсенал эффективных средств взаимодействия с мировым хозяйством, включая периоды низкой конъюнктуры, спадов и депрессий.

Чтобы разобраться в причинах успехов Китая, нужно, в частности, ясно разделить понятия "реформ" и "открытия". Во-первых, из практики многих стран, включая Россию прошлого века и СССР 20-х годов, США после кризиса 1929 г. (достаточно вспомнить повышение импортных пошлин на 70% в 1930 г. по закону Смита-Хаули) и т.п. хорошо известно, что преобразования в крупном хозяйстве лучше и легче проводить за протекционистским барьером. Во-вторых, ритмы двух процессов - реформирования и открытия - в Китае не совпадали: открытие происходило более плавно и осторожно даже на фоне общепризнанной постепенности внутренних китайских реформ.

Нынешний подъем Китая, по-видимому, носит целостный, цивилизационный характер, затрагивая экономику, политику, науку и технику, культуру и т.д. В этом движении непросто выделить отдельные составляющие, например, "развитие", "рост", "реформы", "модернизацию". Наиболее адекватными представляются понятия "рост" и "развитие", поскольку они особенно хорошо передают динамичный характер явлений, происходивших в Китае в последнюю четверть ХХ в. Что касается последнего десятилетия ХХ в. то именно стабильный экономический рост был главной особенностью КНР, ярко выделив эту страну среди десятков государств, проводивших те или иные реформы, как правило, сопровождавшиеся крупными сбоями в экономической динамике или глубокими кризисами. Понятия "рост" и "развитие" свободны от отмеченных выше и многих других изъянов толкования хозяйственных процессов в Китае в его взаимодействии с внешним миром, в которых на первый план выдвигается либерализация экономики. Эти дефиниции лучше отражают и общий подход, сложившийся в экономической школе отечественного востоковедения, где уже длительное время ведется разработка понятий роста и развития, а также предпринимаются попытки комплексного, методологически интегрированного анализа хозяйственных проблем в широком историко-культурном и политико-идеологическом контексте. Автор в первую очередь опирался на разработки советских и российских экономистов-востоковедов А.З.Арабаджяна, Е.А.Брагиной, Е.В.Бубенцова, С.А.Былиняка, А.И.Динкевича, И.С.Дьяковой, В.К.Зайцева, Л.З.Зевина, В.П.Илюшечкина, В.А.Исаева, В.А.Мельянцева, П.П.Моисеева, А.С.Мугрузина, И.Н.Наумова, О.Е.Непомнина, А.М.Петрова, Э.П.Пивоваровой, В.Я.Портякова, В.Б.Рамзеса, В.Г.Растянникова, Л.И.Рейснера, Г.И.Старченкова, С.В.Степанова, Г.Д.Сухарчука, С.И.Тюльпанова, Н.А.Ушаковой, Л.А.Фридмана, Г.К.Широкова, А.Я.Эльянова, В.А.Яшкина и других. Учитывая, что подъем Китая в последние двадцать лет носит всеобъемлющий характер, а также принимая в расчет исключительно большое значение политики в мирохозяйственных связях КНР (достаточно упомянуть стержневую для их развития в последние двадцать лет установку "одно государство - две системы"), для исследования темы был привлечен и обширный массив научной литературы, касающейся цивилизационно-культурных и политических аспектов отношений Китая с другими государствами и территориями.

Комплексный востоковедческий подход привлекателен совмещением имеющегося багажа знаний о мировой экономике с анализом специфики модернизационных процессов на Востоке, изучением особенностей хозяйств Азии, вытекающих из природных, демографических и культурных черт традиционных обществ, хозяйственного менталитета и общего мировоззрения их членов.

Популярность тематики, связанной с анализом китайского хозяйства и его местом в мировой экономике, а также с политическими аспектами подъема КНР, имела в 90-е годы, по крайней мере, два следствия. С одной стороны, произошел настоящий взрыв числа публикаций о Китае вследствие подключения к исследованиям в данной области очень большого числа экономистов и международников, ранее не занимавшихся китайской проблематикой. Эта волна породила немало свежих идей и оценок, огромное количество межстрановых сопоставлений. С другой стороны, значительная часть китаеведов со стажем, отмечая невысокую страноведческую осведомленность "новой волны", сосредоточилась на подчеркивании исторической и социально-экономической специфики Китая. Возникли не всегда продуктивные дискуссии по поводу индивидуального, общего и особенного в хозяйственном поведении Китая. Складывается парадоксальная картина: динамичный рост в азиатской стране оказался предметом столкновения нередко противоположных взглядов относительно примата или универсальных (общемировых) или, напротив, индивидуальных (специфически китайских) тенденций. При этом вне поля зрения остается собственно восточная (азиатская) составляющая хозяйственного развития и экономической политики в КНР. То же можно сказать и о понимании мирохозяйственной стратегии Китая, формировавшейся под влиянием ближайшего окружения, а также на основе анализа достижений и проблем в этой сфере у соседних стран и территорий. В результате представления о месте хозяйства крупнейшей страны в мировой экономике обедняются, происходит неправомерное отделение предмета от окружающего его мира, политика открытости редко воспринимается как вписывание КНР прежде всего в модернизирующуюся Азию. Между тем никаких особых секретов хозяйственная и внешнеэкономическая практика Китая в последние двадцать-двадцать пять лет не содержит. Успехи и неудачи этого государства вполне объяснимы, если приложить к ним теоретические представления и эмпирические наблюдения, касающиеся хода промышленной революции в странах Запада и Востока, характера взаимозависимости в современном мире, истории "зеленой революции", способов адаптации азиатских стран к научно-техническому прогрессу, углублению международного разделения труда и т.д.

Поэтому представляются малопродуктивными сравнения Китая с развитыми странами, а также неубедительным распространенный в зарубежных и российских публикациях тезис об "отставании" КНР от европейских "переходных" стран или повторении Китаем пути СССР. Например, В.Малышев и Р.Рахлина пишут: "Китай на данном этапе развития (вслед за СССР на предыдущем) демонстрирует возможное расхождение выводов о потенциале страны при его оценке по объемным показателям и по показателям эффективности"4. Внешнеэкономическая

полноценность китайского хозяйства (важнейший показатель эффективности в современном мире, в корне отличающий Китай от

4 Малышев В. Рахлина Р. "Пятерка" и Китай: сопоставительный прогноз экономического развития на период до 2015 года// Вопросы экономики. 1998. - 11. С.151.

позднего СССР) в приведенной оценке явно не учитывается. Замечу, что превосходство Пекина в этой области (в том числе информационное) связано, помимо прочего, с богатым опытом, приобретенным в Сянгане (Гонконге) в послевоенный период, а также плодотворными наблюдениями за сильной внешнеэкономической политикой Тайваня, Южной Кореи, соответствующими заимствованиями и т.д.

Автор попытался дать по возможности комплексную оценку взаимодействия мирового и китайского хозяйства, учесть многообразные изменения в ситуации, происходившие в 80-90-е годы. В работе проанализирован обширный материал, касающийся исторических и политических особенностей внешнеэкономического курса КНР, конкурентоспособности хозяйства этой страны, роли внутренних и внешних факторов в ее развитии. Подробно рассмотрены конкретные механизмы, обеспечившие реализацию целей мирохозяйственной политики Китая в последние десятилетия.

Во второй половине 90-х годов был зафиксирован, как представляется, качественный сдвиг в положении Китая в мировом хозяйстве, подготовленный полутора десятилетиями движения по пути преобразований. Суть и последствия этого сдвига поняты еще не до конца. Причиной тому - стереотипность подходов к оценкам экономического и мирохозяйственного потенциала КНР.

При анализе меняющегося места Китая в современном мире, по-видимому, не следует руководствоваться представлениями об этой стране как о легко типологизируемой части геоэкономических или геостратегических пространств. Рассматривая даже относительно удачные современные типологии, предусматривающие деление мира на всевозможные зоны (к примеру, "евразийскую",

"тихоокеанскую", "посткоммунистическую" или "новый неоиндустриальный Восток", "сырьевой (глубокий) Юг", "деструктивную параэкономику" и т.п.5), легко обнаружить, что КНР не вписывается в предлагаемые схемы, в том числе в силу гигантских масштабов, структурных особенностей и богатейшего разнообразия хозяйства.

Новизна ситуации состоит и в том, что даже квалификация Китая как развивающейся страны (хотя официально КНР по-прежнему относит себя к этой группе, имеет соответствующий статус в ряде международных организаций и добивается его сохранения, в частности, при вступлении в ВТО) в ряде случаев уже не вполне адекватна. Например, недавние опросы руководителей предприятий в прибрежных провинциях Китая показали, что большинство этих, как правило, хорошо знакомых с зарубежьем людей оценивают свою страну как "развитую", а часть (15%) - даже как "очень развитую". Высокие самооценки, в свою очередь, порождают сомнения, особенно если говорить о хозяйстве страны в целом. Уязвимо по ряду причин и отнесение КНР к группе новоиндустриальных стран и территорий (НИС).

Обычными стали не вполне корректные межстрановые сопоставления, не всегда правомерные выводы о подчиненности тенденций хозяйственного развития Китая неким общим закономерностям, складывающимся при существенно иных условиях. Вряд ли нужно приветствовать неаргументированное игнорирование государственной идеологии КНР, в том числе в ее

Неклесса А.И. Постсовременный мир в новой системе координат// Восток. 1998. - 2. С.45, 48, 49.

социалистической части. "Практика упомянутых стран, - пишет академик О.Т.Богомолов, - не дает однозначного ответа. Венгрия, Китай, Словения, Вьетнам, Словакия выбрали поэтапное и более или менее постепенное введение рыночных механизмов, тогда как в остальных посткоммунистических странах, по крайней мере на первых порах, превалировали шоковые методы"6. Замечу, что, неизменно оказываясь "специфичным" среди "переходных" и "посткоммунистических" стран, Китай лишний раз показывает условность и ограниченность подобных классификационных признаков.

Интересно, например, что в Сингапуре не торопятся относить Китай (а также Вьетнам) к "посткоммунистическим" или "переходным" странам, уважая государственную идеологию соседнего государства. В 1997 г. выступая на одной из конференций по конфуцианству, министр информации и культуры Сингапура Дж. Яо выразился так: "Конфуцианству предстоят три великих адаптации - к марксизму-ленинизму, демократии и равенству наций в межгосударственных отношениях... В КНР марксизм-ленинизм уже обеспечил стабильность не без помощи некоторых конфуцианских принципов". Говоря же о приспособлении к "всеобщности закона как принципу демократии", Дж. Яо заключил, что к этой идее конфуцианству приспособиться нелегко, поскольку "в последнем Правила извечно главенствовали над Законом" .

Богомолов О.Т. Опыт рыночных реформ в странах Центральной и Восточной Европы и СНГ. М. 1997. С.14. Проблемы Дальнего Востока. 1998. - 4. С.126.

Впрочем, выяснение вопроса о том, к какой группе государств должен быть причислен быстро меняющийся Китай, - не самая главная задача работы. Важнее прояснить ряд пропорций и, соответственно, понятий, так или иначе касающихся проблем участия КНР в мирохозяйственных связях. К ним можно отнести такие часто встречающиеся термины, как "глобализация", "интернационализация", "интеграция", "открытая экономика" и некоторые другие. К сожалению, шаблонное употребление некоторых из них применительно к Китаю может вести к искажению оценок характера, масштабов и темпов экономических изменений в стране, ее нынешней мирохозяйственной стратегии, перспектив этого курса.

При выборе понятий для определения современной внешнеэкономической политики КНР, с одной стороны, нужно учесть, что уровень протекционизма в этой стране, остается, по крайней мере, на порядок более высоким, чем в НИС. С другой стороны, наличие в составе государства Сянгана, практически наиболее либерализованного очага азиатского хозяйства (специальный административный район является, помимо прочего, членом ВТО), существенно затрудняет совокупную характеристику политики Китая в рассматриваемой области. И это отнюдь не единственная проблема, возникшая перед исследователями после перехода территории под китайскую юрисдикцию в 1997 г. Немалые методологические затруднения представляет статистический анализ товарных и денежных потоков внутри "расширившегося" Китая, даже терминологическая квалификация привлеченного в страну извне предпринимательского капитала.

Применительно к внешнеэкономическому курсу КНР можно встретить такую, например, формулировку: "Особого внимания, в частности, заслуживает роль государства в формировании свободной от политизации, разносторонней внешнеэкономической политики...осуществление "р,азумного" протекционизма по отношению к стратегически важным отечественным отраслям и предприятиям" . Не вполне понятно, зачем нужны кавычки в слове "разумный", а также каким образом политика может быть "свободна от политизации". Впрочем, по сути М.Потапов прав, - термин "протекционизм" наилучшим образом отражает характер внешнеэкономической политики современного Китая. Как ни странно, этот очевидный факт оспаривается некоторыми представителями "новой волны" в синологии. В четвертом номере журнала "Вопросы экономики" за 1998 г. была опубликована статья А.Илларионова "Секрет китайского экономического ?чуда". Ее автор приходит к следующему заключению - секрет китайских успехов, оказывается, основан на том, что в 1979-1997 гг. "вопреки широко распространенным представлениям в Китае проводились не постепенные (градуалистские), а либеральные экономические реформы. При этом степень либеральности и радикальности китайских реформ, по всей видимости, не имеет аналогов в мировой истории". В КНР, согласно этому автору, проводилась также "последовательная либерализация внешнеэкономических связей".

В качестве примера терминологических сложностей, возникающих при квалификации внешнеэкономической политики

Потапов М. Внешнеэкономическая стратегия Китая: значение китайского опыта для России// Проблемы Дальнего Востока. 1998. - 2.

С.81.

восточноазиатских стран, можно указать на осторожную формулировку "дозированный либерализм". Ее в своей недавней работе выбрал для характеристики международной экономической политики НИС профессор В.А.Мельянцев9. Однако даже такая формулировка оказывается весьма уязвимой, принимая во внимание значительные, а то и принципиальные различия (например, между Гонконгом и Южной Кореей) в соответствующей сфере хозяйственного регулирования в этих странах и территориях. Стоит заметить, что не вполне соответствует истории хозяйств стран и территорий ЮВВА и расхожий штамп о нарастании "либерализма" в их послевоенных экономических стратегиях. Фактически первым (и последним) либеральным с внешнеэкономической точки зрения анклавом среди НИС был Гонконг. А всю имеющуюся историю остальных НИС можно представить и как ограниченное или вынужденное использование элементов открытости в целом протекционистски настроенными правительствами стран ЮВВА. Примерно так же можно подойти и к анализу политики КНР, учитывая, конечно, специфику этой страны и согласившись с В.А.Мельянцевым в том, что "импортзамещение само по себе не является абсолютным злом"10.

Мельянцев В.А. "Восточноазиатская модель" экономического роста: важнейшие составляющие, достоинства и изъяны. М.: ИСАА при МГУ, 1998. С.10, 30.

10 Мельянцев В.А. "Восточноазиатская модель" экономического роста: важнейшие составляющие, достоинства и изъяны. М.: ИСАА при МГУ,

1998. С.37.

Важный элемент концепции - анализ положения китайского хозяйства в годы, предшествовавшие кризису 1997-1998 гг. и во время кризиса. Перевернув многие устоявшиеся представления, кризис в ЮВВА, несомненно, обладает и мощным разрешающим действием, демонстрируя новые, а еще чаще старые истины экономической теории и практики. Азиатские экономисты, обсуждая пути стабилизации хозяйства континента после кризиса 1997-1998 гг. все чаще высказывают мысль о необходимости "деглобализации" - т.е. пересмотра самой модели развития "фундаментальными недостатками которой являются неразборчивая интеграция в мировое хозяйство и чрезмерная опора в развитии на зарубежный капитал"11. Острой критике подвергается избыточность сферы обращения. "С начала 80-х годов мы пытались сократить число финансовых учреждений. Нелепо иметь такое количество финансовых институтов и коммерческих банков в небольшой экономике, - отмечает директор Института стратегических и международных исследования в Куала Лумпуре, советник премьер-министра Малайзии Ноордин Сопии (Noordin Sopiee), - лично я

12

оставил бы три" .

Все чаще и на Западе появляются аналитические работы, ставящие под сомнение выгоды нарастающей открытости для хозяйств развивающихся стран. Американский исследователь Д.Родрик, например, на обширном статистическом материале показал отсутствие какой-либо связи между уровнем открытости и

Bello W. The Answer: De-Globalize// Far Eastern Economic Review. 29.04.1999. P.61. 12 Asiaweek. 17.09.1999. Р.57.

13 тт

экономическим ростом . Для достижения последнего, по мнению этого же специалиста, куда важнее последовательная инвестиционная стратегия и наличие властных структур, способных преодолевать внутриполитические конфликты14. В недавнем докладе И.Валлерстайна отмечается: "Нет оснований считать, что мировая экономика сегодня более глобализирована, чем на прежних стадиях, в частности, в период 1873-1914 гг." Что же касается "концепции глобализации", то она, по мнению этого ученого, "служит главным образом в качестве риторики с политическими целями: повсеместного снижения уровня заработной платы; устранения государственных ограничений на свободное перемещение капитала; уменьшения перераспределительных функций государства, его расходов (на образование, здравоохранение, гарантии пожизненного дохода). Поскольку эта риторика, - продолжает И.Валлерстайн, - в растущей мере официально бралась на вооружение (особенно в 1985-1995 гг.), соответствующие изменения в политике отдельных государств (в действительности меньшие, чем это декларировалось) дали социальный откат по всему миру. Поэтому маловероятно, что последуют новые шаги в этом же направлении"15.

Исключительно высокие темпы изменения ситуации в ЮВВА в последние годы и даже месяцы заставляют на ходу пересматривать привычные взгляды на сложившуюся там расстановку политических

13

Rodrik D. Has Globalisation Gone Too Far? Wash.: Institute of International Economics, 1997.

14 Rodrik, D. The New Global Economy and Developing Countries: Making Openness Work. Plymbridge: Johns Hopkins University Press, 1998.

15 Wallerstein I. The World We Are Entering, 2000-2050. Discussion Notes. Schengen, Luxembourg. June 4-5, 1999. Р.9.

сил и внешнеэкономические тенденции. И если о причинах кризиса 1997-1998 гг. до сих пор ведутся острые дискуссии, то некоторые следствия этих событий выглядят уже вполне определенно, в частности, налицо резкое углубление кризиса сбыта на мировых рынках и обострение здесь конкурентной борьбы. А особое положение КНР, оказавшейся пока куда менее своих соседей затронутой негативными последствиями кризиса - как хозяйственными, так социальными и психологическими, - делает ее экономическую стратегию чрезвычайно привлекательным объектом изучения.

Некоторые авторы справедливо указывают на то, что причиной устойчивости китайской экономики является низкий уровень финансовой либерализации в КНР16. Однако только этого объяснения, на мой взгляд, недостаточно - попытка представить более полный список причин отмеченного явления - одна из целей настоящей работы.

Главный предмет настоящего исследования - соотношение и взаимовлияние внешних и внутренних факторов в хозяйственном развитии Китая в последние 20 лет и их проекция на нынешнюю ситуацию в Азии. В рамках ретроспективного анализа внимание концентрируется на наиболее типичных и значимых эпизодах, особо сложных проблемах взаимодействия с внешним миром. В пяти главах анализируются пять групп вопросов: принципы мирохозяйственной стратегии и внешнеэкономической политики Китая в их соотношении с практикой; основные параметры участия

16 Lommen Y.F. Tonchev P. China in East Asia: From Isolation to a Regional Superpower Status. Athens: Institute of International Economic Relations,

1998. Р.31.

страны в мирохозяйственных связях; конкурентоспособность экономики КНР; эффективность усилий КНР по достижению технологической самостоятельности и роль этой страны в качестве субъекта процесса глобализации; региональные аспекты внешнеэкономических связей и политика в Сянгане. Одну из главных задач исследования автор видит в выявлении специфики взаимодействия внутренних и внешних факторов в Китае, определении хозяйственных параметров, а также социально-экономических, политических и идеологических компонентов его внешнеэкономического курса.

Большое внимание в работе уделяется второй половине 90-х годов - периоду перехода хозяйства Китая в новое качество и появления кризисных явлений в экономике стран ЮВВА. Автор постарался привлечь максимально возможное число источников информации и ее анализа, так или иначе помогающих раскрытию темы, отводя, быть может, несколько больше места точкам зрения специалистов со стажем - как отечественных, так и зарубежных.

В анализ хозяйственной и политической ситуации в тихоокеанской Азии в последние годы много нового внесли Р.Ш.А.Алиев, В.Б.Амиров, В.Белло, М.Бергер, А.Д.Богатуров, Д.Борер, Б.Бриджес, А.Д. Воскресенский, А.В.Загорский, В.М.Коллонтай, Г.Кристоферсен, П.Кругман, А.Крюгер, А.Ю.Мельвиль, В.Лимлиньган, К.Лингл, Э.Литвяк, В.В.Михеев, М.Мохамад, Д.Родрик, Д.Рой, Н.А.Симония, А.В.Скородумов, Р.Скалапино, Н.Сопии, И.Такатоши, Г.Томпсон, А.Н.Федоровский, Хао Юйфань, Хуань Гоцун, Ши Минь. Среди работ упомянутых авторов заслуживают внимания публикации П.Кругмана, посвященные проблемам трактовки основ экономического роста

НИС, а также причинам восточноазиатского кризиса 1997-1998 гг. в частности его недавняя работа "Возвращение депрессивной

17

экономики" .

По мнению известного экономиста, валютно-финансовый кризис в тихоокеанской Азии был усугублен политическими ошибками. "Если бы на Уолл-стрит случился кризис, а экономике США угрожало падение, то Федеральная резервная система, -отмечает П.Кругман, - несомненно, резко снизила бы процентную ставку. Вместо этой меры МВФ заставлял азиатские правительства повышать процентную ставку. В результате образовался новый порочный цикл. Проблема, таким образом, заключается в том, что при возникновении паники политика начинает следовать за предрассудками финансовых рынков, а не закономерностям

18

улучшения базисных показателей хозяйства" . Интересно, что если раньше П.Кругман писал об определенной мере безответственности в кредитовании странами ЮВВА своих хозяйств как одной из главных причин азиатского кризиса, то в новой работе он пересмотрел эту точку зрения. К такому мнению его склонили размышления по поводу наличия в избыточном кредите странам ЮВВА накануне кризиса высокой доли зарубежных вливаний. Заслуживает внимания оценка этим ученым ситуации в мировой экономике накануне 1999 г. Главной опасностью он считал переход дефляции в депрессию. Структурные реформы, с его точки зрения, перестали быть актуальным пунктом для национальных стратегий НИС в тот период. Куда важнее было, на его взгляд, стимулирование

17

Krugman P. The Return of Depression Economics. N.Y.: W.W.Norton &

Co. 1999.

18 The Economist. 17.07.1999. P.8.

спроса, возможно, за счет перехода к инфляционной политике. В своей работе П.Кругман выступил с резкой критикой морализаторов-либералов, особенно некоторых экономистов в США, считающих, что "недемократичная" и "коррумпированная" Азия получила "по заслугам".

Тем не менее книга П.Кругмана вызвала и негативные реакции в Азии. В своем отклике на нее китайский исследователь Шоун Сюй (Shawn Xu), работающий на совместном предприятии, учрежденном Стройбанком КНР и финансовой группой Морган Стэнли, в частности отмечает: "Я совершенно уверен, что П.Кругман ошибается в своих оценках Китая и причин азиатских проблем. Он применяет к ним лишь экономические теории, разработанные на Западе, без рассмотрения фундаментальной разницы в институциональной среде и культуре. Когда азиатские страны стали осваивать идеи капитализма и рыночной экономики, они не представляли, что эти идеи противоречат тысячелетней философии и культуре. Дружеский (crony) капитализм в Азии - это отражение коллективизма азиатской культуры. Это верно не только для Китая, но и для Японии, Южной Кореи и Юго-Восточной Азии...Если бы не недостаток времени - сейчас я очень занят зарабатыванием денег - я бы обязательно написал книгу с подробной аргументацией своей точки зрения"19.

При решении ряда методических вопросов, непосредственно касающихся темы исследования (доля внешней торговли и иностранных инвестиций в ВВП, сравнительные оценки уровня цен в различных государствах, характер современного международного разделения труда и его перспективы), были использованы труды

19 Far Eastern Economic Review. 30.12.1999-06.01.2000. P.99.

А.В.Аникина, С.Ахмада, С.А.Былиняка, Т.Вольфа, Л.Голдстоуна, Р.Гордона, Жэнь Жоэня, И.Крэвиса, А.Мэддисона, В.А.Мельянцева, С.М.Никитина, А.Сена, И.П.Фаминского, П.И.Хвойника.

Большую помощь в исследовании оказали работы по отдельным товарным рынкам и отраслям хозяйства Китая (авторы: К.Андерсон, Л.Браун, Дж.Бхагвати, А.Ватсон, В.Мартин, Р.Конрой, Ю.Парк, Р.Помфрэ, С.Розель, М.Розенгрант, Р.Тайерс, Г.Тидрик, Х.Финдлэй, П.Филипс, Дж.Хуан, К.Чжао).

Важные оценки общей социально-экономической ситуации в Китае и политики этой страны содержатся в работах Д.Барнетта, А.Вайтинга, В.Маленбаума, Б.Наутона, Д.Перкинса, Пу Шаня, Т.Роски, Дж.Сакса, Д.Соледа, Дж.Фэрбэнка, Г.Хардинга, Цай Вэнь-хуэя, Д.Шамбо, А.Экстейна, М.Ягуды.

Обстоятельные работы по китайскому хозяйству регулярно представляют в последние годы В.В.Карлусов, П.М.Мозиас, И.Н.Наумов, В.Я.Портяков, И.Б.Шевель. Ценные наблюдения за современным развитием экономических теорий в Китае содержатся в публикациях О.Н.Борох.

Среди зарубежных исследователей внешнеэкономической политики КНР выделяются такие авторы, как Ван Хуайнин, Ван Леван, Ли Шаньтун, Дж.Камм, У.Кеменаде, Н.Ларди, К.Ли, И.Ломмен, Синь Хоуюань, Сюй Линь, П.Тончев, У Дакунь, К.Фукасаку, Чжай Фань, П.Чоу, Чэнь Чуаньлай. Среди отечественных монографий, диссертаций и статей следует отметить работы С.А.Манежева, А.А.Нетрусова, М.А.Потапова (особенно его монографию 1998 г.), Е.М.Спрогис, Т.Г.Терентьевой.

Обширна научная литература по экономике отдельных регионов Китая. К сожалению, охватить ее на сколько-нибудь репрезентативном уровне невозможно. Интересные исследования по воздействию внешних факторов на отдельные регионы Китая сделаны такими авторами, как Э.Вогель, Лу Минхун, Т.Моррисон, П.Прайм, Хуан Жуань, Ян И.

Существенно облегчили сбор статистических данных информационные базы КНР, доступные в Интернете, в том числе подборки официальной хозяйственной статистики

(http://www.cei.gov.cn) и статистики Министерства внешней торговли и внешнеэкономического сотрудничества (МВТЭС -htpp://www.moftec.gov.cn). Из других баз данных следует отметить бюллетени TCFA (редакторы - Ф.Дюкуломбьер, Фань Чжигэн, Ху Цзянь, Ван Лицюнь, Яо Тун, Цзоу Фэй).

Как ни странно, чем большую роль играет Китай в мировой экономике и политике, тем меньшее значение придается в научной литературе собственно китайским оценкам глобальных процессов, в том числе официальным. Возможно, их внешняя простота и консерватизм не доставляют достаточно пищи для новомодных построений, скажем, в русле так называемого постиндустриального видения будущего мира. Однако вряд ли это обстоятельство можно считать серьезным основанием для выведения за рамки научного анализа пекинской "риторики" и, напротив, произвольного навязывания руководству этой страны неких замыслов, сведения о которых нередко черпаются по усмотрению современных аналитиков из их собственных, далеко не всегда адекватных представлений о китайской истории - как древней, так новой и новейшей.

В настоящей работе внимание сосредоточено именно на тех вопросах экономической политики и практики КНР, которые регулярно находят отражение в официальных документах, статьях известных авторов в авторитетных журналах. В самых общих чертах они, например, сформулированы в известной речи Цзян Цзэминя "Правильно налаживать некоторые важные отношения в ходе социалистической модернизации" (5-й пленум ЦК КПК 14-го созыва, сентябрь 1995 г.). К важнейшим для страны пропорциям отнесены сооотношения между реформами, развитием и стабильностью; темпами и эффективностью хозяйства; экономическим строительством и народонаселением, ресурсами и окружающей средой; Восточными районами, Центром и Западом; рыночными механизмами и макрорегулированием; общественным сектором и другими секторами экономики; доходами государства, предприятий и отдельных лиц; расширением внешней открытости и отстаиванием курса опоры на собственные силы; центром и

местами; укреплением обороны и экономическим строительством;

20

материальной и духовной культурами .

Важность учета официальных экономических установок и скрытых за ними механизмов и расчетов вытекает из чисто аналитических задач. Без этого не удастся понять историю развития народного хозяйства Китая в послевоенный период, изобиловавший драматичными поворотами экономического курса, сменой ряда установок, некоторые из которых до сих пор остаются предметом дискуссий в КНР и за ее пределами. Необходимо также сознавать, что даже те установки, от которых руководство страны в свое время отказалось, сохраняют определенное значение, либо материализовавшись в виде конкретных объектов, например, предприятий "третьей линии" (заводов ВПК, созданных в 60-70-е

20 Жэньминь жибао. 09.10.1995.

годы в глубине континентальной части Китая), либо в форме действующих мер планового и достаточно жесткого политико-административного регулирования хозяйственной деятельности населения, либо в сложившихся стереотипах массового сознания, либо как проверенный историей идеологический ресурс (на случай тех или иных непредвиденных обстоятельств, в том числе мирохозяйственных). "Китай сохранил в принципе возможности и механизмы перехода к мобилизационной экономике, обладая также огромным внутренним рынком. В силу этого он лучше других подготовлен к грядущему периоду хаотизации и имеет весьма реальные шансы оказаться наверху новой мировой иерархии", -

21

отмечает, в частности, А.И.Неклесса . С этим положением во многом стоит согласиться. Быть может, не нужно лишь переоценивать интерес современного Китая к краху Запада и верхней позиции в мировой иерархии. Мне не кажется наивным принять за чистую монету официальную установку Пекина: "КНР не стремится к гегемонии". Она органично входит в представление о многополярности (неиерархизированности) мира и может быть частью выводов о чрезмерной цене сверхдержавности, безусловно сделанных в Пекине из наблюдений за послевоенными международными отношениями.

В силу перечисленных причин китайская хозяйственная действительность и экономическая политика предстают как достаточно преемственные, в том числе в сфере непосредственного взаимодействия с внешними рынками.

Макроэкономические модели переходного периода: мировой опыт и российская специфика. М.: Панинтер, 1996. С.10.

К концу 90-х годов возникла, как представляется, крупная научная и общественная проблема, связанная со сложившимися в РФ стереотипами восприятия современной азиатской действительности. В менталитете деловых, административных и даже части научных кругов вполне закрепилось представление о том, что экономический опыт Азии не подходит России - в силу ее географических, культурно-цивилизационных и некоторых других особенностей. По мнению автора (противоположном указанным представлениям), бытующие на сей счет взгляды порождены главным образом пробелами в информационном обеспечении и несовершенством образовательных курсов учебных заведений. Предполагается, что в работе удастся показать однотипность ряда проблемных ситуаций в России, Китае и азиатских странах на разных этапах их развития и, следовательно, возможность решения некоторых наших внутренних экономических проблем с использованием зарубежного опыта.

ГЛАВА 1

МИРОХОЗЯЙСТВЕННАЯ СТРАТЕГИЯ И ПРАКТИКА КИТАЯ

К концу 90-х годов возникла, как представляется, крупная научная и общественная проблема, связанная со сложившимися в РФ стереотипами восприятия современной азиатской действительности. В менталитете деловых, административных и даже части научных кругов вполне закрепилось представление о том, что экономический опыт Азии не подходит России - в силу ее географических, культурно-цивилизационных и некоторых других особенностей. По мнению автора (противоположном указанным представлениям), бытующие на сей счет взгляды порождены главным образом пробелами в информационном обеспечении и несовершенством образовательных курсов учебных заведений. Предполагается, что в работе удастся показать однотипность ряда проблемных ситуаций в России, Китае и азиатских странах на разных этапах их развития и, следовательно, возможность решения некоторых наших внутренних экономических проблем с использованием зарубежного опыта.

В ИСТОРИКО-ПОЛИТИЧЕСКОМ КОНТЕКСТЕ

? 1. Особенности формирования мирохозяйственного курса КНР

В 90-е годы и особенно с возникновением кризиса в ЮВВА во второй половине десятилетия контраст в экономической динамике Китая и значительной части остального мира проявился в полной мере (табл. 1, 2; приложения, табл. 1, 2). К этому времени накопилось достаточно оснований полагать, что экономические успехи Китая говорят о господстве в этой стране более осторожного, глубокого и целостного взгляда на хозяйство и внешнеэкономические связи, чем тот, что предлагают современные неоклассические доктрины западного происхождения, которые в экономической литературе в последние годы обычно называют ортодоксальными. Тем более, что именно с ортодоксией (особенно институциональной - исходящей от международных финансовых организаций) в конце 90-х годов стали все чаще связывать причины перманентных кризисов в группе "переходных" государств и

22

выявившихся трудностей в развитии новых индустриальных стран . В этом смысле характерны и размышления о причинах кризиса одного азиатского финансиста: "Кризис не только наша вина -иностранные банки, преждевременная глобализация рынков капитала и "г,орячие деньги" сыграли свою негативную роль...Рынок капитала превратился в азиатское Эль-Дорадо: выражения "акционирование", "приватизация", "связи в правительстве" стали современными аналогами фразы Али Бабы "Сезам, откройся" с той

22

Симония Н.А. Уроки китайских и южнокорейских реформ// Вестник РАН. 1998. 1 8.

разницей, что разбойников оказалось куда больше сорока...Беспрецедентное, исступленное потребление предметов роскоши захватило регион безо всякой оглядки на то, какие на это тратятся средства... В Индонезии существовала возможность брать взаймы доллары под процент, более низкий, чем тот, что выплачивался по рупиевым вкладам. Поэтому многие прежние создатели стоимостей занялись спекуляцией, что обернулось

23

катастрофическими последствиями, когда рупия рухнула" . В самых различных изданиях теперь все чаще можно встретить и мысль об уникальности экономической стратегии Китая. И для этого также есть некоторые очевидные основания, если иметь в виду резко выраженные отличия китайской хозяйственной теории и практики от того, что постулируется и применяется в так называемых переходных странах, НИС, да и развитых государствах. В частности, представители "новой волны" в китаеведении Л.Ларуш и его коллеги подчеркивают органичность успехов КНР, основанных на критическом восприятии всех современных зарубежных экономических концепций. Давно разделяемая многими китаеведами идея о том, что Китай процеживает, а затем поглощает западные теории, подходя к ним очень избирательно, была одновременно использована Л.Ларушем для азартной атаки равновесных экономических теорий А.Смита, К.Маркса и всей неоклассики.

Таблица 1

Прирост ВВП (1998, %) и его размер относительно 1989 г. (%)

Страны

Прирост ВВП к Страны ВВП | 1989

Прирос ВВП к т ВВП | 1989

23

Lim Say Boon. Recovery Starts at Home// Far Eastern Economic Review. 01.04.1999. P.45.

Источник: БИКИ. 05.01.1999 (данные ЕБРР).

Прирост ВВП (%)

Болгария 4,0 66 Азербайджан 6,7 42

Венгрия 4,6 95 Белоруссия 5,0 75

Латвия 4,0 58 Грузия 9,0 35

Литва 3,0 63 Казахстан 1,0 63

Македония 5,0 59 Киргизия 4,0 60

Польша 5,2 118 Молдавия -2,0 35

Румыния -5,0 78 Россия -5,0 55

Словакия 5,0 100 Таджикистан 3,0 41

Словения 4,0 103 Туркмения 5,0 44

Хорватия 4,2 79 Украина 0 37

Чехия -1,0 97 Узбекистан 2,0 88

Эстония 5,0 77 Китай 7,8 235

Таблица 2

Страны 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999*

Южная Корея 6,0 9,1 9,0 7,1 5,5 -5,3 9,8

Индонезия 6,5 16,0 8,2 8,0 4,7 -13,9 -0,4

Малайзия 8,3 9,2 10,0 8,5 7,8 -8,1 5,2

Сингапур 10,4 10,0 8,7 7,3 7,5 -0,8 5,0

Таиланд 8,4 9,0 8,9 5,5 -0,4 -8,0 3,7

Гонконг 6,1 5,5 3,8 5,0 5,3 -5,7 0,6

Тайвань 6,3 6,5 6,0 5,7 6,9 3,7 5,3

КНР 13,5 12,6 10,5 9,7 8,8 7,8 7,3

30.12.1999-06.01.2000. P.114-115.

К чести Л.Ларуша и его коллег следует отметить, что они предложили один из самых ранних теоретических прогнозов кризисных явлений в мировом хозяйстве, широко распространившихся во второй половине 90-х годов. Поэтому стоит воспроизвести некоторые общие позиции, с которых эта группа экономистов критиковала современную западную ортодоксию, подчеркивая в том числе ценности физической (реальной) экономики. "Важнейший урок, который должен извлечь каждый образованный человек из происходящего сейчас развала мировой экономики в целом, состоит в том, что всякий раз, когда физическим процессом, таким как экономический, управляют идеи, математическое представление которых является энтропийным, результатом будет развал любого процесса, который регулируется таким способом...настойчивое, все усиливающееся и целенаправленное навязывание все большей части мировой экономики идей Джона Локка, Адама Смита и других является главной причиной нужды и хаоса, распространяемых в Соединенных Штатах и во всем мире в течение последней четверти столетия"24.

Популярный у китайских экономистов Н.Д.Кондратьев, пожалуй, представил более основательные аргументы ограниченности равновесных представлений о хозяйстве. Известный исследователь его творчества Ю.Б.Кочеврин отмечает: "Кондратьев всячески дает понять, что марксистская концепция капиталистического хозяйства в своей целостности остается в кругу идей экономического равновесия, как они сложились в политической экономии XIX в.,..среднюю прибыль Кондратьев рассматривал как категорию экономической статики, выражающую закономерности стационарного хозяйства, экономического равновесия. Поэтому он не считает возможным рассматривать проблему средней прибыли в той же системе идеальных

24

Ларуш Л. Физическая экономика. М.: Научная книга, 1997. С.83.

(абстрактных) представлений, что и проблему накопления. Для него как ученого эти две проблемы - средней прибыли и накопления -принадлежат к разным разделам экономической теории: статике и динамике. Поэтому, взятые в одной системе понятий, они логически несовместимы. Там, где есть накопление, не может действовать

25

закон средней прибыли" . Из приведенных цитат применительно к теме работы напрашивается простой вывод: экономика Китая с теоретической точки зрения в последние двадцать лет находится как бы в "динамике", а значительная часть хозяйств остального мира в "статике".

Исключение, конечно, составляют страны ЮВВА, демонстрировавшие вплоть до 1997 г. столь же высокую экономическую динамику. Попытки объяснить этот феномен воплощением в практику либеральных подходов и ростом эффективности, предпринятые, в частности, в докладе Мирового банка26 были, как известно, подвергнуты сокрушительной критике со стороны ряда ведущих западных экономистов - П.Кругмана,

27

А.Амсден и др. не говоря уже о специалистах из азиатских стран .

Критикуя нынешнюю ортодоксию и разбирая вопрос о чрезмерной роли идей свободной торговли как одной из главных

Кондратьев Н.Д. Основные проблемы экономической статики и динамики: предварительный эскиз. М.: Наука, 1991. С.48-49,109-110, 448,

451.

26 East Asian Miracle. World Bank. Oxford and New York: Oxford University Press, 1993.

27 Krugman P. The Myth of Asia's Miracle// Foreign Affairs. 1994. Vol 76. No.6; Amsden A. Why Isn't the Whole World Experimenting with the East Asian Model to Development?// World Development. 1994. Vol.22, No.4.

причин нынешних кризисных явлений в мировой экономике, школа Л.Ларуша (известная и пропагандируемая в Китае) часто базирует свои идеи на примерах из китайской практики 80-90-х годов. С другой стороны, "новая волна" в синологии иногда представляет и прямо противоположные интерпретации китайских экономических успехов в последние два десятилетия, объясняя достижения страны последовательно либеральным подходом Пекина к хозяйству и даже приравнивая известный восточный принцип недеяния (у вэй), якобы лежащий в основе этого подхода, к западному аналогу - "laisser faire", игнорируя двухтысячелетнюю разницу в появлении на свет указанных подходов.

На мой взгляд, нынешние хозяйственные и внешнеэкономические достижения КНР достаточно и вполне правомерно отнести на счет ее стратегии и политики, господства народнохозяйственного подхода в теории и практике, а также критического отношения к современному либерализму, особенно в сфере экономических связей с зарубежными странами, постепенности внутренних китайских реформ. В части либерализации КНР явно не торопилась догонять страны ЮВВА, столь же явно превосходя их в другом - наращивании непосредственной хозяйственной и организационной мощи государства, особенно заметной во внешнеэкономической сфере.

Тезис же об уникальности хозяйственной стратегии Китая вряд ли справедлив, поскольку критическое восприятие западных экономических доктрин в этой стране не является чисто китайским феноменом. Это явление в той или иной мере характерно для истории хозяйства всех азиатских стран после второй мировой войны. Говоря же о современном либерализме (ортодоксии), то, пожалуй, следует заметить, что как раз его скептическое восприятие в Азии, включая ее новоиндустриальный массив (не исключающее, впрочем, либеральной риторики и заимствования отдельных элементов ортодоксии), оказало важное воздействие на формирование современной политики и практики КНР в хозяйственной и внешнеэкономической области. В какой-то мере Китай оказался лишь наиболее последовательным критиком, поскольку в последние два десятилетия выступал в этой роли, уже имея в качестве примера успешные образцы сильного государственного регулирования и селективного заимствования, в том числе во внешнеэкономической сфере, представленные в опыте азиатских НИС 60-70-х годов. Составлявший определенное исключение в этом смысле Гонконг, в свою очередь, ввиду гигантских отличий от Китая, представлял для Пекина не столько образец, сколько пример хозяйственных условий и политики, совершенно не подходящих для страны в целом. Последнее обстоятельство, естественно, не мешало использовать опыт деловых кругов колонии и лояльных Пекину представителей гонконгского сообщества в разработке и реализации жесткой внешнеэкономической политики. В силу значительных экономико-географических различий не представлял для КНР большого интереса и опыт Сингапура. А вот опыт Южной Кореи, Тайваня, а также Японии и ФРГ (50-60-х годов) оказался под особо пристальным вниманием китайских экономистов в 80-е годы.

Возрождение и модернизация традиций в Китае 90-х годов, как и во многих странах-соседях десятилетием раньше, обратило на себя пристальное внимание в научной литературе. Наличие в Китае своеобразной, исторически преемственной и высокой стратегической культуры подчеркивается теперь специалистами самых различных направлений. Под своеобразием нередко имеют в виду иные (незападные) основания культуры, ее специфические генерирующие и ассимиляционные возможности. В свою очередь, одной из главных черт традиционной культуры Китая принято считать ее цельность. Важнейшей же составляющей целостного мировосприятия и действия выступает понятие "принципа" (ли). В традиционном Китае, как указывают некоторые востоковеды, "теория и практика управления государством, политика, экономика, военное дело базировались на тех же принципах, что и живопись,

28

стихосложение" .

Хорошо известен тезис о несводимости китайской науки к

29

западным аналогам . Об этом же писал К.Г.Юнг: "Мы еще не вполне осознали, что теософия есть любительская, поистине варварская имитация Востока... Восточные тексты тысячелетней давности дают нам образ философского релятивизма, а идея индетерминизма, только что появившаяся на Западе, является фундаментом китайской науки"30. По вопросу о соотношении китайского и западного начал существуют разные мнения. А.В.Виноградов считает, что китайский традиционализм представляет собой вызов линейно-прогрессистской модели

Милянюк А.О. Ратные традиции Китая в контексте учения о "вскармливании жизни" (Яншэнсюэ)// Вестник Московского Университета. Сер. 13. Востоковедение. 1998. - 3. С.39.

29

Ломанов А. Рецензия на монографию А.И.Кобзева "Учение о символах и числах в китайской классической философии"// Проблемы Дальнего Востока. 1994. "5. С.168.

30

Юнг К.Г. Архетип и символ. М.: Ренессанс, 1991. С.106.

истории, парадигме поглощения "традиционного" "современным". Г.Д.Сухарчук, как мне кажется, более справедливо полагает конфуцианство и "более универсальной цивилизационной

31

предпосылкой линейно-прогрессивного развития" . Более современный пример принципов-установок можно найти и в такой цитате: "За долгие годы в Китае оформились три основных политических установки в области экологии, а именно: "приоритет -предотвращению, сочетая предотвращение с усилением", "устранять загрязнение руками виновников", "усиливать управление окружающей средой". Введена система из восьми правил

32

управления экологией" .

Казалось бы, все это не имеет прямого отношения к такой сфере современной деятельности, как внешнеэкономическая политика. Традиционное наследие вряд ли может непосредственно проявиться в директивах министерств, содержании контрактов, переговорной практике или сегодняшней бизнес-этике, хотя в последние годы было опубликовано немало работ, объясняющих успехи Китая его исторической спецификой и посвященных, например, плодотворному воплощению в деловом поведении китайцев конфуцианского архетипа.

Следует, вероятно, с осторожностью вводить в анализ современной экономической жизни теоретические категории из традиционной китайской философии, учитывая и то простое обстоятельство, что качественный сдвиг в положении КНР в

31 Проблемы Дальнего Востока. 1998. - 4. С.142.

32

Се Чжэньхуа (Начальник Главного государственного управления охраны окружающей среды КНР). 50 лет охраны окружающей среды в Китае// Общество и экономика. 1999. - 9. С.33.

мировом хозяйстве, подготовленный полутора десятилетиями "открытой политики" и пришедшийся на 1997-1998 гг. имеет относительный характер. Он произошел не только в силу проявившейся прочности китайской экономики, но и в результате резкого (и тоже относительного) ухудшения ситуации у соседей по ЮВВА, в том числе "конфуцианских".

Речь, вероятно, должна идти о некотором воздействии на формирование текущей политики и долгосрочной стратегии разработок в области синтеза "традиционного и современного", выводов ученых о развитии в Азии "конфуцианского капитализма (социализма)", результатов многочисленных научных конференций. Нередко на таких форумах зарождаются новые установки-принципы либо (гораздо чаще) дополняются или по-новому интерпретируются уже действующие. Один из свежих примеров - появление идеи "одно государство - три системы" в качестве возможной уступки Пекина в решении тайваньской проблемы. Активный поиск в истории аналогов нынешних ситуаций или даже образцов, которым можно было бы следовать, опрокидывая прямолинейные представления о конфликте между традициями и современностью, свидетельствует о растущей цельности китайского мировосприятия.

Чтобы лучше понять связь современности с оживающей традицией, есть резон обратить внимание на прямые аналоги конфуцианских принципов (ли) в послевоенной хозяйственной стратегии КНР, аналогов в том смысле, что они играют идентичную социально-экономическую и политическую роль, объединяя и ориентируя население на достижение конкретных целей.

Среди такого рода принципов есть явные долгожители, например, популярная в послевоенной Азии идея опоры на собственные силы, есть и сравнительно недавно сформулированные установки, скажем, "расставаясь с земледелием, не расставаться с деревней", "вся страна - одна шахматная доска", "регулирование рынка со стороны государства, направляющее воздействие рынка на предприятия" и т.д. Такого рода тщательно проработанные и предельно простые идеологемы оказывают сильное воздействие на формирование системы производительных сил страны, ее взаимодействие с внешним миром, решение остро ощущаемой проблемы занятости, ход процесса урбанизации. Ведь помимо всего прочего, эффективность попыток управлять гигантским хозяйством во многом зависит от ясности предлагаемых мер, их доступности пониманию кадров всех звеньев и уровней, а также большинства населения, в том числе крестьянского массива. Его значительное численное преобладание в быстро модернизирующейся стране существенно отличает Китай (в том числе психологически) от ряда соседей по ЮВВА, прошедших по так называемому новоиндустриальному пути.

Ограниченность земельных, водных и энергетических ресурсов страны, исключительная острота проблемы демографической нагрузки на них, а также экологических проблем -неизменный лейтмотив китайских СМИ, экономических исследований, партийных установок и правительственных документов. Этот идеологический (мировоззренческий) пресс придает значительное своеобразие всему природно-экономическому пространству (в самом широком смысле слова), в котором работает хозяйственный менталитет жителей огромной страны. Он остается восприимчивым к политическим установкам. Откровенно алармистский характер носили и носят многие публикации по внешнеэкономической проблематике. Так, во второй половине 80-х годов, отмечая ослабление вероятности мировой войны, некоторые китайские авторы указывали на то, что данное обстоятельство не снимает с повестки дня факт резкого ужесточения конкуренции в мировом хозяйстве: "Вероятность новой мировой войны невелика, однако на наших глазах, проникая во все уголки земного шара, стремительно разворачивается мировая экономическая война - и от нее никуда не денешься"33. Хорошо заметен контраст с оптимистичными ожиданиями советских международников того времени по поводу перспектив расширения участия страны в мировом хозяйстве.

Замечу, что характерная черта современных китайских аналитических работ по международной и внешнеэкономической политике КНР - вынесение в первую часть "принципов политики", где инвентаризируются, как правило, в кратком историческом контексте, общие установки, касающиеся исследуемой темы. В качестве примера сошлюсь на изданную в России работу Ли Дуо34. Весьма характерна в этом отношении и недавно переведенная работа Ширли В.Ю.Го. Приступая к характеристике экономической политики Тайваня, она отмечает: "Последовательно прагматичная экономическая политика страны опиралась на определенные, глубоко укоренившиеся философские принципы Китая. Эта

Ван Цзикуань. Предисловие к монографии Лу Линьшу: Вай сянсин цзинцзи юй Чжунго цзинцзи фачжань (Открытые экономики и развитие хозяйства Китая). Пекин, 1988. CV.

34 Ли Дуо. Проблемы и перспективы экономических отношений КНР с Сянганом (Гонконгом) и Тайванем. М.: Институт востоковедения РАН,

идеология просматривается в таких популярных фразах, как "рост

35

при равенстве" и "рост со стабильностью" . Типичен в этом плане и доклад экспертов МВТЭС, Канцелярии по делам Сянгана и Аомэня Госсовета КНР и Пекинского университета - "Принципы и концепция", подготовленный в связи с переходом Сянгана под китайский суверенитет .

Из прошлого хорошо известны восемь принципов оказания экономической помощи развивающимся странам, провозглашенные в 1964 г. Чжоу Эньлаем и регулярно упоминаемые в современных официальных заявлениях (впоследствии их дополнили четыре принципа экономического сотрудничества, сформулированные в ходе визита в африканские страны в декабре 1982 - январе 1983 гг. тогдашнего премьера Госсовета КНР Чжао Цзыяна, однако в современных публикациях они упоминаются довольно редко).

Поэтому представляется важным выделить некоторые общие принципы, которые, на мой взгляд, хорошо прослеживаются во внешнеэкономической деятельности Китая последнего двадцатилетия, имеют корни в традиции и отражают положение страны в Азии. Они обеспечивают взаимосвязь стратегии, политики и практики, а также различных уровней организации экономического управления. Благодаря им складывается довольно стройная система адаптации страны к мировому хозяйству, представленная ниже в самых общих чертах.

Начну с уже упомянутого принципа опоры на собственные силы - явной установки стратегического уровня. По частоте

35

Го Ширли В.Ю. Экономическая политика Тайваня. М.: ИСАА при МГУ, 1999. С.9-10. 36 Гоцзи маои. 1997. 1 6.

упоминания в публикациях на внешнеэкономические темы этот принцип - не лидер, как и его относительно более свежий аналог "гочаньхуа" (создание собственного производства внутри страны или его локализация), уступая "политике открытости внешнему миру". Однако он не покидает страниц установочных документов. Характерна следующая цитата, раскрывающая содержание упомянутого принципа: "В КНР долгое время делается акцент на самообеспечении, опоре на собственные силы. Можно сказать, что это - не только государственная политика, но и естественный ход вещей (выделено мной - А.С.), обусловленный реальностью. Независимо от того, какими в будущем будут темпы роста, внутри страны будет создаваться подавляющая часть ее национального продукта. Ни спрос на иностранные капиталовложения, ни зависимость от внешних рынков не вырастут до слишком высокой степени. Китай потому опирается и будет опираться на собственные силы, что в этом - гарантия стабильного и поступательного

37

хозяйственного развития" .

Комментируя выступление на сессии ВСНП весной 1986 г. тогдашнего премьера КНР Чжао Цзыяна, известный исследователь экономики Китая Н.Ларди находит "поразительными" призывы китайского руководителя "прилагать все усилия к тому, чтобы производить в стране все что возможно", "максимальному замещению импорта" и т.д. Американский специалист усматривает противоречие между этими призывами и обозначенной в докладе Чжао Цзыяна потребностью повышать конкурентоспособность

Essays on World Affairs in the 1980's. Beijing, 1986. Р.153.

Lardy N.R. China's Entry into the World Economy. N.Y. L.: University Press of America, 1987. P.44-45.

39

Чжу Жунцзи. Китай, вступающий в XXI век// Общество и экономика. 1999. i 9. С.5.

40 Chow P.C.Y. Foreign Enterprises in Mainland China: Integration or Isolation// Issues & Studies. 1995. No 7. P.93.

страны на внешних рынках . В современных высказываниях китайских руководителей принцип опоры на собственные силы нередко присутствует и в формулировках "сравнительно целостная

промышленная система", "сравнительно целостная система

39

народного хозяйства" .

Можно во многом согласиться с авторами, считающими, например, политику "иностранное на службу Китаю", в том числе привлечение иностранных инвестиций "тактической линией, лежащей на фундаменте сталинистской стратегии опоры на собственные силы, преимущественном внимании к производству средств производства"40. Однако не следует забывать, что китайские авторы в 80-е годы нередко называли советскую экономическую модель "традиционно-сталинской" и при этом - "стыдливой в теории и трусливой на практике", когда речь заходила об использовании рынка, в том числе внешнего.

Лучше, вероятно, все-таки говорить об определенном синтезе открытости и "опоры" при преобладании в стратегии одной из них. Неточно, разумеется, относить опору на собственные силы к китайской специфике или только сталинизму. Например, аналогичная по содержанию индийская концепция "свадеши", как известно, была выдвинута еще Махатмой Ганди и с тех пор не выходила из экономического арсенала Индии. Здесь уместно вспомнить, что в китайской традиции чередование "открытости" (кай) и "закрытости" (хэ) подчинено задаче генерирования "внутренней силы" (цзин)41.

Следует заметить, что Китай располагает необходимыми природно-географическими предпосылками для осуществления отмеченного выше принципа. Практически все из 150 известных видов полезных ископаемых встречаются на его территории. Разведанные запасы урана - крупнейшие в мире, так же как вольфрама, цинка, лития, тантала, ванадия и титана, сосредоточенные в основном на юге страны. Там же находятся основные запасы олова, по которым, как и по запасам меди, Китай занимает второе место в мире. Во Внутренней Монголии расположены крупнейшие на Земле месторождения редкоземельных и рассеянных элементов. Сера, каолин, асбест, бор и фосфор -нерудные ископаемые, самыми богатыми запасами которых также располагает КНР.

Замечу предварительно, что пока не сбылся практически ни один долгосрочный или среднесрочный прогноз конца 80-х -начала 90-х годов относительно превращения КНР в очень крупного импортера - ни по жидкому топливу и электроэнергии, ни по продовольствию, ни по растительному сырью, ни по удобрениям, ни по стали и прокату, ни по цветным металлам. Более того, существенно повысился уровень самообеспечения Китая по перечисленным товарным группам (за некоторым исключением жидкого топлива - подробнее см. главу 2), а по многим перечисленным выше позициям КНР стала в 90-е годы регулярным

41 Малявин В.В. (Составитель). Китайская наука стратегии. М.: Белые альвы, 1999. С.191.

нетто-экспортером. Упомяну в качестве примера резкое наращивание экспорта в 1995 г.: вывоз стальных заготовок увеличился на 635%, проката - на 215%, кокса - на 142%.

Контроль за внутренним рынком позволяет успешно претворять в жизнь принцип опоры на собственные силы. В ходе кризиса в ЮВВА в 1997-1998 гг. стал особенно очевидным тот факт, что зависимость китайского экспортного сектора от поставок импортных компонентов и материалов в целом значительно ниже, чем у соседних стран. Более того и в наши дни не редкость меры, явно идущие вразрез с представлениями о приоритете ценовой эффективности и сравнительных преимуществ. Так, в 1999 г. Аньшаньский металлургический комбинат резко сократил закупки железной руды за рубежом и возобновил ее добычу на местных месторождениях, несмотря на, казалось бы, очевидные ценовые проигрыши. Тем не менее, эта мера, возможно, оправдана сохранением рабочих мест, экономией валюты и т.п.

Наконец, самое важное - это безусловное первенство национальных производителей, которое наблюдается практически во всех секторах массового потребительского рынка, в том числе выпуске товаров длительного пользования: легковых автомобилей, мотоциклов, мотороллеров и велосипедов, холодильников, стиральных машин, кондиционеров, цветных телевизоров, компьютеров и т.д.

Сказанное ни в коей мере не умаляет китайских достижений в области активизации внешнеэкономических связей, усиления их гибкости, использования выгод международного разделения труда. Эти направления политики с современной китайской точки зрения не противоречат идее самообеспечения.

Здесь отчетливо проявляется второй принцип, который следует выделить - совмещения, непротиворечивого единства, или "два в одном" (его в философской литературе иногда также называют принципом непротивопоставления). Данная установка ориентирована непосредственно и на практический уровень, крайне важный, поскольку практика понимается и как один из критериев истины. Наиболее известная и политически значимая установка такого типа - положение "одно государство - две системы", выдвинутое в начале 80-х годов в качестве пути разрешения сянганской и тайваньской проблемы. Конкретное оформление принципа совмещения во внешнеэкономических терминах хорошо прослеживается на всем материале 80-90-х годов. Приведу несколько выдержек из установочных публикаций на мирохозяйственные темы: "совмещать ориентацию на стоимостную эффективность с получением необходимых потребительных стоимостей", "мы должны использовать регулирующую роль отношений спроса и предложения на рынке, но не можем пустить все на самотек: план, централизованный контроль и управление крайне необходимы", "импортом вскармливать экспорт", наконец, "укреплять опору на собственные силы для большего открытия", "открытием усиливать опору на собственные силы". Заметно также определенное сходство некоторых из упомянутых установок с аналогичными тайваньскими версиями 50-60-х годов: "развивать сельское хозяйство с помощью промышленности", "взращивать (вскармливать) промышленность с помощью сельского хозяйства".

Версией принципа совмещения является управленческий алгоритм "отпустить - зажать (урегулировать)" или "оживить -упорядочить", хорошо прослеживаемый в недавней китайской

истории. Поступательно-возвратный алгоритм практики сближает ее и со стратегией, и с политикой. Типична цитата из размышлений видного экономиста Сюэ Муцяо, относящихся к периоду очередного "зажима" внешнеэкономического регулирования (1986): "Раньше внешнеэкономическими операциями в Сянгане занималась одна компания. Теперь здесь около 200 отделений различных компаний, многие конкурируют между собой, резко снижаются цены экспортных товаров. Когда я в 1980 г. выезжал в Сянган, многие патриотически настроенные соотечественники критиковали тогдашнюю систему организации внешнеэкономических связей. Я разделял их мнение, однако и теперешняя ситуация неудовлетворительна. Возникает потребность усиления единого

42

управления и объединения" . Как известно, вскоре последовали и практические меры, направленные на усиление координации внешнеэкономической деятельности, сужение сферы конкуренции между китайскими организациями.

Характерна и кампания упорядочения (оздоровления) внешней торговли конца 80-х - начала 90-х годов. В ходе нее было ликвидировано свыше 1300 внешнеторговых компаний (более четверти их общего числа), а также введены новые запреты на ввоз ряда потребительских товаров длительного пользования и установлены сверхвысокие (до 200%) пошлины на предметы роскоши. Примечательно, что как раз в этот период Китаю удалось добиться резкого увеличения объема привлеченных в хозяйство прямых капиталовложений из-за рубежа. Это легко понять - не имея возможности пробиться на важный рынок с готовой продукций,

Дуйвай маои. 1986. - 3. С.5.

зарубежный предприниматель готов перенести на него производственные стадии.

Обычно для Китая введение пакетов мер, кажущихся сторонним наблюдателям "противоречивыми" или

"разнонаправленными". Например, перед началом переговоров о вступлении в ГАТТ в 1986 г. КНР резко подняла импортные пошлины на готовые изделия. В 1996 г. происходило очередное урегулирование внешнеэкономических связей, сопровождавшееся возобновлением диалога с ВТО, прерванного в 1995 г. В ходе этой кампании произошло снижение номинального среднего тарифного обложения ввоза с 35,9% до 23%. Был снят импортный контроль, квоты и лицензии в отношении 176 товарных групп. Одновременно в КНР резко ужесточили контроль за операциями по давальческой переработке сырья и сборке экспортных товаров - в целях борьбы с использованием этого канала для беспошлинного импорта. В частности, было введено правило: импортер товаров для переработки и реэкспорта обязан депонировать в китайском банке сумму, равную пошлине, которая возвращается ему лишь после вывоза готовой продукции.

Снижение ставок пошлин вместе с отменой льгот дало следующий эффект: в 1996 г. поступление пошлин в бюджет увеличилось на 22%, а фактический уровень тарифной защиты по отношению к импорту составил 7,4% - против 3% в 1995 г. За вычетом давальческих и сборочных операций реальный уровень пошлин вырос с 8 до 13,4% (без учета НДС - 17%)43. С 1 октября 1997 г. КНР приступила к новому снижению таможенных пошлин.

43 Портяков В.Я. Экономическая политика Китая в эпоху Дэн Сяопина. М.: Восточная литература, 1998. С.131.

Это решение касалось 4874 товарных позиций из 6623, внесенных в действующий тариф. Номинальный уровень ставок понизился с 23 до 17%. Остались неизменными пошлины на продовольствие, хлопок и другие сельхозтовары. К 2000 г. Китай, по словам министра внешней торговли и внешнеэкономического сотрудничества, обязался снизить средние тарифы импортных пошлин до 15%, а к 2005 г. - снизить пошлину с промышленной продукции до 10%44.

Похожая ситуация имела место осенью 1999 г. когда очередной пакет мер по стимулированию иностранных инвестиций был дополнен введением банковского залога при импорте сырьевых товаров для всех производителей внутри страны - в целях борьбы с контрабандным ввозом стали, пластмасс, синтетических волокон, хлопка-сырца и хлопчатобумажной пряжи. Ставка залога составляет 40% от стоимости ввоза, эта сумма возвращается импортеру после предоставления официального подтверждения об использовании сырья в производственных целях.

Принцип совмещения допускает отклонения от сложившейся практики в порядке исключения, эксперимента. Много писали об отказе КНР от государственной монополии внешнеэкономических связей после того, как в сферу внешнеторговых операций был допущен иностранный капитал. В действительности в середине 90-х годов речь шла об экспериментальном создании крупных внешнеторговых объединений с участием иностранного капитала, причем не любых его представителей, а уже хорошо знакомых китайским властям фирм, прочно встроенных в китайское хозяйство.

44 Ши Гуаншэн. Блистательное прошлое, блестящее будущее// Общество и экономика. 1999. - 9. С.47.

Вот как выглядели требования к партнерам из-за рубежа, сформулированные, подчеркну, во временных правилах, принятых Госсоветом КНР в сентябре 1996 г. Было разрешено создавать (только в двух СЭЗ - Шэньчжэнь и Пудун) внешнеторговые предприятия с иностранными инвестициями. Минимальный уставный фонд в таких организациях был установлен в 100 млн. юаней, доля иностранного вкладчика должна составлять не менее 29% и не более 49%, руководителем фирмы может быть только гражданин КНР. Иностранный инвестор должен соответствовать еще ряду параметров: иметь объем торговли с Китаем в течение предшествующих подаче заявки трех лет в объеме не менее 30 млн.долл. и такие же по объему прямые инвестиции в КНР. Отдельное требование к зарубежному партнеру - годовой оборот его собственных внешнеэкономических операций как минимум в 5 млрд.долл.

В сугубо индивидуальном порядке пропускают иностранные фирмы и на сильно защищенные сегменты внутреннего рынка Китая. Например, одна из первых зарубежных фирм, работающих в сфере страхования в КНР - американская John Hancock Mutual Life Insurance Co. летом 1999 г. направила очередной инвестиционный пакет (15 млн.долл.) в производство потребительских товаров, выполняя тем самым одно из условий для открытия отделения по страхованию жизни.

Интересен и третий принцип, как мне кажется, не столь явно обозначаемый в мирохозяйственной стратегии Китая. Его условно можно назвать "срединным" и отнести к политическому уровню. Традиционный аналог принципа можно найти, например, в одном из "пяти возвращений" в Чжэнькунцзяо ("учение об истинной пустоте"): "никуда не отклоняться, не иметь слишком много и не

,,45

иметь недостаточно" .

Важные компоненты принципа срединности - умеренность, сбалансированность и пропорциональность различных элементов в системе. Разумеется, речь идет не о мертвых пропорциях равновесия классических и ортодоксальных экономических теорий - а о соотношениях между растущими, динамичными секторами и отраслями хозяйства, когда диспропорция, сдвиг первичны, а усреднение ("возвращение") выступает как важная, не обязательно быстро достигаемая цель, оправдывающая, помимо прочего, соответствующую деятельность центра, его место в иерархии.

Без особых натяжек нынешнюю парадигму роста (развития) в КНР, как уже отмечалось, можно было бы назвать народнохозяйственной, комплексной. Хозяйство Китая при этом представляет собой естественный центр, а внешнеэкономическая сфера - область соприкосновения с противником, пусть условным. Соответственно, вся эта область оказывается ареной применения самых разнообразных тактических приемов и хитростей (стратагем), т.е. непременно так или иначе планируемых действий. При этом с китайской стороны выступает, как правило, несколько участников, а значит почти всегда решение принимается центром (не важно на каком уровне) с учетом коллективных интересов и по существу является политическим.

Принцип срединности просматривается и во внутриполитическом курсе. Скажем, та часть руководства КНР, которую за рубежами страны часто квалифицируют как

45 Малявин В.В. Феномен синкретических религий в Китае// Проблемы Дальнего Востока. 1997. "1. С.115.

"реформаторов", представляет собой периодически убираемый "за ошибки" авангард, за которым двигаются основные - срединные -силы. "Срединность" отчетливо выступает и в территориальном, геометрическом измерении экономического и политического курса. Центральные районы страны, ее столица, сам Китай среди соседей остаются носителями главных ценностей, но при этом не обязательно богатства, излишества. "Срединность" естественным образом предполагает наличие единого центра управления хозяйством, отношения соподчинения с региональными столицами и уездами. В связи с ростом экономической дифференциации провинций роль центра в решении некоторых вопросов возросла. В частности, из-за сокращения числа финансовых доноров среди регионов Китая дотируемое большинство добивается усиления центра, увеличения его бюджета.

Слово "китаецентризм" нередко употребляется с негативным оттенком, в том числе в российской научной и широкой печати. На сей счет России, по-моему, не следует особенно беспокоиться. Здесь, быть может, уместно вспомнить, что в традиционном Китае проводилась существенная разница между ближними и дальними варварами: только на ближних, в частности, распространялось воздействие моральной силы Дэ и их в соответствии с канонами полагалось мирно просвещать. Помимо прочего, описанная традиционная парадигма имеет и вполне современное воплощение в идее приоритета "мирного международного окружения", т.е. преимущественного внимания к сопредельным с Китаем странам в развитии политических и экономических отношений. Наконец, не стоит забывать и то, что Пекин в 90-е годы не проявил стремления к эксплуатации экономических слабостей РФ.

При внимательном рассмотрении очевидным становится прочное единство принципов "опоры на собственные силы" и "срединности" (стратегии и политики). Принцип же совмещения на практике выступает как важное условие придания системе необходимой гибкости, изменчивости. Ясно также, что эти принципы предполагают сохранение ведущей роли государства в управлении хозяйством.

? 2. Роль политических мотивов

Весьма продуктивной с точки зрения понимания одной из важных причин хозяйственного подъема Китая представляется недавно высказанная А.В.Меликсетовым мысль. Известный синолог-историк считает неверным бытующее представление, что в КНР "начали с экономики". По его мнению, в конце 70-х годов в этой стране произошел прежде всего политический поворот (и даже "переворот"), связанный с возвращением из деревенской ссылки к работе и власти 20 млн. горожан. По-видимому, мировоззрение и энергия этих людей сыграли немалую роль в хозяйственных преобразованиях, изменениях политического курса. Можно, как мне представляется, и обозначить очень важный пункт в указанном перевороте или решительном изменении политики: она с конца 70-х годов, наконец-то, стала более адекватно отражать интересы самого многочисленного общественного класса, и государство обрело опору в массовом социально-экономическом укладе46. Похожая точка

Меликсетов А.В. Доклад на конференции "20 лет реформ в Китае". М.: Институт стран Азии и Африки при МГУ. 1999.

зрения (о примате политики в экономических успехах Китая)

47

выражена международником О.Л.Остроуховым .

Вместе с тем, на мой взгляд, неверно сводить дело к переносу в стратегию развития страны "рыночной стихии", присущей, по мнению А.В.Меликсетова и некоторых других специалистов, крестьянству. Отношение последнего к рынку носит все-таки двойственный характер, точно подмеченный А.С.Мугрузиным, О.Е.Непомниным и другими китаеведами-экономистами. Помимо прочего, китайское крестьянство исторически прошло через опыт двойной эксплуатации рынком: оно несло потери сначала при продаже урожая, а затем при приобретении продовольствия, семян и пр. Крестьянину рынок выгоден, если, помимо прочего, есть регулирование, обеспечивается относительная стабильность цен, позволяющих рассчитать посев, урожай, затраты на средства производства и т.д. Быть может, важнее заметить другое -действительные масштабы воздействия аграрной сферы Китая на всю совокупность материальных условий и политики в этой стране, формирование национальной психологии. Не случайно, один из наиболее квалифицированных западных международников Д.Шамбо предпринял в середине 90-х годов крупное и длительное политологическое исследование именно в китайской деревне. Среди наблюдений этого специалиста стоит отметить вывод о постепенности в решении проблем, склонности к стабильности и миролюбии как традиционных свойствах крестьянского

Остроухов О.Л. Внешняя политика Китая в годы реформ и перспективы ее развития// Мировая экономика и международные отношения. 1999. - 3.

менталитета, перекочевавших во внешнюю политику Пекина 80-90-х годов.

Хозяйственная деятельность китайского крестьянина исторически особенно сильно зависит от привходящих природных обстоятельств: в политико-практической области это выливается в коллективизм (которого требуют, помимо прочего, задачи поддержания производственной и социальной инфраструктуры на селе), вариативность расчетов, заставляет принимать дополнительные предосторожности, создавать крупные запасы (в КНР бюджеты всех уровней предусматривают резервы на случай стихийных бедствий), предусматривать последствия и собственных действий, и стихии. Этот тип поведения хорошо прослеживается и во внешнеэкономической области, которая теперь, кстати сказать, куда прочнее и непосредственней связана с агросферой, чем два десятилетия назад. Некоторые из перечисленных черт крестьянского менталитета проявляются и во внешнеэкономической политике. Фундаментальное сходство нередко заключается в том, что в обоих случаях находящиеся вне контроля внешние воздействия приобретают образ стихии, борьба с проявлениями которой нередко может хорошо вписаться в привычные национальные способы преодоления бедствий.

Кстати, с теоретической точки зрения и агросфера, и внешняя торговля зачастую выступают как носители второго из выделенных Н.Д.Кондратьевым типов экономического поведения: минимизации затрат (первый - максимизация результата). Для обеих сфер стандартна ситуация количественно ограниченного сбыта, чрезмерности усилий, которые приходится прикладывать для его расширения и одновременно - существования альтернативной возможности непосредственно удовлетворить потребности путем самообеспечения.

Приверженность каким-либо принципам мало чего стоит, если не определены соотношения между ними и социально-экономическими условиями страны. Соответствие внутренним условиям многих из описанных выше установок, их тесная связь с крестьянским менталитетом проявляются еще в одном важном свойстве китайской политики: пропорциональность выступает в ней как постоянное требование к экономической политике, субъектам управления. Императив пропорциональности ясно выражен, например, в регулировании иностранных инвестиций: провинции, города, СЭЗ, центральные министерства и государственные компании уполномочены принимать решения в строго определенных количественных и отраслевых рамках. Сопоставимость партнеров с обеих сторон - важное требование к совместному с иностранным капиталом предпринимательству (по этому поводу в печати нередко приводится поговорка "лучше быть головой петуха, чем хвостом коровы").

Почти каждая известная политическая установка имеет в КНР соответствующее разъяснение в нумерологических и количественных терминах, выделение главного и второстепенного. Критерии пропорциональности, например, хорошо заметны в обосновании идеи "одно государство - две системы": "Мы считаем, что капитализм на небольшой части территории способствует развитию социализма". В целом же почти весь набор основных официальных внешнеполитических концепций современного Китая: пять принципов (взаимного уважения суверенитета и территориальной целостности; взаимного ненападения; взаимного невмешательства во внутреннюю политику; равенства и взаимной выгоды; мирного сосуществования), идея создания пояса "мирного окружения" вокруг страны, борьба на новый международный экономический порядок, видение мира как многополярного, а земного шара -как одной деревни и т.д. - обнаруживает при ближайшем рассмотрении тесную связь не только с традицией, крестьянской психологией, но и с привычной национальному характеру последовательностью, неторопливостью, умением подчинить краткосрочные цели долгосрочным. Приверженность пропорциональности, в свою очередь, сближает политические понятия с экономическими категориями. Во внешнеэкономической политике идея пропорциональности представлена, в частности, исключительно высокой степенью ее географической диверсификации, ставшей одним из факторов, смягчивших воздействие азиатского кризиса 1997-1998 гг. (приложения, табл. 3 -5).

Политические установки, касающиеся собственно внешнеэкономической сферы, теперь часто включаются китайскими авторами в число компонентов так называемой мягкой среды, т.е. совокупности нематериальных условий, характеризующих уровень развития отдельных регионов (к другим компонентам "мягкой среды" относят законодательную базу, наличие квалифицированных кадров, а также государственные планы развития).

В силу все более очевидной противоположности реализуемой в Китае политики, с одной стороны, и так называемых деполитизированных подходов к внешнеэкономическим связям, преобладающих в большинстве "переходных" стран, с другой, представляется особенно важным остановиться на некоторых вопросах терминологии и создаваемых с ее помощью псевдообщностей, вроде "реформирующихся (либерализующихся) России и Китая". В частности, стоит обратить внимание на то, что современная китайская терминологическая шкала, как правило, содержит четкие политико-географические градации понятий интеграции, регионализации, интернационализации. Например, выражение "интеграция в мировое хозяйство" встречается в китайской научной литературе по внешнеэкономическим проблемам страны исключительно редко. И действительно, этот привычный российскому читателю аналогичных публикаций штамп не продуктивен, когда начинаешь прикладывать его к современному положению Китая в международном разделении труда.

Когда же основным свидетельством и критерием углубления такой "интеграции" считают лавину предпринимательских инвестиций, устремившихся в КНР в середине 90-х годов, то сразу возникает "парадокс Сянгана". Я имею в виду тот простой факт, что с восстановлением китайского суверенитета над этой территорией в 1997 г. исчезли основания для квалификации в качестве "иностранных" большей части капиталовложений, поступивших и продолжающих поступать в хозяйство КНР. Они перешли в разряд внутренних инвестиций в широко (или строго) понимаемой экономике Китая. И дело не только в формальной и статистической стороне проблемы. Уже в 80-е годы немалая часть гонконгских инвестиций в хозяйство КНР (а это основная часть притока капитала) представляла собой транзитное движение средств, источниками и организаторами которого нередко были государственные предприятия в самой КНР и Гонконге. Несомненно, в 90-е годы этот транзит еще увеличился, составляя, по некоторым приблизительным оценкам, около 20-30% упомянутого инвестиционного потока.

Примерно так же обстоит дело с движением товаров. И реэкспортные операции Гонконга (их доля в экспорте территории выросла с 30% в 1980 г. до 80% в 1997 г.) и обработка грузов в порту специального административного района (САР) часто связаны с межрегиональной торговлей внутри страны. К тому же нередко все операции по внешнеторговому обслуживанию грузов, включая кредитование и оформление сделок, выполняются принадлежащими КНР государственными организациями и банками, расположенными в Сянгане.

Вплоть до перехода под суверенитет КНР Гонконг, хотя и в убывающей степени, вполне справедливо рассматривался большинством исследователей как важный инструмент вовлечения Китая в мировое хозяйство. По-видимому, так считали и в самом Пекине. Тогда поддержка хозяйства территории, несомненно, входила в число стратегических приоритетов. Однако в нынешних условиях - после восстановления суверенитета КНР над территорией - ситуация начинает меняться. Стратегическим приоритетом стал Тайвань, а получив в последние три года многочисленные подтверждения внешнеэкономической полноценности хозяйства страны в целом, Пекин еще менее склонен рассматривать рост открытости страны как безусловное благо. Сянган на глазах теряет свою привлекательность в качестве "окна в мир" и вынужден уже, в свою очередь, активно бороться за место во внутрикитайском разделении труда, в том числе сохранение роли перевалочной и реэкспортной базы.

Таким образом, достаточно исключить "интеграцию в мировое хозяйство" из современных целей Пекина и признать за стратегией и политикой последнего способность к действительной интеграции Сянгана и Макао (уже состоявшейся) и Тайваня (возможной), чтобы правильно понять реальные и обозримые в будущем границы китайской экономики. И не столько как "неотъемлемой части мирового хозяйства" - этот штамп также мало о чем говорит, сколько в качестве достаточно обособленной от него системы, уверенно втягивающей в себя упомянутые территории.

В пользу необходимости очень осторожного употребления термина "интеграция" применительно к внешнеэкономической политике Китая приведу одну цитату: "КНР не может позволить себе выйти на мировой рынок без тщательного учета риска и опасностей, которые подстерегают ее там". Казалось бы, этим строкам лет пятнадцать-двадцать. Между тем они были произнесены китайским лидером Цзян Цзэминем на сессии ВСНП в марте 1998 г. когда уже было ясно, что КНР сравнительно благополучно преодолела очередной виток азиатского кризиса (в первом квартале года были отмечены, в частности, достаточно высокие темпы роста экспорта).

Говоря о транспотоках в широко понимаемой китайской экономике, а также за пределами "Большого Китая" (КНР и территории - Сянган, Тайвань, Макао), следует, по-видимому, выделить двух главных их носителей. Это торгово-финансовый китайский капитал (из Сянгана, ЮВВА, ряда развитых стран) и государственные организации КНР. Их взаимодействие, переплетение достаточно сложны. И все же именно условия в массиве китайского хозяйства, а стало быть, и роль организаций КНР являются определяющими, более того, усиливались с развитием кризиса 1997-1998 гг. и по мере выхода из него. Объясняется это тем, что иностранный и квази-иностранный капитал хуацяо и тунбао(жителей территорий) представлен в КНР главным образом прямыми инвестициями. Поэтому к складывающимся с ним отношениям вполне применима характеристика деятельности ТНК в развивающихся странах, данная профессором Г.К.Широковым: "Что же касается производительного капитала, то, по-видимому, термин "интернационализация" расширительно трактует происходящие процессы. Дело в том, что само перемещение производительного капитала за рубеж свидетельствует о наличии в мировом хозяйстве национально обособленных воспроизводств, отличающихся друг от друга по тем или иным параметрам. Но попадая в эту национально-обособленную среду, перемещенный капитал производительного типа может воспроизводиться в расширенном виде только в том случае, если он приспосабливается к ней"48. Таким образом, применительно к современному Китаю не только об интеграции с мировой экономикой, но даже об интернационализации хозяйства -ее обычно связывают с массированным импортом предпринимательского капитала - можно говорить лишь с очень большой натяжкой. Правомернее выглядит тезис о китаизации зарубежных инвестиций.

Более того, соразмерность партнеров по инвестиционному сотрудничеству, нередко их общая зависимость, например, от кредитов (гарантий) крупных банков КНР, позволяет во многих случаях квалифицировать привлеченный капитал как периферийный с точки зрения китайского хозяйства. В итоге переворачивается и

48

Широков Г.К. Парадоксы эволюции капитализма. М.: Институт востоковедения. 1998. С.45.

привычное представление о периферийном месте в мировой экономике принимающей капитал развивающейся страны. С этой точки зрения Китай, по-видимому, быстро преодолел соответствующий этап - причем не только в результате социально-экономических достижений и огромных масштабов хозяйства, но и во многом благодаря точно рассчитанной политике. Она, в частности, послужила расширению границ китайской экономики и беспрецедентному в новейшей истории мирному присоединению к относительно отсталой стране сравнительно крупного развитого анклава. Пекин своей политикой в отношении Сянгана, можно сказать, реализовал одну из самых почитаемых в традиции стратагем: "получить нечто из ничего" (у чжун шэн ю).

Длительная стагнация в Японии, недавний кризис в ряде НИС, с одной стороны, и продолжающийся рост в Китае и Индии - с другой, могут свидетельствовать также о складывающихся в современном мире на данном этапе дополнительных преимуществах очень крупных национальных хозяйств, в которых последовательно проводится стратегия самообеспечения. По-видимому, мы в результате имеем дело с временно нарастающей исчерпанностью относительно открытых экономических моделей, ориентированных на интеграцию - в противовес протекционистской адаптации, особенно ясно наблюдаемой в КНР и Индии. В пользу данного предположения свидетельствует также один факт, характеризующий ситуацию в относительно сопоставимых между собой "переходных" государствах: экономические результаты в 90-е годы часто оказывались лучше в странах, не имеющих выхода к морю, то есть там, где интеграция в мировую экономику затруднена по определению (Словакия - Болгария, Белоруссия - Украина,

Узбекистан - Казахстан). Преимущества протекционизма и самообеспечения особенно четко проявились в ходе азиатского кризиса 1997-1998 гг.

Поэтому вряд ли можно согласиться со следующими констатациями и выводами: "Опыт Китая в области реализации внешнеэкономической стратегии свидетельствует о том, что странам с переходной экономикой, проводящим относительно либеральную и достаточно гибкую внешнеэкономическую политику, предусматривающую активное включение основных отраслей производства в международное разделение труда и достижение более глубокой степени вовлеченности национального хозяйства в мирохозяйственные связи, удается достичь более высоких показателей экономического развития, чем государствам, практикующим жесткий контроль над внешнеэкономическим сектором экономики". "Китай сумел быстро и на хороших условиях интегрироваться в международные рынки капиталов". "Россию и Китай как страны с переходной экономикой объединяет подход к АТР"49. Вряд ли можно согласиться и с тезисом о "системообразующем воздействии внешнеэкономических связей на хозяйства России и КНР", предложенным В.В.Карлусовым50. И наоборот, представляются оправданными оговорки (кавычки) при

Потапов.М. Внешнеэкономическая стратегия Китая: значение китайского опыта для России// Проблемы Дальнего Востока. 1998. - 2. С.77, 81; Потапов М. Внешнеэкономическая политика КНР: проблемы и противоречия. М.: Буква, 1999. С. 27.

50 Карлусов В.В. Внешнеэкономические связи России и Китая: баланс интересов и совершенствование механизма организации// Проблемы Дальнего Востока. 1999. - 3.

квалификации внешнеэкономической политики КНР как "политики открытости", а хозяйства этой страны как "открытой экономики"51.

Представляется, что Китай скорее следует отнести как раз к государствам "практикующим жесткий контроль над внешнеэкономическим сектором экономики", а "гибкость" внешнеэкономической политики этой страны не стоит противопоставлять жесткости и контролю: она не исключает возможности сокращения сфер открытости на тех или иных направлениях, в том числе - по политическим причинам. Вряд ли можно говорить и об интеграции КНР (валюта которой не конвертируема по капитальным операциям) в международные рынки капиталов. "Общность в подходах РФ и КНР к АТР" - весьма туманный тезис, а его подтверждения не стоит искать в "переходности" этих стран и т.д. Все отмеченные выше цитаты можно отнести к некоторым некрупным странам и территориям ЮВВА или, скорее, восточноевропейским странам, однако они ни в коей мере не характеризуют действительное положение дел в китайской экономике, особенности участия КНР в мировом хозяйстве. Нужно также иметь в виду, что внешнеэкономическая политика НИС прошла в своем развитии несколько этапов, которые не остались незамеченными китайскими исследователями. Они, кстати, анализировали опыт этих стран и территорий во основном в связи с разработками по СЭЗ. "Изучая опыт ?четырех маленьких драконов" и учитывая все его положительные и отрицательные особенности, - отмечал в 1988 г. китайский экономист Хуан Жуань, -необходимо как можно быстрее усовершенстовать систему

51 Мозиас П.М. Либерализация инвестиционного режима: опыт Китая// Проблемы Дальнего Востока. 1999. - 4. С.84, 95.

политических установок (курсив мой - А.С.) в процессе развития в СЭЗ ориентированной вовне экономики. Опыт этих "д,раконов" свидетельствует, что они в разработке политики, способствующей такому развитию, прошли три этапа. Первый - принятие стратегии импортзамещения и осуществление контроля над импортом и иностранной валютой; второй - всемерное развитие переработки сырья и материалов иностранных заказчиков и реэкспортной торговли, использование стратегии индустриализации, ориентированной на экспорт; третий - принятие стратегии, предусматривающей поощрение импорта, ускорение либерализации торговли и валютного регулирования. СЭЗ Китая в процессе развития ориентированной вовне экономики, конечно, не должны полностью повторять этот путь. Приемлемо, например, поощрение поручительской переработки и широкое развитие реэкспортной торговли"52.

К чему в конце ХХ в. могут привести несбалансированные установки на интеграцию в мировой рынок в ходе непродуманной (или навязанной извне) либерализации внешней торговли хорошо показывают данные по Боливии и России (табл. 3, 4) -примечательно, что в обеих странах в числе зарубежных экономических советников был Дж.Сакс. Замечу для сравнения, что доля готовых изделий в китайском экспорте в 1985-1994 гг. выросла с 49 до 80%, а в конце

Хуан Жуань. Вого цзинцзи тэцюй фачжань чжаньлюэ яньцзю (Исследование стратегии развития СЭЗ в нашей стране)// Цзинцзи вэньти таньсо. 1988. - 7. С.8.

Таблица 3

Структура боливийского экспорта, %

Статьи экспорта\Годы 1976-1980 1988-1992

Сырьевые товары 33,5 32,2

Полуфабрикаты 24,9 46,3

Готовые изделия 41,1 21,3

Прочие 0,5 0,2

Всего 100,0 100,0

Источник: Rhys Jenkins. Trade Liberalization and Export Performance in Bolivia// Development and Change.The Hague. October 1996. Р.699.

Таблица 4

Доля экспорта в производстве отдельных товаров в РФ (%)

* Первое полугодие. Источник: БИКИ. 02.09.1999. С.2.

Товары\Годы 1994 1995 1996 1997 1998 1999*

Нефть 40,2 41,0 43,0 42,7 46,6 48,1

Нефтепродукты 25,4 26,1 32,4 34,0 32,8 34,4

Природный газ 30,4 32,3 33,0 36,9 35,6 34,9

Минеральные удобрения 70,4 74,0 75,0 72,0 72,8 73,0

Круглый лес 11,9 15,9 17,6 22,5 26,6 31,6

Пиломатериалы 20,5 17,2 13,3 17,2 17,0 16,1

последнего десятилетия века приблизилась к 90%. России же в отличие от Боливии не удалось прибавить даже в вывозе на мировой рынок полуфабрикатов.

Короче говоря, политические факторы остаются преобладающими в развитии внешнеэкономических связей Китая. Другое дело, что в политике скрупулезно учитывается роль экономических условий внутри страны и за ее рубежами и ее осуществляет государство, организационные структуры которого в рассматриваемой сфере существенно модернизированы в последние два десятилетия. Однако эта модернизация не изменила жестких иерархий, соподчинений, стройности и т.п. свойств, обеспечивающих, помимо прочего, функциональную адекватность нынешней системы ухудшающимся общим условиям в мировой экономике и торговле, а также задачам повышения качества участия страны в мировом хозяйстве.

Китайская стратегия и политика, разумеется, не исчерпывается отмеченными выше принципами. В связи с этим замечу, что иные славословия в адрес китайских реформаторов весьма затуманивают действительную картину внешнеэкономических и хозяйственных успехов Китая. Рассуждения по поводу гениальности "теории кошки" ("мао лунь"), или "теории нащупывания (камней)" ("мо лунь"), обильно представленные в российской прессе и научных изданиях, обедняют, примитивизируют, сводят к голому эмпиризму китайскую стратегию и политику, в том числе мирохозяйственную. На Западе, в позднем СССР и новой России явно недооценили степень научной разработанности взаимосвязанного комплекса -стратегии, политики и практики в КНР, в том числе вопросов координации мирохозяйственного курса с общей экономической стратегией и внешней политикой. Заодно были упущены из виду теоретические достижения китайской политэкономической мысли и социологии, идеологии и пропаганды, во многом определившие феномен массового рационального поведения субъектов хозяйства. Они остались отзывчивыми к регулированию социально-экономической деятельности политическими средствами, в том числе выверенным временем и более современным установкам.

Качественный сдвиг в положении Китая в мировом хозяйстве, произошедший во второй половине 90-х годов, проявляется, на мой взгляд, и в существенном изменении соотношения "объект -субъект", если иметь в виду взаимодействие этой страны с другими государствами, крупным иностранным капиталом и т.п. Очевидно, что КНР в растущей мере становится активным субъектом мировой экономики, оказывая на последнюю значительное прямое и косвенное влияние.

На первый взгляд, вопросы формирования и эволюции мирохозяйственной стратегии и внешнеэкономической политики Китая в последние 25 лет лежат несколько в стороне от тематики, связанной с глобализацией, информационной революцией и родственной ей постиндустриальной проблематикой. Если оглянуться назад, то и вовсе искусственной может показаться связь между рождавшимися в западных университетах на рубеже 70-80-х годов представлениями о новом обществе или этапе в его развитии (научно-техническом, постиндустриальном, информационном, посткапиталистическом и даже постэкономическом - единого названия ему еще не определили), с одной стороны, и политическими установками Пекина, в том числе на ограниченное открытие страны, с другой. Идеологический разрыв между КНР и миром развитых стран представлялся тогда огромным.

Нынешние, вроде бы сугубо аграрно-индустриальные достижения Китая, казалось бы, тоже далеко не всегда вписываются в тенденции и траектории, характерные в прошлом для западных и большинства новоиндустриальных стран. Соответственно, хозяйственная политика КНР - внутренняя и внешняя - нередко предстает на страницах самых разных изданий как некий архаичный антипод всевозможных модных построений, включающих, помимо "участия в глобализации", "постиндустриальность", "создание новых демократических институтов", "открытие общества" и т.п. Редко кому приходит в голову прямо обозначить внешнеэкономическую политику и мирохозяйственную стратегию Китая как удачную и прежде всего политическую реакцию на глобализацию, ведущую к постепенной активизации роли страны в этом процессе.

"Пространство не является научным объектом, удаленным от идеологии и политики; оно всегда было политическим и стратегическим. Если пространство имеет видимость нейтральности и безразличия к своему наполнению...это происходит именно потому, что оно занято и используется...Пространство формируется историческими и природными элементами, но это политический процесс. Пространство - политическая и идеологическая категория", - отмечал в начале 80-х годов известный французский географ

53

Г.Лефебвр . Это положение вполне современно - во всяком случае в конце 90-х годов многие ученые считали фактом резкое усиление политической и идеологической борьбы в современном мире. В

53

Цит. по: С.Б.Лавров, Г.В.Сдасюк. Этот контрастный мир. М.: Мысль, 1985. С.23.

отличие от лидеров большинства "переходных" стран руководство КНР в последние два десятилетия, как известно, не спешило с "деполитизацией" и "деидеологизацией" страны, модернизируя или традиционализируя наиболее неудобные ценностные ориентиры недавнего прошлого. Во многом это облегчило относительно безболезненное приспособление к новым мировым тенденциям в 90-е годы.

При этом китайская внешнеэкономическая политика не только чутко реагировала на процессы глобализации, которые в Китае обычно связывают с новой технологической (технической), реже -информационной революцией. Мирохозяйственный курс оказался мощным рычагом приобщения КНР к достижениям научно-технического прогресса и в известном смысле - инструментом создания необходимых для этого заделов в китайском обществе. Замечу, что сама мирохозяйственная стратегия Китая содержит в себе бурно прогрессирующий элемент глобальности. Он особенно заметен, если иметь в виду информационное и научное обеспечение проводимой политики, включая теоретические изыскания. Уже в 80-е годы произошел гигантский сдвиг в числе и качестве публикаций, посвященных экономическому опыту зарубежных государств. В научной разработке политики с самого начала принимали участие институты АОН КНР, а также исследовательские учреждения других ведомств. Только за последние восемь лет в Китае создано 22 государственных научно-исследовательских института,

занимающихся прогнозированием в различных областях знаний. Так или иначе исследования включают мирохозяйственную проблематику. С этой точки зрения внешнеэкономическая политика КНР, например, очень выгодно отличается от курса отдельных стран

Запада и Востока, позднего СССР и тем более нынешней России. Подчеркну, что имея под боком Гонконг, значительный опыт работы на самом либеральном пятачке азиатского хозяйства, а также мощную прослойку лояльных Пекину предпринимателей и финансистов, руководство КНР, несомненно, обладает и высококачественными знаниями о практике мирового хозяйства. Тем не менее страна не пошла и до сих пор не идет на открытие экономики, сколько-нибудь сопоставимое с теорией и практикой свободы торговли.

В связи с этим стоит отметить, что и международный курс Китая два десятилетия назад впервые в истории страны стал предметом научного анализа и дискуссий, соответствующие разработки ученых нередко воплощались в официальную линию. На рубеже 70 - 80-х годов в Китае создаются или возобновляют работу научно-исследовательских учреждения, занимающиеся проблемами международных отношений, в том числе: Институт современных международных отношений при Госсовете КНР; Институты международных проблем в Шанхае и Пекине (МИД КНР); пекинский Институт международных стратегических исследований, связанный с Министерством обороны и Генеральным штабом НОАК, а также исследовательские институты АОН КНР. В 19821983 гг. в целях координации внешнеполитических исследований при Госсовете КНР создается Центр исследований международных проблем во главе с Хуань Сяном. С начала 80-х годов в Китае увеличивается количество научных изданий, посвященных вопросам внешней политики КНР и международных отношений (с 1981 г. возобновляется издание журнала "Гоцзи вэньти яньцзю", начинается издание журнала "Сяньдай гоцзи гуаньси", выходившего до 1985 г. нерегулярно, а с 1986 г. - ежеквартально и т.д.). Нынешняя внешняя политика КНР продолжает обновляться, и в значительной своей части строится на развитии концептуальных подходов 80-х годов. Примечательно, впрочем, что уже тогда, еще до коллапса социалистической системы и распада СССР, китайское руководство, как представляется, выработало достаточно продуктивную парадигму отношений КНР с внешним миром, вполне оправдавшую себя в драматичных обстоятельствах начала 90-х годов. Процесс модернизации внешней политики Китая в 90-е годы был постепенным, что характерно и для китайских реформ. Во многом его ход представлял собой достройку сооружения, состоявшего из проверенных историей элементов и конструкций.

Существенной особенностью китайской внешней политики остаются постоянный поиск несиловых, достаточно экономных и вместе с тем эффективных, не исключающих жесткости решений, а также упор на индивидуальные отношения с отдельными государствами. Соответственно, немалая часть аналитической работы при подготовке тех или иных дипломатических ходов посвящается рассмотрению существующих в мире противоречий, возможности их использования в интересах страны. Китай крайне редко сам выступает с какими-либо крупными международными инициативами. Обыкновенно эта страна не торопится и с оценками мировых событий, часто занимая выжидательные или нейтральные позиции. Эволюцию китайской внешней политики в последнее двадцатилетие можно с некоторой долей схематизма представить в виде нескольких продолжающихся трансформаций и меняющихся соотношений, имея при этом в виду существенную разницу в обеспечивающей национальную независимость "статике" внешней политики и ее "динамике", ориентирующейся на поддержание процесса социально-экономического развития.

Многие черты современного международного курса Китая сближают его с внешнеэкономической политикой этой страны. Для последней характерны постоянная игра на противоречиях между конкурентами, рассредоточение зависимости от критически важных поставок (стратегического сырья, топлива, технологий) по максимально широкому кругу контрагентов. Международный курс КНР, как нам представляется, нередко отражает эту же логику, регулируя (повышая и понижая) уровень и плотность связей с отдельными зарубежными государствами, финансовыми организациями, ориентируясь на высокую диверсификацию внешнеполитических отношений и т.д.

Китайскому руководству удалось, помимо прочего, довольно четко провести различие между реальным содержанием процессов глобализации, развернувшихся в 70-80-е годы, и их политико-идеологическим сопровождением. В Пекине достаточно скоро увидели, что сама идеология современного западного общества как социума постиндустриального, информационного и т.п. базируется в том числе и на резком усилении в битвах за внутренние и внешние рынки политических средств, коими в конечном счете являются рекламно-маркетинговые кампании, экологические стандарты, риторика о "постиндустриальности" и т.д. Нараставшая в последние десятилетия гипертрофия сферы обращения (по расчетам журнала The Economist, ее доля в цене товаров с 20% в начале 70-х годов поднялась до нынешних 45-50%) еще более повысила роль субъективных, политических факторов.

К тому же при тщательном рассмотрении то, что принято называть "глобализацией", обнаружило себя в 90-е годы не столько как усиливающееся экономическое явление (особенно, если говорить о связях развитых и прочих стран), сколько в качестве политико-пропагандистского и рекламно-идеологического наступления развитых стран ("вестернизация"). В немалой степени это было связано со сдвигами в хозяйстве западных стран, их консолидацией, а также продолжавшимся гипертрофированным развитием сферы обращения, дальнейшим усилением роли СМИ в освоении рынков и закреплении на них. Западная же риторика о глобализации, послужившая, как считает И.Валлерстайн, одной из внешних причин развала социалистического лагеря в Европе и распада СССР54, уже в 80-е годы потребовала от Китая выработки соответствующих теоретических и идеологических инструментов противодействия деструктивному влиянию извне. Поэтому страна оказалась более подготовленной к событиям 90-х годов.

Среди таких инструментов следует особо упомянуть идею многополярного мира, разработанную китайскими

международниками в середине 80-х годов. Она оказалась весьма плодотворной как в аналитическом плане, так и с точки зрения выработки конкретных политических мер - в том числе во внешнеэкономической области. В частности, в рамки данной концепции хорошо укладывалась практика широкой географической диверсификации хозяйственных связей с зарубежными государствами - в том числе для преодоления избыточной зависимости на тех или иных направлениях, а также выраженный

54 Wallerstein I. The World We Are Entering, 2000-2050. Discussion Notes. Schengen, Luxembourg. June 4-5, 1999. Р.9-10.

индивидуальный подход к отдельным странам, оставляющий простор для политических маневров, использования с выгодой фактора допуска на крупный внутренний рынок зарубежных товаров и капитала.

В последние годы КНР особенно искусно использует в политических маневрах магнетизм своего быстро растущего внутреннего рынка и уже очень нередко воздействует на крупных партнеров не "пряниками" в виде крупных контрактов, а их демонстративным размещением в третьих странах - как это, например, было с закупками гражданских самолетов в ЕС перед переговорами с США о вступлении в ВТО осенью 1999 г.

Представляется, что главные стратегические мотивы КНР носят на современном этапе и еще долго будут иметь сугубо оборонительный характер. Сохраняющееся отставание от экономически более успешных соседей в Восточной и Юго-Восточной Азии, равно как и динамичный собственный рост в последнее десятилетие дают Пекину и ясные цели и вполне оправданные надежды на их достижение. Наличие же крупных внутренних проблем развития - межрегиональных разрывов, экологии, бедности и т.п. (как и возможность их постепенного решения) также определяют долгосрочную заинтересованность страны в стабильном внешнем окружении, что, кстати, постоянно подчеркивается китайской дипломатией и фиксируется в различных двусторонних и многосторонних соглашениях, среди которых стоит особо отметить Шанхайское заявление Китая, России, Казахстана, Киргистана и Таджикистана (1996).

Международный курс Китая менее всего подвержен мотивам самоценности расширения связей с внешним миром, интеграции в

"цивилизованное" сообщество и т.п. По-существу - это оборонительная, консервативная, охранительная политика, вытекающая из объективных внутренних и международных условий, экономической и культурной самодостаточности. Кроме того, именно оборона (впрочем, весьма активная) сейчас наилучшим образом сочетает задачи обеспечения суверенитета с сохранением высоких темпов роста, достигнутых на эндогенной основе.

Китай в последние два десятилетия проводил ярко выраженную протекционистскую политику, ориентированную на создание комплексного и самодостаточного хозяйства. И в наши дни экономическая глобализация (цзинцзи цюаньцюхуа) обычно рассматривается китайскими международниками как нечто внешнее по отношению к Китаю, а также как явление, которое содержит одновременно вызовы (угрозы) и новые возможности для хозяйства. В связи с недавними кризисами в Азии и Латинской Америке в КНР все чаще акцентируют задачу защиты от неблагоприятных внешних воздействий и укрепления валютно-финансовой системы страны55.

Способность государства проводить последовательный и органично связанный с внутренней жизнью мирохозяйственный и внешнеполитический курс оказывается в условиях постиндустриального "лидерства" существенным преимуществом для стран, не торопящихся к форсированию кооперации с иностранным капиталом. В то же время, интенсивное

Чжун Чжэнъянь. Чжэнцюэ жэньши вого лиюн вайцзы юй баоху миньцзу гунъе дэ гуаньси (Правильно уяснить сооотношение между использованием иностранного капитала и защитой национальной промышленности)// Гуаньли шицзе. 1998. - 1.

взаимодействие с ним, которое в китайском случае во второй половине 90-х годов обнаружило тенденцию к быстрому росту кооперации с крупным капиталом, включая ТНК развитых стран, требует соблюдения пропорций между участниками, сопоставимости возможностей партнеров. Это, в свою очередь, стимулировало в КНР усиление централизованного начала во внешнеэкономической политике, активные организационные действия государства. Оно, продолжает играть важную непосредственную роль во внешней торговле. Характерно, что несмотря на массированный приток инвестиций из-за рубежа в 19961998 гг. стабилизировалась доля госпредприятий в экспорте и импорте (табл. 5). Доля частных китайских предприятий, которым с 1997 г. разрешают (в строго индивидуальном порядке) заниматься ведением внешней торговли, составила в первой половине 1999 г. примерно 0,3% экспортно-импортных операций КНР. Следует заметить, что характер непосредственного участия государственных промышленных предприятий в международной торговле резко отличается от модели, используемой совместными с иностранным капиталом компаниями: у первых доля в продукции компонентов, полностью произведенных в Китае, составляет 62,5%, у вторых -14,6%56. Особенно сильно распространены чисто сборочные ("отверточные") производства на юго-востоке страны - в провинциях Гуандун и Фуцзянь, а также в специальных экономических зонах, в зонах экономико-технического развития. Для того, чтобы составить более полную картину роли, которую государство продолжает

56 1999 Нянь Чжунго гоминь цзинцзи хэ шэхуэй фачжань баогао (Доклад о народнохозяйственном и социальном развитии Китая к 1999 г.)/ Под ред. Цзэн Пэйяня. Пекин, 1999. С.204.

играть в развитии внешнеэкономических связей необходимо упомянуть, что доля государственных организаций КНР в совокупном капитале совместных и полностью иностранных предприятий (участие в капитале китайских физических лиц, разрешенное только в 1997 г. пока носит исключительно редкий характер) оценивается примерно в 25-30%, соответственно, около 68-70% общего объема внешней торговли приходится на госсектор.

Таблица 5

Доля предприятий с иностранным участием во внешней торговле КНР (%)

Показатели\Годы 1985 1990 1992 1995 1996 1997 1998

Экспорт 1,1 12,6 20,4 31,5 40,7 41,0 44,1

Импорт 4,9 23,1 32,7 47,7 54,5 54,6 54,7

развития

Источник: Юэ Фэнцинь. Внешние факторы экономического КНР в 1978-1998 гг. Дисс. на соискание ученой степени магистра регионоведения. М.: ИСАА при МГУ, 1999. С.82; 1999 Нянь Чжунго гоминь цзинцзи хэ шэхуэй фачжань баогао (Доклад о народнохозяйственном и социальном развитии Китая к 1999 г.)/ Под ред.

Цзэн Пэйяня. Пекин, 1999. С.204.

Заслуживает внимания то, что государство именно в последние несколько лет, особенно трудных для международной торговли, предпринимает активные шаги по реорганизации целого ряда национальных компаний с целью превращения их в своего рода аналоги ТНК, способные решать масштабные задачи на внутреннем и внешнем рынке. На этом направлении явно обозначилась тенденция к усилению регулирования, централизации и концентрации ресурсов, устранению избыточной конкуренции

между отечественными промышленными, финансовыми и торговыми гигантами, жесткому разделу внешних рынков сбыта и т.п.

Видный исследователь мирового хозяйства В.М.Коллонтай подчеркивает в своей недавней работе: "Реально на Западе происходит не сокращение экономической роли государства, а изменение его хозяйственных функций в сторону более активного

57

участия в борьбе за мирохозяйственные позиции" . Похоже, что примерно такой же процесс происходит и в современном Китае.

Коллонтай В.М. Мирохозяйственный контекст экономических реформ// Общество и экономика. 1999. 1 12. С.144.

ГЛАВА 2

ПАРАМЕТРЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С МИРОВОЙ ЭКОНОМИКОЙ - 1. Количественные характеристики роли внешних факторов

Выдвинутый в предыдущей главе тезис о неинтегрируемости Китая в мировое хозяйство может показаться небесспорным. Более того, на первый взгляд, он противоречит наблюдаемому в последние двадцать лет росту открытости и конвертируемости китайской экономики (иначе говоря, ее успешной адаптации к мировой). Важным заключительным аккордом в этом процессе стал, в частности, переход к конвертируемости национальной валюты по текущим операциям в 1996 г. Тем не менее противоречие между неинтегрируемостью и ростом внешнеэкономической открытости (товарной конвертируемости хозяйства, его адаптации к мировому) -из разряда мнимых, в конечном счете многое в том или ином определении этих процессов решают конкретные пропорции.

Вместе с тем следует сразу отметить, что с точки зрения экономического и политического содержания интеграция и адаптация в отношениях с Западом для стран Востока и Юга различаются принципиально: первая предполагает рост зависимости (асимметричной взаимозависимости) последних, вторая же, особенно в случае с Китаем, его гигантским хозяйством и политическими особенностями, означает лишь абсолютное увеличение его взаимодействия с окружающим миром, без роста зависимости и даже с ее ослаблением - что на мой взгляд, и является преобладающим способом развития внешнеэкономических связей КНР в последние полтора десятилетия. Что же касается относительных параметров взаимодействия с мировой экономикой, то оценка направления их движения в 90-е годы представляется весьма интересным предметом для обсуждения.

В научной литературе есть немало примеров непонимания отмеченного выше обстоятельства. Так, в 80-е годы многие западные специалисты непосредственно связывали политику открытости КНР с усилением зависимости этой страны и поэтому в ряде случаев прогнозировали свертывание указанного курса. "Программа зависимости (так прямолинейно, например, толковал известный американский международник А.Уайтинг политику открытости -А.С.) Дэна - Ху - Чжао (Дэн Сяопина, Ху Яобана, Чжао Цзыяна, -А.С.), возможно, рациональна, но неестественна для Китая. Борьба за независимость и национальное лицо против (выделено мной. - А.С.) зарубежных ценностей хорошо известна в политике развивающихся стран. Однако в Китае она имеет куда более глубокие корни". Сетуя далее на "непостоянство" Пекина и уход Китая из антисоветского фронта в начале 80-х годов, А.Уайтинг, наконец, отмечает: "Не удивительно, что за пределами КНР возникают сомнения в надежности обещаний, что открытые в настоящее время для

58

торговли и инвестиций двери в дальнейшем не будут закрыты" .

Приведенное высказывание остается достаточно типичным ходом мысли. Нельзя, впрочем, исключить, что первоначально, на рубеже 70-80-х годов, именно идея зависимого развития захватила

Whiting A. China and the World: Dependence Versus Independence. Canberra, 1985. Р.1-2.

воображение части китайских руководителей. Однако впоследствии эта стратегия, как известно, не получила решающей поддержки. В мае 1982 г. Дэн Сяопин в беседе с руководителем Либерии выразил свое разочарование по поводу первых результатов нового курса: "В настоящее время мы проводим политику экономической открытости, стремимся использовать иностранные капиталы и передовую технологию, что помогло бы нам в развитии экономики...Однако получить капитал и передовую технологию из развитых государств - нелегкое дело. У некоторых людей там по-прежнему на плечах головы старых колониалистов, они желают нам смерти и не хотят, чтобы мы развивались"59. "После выдвижения политики открытости в течение некоторого времени существовала точка зрения (ее сторонники ссылались на опыт сравнительно небольших стран и территорий, обеспечивших за счет внешней помощи быстрый экономический подъем), что ускорения роста можно добиться, занимаясь ?четырьмя модернизациями" с опорой на зарубежные государства. На деле это была попытка "купить" модернизацию", - упоминал в этой связи Чэнь Юнь, ведущий архитектор обновленной экономической политики КНР60.

В своей недавней монографии В.Я.Портяков, характеризуя значение периода 1984-1988 гг. справедливо отмечает: "Появляется устойчивая тенденция отхода от чрезмерной "экономизации"

Цит. по: Жэнь Бин. Дуйвай кайфан ши исян цзибэнь гоцэ (Открытость в сторону внешнего мира - основополагающая политика государства)// Шицзячжуан ши цзяоюй сюэюань сюэбао. 1986. - 3. С. 3-4.

60 Чэнь Юнь цайчжэн луньчжу цяньтань (Размышления о финансовой теории Чэнь Юня). Под ред. Ян Жуншэня. Пекин, 1984. С.158.

проблем модернизации, все большее внимание уделяется демографическим, социальным, экологическим аспектам модернизации, высказывается мысль о необходимости обеспечения скоординированного экономического и социального развития страны. Предпринимаются первые попытки оценить воздействие традиций Китая на процесс его модернизации"61.

Одним из внешних факторов, заставивших усомниться в целесообразности упомянутой "покупки" модернизации, было снижение мировых цен на сырьевые и топливные товары в середине 80-х годов (табл. 6). Доходы от экспорта нефти и нефтепродуктов составляли тогда примерно четверть валютных поступлений Китая, а вместе с сырьем и продовольствием - около 50%. Соответственно, с ухудшением мировой конъюнктуры возможность экономического ускорения за счет экспорта топлива и сырья практически закрывалась. Начинала казаться авантюрной и идея крупных заимствований на мировых рынках финансового капитала или получения гигантской ссуды у МВФ/МБРР (такие проекты были представлены китайскому руководству и отвергнуты им в 1985-1986 гг.). К тому же ослабление централизованного контроля за развитием внешнеэкономических связей обернулось к середине 80-х годов резким ростом импорта потребительских товаров, спекуляции ими, увеличением контрабанды, разного рода махинаций и т.п. Не происходило в первой половине десятилетия и улучшения структуры внешней торговли Китая: доля в экспорте сырья, продуктов его первичной переработки, а также топлива повысилась с 47% в 1981 г. до 51% в 1985 г. (приложения, табл. 9). Достаточно

61 Портяков В.Я. Экономическая политика Китая в эпоху Дэн Сяопина. М.: Восточная литература, 1998. С.57.

напряженным оставалось валютно-финансовое положение страны, крупных непредвиденных расходов требовало и освоение зарубежных технологий и совместное предпринимательство, в том числе в специальных экономических зонах.

Таблица 6

Мировые цены топлива, сырья и продовольствия (в долл.1985 г. за т)

Товары\Годы 1980-1982 1983-1985 1986 1987

Нефть (за баррель) 31 27 12 13

Уголь 48 47 37 28

Пшеница 177 169 136 103

Рис 387 249 178 177

Кукуруза 117 128 74 58

Соевые бобы 265 263 176 166

Хлопок 175 165 89 127

Сахар 381 130 113 115

Источник: Гоцзи маои.1988. - 4. С.32.

В результате в середине 80-х годов в Китае надолго отказались от мысли о форсированной интеграции в мировое хозяйство. При этом развернулось движение по жесткому упорядочение деятельности внешнеторговых компаний на местах. За последними закреплялась определенная товарная номенклатура, обязательным стало наличие экспортного плана. Компаниям ниже провинциального уровня вообще запретили заниматься внешнеторговыми операциями. Прошедшие годы показали плодотворность выработанного тогда осторожного подхода, хорошо вписавшегося в рассмотренный в предыдущей главе алгоритм "отпустить - зажать". Поэтому можно сказать, что последовавшими и нынешними своими внешнеэкономическими успехами КНР обязана отнюдь не одним только инициаторам реформ конца 70-х годов, но и вовремя проведенной корректировке курса преобразований, содержание которой составило своего рода возвращению к "опоре на собственные силы", но уже, разумеется, в модернизированной версии - с учетом накопленного позитивного и негативного опыта.

Количественные оценки китайского хозяйства еще некоторое время назад вызывали серьезные затруднения у специалистов, использовавших разные методики (табл. 7). Однако с течением времени методические сложности были в значительной мере преодолены. Во-первых, общепринятым в международной статистике стало сравнение национальных валют по их покупательной способности на внутренних рынках, или так называемому паритету покупательной способности - ППС (Purchasing Power Parity - PPP). Во-вторых, с декабря 1996 г. китайский юань официально является валютой, конвертируемой по текущим операциям. Фактически это означает конвертируемость китайской экономики, то есть производимых ею товаров и услуг, при сложившихся внутри страны ценах (причем даже в некоторой

Таблица 7

ВВП КНР (1986)

Оценки ВВП млрд.долл.ППС ВВП КНР в % к ВВП США ВВП КНР в расчете на душу населения в % к

показателю США

Кравис 3 000 70,3 15,9

Гордон 1 774 41,6 9,4

Ахмад 1 135 26,6 6,0

Жэнь Жоэнь 1 082 25,3 5,7

Тэйлор 841 19,7 4,4

Мировой банк (млрд.долл. - по валютному

кУрсУ) 430 10,1 2,3

Источник: Ren Ruoen. China's Economic Performance in an International Perspective. Paris: OECD, 1997.

Таблица 8

Уровень цен в отдельных отраслях обрабатывающей промышленности КНР (в % к аналогичным показателям в США)

1985 1986 1993 1994

Пищевая 44,96 38,50 35,81 29,63

Легкая 46,52 40,31 40,41 37,18

Химическая 51,15 45,21 45,23 32,49

Металлообра батывающая 33,77 31,14 61,48 40,13

Машиностроение 60,53 52,29 52,49 38,08

Прочие отрасли 39,91 33,14 31,99 22,97

В среднем 49,38 45,22 49,00 37,19

Источник: Ren Ruoen. China's Economic Performance in an International

Perspective. Paris: OECD, 1997. Р.136.

ретроспективе). А уровень последних в КНР, как известно,

существенно ниже, чем в развитых, некоторых развивающихся, новоиндустриальных и так называемых переходных странах (табл. 8, 29; приложения, табл. 15).

Расчет ВВП Китая по ППС (без Сянгана) на 1997 г. дает величину примерно в 3,5-4 трлн.долл.; в США аналогичный показатель оценивался в 7,5 трлн.; в Японии составлял около 3 трлн. К сожалению, далеко не всегда соответствующая поправка делается при определении такого важного показателя, как доля внешней торговли в ВВП. Понятно, что при соответствии производимых в Китае товаров и услуг среднемировым стандартам (подтвержденной успешной конвертацией юаня по текущим операциям) прямое сопоставление объема внешней торговли с ВВП, рассчитанное по текущему курсу валют, теряет смысл, если иметь в виду совокупную хозяйственную мощь страны и роль в ней внешних факторов. Куда более точным будет соотнесение этих величин с учетом внутренней покупательной способности национальных денежных единиц (табл. 9). Соответствующие пересчеты необходимы и при определении роли иностранных инвестиций в экономике страны (при пересчете по ППС в Китае она будет значительно ниже 5%), и при многих других вычислениях - скажем, энергоемкости национального продукта и т.д.

Применительно к теме данной работы необходимо подчеркнуть, что вывод о росте вовлеченности КНР в мировую экономику в последнее десятилетие, ставший общим местом сотен работ по Китаю, не получает подтверждения. Это хорошо видно из данных таблицы 9. К тому же описанные в предыдущей главе статистические парадоксы, возникшие после восстановления суверенитета над Сянганом, вполне могут трактоваться в пользу мнения об еще более низкой зависимости основного массива

Годы При пересчете по

официальному курсу При пересчете по ППС* Курс юаня к доллару (среднегодовой)

1985 22,8 7,1 2,94

1986 25,0 6,8 3,45

1987 25,7 6,8 3,72

1988 25,6 7,7 3,72

1989 24,8 8,4 3,77

1990 29,8 7,7 4,78

1991 33,4 7,7 5,32

1992 34,3 7,8 5,51

1993 32,6 7,9 5,76

1994 41,7 8,7 8,62

1995 42,1 8,8 8,62

1996 36,7 7,6 8,61

1997 42,0 8,1 8,33

1998 39,0 7,6 8,27

1999 38,0 7,5 8,27

Расчеты автора. Не учтены поправки, сделанные Мировым банком в конце 1999 г. Коэффициент пересчета ППС был тогда понижен с 5 до 4,18% (Asiaweek.14.01.2000. Р.71).

китайского хозяйства от внешних факторов (если вычесть сравнительно автономный с этой точки зрения объем сотрудничества прибрежных районов провинции Гуандун и Сянгана - то примерно на

Таблица 9

Доля внешней торговли в ВВП КНР (%)

Таблица 10

Доля внешней торговли в ВВП (экспорт+импорт/2) в пересчете по валютному курсу (%)

Страны 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997

Южная Корея 29 29 29 30 34 34 38

Малайзия 86 76 87 92 97 91 93

Таиланд 39 38 39 40 44 42 46

Гонконг 135 140 137 138 151 142 132

Тайвань 45 43 43 43 47 46 48

Филиппины 31 31 35 38 40 44 54

Индонезия 27 28 25 26 26 26 28

КНР 17 17 16 22 20 18 20

Расчеты автора.

треть), в том числе от прямых иностранных инвестиций. Последние к тому же в настоящее время имеют тенденцию с снижению: после сокращения в 1998 г. на 7% за первые пять месяцев 1999 г. объем реализованных в КНР зарубежных капиталовложений уменьшился, по некоторым данным, на 17%62. По другим данным, снижение объема реализованных прямых инвестиций в КНР составило в первом квартале 1999 г. 14,6%63.

Ситуация с притоком прямых иностранных капиталовложений в соседние с Китаем государства стала в 1997-1998 гг. весьма контрастной. Так, в Индонезии их приток в 1997 г. (около 4 млрд.долл.) сменился оттоком 1 млрд.долл. в 1998 г. В Южной

The Economist. 19.06.1999. P.89.

Far Eastern Economic Review. 29.04.1999. P.70.

Корее и Таиланде в 1998 г. наблюдалось резкое увеличение объема прямых зарубежных капиталовложений по сравнению с предыдущим годом, соответственно, с 2 до 5 и с 4 до 7 млрд.долл. В рассматриваемый период указанный показатель оставался стабильным на Филиппинах и слегка уменьшился в 1998 г. в Малайзии - с 5 до менее 4 млрд.долл.64

Вопрос о правомерности подсчета доли внешней торговли в ВВП по ППС принято считать дискуссионным. Применительно к разным по масштабам хозяйства странам, на мой взгляд, нужен дифференцированный подход. В случае с Китаем правомерность расчетов по ППС представляется очевидной. Их макроэкономическая (мирохозяйственная) точность проще всего доказывается от обратного: взяв "курсовой" показатель мы не сможем объяснить феномен постоянства высоких темпов роста ВВП при огромных колебаниях в динамике экспорта и импорта в последние несколько лет. В 1995 г. объем внешней торговли КНР увеличился на 18,6%, в 1996 г. прирост составил лишь 3,2%, в 1997 г. этот показатель равнялся 12,0%, а в 1998 г. внешнеторговый оборот сохранился примерно на уровне предыдущего года. Прирост же ВВП в эти четыре года составлял, соответственно: 10,2%; 9,7%; 8,5% и 7,8%. Поквартальная же статистика фиксировала разнонаправленные векторы в динамике, причем ускорение в темпах роста ВВП в конце 1998 г. происходило в Китае при абсолютном снижении объема внешней торговли. В целом за 1998 г. доля внешней торговли в ВВП КНР сократилась: существенное снижение объемов экспорта и импорта во второй половине года сопровождалась в этот период увеличением ВВП (на 7,75%). А в

64 Far Eastern Economic Review. 08.04.1999. Р.56.

первом квартале 1999 г. рост ВВП на 8,3% происходил одновременно с падением экспорта на 7,3% и незначительным приростом общего товарооборота внешней торговли за счет роста импорта на 12%. Поэтому и с точки зрения нынешней динамики процессов роста, с одной стороны, и развития внешнеэкономических связей, с другой, говорить об усилении интеграции КНР в мировое хозяйство не приходится.

Приняв долю внешней торговли в ВВП Китая равной примерно 40% (по "курсовому" показателю), придется также констатировать, что КНР почти достигла среднемирового уровня экспортной квоты (23% в 1996 г.). Однако в таком случае показатели удельного веса страны в мировом товарном и промышленном экспорте - соответственно 2,88 и 3,39% (1996) окажутся многократно ниже доли страны в мировом производстве промышленной и сельскохозяйственной продукции. Кроме того, указанный выше среднемировой индикатор экспортной квоты соответствовал, например, уровню включенности в мировое хозяйство Индонезии. Вряд ли можно согласиться с утверждением, что в КНР он такой же, как у этой островной страны (хозяйство которой почти развалилось под ударами недавнего кризиса) или, скажем, всего лишь в два с половиной раза ниже, чем у Тайваня; выше, чем у Японии, где экспортная квота составляет около 9% и т.д.

Приведу еще один аргумент против использования "курсового" показателя в качестве критерия при определении роли внешних факторов в экономике гигантской страны. Как известно, доля сельского хозяйства и услуг в ВВП Китая превышает половину. Оба сектора характеризуются минимальным удельным весом интернационального компонента. Поэтому, предположив, что удельный вес внешней торговли в хозяйстве страны колеблется на уровне 40-45%, придется чуть ли не целиком включить продукт китайской промышленности в международный оборот, что, разумеется, очень далеко от действительности.

И наконец, еще одно соображение. Развитие рыночных отношений в странах с плановыми в прошлом экономиками обычно ведет к становлению достаточно крупного пласта так называемой теневой экономики, бартеризации и натурализации хозяйственной жизни. Соответственно, статистика перестает улавливать значительную часть внутреннего продукта. В то же время в случае с КНР необходимо отметить высокую надежность таможенной статистики, относительно скромные масштабы контрабанды, занижения стоимости контрактов. Поэтому реальное соотношение между ВВП и внешним товарооборотом больше, чем это представляют любые способы подсчета.

Из приведенных выше наблюдений за динамикой роста ВВП и объема внешней торговли Китая следует, как представляется, вывод, существенный для проведения границы между хозяйством этой страны и так называемыми новоиндустриальными экономиками. Хорошо заметно принципиальное отличие КНР от НИС первой и второй волны - китайское хозяйство может в течение длительного времени развиваться стабильно высокими темпами независимо от тенденций в динамике внешнеторгового оборота. Экономики же большинства стран ЮВВА, будучи гораздо более подверженными влиянию внешних факторов, не могут обеспечить роста ВВП при сколько-нибудь продолжительных неблагоприятных экзогенных воздействиях и снижении объемов мирохозяйственных связей.

Вероятно, эту границу можно с известной степенью условности принять и за разделительную черту между Китаем и НИС с точки зрения их современного положения в мировом хозяйстве, а также зависимым и независимым экономическим развитием, обозначить этот рубеж как признак асимметричной зависимости и т.п.

? 2. Основные хозяйственные и внешнеэкономические показатели

В связи с высказанными выше соображениями, представляется очевидным, что относительно невысокая непосредственная вовлеченность Китая в мировую экономику, как раз и оказалась одним из важнейших факторов, обеспечивших устойчивость хозяйства страны по отношению к валютно-финансовому и торгово-экономическому кризису в тихоокеанской Азии в 1997-1998 гг. КНР удалось в тот период удержать высокие темпы роста производства, а в 1997 - начале 1998 гг. - и экспорта; ее валютные резервы продолжали увеличиваться, превысив в середине 1998 г. годовой импорт, росли они и после начала падения экспорта во второй половине 1998 г. увеличивались они и в 1999 г. (до 152 млрд.долл. к концу года). Внешний долг Китая (около 120-130 млрд.долл. в конце 1998 г.) представлен главным образом среднесрочными и долгосрочными льготными кредитами, коэффициент его обслуживания (отношение выплат по долгу к экспорту) составляет не более 5-6%.

Тот факт, что динамичный экономический рост отнюдь не всегда предполагает увеличение доли внешней торговли в ВВП даже не в очень крупных странах, известен из азиатского хозяйственного опыта. При всей разнице условий в мировой экономике в отдельные периоды показателен пример Турции (табл. 11). В 60-е годы среднегодовой прирост ВНП составил в этой стране 7,0% - больше, чем в Афганистане, Бирме, Индии, Египте, Малайзии, на Филиппинах, чуть меньше, чем в Кувейте и Таиланде. Одновременно доля внешней торговли в ВНП Турции существенно сократилась. Список таких примеров легко продолжить. Примечательно, что до первой мировой войны доля внешней торговли в ВВП Японии была выше, чем в настоящее время и т.п. Китайский специалист Ван

Таблица 11

Доля внешней торговли в ВНП Турции (%)

Показатели 1948 1962 1963 1964 1965 1966 1967

Экспорт 5,16 5,68 4,79 4,60 4,46 4,77 4,5

Импорт 7,65 9,28 9,00 6,10 5,60 7,05 5,9

Источник: Развивающаяся Азия. Под ред. А.З.Арабаджяна. М.: Наука,

1973.

Таблица 12

Внешняя торговля Китая зерновыми (млн.т)

Годы Экспорт Импорт

1980 1,5 13,0

1985 8,2 5,9

1990 4,2 13,7

1992 12,3 11,7

1997 8,3 4,2

1998 8,6 1,5

1999 7,4 2,3

Источники: Pomfret R. Is China a "Large Country"? China's Influence on World Markets.Paris: OECD, 1997. Р.20; информационная база МВТЭС КНР (www.moftec.gov.cn).

Хуайнин обращает внимание на то, что в начале ХХ в. объем

мировой торговли достигал трети ВВП, а в конце столетия - лишь одну пятую. Еще больше разрыв по накопленным за рубежами развитых стран капиталовложениям: в начале века около трети годового мирового ВВП, в конце - лишь 10-12%65.

Фундаментальное своеобразие развитию хозяйства Китая и его нынешнему положению в мировой экономике придает аграрный фактор. В отличие от многих азиатских стран, попавших в отношения зависимости от Запада из-за высокой доли в импорте продовольствия и особенно зерна (она колебалась в 60-80-е годы на уровне 15-20%), КНР в начале 90-х годов добилась устойчивого самообеспечения в этой критически важной области (табл. 12). Причем, стоит подчеркнуть, что зерновой сектор агропроизводства развивался в этот период наименее динамично (особое внимание привлек эпизод 1995-1996 гг. на котором я специально остановлюсь чуть ниже).

Объясняется это, на мой взгляд, довольно просто: в рационе большинства китайцев, сначала горожан (80-е годы), а с 90-х годов и основной части крестьян произошел, по-видимому, важный и необратимый структурный сдвиг - относительное и абсолютное уменьшение доли зерновых продуктов (табл. 13; приложения, табл. 6, 13). Аналогичный процесс происходил в Японии, Сингапуре, на Тайване и в Гонконге в 70-е годы, а в 80-е годы - в Южной Корее. В Японии, например, потребление риса (в расчете на одного жителя в год) в 70-е годы снизилось со 108 до 91 кг, в Сингапуре - с 95 до 81 кг, на Тайване - со 145 до 122 кг. Потребление пшеницы во всех перечисленных странах и территориях было относительно

Шицзе цзинцзи. 2000. 1 1. С.4.

стабильным или снижалось и выросло в 70-е годы только в Сингапуре - с 55 до 63 кг.66 Замечу, что сокращение доли зерновых в

Таблица 13

Потребление продуктов питания в расчете на одного жителя КНР (кг в год)

'-1-1-1-

Продукты\Годы 1985 1990 1995

Город

Зерновые 135 131 97

Овощи 144 139 117

Масло

растительное 5,8 6,4 7,1

Мясо 19,3 21,8 19,7

Птица 3,2 3,4 4,0

Яйца 6,8 7,3 9,7

Рыба, креветки 7,1 7,7 9,2

Сахар 2,5 2,1 1,7

Село

Зерновые 209 215 211

Овощи 131 134 105

Масло

растительное 4,0 5,2 5,8

Мясо 11,0 11,3 11,3

Птица 1,0 1,3 1,8

Яйца 2,1 2,4 3,2

Рыба, креветки 1,6 2,1 3,1

Сахар 1,5 1,5 1,3

Источник: КНР в 1995-1996 гг. М.: Восточная литература, 1997. С.183.

International Economic Data Bank. Agricultural Tapes. Canberra: Australian National University, 1989. Р. 64.

рационе принято считать свидетельством того, что страна практически решила продовольственную проблему. Вдобавок, темпы естественного прироста населения в конце 90-х годов оказались в Китае ниже ожидавшихся, в частности, в 1998 г. данный показатель впервые не достиг 1%. Коэффициент Энгеля (доля питания в потребительских расходах) характеризуется относительно небольшим разрывом между городом и деревней: соответственно 46 и 55% (1997).

Несколько нарушил картину нарастания продовольственного самообеспечения в КНР неурожай 1994 г. (в 1993-1994 гг. страна оставалась нетто-экспортером зерна). В 1995 г. китайские организации произвели крупные закупки американской пшеницы, вызвав, во-первых, значительное повышение цен на нее (чему также способствовали неурожаи в Австралии и Канаде), а во-вторых, обильное количество публикаций по поводу грозящей миру "продовольственной угрозы" в лице Китая. Наибольшую известность получили работы Лестера Брауна, содержавшие, в частности, прогноз, согласно которому дефицит зерна в Китае к 2030 г. должен был бы составить от 207 до 369 млн.т.67 Среди неудачных среднесрочных прогнозов можно отметить, например, предположение, касающееся производства, потребления и импорта зерна в КНР на 2000 г. сделанное в 1996 г. соответственно - 410, 449 и 39 млн.т.68

67 Brown L.R. Who Will Feed China. Wake-up Call for a Small Planet.

Worldwatch Institute, 1995. Р.97.

68 Huang, J. Rozelle S. and Rozengrant M. China's Food Economy to the 21st Century: Supply, Demand and Trade. University. of Adelaide Centre for International Economic Studies. 1996.

В действительности, помимо неурожая, масштабные китайские закупки зерновых были вызваны еще рядом факторов, в том числе хаосом на внутреннем рынке и недостаточной координацией внешнеэкономической работы. Правительство КНР предприняло жесткую программу увеличения производства зерна и упорядочения торговли им. Было проведено несколько мероприятий, включавших повышение личной ответственности губернаторов и мэров за снабжение населения зерном и овощами. В рамках наведения порядка в 1995 г. Госсовет отозвал у правительств провинций и право производить экспортно-импортные операции с зерном. В результате, если в 1994 г. государственная торговля контролировала менее половины рынка зерна, то в 1995 г. - 70-80%. А в 1996 г. КНР вновь стала нетто-экспортером зерновых.

Характерны для современной ситуации меры, принятые в начале 1998 г. Госсоветом КНР. Предусматривались в частности следующие практические шаги: приобретение госкомпаниями у крестьян излишков зерна в соответствии с установленным правительством уровнем поддерживаемых цен, продажа указанными компаниями зерна с минимальной прибылью, санкции за продажу зерна по ценам ниже государственных, а также передачу части прибыли местным органам власти. В совокупности эти меры можно охарактеризовать как усиление централизованного контроля за рынком.

Важно, что Китай практически полностью обеспечивает себя и другими сельскохозяйственными продуктами, продолжая вывозить на внешние рынки постоянно увеличивающийся в абсолютном выражении объем товаров традиционного китайского пищевого экспорта и относительно новых позиций экспортного растениеводства и животноводства. Среди них овощи (стоимость их вывоза в 1997 г. составила почти 1,5 млрд.долл.), свежие яйца, прудовая рыба и продукция водных промыслов (свыше 1,8 млрд.долл.), молодые побеги бамбука, грибы, консервированная спаржа, чай, мед, срезанные цветы, карликовые декоративные деревья и еще множество позиций. Это во многом отличает Китай от большинства соседних азиатских стран, а также других крупных государств Востока, особенно экспортеров нефти, в том числе с точки зрения динамики процесса продовольственного самообеспечения (табл. 14, 15). Во второй половине 90-х годов доля продовольствия в импорте КНР сократилась с 4,6 до 2,7%, в экспорте - с 6,7 до 5,8% (отчасти вследствие постепенного снижения цен на эти товары). Аналогичная тенденция была характерна и для непродовольственного сырья (приложения, табл. 7 - 12).

Недооценка стратегического характера самообеспечения в курсе Пекина - распространенный методический изъян в прогнозировании развития китайской агросферы. Так, К.Андерсон, приведя данные (табл. 14) о странах-соседях Китая, приходит к следующему заключению: "Очевидно, что стандартная неоклассическая теория структурных изменений и изменений в

Таблица 14

Продовольственное самообеспечение в странах Восточной Азии (%) _Япония_Южная Корея_Тайвань

Продукция\Годы 19611964 19851986 19611964 19851986 19611964 19851986

Пшеница 30 14 20 0 9 0

Фураж 36 2 87 13 25 7

Соевые бобы 20 89 50 29 1

Рис 97 107 100 98 103 104

Говядина, баранина 66 52 100 96 100 5

Свинина, птица 99 90 100 100 100 107

Молоко 92 88 26 99 38 29

Сахар 24 34 0 0 253 120

Среднее 78 67 92 69 125 77

on Food, Feed and Fibre Markets. Paris: ОЕСБ, 1990. Р.30.

сравнительных преимуществах в растущих хозяйствах подтверждается представленными эмпирическими данными по Азии...Эту теорию подтверждает и сорокалетняя история хозяйства Китая". Посетовав на "политические искажения", еще мешающие китайскому сельскому хозяйству подтвердить в полной мере универсальность неоклассики и теории сравнительных преимуществ, К.Андерсон переходит к прогнозу: уже к 1995 г. Китай, в соответствии с его расчетами, должен был бы ежегодно импортировать от 32 до 39 млн.т пшеницы, 9-12 млн.т кукурузы, 1-6 млн.т сахара, 2-8 млн.т молока, до 5 млн.т мяса и мясопродуктов. Ни прогноз (кроме форсмажорной, как представляется, закупки зерна, к

Таблица 15

Доля сельхозпродуктов во внешней торговле (%)

Экспорт Импорт

Страны\Годы 1975 1995 1975 1995

Тайвань 20 12 18 5

Индия 19 17 8 2

Индонезия 25 13 11 10

Малайзия 22 12 12 7

Турция 27 23 12 9

Иран 5 2 23 24

Алжир 14 9 17 28

Египет 19 11 12 20

Шри-Ланка 42 41 27 18

Филиппины 18 16 12 9

Источник: Борисов М. Эволюция продовольственной проблемы на Востоке. М.: Институт востоковедения, 1999. С.30.

тому же значительно меньшей по объему), ни его методика не оправдались, да и не могли оправдаться - несмотря на то, что в указанному году на импорте страны сказались последствия далеко не самого удачного в истории китайской агросферы предыдущего

69

года .

Дело, как мне представляется, заключается не только в "политических искажениях", не только в желании руководства КНР "доказать всему миру, что страна способна выработать стратегию

70

самодостаточного развития" , и даже не в дефектах аграрной статистики (в 1997 г. были опубликованы данные обследования пахотных площадей Китая с помощью спутниковых систем, показавшие, что от государственного учета скрывается порядка 40%

71

пашни ). Неприменимость многих классических схем и математических моделей к оценке китайского хозяйства вытекает

Anderson K. Changing Comparative Advantages in China: Effects on Food, Feed and Fibre Markets. Paris: ОЕСГ), 1990. Р.31, 54, 97.

70

Ревуцкий А. Зерновая проблема в КНР// Проблемы Дальнего Востока. 1998. "2. С.102.

71

Проблемы Дальнего Востока. 1997. - 4. С.71.

уже из его гигантских масштабов. Сама масса этой экономики заставляет руководителей страны в основном ориентироваться на бездефицитную модель, чтобы не оказаться жертвой тех же резких ценовых колебаний (табл. 16), обусловленных ожиданиями и спекуляциями по поводу китайского фактора на мировом рынке. Тем же самым в немалой степени объясняется необходимость накапливать крупные стратегические запасы продовольствия, сырья, валюты и т.п. Забавно, что некоторые экономисты усматривают в

72

этом признак "сверхдержавности" Китая . Эти же авторы, впав в отличие от Л.Брауна в другую крайность при прогнозировании, предсказали к 2015 г. превосходство аграрного продукта Китая над американским в 21раз.

Впрочем, немногим лучше оказались прогнозы ФАО, сделанные в середине 90-х годов. Эксперты этой международной организации предполагали, в частности, повышение мировых цен на

73

зерно в 1996-2000 гг. на 7-8% ежегодно . В действительности, к концу десятилетия по сравнению с его серединой цены зерновых упали практически вдвое, в том числе из-за китайского фактора -переоценки в прогнозах возможных масштабов импорта зерна этой страной.

Необходимо заметить, что, неизменно подчеркивая важность этапа замещения импорта в стратегиях соседних стран и территорий (в частности, Южной Кореи и Тайваня), китайские авторы еще в 80-е годы обращали особое внимание на то, что в обоих "маленьких

Малышев В. Рахлина Р. "Пятерка" и Китай: сопоставительный прогноз экономического развития на период до 2015 года// Вопросы экономики. 1998. 1 11. С.150.

73 FAO Commodity Review and Outlook 1995. Rome. 1996. P.26.

драконах" в 50-е годы предпринимались значительные усилия по самообеспечению продовольствием - более успешные, кстати, на Тайване - в том числе по причине "разорительного для корейских крестьян ввоза американского зерна" .

Таблица 16

Мировые цены на зерновые на середину года (долл. США)

Годы\Товары Кукуруза (за бушель) Рис (за тонну) Пшеница (за бушель)

1994 2,63 385 3,30

1996 4,67 415 4,70

1998 2,25 410 2,65

1999 1,98 320 2,33

Источник: Asiaweek. 25.06.1999. P.51.

Похожая на продовольственную ситуация сложилась на рынке таких товаров, как сталь и прокат. Еще сравнительно недавно, в 1993 г. за рубежами КНР прогнозировалось крупное увеличение - до 40

75

млн.т в 1998 г. импорта этой продукции . Действительность в очередной раз существенно разошлась с этими ожиданиями (табл. 17, 18). Кроме того, представленные в таблицах данные не учитывают экспорта из Китая чугунных отливок, а также стальных слитков и поковок (который, например, в 1997 г. превысил 9 млн.т -на сумму 1,66 млрд.долл.).

Лу Линьшу. Вай сянсин цзинцзи юй Чжунго цзинцзи фачжань (Открытые экономики и развитие хозяйства Китая). Пекин, 1988. С.122. 75 Pomfret R. Is China a "Large Country"? Paris: OECD, 1997. Р.32.

Аналогичным образом сложилась ситуация с хлопком. В 1999 г. в КНР принято решение организовать национальную хлопковую биржу - в том числе для либерализации торговли этим сырьем, снижения цен и сокращения субсидируемых государством закупок. Из-за перепроизводства накоплены крупные запасы волокна. Поэтому сбор хлопка сокращается: в 1997 г. он составил 4,4 млн.т, в 1998 г. - 4,1 млн.т.76 Характерно, что ожидания по поводу резкого увеличения экспорта хлопка Китаем послужили, по мнению биржевиков, одним из факторов значительного снижения мировых

77

цен на этот товар - до 50 центов за фунт в 1999 г. Заметную роль на мировых рынках играет также политика КНР по свертыванию закупок растительного масла и увеличению ввоза маслосемян -

78

соевых бобов и рапса .

Таблица 17

Экспорт стальной продукции из стран Азии (млн.т)

Страны\Годы 1996 1997 1998 1999*

Страны АСЕАН 2,9 3,1 3,5 3,7

Япония 18,6 22,0 21,0 20,0

Южная Корея 9,5 10,4 13,5 13,0

Тайвань 3,6 4,3 4,5 5,0

Китай 4,2 4,6 4,0 4,0

Всего 38,8 44,4 46,0 45,2

Прогноз. БИКИ. 19.01.1999.

БИКИ. 16.01.1999. С.6.

БИКИ. 11.12.1999. С.14 БИКИ.20.01.2000. С.6.

Таблица 18

Импорт стальной продукции в страны Азии (млн.т)

Страны\Годы 1996 1997 1998 1999*

Страны АСЕАН 19,0 19,5 15,5 15,7

Япония 5,4 5,9 5,0 5,2

Южная Корея 4,7 3,8 0,4 0,5

Тайвань 4,7 5,2 4,8 5,0

Китай 16,0 13,2 12,0 12,6

Всего 49,8 47,6 37,7 39,0

*Прогноз. БИКИ. 19.01.1999.

Похожая ситуация с содой (из импортера КНР превратилась в экспортера в 1997 г.) и др. Медь и алюминий Китаем не только ввозятся, но и вывозятся, к крупным экспортным позициям относится цинк и цинковые сплавы, редкоземельные металлы и т.д. (приложения, табл. 12).

Экспорт и импорт энергоресурсов (млн.долл.)

Таблица 19

Товары Уголь Кокс Нефть Нефтепродукты Природный газ Синтетический газ

1987

экспорт

импорт 383,3

106,8 9,2

8,7 3488,4 1143,4 954,1

888,7 3,4

173,5 0,0

75,6

1994

экспорт

импорт 945,5

123,9 363,0

6,3 2251,2

3275,8 796,8

1911,4 7,8

510,6 489,8

118,5

Источник: Pomfret R. Is China a "Large Country"? China's Influence on World Markets. Paris: OECD, 1997. Р.56-61.

Таблица 20

Импорт и экспорт нефти КНР(млн.т)

Годы 1994 1995 1996 1997 1998 1999

Импорт (всего) 12,3 17,1 22,6 35,5 27,3 36,6

со Среднего Востока 4,9 7,8 12,0 16,8 16,7 16,9

из Индонезии 4,7 5,3 6,3 6,6 3,4 4,0

из Африки 0,5 1,8 1,9 5,9 2,2 7,2

из Вьетнама 0,6 0,8 1,0 1,5 0,9 1,5

Экспорт (всего) 18,5 18,8 20,4 19,8 15,6 7,2

в Японию 12,0 12,0 11,7 10,5 7,9 5,0

в США 3,1 2,5 2,7 2,3 2,2 0,3

в Южную Корею 1,6 1,9 3,2 4,5 3,6 0,9

в Сингапур 0,6 0,8 0,4 0,4 0,5 0,1

Источник: Тянь Чуньжун. Чжунго шию хэ ехуаци цзинькоу цюйши фэньси (Анализ тенденций в импорте Китаем нефти и сжиженного газа)// Гоцзи маои. 2000. - 2. С.29.

Во внешней торговле первичными источниками энергии в первой половине 90-х годов положение сложилось неоднозначное -вопреки широко распространившимся представлениям о перманентном и усиливающемся дефиците энергоресурсов в стране (табл. 19). В середине 90-х годов импорт энергоресурсов в КНР, впрочем, расширился. В 1997 г. страна ввезла около 60 млн.т нефти и нефтепродуктов стоимостью свыше 9 млрд.долл. В то же время китайский экспорт энергоресурсов также представлял значительную величину: 25 млн.т нефти и нефтепродуктов (примерно 4 млрд.долл.), 41 млн.т угля и кокса (1,920 млрд.долл.). Суммарное отрицательное сальдо в торговле первичными энергоресурсами, однако, резко сократилось в следующем, 1998 г. когда из-за падения мировых цен и сокращения объема ввоза доля минерального топлива и технических масел в импорте Китая снизилась с 7,3% до 4,8%, а в экспорте - с 3,8% до 2,8% (табл. 20, приложения, табл. 7-12).

Учитывая перечисленные факты и тенденции, небезосновательным кажется следующее предположение: Китай в краткосрочном плане может представлять проблему для мирового рынка не со стороны спроса (как это стало привычным), а со стороны предложения, тем более, что с 1998 г. внутри страны впервые в ее послевоенной истории наблюдаются тотальное перепроизводство и падение цен. Однако и здесь КНР, как было показано выше, сталкивается с проблемой непредвиденных ценовых реакций мирового рынка, связанных с масштабом китайского фактора. Колебания цен и весьма резкие колебания международной товарной конъюнктуры в 90-е годы заставляли руководство страны проявлять осмотрительность, пытаться максимально точно планировать производство и сбыт массовых товаров, в том числе на внешних рынках, рассматривать при развитии отношении с теми или иными странами возможность натуральных обменов на долгосрочной основе и т.п. Ведь при современной прозрачности спроса и предложения на массовые товары, а также высокой степени монополизации многих внешних рынков КНР не приходится рассчитывать на выигрыши при крупных рыночных обменах за пределами собственного хозяйства, как и крестьянину в старом Китае. Скорее, это грозит убытками. Соответственно, самообеспечение и четкое планирование внутреннего производства выглядят еще привлекательнее.

В силу перечисленных выше обстоятельств хозяйство страны и стратегия его развития оказываются вне сферы действия некоторых статистически подтвержденных тенденций, действующих на мировом рынке в отношении малых и средних стран. На КНР, к примеру, явно не распространяется замеченная специалистами закономерность снижения самообеспечения продовольствием в большинстве стран вследствие усиления аграрного протекционизма в развитых государствах. К тому же субсидируемый этими государствами аграрный экспорт представляет для КНР серьезную долгосрочную угрозу, не позволяя выпускать ситуацию из-под жесткого административного контроля. С другой стороны, Китай в силу структурных особенностей своего хозяйства, общего уровня благосостояния, а также относительно невысокой включенности в мировую экономику просто не может позволить себе масштабов субсидирования сельского хозяйства, сопоставимых с развитыми и некоторыми соседними странами (табл. 21). Пока директивной

Таблица 21

Коэффициент поддержки сельского хозяйства (%)*

Страны\Годы 1986-1988 1997 1998

ЕС 46 38 45

США 26 14 22

Япония 65 61 63

Южная Корея 71 66 59

Турция 20 31 39

Мексика 10 16 19

Польша 32 21 25

Канада 34 14 16

Австралия 7 7 7

Чехия 59 10 17

Венгрия 40 8 12

Новая Зеландия 11 2 1

Всего по странам ОЭСР 41 32 37

*Отношение суммы субсидий к стоимости произведенной продукции. Размер поддержки сельского хозяйства в расчете на 1 га земли составил: в США - 112 долл.; ЕС - 895 долл.; в среднем по странам ОЭСР - 210 долл. (1998). Источник: БИКИ. 29.06.1999. С.6.

остается установка на 95-процентное самообеспечение зерном. Не думаю, что в ближайшие годы этой сфере экономической политики что-нибудь может серьезно измениться.

Повторю: принцип самообеспечения пронизывает всю систему хозяйства Китая, во второй половине 80-х - начале 90-х годов он в отдельных регионах фактически воспроизводился на провинциальном и уездном уровне (удельный вес межпровинциальной торговли в 1985-1992 гг. например, уменьшился на 18%, затем, правда, тенденция переломилась), охватывает он и армию (приложения, табл. 14), в которой до сих пор часть личного состава занимается сельским хозяйством, обеспечивая по различным позициям до 30-70% потребления. Чисто экспортная специализация даже в районах, расположенных наиболее благоприятно для ведения внешней торговли, как правило, не превышает 30-50% товарной продукции на уровне уездов и 10-25% -на провинциальном уровне. Только применительно к этой части китайского хозяйства, которая охватывает примерно 30-40 млн. человек, можно говорить об интернационализации хозяйства, сопоставимой со средним мировым уровнем (дельта р. Чжуцзян, специальные экономические зоны, отчасти Шанхай - подробнее см. главу 5). Однако и здесь указанный процесс имеет выраженную географическую ограниченность, региональную привязку. Наиболее тесные кооперационные связи исчерпываются, как правило, партнерами в "Большом Китае", в основном - в Сянгане.

Очень существенное значение имеет и крайне низкий уровень непосредственной включенности агросферы КНР в международное разделение труда на принципах производственной и торговой интеграции с зарубежным капиталом. Можно сказать, что для Китая не характерна в сколько-нибудь значительных масштабах тенденция превращения в часть "формирующегося мирового супермаркета, где покупатели разных стран берут продовольствие с одного прилавка". То же касается средств производства для сельского хозяйства: для Китая как их потребителя, опять-таки, не типична ситуация, когда "передаточное устройство, произведенное во Франции, английский двигатель и мексиканский коленчатый вал соединяются стальной плитой из США и созданный таким образом в

79

Бразилии трактор продается где-то в Юго-Восточной Азии" . И даже популярный "Мак-Дональдс" из 60 тысяч расположенных в Азии точек общепита располагал в КНР в 1999 г. лишь двумя сотнями заведений. В то же время Китай в последние двадцать лет опережал в развитии агросферы практически все азиатские страны, в том числе преуспевшие в использовании внешних факторов (табл. 22), и вплотную приблизился к решению продовольственной проблемы. Сравнительно высоким уровнем отличается урожайность зерновых (табл. 23), впрочем, в этой области есть еще и скрытые

79

Борисов М. Эволюция продовольственной проблемы на Востоке. М.: Институт востоковедения, 1999. С. 68-74.

резервы. Достаточно убедительно выглядят и показатели сельского хозяйства в последние два года (табл. 24). Они, помимо прочего, иллюстрируют отсутствие прямой связи между производством

Таблица 22

Индекс сельскохозяйственного производства (1979 = 100)

Страны,

территории\Годы 1985 1990 1995

КНР (1978 = 100) 162,0 182,0 222,4

Тайвань 121,1 137,5 147,6

Индонезия 115,1 133,2 149,1

Таиланд 118,3 113,7 115,7

Индия 111,1 120,2 125,9

Турция 101,5 105,9 120,1

Пакистан 105,7 115,4 120,1

Источники: Борисов М. Эволюция продовольственной проблемы на Востоке. М.: Институт востоковедения, 1999. С. 21-23; Чжунго нунцунь тунцзи няньцзянь: 1996. Пекин, 1996. С.165.

зерновых и внешней торговлей ими. Налицо, таким образом, еще один признак отсутствия сильного напряжения в обеспечении продовольствием из внутренних источников самой населенной страны мира.

Таблица 23

Урожайность (ц/га) основных продовольственных культур (1996)

Страна Рис Страна Пшеница

Япония 48 Великобритания 77

Южная Корея 47 США 25

Китай 42 Китай 36

Индонезия 29 Индия 25

Вьетнам 24 Пакистан 20

Индия 19 Австралия 16

Источник: Far Eastern Economic Review. 10.07.1997. По другим оценкам, урожайность зерновых в КНР еще выше: риса 60-63 ц/га, пшеницы 37-

Показатели\Годы 1996/1997 1997/1998

Пшеница Урожай 110,6 123,3

Импорт 2,7 1,9

Кукуруза Урожай 127,5 104,3

Экспорт 3,9 6,2

Импорт 0,1 0,3

Источник: БИКИ.03.04.1999.

Необходимо отметить, что в 1997 г. северные районы Китая постигла жестокая засуха, а в 1998 г. в результате небывалого наводнения было затоплено 23 млн.га земли в центральных провинциях. С учетом этого обстоятельства, по-видимому, следует признать очень высокой устойчивость всего агропромышленного комплекса страны и достаточно низкой - его зависимость от внешних

Таблица 25

Производство основных сельскохозяйственных продуктов в КНР (1998)

Наумов И.Н. Природные ресурсы экономического развития КНР в XXI веке// Проблемы Дальнего Востока. 1999. - 4. С.101.

81

Чэнь Бо-да. Очерк земельной ренты в Китае. Пекин, 1952. С.30.

41ц/га, кукурузы 50-52 ц/га . К этому можно добавить, что урожайность хлопка в Китае (порядка 11ц/га) более чем втрое выше индийского показателя. Для сравнения можно привести и данные об осеннем урожае риса на плодородной равнине Чэнду (Сычуань) в 1941 г. (с орошаемых земель) - 11,5 ц/га. Тогда население Китая составляло около 450 млн.человек81.

Таблица 24

Урожай и внешняя торговля КНР пшеницей и кукурузой (млн.т)

Продукты млн.т в % к 1997 г.

Зерновые (включая соя-бобы, картофель и батат) 492,0 100,0

Масличные 22,92 106,3

Хлопок 4,4 95,7

Джут и кенаф 0,260 60,2

Сахарный тростник 83,63 106,0

Сахарная свекла 14,02 93,7

Табак 2,1 54,0

Чай 0,670 108,5

Фрукты 54,9 107,9

Мясо 43,55 106,5

Продукция водных промыслов 38,54 107,0

Молоко коровье 6,63 105,4

Шерсть овечья 0,290 98,6

Шелковичные коконы 0,548 116,8

Источник: 1999 Нянь Чжунго гоминь цзинцзи хэ шэхуэй фачжань баогао (Доклад о народнохозяйственном и социальном развитии Китая к 1999 г.)/ Под ред. Цзэн Пэйяня. Пекин, 1999. С.102.

факторов. Справедлив, по-видимому, и вывод о постепенной стабилизации показателей развития агросферы (табл. 25).

Системность Китая, его внешнеэкономическая (внешнеполитическая) полноценность и самодостаточность позволяют предположить, что дальнейшее развитие этой страны будет сохранять значительную специфику - то есть базироваться главным образом на внутренних потребностях и закономерностях. При этом задача поддержания высокой экономической динамики еще длительное время будет иметь характер приоритетной национальной цели не только в силу внутренних обстоятельств, но и поскольку в ситуации депрессивного состояния хозяйства многих развитых и развивающихся стран продление фазы быстрого роста попутно дает еще целый ряд преимуществ - внешнеэкономических, политических и т.п.

Вряд ли хозяйство КНР будет полностью повторять известные траектории и этапы новоиндустриального развития, воспроизводить ориентированную на экспорт внешнеэкономическую модель, хотя в отдельных небольших частях этой гигантской системы сходство с соседними странами может оказаться значительным. При этом и постиндустриальное качество отдельных сегментов хозяйства Китая выглядит достижимым на основе уже сложившейся социально-экономической структуры (имеющей все шансы для дальнейшего безболезненного развития в смешанную экономику, рыночный социализм), демонстрирующей в 90-е годы высокую и растущую зрелость внешнеэкономических показателей. При этом городская и сельская действительность внутри Китая по-прежнему во многом противоречат классическим и современным представлениям о капитализме и имеют немало потенциальных черт нового, постиндустриального (посткапиталистического) строя, в том числе вследствие организации таких фрагментов при активном участии государства. Высокая роль политических факторов в общественной жизни очень часто ведет и будет вести в КНР к замещению рыночного регулирования субъективным целеполаганием - в планировании, распределении ресурсов, кредитной политике и т.п. В стране наблюдается опережающий рост коллективной собственности, а также индивидуальной (личной, семейной) собственности самостоятельно занятых и, соответственно, значение прибыли среди мотивов производства снижается, уступая первенство стабильности рынков. Быстро развивается общественное самоуправление, в том числе крестьянское, которое среди своих целей имеет стабилизацию цен, гарантированность устойчивых условий сбыта продукции и приобретения удобрений, техники и т.п. Все это так или иначе способствует воспроизведению идей самообеспечения на самых разных уровнях, распространению относительно замкнутых технологических цепей и т.д.

Не нужно исключать, что постиндустриальность (наукоемкая экономика, экономика знаний и т.п.) в китайском варианте развития, помимо ставших уже привычными прорывов в наукоемких и высокотехнологичных отраслях, примет еще и необычные формы массовой модернизации деревенской жизни. На этом пути, уже давно обсуждаемом китайскими футурологами, есть немало заманчивых перспектив, впрочем как и сложных технико-экономических проблем. Ясно, однако, что аграрный компонент китайской цивилизации сыграл и сыграет куда большую роль в ее развитии, чем мы это обыкновенно представляем - хотя бы потому, что со многими мирохозяйственными проблемами, стоящими перед нынешними более урбанизированными экономиками стран ЮВВА (не говоря уже о "переходных" государствах), Китай уже справился, так и оставшись в основном крестьянским обществом.

Вряд ли только стоит из этого делать вывод об отсталости страны. Тем более, что крестьянство может в ряде случаев оказываться современней горожан, если иметь в виду хозяйственную психологию, некоторые аспекты которой измеряются современными методами. Так, в исследовании известного социолога Алекса Инкелеса (Alex Inkeles) и его коллег, предметом был индивидуальный уровень модернизированности сознания.

Выяснилось, что жители сельских районов в Китае (окрестности Тяньцзиня) существенно превосходят горожан по пониманию своей социально-экономической роли (личной эффективности), склонности к продолжению образования, способности к долгосрочному планированию хозяйственной деятельности, умению использовать в работе технические достижения, заботе об

82

окружающей среде и т.д. Таким образом, внутренний модернизационный потенциал современного китайского общества может серьезно недооцениваться в распространенных штампах об "экстенсивном" характере агросферы в этой стране, ее "проблемности" и т.п.

Необходимо также добавить, что мощный промышленный спурт Китая в последние двадцать лет оставил в структуре хозяйства еще довольно много места для намечаемого национальными планами опережающего роста доли сферы услуг, относительно отстававшей от индустрии в конце века (ее доля в ВВП за последнее десятилетие выросла с 31,3% до 34%, а промышленности - с 41,6% до 49%), что склоняет к благоприятным выводам относительно долгосрочных перспектив хозяйственной ситуации в стране в ходе весьма вероятной "сервисизации" экономики.

Говоря о хозяйстве азиатского исполина в целом и потенциале его отношений с мировой экономикой на принципах свободы торговли и сравнительных преимуществ (тем более, в их нынешнем виде), вероятно, нужно отметить, что такое взаимодействие выглядит на исходе века проблематичным. И дело вовсе не в

Whyte M.K. City versus Countryside in China's Development. Canberra: The Australian National University, 1995. Р.36.

пристрастиях людей, занимающихся стратегическими хозяйственными разработками и текущим экономическим управлением в Китае, а в весьма простых соотношениях между внешними рынками и "массой" китайского хозяйства, его инертностью, влияющей на внутренние закономерности развития, наконец, в действительных правилах функционирования мирового рынка и его малопредсказуемых реакциях на китайский фактор. Структурные особенности экономики и ее почти полноотраслевой характер, как представляется, вместе с массой китайского хозяйства и уровнем внутренних цен будут и далее сдерживать рост включенности КНР в международное разделение труда, особенно на интеграционных началах.

Очень существенную роль в развитии емкого и динамичного внутреннего рынка играет совокупность двух обстоятельств: разнообразия природно-географических и бытовых условий, в которых живет огромное население, во-первых, и сравнительно равномерного распределения доходов (по этому показателю КНР превосходит азиатские страны, не говоря уже о Латинской Америке и Африке), во-вторых. И это, подчеркну, не равенство в нищете: с каждым годов увеличивается ассортимент приобретаемых "средним" китайцем товаров и благ, воспроизводится и удовлетворяется колоссальный массовый спрос. Но для того, чтобы обеспечить спокойное течение и развитие этого процесса в современных китайских условиях, нельзя обойтись только коммерческим инвестированием и рыночным распределением - необходимы крупные вложения в транспортно-торговую и прочую инфраструктуру, что, разумеется, пока не под силу экономически слабому национальному частному предпринимателю, а также значительные перераспределительные усилия. Опять-таки, на первый план выступает государство, в том числе в роли непосредственного производителя, кредитора и дистрибьютора, а также организатора инвестиционных толчков, оживляющих внутренний спрос в нынешней дефляционной обстановке.

Колебания спроса и веяния моды на внутреннем рынке при этом представляют для китайских производителей, взятых в целом, куда большее значение, чем конъюнктура жестких и ограниченных внешних рынков. Поэтому они все больше ориентируются на национального потребителя, отводя внешнеэкономическим связям вспомогательную роль. Открываясь миру, Китай как хозяйственное образование в относительном выражении становится более замкнутым. Парадокс? Один из многих, свидетелями которых мы являемся при анализе китайской экономики.

Характерно, что некоторые долгосрочные прогнозы социально-экономического развития страны, разработанные во второй половине 90-х годов, предусматривали примерно равные темпы роста ВВП и внешнеторгового оборота вплоть до 2010 г. а в следущем десятилетии - существенно более низкий рост

83

международной торговли . В более свежих изданиях уже в ближашие годы предполагается опережающий рост ВВП по сравнению с внешней торговлей. Так, специалисты из авторитетного Центра исследований развития при Госсовете КНР в своей прогнозной модели последствий вступления КНР в ВТО исходят из

Наумов И.Н. Природные ресурсы экономического развития КНР в XXI веке// Проблемы Дальнего Востока. 1999. - 4. С.103.

Ли Шаньтун, Чжай Фань, Сюй Линь. Чжунго цзяжу шицзе маои цзучжи дуй Чжунго цзинцзидэ инсян (Воздействие вступления Китая в ВТО на экономику страны)// Шицзе цзинцзи. 2000. 1 2. С.8.

темпа прироста ВВП на 7,86% в год . Аналогичные показатели для китайского экспорта и импорта на 2000-2005 гг. оцениваются этими специалистами, соответственно в 6,56 и 7,19%.

ГЛАВА 3

КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТЬ ХОЗЯЙСТВА КИТАЯ

? 1. Ценовые параметры

Наши представления о конкурентоспособности в современном мире имеют явную тенденцию к расширению круга охватываемых факторов. К ним, помимо научно-технического прогресса, индивидуального и корпоративного инновационного потенциала, информационной обеспеченности, агрессивного маркетинга и т.п. все чаще причисляют внутреннюю политическую конъюнктуру, отношения с международными организациями, внешний образ (имидж) хозяйствующего субъекта, инвестиционный климат в стране (рассчитываемый самыми разными способами), всевозможные рейтинги и т.д. Само понятие конкурентоспособности нередко оказывается предметом острых теоретических и идеологических столкновений, средством психологического и информационного давления в борьбе за рынки.

Очевидно также, что наряду с конкурентоспособностью отдельного товара, услуги, фирмы, отрасли, правомерно говорить о конкурентоспособности национального хозяйства в целом. Ее оценка не представляет чрезмерных методических трудностей и может быть сведена, с учетом нынешней депрессивной ситуации в мировой экономике и торговле, к трем основным группам показателей: цены, качество товаров (единство этих двух показателей хорошо отражает динамика промышленного экспорта) и

- дань кризису - финансовое положение страны. В случае с Китаем общую оценку конкурентоспособности следует, на мой взгляд, дополнить самым беглым ее рассмотрением в региональном разрезе. Отраслевые оценки хорошо представлены в упоминавшейся во

85

второй главе работе Жэнь Жуоэня , определенное представление на сей счет можно получить и из данных о структуре китайского экспорта (приложения, табл 10, 12).

Предполагая коснуться лишь наиболее важных аспектов этой обширной темы, начну с вопроса о ценах и внешнеторговых показателях. В предварительном порядке представляется целесообразным привлечь внимание к относительно недавнему событию, которое, как представляется, оказалось очень важным для развития хозяйства Китая и его соседей. Имеется в виду переход к единому курсу юаня в начале 1994 г. (сопровождавшийся также еще отменой валютного сертификата). Фактически данный шаг означал еще и девальвацию национальной валюты (хотя юань еще не был конвертируемым по текущим операциям официально) на 50% (с 5,8 до 8,7 юаней за 1 долл. США). Данные таблицы 26 говорят о причинах и некоторых немедленных последствиях принятой тогда меры. В частности, ясно видна прямая связь этого и предшествовавших снижений курса национальной валюты с динамикой внутренних цен и, особенно, внешней торговли. Отчетливо проявил себя, как представляется, защитный смысл маневра, выглядевшего в качестве реакции на чрезмерный рост импорта в 1993 г. Аналогичные меры со схожей мотивацией

85

Ren Ruoen. China's Economic Performance in an International Perspective. Paris: OECD, 1997.

принимались Китаем и ранее: в 1986 и 1990 гг. В результате перечисленных и некоторых других девальвационных поправок внутренние цены в КНР в 90-е годы больше тяготели к снижавшимся в этот период внешнеторговым ценам мирового рынка, в то время как в большинстве развитых и новоиндустриальных государств и территорий внутренние товарные цены росли, все более значительно отрываясь от цен внешнеторговых контрактов.

Таблица 26

Отдельные показатели развития хозяйства КНР

Показатели Годы Прирост цен, % Прирост ВВП, % Курс доллара Экспорт, млрд.долл Импорт, млрд.долл

1985 8,8 12,8 2,94 27,4 42,2

1986 6,0 8,1 3,45 30,9 42,9

1988 18,5 11,3 3,72 47,5 55,3

1989 17,8 4,1 3,76 52,5 59,1

1990 2,1 3,8 4,78 62,1 53,4

1991 2,9 9,3 5,32 71,8 63,8

1992 5,4 14,0 5,51 84,9 80,6

1992 13,2 13,3 5,76 91,7 104,0

1994 21,7 11,6 8,62 121,0 115,7

1994 к 1985 (раз) 2,42 2,93

Для сравнения стоит указать, что рост потребительских цен (1990-1996) составил: в США - 22,5%; в Южной Корее, Индонезии, Малайзии и Таиланде соответственно 35,7%; 67,7%; 28,8%; и 44,6%.

После перехода к единому сниженному курсу юаня в КНР наблюдался ускоренный рост экспорта и валютных резервов. Последние с 21,2 млрд.долл. в начале 1994 г. выросли до 51,6 млрд.

в конце года, а на конец 1995 и 1996 гг. составили, соответственно 73,6 и 105 млрд.долл.86 Темпы прироста экспорта достигли при этом 13,2% в 1994 г. и 12,3% в 1995 г.

Стоит заметить, что крупные девальвации предваряли быстрое развитие экспортного сектора также на Тайване (где в 1956-1959 гг. курс местной валюты снизился на 153%) и в Южной Корее (в 1961 г. на 96%, в 1964 г. - еще на 124%). Более глубокое снижение курса в Южной Корее, по мнению некоторых китайских экономистов, дало возможность этой стране проводить в 60-е годы более либеральную

87

импортную тарифную политику, чем на Тайване .

Факт создания Китаем значительных государственных валютных резервов в 1994-1996 гг. и резкого увеличения выпуска юаней во внутреннее обращение в этот период (в обстановке сравнительно высокой для этой страны инфляции) полностью противоречил стандартной логике монетарного регулирования, что отмечали многие специалисты. Быть может, правительство КНР планировало повторную девальвацию. Не исключено также, что в тот период на первый план просто выдвигалась политическая установка на создание значительного валютного резерва, поскольку приближался крайне ответственный для страны момент - переход Гонконга под суверенитет КНР.

Нужно заметить, что Пекин к тому времени накопил богатый опыт смягчения кризисных ситуаций в хозяйстве Гонконга. На это в отдельные периоды расходовались немалые средства. Так, в ходе переговоров с правительством Великобритании о будущем статусе

86 Жэньминь жибао. 17.03.1997.

87

Лу Линьшу. Вай сянсин цзинцзи юй Чжунго цзинцзи фачжань (Открытые экономики и развитие хозяйства Китая). Пекин, 1988. С.124.

территории в 1982-1984 гг. только дешевые кредиты финансовым институтам колонии превысили 2 млрд.долл. а инвестиции китайских организаций в ценные бумаги, недвижимость и т.п. -

88

более 4 млрд.долл. Что же касается существа мер, предпринятых в ходе так называемой мягкой посадки (борьбы с ростом цен в 19941996 гг.), то оно, на мой взгляд, очень точно оценено И.Б.Шевелем: "В 1995 г. макрорегулирование, направленное на сдерживание инфляционного процесса, фактически означало прямое государственное регулирование, зачастую охватывающее и микроуровень, с преобладанием административных, а не

,,89

экономических рычагов" .

В технико-организационном плане рост экспорта в 1995 г. правомерно отнести и на счет введения в Китае практики возврата экспортерам НДС (17%). Полностью это обязательство, однако, государством не было выполнено, задолженность по возврату налога на добавленную стоимость на начало 1996 г. составила 50 млрд.юаней. Ставка возврата налога постепенно уменьшалась: с 1 августа 1995 г. до 13%, с 1 января 1996 г. до 9%.

Главное же следствие предпринятого в начале 1994 г. шага заключается в том, что база цен внутреннего китайского рынка (на конец 1994 г.) оказалась еще ниже мировой, чем в середине 80-х годов. Фактически, в очередной раз девальвировав юань, Китай в 1994 г. установил очень высокую планку ценовой

Салицкий А.И. КНР и Гонконг: экономические связи в послевоенный период. М.: Институт Востоковедения РАН, 1998. С.64.

89

Шевель И.Б. Финансы и кредит// КНР в 1995-1996 гг.: политика, экономика, культура. М.: Восточная литература, 1997. С.90.

Страны\Годы 1993 1996

Южная Корея 72 81

Индонезия 30 33

Малайзия 44

Таиланд 43 45

Польша 48 59

Россия 26 70

Китай 22 20

Вьетнам 20

Эстония 29 64

Источник: Попов В. Уроки валютного кризиса в России и в других странах// Вопросы экономики. 1999. - 6. С.109.

сырьевым и инвестиционным товарам, полуфабрикатам. Эту планку в середине десятилетия, как представляется, стало все труднее преодолевать соседним странам-конкурентам. Динамика соотношения внутренних цен и курса валют стала к тому же разнонаправленной в Китае, с одной стороны, и новоиндустриальных странах, с другой (табл. 27). К тому же из стран ЮВВА и прежде всего НИС первой волны в образовавшуюся

конкурентоспособности по широчайшему ассортименту промышленной продукции потребительского назначения, многим

Таблица 27

Соотношение валютного курса и ППС (%)

в Китае гигантскую ценовую котловину начал ускоренно стекать предпринимательский капитал, в том числе ориентированный на экспорт (табл. 28). Не вызывает поэтому особых сомнений наличие связи между этими фактами и наблюдавшимся в ЮВВА кризисом 1997-1998 гг. который в конечном счете отразил и снижение ценовой

Таблица 28

Структура источников прямых инвестиций в экономику КНР (%)

Страны, территории\Годы 1983-1991 1992-1995

НИС и развивающиеся страны 68,3 80,2

в том числе: Сянган 58,0 59,0

Тайвань 2,6 9,8

Сингапур 1,1 3,3

Южная Корея 2,0

Развитые страны 31,6 19,7

в том числе: США 11,3 7,4

Япония 13,5 6,6

Великобритания 1,5 1,7

Германия 1,6 0,7

Восточная Европа 0,1 0,1

Countries in China. Canberra: Australian National University, 1997.

конкурентоспособности большинства стран региона. Для Китая же сложившийся в 1994 г. уровень, а также несколько изменившиеся в этот период пропорции между внутренними ценами оказались весьма благоприятными; общий рост цен замедлился в 1995 г. что способствовало ускоренной стабилизации хозяйства и его дальнейшей трансформации в отмечаемое в этой работе новое внешнеэкономическое качество.

Последовавший переход к конвертируемости юаня по текущим операциям (конец 1996 г.) при существенно более низком, по сравнению с мировым, уровне внутренних цен, более того, на фоне проявившейся в последние полтора десятка лет долгосрочной тенденции к их относительному снижению, по моему мнению, принципиально отличает китайский хозяйственный подъем от схожих фаз развития новоиндустриальных стран и Японии. Там внутренние цены неуклонно приближались к уровню развитых стран и, а в некоторых государствах даже существенно превосходили его, в частности, на ряд сельскохозяйственных товаров, составляющих основу рациона местных жителей .

Налицо, таким образом, явное рассогласование долгосрочной динамики одного из основополагающих признаков движения мира в сторону открытой экономики в Китае, с одной стороны, и большинстве стран ЮВВА, с другой.

Стабилизация внутренних цен в КНР завершилась в 1996 г. Получив широкий резонанс, этот факт стал мощным дополнительным стимулом для хозяйства Китая и связанных с ним зарубежных предпринимателей-экспортеров. В результате в 1997 г. впервые за десятилетие наметились серьезные различия в динамике экспорта Китая, с одной стороны, и ряда тихоокеанских и азиатских

90 Чжунго нунцунь гайгэ юй фачжань шинянь (Десять лет реформ и развития сельского хозяйства Китая)/Под ред. Го Шутяня, Пекин. 1990.

С.103.

стран, с другой (табл. 29). Оказалось, что КНР удается лучше выходить из экспортного спада 1996 г. связанного, помимо прочего, со стагнацией японского импорта, падением мировых цен на полупроводники, а также ряд сырьевых и продовольственных товаров.

Таблица 29

Прирост (сокращение) экспорта во втором квартале 1997 г. по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года

Страна (территория) Прирост, % Страна (территория) Прирост, %

КНР 27,1 Малайзия 3,2

Гонконг 3,9 Филиппины 23,9

Австралия 5,2 Сингапур -1,5

Индия 0,7 Южная Корея -0,9

Индонезия 5,4 Тайвань 7,0

Япония 13,9 Таиланд -3,6

Источник: Far Eastern Economic Review. 17.07. 1997. Р.88. По итогам года (1997) прирост экспорта КНР составил 20,9% (при росте мировой торговли на 2,0%, внешней торговли США на 9,9%).

Последовательное развитие валютно-финансового, торгового и экономического кризиса в Азии в дальнейшем отчетливо показало, что китайский уровень внутренних товарных цен оказывает усиливающееся воздействие на их формирование в мировой экономике. Не будет преувеличением предположить, что волна девальваций, прокатившаяся в 1997-1998 гг. по тихоокеанской Азии, является косвенным свидетельством того, что более "правильными" и массовыми на этом континенте являются китайские цены. Характерно, что на состоявшейся в Токио в начале лета 1999 г. конференции "Будущее Азии" ее участники из ЮВА обратили особое внимание на стабилизацию национальных валют на уровне примерно на 30% ниже докризисного91. Этот факт политики и бизнесмены региона сочли одним из оснований для оптимизма по поводу закрепления положительных тенденций в экономике и восстановления конкурентоспособности стран региона. А отсюда уже прямо следует вывод о наличии глубокой трещины в мировой экономике, стереотипно понимаемой как единое и укрепляющееся целое. Куда правдоподобнее в нынешней ситуации выглядит тезис о происходящем наступлении новой волны протекционизма, торговых войн и т.п. то есть разломе, но не цивилизационном, а скорее, экономическом, связанным с различиями в национальных базах цен. Не исключаю, что именно такого рода предчувствия породили на Западе (и в России тоже, хотя база внутренних цен в ней еще может быть относительно легко изменена) обширную литературу на тему "китайской угрозы", "рождающейся новой сверхдержавы",

92

"грядущего конфликта с Китаем" и т.д.

Складывающаяся ценовая ситуация достаточно очевидна в том смысле, что уровни внутренних цен в Китае и в развитых странах вряд ли будут сближаться в обозримой перспективе. Наиболее вероятным сценарием китайской валютной политики уже

91 South China Morning Post. 15.06.1999.

92

См. например: Shambaugh D. Greater China: The Next Superpower. N.Y.: Oxford University Press, 1995; Roy D. The "China Threat" Issue// Asian Survey. 1996. No.8; Garnett Sh. Influencing Transition States: Russia, China and India. Moscow, Wash.: Carnegie Endowment for International Peace, 1998; Bernstein R. Munro R.H. The Coming Conflict with China. N.Y.: Alfred A. Knopf, 1997.

долгое время считают девальвацию, которая лишь увеличит разрыв в ценах. Причем такой ход событий, на мой взгляд, создаст больше проблем для соседей и торговых партнеров Китая, чем для него самого. Трудно, с другой стороны, представить, что КНР под внешним нажимом прибегнет к крупной ревальвации юаня (хотя в последнее время появляются и такие прогнозы, а практически в 1996-1999 гг. имела место незначительная ревальвация китайской валюты). Поддержание статус-кво выглядит для Пекина пока самым привлекательным вариантом, тем более, что чрезмерно быстрого роста импорта не наблюдалось и в 1999 г. К выжиданию и поддержанию стабильности юаня обязывали и специфические политико-престижные факторы: в 1999 г. в Китае готовились к встрече нескольких годовщин - движения "четвертого мая", тяньаньмэньских событий, а также 50-летию образования КНР.

Стоит обратить внимание и на тот факт, что в начале 2000 г. некоторые китайские экономисты связывали необходимость сохранения курса валюты не только с относительным благополучием внутренних макропоказателей,

интенсифицировавшимся процессом вступления в ВТО, но и необходимостью оказания тем самым поддержки экономике Сянгана, а также азиатских стран-соседей93.

Что же до "девятого вала" китайского экспорта, ожидаемого с некоторым напряжением после восьми "волн", вызванных отдельными новоиндустриальными странами и территориями ЮВВА (считая Филиппины), то он, действительно, способен

93

Ли Хуэйу. Жуцзе, жэньминьби бу хуэй бяньчжи (Вступая в ВТО, нельзя девальвировать юань)// Гуанчжоу жибао. 10.01.2000. С.13.

породить самые драматичные прогнозы на основе простой экстраполяции прошлых тенденций, особенно если исходить из предположения о свободном поступлении на мировой рынок более дешевого товара. Однако реальное положение вещей, разумеется, далеко от подобного сценария в силу действующих в современном мире ограничений и самоограничений, экономических и политических. Поэтому совсем не исключено, что экспортное наступление Китая замедлится при сохранении этой страной высоких темпов хозяйственного роста.

С другой стороны, события 1998 - начала 1999 г. (табл. 30-31; приложения, табл. 16-19) засвидетельствовали еще и развертывание беспрецедентного для последних десятилетий по масштабам и глубине внешнеторгового кризиса в Азии и тихоокеанских странах. Он затронул и хозяйство Китая, хотя в куда меньшей степени и значительно позже, чем другие страны и территории. К тому же экспорт КНР, похоже, достаточно скоро оправился после очередного спада конъюнктуры на внешних рынках осенью 1998 г. Стоит упомянуть, что это произошло в условиях значительного сокращения сокращения притока предпринимательских инвестиций в Китай из стран и территорий ЮВВА во второй половине 1998 г. (на 9,3% - по реализованным, 13,4% по согласованным капиталовложениям) .

Как хорошо видно из приведенных ниже данных, Китай постепенно преодолевал сбой в динамике экспорта, наиболее глубокое сокращение которого произошло в третьем квартале 1998 г. (следует, впрочем, заметить, что падение было наименее резким и продолжительным среди всех государств и территорий ЮВВА). А

94 www. aimhi. com/VC/tcfa (15.01.1999.)

уже в июне-июле 1999 г. этот важнейший показатель характеризовался положительными величинами по сравнению с аналогичным периодом предшествовавшего года (прирост около 7%), а в целом за 7 месяцев года спад экспорта составил около 2%. В августе 1999 г. экспорт промышленных товаров из КНР увеличился уже на 13,1% по сравнению с августом 1998 г. По предварительным итогам, в 1999 г. экспорт Китая достиг 194 млрд.долл.,

Таблица 30

Прирост (сокращение) экспорта в третьем квартале по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года (1998)

Страна (территория) Прирост, % Страна (территория) Прирост, %

КНР -11,3 (сент.-ноябрь) Малайзия -2,8

Гонконг -12,5 (сент.-ноябрь) Филиппины 15,3

Австралия -16,9 (июль-сент.) Сингапур -13,8

Индия -7,2 (авг.-октябрь) Южная Корея -6,2

Индонезия -9,5 (июль-сент.) Тайвань -12,5

Япония -8,4 (авг.-октябрь) Таиланд -10,2

Источник: Far Eastern Economic Review. 21.01. 1999. Р.58-59.

Таблица 31

Прирост (сокращение) экспорта во втором квартале по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года (1999)

Страна (территория) Прирост, % Страна (территория) Прирост, %

КНР -1,6 (апрель-июнь) Малайзия 16,3

Гонконг -2,1 (май-июль) Филиппины 8,7 (март-май)

Австралия -8,1 Сингапур -3,4 (март-май)

Индия 8,0 Южная Корея 11,0 (май-июль)

Индонезия -11,4 (май-июль) Тайвань 11,2 (май-июль)

Япония 8,0 (май-июль) Таиланд 6,9 (май-июль)

Источник: Far Eastern Economic Review. 16.09. 1999. Р.66-67.

увеличившись на 6% по сравнению с предыдущим годом. Из стран и территорий ЮВВА увеличения экспорта в 1999 г. удалось добиться лишь Макао (Аомэню), Тайваню, Филиппинам и Малайзии (у Сингапура, Индонезии, Японии и Сянгана этот показатель снизился, а у Таиланда и Южной Кореи сохранился на уровне 1998 г.). Примечательно также то, что преодоление неблагоприятной тенденции в динамике экспорта произошло в Китае не только при сохранении и даже ускорении опережающих динамику вывоза темпов роста ВВП (7,3%), но и при снижении объема привлеченных в страну зарубежных инвестиций. По-видимому, одним из факторов, который положительно сказался на динамике экспорта в 1999 г. был эффект от длительного (с начала 1998 г.) снижения цен на внутреннем китайском рынке. Это снижение сопровождалось повышением внутренних цен у ряда конкурентов в странах ЮВА (Индонезии, Малайзии, Филиппин). Кроме того, с 1 июля в КНР в среднем на 3% была повышена ставка возврата НДС экспортерам (она составила 17% для экспортеров готовой одежды, транспортных средств, инструментов и измерительных приборов, 15% - для производителей текстильных товаров и бытовой электроники)95. Вероятно, что именно в силу отмеченной причины - возобновления высоких темпов роста экспорта - в середине августа 1999 г. китайские официальные лица в очередной раз подтвердили свое намерение не прибегать к девальвации юаня в текущем году96.

China Daily. 02.07.1999.

South China Morning Post. 19.08.1999.

Чисто теоретически Китай вроде бы более других стран заинтересован в свободе торговли - в силу высокой ценовой конкурентоспособности. Тем не менее Пекин явно не торопится с реализацией сравнительных преимуществ своего хозяйства, по-видимому, прекрасно отдавая себе отчет в действительных возможностях закрепления на внешних рынках за счет одних только ценовых факторов. Более того, даже политика в отношении иностранного предпринимательского капитала формулируется в последних официальных документах так, что допускает двойное толкование относительно будущих намерений страны (например,

97

"сохранение определенного масштаба иностранных инвестиций") . Резким контрастом нынешнему увлечению "переходных" стран зарубежными инвестициями выглядят и нарастающие требования национальных предприятий КНР, а также многих давно закрепившихся в этой стране совместных предприятий уменьшить приток иностранного капитала в страну, в том числе из-за переноса из других стран на китайский счет политически чувствительного

98

актива в торговле с развитыми странами . Эти требования так или иначе учитываются во внешнеэкономической политике страны (как

97 Жэньминь жибао. 26.03.1999.

98 Ли Хайцзянь. Гуаньюй вэйлай унянь вого вайцзы цзинжу цзинкуан дэ фэньси (Анализ притока иностранных капиталов в предстоящие пять лет)// Чжунго гунъе цзинцзи (Экономика промышленности Китая). 1998. - 3;

Чжун Чжэнъянь. Чжэнцюэ жэньши вого лиюн вайцзы юй баоху миньцзу гунъе дэ гуаньси (Правильно уяснить сооотношение между использованием иностранного капитала и защитой национальной промышленности)// Гуаньли шицзе. 1998. 1 1.

уже отмечалось, в 1998-1999 гг. обнаружилась и тенденция к снижению притока зарубежных инвестиций), которая по-прежнему отличается жестким протекционизмом и селективной открытостью -как в отраслевом плане, так и при выборе партнеров - компаний и государств. Многое здесь по-прежнему решается в зависимости от текущего развития внутренней и международной ситуации, поставленных ранее стратегических целей и т.п.

? 2. Особенности конкурентоспособности КНР

В 1998 и особенно 1999 гг. стала выявляться важная роль Китая как растущего рынка сбыта, особенно ценная для пострадавших в ходе кризиса стран тихоокеанской Азии (табл. 32, 33). Сопоставление приведенных в них статистических данных убеждает в серьезности проблем, с которыми столкнулись в середине десятилетия промышленность Японии и экспорт японских компаний, в том числе с новоиндустриальных пространств в Азии. Менее всего оказался затронутым кризисом экспорт Филиппин, получивших наименьшие японские инвестиции. Соответственно, этой стране, а также КНР и Тайваню в меньшей степени, чем другим странам ЮВВА пришлось испытать на себе отрицательные последствия резкого снижения притока в регион прямых капиталовложений из Японии (снизились в 1998 г. на 71%), а также оттока в 1997-1998 гг. японского финансового капитала и резкого снижения объемов нового кредитования частными банками этой страны предпринимателей региона, в том числе участвующих в совместных двусторонних предприятиях (со второй половины 1997 г. по конец 1998 г.

суммарный отток японского капитала из ЮВВА составил около 30 млрд.долл.)99.

Таблица 32

Прирост (сокращение) импорта в первом-втором квартале по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года (1999)

Страна территория Прирост, % Страна территория Прирост, %

КНР 20,4 (март-май) Малайзия -2,8 (март-май)

Гонконг -13,3 (март-май) Филиппины -12,1 (январь-март)

Австралия 0,6 (февр.-апрель) Сингапур -10,1 (февраль-апрель)

Индия -5,8 (февр.-апрель) Южная Корея 15,9 (март-май)

Индонезия -7,3 (март-май) Тайвань -0,7 (апрель-июнь)

Япония 3,5 (март-май) Таиланд -3,5 (март-май)

Источник: Far Eastern Economic Review. 29.06. 1999. Р.62-63.

Таблица 33

Прирост (сокращение) импорта во втором квартале по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года (1999)

Страна (территория) Прирост, % Страна (территория) Прирост, %

КНР 20,6 (апр.-июнь) Малайзия 10,7

Гонконг -5,0 (май-июль) Филиппины 1,1 (март-май)

Австралия 4,9 Сингапур -0,3 (март-май)

Индия 4,1 Южная Корея 31,5 (май-июль)

Индонезия -10,4 (май-июль) Тайвань 8,1 (май-июль)

Япония 10,3 (май-июль) Таиланд 13,1 (май-июль)

Источник: Far Eastern Economic Review. 16.09. 1999. Р.66-67.

Far Eastern Economic Review. 16.09.1999. P.34.

Таблица 34

Прямые инвестиции (1951-1994) и экспорт Японии (в скобках, 1994) в Азию (млрд.долл.)

Китай 8,7 Филиппины 2,8

(18,7) (5,9)

Малайзия 6,4 Индонезия 17,0

(12,4) (7,7)

Гонконг 13,9 Южная Корея 5,6

(25,7) (24,4)

Тайвань 4,0 Сингапур 9,5

(23,8) (19,6)

Источник: Japan Almanac. Tokyo, 1997. Р.23.

Сравнительно благополучное положение Филиппин, а также Китая и Тайваня можно, вероятно, объяснить и достаточно тесными связями инвестиционного экспортного сектора указанных стран и территорий со стабильным в 1997-1998 гг. американским рынком (табл. 35).

Таблица 35

Накопленные прямые инвестиции в отдельных азиатских странах (%, 1993)

Страны-доноры КНР Индонезия Малайзия Филиппины Таиланд Южная Корея

Япония 8,6 20,6 22,3 15,5 23,8 40,1

США 8,1 5,5 11,2 50,2 14,0 29,3

НИС 65,0 25,5 31,3 9,3 24,9 3,0

Источник: Takatoshi I. Krueger A.O. (ed.). Financial Deregulation and Integration in East Asia. Chicago: University of Chicago Press, 1996. Р.111.

Важны, разумеется, не только цены и география экспорта. Куда большее значение имеет, по выражению С.А.Былиняка, эффективная адаптация (внешнеэкономическая) - улучшение, облагораживание структуры вывоза. Проблема повышения конкурентоспособности товаров и самих промышленных предприятий в качественном аспекте решалась в Китае 80-х годов на основе подхода, который можно определить как "вскармливание" (в первой главе уже упоминалась установка "импортом вскармливать экспорт"). Иллюстрацией еще одного важного метода может быть следущая тактика, принятая тогда на вооружение в производственном сотрудничестве с иностранными

предпринимателями: "Сначала производить готовые изделия из деталей и полуфабрикатов заказчика, затем, овладев технологиями, переходить к выпуску продукции из импортного сырья, в дальнейшем стремиться к самостоятельности при выходе на

м100 гч

внешний рынок, поиску внутренних источников сырья . Эта тактика нередко применялась и в ряде других стран тихоокеанской Азии. Но в китайской формулировке особенно четко просматривается идея поэтапного повышения

конкурентоспособности хозяйства в целом, во-первых, и опоры на местные ресурсы и внутренний рынок, во-вторых.

Применительно к собственным сырьевым товарам в КНР во второй половине 80-х годов проводилась политика "замещения

Вого яньхай цзинцзи фачжань чжаньлюэ (Стратегия экономического развития приморских районов нашей страны)/ Под ред. У Дакуня. Пекин, 1988. С.192.

экспорта" (сырьевого и топливного) - т.е. повышения степени его переработки на месте101. В частности, положительный эффект достигался благодаря увеличению норм валютных отчислений предприятиям, вывозящим продукцию с более высокой степенью обработки.

Понемногу открывая хозяйство, руководство страны в 80-е годы внимательно следило за реакцией, возникавшей внутри страны и за рубежами на новую ситуацию и проводимую политику. Главным экспериментальным полигоном стала поначалу, как известно, часть побережья провинции Гуандун, где еще в 70-е годы были отработаны некоторые внешнеэкономические инновации. Первые несколько лет интенсификации внешнеэкономических связей в провинции отнюдь не были высокопродуктивными в чисто количественном измерении (табл. 36). Лишь в середине десятилетия ситуация стала меняться к лучшему - по мере взросления "вскормленного" экспортного сектора.

Таблица 36

Экспорт товаров из провинции Гуандун

Показатели\Годы 1983 1984 1985 1986 1987 1988

Экспорт (млрд.долл.) 2,40 2,51 3,04 4,29 5,56 7,30

Доля в экспорте страны (%) 10,8 9,6 11,1 13,9 14,1 15,4

Подсчитано по: Гуандуншэн тунцзи няньцзянь, 1990.

Салицкий А.И. Открытая политика КНР: опыт 80-х годов. М: Институт мировой экономики и международных отношений, 1988. С.22.

Подчеркну, что право самостоятельного выхода на внешний рынок и освобождения от чрезмерной опеки со стороны государственных внешнеторговых органов имели даже в продвинутых открытых районах далеко не все. Такую привилегию в провинции Гуандун, например, получали лишь предприятия, вывозившие на внешние рынки промышленных товаров на сумму свыше 1 млн.долл. в год. Сумма валютных отчислений таким предприятиям была прямо пропорциональна степени обработки и технической новизне промышленной продукции. Экспорт традиционных, топливных и сырьевых товаров полностью оставался и в значительной мере остается по сей день в руках "старой" внешнеторговой системы - со специализированными по товарным группам государственными компаниями (корпорациями).

Поэтому, в частности, малопродуктивными представляются сравнения России и Китая как одновременно реформирующихся в рыночном направлении или осуществляющих "рыночный системогенез" обществ, особенно если речь идет о внешнеэкономических связях102. Забывая о конкурентоспособности и рассуждая сразу о создании "рыночной инфраструктуры и институтов", авторы таких построений, как правило, совершают типичную ошибку в оценках хода развития хозяйства КНР в последние два десятилетия. Успех Китая связан с тем, что сначала там создавали товарную экономику, главным институтом которой

Карлусов В.В. Россия, континентальный Китай, островной Китай: к вопросу о рыночном системогенезе//Восток. 1997. - 6.

является в конечном счете национальное предприятие, способное и к росту выпуска продукции, и к повышению ее качества. При этом инструментом повышения конкурентоспособности, как правило, был и остается индивидуальный подход к отраслям, предприятиям и т.д. Лишь спустя длительное время - после нахождения способов балансирования между спросом, ценами и предложением, интересами предприятия, государства и общества - в Китае заговорили о рыночном хозяйстве и неторопливо занялись его институционализацией. При сопоставлениях же реформ в России и КНР можно во многом разделить точку зрения профессора И Цзесюна "Процесс реформ в Китае шел (и идет) совершенно противоположным путем в сравнении с Россией"103.

К сожалению, даже наши ведущие международники не всегда точны в воспроизведении китайских установок, касающихся преобразований в хозяйстве, проблем развития и повышения конкурентоспособности. В ноябре 1995 г. вскоре после пятого пленума ЦК КПК одиннадцатого созыва, участники которого обратили внимание на важность соблюдения ряда пропорций в развитии хозяйства, тогдашний посол КНР в России Ли Фэнлинь упомянул один из выдвинутых на пленуме принципов: "Для Китая главное, как говорят, - правильное сочетание шести иероглифов, выражающих три понятия: социальную стабильность, развитие и реформу". Комментируя это высказывание, Н.А.Симония пишет: "В этой формуле важны не только сочетание трех названных факторов успеха, но и сам порядок их перечисления: сначала стабильность как

103

И Цзесюн. Доклад на Международной экологической конференции. М. 1995. Цит. по: Сухарчук Г.Д. Историко-философские очерки. Нижний Новгород: ИФ ННГУ, 1999. С.102.

важнейшая предпосылка, затем - развитие как основа и, наконец, реформа, успех которой и предопределен двумя предыдущими факторами. Представляется, что в правильном сочетании этих трех факторов выражается универсальная значимость китайского опыта, залог успеха реформ в условиях переходного периода в развитии любых стран"104.

В действительности соотношение между перечисленными терминами понимается в Китае иначе: "реформы - сила, развитие -цель, стабильность - гарантия". То есть, реформам отводится чисто инструментальная (отнюдь не целевая) роль, во всяком случае в указанном сочетании понятий. Не предполагает это построение и "переходного периода". Следует, кроме того, иметь в виду, что слово "реформа" использовалось и используется в КНР и в чисто пропагандистском значении ( "не было бы компартии, не было бы и реформы"), и с сугубо церемониальными целями ("обмен опытом реформ с Россией"), и просто с меркантильными намерениями или при политических маневрах.

Экскурс в историю становления китайского промышленного экспорта важен не только для понимания принципиальной разницы между экономическим развитием Китая и России в последние полтора десятилетия. Он необходим также для иллюстрации того положения, что структура вывоза КНР имеет несколько иное качество, чем у соседних стран. Взятый в целом, экспорт этой страны очень сильно диверсифицирован в отраслевом плане и более полно отражает всю совокупность хозяйственных условий Китая, а также комплексный характер его экономики (приложения, табл. 9,

104 Симония Н.А. Уроки китайских и южнокорейских реформ// Вестник РАН. 1998. 1 8. С.703.

10, 12). Частное, но исключительно важное свойство, служащее одной из причин малой уязвимости китайского экспорта - высокая доля в нем изделий сельских и поселковых предприятий, испытывающих, как мне кажется, меньшую конкуренцию на внешних рынках благодаря специфически китайским потребительским свойствам ряда товаров, ориентированных прежде всего на зарубежные этнические сообщества. Замечу при этом, что значительная часть экспорта сельских предприятий (среди которых в целом ряде провинций немало предприятий с иностранными капиталовложениями) осуществляется при посредничестве (зачастую монопольном) государственных внешнеторговых компаний.

Достаточно благоприятно для КНР складывалось, по мнению некоторых экономистов, в 90-е годы и движение мировых цен на отдельные группы товаров (табл. 37). Лишь в самое последнее время (вторая половина 1999 г.) условия торговли для страны несколько ухудшились из-за роста цен на жидкое топливо.

Таблица 37

Изменение мировых товарных (внешнеторговых) цен в долл. США на середину 1999 г. (%)

Товарные группы к ценам 1990 к ценам середины 1998

Все товары -15,8 -7,5

Продовольствие -12,8 -17,5

Непродовольственные с/х товары -1,6 +4,5

Промышленные товары -18,5 +4,2

Металлы -28,6 +3,9

Нефть

0

+24,7

Источник: The Economist. 03.07.1999. P.104.

Как важнейший критерий конкурентоспособности экспорт Китая демонстрирует еще и народнохозяйственную, а не только ценовую силу китайской экономики. Оба качества жизненно необходимы в условиях спада международной торговли. Ведь если сравнить представленные выше данные об экспорте азиатских стран в 1997 и 1998 гг. то первое, что бросается в глаза, - почти полное отсутствие признаков положительного эффекта от девальваций, обычно стимулирующих экспорт, в соседних с Китаем странах. А ведь снижения курсов национальных валют были весьма значительными (табл. 38). Видимо, однажды потерянные рынки уже очень трудно возвращать. Соответственно, часть капитала НИС первой и второй волны начинает разворачиваться в сторону прежде оставленных областей на внутренних рынках, в том числе агросферы. Бывшие таиландские банкиры торгуют рисом, а группа сянганских биржевиков с успехом осваивает разведение свиней в специальном административном районе.

Таблица 38

Снижение курса валюты и фондового индекса (конец сентября 1998 к концу сентября 1997, %)

Страна Курс национальной валюты Фондовый индекс

Гонконг 0,00 50,0

Индонезия 73,9 34,0

Тайвань 17,8 35,1

Южная Корея 32,3 55,4

Япония 14,5 21,2

Малайзия 31,0 67,3

Источник: Asiaweek. 11.09. 1998. Р.120.

Важным аргументом в пользу понимания хозяйства Китая как качественно отличной от других, причем, быстро расширяющейся и обособленной целостности представляется наблюдавшаяся синхронизация темпов роста экспорта и отчасти импорта главного массива, Сянгана и Тайваня. Если в 1996 г. их замедление происходило одновременно с падением аналогичных показателей в Южной Корее и Сингапуре, то с возникновением кризисных явлений в экономике Юго-Восточной Азии в первой половине 1997 г. ускорение динамики внешнеэкономических показателей коснулось только НИС, входящих в "Большой Китай" и Сингапура. Во второй половине 1997 г. ситуация в "Большом Китае" несколько изменилась, но близость указанных показателей, единая направленность их движения сохранилась, причем из представленных данных отчетливо видно, что Сингапур не вполне вписывался в общие для КНР, Тайваня и Сянгана тенденции. Затем потерял положительную внешнеэкономическую динамику и Сянган. Сохранение же последней на Тайване и в КНР (имеющих более высокие показатели самообеспечения, проводящих выраженную протекционистскую политику и имеющих относительно небольшие инвестиции японского предпринимательского капитала) особенно примечательно на фоне отмеченного выше кризиса интегрирующих возможностей Японии в тихоокеанской Азии и уже видимого завершения эры "каравана летящих гусей (журавлей)". Добавлю, что в 1998 г. особенно глубоким было сокращение новых прямых инвестиций в Китае японских и южнокорейских предпринимателей, соответственно на 27% и 29% по сравнению с предыдущим годом. В случае с японскими капиталовложениями, видимо, имеет место длительная тенденция к их сокращению (приложения, табл. 20).

Среди ряда макропоказателей стран и территорий региона заслуживает внимания движение фондовых индексов на Тайване и в КНР, описавших в 1998 - первой половине 1999 гг. почти совпавшие кривые.

На глазах рассыпаются многие элементы того, что, возможно, поспешили назвать "азиатско-тихоокеанским сотрудничеством", "кооперацией", "интеграцией" и т.п. Характерна, например, реакция на кризис Тайваня. В октябре 1998 г. тогдашний вице-премьер П.Чан (P.K.Chiang) уведомил тайваньский парламент о том, что правительство острова отказалось от программы стимулирования частных капиталовложений в Юго-Восточной Азии ("Go South"), начатой 10 лет назад с целью отвлечения этих инвестиций от Китая105. При этом важно отметить, что траектории выхода из кризиса стран ЮВВА становятся все более индивидуальными.

На первый план в ряде стран региона все чаще выходят национальные государства, мобилизационные программы, заградительно-охранительные тенденции. Быть может, некоторое исключение в этом смысле составляет Таиланд, но его успехи в преодолении кризиса отнюдь не бесспорны. Это государство, например, остается единственным в ЮВВА, где во второй половине 1999 - первом квартале 2000 г. отсутствовала тенденция к росту совокупного показателя капитализации фондового рынка (приложения, табл. 21). В целом же хорошо видно, что конкурентоспособность еще далее отрывается от чисто

105 Far Eastern Economic Review. 15.10.1998. Р.71.

экономической почвы, резко усиливается значение политических факторов, а интересы национальных производителей и валютные резервы приобретают почти экзистенциальный смысл.

Ставший для Китая исключительно удачным 1997 г. как известно, положил начало финансовым потрясениям в азиатских странах. Впервые в их послевоенной экономической истории был, в частности, зарегистрирован общий убыток в банковской деятельности. Впрочем, это явление не затронуло банков "Большого Китая" (табл. 39, 40), положение которых остается сравнительно благополучным. О состоянии валютных резервов КНР, продолжавших увеличиваться и в 1997 г. и в 1998 г. и в 1999 г. уже говорилось выше. Похоже, рушится и миф о непременно более эффективном и осмотрительном частном финансисте по сравнению с государственным.

Более того, ситуация с так называемыми плохими долгами у банков Китая была в 1997-1998 гг. явно не хуже, чем в Южной Корее, Таиланде, Индонезии, Малайзии (где доля "плохих" долгов составляла 25-40% суммарных активов). В тихоокеанской Азии Китай уступал по этому показателю лишь Японии, Тайваню и Гонконгу (табл. 41). Однако я бы не торопился драматизировать проблему применительно к КНР. Этой стране, в частности, нет необходимости укрупнять финансовые учреждения. Между тем именно слияния в этой области стали общей тенденцией последнего времени в ЮВВА (так, число банков, входящих в число 500 крупнейших в Азии, сократилось в 1998-1999 гг. в Сингапуре с 12 до 9, в Южной Корее с 28 до 19, в Индонезии с 50 до 36). В Сингапуре планируют продолжить движение в этом направлении и сократить число банковских групп с пяти в настоящее время до 2-3, в

Малайзии наблюдается похожая картина: в шесть группировок объединяются 22 коммерческих и 12 торговых банков, а также 25 финансовых компаний106.

Если вспомнить описанную выше картину продолжающегося динамичного экономического роста и относительного снижения уровня цен в Китае, наметившийся вследствие этого разлом ценовой базы в мировой экономике, а также

Таблица 39

Финансовые показатели крупнейших банков Азии (1997, млрд.долл.)

Страна и число ее банков среди крупнейших 500 банков Азии Суммарные активы Вклады Валовой доход Чистая прибыль (убыток)

Япония (150) 6682 4394 82,492 -36,766

Китай (23) 1379 910 21,803 3,641

Гонконг (26) 367 296 9,033 5,979

Тайвань (37) 445 353 6,202 3,076

Ю.Корея (28) 395 227 5,555 -2,324

Источник: Asiaweek. 11.09.1998. Р.60.

Таблица 40

Финансовые показатели крупнейших банков Азии (1998, млрд.долл.)

Страна и число ее банков среди крупнейших 500 банков Азии Суммарные активы Вклады Валовой доход Чистая прибыль (убыток)

Япония (144) 7038 4709 91,209 -64,644

South China Morning Post. 07.02.2000.

Китай (22) 1351 1041 24,693 2,738

Гонконг (26) 370 309 8,807 3,472

Тайвань (46) 538 420 8,518 3255

Ю.Корея (19) 452 267 6,356 -11,348

Источник: Asiaweek. 10.09.1998. Р.54.

Если вспомнить описанную выше картину продолжающегося динамичного экономического роста и относительного снижения уровня цен в Китае, наметившийся вследствие этого разлом ценовой базы в мировой экономике, а также

Таблица 41

Доля "плохих" долгов в банковских активах (%)

Страны (территории^ Годы 1998 1999

Япония 10 16

КНР* 30 33

Гонконг 4 7

Индонезия 60 75

Малайзия 20 30

Таиланд 43 46

Южная Корея 30 27

* Оценка западных финансовых агентств. По официальным данным КНР, этот показатель составляет 10%. Источник: Asiaweek. 10.09.1999. P.62.

факт сохранения этих тенденций в 1998-1999 гг. то можно прийти к одному старому парадоксу. Он заключается в том, что при снижении цен в хозяйстве банковский процент вообще-то может быть отрицательным: хороший банкир все равно заработает в реальном выражении, пусть и немного, или в крайнем случае ему поможет государство. Эта математика на китайском примере реально опровергает некоторые сложившиеся представления об экономике и, кстати, подтверждает давнюю мысль Э.Бем-Баверка о том, что мораль и умственные способности общества обратно

107

пропорциональны ставке ссудного процента . Уместно с связи с этим вспомнить и историю хозяйства США. В период резкого усиления позиций этой страны в мировой экономике (1935-1951 гг.) банковский процент в этой стране (по кредитам для первоклассных заемщиков) не превышал 1,5%. Когда же в 1952 г. страна столкнулась с ростом цен, банковский процент оставался низким, а в секторе потребительского кредита, игравшего важную роль в стимулировании спроса и роста, просто были ужесточены условия заимствований.

Получается, что у Китая в последние двадцать лет была возможность особенно не беспокоиться по поводу кредитов, направляемых на развитие хозяйства: определенная пропорция "плохих" займов выступала как необходимая и позволительная отрицательная балансирующая величина (отрицательный процент) при исключительно высокой экономической динамике. Это как бы немного другое математическое пространство, образование которого связано со стимулированием спроса, долгосрочными инфраструктурными проектами и т.п. Прибыльность главных банков Китая остается, поэтому, невысокой. Так, в 1998 г. 14 крупнейших банков страны принесли лишь 20 млрд.юаней чистой прибыли при

Бем-Баверк Е. Капитал и прибыль: История и критика теорий процента

на капитал. СПб. 1909. С.26.

общих активах в 11 трлн.юаней. Зато КНР в значительной мере удается преодолевать дефицит спроса, который в наши дни, по мнению известного экономиста П.Кругмана, заменил инфляцию в качестве главной угрозы мировой экономике. В то же время относительно высокие прибыли характеризуют страхование. В частности, Китайская компания страхования жизни (крупнейший в

Таблица 42

Денежные показатели экономики КНР (млрд.юаней)

Годы Мо М1 М2 и сумма

вкладов населения (в скобках) Прирост розничных цен (%)

1978 21,2 94,9 115,9 (21,1) 0,7

1980 34,6 144,3 184,3 (40,0) 6,0

1985 98,0 334,1 519,9 (162,3) 8,8

1990 264,4 879,3 1529,4 (703,4) 2,1

1991 317,8 1086,7 1944,0 (911,0) 2,9

1992 433,6 1501,6 2540,2 (1154,5) 5,4

1993 586,5 1869,5 3150,1 (1520,4) 13,2

1994 728,9 2054,1 4692,4 (2151,9) 21,7

1995 788,5 2398,0 6075,0 (2966,2) 14,8

1996 880,2 2851,2 7612,0 6,1

1997 1018,0 9063,0

1998 1120,0 3900,0 10450,0 (5100,0) -2,6

Среднегодовой 23,1 20,1 25,2 7,46

прирост, %

Источник: Проблемы Дальнего Востока. 1998. - 1. С.72; Жэньминь жибао. 04.05.1997; Far Eastern Economic Review. 15.10.1998; 1999 Нянь Чжунго гоминь цзинцзи хэ шэхуэй фачжань баогао (Доклад о народнохозяйственном и социальном развитии Китая к 1999 г.)/ Под ред. Цзэн Пэйяня. Пекин, 1999. С.51; Asiaweek. 19.11.1999. P. 16. этой отрасли государственная организация) объявила о 20-процентном росте прибыли в первом полугодии 1999 г. ее объем только за этот период составил 30,3 млрд.юаней108.

Не исключено, что существует еще и своего рода денежная физика. Новая роль Китая в мировом хозяйстве возникает на наших глазах как будто бы из ничего. Вдруг оказывается, что, руководствуясь какими-то нехитрыми с виду принципами, на основе действия "дряхлой" государственной машины, эта страна сумела набрать экономическую энергию, вызывающую глобальные перемены. Понятие "энергия", кстати, кажется особенно уместным для характеристики нынешнего китайского хозяйства, чему есть неожиданное статистическое подтверждение (табл. 42).

Интересно, что рост ВВП (среднегодовой) составил в этот период 109,65%. Квадрат этой величины - 120,2%. Если прибегнуть к аналогиям из физики, получится, что количество денег (как бы "энергии" хозяйства) является квадратом "скорости" (темпов роста), а то и превышает ее. Эта закономерность сохраняется. В 1998 г. рост ВВП (107,8%) сопровождался увеличением М2 на 14,6% (по другим данным, на 16%). Количество денег опять оказалось близким к квадрату роста ВВП. Примерно так же выглядела ситуация и во второй половине 1999 г.: объем М2 вырос на 15,7% (до 11,14 трлн.юаней) при темпе роста ВВП 107,6%. Упрощение? Конечно, но не совсем лишенное смысла.

108

China Daily. 03.08.1999.

Вряд ли также стоит считать недостатком финансового сектора китайской экономики тот факт, что в нем преобладают государственные отраслевые банки, продолжающие так называемое политическое кредитование госсектора или денежное обеспечение крупных инфраструктурных проектов (93% всех кредитов в 1998 г.) . То и другое некоторые исследователи считают заведомо неэффективным. В связи с этим можно вспомнить, что в 60-70-х годах финансовая система Южной Кореи, например, также находилась под непосредственным контролем государства, проводившим политику выраженного стимулирования экспорта (в 1967 г. например, кредиты экспортерам предоставлялись примерно под 6% годовых, при средней ставке 26%). Центральный банк из автономной структуры был превращен тогда в орган Министерства финансов. Специальные банки (Банк развития Кореи, Банк средней и мелкой промышленности) полностью принадлежали государству. А на Тайване государственная строительная программа "десять важнейших проектов", осуществлявшаяся в 70-е годы, позволила хозяйству острова быстро преодолеть спад, вызванный неблагоприятной ситуацией в мировой экономике (табл. 43).

Часто ссылаются на низкую конкурентоспособность и неэффективность госсектора в Китае как стимул к продолжению радикальных либеральных реформ, массовой приватизации и т.п. Однако и такой взгляд, похоже, устаревает. В 1997 г. переломилась длительная тенденция к ухудшению финансовых показателей

1999 Нянь Чжунго гоминь цзинцзи хэ шэхуэй фачжань баогао (Доклад о народнохозяйственном и социальном развитии Китая к 1999 г.)/ Под ред. Цзэн Пэйяня. Пекин, 1999. С.123.

государственных промышленных предприятий: соотношение их прибыли и уплаченных в казну налогов, с одной стороны, а убытков,

Таблица 43

Инвестиции и рост на Тайване (1973-1978, %)

Годы Доля инвестиций в "десять важнейших проектов" в общих капиталовложениях Темпы роста ВНП

1973 4,5 12,8

1974 4,5 1,1

1975 19,3 4,2

1976 19,6 13,5

1977 13,1 9,9

1978 8,1 13,9

Источник: Ширли В.Ю.Го. Экономическая политика Тайваня. М.: ИСАА при МГУ, 1999. С.114.

с другой, составило 3,87 (против 3,46 в предыдущем году)110. Если в конце 1997 г. убыточными были 39,1% крупных и средних государственных предприятий, то в конце 1998 г. - 32,3%. В первом полугодии 1999 г. прибыли госпредприятий в КНР выросли более чем вдвое по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года, а в целом за год рост составил 78%111. В то же время в 1998 г. были убыточными 65,5% предприятий, полностью принадлежащих иностранным инвесторам112.

Чжунго цзинцзи няньцзянь, 1998. С. 807. Asiaweek. 24.03.2000. Р.25. http://www.aimhi.com/VC/tcfa. 21.10.1999.

В заключение остановлюсь еще на одной иллюстрации непростой взаимосвязи конкурентоспособности китайского хозяйства и ее внешних факторов, в частности, привлечения предпринимательского капитала из-за рубежа. В силу сохраняющейся (но постепенно убывающей) фрагментированности экономики КНР и дробности национального рынка важную роль в оценках источников и перспектив конкурентоспособности страны приобретает региональный срез. Бесспорным лидером на внутреннем рынке является Шанхай, затем следуют Пекин и Тяньцзинь. Одинаково высоки показатели у провинций Ляонин, Цзянсу и Гуандун (табл. 44).

Данные таблицы 44, помимо прочего, демонстрируют относительно скромную роль иностранного (зачастую периферийного китайского) капитала в национальном воспроизводственном процессе и создании внутренней конкурентоспособности. Достаточно заметить, что на "богатую" провинцию Гуандун приходилось перед 1994 г. около 1/3 инвестиций извне, на "бедную" провинцию Сычуань - менее 1%, еще меньше досталось на долю "середняков" - Хэйлунцзян и Цзилинь (0,5%). По-видимому, своего рода "золотая" середина в пропорции между внутренними и внешними факторами экономического развития была найдена в Шанхае, Тяньцзине, Пекине и Ляонине: на каждый из этих регионов приходилось примерно 4-5% валовых инвестиций из-за рубежа. Еще меньше эта доля в Чжэцзяне (2-3%). И наоборот, слабая на внутреннем рынке провинция Фуцзянь сосредоточила к середине 90-х годов около 15% капиталовложений извне.

Региональные аспекты внешнеэкономической политики КНР подробнее рассматриваются в пятой главе. Но и без этого, по-видимому, можно считать установленным, что "старые" промышленные районы оказываются по-прежнему весьма

Таблица 44

Доля регионов в населении и на национальном рынке промышленной продукции (38 позиций) (%, 1994)

Регионы Доля в населении Доля на рынке

Восток

Ляонин 3,38 6,35

Хэбэй 5,32 3,92

Пекин 1,03 3,10

Тяньцзинь 0,78 2,60

Шаньдун 7,19 8,39

Цзянсу 5,83 11,42

Шанхай 1,17 7,63

Чжэцзян 3,57 6,22

Фуцзянь 2,67 2,52

Гуандун 5,67 11,38

Хайнань 0,60 0,27

Гуанси-Чжуанский АР 3,75 1,79

Центр

Хэйлунцзян 3,06 3,16

Цзилинь 2,14 2,11

Цзянси 3,36 1,70

АР Внутренняя Монголия 1,89 1,07

Аньхой 4,97 2,91

Шаньси 2,54 1,78

Хэнань 7,51 3,83

Хубэй 4,77 3,99

Хунань 5,28 2,64

Запад

Синьцзян-Уйгурский АР 1,37 0,92

Тибетский АР 0,20 0,01

Цинхай 0,40 0,24

Ганьсу 2,01 1,12

Нинся-Хуэйский АР 0,42 0,27

Шэньси 2,90 1,54

Сычуань (с Чунцином) 9,35 4,60

Гуйчжоу 2,90 0,80

Юньнань 3,29 1,70

Источник: Проблемы Дальнего Востока. 1998. - 5. С.55-56.

конкурентоспособными на внутреннем рынке. Вероятно такое положение сохранится в ближайшие годы.

В связи с упомянутыми выше кризисными явлениями в ходе интеграции в АТР, исторически сложившейся специализацией крупных экономических районов КНР и особенностями их нынешней конкурентоспособности, следует обратить внимание на мнения китайских специалистов относительно развития в дальнейшем международного сотрудничества в Азии. В 1996 г. заместитель директора Института исследований АТР (АОН КНР) Ши Минь отмечал: "Более реальны, чем азиатско-тихоокеанский режим - Северо-Восточное экономическое кольцо, экономическое кольцо Желтого моря, кольцо "Большого Китая" (Южно-Китайского

113

моря)" . Выгоды широкой международной кооперации, коллективного повышения странами и регионами-участниками своей конкурентоспособности, естественно, не отрицаются, однако учитываются еще исторические, природно-географические и этнокультурные факторы, а также масштабы и специализация соответствующих хозяйственных комплексов. В результате сам АТР

Цит. по: Christoffersen G. China and the Asia-Pacific. Need for a Grand Strategy//Asian Survey. 1996. No.11. Р.1077.

дробится на несколько подрегионов. Схожие подходы обнаруживаются и у других китайских специалистов114.

Заслуживает внимания тот факт, что специальные экономические зоны (которым в российских исследованиях уделялось особое внимание) в первые годы проведения политики открытости не дали крупных результатов в деле повышения конкурентоспособности хозяйства страны. Так, СЭЗ Шэньчжэнь, организованная в 1979 г. начала приносить доход лишь в 1986 г. Не отличалась в тот период особой прогрессивностью и структура экспорта зоны - в первой половине 1987 г. главной статьей вывоза были текстильные товары (35%), далее следовали изделия легкой (25%), электротехнической и электронной (17%), фармацевтической (13%) и пищевой (7%) промышленности115.

Соотношение роста и развития в качестве архетипов и ориентиров хозяйственного подъема и мышления, по-видимому, неодинаково в различных регионах Китая. Например, в Гуандуне, на мой взгляд, преобладает рост, в Шанхае, Тяньцзине и Ляонине, скорее, развитие. Оба этих термина близки, но предусматривают существенные различия в понимании факторов конкурентоспособности, соотношении ее долгосрочных и краткосрочных основ и, соответственно, внешнеэкономической политике отдельных китайских регионов. Значительные различия наблюдаются, по общему мнению участников недавнего семинара в Сингапуре, и в деловом поведении кантонцев, шанхайцев,

Rui Xingwen. The Start of a New Economic Era for a New Civilization// Tennenbaum J. LaRouche L. et al. The Eurasian Land-Bridge. EIR Special Report. Wash. 1997. Р.40. 115 Asian Business. January 1988. P.45-46.

тайваньцев, сингапурцев, сино-тайцев, а также жителей Севера и Северо-Востока Китая116. В связи с этим стоит, вероятно, заметить, что конкуренция как один из многих факторов конкурентоспособности присутствует в Китае в достаточной степени. Но всего нужно в меру, и государство предпринимает активные меры к ограничению избыточного соперничества, особенно, когда дело касается внешнеэкономической сферы, ограниченных рынков сбыта за рубежом. Так, различные ограничительные меры касаются не только вывоза и ввоза стратегических товаров (в КНР к ним относят нефть, хлопок, рис, соевые бобы, уголь, минералы и т.д.), но и экспорта продукции легкой, текстильной, пищевой и местной промышленности в Сянган и Макао. Центром также лимитируется вывоз товаров, представляющих предмет количественного регулирования на межправительственном уровне (текстиль, обувь, сталь и пр.). Обычно премущество в этой области имеют предприятия государственной формы собственности. Они являются и лидерами на тех рынках сбыта, где китайский экспорт достиг уже очень заметных величин (25% мирового по швейным изделиям и 15% по

117

группе трудоемких товаров) . Ограничение государством конкуренции и стимулирование специализации, впрочем, обычное явление в Восточной Азии. Так, в Южной Корее вплоть до середины 80-х государство предотвращало чрезмерную конкуренцию, в

116 IIAS Newsletter. Spring 1997. No 12. Р.31.

117

Ли Шаньтун, Чжай Фань, Сюй Линь. Чжунго цзяжу шицзе маои цзучжи дуй Чжунго цзинцзидэ инсян (Воздействие вступления Китая в ВТО на экономику страны)// Шицзе цзинцзи. 2000. - 2. С.7.

частности, выбирая компании, которым оказывалась та или иная поддержка, по принципу "одна компания - один продукт".

Наконец, необходимо заметить, что районы, позднее подключившиеся к интенсивному взаимодействию с внешними рынками и массированному импорту предпринимательского капитала, имели возможность изучить опыт и ошибки предшественников, выиграть в качественных параметрах открытости. Яркий пример - провинция Шаньдун. Занимая лишь пятое место среди регионов Китая по объему привлеченных инвестиций в середине 90-х годов, эта провинция лидирует по масштабам капиталовложений, сделанных в одно предприятие, доле промышленности среди объектов сотрудничества, числу крупных зарубежных компаний среди партнеров118.

Этнокультурным своеобразием, китайской спецификой часто и не всегда оправданно аргументируют особую конкурентоспособность, а также обособленность Китая. Как один из признаков системности подобная обособленность справедлива лишь с той точки зрения, что за рубежами "Большого Китая" его представителей не всегда различают между собой, что формирует соответствующие стереотипы - в том числе у деловых кругов. К действительной специфике китайской конкурентоспособности я бы в первую очередь отнес уровень и динамику внутренних цен в КНР и системность (комплексность) ее хозяйства. Последнее качество закономерно вытекает из неинтегрируемости в мировую экономику, а практически базируется на самообеспечении, в том числе и

118

Чжан Чжаоюй. Экономическая политика открытости и внешнеэкономическая деятельность КНР// Проблемы Дальнего Востока. 1999. - 3. С.58-59.

деньгами. О росте самообеспечения различных территориально-производственных образований косвенно свидетельствует и снижение в последние годы грузооборота транспорта, так в 1998 г. он сократился по сравнению с предыдущим годом на 1,3% - в основном за счет снижения железнодорожных перевозок (падение на 6,2%) - при росте перевозок автомобильным (3,7%), водным (0,7%) и авиационным транспортом (14,9%).

Не меньшее значение имеет и то, что государство сохраняет за собой мощные рычаги целенаправленного воздействия на конкурентоспособность хозяйства в целом. Помимо валютного курса, к ним нужно отнести значительный объем ресурсов, находящихся вне свободного рыночного оборота внутри страны. Маневрируя ими, страна способна резко усиливать свои позиции на отдельных внешних рынках - как географических, так и товарных.

Наконец, очевидный ресурс конкурентоспособности Китая -гигантские резервы внутреннего рынка и сохранение высоких темпов роста, оказывающих сильное психологическое воздействие на деловое зарубежье. Впереди у этой страны - выведение деревни на уровень городского потребления бытовых товаров (вслед за завершением электрификации и дальнейшим развитием инфраструктуры). Только это, по мнению, например, Дж.Сакса, гарантирует стране безбедных 5-10 лет динамичного роста. Схожей точки зрения придерживается нобелевский лауреат Лоренс Клейн. Он, в частности, отмечает: "Экономическая политика Китая теперь сосредоточена на развитии внутреннего рынка, тогда как в течение довольно длительного периода упор делался на освоении зарубежных технологий, иностранных инвестиций и в некоторой степени на рост, стимулируемый экспортом. Рост ВВП в ближайшие годы будет выше 7% в год"119.

По недавним оценкам ЦРУ, в 1995 г. ВВП КНР уже существенно превосходил японский. А по прогнозу, сделанному этой же организацией на 2020 г. указанный показатель (достигнув 20,0 трлн.долл.) превысит суммарный ВВП США и Японии (13,5 и

120

5,1 трлн.долл. соответственно) . По подсчетам Всемирной туристской организации, к 2020 г. Китай выйдет на первое место в мире по числе принимаемых туристов (в настоящее время страна по этому показателю находится на шестом месте - после Франции, Испании, США, Италии и Великобритании). Данный расчет не учитывает Сянгана (18 место в мире), которому указанная

121

организация прочит к 2020 г. выход на пятое место . Согласно этому же источнику, спад международного туризма в АТР оценивался в 1997 г. 1,1%, а в 1998 г. - 1,6%. В КНР же в 1998 г. число зарубежных туристов составило 62,5 млн. человек (на 8,5% больше, чем в 1997 г.), а валютные доходы выросли на 3,5% и достигли 12,5 млрд.долл. Доходы от внутреннего туризма (659 млн.

Клейн Л.Р. Кризис в Азии и мировая экономика// Мировая экономика и международные отношения. 1999. 1 4. С.45.

120

Lommen Y.F. Tonchev P. China in East Asia: From Isolation to a Regional Superpower Status. Athens: Institute of International Economic Relations, 1998. Р.15.

South China Morning Post. 30.08.1999.

человек) превысили 239 млрд.юаней. Общие поступления от

122

туристской индустрии оцениваются в 4,2% ВВП .

Понятно, что представленные выше и подобные им экстраполяции еще более повышают интерес к Китаю, косвенно способствуя росту и без того высокой конкурентоспособности огромного по масштабам хозяйства, по-видимому, очень близкого к оптимальным для динамичного экономического роста пропорциям между его внутренними и внешними факторами.

Хэ Гуанвэй. Быстро развивающийся туризм Китая// Общество и

ГЛАВА 4

ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ РАЗВИТИЯ

? 1. Техническая независимость

В предыдущих главах выяснилось, что сравнительно адекватной интерпретацией устойчивости хозяйства КНР по отношению к внешним неблагоприятным воздействиям является предположение о более цельном, комплексном характере китайской экономики и ее конкурентоспособности, в определенной мере - в противоположность Японии, НИС первой и второй волны. Соответственно, важное значение приобретает рассмотрение проблем, связанных с технологической зависимостью, ее последствиями, пределами, способами преодоления в Китае, вообще в Азии. Этот круг вопросов уже давно анализируется в отечественном востоковедении в связи с экономическими и политическими проблемами передачи и освоения зарубежных технологий развивающимися странами.

Одна из фундаментальных проблем анализа освоения крупных трансфертов зарубежных технологий заключается в оценке эффективности этого процесса в целом. Результативность отдельных проектов мало о чем говорит, особенно в случае с Китаем. На это, в частности, справедливо указывает Р.Конрой, который осуществил тщательное исследование китайского опыта 80-х годов. Он справедливо отмечает сложность выработки критериев краткосрочной и долгосрочной эффективности ввоза технологий и оборудования, скорости их освоения и т.п. Рассматривая накопленные в западной научной литературе сведения о ходе этого процесса в СССР и Восточной Европе, Р.Конрой считает их не

123

вполне применимыми к Китаю .

В то же время не вполне адекватны и аналогии с НИС и Японией: слишком уж различались стартовые условия, которые определяли формирование национальных научно-технических стратегий и практики технологических заимствований за рубежом.

В качестве предварительного исторического экскурса представляется важным привести один эпизод из китайской политики 80-х годов. В 1984 г. на торговых переговорах в Индии представители КНР затронули вопрос, не входивший в официальную повестку. Они обратились к принимающей стороне с просьбой о помощи в реконструкции промышленных объектов, построенных в

124

свое время при советском содействии . По мнению технических экспертов из США и Японии, ранее осмотревших эти предприятия, они были слишком старыми для реконструкции. Сами китайцы так не считали и после консультаций с индийской стороной вскоре начали сами решать проблему модернизации действующих промышленных предприятий, в том числе в рамках оживившегося советско-китайского сотрудничества.

123 Conroy R. Technological Change in China. OECD. Paris. 1992. Р.71.

124

Shen Chun-chuan. Pekin - New Delhi Relations in Recent Years/ Peking's Foreign Policy in the 1980s. Ed.by D.S.Chou. Taipei: The Institute of International Relations, 1989. Р.414.

Подчеркну, что это было время начала очень важной для страны корректировки хозяйственного курса, приведения его в более соответствующий внутренним условиям страны и возможностям ее внешнеэкономических связей вид. Вместе с другими корректировками стала актуальной ревизия первых результатов открытости, в том числе в области технических и технологических приобретений.

Предварительно необходимо заметить, что в Китае есть некоторая терминологическая специфика в этой области. В языке нет различия между понятиями "техника" и "технология". Понятие же освоения, ассимиляции (assimilation) зарубежной техники (технологии) передается словами "сишоу" и "сяохуа". Наряду с привычным "освоением" мне кажется возможным и перевод этих терминов как "поглощение".

Импорт технологии в КНР

Таблица 45

Годы Стоимость, млрд.долл. Число объектов

1950-1960 2,70 156

1961-1968 0,28 84

1972-1978 3,80* 26

1979-1982 4,50 400

1983-1985 10,0 13 000

составила 3,0 млрд.долл. Источник: Conroy

China. OECD. Paris. 1992. Р.188-189.

R. Technological Change in

о

О характере изменений в структуре притока технологий (включая оборудование) в страну в первой половине 80-х годов некоторое представление дают данные таблицы 45. Стоит обратить внимание на сравнительно небольшой объем ввоза технологий и техники на начальном этапе экономических реформ - рубеже 70-80-х годов. В тот период, как известно, в КНР отказались от крупных закупок комплектного оборудования, в целях экономии были заморожены или расторгнуты соответствующие соглашения с японскими и немецкими компаниями. Не исключено, что китайское руководство, помимо соображений экономии, имело в те годы еще и чересчур оптимистичные расчеты на приток зарубежных технологий в рамках совместного предпринимательства.

Однако постепенно приходилось корректировать первоначальные расчеты, избавляться от чрезмерных ожиданий по поводу возможностей хозяйства страны быстро и результативно использовать внешние факторы. Проблемы, с которыми столкнулись в Китае в ходе заимствования и использования технологий (в частности, комплектного оборудования), хорошо известны из практики развивающихся стран. Например, заводы по производству химических удобрений, закупленные на условиях "под ключ" (тринадцать в 1974 г. четыре в 1978 г. и еще три в 1985-1986 гг.), требовали в 1987-1988 гг. ежегодных закупок запасных частей на

125

сумму 50-60 млн.долл.

Если относительно современные предприятия, закупавшиеся в развитых странах, требовали дорогого поддерживающего импорта, то при ввозе технологий в ходе инвестиционного сотрудничества с зарубежными предпринимателями из НИС возникали трудности

125 Conroy R. Technological Change in China. OECD. Paris. 1992. Р.102.

иного рода. В частности, известную проблему в ряде случаев представлял довольно низкий технический уровень оборудования, приходившего в КНР по каналам совместного предпринимательства. Бывали случаи, когда в страну по таким соглашениям даже возвращалось оборудование, вывезенное перед победой революции

в 1949 г.

В то же время китайские организации, неизменно подчеркивая важность получения наиболее современных технологий в переговорной и контрактной практике, превращали это требование в дополнительный рычаг давления на зарубежных партнеров и добивались от них уступок по другим пунктам, если оборудование не отвечало "самым передовым стандартам"126.

Замечу вскользь, что политические установки, законодательство и средства массовой информации того времени настойчиво нацеливали предприятия и население на приобщение страны к высоким технологиям. Много писали о важности компьютеризации, закупки патентов, лицензий, приобщения к информационной революции и т.д. Однако конкретные планы экономического развития и его финансирования предусматривали во второй половине 80-х годов несколько иные отраслевые акценты при зарубежных закупках и освоении иностранного технического опыта. Влиятельная Государственная экономическая комиссия приняла, в частности, в 1985 г. план по освоению зарубежных технологий на 1986-1990 гг. Первоочередное внимание в нем уделялось двенадцати направлениям: производству мочевины,

Салицкий А.И. Открытая политика КНР: опыт 80-х годов. М: Институт мировой экономики и международных отношений, 1988. С.65.

цемента, пива, оборудованию для производства одежды и пряжи, станков с ЧПУ, навигационных приборов, тепловозов и электровозов, экскаваторов, выращиванию свиней с постным мясом, непрерывной разливке специальных сталей и выпуску цветных телевизоров. План также предусматривал координацию усилий в этих областях 700 организаций, включая 41 оборонное предприятие, 12 институтов АН КНР, 53 университета.

В ходе реализации этого и некоторых других планов научно-технического развития менялись или уточнялись алгоритмы освоения (поглощения) зарубежных технологий. Вот пример обычной для того времени формулировки: "Наш недавний доклад (1987 г.) предполагает четырехэтапную модель: от импорта технологии до создания независимого инновационного потенциала внутри страны. Первый этап охватывает ввод технологий в действие и достижение проектных мощностей. Затем наступает стадия локализации ("гочаньхуа") производства отдельных компонентов и материалов и далее - до разработки собственных образцов технологий (оборудования). Третий этап включает опытное производство технологии. Наконец, следует развитие собственных инновационных способностей. Таким образом создается система прямо или косвенно способствующая увеличению экспорта

127

(экономии на импорте) и за счет этого - обновлению технологий" . Существовала и трехэтапная версия поглощения иностранной технологии; ввод ее в действие; анализ ее устройства, характеристик, способов изготовления, структуры материалов и т.п.;

128

имитация технологии, ее адаптация к китайским условиям .

127 Кэцзи жибао. 12.08.1987.

128 Гунъе цзинцзи. 1987. - 10. С. 65-66.

Сведения о ходе освоения импортных технологий в различных регионах КНР на середину 80-х годов обрывочны. Относительно высокие показатели в 1983-1986 гг. демонстрировали Шэньян (24%), Тяньцзинь и Шанхай (20%) при среднем национальном показателе

129

9,2% . В связи с этим примечательно существенное ускорение темпов экономического роста в Шанхае и Тяньцзине в 90-е годы. Оба города в 80-е годы серьезно отставали в динамике хозяйства от других прибрежных промышленных центров, что в немалой степени объяснялось трудностями с освоением поступивших из-за рубежа технологий и инвестиций - высокими затратами внутренних ресурсов и времени. В обоих городах ориентировались, как правило, на зарубежные капиталовложения относительно высокого технического уровня, с большим удельным весом машиностроения. В 90-е годы общая экономическая динамика стала постепенно меняться: проведенная техническая модернизация в упомянутых и ряде других национальных центров тяжелой промышленности дала отложенный во времени эффект; на этой основе произошло ускорение экономической динамики, в том числе за счет увеличения экспорта, а также вывоза в другие провинции широкого ассортимента продукции, практически полностью изготовленной в Китае.

Именно поэтому выражение "рост международной интеграции" и в узком, производственно-внешнеэкономическом смысле (подетальная и поузловая кооперация с зарубежным партнером), не всегда адекватно реалиям китайских связей с мировым хозяйством в 80-90-е годы, - особенно если такие отношения рассматриваются на относительно протяженном

129

Шулян цзинцзи цзишу цзинли яньцзю. 1988. - 3. С.5.

временном отрезке. Здесь необходимо еще раз напомнить, что значительная часть сделок по организации в Китае совместных производств предполагает в обязательном порядке постепенную замену импортных комплектующих на изделия китайского производства. Наконец, стоит заметить, что имитация, копирование ("reverse engineering"), были практически официальной установкой при ввозе технологий по внешнеторговым каналам. В провинции Гуандун, в частности, в 1981-1985 гг. именно этими способами было разработано свыше 1/3 продукции машиностроения130.

Переключение на менее "пакетированные" формы заимствования технологий, распространение технических новшеств в глубь национальной производственной системы сталкивались в Китае 80-х годов с огромными организационными трудностями. Крайне остро встала проблема взаимодействия между предприятиями, министерствами, местными органами власти. Помимо этого, в середине десятилетия набрало силу так называемое дублирование ввоза технологий, то есть нескоординированный импорт отдельными региональными субъектами оборудования из разных источников для производства схожих товаров длительного пользования.

В начале 80-х годов в КНР происходил быстрый рост импорта готовых потребительских изделий - автомобилей, компьютеров, телевизоров, стиральных машин, холодильников - как по легальным, так и полулегальным каналам. С некоторым временным лагом набирал обороты ввоз оборудования для производства этих товаров. В 1983-1985 гг. преимущественное внимание в импорте уделялось машиностроению (в этой отрасли реализовывалось 700 проектов,

130 Иньцзинь юй цзэси. 1988. "1 С.9.

предусматривавших зарубежные закупки, около 1 млрд.долл. было выделено для импорта одних только технологий, в значительной мере в форме лицензий) и электронной промышленности (300 проектов). Вскоре статистика зарегистрировала очень значительные масштабы импорта оборудования и компонентов для этих двух отраслей - в 1985-1986 гг. стоимость закупок составила,

131

соответственно 17,8 и 18,7 млрд.долл. (около 40% всего импорта) . Отмеченное выше дублирование ввоза технологий и оборудования, чрезвычайно затруднявшее их освоение (поглощение), получило резко негативную оценку со стороны центральных властей. В 1987 г. государственная машиностроительная комиссия проверила около 2 млн. счетов-фактур на поставки импортного оборудования. Было признано, что около половины такой техники могло бы быть произведено в КНР. В 1988 г. из закупок оборудования, электротехнических товаров, деталей и узлов для них (около 21 млрд.долл.) лишь 15% было согласовано с министерствами машиностроения и электроники. По мнению экспертов указанных организаций, около 1/3 такой продукции могло быть произведено в Китае132.

В 1987 г. началась публикация списков ключевых с точки зрения замещения импорта товаров, стали проводиться общенациональные тендеры. Главная проблема (в формулировке общенационального совещания машиностроителей) заключалась в том, "как защитить отечественного производителя, не защищая

133

отечественной отсталости" . Тогда же в провинции Гуандун, а

Гоцзи маои. 1988. - 2. С.36. Цзинцзи яньцзю. 1989. - 3. С.27. Жэньминь жибао. 26.09.1987.

затем и по всей стране начала распространяться практика частичной оплаты валютой поставок на внутренний рынок машиностроительной и комплектующей продукции совместных и государственных предприятий, получивших статус

"импортзамещающих". В 1989 г. политика замещения импорта была еще более усилена. Меры по улучшению информационного обеспечения импортеров, продвижению системы национальных и международных тендеров сочетались с резким ужесточением контроля за соблюдением ранее введенных ограничений. Был также введен порядок обязательных закупок на внутреннем рынке части оборудования при импорте технологий за счет внешних финансовых заимствований.

Стоит при этом заметить, что в КНР скопировали многие элементы переговорной практики, применявшейся в Южной Корее и на Тайване при обсуждении контрактов на передачу технологий. Как правило, ультимативно формулировались требования "распаковки" технологий, осуществлялась тактика "выжимания" лишних контрагентов: переговоры велись одновременно с несколькими компаниями на очень жестких условиях - пока не останется последний партнер.

В опыте Тайваня и Южной Кореи по заимствованию технологий в 60-е годы некоторые китайские авторы особо выделяют Южную Корею - находившуюся в начале десятилетия в худшем положении, чем Тайвань. Среди причин более заметных успехов корейцев в 60-е годы китайский экономист Лу Линьшу, например, подчеркивает такой фактор, как размер предприятий - в Корее в отличие от Тайваня преобладали крупные134.

Тактика "выжимания", требования роста доли местного компонента по мере развития предприятия с иностранным участием сохраняются и в наши дни. Показателен следующий пример. В конце 1998 г. в печати появились сведения о новых закрытых документах Госсовета. В них содержалась критика иностранный компаний, действующих на рынке мобильной связи. Ставилась задача довести долю китайских продуцентов в отрасли до 40% к 2001 г. и 70% к 2003 г. (в настоящее время их доля около 10%). Существующим совместным предприятиям настоятельно рекомендуется увеличить к 2003 г. местный компонент в производстве до 80% в коммутационных системах, до 60% в базовых станциях и 60% в телефонных аппаратах. Введение пятипроцентного налога на установки мобильной связи должно обеспечить финансирование китайских НИОКР в этой области. В одном из документов упоминается французская "Alcatel" - как иностранная компания, "обеспечившая в достаточной степени"

135

передачу технологии китайской стороне . Добавлю, что обе ведущие китайские компании - операторы мобильной связи ("China Telecom", "Unicom") являются государственными. Соответственно, именно они решают у кого закупать оборудование, сейчас и в будущем. Примерно так же обстояли дела в 80-е годы, когда начинался проект "Сантана" (Фольксваген-Шанхай). Доля узлов и деталей местного производства с 2,7% в 1985 г. выросла до 12,6% в

134 Лу Линьшу. Вай сянсин цзинцзи юй Чжунго цзинцзи фачжань (Открытые экономики и развитие хозяйства Китая). Пекин, 1988. С.124.

135 ?

Far Eastern Economic Review. 21.01.1999. P.52.

1987 г. К 1993 г. намечалось довести указанный показатель до 83%, с некоторой задержкой и эта цель была достигнута136.

Следует в связи с этим упомянуть, что при привлечении иностранных инвестиций Китай использовал и продолжает применять практически весь набор мер, ныне квалифицируемых ВТО в качестве ограничивающих торговлю или нарушающих ее нормальный ход (так называемые ТРИМ - Trade Restrictive Investment Measures). В разряд такого рода действий включены следующие требования к зарубежным инвесторам: закупать определенную долю исходных материалов у местных продуцентов, балансировать импортные закупки и экспорт, ограничивать ассортимент выпускаемой и экспортируемой продукции и т.п. Впрочем, в таком подходе КНР далеко не одинока - среди азиатских стран-соседей в последнее время лишь Таиланд и в ряде случаев Филиппины готовы выполнять требования ВТО по ликвидации ТРИМ. На Тайване, в частности, продолжает действовать правило о обязательной 50-процентной доле местных комплектующих в собираемых на острове автомобилях. Аналогичный законодательный барьер, но уже на уровне 70% существует в Индии.

Осуществление замещения импорта в КНР обычно выливалось в два варианта, хорошо известных из практики Южной Кореи и Тайваня. Первый начинался "с головы", то есть предусматривал постепенное расширение сначала мощностей, производящих отдельные узлы, затем - детали и элементы, наконец, полуфабрикаты и сырье. Недостаток такой стратегии - значительные затраты на начальных этапах из-за высокой стоимости импорта компонентов для сборки. Второй путь начинался "с хвоста", то есть старт какому-

136 South China Morning Post. 03.07.1995.

либо проекту давал ввоз оборудования для производства сырья, далее - компонентов и т.д.

Обычно в 80-е годы в Китае придерживались первой стратегии. Типичный пример - импорт оборудования для производства цветных телевизоров. К 1987 г. из 113 существовавших в стране сборочных линий 72 были закуплены за рубежом, полностью или частично. Годовая производительность на них при полной загрузке могла составить 16 млн. шт. Однако реальный выпуск достиг лишь 6,7 млн. аппаратов в 1987 г. и 10 млн. в 1988 г. причем только 23 завода выпускали более 200 тыс. шт. каждый. Поскольку производственные линии закупались у разных фирм, возникали большие сложности в стандартизации компонентов; соответственно труднодостижимым оказывался эффект экономии на масштабе при замене импортных элементов изделиями китайского производства. В результате ежегодные расходы по импорту компонентов достигали 300-400 млн.долл. то есть составляли значительно больше, чем стоимость собственно

137

производственного оборудования .

В середине 1986 г. импорт телевизоров был запрещен. Однако их контрабандный ввоз составил в 1988 г. около 4 млн. шт. Оставались дефицитными цветные кинескопы. В 1987 г. с японскими компаниями были подписаны соглашения об их

138

производстве в КНР (общий объем производства - 8,6 млн. шт.) . Однако с вводом в действие оборудования по выпуску кинескопов также возникли немалые трудности, и в 1988 г. производство цветных кинескопов в Китае составило лишь 1350 тыс.шт.

137 Гоцзи маои. 1988. - 8. С.36.

138 China Daily. 27.1.1987.

Интересно, что, комментируя эти примеры рассогласования в импортной политике и неэффективных действий государственных органов управления (особенно Министерства электронной промышленности), Р.Конрой в 1992 г. весьма скептически оценивал перспективы планировавшегося тогда в КНР производства к 1995 г.

139

18 млн. шт. цветных телевизоров . Однако действительность даже превзошла эти планы, в упомянутом году выпуск телевизоров составил 19,6 млн. шт.140 Дальнейшая динамика ситуации на рынке этого массового потребительского товара была еще более впечатляющей. В 1998 г. 80% производимых в КНР телевизоров были отечественных марок - против 64% в 1994 г. - т.е. фактически национальные производители существенно потеснили на внутреннем рынке не только импортеров, но и совместные предприятия141.

В 90-е годы Китай добился крупных достижений в освоении зарубежных технологий и самостоятельном производстве техники. "В стратегическом отношении чрезвычайно большое значение имеет ускоренное обновление и осовременивание основных фондов", -отмечает И.Н.Наумов. Приводимые им данные третьей переписи промышленности в КНР (1995) свидетельствуют, помимо прочего, о росте самообеспечения средствами производства. Так, из 3200 важнейших видов оборудования 47,1% приходилось на импортное; причем, из него оборудование, произведенное в 80-е годы, составило 69,7%, а 90-х годов производства - 26,1%. По оборудованию китайского производства тенденция противоположная -

139 Conroy R. Technological Change in China. OECD. Paris. 1992. Р.186.

140 Жэньминь жибао. 05.04.1996.

141 Far Eastern Economic Review. 08.04.1999. P. 53.

оборудование 80-х годов составляет 40,4% всего его установленного парка, а 90-х годов производства - 45,5%. По приводимым Н.Н.Коледенковой данным, в машиностроении КНР (включая электронную промышленность в 1980-1996 гг. происходил ускоренный (по сравнению с промышленностью в целом) рост производства142.

Успехи КНР в достижении высокого уровня технологической самостоятельности косвенно иллюстрируют и данные об участии этой страны в мировой торговле машиностроительной продукцией (табл. 46). Китай, как хорошо видно из приведенных данных, опять оказался где-то в середине: с одной стороны, очевидно отсутствие глубокой втянутости в международное разделение труда в этой области, сопоставимой с НИС (особенно первой волны), а с другой, заметно существенное количественное и, по-видимому, качественное превосходство, например, над Индией.

Таблица 46

Доля в мировом экспорте машин и оборудования (%)

Страны\Годы 1970 1990 1996

Развивающиеся страны 2,09 13,57 20,58

НИС первой волны 0,79 6,34 9,17

Наумов И.Н. Природные ресурсы экономического развития КНР в XXI веке// Проблемы Дальнего Востока. 1999. - 4. С.101; Коледенкова Н.Н. Машиностроение КНР: современное состояние и перспективы развития. М.: Институт Дальнего Востока РАН, 1999. С.68-69.

Индонезия, Малайзия, Таиланд 0,03 1,32 3,49

КНР 0,00 0,89 1,78

Индия 0,10 0,11 0,13

Бразилия 0,11 0,48 0,48

Мексика 0,14 1,33 2,18

Аргентина 0,00 0,06 0,13

С. 5. Расчеты А.Эльянова.

Еще сложнее, чем оценить эффективность освоения импортных технологий, - определить успешность их выбора с точки зрения долгосрочной перспективы, а также выявить результаты последующего распространения заимствований внутри национального хозяйства. Дело не только в юридических ограничениях, особенно на воспроизведение, копирование и имитацию, накладываемых отдельными контрактами о передаче технологий (подобные ограничения так или иначе удается обходить во всем мире, в том числе путем представления заимствований в качестве "нового" продукта), которые затрудняют сбор сколько-нибудь систематичной и достоверной информации. Проблема заключается еще и в сложности вычленения импортного компонента из складывающихся между национальными предприятиями обменов.

Однако, если оценивать результаты описанных выше программ и приемов, попытавшись при этом в самых общих чертах определить роль импортных компонентов в воспроизводственном процессе в целом, то достигнутый в КНР уровень самообеспечения в рассматриваемой области следует признать высоким и, главное, растущим. И наоборот, как сравнительно низкий оценивался некоторыми авторами уровень включенности отдельных отраслей промышленности Китая в внутриотраслевое разделение труда - как в начале, так и в середине 90-х годов143. Разумеется, очень заметны региональные различия. Наиболее зависимы от импорта юго-восточные провинции (Гуандун, Фуцзянь), но они не являются средоточием главных сил научно-технического и промышленного прогресса в Китае. Более того, в ряде случаев импортный компонент может быть с легкостью заменен изделиями других китайских провинций, однако тогда разрушились бы цепочки закупок-продаж, сложившиеся во взаимовыгодных отношениях юго-востока страны с периферийным капиталом "Большого Китая" и зарубежными партнерами последнего, в том числе в странах ЮВВА. В основном такое сотрудничество (относительно изолированное от остального хозяйства Китая) охватывает в настоящее время производство бытовой электроники с выраженной экспортной ориентацией.

Вместе с тем простое сопоставление приростов импорта и объемов зарубежных капиталовложений в последние пять-шесть лет демонстрирует то, что можно было бы назвать "растворением" капиталов тунбао и хуацяо в массиве китайского хозяйства, безусловно способствующее внутренней экономической интеграции "на материке": при огромном скачке в объемах нового притока прямых инвестиций извне в 90-е годы рост импорта явно отставал, а временами последний показатель вообще застывал на месте или

Fukasaku K. Economic Reorganization and Intra-Industry Trade: Pacific-Asian Perspectives. Paris: OECD, Technical Papers, 1992. No. 55. Р.9. Hellvin L. Vertical Intra-industry Trade between China and OECD Countries. Paris: OECD, Technical Papers, 1996. No. 114. Р.22.

снижался. Переориентацию части инвесторов на внутренний рынок КНР в 90-е годы косвенным образом иллюстрируют и данные об их внешнеторговом балансе (табл. 47). При этом очевидно, что в Китае более успешно справляются с теми издержками, которые обыкновенно несет чисто очаговое, сборочное зарубежное предпринимательство на территории страны - как по сравнению с предыдущим десятилетием, так и практикой других азиатских стран.

Таблица 47

Сальдо внешнеторгового баланса в КНР (млрд.долл.)

Предприятия с иностранным участием Общее по стране

1991 - 4,9 8,0

1992 - 9,0 4,3

1993 - 16,6 -12,2

1994 -18,2 5,4

1995 -16,1 16,6

1996 -14,1 12,2

1997 -2,8 40,3

Источник: Ян И. Вайшан чжицзе тоуцзы дуй Чжунго цзиньчукоу инсян дэ сянгуань фэньси (Корреляционный анализ влияния прямых инвестиций зарубежных предпринимателей на экспорт и импорт Китая)// Шицзе цзинцзи. 2000. - 2. С.48.

Эти издержки особенно болезненны для нормального функционирования промышленности и валютного положения страны, когда наступает спад и происходит девальвация национальной валюты.

Похоже, КНР удается обойти некоторые ловушки, в которые попадали другие развивающиеся страны. Об одной из них Я.Тинберген писал в конце 70-х годов: "Когда ТНК позволено

действовать на основе принципа искусственного стимулирования спроса (а, значит, расточительства), они неизбежно стремятся воспроизвести структуру западных обществ с рыночной экономикой, используя такой тип технологии, который очень часто не соответствует потребности развивающихся стран"144. Не адаптируя такие технологии, не пытаясь их приспособить к местным условиям и соотношениям факторов производства, многие развивающиеся страны чрезмерно привязывались к внешним рынкам - в ущерб внутреннему. Китай этого перекоса, по-видимому, избежал. Практически удалось воплотить в жизнь одну из важных установок третьего пленума ЦК КПК двенадцатого созыва: "Расширение связей с внешним миром предполагает еще большее расширение взаимосвязей между различными районами внутри страны"145.

? 2. Современные инвестиционные приоритеты

Ухудшение мировой конъюнктуры стало одной из причин выхода в 1998 г. на первый план в народнохозяйственной стратегии Китая задачи стимулирования внутреннего спроса, которая в

Тинберген Я. Пересмотр международного порядка. М. 1980. С.360. 145 Постановление ЦК КПК относительно реформы хозяйственной системы. Бэйцзин (Пекин): Издательство литературы на иностранных

языках, 1984. С.39.

официальных документах увязывается с продолжением перестройки экономики, ее движением в направлении наукоемкой фазы, а также вступлением в период "большого урегулирования", "устойчивым развитием" и т.п.

Косвенным индикатором высоких результатов, достигнутых в техническом перевооружении хозяйства страны, по-видимому, можно считать снижение энергоемкости ВВП примерно вдвое за последние 15 лет. В последнее десятилетие соотношение приростов энергопотребления и ВВП в КНР составляло около 0,5 (такой же уровень в США) - ниже, чем в Японии (1,0), Южной Корее (0,8), на Тайване (0,7)146. Характерный штрих: в 1998 г. рост ВВП на 7,8% произошел, как уже отмечалось, при снижении общего грузооборота транспорта, а также сокращении производства первичной энергии на 6,1% и увеличении выпуска электроэнергии на 3,4% (приложения, табл. 23). Если говорить о сравнениях с другими странами, то энергоемкость ВВП (исчисленного по курсу валюты) существенно (примерно в четыре раза) выше в Китае, чем в развитых государствах. При сравнениях же по ППС значительных различий не наблюдается. В девятом пятилетнем плане (1996-2000 гг.) поставлена задача снизить энергозатраты на 10 тыс. юаней ВВП с 2,2 до 1,7 т условного топлива. Практически эта задача уже выполнена в 1999 г.

Умеренный дефицит топлива и электроэнергии в последние два десятилетия, вопреки многим прогнозам, не оказал негативного воздействия на экономический рост в Китае и, в свою очередь, способствовал интенсификации и снижению энергоемкости

146 May M. Energy and Securaty in East Asia. Institute for International Studies, Stanford University. 1998. Р.8, 13.

производства, а также относительному благополучию экологической ситуации. В частности, сравнительно скромные масштабы использования жидкого топлива в народном хозяйстве (добыча нефти в стране составила в 1998 г. 161 млн.т, угля - 1380 млн.т) в какой-то мере ограничили расширение использования автотранспорта - одного из главных источников загрязнения окружающей среды. Относительно современной выглядит и структура производства стали в КНР (приложения, табл. 24). Внимание к экологической обстановке явно растет, увеличивается и объем ресурсов, выделяемых на охрану окружающей среды. В Китае за последние 10 лет лесопокрытая площадь страны увеличилась на 13 млн.га, только в 1996 г. лесопосадки осуществлены на площади 4,7 млн.га. Увеличены инвестиции в лесное хозяйство, идет реализация третьей очереди проекта лесозащитных насаждений по периметру Северо-Запада, Севера и Северо-Востока. После наводнения 1998 г. на очень значительной территории вообще запрещена вырубка деревьев (полностью прекращена в провинциях Сычуань и Юньнань). Во время сокращения персонала правительственных органов в 1998 г. государственные органы охраны окружающей среды усиливались, в настоящее время только специализированная управленческая армия в этой области составляет 100 тыс. человек.

Китай, как уже отмечалось, заметно продвинулся вперед по пути реализации достижений "зеленой революции". В значительной мере это его заслуга в том, что посевные площади под рисом в мире увеличились за последние 25 лет на 16%, а урожаи выросли вдвое. Немалую роль сыграла принятая в 1985 г. программа "Искра", предусматривавшая внедрение в агросферу научно-технических достижений. Широкое распространение получили новые сорта с урожайностью 5 - 7 т с га. И это не предел: Международный институт исследований риса (Филиппины), с которым специалисты КНР тесно сотрудничают, подготовил во второй половине 90-х годов сорта урожайностью 12,5 т с га. Достаточно высоко

147

оценивался и уровень обновления сортов на начало 90-х годов . Необходимость фундаментальной научно-технической революции в сельском хозяйстве была вновь подчеркнута на третьем пленуме ЦК КПК 15-го созыва в октябре 1998 г. специально посвященном проблемам деревни.

Характерно, что принятые решения выполняются: в первой половине 1999 г. инвестиции в сельское, лесное и водное хозяйство выросли на 76,9% (!) по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года, составив 29,6 млрд.юаней. Вторым по динамике роста сектором хозяйства были транспорт и связь (рост капиталовложений на 27% - до 147,3 млрд.юаней).

В хозяйственном практике Китая принципиальный характер, на мой взгляд, имеет разработка и массовое применение промежуточных (подходящих) технологий. Это направление, отражая принципиальную идею "срединности", проявляется в нескольких аспектах. Красной нитью через технико-экономический курс и политику освоения иностранных достижений проходит, например, идея соответствия получаемых технологий средним хозяйственным условиям страны, средним доходам, массовым привычкам населения и т.п. Это важно понимать в условиях

147

Lin J. The Household Responsibility System Reform and the Adoption of Hybrid Rice in China. Journal of Development Economics. 1991. No.36. Р.48.

возросшего интереса к внутреннему рынку КНР, обусловленного нынешним кризисом. Особое внимание специалисты по маркетингу уделяют потребностям крестьян, еще сравнительно мало затронутых потребительской революцией; к тому же резкое увеличение капиталовложений в развитие инфраструктуры влечет за собой повышение спроса крестьян на товары длительного пользования. Забавный пример - новая марка стиральной машины, получившая название "Дадигоу" ("Большой батат"), с успехом предложенная на рынок в 1998 г. фирмой "Хайэр" (Циндао). Агрегат не только стирает белье, но и моет овощи. Такую операцию, как выяснили ремонтники фирмы (скорректировав впоследствии производство), сельские покупатели производили и на старых, еще не усиленных конструкционно для этой функции, моделях.

Собственно "высокие" технологии занимали относительно скромное, но увеличивавшееся место в национальных программах финансирования развития, если не считать ВПК, надежных данных о котором нет. В марте 1986 г. началась реализация программы развития науки и высоких технологий ("Программа 863"). В качестве приоритетных направлений признаны микроэлектроника и информатика, аэрокосмическая и оптико-волоконная связь, биотехнологии и генная инженерия, новые энергосберегающие технологии, производство оборудования для охраны и улучшения окружающей среды, медицинской техники. К концу 1995 г. в программу инвестировано свыше 10 млрд. юаней. Получено более тысячи результатов, 560 разработок получили мировое признание, 266 запатентованы за рубежом, 73 удостоены государственных премий.

В 1988 г. стартовала программа "Факел", ориентированная на коммерциализацию (внедрение) передовых технологий - в развитие "Программы 863". К концу 1995 г. освоено более 4 тыс. видов наукоемкой продукции. Дополнительно произведено промышленной продукции на 79,5 млрд.юаней. Экспорт превысил 1 млрд.долл. налоговые поступления составили 13,8 млрд.юаней148.

В стране в 1996 г. существовало свыше 120 зон развития и освоения новых технологий (технопарков); старейший и крупнейший из них расположен в Пекине (район Хайдянь) и теперь нередко именуется китайской "Силиконовой долиной". Суммарный выпуск продукции в зонах составил в 1996 г. 210 млрд.юаней, поступления от экспорта - 4 млрд.долл. отчисления налогов - 24 млрд.юаней. В зонах развития и освоения новых технологий установлен льготный налоговый режим. Например, в Харбине предприятия полностью освобождаются от налога на добавленную стоимость на три года, начиная с даты аккредитации, а еще три года уплачивают его с 50-процентной скидкой (остается 8,5%). Предприятиям, экспортирующим свыше половины продукции, подоходный налог сокращен до 10% (обычная ставка - 33%). От уплаты пошлин освобожден импорт приборов и оборудования для освоения технологий .

В задачу этой работы не входит анализ отношения в Китае к иностранной промышленной собственности. Если говорить в целом, то страна достигла существенных успехов в торговле патентами и лицензиями, развитии рынков технологий, подготовке кадров,

148 China Daily. 12.01.1996.

149 Чжан Ляньин. Все внимание - наукоемким технологиям// Наука в Сибири. 1998. - 43. С.3.

умеющих работать с предметами промышленной собственности. Серьезно изменилась и расстановка сил в некоторых областях. Например, крупные госпредприятия, часто служившие объектом атак за свою практику в сфере промышленной собственности (имитация, копирование изделий зарубежных фирм), сейчас страдают от подделки собственных фирменных знаков, главным образом предприятиями коллективной и частной формы собственности и даже фирмами с иностранным участием.

Современные подходы к развитию научно-технической сферы в Китае сохраняют выраженную ориентацию на укрепление национальной независимости, ведущую роль государства. Выступая в апреле 1999 г. с Халлимовской лекцией в Сеульском национальном университете, президент Академии наук Китая профессор Лу Юнсян, в частности, подчеркнул: "Глобализация конкуренции и сотрудничества несет новые осложнения и ставит новые задачи перед экономикой и национальной безопасностью Китая, а также усиливает давление со стороны развитых стран, имеющих преимущество в науке и технике. Учитывая ресурсные и экологические ограничения, единственным выходом для нас остается устойчивое развитие, характеризующееся опорой на науку и технику, экономное расходование ресурсов, их справедливое распределение и рациональное потребление при координации усилий по охране окружающей среды". В этом же докладе устойчивое развитие рассматривается как одна из целей "приоритетного развития наукоемкой экономики, которая ведет к сбережению ресурсов, координированному взаимодействию человека с природой и к устойчивому развитию"150.

Комментируя эти выдержки, необходимо заметить, что популярный в России термин "устойчивое развитие" не вполне адекватен сам по себе, на неточность такого перевода выражения "sustainable development" уже указывали некоторые российские специалисты: "Правильнее было бы перевести термин как допустимое развитие, неистощающее развитие или развитие, сохраняющее целостность. Причем понятие "р,азвитие" характеризует состояние цивилизации, а его определение -природную среду. (Этот нюанс исчезает при общепринятом переводе.)"151.

Замечу, что китайский перевод указанного термина (кэчисюй фачжань) в смысловом значении тяготеет к понятиям непрерывности, поддержания динамики, управляемости. Указанное словосочетание трактуется в современном Китае довольно широко, включая, помимо охраны окружающей среды и рационального использования ресурсов (главное значение), демографическую политику, культуру и здравоохранение, сокращение бедности152. Быть может, наиболее адекватный перевод этого термина с китайского аналога - "самоподдерживаемое развитие".

Лу Юнсян. Эра наукоемкой экономики и развитие науки и технологий// Наука в Сибири. 1999. - 31. С.5.

151 Розенберг Г.С. Гелашвили Д.Б. Краснощеков Г.П. Крутые ступени перехода к устойчивому развитию// Вестник РАН. 1996. - 5. С.436.

152

1999 Нянь Чжунго гоминь цзинцзи хэ шэхуэй фачжань баогао (Доклад о народнохозяйственном и социальном развитии Китая к 1999 г.)/ Под ред. Цзэн Пэйяня. Пекин, 1999. С.265.

Важно, впрочем, другое - концентрация внимания на наукоемкой экономике, экономике знаний (чжиши цзинцзи) и т.п. явно усиливающаяся в современном Китае. В конце августа 1999 г. китайская печать сообщила о новом пакете мер, направленных на развитие высоких технологий. Они включают рост государственных расходов, налоговые льготы, облегченный доступ к кредитам в таких отраслях, как информатика, биомедицина, производство новых материалов с высокой добавленной стоимостью. Помимо этого всем государственным организациям и предприятиям в очередной раз предписано ориентироваться на закупки технологий внутри страны. Среди конкретных мер следует упомянуть преференциальный налог на добавленную стоимость для компаний, производящих программное обеспечение (он составляет 6%). От уплаты НДС вообще освобождаются экспортеры высоких технологий153. Такая же льгота, кстати, предоставлена полностью иностранным компаниям, работающим в КНР, но при условии закупки производственного оборудования у китайских продуцентов. Налоговое стимулирование инвестиций в научные исследования так же распространяется на предприятия с иностранным участием - в частности им предоставляется 50-процентная скидка по налогу на прибыль, если соответствующие расходы на 10% превышают уровень предыдущего года.

К 2002 г. планируется довести удельный вес высокотехнологичной продукции до 14% экспорта страны (с нынешних 6%), т.е. ежегодно увеличивать ее вывоз на 30%. Выполнение программы возложено на МВТЭС и Министерство науки и технологий Китая. "КНР необходимо догнать другие

153 South China Morning Post. 29.08.1999.

развивающиеся страны в области экспорта высоких технологий, -отметил в связи с этим глава МВТЭС Ши Гуаншэн, - в частности, Индию, чей экспорт программного обеспечения достиг 1,75 млрд.долл. в 1997 г."154

Одним из важных районов в развитии информационных технологий становится в последнее время СЭЗ Шэньчжэнь. Здесь, в частности, предполагается разместить центр программного и информационного обеспечения компании China.сom Corp. Это первая среди китайских организаций, работающих с Интернет и разместивших свои акции на американском рынке Nasdac. Центр будет заниматься подготовкой обеспечения на китайском языке, его кадровый костяк составят 300 молодых специалистов. Примечательно, что, имея штаб-квартиру в Сянгане, компания предпочла близлежащий Шэньчжэнь не только в силу более низких издержек, но и по причине относительной простоты в быстром привлечении необходимых кадров на постоянной и временной основе - из-за существующих ограничений на въезд китайских граждан в Сянган.

На территории СЭЗ уже функционируют отделения 1500 производителей компонентов для компьютерной техники и около 500 компаний, занимающихся производством программных продуктов. Свои центры исследований и разработок имеют в Шэньчжэне такие крупные китайские компании как Legend (крупнейший производитель персональных компьютеров в КНР), Huawei Technology, Zhongxing New Telecommunication (работающие в области телекоммуникаций), Kexing (биотехнологии). Администрация зоны оказывает значительное содействие ведущим

154 http://www.aimhi.com/YC/tcfa. 28.08.1999.

научным центрам КНР в коммерциализации результатов их исследований. В 1997 г. университету Цинхуа (Пекин) был бесплатно предоставлен участок земли для постройки своего отделения (строительство завершено в 1999 г.) и 60 млн.юаней для финансирования научных разработок. В 1999 г. начал работу учебный и исследовательский центр, совместно организованный администрацией зоны, Пекинским университетом и Гонконгским университетом науки и технологий.

Среди крупных международных проектов, начатых в Шэньчжэне, необходимо упомянуть строительство

информационного парка (Cyber City Shenzhen) площадью 360 тыс.кв.м и стоимостью 250 млн.долл. финансируемое группой нью-йоркских хуацяо во главе с Ф.Чэнем. Этот предприниматель планирует привлечь к 2004 г. около 100 компаний, занимающихся информационными технологиями, предполагая также обеспечение их персоналом из числа китайцев-выпускников зарубежных университетов и вузов КНР155.

Сбалансированный курс Китая в области привлечения зарубежных технологий и их приспособления к местным условиям имеет несколько аспектов. Характерной чертой китайской политики является многосторонний характер сотрудничества с зарубежьем -во избежание чрезмерной привязки к тем или иным лидерам. Например, международные программы подготовки собственных кадров (по ним за границей в 1978-1996 гг. прошли подготовку 270 тыс. человек) рассредоточены по 100 странам и территориям.

Китаю, похоже, удается обойти и некоторые крайности так называемого догоняющего (некритического) развития, чрезмерной

урбанизации. "Взвешенное сочетание интересов города и деревни, социального и экономического развития позволило избежать возникновения в регионе гигантских конурбаций типа Сан-Паулу, Мехико, Москвы, Карачи, Лагоса, Каира, требующих непроизводительного расходования гигантских средств, и со временем неизбежно превращающихся в паразитарные наросты на экономике", - отмечает российский исследователь М.Г.Борисов применительно к региону ЮВВА. Такая характеристика вполне подходит и к современному Китаю, в развитии которого огромную роль играет индустриализация села, строительство в малых городах и городских поселках. К нему вполне можно применить и приводимые М.Г.Борисовым слова вьетнамского исследователя Лыонг Вьет Хая: "В осуществляющих сейчас модернизацию государствах ЮВВА в силу традиционных общественных отношений люди в городе и в деревне по-прежнему связаны между собой тесными узами. Живущие и работающие в городах скреплены многовековыми родственными, деревенскими отношениями с определенным сельским сообществом. Это способствует тому, что город и деревня не находятся в сильном противостоянии друг другу, а, наоборот, дополняют друг друга"156. В связи с возрождением традиций в Китае, как и в других странах Азии, уместно вспомнить и слова американского синолога Р.Мэрфи: "В Китае не существовало такого разрыва между городским и сельским мирами, который оформился на Западе; в традиционном Китае не было места для презиравшегося Марксом "идиотизма сельской жизни".,..там не было очернения сельских обстоятельств и ценностей, наоборот, многие

156 Цит по: Борисов М.Г. Эволюция продовольственной проблемы на Востоке. М.: Институт востоковедения РАН, 1999. С.42.

горожане тосковали по деревне, куда они периодически

157

возвращались и где селились на склоне лет" .

Существенно и то, что агросфера в Китае в целом пока остается рентабельной, чего не наблюдалось в первой половине 80-х годов. Однако определенные проблемы, важные для будущих параметров внешнеэкономического курса, возникли в связи с готовящимся вступлением КНР в ВТО. По расчетам китайских экономистов, в наибольшей мере от снятия ограничений на ввоз сельхозпродукции пострадает производство шерсти: спад производства здесь в течение 2000-2010 гг. может составить 37%. Меньшим будет снижение сбора хлопка (12,6%), однако эта отрасль растениеводства, как и выращивание пшеницы (ее производство по прогнозам сократится на 9%), могут высвободить слишком много рабочих рук - свыше 10 млн. человек. В минимальной мере

158

пострадает рисоводство . Рассчитывая компенсировать потери в занятости крестьян ее прибавлением в трудоемких отраслях промышленности, китайские экономисты, естественно, будут самым внимательным образом следить за складывающимся балансом в этой сфере, движением мировых цен и т.п. Во всяком случае развитие диалога с ВТО предвещает еще немало коллизий, возможным следствием которых станут "попятные" движения к самообеспечению, тем более, что далеко не все в Китае приветствуют вступление в означенную организацию. К числу таких

157 Murphey Rh. The Fading of the Maoist Vision. N.Y.: Methuen, 1980. P.21.

158

Ли Шаньтун, Чжай Фань, Сюй Линь. Чжунго цзяжу шицзе маои цзучжи дуй Чжунго цзинцзидэ инсян (Воздействие вступления Китая в ВТО на экономику страны)// Шицзе цзинцзи. 2000. 1 2. С.11

специалистов относится, например, группа ученых из Пекинского университета, авторов нашумевшей книги "Чжунго хуэй шо бу" (Китай может сказать "нет"). Интересна постановка вопроса о соотношении глобализации и демократизации, сделанная этой же группой (Фан Нин, Ван Сяодун, Цяо Бянь) в недавно опубликованной книге "Китайский путь: под тенью глобализации". Идея свободы торговли отвергается авторами, считающими объективными и неустранимыми противоречия между развивающимися странами и США, особенно в области передачи технологий. В то же время в американской демократии (в ней выделяют принцип "один человек - один голос" и свободу печати) китайские специалисты видят полезный инструмент для контроля за элитой, которая может поступаться национальными экономическими интересами, прикрываясь риторикой о глобализации159.

Экономика современного Китая, на мой взгляд, все менее напоминает безудержно пожирающего ресурсы индустриального монстра, хотя существует немало алармистских оценок на сей счет, как правило, с квалификацией китайской модели развития в качестве "экстенсивной"160. Такого рода взгляды выглядят устаревающими -хотя бы потому, что ограничения со стороны спроса уже давно тормозят избыточное и неэффективное производство в КНР. Необходимо также добавить, что мощный промышленный спурт Китая в последние двадцать лет (темпы роста индустрии даже

159 Far Eastern Economic Review. 13.01.2000. P.16,18.

160 Курбатов В.П. Актуальные проблемы КНР, Демография, агросфера, экология. М.: Институт востоковедения РАН, 1996.

несколько перекрывали темпы роста третичной сферы) оставил в структуре хозяйства еще довольно много места для роста доли сферы услуг, что, естественно, склоняет к благоприятным выводам относительно долгосрочных перспектив экологической ситуации в стране.

? 3. Хозяйственная деятельность за рубежом

Достижения развития оказывают в КНР мощное стимулирующее воздействие на поиск и расширение внешних рынков. Концентрация основного внимания на стимулировании внутреннего спроса в последнее время и высокий уровень достижений в самообеспечении и экономической независимости позволяют, с другой стороны, еще активнее участвовать в международном сотрудничестве. При этом Китай продолжает оказывать все возрастающее непосредственное воздействие на мировое хозяйство. Его инструментами выступают, помимо внешней торговли, инвестиции, подрядные работы за рубежом, технико-экономическое содействие и финансовая помощь отдельным государствам. Во второй половине 90-х годов наметились некоторые новые явления в использовании указанных инструментов, географии их применения.

Решающую роль на всех этих направлениях по-прежнему играет государство - как организатор, так и непосредственный участник всевозможных программ в лице предприятий госсектора. Последние в 90-е годы приобрели достаточно опыта и возможностей для ведения работы за рубежами страны. Своеобразной сенсацией стал в 1993 г. эпизод, когда металлургическая компания "Шоуган" (Пекин) скупила акции госпредприятия "Иерро Перу" -шестнадцатой в мире по величине производственных мощностей компании в этой отрасли.

В общей сложности на конец 1998 г. 5666 предприятий КНР инвестировали за рубежом (не считая Сянгана) 6,3 млрд.долл. При этом лишь 1,4 млрд.долл. были направлены в обрабатывающую промышленность, главный акцент был сделан на расширении сбытовых сетей. Из упомянутых предприятий 3288 представляли собой торговые компании, в которые было вложено 3,78 млрд.долл.161 Но ситуация постепенно меняется. По мере роста перепроизводства внутри страны (около 500 видов промышленной продукции в КНР производилось в 1998 г. при менее чем 60-процентной загрузке мощностей), обострения конкуренции в международной торговле, а также из-за сохраняющихся количественных ограничений на импорт китайских товаров на внешних рынках возникают дополнительные стимулы к переносу производства за рубеж. В феврале 1999 г. МВТЭС КНР приняло пакет мер, дополнительно усиливающих заинтересованность китайских производителей в таких инвестициях. Предусматривается, что китайские компании будут в расширенных масштабах получать кредитную поддержку государственного Фонда развития экспорта. Льготы получают фирмы, устанавливающие за рубежом сборочные линии и вывозящие на них узлы и компоненты из Китая. В частности, государство взяло обязательство покрывать 2

Ши Гуаншэн. Блистательное прошлое, блестящее будущее// Общество и экономика. 1999. 1 9. С.44.

процентных пункта по кредитам, полученным на эти цели в иностранной валюте. Впервые государственным предприятиям КНР разрешено в течение пяти лет полностью реинвестировать прибыль, получаемую в зарубежных государствах. Облегчены также процедуры командирования за рубеж китайских специалистов.

С 1995 г. предприняты новые шаги в модернизизации программы экономической помощи зарубежным странам. Ее главной формой становятся совместные объекты, получающие льготное кредитование со стороны КНР. В 1995-1998 гг. Пекин заключил с 43 странами 56 рамочных соглашений о льготном кредитовании такого рода начинаний общим объемом 6,15 млрд.юаней.

В 90-е годы отмечается рост эффективности предпринимательской деятельности за рубежами КНР. Син Хоуюань, работающая в Академии международной торговли и экономического сотрудничества КНР, в частности, отмечает: "С точки зрения прибыльности зарубежная производственная деятельность предприятий КНР в 70-80-е годы была крайне неэффективной. Обследование МВТЭС (тогда МВЭС и ВТ) в 1988 г. выявило, что треть таких предприятий были убыточными, а еще треть- едва покрывали расходы". Такое положение Син Хоуюань связала с недостаточным вниманием к этому аспекту со стороны государственных органов. В 90-е годы ситуация, на ее взгляд, изменилась к лучшему. В настоящее время лишь 13-17% зарубежных предприятий КНР не приносят прибыли162.

Большое впечатление производят успехи китайских предприятий в экспансии на некоторые новые рынки. Например, второй в Китае по объемам производства изготовитель телевизоров "Конка" (Konka Group) в январе 1999 г. открыл в Нью-Дели совместное предприятие. По планам руководства предприятия продажи телевизоров в Индии и Пакистане могут уже в этом году составить 300 тыс.шт. Прогнозируется увеличение выпуска до 1 млн.шт. в 2001 г. Второе предприятие этой же компании открывается в Мексике - примерно с такими же объемами планируемых продаж на североамериканском рынке. Новые формы сотрудничества способствовали росту торговли с рядом партнеров, в частности, китайско-индийский товарооборот вырос в 1992-1996 гг. более чем в пять раз: с 300 млн.долл. до 1,6 млрд.долл. Заметным становится и присутствие китайского капитала в "дальнем" зарубежье, так в Венгрии из 3154 предприятий с иностранным участием, созданных в 1997 г. 784 предусматривали инвестиции КНР. Соответственно, быстро растет взаимная торговля, в 1998 г. ее объем увеличился на 27,2%. В том же году заметно увеличился товарооборот с Польшей - на 15,4%.

Государство в лице крупнейших компаний (своего рода государственных ТНК) оказывается пионером и на таком относительно новом направлении хозяйственной деятельности как размещение за рубежом части акций этих фирм. Большое внимание в последнее время привлекли соответствующие планы таких гигантов как КННК (China National Petroleum Corp - CNPC), КНКШН (China National Offshore Oil Corp), Синопек (CHINA Petrochemical Corp). Все три нефтяных компании привлекли в качестве консультантов для этой операции ведущие финансовые группы (Goldman Sachs, Morgan Stanley Dean Witter & Co).

Ранее, в 1997 г. крупный пакет акций (4,5 млрд.долл.) был размещен в Сянгане ведущей телекоммуникационной компанией КНР (China Telecom). Вторая по величине китайская компания в этой области China Unicom планирует разместить свои акции на сянганском и нью-йоркском рынках, несмотря на то, что в 1998 г. было ликвидировано несколько совместных предприятий, созданных при участии этой компании в обход китайского законодательства, и иностранные вкладчики выдвинули претензии к властям КНР. В общей сложности к середине 1999 г. 45 компаний КНР были зарегистрированы на зарубежных фондовых рынках, где они мобилизовали около 10 млрд.долл. капиталовложений. Лишь одна из этих компаний была негосударственной (Guangdong Kelong Electrical Co.Ltd.).

Все чаще участвуют в зарубежных операциях компании провинциального уровня. Так, авиапредприятие провинции Юньнань (Yunnan Airlines) приобрела в 1997 г. 60% акций воздушного флота Лаоса. Строительные и промышленные компании из этой же провинции ведут активную экспансию в Бирме (Мьянме). Например, небольшая фирма (Yunnan Corp. годовая прибыль 7,3 млн.долл.) получила крупный контракт на поставки мини-тракторов в Бирму. Одна из энергетических компаний провинции обыграла на конкурсе в Лаосе французских и японских подрядчиков. Комментируя успех, руководитель китайской фирмы заявил: "Наши технологии проще. К тому же мы платим инженеру 800 долл. в месяц - какой француз будет работать за эти деньги в Лаосе"163. Зарубежные подряды играют в провинции Юньнань заметную экономическую роль. Достаточно заметить, что в сопредельных странах работало в 1997 г. свыше 100 тыс. жителей провинции.

В разгар валютно-финансового кризиса в ЮВВА благоприятное впечатление на страны региона произвело решение Пекина предоставить по 1 млрд.долл. правительствам Таиланда и Индонезии (такие же суммы были выделены Сянганом). Неизменно подчеркивая особый характер связей с отдельными странами, КНР в ряде случаев прямо противопоставляет их тем непростым отношениям, которые складывались у государств региона с развитыми странами и международными финансовыми организациями, в том числе из-за внешнего диктата в сфере внутренней экономической политики, всевозможных санкций и т.п. Китайские кредиты не содержат каких-либо условий такого рода.

Правительства стран ЮВА на современном этапе достаточно благосклонно относятся к укреплению экономических позиций Китая в регионе, включая переход в его собственность крупных объектов инфраструктуры. Так, филиал контролируемого КНР гонконгского банка (Hutchison Whampoa Hong Kong) в 1999 г. приобрел у индонезийского правительства 51% акций местного

164

оператора двух крупнейших контейнерных портов .

Современные официальные трактовки истории и перспектив отношений Китая с его соседями в Юго-Восточной Азии нередко выдерживаются в духе "доброй старины". "Исторически, -отмечает посол Китая на Филиппинах (выпускница Пекинского университета) Фу Ин, - за исключением короткого периода холодной войны, когда АСЕАН использовали для сдерживания Китая, наши отношения были очень хорошими, а теперь мы двигаемся в сторону тесного экономического сотрудничества"165. И, действительно, многие исследователи отмечают значительно более мягкий, компромиссный курс Пекина по отношению к ЮВА и Индокитаю во второй половине 90-х годов, существенное улучшение отношений с юго-восточными соседями. Характерно, что весной 1999 г. страны АСЕАН не придали особого значения возобновлению хозяйственной деятельности КНР на островах Спратли, хотя еще в 1995 г. аналогичные меры Пекина вызвали довольно бурную коллективную реакцию.

В конце июля 1999 г. на встрече министров иностранных дел стран АСЕАН в Сингапуре были подтверждены принципы невмешательства во внутренние дела стран-участниц, а также их общая политика "одного Китая" - как раз во время нового осложнения отношений между сторонами в Тайваньском проливе.

По-прежнему, существенным преимуществом Китая в отношениях с развивающимися странами выступает структура предоставляемого технико-экономического содействия или хозяйственного сотрудничества на коммерческих основах. Последнее нередко имеет своим предметом объекты, ранее построенные в рамках программы помощи, осуществлявшейся с 1964 г. Эта помощь направлялась в такие отрасли народного хозяйства принимающих стран, как земледелие, лесное и водное хозяйство, легкая, текстильная и пищевая промышленность, электроэнергетика, машиностроение, металлургия, химическая промышленность, транспорт, а также культура и просвещение, здравоохранение, коммунальное хозяйство и т.д. Среди объектов, построенных с помощью Китая, есть не только крупно- и среднемасштабные, но и мелкие, требующие небольших капиталовложений и способные дать быстрый и высокий эффект. К концу 1995 г. китайские организации оказали содействие в создании более 1500 объектов за рубежом, а число стран и территорий, получивших помощь КНР, составило 102166.

С модернизацией этих объектов, а также переносом из КНР новых производств связана существенная активизация хозяйственного сотрудничества с африканскими странами в последние несколько лет и рост доли последних в китайском экспорте (табл. 48).

В 90-е годы зарубежная хозяйственная и политическая деятельность Пекина представляет куда более широкий спектр интересов различных провинций, чем в предыдущее десятилетие.

Таблица 48

Географическая структура китайского экспорта (%)

Годы\Страны Япония США ЕС Африка Азия*

1996 20,5 19,7 13,0 1,7 42,3

1997 17,4 17,9 13,0 1,8 42,2

Чжан Чжаоюй. Экономическая политика открытости и внешнеэкономическая деятельность КНР// Проблемы Дальнего Востока. 1999. 1 3. С.67.

1998 16,2 20,7 15,3 2,2 36,9

1999** 17,7 21,3 16,2 2,2 34,6

* Без Японии; МВТЭС КНР (www.moftec.gov.cn.).

Первый квартал. Источник: информационная база

Особое значение для современного Китая имеют освоение и модернизация внутренних и западных районов. Представляется интересной, в частности, следующая аргументация этой потребности, представленная известным экономистом Жуй Синвэнем: "В истории человечества с точки зрения развития можно выделить два периода. Первый связан с удобством жизни по берегам рек: поколения там сменяли поколения, возникли древние цивилизации вдоль Хуанхэ и Нила. Это был период натурального хозяйства и развития от примитивной к товарной экономике. Затем наступил второй, индустриальный, период с преобладанием товарного хозяйства. С изобретением паровика и электродвигателя океаны стали главным средством сообщения между континентами. Человечество стало скапливаться по берегам морей и особенно в устьях впадавших в них рек - это было начало современной цивилизации.

В настоящее время 60% населения планеты проживает по берегам рек и морей, площадь которых составляет лишь 19,2% суши - в основном это процветающие, развитые районы. В ходе развития "р,ечной и морской экономики" возникли острые проблемы:

1) ресурсы по берегам рек и морей истощаются, а население растет опережающими темпами;

2) растут экономические диспропорции между развитыми прибрежными городами и городами, запертыми внутри континентальной части;

3) сокращение рынков и ухудшение экологической обстановки создают угрозы жизненному пространству и самой человеческой цивилизации"167. Далее китайский ученый останавливается на возможностях, которые открывает для преодоления такого положения популярная в 90-е годы идея евразийского коммуникационного "моста" (коридора): "Возникновение евразийского "континентального моста" несет с собой не только новые надежды и концепции, но и, возможно, начало новой эпохи -"континентальной экономики". Современные средства коммуникаций могут быть использованы людьми для передачи достижений и благосостояния цивилизации обширным внутриконтинентальным пространствам, составляющим 80,2% суши, создания там новых зон развития, формирования новых типов обитания, земледелия и т.п."168

Политика освоения западных пространств хорошо вписывается в экологические программы и идею укрепления внутриазиатских связей. Планы, принятые сессией ВСНП восьмого созыва (девятый пятилетний и план долгосрочных целей - к 2010 г.), включают и ряд конкретных целей на этом направлении:

- создание открытых зон вдоль "моста";

Rui Xingwen. The Start of a New Economic Era for a New Civilization/ Tennenbaum J. LaRouche L. et al. The Eurasian Land-Bridge. EIR Special Report. Wash. 1997. P.37.

168 Rui Xingwen. The Start of a New Economic Era for a New Civilization/ Tennenbaum J. LaRouche L. et al. The Eurasian Land-Bridge. EIR Special Report. Wash. 1997. P.39.

- эксперименты с созданием зон освоения природных ресурсов, в том числе международного значения, для индустриализации и урбанизации этой территории;

- использование иностранных займов для создания западнокитайской зоны сельскохозяйственного сотрудничества и развития и евроазиатского центра оптовой торговли сельхозпродукцией;

- создание нескольких зон развития вдоль моста (Сюйчжоу, Чжэнчжоу, Силань, Ланьчжоу, Урумчи);

- развитие Ляньюньгана в крупный контейнерный порт с элементами свободного порта, а также реализация мер по допуску к нему внутриконтинентальных стран;

- сооружение нефте- и газопроводов, соединяющих Восточную и Западную Азию;

- развитие вдоль "моста" туризма и услуг;

- политика упора на развитие районов среднего Запада Китая в качестве ключевых в соответствии с инвестиционными планами КНР;

- предоставление иностранным предприятиям национального режима.

Хорошо видна увязка внутренних и внешнеэкономических планов, в которых опять-таки нередко проматривается идея повышения самообеспечения. Началось воплощение этих планов в жизнь. Наибольшее внимание в печати в последние годы привлекло сотрудничество Китая с Казахстаном в области добычи и транспортировки углеводородов. Межгосударственные соглашения, подписанные в сентябре 1997 г. предусматривают вложения

Китайской национальной нефтегазовой корпорации общим объемом в 9,5 млрд.долл. (в течение 20 лет) в Узеньское и Актюбинские месторождения, а также строительство трубопроводов в Китай и Иран169. Среди стратегических мотивов этого решения некоторые обозреватели выделяют стремление Пекина минимизировать последствия возможной морской блокады страны со стороны США и Японии - таково, например, мнение сотрудника Института

170

международных отношений Китая Чжан Вэньму . Схожей точки зрения придерживается по этому вопросу Р.Манро (R.Munro) -

171

аналитик Центра исследований безопасности в Вашингтоне , один из авторов нашумевшей книги о китайской угрозе. Ранее китайские организации уже приобретали права на проведение поисково-разведочных работ на зарубежных нефтяных месторождениях (два проекта в Перу, один в Ираке, два в Судане). Примерно такую же мотивацию можно предполагать и в проекте строительства нефтепровода Ангарск - Пекин. Российские компании ЮКОС и "Транснефть" заключили предварительные соглашение по проекту строительства нефтепровода из России в Китай. Его протяженность составит 2,4 тыс.км, а пропускная способность со временем составит 30 млн.т жидкого топлива в год Стоимость проекта оценивается в 1,7 млрд.долл. С китайской стороны его участниками выступают

172

государственные компании КННК и Синопек .

Подробее см.: Азовский И.П. Центральноазиатские республики в поисках решения транспортной проблемы. М.: Московский общественный научный фонд, 1999. С. 80-85.

170 The New Geopolitics. Survey. The Economist. 31.07.1999. P.16.

171 Asiaweek. 10.09.1999. P.34.

172 "Коммерсантъ". 08.02.2000.

В целом же активизиция внешнеэкономических связей северо-западных, северных и северо-восточных районов Китая вписывается еще и в более общую идею максимальной географической диверсификации "открытой политики". Одна из идеологем, встроенных в эту политику - идея "дун лянь си кай" (открытие в западном направлении при опоре на связи с восточными районами). Указанный принцип, как отмечают китайские международники, осуществляется в 90-е годы в том числе и для реализации на мировом рынке сравнительных преимуществ восточных и южных регионов страны. При этом одну из задач отмеченного курса в стране видят как ориентацию на "постепенное сокращение в уровнях развития между восточной и западной частью

173

страны, городскими и сельскими районами, богатыми и бедными" .

Необходимо вместе с тем подчеркнуть, что главными экономическими партнерами Китая остаются развитые страны, причем в ходе кризиса в ЮВВА их роль во внешней торговле КНР была стабильной или же имела тенденцию к росту. Заметно увеличилась роль западноевропейского и американского рынков сбыта, сократился экспорт в Азию, включая Японию. Особенно резким было падение вывоза в Сянган. В то же время страны Азии

Liu Qingjian. Sino-Central Asian Trade and Economic Relations: Progress, Problems and Prospects/ Ethnic Challenges beyond Borders. Chinese and Russian Perspectives of the Central Asian Conundrum. Ed.by Yongjin Zhang and Rouben Azizian. L.: Macmillan Press Ltd. 1998. Р.192; Лу Юнсян. Эра наукоемкой экономики и развитие науки и технологий// Наука в Сибири. 1999. - 31. С.5-6.

сохранили свои позиции на китайском рынке (табл. 49; приложения, табл. 3-5), что существенно способствовало благоприятным сдвигам в двусторонних отношениях и улучшению общего отношения к Китаю в регионе.

Для США китайский рынок сбыта пока не играет значительной роли. Тем не менее в ходе азиатского кризиса его стабильное расширение оказало серьезное воздействие на деловые круги. К тому же для хозяйства западного американского побережья кризис в Азии был очень чувствительным: достаточно заметить, что снижение экспорта Калифорнии в Азию в 1998 г. по сравнению с

Таблица 49

Географическая структура китайского импорта (%)

Годы\Страны Япония США ЕС Африка Азия*

1996 20,5 11,5 13,7 1,1 41,3

1997 20,4 11,4 13,5 1,7 41,7

1998 20,1 11,4 14,8 1,1 42,0

1999** 20,2 12,0 15,7 1,4 40,7

Без Японии;

**

Первый

квартал.

Источник: информационная база

МВТЭС КНР (www.moftec.gov.cn.).

предыдущим годом составило: в Японию - 16%, на Тайвань - 15%, в Сингапур - 17%, в Южную Корею - 37%, в Гонконг - 17%. А вывоз в КНР увеличился в том же году на 9%. (указанный штат обеспечивает 26% американского экспорта в Азию и 15% всего экспорта США).

Особое значение в Пекине продолжают уделять торговым связям с Тайванем. Спад во взаимной торговле, произошедший в 1998 г. быстро преодолевается, при этом опережающими темпами

*

растет экспорт Тайваня. Этот показатель за первые пять месяцев 1999 г. вырос на 9,8% - до 8,15 млрд.долл. при небольшом сокращении импорта из КНР. Крупный актив в торговле с Китаем имел важное значение для экономики острова в годы азиатского кризиса, поскольку суммарное положительное сальдо его внешней торговли с 1996 г. было подвержено устойчивой тенденции к сокращению: с 14,4 млрд.долл. оно снизилось до 7,6 млрд.долл. в 1997 г. и 5,9 млрд.долл. в 1998 г.174

"Этнические" рынки сбыта китайских товаров продолжают играть существенную роль - причем не только в ЮВА, но и на западе США. Но все же основными потребителями китайских товаров выступают теперь в развитых странах все слои с относительно низкими доходами, численность которых стабильна или увеличивается в последние десятилетия. В определенном смысле импорт из КНР становится в этих государствах частью воспроизводственного процесса, поскольку сопровождается снижением собственного производства целого ряда потребительских товаров.

В свою очередь, китайские организации активно "преследуют" свою товарную экспансию на внешние рынки в целях получения части прибыли, образующейся из-за растущей разницы между внешнеторговыми и розничными ценами. Утверждение на этих рынках в условиях ухудшавшейся мировой конъюнктуры в 90-е годы в растущей мере опиралось на интенсивные факторы -создание за рубежом собственных сбытовых сетей, экспорт капитала вслед за товарами и т.п. и даже перемещение за пределы страны в растущих масштабах отдельных производств или производственных

174 Шицзе цзинцзи. 2000. - 2. С.65.

стадий. Опять-таки, ключевую роль в этой деятельности играет государство - прямо и опосредованно.

В связи с этим необходимо обратить внимание на то, что в самое последнее время в Китае стали придавать особое значение взаимовыгодному и долгосрочному взаимодействию с приграничными государствами и территориями, в том числе более слабыми экономически. Отношения с ними все чаще выделяются в

175

отдельный раздел официальных и полуофициальных документов .

Во многих случаях такое взаимодействие может опираться на преференциальное отношение со стороны мощных государственных структур, так как хорошо вписывается в стратегию "мирного окружения", а также имеющийся внешнеэкономический опыт. Роль китайского рынка сбыта для большинства стран-соседей имеет выраженную тенденцию к росту. Доля экспорта в КНР (без учета Сянгана) в общем вывозе составляет 4,6% в Австралии, 5,1% в Японии, 9,9% в Южной Корее - против 0,5% в Великобритании, 1,8% в США, 1,1% во Франции и Германии176. Все это еще и лишний раз подтверждает существование в мировой экономике мощных тенденций к регионализации.

См. например: 1999 Нянь Чжунго гоминь цзинцзи хэ шэхуэй фачжань баогао (Доклад о народнохозяйственном и социальном развитии Китая к 1999 г.)/ Под ред. Цзэн Пэйяня. Пекин, 1999. С.4. 176 БИКИ. 16.11.1999. С. 4.

ГЛАВА 5

РЕГИОНАЛЬНЫЕ РАЗЛИЧИЯ

? 1. Внешнеэкономические факторы в развитии регионов Китая

Размещение производительных сил Китая и отраслевая специализация отдельных районов страны формировались в последние два десятилетия под воздействием ряда мощных динамических процессов, накладывавшихся на традиционное разделение труда между экономическими районами, провинциями, городом и деревней и т.п. Среди таких тенденций следует упомянуть по крайней мере четыре.

Во-первых, значительная часть прироста промышленного производства и занятости пришлась на вновь создававшиеся предприятия в сельской местности - волостные и поселковые, смягчавшие проблему аграрного перенаселения, но поначалу не

Структурные сдвиги в хозяйстве КНР (%)

Таблица 50

Сектор Годы Сельское хозяйство Промышленность Торговля и услуги 1+3+5

1 Город 2 Село 3 Город 4 Село 5

1985 28,2 34,8 8,0 22,2 6,8 43,0

1994 18,1 26,9 22,9 20,0 12,1 53,1

Составлено по: Наумов И.Н. Экономический рост и реформы в КНР// Проблемы Дальнего Востока. 1996. - 6. С.48.

отличавшиеся высоким техническим уровнем. Хозяйственный подъем (табл. 50) был при этом особенно высоким в пригородных зонах.

Представленная в таблице 50 тенденция сохраняется. В 1998 г. ВВП страны составил 7955 млрд.юаней, в том числе добавленная стоимость сельского хозяйства - 1430 млрд.юаней, промышленности - 3915 млрд.юаней, услуг - 2610 млрд. Доля сельской индустрии при этом выросла до 30,7% ВВП (2440 млрд.юаней), а в 1998 прирост составил 17,5%. О качественных сдвигах в этом подразделении хозяйства можно судить по объему

177

товаров, поставленных на экспорт - 750 млрд.юаней в 1998 г.

Сопоставление данных таблиц 50 и 51 опять-таки заставляют вспомнить о "парадоксальности" современного экономического развития Китая. В самом деле, наивысшая в мире за последние двадцать лет хозяйственная динамика оказалась тесно связанной с увеличением доли села в ВВП огромной страны. Впрочем, на уровне прогнозов такие варианты роста уже рассматривались в начале ХХ в. в частности, известным экономистом П.П.Масловым, писавшим о возможной дезурбанизации и перспективности аграризации хозяйства и

178

населения в ряде стран, включая Россию . Не совсем обычно и то, что социально-экономическая дифференциация развивается в Китае не столько по привычной линии "город - село", сколько между самими сельскими районами.

См.: 1999 Нянь Чжунго гоминь цзинцзи хэ шэхуэй фачжань баогао (Доклад о народнохозяйственном и социальном развитии Китая к 1999 г.)/ Под ред. Цзэн Пэйяня. Пекин, 1999. С. 93, 102.

178

Маслов П.П. Основы экономической политики. М.-Л. 1926. С.83.

Таблица 51

Соотношение со средним уровнем по стране доходов населения (%, 1994)

Район Городская часть Сельская часть

Пекин 145 196

Тяньцзинь 114 150

Шаньдун 98 108

Шанхай 168 281

Чжэцзян 145 182

Фуцзянь 105 129

Гуандун 182 178

Хэнань 75 75

Хубэй 102 96

Сычуань 95 78

Шаньси 73 72

Шэньси 71 66

Внутренняя Монголия 72 79

Ганьсу 70 59

Источник: КНР в 1995-1996 гг. М.: Восточная литература, 1997. С.188-189. В 1997 г. чистый годовой доход крестьян составил 2080 юаней, горожан - 5140 юаней.

Таким образом, применительно к Китаю показатель доли собственно сельского хозяйства в ВВП порядка 18% (табл. 50) может тем не менее означать преобладание в внутреннем продукте стоимости товаров и услуг, создаваемых в сельской местности. Это важно иметь в виду при оценке ситуации на региональном уровне (табл. 52). Вроде бы, налицо обычные для эпохи урбанизации процессы, однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что даже отмеченный выше показатель (18%) не достигнут большинством провинций Китая, в том числе самыми населенными.

Таблица 52

Структурные сдвиги в хозяйстве КНР по регионам (%)*

Годы 1985 1997

Регионы I II III I II III

Пекин 7 60 33 5 41 54

Шанхай 4 70 26 2 52 46

Гуандун 31 41 28 13 50 37

Фуцзянь 34 36 30 19 43 38

Ляонин 14 63 23 14 50 36

Хэйлунцзян 22 57 21 18 54 28

Шаньдун 35 43 22 18 48 24

Сычуань** 37 40 23 28 42 30

Юньнань 40 40 20 34 37 29

Шэньси 30 45 25 21 42 37

Синьцзян-Уйгурский АР 38 37 25 27 39 34

* Данные округлены; ** Включая Чунцин (с 1998 г. - город центрального подчинения); I - сельское хозяйство, II - промышленность и строительство, III - услуги. Источник: http://www.cei.gov.cn

Во-вторых, и это имеет непосредственное значение для темы настоящего исследования, открытие хозяйства страны для взаимодействия с внешним рынком происходило постепенно, как в отраслевом, так и географическом аспектах. Возникала картина расширяющегося разнообразия очагов такого взаимодействия. Сначала (1979) были организованы СЭЗ (Шэньчжэнь, Чжухай и Шаньтоу в провинции Гуандун, Сямэнь в провинции Фуцзянь), затем (1984) образовались 14 "открытых" портовых городов с зонами экономико-технического развития (ЗЭТР). Эта политика была продолжена путем стимулирования международного сотрудничества уже крупных полос хозяйства на побережье и внутри страны: в дельтах рек Чжуцзян и Янцзы, на юге провинции Фуцзянь, на Ляодунском и Шаньдунском полуостровах (1985), острове Хайнань (1988), а также на территории по течению Янцзы с "головной" зоной Пудун в Шанхае (1990) и на ряде участков вдоль сухопутных внешних границ. С 1990 г. создано также 14 беспошлинных зон: в Шанхае (Вайгаоцяо), Тяньцзине, Даляне, Шэньчжэне (там их две - Шатоуцзяоская и Футяньская), Гуанчжоу, Чжанцзянгане, Хайкоу, Циндао, Нинбо, Фучжоу, Сямэне (Сянъюйская), Шаньтоу и Чжухае. Начиная с марта 1992 г. китайские власти открыли для интенсивного сотрудничества с внешним миром 13 приграничных городов: Хуньчунь (Цзилинь), Суйфэньхэ, Хэйхэ (Хэйлунцзян), Маньчжурию, Эрлянь-Хото (Внутренняя Монголия), Тачэн, Болэ, Инин (Синьцзян-Уйгурский АР), Хэкоу, Ваньдин, Жуйли (Юньнань), Пинсян и Дунсин (Гуанси-Чжуанский АР). Позднее такой же льготный режим для осуществления внешнеэкономических связей получили административные центры Наньнин, Куньмин, Урумчи, Хух-Хото, Харбин, Чанчунь и Шицзячжуан.

В-третьих, бурная индустриализация с преимущественной ориентацией на массового потребителя на волнах децентрализации и рецентрализации управления хозяйством способствовали соперничеству провинций в создании локальных баз по выпуску бытовых товаров - особенно электронных и электротехнических.

В-четвертых, усилия и капиталовложения центра были во многом направлены на формирование полноотраслевого хозяйственного комплекса, развитие коммуникаций, модернизацию и диверсификацию машиностроения, а также ликвидацию "узких мест" в снабжении хозяйства сырьем, топливом, электроэнергией, удобрениями и т.п. Не меньшую роль в государственной стратегии имело стремление к выравниванию уровней дохода, в результате КНР добилась впечатляющих успехов в борьбе с бедностью, во-первых (табл. 53), и в создании емкого массового рынка для местной промышленности, сельского хозяйства и сферы услуг, во-вторых.

Таблица 53

Бедность по возможностям и по доходам (%)

Страны Бедные по возможностям Бедные по доходу

Бангладеш 76,9 47,5

Индия 61,5 25,4

Индонезия 42,3 16,7

Тунис 29,9 14,1

Таиланд 21,1 21,8

Шри-Ланка 19,3 22,4

КНР 17,5 10,9

Данные на середину 90-х годов. Источник: Доклад о развитии человека за 1996 год. ПРООН. Нью-Йорк: Оксфорд юниверсити пресс, 1996. С.27.

В научной и широкой печати широко распространено мнение, что реформирование китайского хозяйства сопровождалось и сопровождается экономическим и политическим усилением провинций. Это не вполне верно. Американский исследователь Чжиюэ Бо на обширном материале, посвященном представительству провинций в ЦК КПК, показал фактическое снижение политической роли провинций в период 1973-1997 гг. В частности, число провинциальных лидеров среди постоянных членов ЦК снизилось со 104 до 59, среди кандидатов в члены ЦК - с 89 до 47. В немалой степени феномен снижения политического веса провинций объясняется, по мнению этого автора, и уменьшением числа регионов - финансовых доноров: в 1979 г. их было 13, а в 1989 г. -

Об увеличении числа регионов с дефицитом местных бюджетов с 10 в 1953-1979 гг. до 20 в 1980-1989 гг. упоминает и

180

В.Я.Портяков . Российский исследователь приводит также китайские данные о доле трансфертов из центра в расходах местных бюджетов в 1995 г.: 29% в восточных, 38,5% в центральных и 50,6% в западных районах Китая.

Наиболее развитые в промышленном отношении регионы являются и главными финансовыми донорами. Поскольку их меньше, чем дотационных районов, последние заинтересованы в усилении распределительных функций центра. Поэтому, в частности, налоговая реформа, стартовавшая в 1994 г. ориентировалась, помимо прочего, на рост доходов центрального бюджета. Стоит также обратить внимание на довольно значительные льготы

Таблица 54

Доля регионов в населении (1995) и в ВВП КНР (%)

Zhiyue Bo. Provincial Power and Provincial Economic Resources in the PRC//Issues & Studies. 1998. No. 4. Р.17-18.

180

Портяков В.Я. Проблемы обеспечения социально-политической стабильности в КНР// Проблемы Дальнего Востока. 1998. - 2. С.24.

Регионы Доля в населении Доля в ВВП 1978 1985 1990 1995 1997

Восток

Ляонин 3,38 6,60 6,02 5,76 4,84 4,61

Хэбэй 5,32 5,28 4,60 4,85 4,94 5,22

Пекин 1,03 3,14 2,98 2,71 2,42 2,39

Тяньцзинь 0,78 2,39 2,04 1,68 1,59 1,64

Шаньдун 7,19 6,49 7,89 8,19 8,68 8,79

Цзянсу 5,83 7,18 7,56 7,68 8,94 8,83

Шанхай 1,17 7,87 5,41 4,10 4,27 4,44

Чжэцзян 3,57 3,57 4,96 5,36 6,11 6,13

Фуцзянь 2,67 1,90 2,32 2,83 3,75 3,96

Гуандун 5,67 5,33 6,41 7,98 9,33 9,67

Хайнань 0,60 0,46 0,48 0,55 0,63 0,54

Гуанси-Чж. АР 3,75 2,19 2,10 2,40 2,78 2,66

Центр

Хэйлунцзян 3,06 5,05 4,11 3,87 3,49 3,58

Цзилинь 2,14 2,36 2,32 2,30 1,95 1,92

Цзянси 3,36 2,51 2,40 2,27 2,09 2,26

АР В. Монголия 1,89 1,67 1,90 1,73 1,44 1,44

Аньхой 4,97 3,29 3,84 3,56 3,47 3,53

Шаньси 2,54 2,53 2,54 2,32 1,89 1,95

Хэнань 7,51 4,70 5,24 5,07 5,21 5,39

Хубэй 4,77 4,35 4,59 4,46 4,14 4,56

Хунань 5,28 4,24 4,06 4,03 3,81 3,95

Запад

Синьцзян-Уйгурский АР 1,37 1,12 1,29 1,48 1,43 1,38

Тибетский АР 0,20 0,20 0,20 0,13 0,09 0,10

Цинхай 0,40 0,46 0,38 0,37 0,28 0,26

Ганьсу 2,01 1,87 1,42 1,31 0,95 1,03

Нинся-Хуэйский АР 0,42 0,37 0,34 0,35 0,29 0,27

Шэньси 2,90 2,33 2,10 2,19 1,73 1,75

Сычуань (с Чунцином) 9,35 7,07 7,03 6,43 6,13 4,39

Гуйчжоу 2,90 1,35 1,43 1,41 1,09 1,04

Юньнань 3,29 1,99 1,91 2,45 2,09 2,17

Составлено по: http://www.cei.gov.cn. (Китайская сеть экономической информации).

центральным, северо-восточным и северо-западным районам по отдельным налогам. Так, в местные бюджеты поступает налог на ресурсы при их континентальной добыче, а при извлечении топлива на шельфе аналогичные отчисления поступают в центр.

Следует также отметить тот факт, что наблюдаемые с середины 90-х годов изменения доли отдельных провинций в ВВП Китая содержат новую, как представляется, очень важную тенденцию. Наряду с увеличением удельного веса в национальном производстве (если сравнивать с началом 80-х годов) восьми провинций: прибрежных Гуандун, Чжэцзян, Шаньдун и Фуцзянь, а также внутренних Аньхой, Хэнань, Хубэй и Юньнань, образовалась группа регионов, "переломивших" в 1996-1997 гг. тенденцию к сокращению своей доли в ВВП. Это Тяньцзинь, Шаньси, Хэйлунцзян, Цзянси, Хунань, Шэньси, Ганьсу и Тибетский АР. В этот же период наметился и другой перелом - некоторое снижение доли в ВВП страны прибрежной провинции Цзянсу, Гуанси-Чжуанского АР, а также острова Хайнань - впервые за почти два десятилетия (табл. 54). Представляется, что эти тенденции являются еще одной иллюстрацией выдвинутого в предыдущей главе тезиса о достаточно высокой конкурентоспособности "старых" промышленных районов КНР. Не подтверждают приведенные выше статистические данные о хозяйственном развитии Китая во второй половине 90-х годов и уже ставшего расхожим представления о якобы стремительно растущем экономическом разрыве между прибрежными и внутренними провинциями, возникающим при этом главным образом из-за внешних факторов.

Конечно, было бы неверно отрицать, что в ходе быстрого экономического развития в последние двадцать лет обрабатывающая промышленность Китая стала больше тяготеть к приморью, где в основном концентрировались и зарубежные капиталовложения. По мере экономического развития центральным и западным районам все чаще приходилось довольствоваться ролью поставщиков продовольствия и сырья для восточных регионов. Последние привлекают также трудовую миграцию из внутренних районов страны.

Вместе с тем относительно благоприятное положение восточных районов непосредственно слабо связано с привлечением зарубежного капитала, и то, что фактически использованные прямые иностранные инвестиции в 1986-1995 гг. распределились между восточными, центральными и западными регионами в пропорции 87,3 : 8,5 : 4,2 может свидетельствовать, опять-таки, о незначительном воздействии внешних факторов на общие показатели хозяйственного развития КНР. Куда большее влияние оказывает на благосостояние отдельных регионов их положение в собственно внутрикитайском разделении труда.

Интересно, что, по расчетам некоторых китайских экономистов, на региональном уровне в 1985-1994 гг. вообще отсутствовала положительная корреляция между темпами прироста прямых зарубежных капиталовложений, с одной стороны, и таким показателем как динамика экспорта, с другой (приложения, табл. 25). Относительно невысоким был и коэффициент корреляции между приростом ВВП и экспорта отдельных регионов страны (0,387). Все это лишний раз свидетельствует об относительно скромной роли внешних факторов в современном хозяйственном подъеме КНР. Иногда не прослеживается прямой зависимости между объемом накопленных инвестиций в отдельных регионах и их товарным экспортом. Так, при примерно равном объеме зарубежных капиталовложений в Пекине и на о-ве Хайнань (около 10,6 млрд.долл. в 1997 г.) столица экспортировала в том же году товаров на сумму в 9,6 млрд.долл. а остров - в 798 млн.долл.

В то же время, пожалуй, именно накопленные инвестиции в наибольшей степени коррелируют с экспортом на региональном уровне (табл. 55, 56).

Таблица 55

Накопленные иностранные инвестиции и экспорт млрд.долл. (1992)

Регион Инвес тиции Экспорт Регион Инвестиции Экспорт

Пекин 0,9 1,5 Аньхой 0,3 0,7

Тяньцзинь 0,8 0,04 Фуцзянь 3,0 4,4

Хэбэй 0,9 1,9 Цзянси 0,6 0,6

Шаньси 0,2 0,3 Шаньдун 2,4 4,0

Ляонин 1,3 5,8 Хэнань 0,6 0,8

Цзилинь 0,4 1,2 Хубэй 1,0 1,2

Хэйлунцзян 0,5 1,8 Хунань 0,5 1,1

Шанхай 2,1 6,5 Гуандун 14,6 33,3

Цзянсу 3,4 3,6 Хайнань 2,4 0,9

Чжэцзян 1,1 3,6 Сычуань 1,4 1,1

Гуйчжоу 0,1 0,2 Юньнань 0,1 0,6

Источник: Чжунго тунцзи няньцзянь, 1997. Пекин, 1998.

Ценным с точки зрения понимания причин того или иного распределения зарубежных капиталовложений между регионами КНР представляется наблюдение Лу Минхуна (Институт

международной торговли при Нанкинском университете). Китайский специалист показал на данных по отдельным провинциям КНР, что абсолютные региональные душевые показатели ВВП в этой стране в меньшей мере влияют на приток инвестиций из-за рубежа, чем темпы роста ВВП (здесь уместно вспомнить и о хронологии: резком увеличении притока инвестиций из-за рубежа в 1990 г. - как только ускорился экономический рост).

Таблица 56

Накопленные иностранные инвестиции и экспорт млрд.долл. (1997)

Регион Инвес тиции Экспорт Регион Инвестиции Экспорт

Пекин 10,6 9,6 Аньхой 3,1 1,5

Тяньцзинь 10,0 5,2 Фуцзянь 24,5 10,3

Хэбэй 5,2 3,2 Цзянси 2,4 1,1

Шаньси 1,1 1,1 Шаньдун 14,8 10,9

Ляонин 13,2 9,2 Хэнань 4,6 1,3

Цзилинь 2,6 0,9 Хубэй 6,3 1,9

Хэйлунцзян 3,8 1,3 Хунань 2,7 1,5

Шанхай 31,2 15,1 Гуандун 97,4 74,5

Цзянсу 25,6 14,1 Хайнань 10,6 0,8

Чжэцзян 9,3 10,1 Сычуань 1,1 2,0

Гуйчжоу 1,4 0,4 Юньнань 2,4 1,1

Данное явление, по мнению упомянутого ученого из КНР, обусловлено, помимо прочего, очевидной ориентацией зарубежного капитала на масштабное завоевание местных рынков - даже при низком уровне потребления. Китайский специалист также представил весьма своеобразную типологию провинций по имеющемуся в них потенциалу привлечения иностранных инвестиций. Первая группа (Гуанси-Чжуанский АР, Шэньси, Цзянсу, Хайнань, Гуйчжоу, Ганьсу, Тяньцзинь и Цзилинь) -эффективно привлекала капитал, но ей не хватает потенциала для его освоения. Вторая (Синьцзян-Уйгурский АР, Фуцзянь, Хэнань, Хэбэй, АР Внутренняя Монголия, Гуандун, Цинхай, Шаньси), получила недостаточно инвестиций, но имеет потенциал для их роста. Третья группа (остальные провинции), как считает Лу Минхун, вышла в этой сфере на "подходящие объемы привлечения и

181

потенциала освоения" . Фактически китайский специалист фиксирует определенную насыщенность хозяйства по указанному показателю в ряде регионов (в том числе, некоторых наиболее развитых). В его подходе отражается и стремление национальных компаний, а также совместных предприятий, давно закрепившихся в КНР, ограничить доступ на китайский рынок инвесторов-новичков.

Можно, таким образом, отметить существенное расхождение между тем, как китайские экономисты оценивают потребности и перспективы использования зарубежного капитала, и набором показателей, формирующих стандартный индекс инвестиционного климата. В соответствии с ним первые шесть мест в КНР занимают Фуцзянь, Гуандун, Шанхай, Пекин, Хайнань и Тяньцзинь. Последние места принадлежат провинциям Гуйчжоу, Юньнань, Аньхой, Хэнань и Сычуань.

Лу Минхун. Вайго чжицзе тоуцзы цюйюй фэньбу юй Чжунго тоуцзы хуаньцин пингу (Региональное распределение прямых зарубежных капиталовложений и оценка инвестиционного климата Китая)// Цзинцзи яньцзю. 1997. 1 12. С.31-32, 44.

Фактический приток новых капиталовложений из-за рубежа, впрочем, продемонстрировал в 1999 г. (приложения, табл. 29) несколько иной порядок расположения регионов (по реализованным инвестициям): лидирует провинция Гуандун (11,6 млрд.долл.), далее следует Цзянсу (с довольно резким повышением указанного показателя - 6,0 млрд.долл.), Фуцзянь (4,0), Шанхай (2,8) и Шаньдун (2,3 млрд.долл.).

Среди ведущих с точки зрения абсолютного размера актива торгового баланса следует назвать провинции Гуандун, Пекин, Цзянсу, Шаньдун и Чжэцзян. Если же иметь в виду отношение экспорта к импорту, то список лидеров выглядит несколько иначе: Пекин, Шаньдун, Чжэцзян, а также ряд провинций с относительно скромным объемом внешней торговли - Цзянси, Хэбэй, Аньхой, Юньнань, Хэнань (приложения, табл. 28).

В расчете на душу населения самые высокие показатели накопленных зарубежных прямых инвестиций (1997) были в Шанхае (748 долл.), провинциях Гуандун (605 долл.) и Фуцзянь (438 долл.), Пекине (470 долл.), Тяньцзине (406 долл.). Свыше 100 долл. иностранных капиталовложений приходилось на одного жителя еще в провинции Цзянсу (226 долл.), Ляонине (143 долл.) и Шаньдуне (104 долл.). Для сравнения этих и представленных чуть выше показателей с аналогами в других государствах можно привести данные по восточноевропейским странам и отдельным регионам Индии (табл. 57, 58).

Таблица 57

Приток прямых инвестиций в страны Центральной и Восточной Европы

Страны\Годы Накопленные в Накопленные в Приток в 1997 1988-1997_| 1988-1997 (на | (на_душу

(млрд.долл.) душу населения, долл.) населения, долл.)

Всего 36,9 578 108

Венгрия 15,5 1548 209

Польша 8,5 221 79

Румыния 2,2 97 42

Словакия 1,0 192 26

Словения 1,1 572 164

Чехия 8,6 838 127

Источник: Economic Survey of Europe. No.1. 1998. UN. New York-Geneva.

Таблица 58

Накопленные прямые иностранные инвестиции в Индии (1991 - 1998, млрд.долл.)____

Штат Объем инвестиций Штат Объем инвестиций

Орисса 12,3 Мадхья-Прадеш 2,4

Тамилнад 10,0 Керала 1,4

Махараштра 8,7 Химачал-Прадеш 0,4

Карнатака 6,1 Пенджаб 0,2

Гуджарат 4,6 Харьяна 0,2

Анхдра-Прадеш 4,0 Раджастхан 0,2

Западная Бенгалия 3,7 Бихар 0,2

Уттар-Прадеш 3,6

Источник: БИКИ. 16.01.1999.

Как уже отмечалось, КНР стремится использовать льготные внешние ресурсы для улучшения положения в особенно слабых с экономической точки зрения районах. Характерный пример - недавний совместный проект с Мировым банком, предусматривающий ирригационное строительство в провинции Цинхай. В проекте, помимо прочего, намечено переселение 58 тыс. крестьян из восточной в центральную часть провинции. Это обстоятельство, а также всевозможные спекуляции по поводу "тибетского вопроса", использования труда заключенных и т.п. вызвали многочисленные атаки в адрес проекта в западной печати. Между тем он отчетливо направлен на смягчение проблемы бедности в одном из весьма отсталых регионов Китая.

Концентрация ресурсов (капитала), централизация и децентрализация производства в Китае представляют собой сложное сочетание тенденций. Развивающаяся в стране экономическая система сочетает рассредоточение производства и его концентрацию, самообеспечение и специализацию, монополии и конкуренцию. Рассредоточение и самообеспечение преобладают в отраслях легкой и пищевой промышленности, для производства основной массы потребительской электроники, машиностроения более характерно создание мощных специализированных объединений, ориентирующихся на общенациональный и внешний рынок. Среди таких производственных центров, созданных в относительно небогатых центральных районах, выделяется, например, Сычуаньский гигант по производству телевизоров "Чанхун" (Changhong Electronic Company), имеющий штаб-квартиру в Мианьяне. Эта фирма планирует войти в число 500 крупнейших мировых компаний к 2010 г. В 1998 г. объем продаж "Чанхуна"

182

превысил 11,6 млрд.юаней . В условиях ухудшающейся конъюнктуры на внешних рынках и наличия еще очень значительного спроса на потребительские товары длительного

182 China Daily. 03.02.1999.

пользования во внутренних (сельских) районах в середине 90-х годов (приложения, табл. 26) подобные предприятия получают определенные преимущества, зачастую закрепляемые государственным регулированием на том или ином уровне.

Среди последствий кризиса 1997-1998 гг. необходимо упомянуть относительное ослабление ряда прибрежных провинций, существенное падение их деловой репутации вследствие серии банкротств, особенно ГИТИК (Guangdong International Trust and Investment Corp.), ГОТИК (Guangdong Overseas Trust and Investment Co.), а также Хайнаньского банка развития. Выходы из ситуации, бросившей тень на деятельность всех финансово-инвестиционных компаний в КНР, в Пекине видят в укрупнении последних за счет слияний, как правило, по территориальному признаку. Так, в Даляне ДИТИК (China's Dalian International Trust and Investment Corp.) планирует объединение действующих в городе шести компаний такого рода. Всего же по стране число инвестиционных

183

компаний сократится в 1999-2000 гг. с 200 до 70-80 .

На основе анализа региональных данных о влиянии зарубежных предпринимательских инвестиций на внешнюю торговлю отдельных провинций Китая другой китайский исследователь Ян И отмечает: "После 1992 г. стимулирующая роль иностранных инвестиций в отношении экспорта резко сократилась, одновременно доля совместных предприятий на внутреннем рынке имела тенденцию к росту. Но такое положение не должно вызывать особого беспокойства. Воздействие зарубежных инвестиций на экономику принимающей страны многообразно. Конечно, важна их роль в развитии экспорта, но опираться только лишь на рост экспорта не значит создавать условий для долгосрочного экономического роста в целом. В настоящее время одна из важных хозяйственных задач - изменение способов экономического роста и при использовании иностранных инвестиций нам необходимо обратить внимание на цели повышения технической вооруженности, улучшения рыночных механизмов и структуры производства,

"184

развития человеческого потенциала и т.д."

Вполне определенным образом сам масштаб китайского хозяйства играет на самоуплотнение экономики, ее относительное обособление. Введение в хозяйство Китая по каналам совместного предпринимательства крупных инвестиций извне не изменило общей картины соотношения внутренних и внешних факторов в развитии. Рост прямых инвестиций тунбао (соотечественников из Гонконга, Тайваня и Макао) в КНР резко ускорился после 1993 г. и в 1994-1998 гг. суммарный объем этих капиталовложений составил огромную сумму - свыше 130 млрд.долл. (только реализованные инвестиции). Перемещение такого объема капитала, казалось бы, должно было сопровождаться не менее бурным увеличением трансграничных товарных, денежных, информационных и людских потоков. Однако, как свидетельствует статистика, главные последствия указанного трансферта - дальнейшая внутренняя интеграции "Большого Китая" и в том числе его "материковой"

Ян И. Вайшан чжицзе тоуцзы дуй Чжунго цзиньчукоу инсян дэ сянгуань фэньси (Корреляционный анализ влияния прямых инвестиций зарубежных предпринимателей на экспорт и импорт Китая)// Шицзе цзинцзи. 2000. 1 2. С.32.

части. Темпы ее эндогенного экономического роста продолжают опережать увеличение включенности в мировое хозяйство.

? 2. Сянган - специализированная часть китайского хозяйства

Свое пятидесятилетие КНР встретила в расширенном составе. Немаловажное приобретение - специальный административный район (САР) Сянган - бывшая британская колония Гонконг. Ее переход под китайский суверенитет 1 июля 1997 г. прошел вопреки многим прогнозам исключительно мягко. Фактически это событие еще и ознаменовало принципиальный сдвиг в положении Китая в мировом хозяйстве, подготовленный многолетними усилиями страны в осуществлении эффективной внешнеэкономической политики.

Два года, прошедшие с этой исторической для Китая и всей Азии даты, показали, что современному благополучию территории угрожает отнюдь не "коммунистический гигант". Опасности пришли извне - в виде финансового и торгового кризиса в тихоокеанской Азии, который во многом изменил привычные представления об источниках экономического роста в регионе и поставил под сомнение целый ряд казавшихся незыблемыми ориентиров развития. Воздействие кризиса в полной мере коснулось Сянгана -международного торгового, финансового и коммуникационного центра, а также зоны с исключительно либеральным экономическим режимом. Однако одних этих качеств, как стало выясняться, уже недостаточно для сохранения привычной для жителей территории высокой экономической динамики. Темпы роста ВВП почти неуклонно снижались начиная с 1992 г. а в первом полугодии 1998 г. впервые за десятилетия в реальном секторе хозяйства САР произошел пятипроцентный спад. Обозначилась перспектива стагнации, настоятельно встала потребность повышения эффективности существующих и освоения новых двигателей развития. В связи с этим на глазах меняются некоторые соотношения между территорией и другими регионами Китая, в чем-то Сянган утрачивает свое уникальное значение, теряя одни функции и, быть может, слегка усиливая другие.

С другой стороны, САР уже добился впечатляющего социально-экономического прогресса. На уровне, характерном для развитых стран, находится большинство показателей развития, включая душевой доход, среднюю продолжительность жизни (79 лет), охват населения средним и высшим образованием. У территории имеются крупные валютные резервы - почти 90 млрд.долл. которые в сумме с аналогичным запасом КНР (150 млрд.долл.) дают нынешнему Китаю второй в мире показатель (250 млрд.долл. составляли на конец 1999 г. первые в мире золотовалютные резервы Японии).

Формирование хозяйства послевоенного Гонконга во многом происходило под воздействием внешних факторов. Специализация территории нередко кардинально менялась. Из сугубо провинциального города (которым Гонконг был до войны) колония благодаря удачному стечению исторических и географических обстоятельств постепенно превращалась в экономически развитой анклав. Одним из первоначальных толчков стало перемещение на территорию шанхайского капитала в конце

40-х годов. В результате Гонконг стал пионером среди стран и территорий Восточной Азии в развитии ориентированной преимущественно на внешние рынки обрабатывающей промышленности. В 50-е годы этот сектор хозяйства развивался невиданными темпами - свыше 50% в год. Если в начале десятилетия доля изделий собственного производства в экспорте колонии составляла лишь 11% (остальное представлял реэкспорт - из

185

КНР и в КНР), то в 1960 г. - уже 73% . Этот показатель оставался сравнительно стабильным на протяжении двадцати лет и начал быстро снижаться в 80-е годы в ходе интенсивного развития производственного и инвестиционного сотрудничества с Китаем, сопровождавшегося исключительно динамичным ростом реэкспортных операций колонии. С 70% в начале десятилетия доля собственных изделий в суммарном вывозе Гонконга упала до 35% к его концу, а за 90-е годы сократилась до 17%186. Фактически в течение двух десятилетий значительная часть материальной базы гонконгской промышленности была перенесена в КНР, в основном в провинцию Гуандун.

Исторически лидером ориентированной на экспорт индустриализации была в Гонконге швейная промышленность, являющаяся и по сей день главной отраслью сянганской индустрии (около 30% занятых и примерно такая же часть стоимости собственного промышленного производства и экспорта Сянгана). На втором месте производство бытовых электронных товаров, бурно стартовавшее в 60-е годы. На третьем - текстильная

185

Youngson A.J. China and Hong Kong. The Economic Nexus. Hong Kong. Oxford University Press. 1983. P.188.

промышленность (7% занятых в индустрии). Четвертая по значению отрасль - производство часов. В последние годы динамично развивалось производство конторского оборудования. В общей сложности на всю промышленность приходится немногим более 9% ВВП территории. Замечу, что двадцать лет назад указанный показатель превышал 24%, а число занятых в промышленности

187

достигало 900 тыс. человек (380 тыс. - в настоящее время) .

Одно из главных естественных богатств Сянгана - третья в мире по величине бухта. По ее берегам разместились причалы крупнейшего в мире контейнерного порта, обработавшего в 1997 г. свыше 13 млн. контейнеров в 20-футовом исчислении. Портовое хозяйство и связанные с ним отрасли, включая судоремонт, обеспечивают около 15% ВВП Сянгана и занятость 350 тыс. работников.

Главной отраслью экономики является сфера услуг, а в ней по доле в ВВП лидирует торговля - внутренняя и внешняя. Далее следуют финансовый сектор, транспорт и коммунальное хозяйство. Важную роль играет международный туризм. Свыше 800 крупнейших компаний мира имеют в Сянгане свои азиатские штаб-квартиры. Здесь также расположены консульства 70 стран, включая

РФ.

Территория занимает третье-четвертое места в мире по объему воздушных грузоперевозок и числу авиапассажиров. В 1998 г. начал функционировать новый аэропорт - один из самых крупных в мире. Он способен обрабатывать 9 млн.т грузов в год и принимать

свыше 80 млн. пассажиров. В авиационном хозяйстве территории

188

занято 25 тыс. человек .

Последние два десятилетия стали для Сянгана периодом форсированной интеграции в хозяйство КНР. Этот процесс опирался на совокупность политических, экономических и этно-культурных оснований. Ведущую роль в нем играла последовательная деятельность Пекина, выдвинувшего в начале 80-х годов идею "одно государство - две системы" и воплотившего ее в 1982-1984 гг. в соглашения с Британией о будущем территории. Данная установка и теперь сохраняет значение среди фундаментальных принципов государственного строительства, включая взаимодействие с Тайванем. Она же послужила основой для соглашений с Португалией (1987) о передаче в декабре 1999 г. под китайский суверенитет Макао (Аомэня) - спустя четыре с половиной столетия после появления на этой территории европейцев.

В начале 80-х годов контраст между "двумя системами" был чрезвычайно разительным - прежде всего в степени их вовлеченности в международное разделение труда, умении использовать внешнеэкономические связи. Потребовались существенные усилия с китайской стороны в области активизации "политики открытости", чтобы будущий САР начал постепенно встраиваться в менявшуюся хозяйственную систему страны. Поначалу важными инструментами в решении этой задачи стало резкое увеличение торговли с Гонконгом за счет расширения внешнеэкономической самостоятельности предприятий и местных органов власти в провинции Гуандун, а также инвестиционное сотрудничество в специальных экономических зонах. Крупнейшая из них, Шэньчжэнь, расположена в непосредственной близости от Сянгана. Необходимо заметить, что попытки КНР с первых шагов привлечь иностранные инвестиции в экспортный сектор промышленности были не очень удачными, если иметь в виду именно выбранную цель: гонконгские инвесторы больше тяготели к наиболее явным пустотам в хозяйстве Китая с точки зрения развития международной коммерции, в частности, отдельным отраслям сферы услуг. Лишь по мере очагового налаживания гостиничного дела, связи и транспорта доля промышленности в структуре прямых инвестиций повышалась - как и их экспортная отдача.

Одновременно расширялась география торгового и инвестиционного сотрудничества территории и КНР. Предпринимательский капитал Гонконга во второй половине 80-х годов закрепился уже на довольно обширной территории провинции Гуандун. Расположенные в дельте реки Сицзян (Чжуцзян) города Тайпин, Чжэнчэн, Дунгуань, Чжуншань, Шуньдэ, Наньхай превратились в крупных поставщиков экспортной продукции, как правило, со специализацией на одной-двух позициях (игрушки, джинсы, магнитолы, пластиковые цветы и т.п.).

Закономерным образом выравнивались отношения с гонконгским бизнесом: это происходило по мере повышения внешнеэкономической квалификации китайской стороны, приобретения отдельными предприятиями опыта самостоятельной работы на зарубежных рынках. Все более равноправным и подлинно партнерским связям способствовало также постоянное наращивание присутствия китайских организаций в самой колонии, где складывалось сложное взаимодействие различных сторон. Зачастую трудно было определить, какая из них была конечным кредитором (инвестором) или дебитором по отношению к КНР. Например, принадлежащие КНР банки, работавшие в колонии, аккумулируя сбережения населения в Гонконге и в КНР, финансировали промышленные инвестиции в Гуандуне сянганских предпринимателей, те, в свою очередь, перепродавали произведенную там продукцию на внешний рынок, делая это самостоятельно, через государственные внешнеторговые компании КНР или торговые фирмы Гонконга; при этом нередко часть продукции сбывалась в самом Китае, проходя через гонконгский порт и т.д. Примерно так же обстояло дело с товарными потоками. И реэкспортные операции территории и обработка транзитных грузов в порту, как уже отмечалось, часто были связаны с межрегиональной торговлей в Китае. К тому же нередко все операции по внешнеторговому обслуживанию грузов (включая кредитование и оформление сделок) выполняются принадлежащими КНР государственными организациями и банками, расположенными в Сянгане. Необходимо заметить, что Китай теперь располагает значительно более мощными экономическими рычагами для проведения в колонии своей политики, чем в конце 70-х годов. Доля государственного капитала КНР в хозяйстве анклава оценивалась на середину 90-х годов примерно в 20-25% (22% в торговле, 25% в сумме банковских вкладов, 21% доходов по страховым операциям,

189

25% грузоперевозок) .

Активно адаптируясь к мировой экономике, КНР по стратегическим и политическим мотивам первоочередное внимание уделяла особо тесным связям с Гонконгом. Результат оказался для многих неожиданным: фактически именно хозяйство Китая интегрирует экономику Сянгана, усиливая в последней лишь сектора, имеющие общекитайское значение - международные финансы и теперь уже в гораздо меньшей степени собственно внешнюю торговлю. Учитывая нынешние масштабы и высокую ценовую конкурентоспособность хозяйства Китая, в этом нет, впрочем, ничего удивительного. Для самих же сянганцев встроенность в экономику КНР, выгодно отличающуюся в последние годы высокими и стабильными темпами роста, оказалась и крупным преимуществом и одновременно жестким стимулом к совершенствованию перспективных направлений специализации хозяйства. На отдельных его этажах отношения с экономикой страны в целом складываются по-разному. Формально Сянган остается главным источником предпринимательских инвестиций в

КНР (табл. 59).

С другой стороны уже упоминавшаяся соразмерность партнеров по инвестиционному сотрудничеству в промышленности (нередко представленных с сянганской стороны мелкими и средними фирмами), их общая зависимость от кредитов крупных банков

Таблица 59

Источники прямых инвестиций в хозяйство КНР (1999) Страны/Территории Число__Согласованные Реализованные

объектов инвестиции (млн.долл.) инвестиции (млн.долл.)

Сянган 5 902 13 329 16 363

Тайвань 2 499 3 374 2 599

Япония 1 167 2 592 2 973

Сингапур 503 2 258 2 642

Южная Корея 1 547 1 483 1 275

США 2 028 6 016 4 216

Великобритания 230 1 085 1 045

Германия 196 938 1 373

Виргинские острова 495 3 487 2 659

Австралия 396 588 263

Франция 110 470 884

Канада 367 699 314

Россия 67 28 20

Источник: Гоцзи маои. 2000. - 2. С.60.

КНР, позволяет во многих случаях квалифицировать привлеченный производительный капитал из Сянгана как периферийный" второстепенный с точки зрения китайского хозяйства. И дело не только в конечных источниках финансирования и относительно невысоком технологическом уровне инвестиций, поступивших из Сянгана в китайскую экономику. В развитии последней, как уже отмечалось, несмотря на быстрый рост экономики прибрежных провинций юго-востока страны по-прежнему ведущую роль играют главные (старые) центры - Шанхай, Пекин, Тяньцзинь, Шэньян, Чунцин, Далянь, Сиань, Ухань, которые развивались в последние десятилетия куда более комплексно, наращивая роль генераторов научно-технического прогресса и опоры индустриального развития страны. Эти регионы больше ориентировались на внутренний рынок. Поэтому их доминирующее положение в хозяйстве Китая усилилось в ходе развертывания финансового и экономического кризиса в тихоокеанской Азии. Теперь именно к этим центрам естественным образом привлекает зарубежных предпринимателей сохраняющийся экономический рост внутри КНР. Они уже не испытывают особой нужды в посредниках из Сянгана, откуда в другие центры, прежде всего Шанхай, перенесли в последнее время свои штаб-квартиры некоторые крупные корпорации.

Экономическая интеграция Сянгана и хозяйства КНР, ставшая весьма тесной уже к концу 80-х годов, в нынешнем десятилетии продолжалась на фоне новой тенденции -определенного сближения уровней развития между территорией и другими приморскими городами Китая. В отличие от предыдущего десятилетия средние темпы роста китайской экономики почти вдвое превышали аналогичные показатели Сянгана. Но еще важнее было то, что ряд китайских портовых городов резко прибавил в качестве материальной базы внешней торговли, ее обеспеченности кадрами, кредитовании и т.п. Внешнеэкономические услуги сянганцев уже не играют столь важной роли, как это было десятилетие назад. Быстро развивались в КНР и собственные финансовые рынки. В ряде городов страны в 90-е годы начали функционировать иностранные банки - в основном им разрешается обслуживать совместные предприятия. Более того, в последние несколько лет в Китае частенько раздаются голоса в пользу не только избирательного, но и существенно более умеренного привлечения инвестиций извне -поскольку совместные предприятия отнимают у национальных производителей часть внешних и внутренних рынков сбыта. В 1996 г. впервые за довольно долгий период в китайско-гонконгской торговле произошел спад, в немалой степени вызванный с отменой в КНР в апреле того года налоговых и таможенных льгот совместным предприятиям. В 1997 г. был опубликован доклад по политике Сянгана экспертов МВТЭС, Канцелярии по делам Сянгана и Аомэня Госсовета КНР и Пекинского университета. В документе отмечалась необходимость "спрямления" каналов выхода китайских товаров на внешние рынки. Ставилась цель понижения доли сянганских фирм в стоимости товаров, производимых по линии давальческой торговли (с нынешних 30-40% - до 10%), а также повышения технологического уровня и стоимостной емкости китайского экспорта190. При этом факт оседания в Сянгане значительной части стоимости экспортной продукции КНР активно используется Пекином в торговых диспутах, прежде всего с США. К визиту премьера КНР Чжу Жунцзи в США весной 1999 г. экономисты из Стэнфордского университета Л.Ло и Фун Ко-цю (Lawrence Lau, Fung Kwok-chiu) подготовили доклад о размерах дефицита США в торговле с Китаем. Импорт США (71,2 млрд.долл. в 1998 г. - по данным американской статистики) должен быть, по мнению этих специалистов, быть очищен от стоимости фрахта и страхования. Тогда его объем уменьшится до 64,7 млрд.долл. Еще 25% составляет надбавка к цене, присваиваемая сянганскими посредниками. Без нее цифра уменьшится до 55,8 млрд.долл. Недооценивается, с точки зрения этих авторов, экспорт США в КНР. С учетом реэкспорта через Сянган вывоз США в КНР увеличится с 14,3 млрд.долл. до 18,9 млрд.долл. Т.е. дефицит составляет не 57 млрд.долл. как заявляют в конгрессе США, а 37 млрд.долл. Наконец, следует

учитывать, что около 0,5 млрд.долл. составляет контрабандный ввоз в КНР американских товаров - сигарет и т.д.

"К тому же, - заметил Чжу Жунцзи, использовавший данные доклада на пресс-конференции, - лишь 4 доллара приходится на заработную плату китайского работника, сделавшего пару кроссовок, которые в США продаются за 80 долларов. Остальное составляют стоимость материалов (часто из других азиатских стран), прибыль совместных предприятий. В то же время экспорт США в КНР в куда большей мере состоит из местных компонентов"191.

Одно из слабых мест сянганской экономики - низкая доля высокотехнологичного сектора. В середине 90-х годов расходы на НИОКР составляли лишь 0,1% ВВП. Некоторые сдвиги к лучшему произошли лишь в самое последнее время. При участии новой администрации, возглавляемой Дун Цзяньхуа, создан новый Гонконгский университет науки и технологий, выделено 22 га под научный парк. Местные власти территории всерьез обеспокоены тем, что в ходе продолжающейся деиндустриализации в Сянгане (спад в промышленности в 1998 г. составил почти 14%), обостряются социальные проблемы, постепенно утрачиваются навыки промышленного дизайна, снижается уровень инженерных технологий. По мнению главы администрации, необходимо уже в ближайшие годы добиться осуществления ряда крупных проектов в научно-техническом обновлении промышленности. Выделены средства на реформирование системы образования, создан специальный орган по координации ускоренного индустриального развития и использования информационных технологий192.

Усиливается научное обеспечение валютно-финансовой политики. В августе 1999 г. Финансовая администрация Гонконга (The Hong Kong Monetary Authority - HKMA) объявила о создании исследовательского института соответствующего профиля (Hong Kong Institute for Monetary Research - HKIMR), в совете которого представлены видные экономисты из частного и государственного сектора.

Примечательно, что укреплению интеграции нисколько не мешают выраженные отличия в экономической политике, нередко диаметрально противоположные позиции сторон во всевозможных рейтингах. Так, по индексу экономической свободы Сянган держит

193

первое-второе места в мире, а КНР не входит и в первую сотню . В то же время, не следует, вероятно, преувеличивать разницу в инвестиционном климате (фактически она зависит главным образом от отрасли хозяйства, в которую вкладывается инвестор), а также мировоззренческие различия, особенно в подходах к хозяйственной деятельности, которые явно становятся меньше. Тем более, что под воздействием кризиса 1997-1998 гг. в самих тихоокеанских странах меняются, например, представления о целесообразности воплощения идеи свободы торговли в экономическую действительность - и сянганские предприниматели не стали в этом смысле исключением. Характерны в этом отношении ответы представителей деловой

Ли Дуо. Проблемы и перспективы экономических отношений КНР с Сянганом (Гонконгом) и Тайванем. М.: Институт востоковедения РАН.

1998. С.51.

193 The Economist. 24.07.1999. P.36.

элиты на вопрос о желательности свободы торговли между всеми странами мира, заданный в середине 1999 г. в связи с диспутом по поводу назначения главы ВТО (табл. 60). Бизнесмены лишь двух стран, Австралии и Филиппин, обнаружили в своей среде больше сторонников этого принципа, чем противников. В Сянгане же мнения на сей счет разделились на две равные части.

Таблица 60

Ответы на вопрос "Нужна ли, на Ваш взгляд, полная свобода торговли между нациями"" (%)

"Нет" "Да" "Затрудняюсь ответить"

Малайзия 75 25 -

Южная Корея 66,7 33,3 -

Тайвань 58,3 41,7 -

Сингапур 53,8 42,3 3,9

Индонезия 52,6 47,4 -

Таиланд 50 50 -

Гонконг 47,8 47,8 4,3

Япония 47,8 34,8 17,4

Филиппины 27,3 72,7 -

Австралия 18,2 81,8 -

Источник: Far Eastern Economic Review. 29.06.1999. Р.37.

Вплоть до перехода под суверенитет КНР Гонконг, хотя и в убывающей степени, вполне справедливо рассматривался большинством исследователей как важный инструмент вовлечения Китая в мировое хозяйство. По-видимому, так считали и в Пекине.

Тогда поддержка хозяйства территории, несомненно, входила в число политических приоритетов. Достаточно вспомнить, что КНР неоднократно оказывала Сянгану поддержку в периоды кризисных ситуаций, которыми были богаты два последних десятилетия: в годы переговоров о будущем колонии (1982-1984), октябрьского обвала фондового рынка в 1987 г. тяньаньмэньского инцидента 1989 г. и т.д. Примечателен сам факт крупных предпринимательских вложений в хозяйство территории со стороны государства тогда еще с относительно скромными валютными возможностями. Казавшиеся чрезмерной роскошью меры Пекина полностью себя оправдали -хотя бы тем, что навсегда избавили китайские организации от ощущения внешнеэкономической неполноценности. Гонконгская школа бизнеса в результате стала важным звеном в эволюции Китая в одного из главных субъектов международной торговли.

Однако в нынешних условиях - после восстановления суверенитета КНР над территорией - ситуация существенно изменилась. Политическим приоритетом стал Тайвань, а получив в последние три года многочисленные подтверждения внешнеэкономической полноценности хозяйства страны в целом, Пекин после 1997 г. еще менее склонен рассматривать открытость собственной экономики как безусловное благо. Не располагают к подобному взгляду ни кризисные явления в распахнувшей свои финансовые системы тихоокеанской Азии, ни печальные картины бесхитростной открытости в так называемых переходных экономиках. Для китайского руководства очевидно, что в условиях кризиса сбыта на внешних рынках лучше держаться протекционизма, защищая динамичный рост внутри страны и оставляя его плоды отечественным производителям. Иная ситуация в САР: исключительно высокая зависимость хозяйства Сянгана от международной торговли - историческая данность, которая теперь уже мало кем воспринимается в качестве безусловного преимущества. Ведь перспективы роста мирового товарооборота весьма туманны. Не помогает, в частности, и членство территории в ГАТТ/ВТО, приобретенное в 1986 г. и сохраненное согласно китайско-британским соглашениям.

Это еще одна причина того, что Сянган на глазах теряет свою привлекательность в качестве "окна в мир" для других регионов Китая, окончательно становится политико-идеологической периферией страны и вынужден, в свою очередь, активно бороться за место во внутрикитайском разделении труда. Заметим, что это достаточно непросто в условиях отмеченной выше относительной деиндустриализации и слабости научно-технического потенциала территории. А из-за растущей конкуренции других портов КНР роли перевалочной базы может оказаться недостаточно для реального сектора экономики. Завышенными по сравнению с другими коммерческими центрами Китая (прежде всего Шанхаем) стали выглядеть рентные ставки, тарифы на обслуживание судов, цены на многие товары. Все эти факторы стали дополнительными основаниями к падениям на "перегревшемся" к середине 1997 г. фондовом рынке и к значительному снижению стоимости недвижимости и аренды в Сянгане в второй половине 1997-1998 гг. В результате несколько сблизились ценовые базы в САР, с одной стороны, специальных экономических зонах и прибрежных городах КНР, с другой.

Если сравнить китайские комментарии разного времени, сделанные в отношении будущего территории, то в них есть немалое сходство. Пятнадцать лет назад видный китайский международник Хуань Сян писал: "Благодаря тесным экономическим связям с миром Сянган является крупным транспортным, торговым и финансовым центром. Его благоприятное географическое положение и многие другие исторически сложившиеся преимущества еще долго не будут иметь аналогов в прибрежных городах Китая"194. А совсем недавно известный политолог Чжао Цичжэн отмечал: "Шанхай не заменит Гонконг в ближайшие 5, 10 или 20 лет"195. Все же ситуация качественно изменилась - Сянган уже не выступает в столь исключительной роли для КНР, которую он играл в годы развертывания политики открытости внешнему миру и первоначального воплощения в жизнь идеи "одна страна -две системы".

Приведенные цитаты отражают присущее китайской внешнеэкономической политике стремление не создавать избыточной конкуренции между двумя крупными экономическими центрами. В какой-то мере ослабление соперничества видится китайскому руководству на нынешнем этапе как преимущественная концентрация Сянгана на услугах, а Шанхая - на промышленности. Так, в трехлетней программе экономического развития Шанхая, принятой в середине 1999 г. акцентируется индустриальная специализация этого региона. Упор на уже в значительной мере модернизированные отрасли (автомобильную, производство телекоммуникационного оборудования, стали,

электроэнергетического оборудования, бытовой техники и нефтепереработку) предполагается в этот период дополнить техническим перевооружением легкой и текстильной промышленности.

Впрочем, Шанхай - не единственный конкурент Сянгана. В последнее время бывшая британская колония испытывает в целом ряде отраслей острое экономическое соперничество со стороны соседней СЭЗ Шэньчжэнь. В последней примерно вдвое ниже цены на нежилые помещения, разрыв в ценах на жилье составляет 70%. Растет конкуренция в области морских и авиационных перевозок. Помимо этого Шэньчжэнь предлагает очень благоприятные условия для инвестиций в высокотехнологичные отрасли - иностранные компании соответствующего профиля на два года освобождаются от налога на прибыль и в течение восьми лет платят 15-процентный НДС по половинной ставке. Некоторые обозреватели в связи с последним обстоятельством усматривают в лице Шэньчжэня серьезную угрозу планам Сянгана по развитию информационных технологий196. Необходимо также заметить, что хозяйство этой СЭЗ не испытало негативного воздействия кризиса, сколько-нибудь сопоставимого с Сянганом и некоторыми другими районами провинции Гуандун. В 1998 г. прирост ВВП в Шэньчжэне составил

14,5%197.

В то же время в Сянгане немалые надежды связывают с дальнейшим развитием фондового рынка, привлечением на него новых участников, в том числе из соседних стран по мере преодоления последствий кризиса. Ожидается, что в течение ближайших пяти лет объем капитализации акций зарубежных

198

компаний вырастет с нынешних 30% до 50% .

Спад в международной и региональной торговле дал о себе знать в 1998 г.: резко сократился экспорт Сянгана (примерно на 10%), еще более глубоким было падение импорта (25%).

Таблица 61

Географическое распределение китайской внешней торговли (1997, скобках прирост к предыдущему году в %)

Экспорт Импорт

Регионы,

страны,

территории млрд.долл. (%) доля в экспорте КНР, % млрд.долл. доля в импорте КНР, %

Азия 108,921 (19,3) 59,6 88,397 (5,9) 62,1

Сянган 43,781 (33,0) 24,0 6,990 (-10,6) 4,9

Япония 31,820 (3,0) 17,4 28,993 (-0,6) 20,4

АСЕАН 12,031 (24,0) 6,6 12,332 (15,2) 8,7

Ю.Корея 9,116 (21,5) 5,0 14,929 (19,6) 10,5

Тайвань 3,396 (21,2) 1,9 16,442 (1,6) 11,5

Источник: информационная база МВТЭС КНР(www.moftec.gov.cn).

в

Таблица 62

Географическое распределение китайской внешней торговли (1998, в скобках прирост к предыдущему году в %)

Экспорт Импорт

Регионы,

страны,

территории млрд.долл. доля в экспорте КНР, % млрд.долл. доля в импорте КНР, %

Азия 98,180 (-9,9) 53,1 87,055 (-1,5) 62,1

Сянган 38,753 (-11,5) 21,1 6,658 (-4,7) 4,8

Япония 29,692 (-6,7) 16,2 28,207 (-2,7) 20,1

АСЕАН 10,921 (-13,6) 5,9 12,561 (1,2) 9,0

Ю. Корея 6,269 (-31,3) 3,4 14,995 (0,4) 10,7

Тайвань 3,870 (13,9) 2,1 16,630 (1,1) 11,9

Источник: информационная база МВТЭС КНР(www.moftec.gov.cn).

Таблица 63

Географическое распределение внешней торговли КНР (первый квартал 1999, в скобках - первый квартал 1998)

Экспорт

Импорт

Регионы,

страны,

территории млрд.долл. доля в экспорте КНР % млрд.долл. доля в импорте КНР %

Азия 19,47 (22,77) 52,3 (56,6) 20,01 (18,88) 60,9 (63,8)

Сянган 6,35 (9,95) 17,1 (24,7) 1,39 (1,41) 4,2 (4,8)

Япония 6,95 (6,57) 17,7 (16,3) 66,55 (59,77) 20,2 (20,2)

АСЕАН 2,39 (2,33) 6,4 (5,7) 3,17 (2,72) 10,0 (9,2)

Ю.

Корея 1,54 (1,35) 4,1 (3,4) 3,38 (3,25) 10,3 (11,0)

Тайвань 0,79 (0,81) 2,1 (2,0) 3,88 (3,34) 11,8 (12,0)

Источник: информационная база МВТЭС КНР(www.moftec.gov.cn).

Сократились, в частности, и масштабы торговли с Россией: с 1,2 млрд.долл. в 1996 г. до менее чем 1 млрд.долл. в 1997 г. и 460 млн.долл. в 1998 г.199

Данные таблиц 61 - 63 демонстрируют весьма резкое снижение роли Сянгана во внешней торговле КНР в ходе развертывания азиатского кризиса. С 1997 по начало 1999 гг. удельный вес территории в экспорте Китая снизился примерно с 24 до 17%, в импорте - с 5 до 4%. Это происходило при относительно стабильной доле в китайской внешней торговле других крупных азиатских партнеров.

В то же время тесную зависимость от "спрямляющего" свои внешнеторговые отношения Китая не следует рассматривать как помеху для международных связей Сянгана и его сложившегося образа надежного и эффективного финансового центра. Наоборот, в нынешних условиях близость к устойчивому, гигантскому и растущему рынку КНР продолжает оставаться для Сянгана важным дополнительным ресурсом в конкурентной борьбе с соседями по Юго-Восточной Азии. Территория стала одним из первых мест в тихоокеанской Азии, где в 1998 г. возобновился устойчивый рост на фондовом рынке. А во второй половине 1999 г. восстановились высокие темпы роста в реальном и экспортном секторах.

Одним из важных этапов в преодолении кризиса стал для сянганских властей эпизод в противостоянии планировавшейся спекулятивной атаке на фондовый рынок. В конце августа 1998 г. финансовая администрация Сянгана, уловив тревожные сигналы, предприняла массированную интервенцию на местном фондовом рынке - общий объем скупленных акций составил, по разным данным, от 15 до 27 млрд.долл.

Необходимо подчеркнуть, что основа гибкости сянганской экономики - банковская система сохранила свою устойчивость и конкурентоспособность. Территории в отличие от Сингапура и

Тайваня удалось оставить неизменным курс местной валюты по отношению к доллару, банки Сянгана по-прежнему отличают высокие показатели эффективности и ликвидности. Отношение общей суммы банковской задолженности территории к ее инвалютным резервам в 1995-1997 гг. существенно уменьшилось (с 869 до 534%), в то время как в Сингапуре наблюдался рост аналогичного показателя (с 376 до 383%).

В марте 1999 г. после долгого перерыва в САР был отмечен рост продаж недвижимости, а во втором квартале года во всем реальном секторе хозяйства территории произошел перелом кризисной кривой. Прирост ВВП составил 0,5% (против падения на 3,4% в первом квартале), а в июле впервые за 18 месяцев отмечено увеличение экспорта (на 3% по сравнению с июлем 1998 г.). До 6% снизилась безработица, достигшая рекордного для Сянгана уровня в 6,3% в марте-мае 1999 г.200

Среди положительных событий последнего времени нужно прежде всего упомянуть перелом тенденции к падению ВВП. Способствовали росту оптимизма жителей Сянгана по поводу ближайших перспектив и развернувшийся процесс вступления КНР в ВТО, и успешная деятельность крупного местного инвестиционного фонда (Hong Kong Tracker Fund - создан с участием правительства летом 1998 г. для защиты местного рынка от спекулятивных финансовых атак извне), а также такие события, как заключение крупного соглашения о строительстве на территории Диснейлэнда, рост потребительских расходов и числа прибытий иностранных граждан в 1999 г. Все это добавило уверенности в будущем, создав к началу 2000 г. твердое ощущение, что кризис преодолен - как в технико-экономическом, финансово-конъюнктурном, так и психологическом смысле.

Очень важным фактором стал прирост ВВП в третьем квартале 1999 г. на 4,5%. Опубликованные в октябре 1999 г. предварительные данные оказались намного выше прогнозов, ранее сделанных правительственными экспертами. Этот показатель был воспринят рынком и населением уже как совершенно ясный сигнал выхода из кризиса на фоне еще несколько неопределенного аналогичного индикатора за предыдущий (второй) квартал, составившего 1,1%. Последовавшее оживление на фондовой бирже сопровождалось улучшением и ряда так называемых фундаментальных показателей. Начал расти экспорт товаров и услуг, увеличились потребительские расходы.

В четвертом квартале 1999 г. прирост ВВП в Гонконге составил внушительную величину (8,7%) и в итоге по этому показателю оказался удачным и весь год (общий прирост ВВП в

201

реальном выражении составил 2,9%) .

Восстановление экономического роста во многом опиралось на расширение экспорта, которое, в свою очередь, стимулировалось восстановлением спроса в азиатских странах после спада 1998 г. Немалую положительную роль сыграли также такие обстоятельства как рост импорта США и Европейского Союза. Кроме того, росту конкурентоспособности гонконгского экспорта способствовало повышение (восстановление) курсов валют у соседних стран. В результате товарный экспорт вырос за 1999 г. на

3,7% (в реальном выражении) - против спада на 4,3% в предыдущем году.

Заметно ускорился в 1999 г. и экспорт услуг. Быстрыми темпами увеличивались приток туристов, а также объем операций по обслуживанию за рубежом товарных потоков, в том числе реэкспорта из КНР. По мере восстановления хозяйств стран Восточной и Юго-Восточной Азии рос экспорт деловых услуг в регион. В целом прирост экспорта услуг из Сянгана в реальном исчислении составил в 1999 г. 5,5% - против падения на 6,6% в предыдущем году202.

Говоря о перспективах туристской индустрии в Сянгане, стоит в первую очередь отметить уже упомянутое недавнее соглашение о строительстве Диснейлэнда, последовавшее после девяти месяцев заключительной фазы переговоров между местной администрацией и американской компанией (The Walt Disney Company). Среди подобных развлекательных центров за пределами США гонконгский проект станет третьим по величине - после токийского и парижского. О возможных масштабах положительного влияния этой гигантской стройки на экономику САР красноречиво свидетельствуют следующие данные. Под тематический парк, гостиничный и торговый комплекс отведено 160 га земли на острове Ланьтау. Только на первой стадии осуществления проекта будет создано свыше 18 тыс. новых рабочих мест. По мере же его полного развертывания в течение запланированных 20 лет появится еще 35 тыс. вакансий. По некоторым оценкам, общий вклад проекта в экономику Сянгана составит в течение 40 лет порядка 20 млрд.долл.203 - если считать по добавленной стоимости, т.е. принимая в расчет будущую прибавку к зарплате сянганцев и дополнительную прибыль мелких и средних компаний территории. Доля гонконгской администрации в совместном предприятии - 57%.

В начале 90-х годов научные издания и средства массовой информации часто драматизировали возможные перипетии в процессе перехода Гонконга под юрисдикцию КНР. Пекин подвергался немалому нажиму извне по целому ряду вопросов организации внутриполитической жизни в колонии, не отличалась особым дружелюбием и последняя британская администрация К.Патэна. Тем не менее китайское руководство путем тщательной работы с населением Гонконга, дальнейшего налаживания прочных и взаимовыгодных связей с местной деловой элитой добилось практически всех поставленных целей. В немалой степени этому способствовал быстрый подъем хозяйства Китая и рост его международного престижа. Нынешняя мощь Пекина, экономическая и политическая, дает предприимчивым сянганцам дополнительные возможности, косвенно способствуя росту и их собственного статуса в деловых сообществах.

Исход "белых воротничков" из колонии не принял критических масштабов. Более того, многие гонконгские менеджеры, попытав счастья в коммерческих операциях за рубежом, приходили к заключению, что деловая активность на Западе чересчур зарегулирована, непомерными казались им и налоги. Вдобавок приходилось сталкиваться с открытыми проявлениями синофобии, к примеру, в Австралии, где не проводили особых различий между хуацяо, а также пришельцами из различных частей "Большого Китая", включая беглецов от наступавшего "тоталитаризма". В результате многие гонконгцы, покинувшие колонию в начале десятилетия, возвращаются в Сянган, привозя с собой новый опыт и деловые связи.

Становится все более осязаемой укрепляющаяся общность c КНР в мировой экономике и политике. Существующие противоречия при всей своей остроте нередко уходят на второй план, заслоняемые продолжающимся движением к консолидации. Новые импульсы данному процессу дало обострение международной обстановки весной 1999 г.

Китаизацию Сянгана или, точнее, врастание САР в социально-экономическую и политическую структуру современного Китая справедливо рассматривать и как одно из проявлений в движении современного мира к регионализации, многополюсности. А высокая степень разнообразия китайских регионов с точки зрения их экономико-географического положения, на мой взгляд, не является препятствием для цельности государства. Как известно, сочетание разнородных элементов является важным признаком системности и прочности самого образования. Во всяком случае длительное укрепление интеграционных процессов, сыграло свою роль в том, что КНР успешно справляется с неблагоприятными внешними воздействиями, рожденными восточно-азиатским кризисом 1997-1998 гг. Некоторое же экономическое ослабление Сянгана в последние два года имеет для Пекина свои выгоды, прежде всего с точки зрения ослабления неравномерности развития различных частей страны.

ПРИЛОЖЕНИЯ

ГЛАВА 1

Таблица 1

Среднегодовые темпы роста ВВП и внешней торговли отдельных стран (%)

Страны ВВП 1980-90 1990-95 Экспорт 1980-90 1990-95 Импорт 1980-90 1990-95

Мир в целом 3,1 2,0 4,7 6,0 4,9 5,8

США 3,0 2,6 3,6 5,6 7,2 7,4

Япония 4,1 1,0 5,0 0,4 6,5 4,0

КНР 10,2 12,8 11,4 14,3 10,0 14,8

Гонконг 6,9 5,6 15,4 15,3 11,0 15,8

Тайвань 9.7 6,4 11,6 5,9 12,8 14,2

Ю. Корея 9,4 7,2 13,7 7,4 11,2 7,7

Сингапур 6,4 8,7 12,1 16,1 8,6 12,1

Индонезия 6,1 7,6 5,3 21,3 1,2 9,1

Малайзия 5,2 8,7 11,5 17,8 6,0 15,7

Филиппины 1,0 2,3 2,9 10,2 2,4 15,2

Таиланд 7,6 8,4 14,3 21,6 12,1 12,7

Источник: World Development Report 1997. World Bank. N.Y.: Oxford

University Press, 1997. Р. 234-35, 242-43.

Таблица 2

Оборот мировой торговли (в % к предыдущему году)

Годы 1993 1994 1995 1996 1997

Страны

Весь мир 99,1 113,6 119,5 104,0 103,2

Развитые страны 95,8 112,9 112,8 103,0 102,0

в т.ч. США 106,6 112,5 112,8 106,8 109,9

Япония 105,4 111,3 115,9 97,6 101,2

Китай (импорт) 112,9 111,1 114,2 103,4 104,3

Китай (экспорт) 108,0 113,2 112,3 101,5 119,9

Азиатские страны 111,4 117,9 122,1 104,7 104,9

Источник: Шицзе цзинцзи. 1998. - 12. С.46.

Таблица 3

Географическое распределение китайской внешней торговли (1997, в скобках прирост к предыдущему году в %)

Экспорт Импорт

Регионы, страны млрд.долл. (%) доля в экспорте КНР, % млрд.долл. (%) доля в импорте КНР, %

Азия 108,921 (19,3) 59,6 88,397 (5,9) 62,1

Сянган 43,781 (33,0) 24,0 6,990 (-10,6) 4,9

Япония 31,820 (3,0) 17,4 28,993 (-0,6) 20,4

АСЕАН 12,031 (24,0) 6,6 12,332 (15,2) 8,7

Ю. Корея 9,116 (21,5) 5,0 14,929 (19,6) 10,5

Тайвань 3,396 (21,2) 1,9 16,442 (1,6) 11,5

Африка 3,207 (24,9) 1,8 2,464 (68,2) 1,7

ЮАР 0,784 (14,8) 0,4 0,790 (18,9) 0,6

Европа 28,965 (21,3) 15,9 25,749 (-6,8) 18,1

ЕС 23,811 (20,1) 13,0 19,192 (-3,4) 13,5

РФ 2,033 (20,0) 1,1 4,086 (-20,6) 2,9

Латинская Америка 4,606 (47,7) 2,5 3,769 (4,4) 2,6

Бразилия 1,044 (36,8) 0,6 1,489 (0,3) 1,0

Северная Америка 34,601 (22,2) 18,9 18,306 (-2,2) 12,9

США 32,695 (22,5) 17,9 16,298 (0,8) 11,4

Океания 2,397 (22,1) 1,3 3,674 (-6,6) 2,6

Австралия 2,055 (22,8) 1,1 3,248 (-5,4) 2,3

Всего 182,697 (20,9) 100,0 142,361 (2,5) 100,0

Таблица 4

Географическое распределение китайской внешней торговли (1998, в скобках прирост к предыдущему году в %)

Импорт

Регионы, млрд.долл. доля в млрд.долл. доля в

страны экспорте КНР, % импорте КНР, %

Азия 98,180 (-9,9) 53,1 87,055 (-1,5) 62,1

Сянган 38,753 (-11,5) 21,1 6,658 (-4,7) 4,8

Япония 29,692 (-6,7) 16,2 28,207 (-2,7) 20,1

АСЕАН 10,921 (-13,6) 5,9 12,561 (1,2) 9,0

Ю. Корея 6,269 (-31,3) 3,4 14,995 (0,4) 10,7

Тайвань 3,870 (13,9) 2,1 16,630 (1,1) 11,9

Африка 4,059 (26,5) 2,2 1,477 (-40,1) 1,1

ЮАР 0,867 (10,5) 0,5 0,69 (-12,5) 0,5

Европа 33,429 (15,3) 18,2 26,302 (2,1) 18,8

ЕС 28,148 (18,1) 15,3 20,715 (7,9) 14,8

РФ 1,840 (-9,7) 1,0 3,641 (-10,9) 2,6

Латинская 5,323 (15,5) 2,9 2,989 (-20,7) 2,1

Америка

Бразилия 1,086 (3,9) 0,6 1,133 (-23,9) 0,8

Северная 40,112 (15,9) 21,8 19,198 (4,9) 13,7

Америка

США 37,984 (16,1) 20,7 16,961 (4,0) 12,1

Океания 2,661 (11,0) 1,4 3,140 (-14,5) 2,2

Австралия 2,342 (13,9) 1,3 2,688 (-17,2) 1,9

Всего 183,765 (0,5) 100,0 140,166 (-1,5) 100,0

Таблица 5

Географическое распределение внешней торговли КНР (1999, в скобках -прирост к предыдущему году)

Экспорт

Импорт

Регионы, страны млрд.долл. доля в экспорте КНР % млрд.долл. доля в импорте КНР %

Азия 102,6 (4,5) 52,6 101,7 (16,7) 61,3

Сянган 36,9 (-4,8) 18,9 6,9 (3,5) 4,2

Япония 32,4 (9,2) 16,6 33,8 (19,4) 20,4

АСЕАН 12,2 (11,1) 6,3 14,9 (18,2) 9,0

Ю. Корея 7,8 (24,9) 4,0 17,2 (14,7) 10,3

Тайвань 4,0 (2,1) 2,1 19,5 (17,4) 11,8

Африка 4,1 (1,3) 2,1 2,4 (60,9) 1,4

ЮАР 0,86 (-0,7) 0,4 0,86 (24,6) 0,5

Европа 35,5 (6,1) 18,2 32,7 (24,0) 19,7

ЕС 30,2 (7,3) 15,5 25,5 (22,7) 15,4

РФ 1,5 (-18,6) 0,8 4,2 (16,0) 2,5

Латинская Америка 5,3 (-1,0) 2,7 3,0 (0,1) 1,8

Бразилия 0,87 (-19,3) 0,4 0,97 (-14,5) 0,6

Северная Америка 44,4 (10,8) 22,8 21,8 (14,1) 13,2

США 41,9 (10,5) 21,5 19,5 (15,4) 11,8

Океания 3,1 (16,0) 1,6 4,2 (33,7) 2,5

Австралия 2,7 (14,3) 1,4 3,6 (34,5) 2,2

Всего 194,9 100,0 165,7 100,0

Источник: информационная база МВТЭС КНР(www.moftec.gov.cn); Гоцзи маои. 2000. - 2. С.62.

ГЛАВА 2 Таблица 6

Потребление продовольствия в расчете на одного жителя (кг/год)

Страны\Продукты Рис Пшеница Свинина, птица Яйца

Ю.Корея, 1970-1974 135 52 4 3

1975-1979 154 50 7 6

Тайвань, 1970-1974 145 40 31 4

1975-1979 122 38 38 6

Гонконг, 1970-1974 76 34 53 12

1975-1979 71 31 57 14

Сингапур, 1970-1974 95 55 46 10

1975-1979 81 63 61 12

Япония, 1970-1974 108 51 15 17

1975-1979 91 52 20 17

Индия, 1970-1974 74 46 - 1

1975-1979 72 49 - 1

Индонезия, 1970-1974 122 5 1 1

1975-1979 132 8 1 1

Китай, 1970-1974 91 43 9 2

1975-1979 95 56 10 3

Источник: International Economic Data Bank. Agricultural Tapes. Australian National University. Canberra. 1989; Чжунго тунцзи няньцзянь, 1995.

Таблица 7

Структура импорта КНР (%)

Товары\Годы 1985 1987 1991 1995 1998 2001

Сырье и продукты 12,5 16,0 17,0 18,5 16,4 19,0

первичной переработки

- продовольствие 3,7 5,6 4,4 4,6 2,7 2,1

- напитки и табак 0,5 0,6 0,3 0,3 0,2 0,1

- непродовольственное 7,6 7,7 7,9 7,7 7,7 9,1

сырье

- минеральное топливо и технические масла 0,4 1,3 3,3 3,9 4,8 7,5

- растительные и животные 0,3 0,8 1,1 2,0 1,0 0,2

масла и жиры

Промышленная продукция 87,5 84,0 83,0 81,5 83,6 81,0

- химические продукты 10,6 11,6 14,5 13,1 14,4 13,2

- изделия легкой, 28,2 22,5 16,5 21,8 22,2 17,3

текстильной, горнорудной

и металлургической

промышленности

- машины, оборудование и 38,4 33,8 30,7 39,8 40,5 43,7

транспортные средства

- прочие товары 10,3 16,7 21,3 6,8 6,5 6,8

Источник: Потапов М.А. Внешнеэкономическая политика Китая: проблемы и противоречия. М.: Буква, 1998. С.287; информационная база

МВТЭС КНР (www.moftec.gov.cn).

Таблица 8

Структура импорта КНР (1995-1999, %)

Товары\Годы 1995 1997 1998 1999 (I кв.) в % к 1998 (I кв.)*

Сырье и продукты 18,5 20,1 16,4 -5,5

первичной переработки

- продовольствие 4,6 3,0 2,7 7,3

- напитки и табак 0,3 0,2 0,2 15,2

- непродовольственное 7,7 8,4 7,7 -2,2

сырье

- минеральное топливо и 3,9 7,3 4,8 -24,3

технические масла

- растительные и животные 2,0 1,2 1,0 62,3

масла и жиры

Промышленная продукция 81,5 79,9 83,6 15,6

- химические продукты 13,1 13,6 14,4 9,6

- изделия легкой, 21,8 22,6 22,2 1,6

текстильной, горнорудной

и металлургической

промышленности

- машины, оборудование и 39,8 37,1 40,5 28,8

транспортные средства

- прочие товары 6,8 6,6 6,5 14,0

Таблица 9

Структура экспорта КНР (%)

Товары\Годы 1985 1987 1991 1995 1998 2001

Сырье и продукты 50,6 33,5 22,5 14,4 11,2 9,8

первичной переработки

- продовольствие 13,9 12,1 10,1 6,7 5,8 4,7

- напитки и табак 0,4 0,4 0,7 0,9 0,0 0,3

- непродовольственное 9,7 9,3 4,9 2,9 1,9 1,6

сырье

- минеральное топливо и 26,1 11,5 6,6 3,6 2,8 3,2

технические масла

- растительные и 0,5 0,2 0,2 0,3 0,0 0,0

животные масла и жиры

Промышленная 49,4 66,5 77,5 85,6 88,8 90,2

продукция

- химические продукты 5,0 5,7 5,3 6,1 5,6 5,0

- изделия легкой, 16,4 21,4 20,1 21,7 17,6 16,6

текстильной,

горнорудной и

металлургической

промышленности

- машины, оборудование 2,8 4,4 10,0 21,1 27,3 35,4

и транспортные средства

- прочие товары 25,2 34,7 42,1 36,7 38,2 33,2

Источники: Потапов М.А. Внешнеэкономическая политика Китая: проблемы и противоречия. М.: Буква, 1998. С.286; информационная база

МВТЭС КНР (www.moftec.gov.cn).

Таблица 10

Структура экспорта КНР (1995-1999, %)

Товары\Годы 1995 1996 1997 1998 1999 (I кв.) в % к 1998 (I кв.)*

Сырье и продукты первичной переработки 14,4 13,7 13,1 11,2 -5,7

- продовольствие 6,7 6,3 6,0 5,8 8,6

- напитки и табак 0,9 0,7 0,6 0,5 -3,7

- непродовольственное сырье 2,9 2,5 2,3 1,9 6,1

- минеральное топливо и технические масла 3,6 3,7 3,8 2,8 -31,6

- растительные и животные масла и жиры 0,3 0,5 0,4 0,2 -76,7

Промышленная продукция 85,6 86,3 86,9 88,8 -8,2

- химические продукты 6,1 6,0 5,6 5,6 -6,3

- изделия легкой, текстильной, горнорудной и металлургической промышленности 21,7 20,1 18,8 17,6 -8,1

- машины, оборудование и транспортные средства 21,1 22,4 23,9 27,3 6,4

- прочие товары 36,7 37,8 38,6 38,2 -20,0

* Общий спад экспорта в первом квартале 1999 г. составил 7,9%. Источник: информационная база МВТЭС КНР (www.moftec.gov.cn).

Таблица 11

Основные товары импорта КНР (1997)

Наименование товара Единица имерения Количество Стоимость (млн.долл.)

Пластмассы тыс.т 8900 7894,9

Сталь тыс.т 13230 6520,2

Нефть (сырая) тыс.т 35470 5456,2

Нефтепродукты тыс.т 23790 3682,1

Интегральные схемы и электронные компоненты млн.шт. 9600,0 3482,2

Удобрения тыс.т 16490 2994,9

Бумага и картон тыс.т 5520 2825,2

Компоненты оборудования для обработки информации т 75927 2729,0

Самолеты шт. 73 2576,0

Синтетические ткани млн.м 2,5 2489,5

Текстильное оборудование - - 1837,3

Электропереключатели и предохранители - - 1803,6

Детали телевизионного и радиооборудования, средств связи т 76757 1776,7

Автоматические измерительные и контрольные приборы и инструменты 1768,3

Медь т 695503 1707,5

Воловьи и конские шкуры т 464589 1704,2

Хлопчатобумажные ткани млн.м 1585,8 1665,2

Железная руда тыс.т 55110 1614,8

Металлорежущее оборудование шт. 104684 1584,6

Пищевые масла (включая пальмовое) тыс.т 2750 1504,6

Синтетическая пряжа тыс.т 764 1472,0

Синтетические ткани тыс.т 1040 1411,4

Оборудование и запасные части для подъемных и погрузочных работ 1386,5

Хлопок-сырец тыс.т 750 1329,7

Оборудование для обработки резины и пластмасс - - 1301,6

Трикотаж т | 425052 | 1199,5

Таблица 11, продолжение

Алюминий_

Оборудование для обработки

информации_

Диоды, транзисторы_

Детали и аппараты телефонной связи Автозапчасти

Зерновые, крупы и мука

Кабель, провода_

Ткани с обработкой

пластиком_

Часовые детали и механизмы

Шерсть_

Изделия из пластмасс

Целлюлоза_

Автомобили и шасси

Лесоматериалы Оборудование для строительства и добывающей

промышленности_

Кормовая рыбная мука

Формы и формовочное литейное оборудование

Части энергосилового оборудования Авиазапчасти

Электродвигатели и генераторы

Печатные и переплетные устройства_

ед.измерен. количество стоимость т 600990 1154,8

тыс.шт. 16466 1134,5

млн.шт 35801,8 1095,7

т 32726 1006,2

- - 932,5

тыс.т 4750 916,2

тыс.т 231,9 905,0

тыс.т 231,9 905,0

- - 847,7

т 207203 789,5

т 330633 782,2

тыс.т 1540 747,9

шт. 48467 711,7

тыс.куб.м 4470 677,8

672,7

т 985234 628,2

т 19308 618,7

т 55361 587,5

т 2495 563,8

млн.шт. 705,1 559,3

- - 518,8

Источник: информационная база МВТЭС КНР (www.moftec.gov.cn).

Таблица 12

Основные товары экспорта КНР (1997)

Наименование товара Единица имерения Количество Стоимость (млн.долл.)

Одежда - - 31753,7

Пряжа, ткани - - 13823,5

Обувь - - 8535,7

Игрушки - - 5040,8

Изделия из пластмасс тыс.т 2330,7 3489,5

Дорожные сумки, чемоданы - - 3297,4

и туристские принадлежности

Нефть (сырая) тыс.т 19830 2734,1

Звукозаписывающие устройства тыс.шт. 180780 2713,1

Сталь тыс.т 4620 1935,0

Продукция водных промыслов тыс.т 720 1881,1

Мебель - - 1818,1

Суда шт. 18668 1618,5

Медикаменты т 137366 1540,6

Овощи тыс.т 1670 1474,9

Светильники, лампы - - 1318,0

Зерновые, крупы и мука тыс.т 8330 1316,8

Электродвигатели и генераторы млн.шт. 1847,8 1224,7

Нефтепродукты тыс.т 5590 1201,4

Детали телевизионного и радиооборудования, средств связи т 101571 1155,9

Уголь тыс.т 30720 1132,5

Художественные изделия с - - 1121,5

применением редких металлов

Электропереключатели и предохранители - - 1074,5

Контейнеры шт. 329521 1028,1

Часы наручные млн.шт. 832,0 989,9

Телефонные аппараты млн.шт. 100,1 948,0

Выпрямители тыс.шт. 262580 937,8

Фотокамеры тыс.шт. 65590 925,3

Ручной и машинный инструмент

Таблица 12, продолжение т

ед.измерен. 377015 количество 883,4 стоимость

Кабель, провода т 303428 869,8

Стальные слитки и поковки тыс.т 3630 845,4

Чугунные отливки тыс.т 5540 813,6

Кокс тыс.т 10580 791,0

Фарфоровая посуда т 707186 733,3

Электрофены тыс.шт. 131630 716,7

Подушки и спальные принадлежности - - 662,6

Телевизоры и детали к ним тыс.шт. 9050 654,3

Цинк и цинковые сплавы т 557008 651,8

Художественные изделия из фарфора т 343172 622,1

Громкоговорители шт. 881620 590,8

Алюминий т 348790 589,0

Мороженые цыплята т 295577 554,7

Пищевые масла (включая пальмовое) т 822878 548,2

Синтетические и органические красители т 127284 527,6

Запчасти к мотоциклам и велосипедам - - 523,0

Велосипеды тыс.шт. 14390 512,6

Медь т 183705 508,9

Шины тыс.шт. 74970 500,7

Искусственные цветы т 142841 489,8

Зонтики тыс.шт. 439330 478,4

Источник: информационная база МВТЭС КНР (www.moftec.gov.cn).

Таблица 13

Структура продовольственного потребления в городах Китая (%)*

Продукты\Годы 1981 1985 1988

Зерновые 23 17 13

Масло

растительное 4 4 4

Овощи 11 12 13

Свинина 15 15 16

Говядина и баранина 1 3 3

Мясо птицы 2 4 5

Яйца 5 7 6

Рыба 4 6 6

Табак, чай, алкоголь 9 10 10

Молоко 1 1 1

Фрукты 4 9 9

Прочее 21 12 14

*Расходы на питание составляли в 1981 г. 57% и в 1988 г. - 51% среднего бюджета горожан. Источник: КНР в 1995-1996 гг. М.: Восточная

литература, 1997. С.178. Таблица 14

Производство продовольствия в НОАК (тыс. т)

Годы\Продукция Зерновые Овощи Мясо С/х площадь (тыс. га)

1962 350 580 36 400

1971 980 820 51 494

1987 500 650 104 280

1994 650 600 240 280

2000 (прогноз) 750 750 275 280

Подсчитано по: Bi, Jiangxiang. The PLA: Mobilization for Economic Survival// Issues & Studies. 1997. No.8. Р.109.

ГЛАВА 3

Таблица 15

Цены Биг-Мака и соответствующие паритеты валют на 30.03.1999

Страна Цена в местной валюте Цена в долларах США по

курсу Покупатель

ная способность по Биг-Маку Курс местной валюты к доллару США на Курсовая переоцен ка (+) или недооцен

ка (-)

США 2,43 2,43 1 1 0

КНР 9,90 1,20 4,07 8,28 -51

Гонконг 10,2 1,32 4,20 7,75 -46

Индонезия 14 500 1,66 5 967 8 725 -32

Малайзия 4,52 1,19 1,86 3,80 -51

Сингапур 3,20 1,85 1,32 1,73 -24

Ю.Корея 3 000 2,46 1 235 1 218 +1

Тайвань 70,0 2,11 28,8 33,2 -13

Таиланд 52,0 1,38 21,4 37,6 -43

Россия 33,5 1,35 13,79 24,7 -44

Швейцария 5,90 3,97 2,43 1,48 +64

The Economist. 03.04.1999. P.74.

Таблица 16

Прирост (сокращение) экспорта во втором-третьем квартале 1998 г. по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года

Страна (территория) Прирост, % Страна (территория) Прирост, %

КНР -2,0 Малайзия -7,9

Гонконг -10,3 Филиппины 18,2

Австралия -20,6 Сингапур -13,4

Индия -12,8 Южная Корея -10,1

Индонезия -3,7 Тайвань -9,7

Япония -10,9 Таиланд -5,6

Источник: Far Eastern Economic Review. 03.12. 1998. Р.75.

Таблица 17

Прирост (сокращение) экспорта в четвертом квартале по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года (1998-1999)

Страна (территория) Прирост, % Страна (территория) Прирост, %

КНР -4,3 Малайзия 11,0

Гонконг -9,9 Филиппины 13,5

Австралия -8,4 Сингапур -13,9

Индия 1,5 Южная Корея -3,0

Индонезия -16,8 Тайвань -0,8

Япония -3,0 Таиланд -5,0

Источник: Far Eastern Economic Review. 01.04. 1999. Р.58-59.

Таблица 18

Прирост (сокращение) экспорта в первом квартале по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года (1999)

Страна (территория) Прирост, % Страна (территория) Прирост, %

КНР -3,7 Малайзия 11,0

Гонконг -10,2 Филиппины 13,5

Австралия -9,1 Сингапур -9,4

Индия 1,5 Южная Корея -3,0

Индонезия -20,3 Тайвань 3,4

Япония -3,0 Таиланд -7,2

Источник: Far Eastern Economic Review. 29.04. 1999. Р.72-73.

Таблица 19

Прирост (сокращение) экспорта в первом-втором квартале по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года (1999)

Страна (территория) Прирост, % Страна (территория) Прирост, %

КНР -2,3 Малайзия 8,7

Гонконг -7,6 Филиппины 15,2

Австралия -9,9 Сингапур -9,7

Индия 5,8 Южная Корея -1,3

Индонезия -2,2 Тайвань 7,5

Япония 1,7 Таиланд -2,2

Таблица 20

Прямые инвестиции Японии в КНР (млрд.долл. данные Министерства финансов Японии)

1993 1994 1995 1996 1997 1998* (апрель-сентябрь)

1,691 2,565 4,473 2,510 1,987 435

* По официальным китайским данным (возможно, с учетом реинвестиций), падение этого показателя в 1998 г. составило 21% к предыдущему году - до 2,7 млрд.долл.Источник: Far Eastern Economic Review. 08.04. 1999. P 53.

Таблица 21

Объем капитализации фондовых рынков на середину месяца (млрд.долл.)

Города июль 1999 сентябрь 1999 ноябрь 1999 январь 2000 март 2000

Нью Йорк 13 300 12 693 13 000 13 400 12 600

Токио 3 080 3 495 3 560 3 650 3 600

Лондон 2 490 2 595 2 640 2 670 2 670

Франкфурт 1 140 1 125 1 180 1 350 1 450

Гонконг 463 464 420 496 537

Сидней 365 390 377 412 404

Тайбэй 316 299 280 337 335

Шанхай-Шэньчжэнь 269 269 269 269 350

Сеул 220 234 226 279 264

Бомбей 161 185 189 211 220

Куала Лумпур 138 136 126 149 174

Бангкок 55 53 50 52 47

Манила 43 39 36 39 21

Джакарта 30 26 27 31 27

Карачи 6 6 6 6 10

Asiaweek: 09.07.1999. P.68; 10.09.1999. Р.116; 24.03. 2000. Р.68. Таблица 22

Биржевой оборот (купля-продажа акций) в % к их капитализации (1998)

Тайвань Ю.Корея Китай США Сянган Россия

323 170 130 110 60 10

Источник: The Economist. 19.06.1999. P.128. ГЛАВА 4 Таблица 23

Потребление первичных энергоносителей (млн.т, в пересчете на нефть, 1998, в скобках - 1997)

КНР__США Индия Индонезия Россия

Всего 844,0 (872,1) 2146,9 (2146,2) 270,6 (263,8) 80,8 (82,4) 593,8 (595,6)

Нефть 190,3 (185,6) 852,4 (848,0) 86,1 (83,3) 43,7 (46,0) 122,3 (129,1)

Природный газ 17,4 (17,4) 551,2 (568,1) 20,9 (19,1) 28,7 (27,6) 328,3 (315,3)

Уголь 615,4 (649,3) 533,7 (529,7) 153,6 (152,7) 7,6 (8,0) 102,8 (109,7)

Ядерное топливо 3,9 (3,7) 183,0 (170,7) 2,8 (2,6) 26,9 (27,9)

Гидроэнергия 17,1 (16,1) 26,7 (29,6) 7,2 (6,0) 0,8 (0,8) 13,6 (13,5)

Источник: БИКИ. 13.11.1999. С.14. Таблица 24

Структура производства стали (1998)

КНР США Индия Россия Украина

Всего, млн.т 114,3 97,7 23,5 43,8 24,4

Кислородно-конвертерная

(%) 61,2 55,4 53,9 59,6 47,1

Электросталь 20,1 44,6 31,8 12,6 4,7

Мартеновская 18,7 - 14,3 27,8 48,1

Источник: БИКИ. 27.11.1999. С.15.

ГЛАВА 5 Таблица 25

Средние темпы прироста ВВП(!), экспорта(П), прироста (III) и накопления (IV- млрд.долл.) зарубежных прямых инвестиций в КНР (%, 1985-1994)

Регионы I II III IV

Ляонин 9,40 23,9 57,9 5,70

Хэбэй 10,99 15,9 16,8 1,86

Пекин 9,21 23,9 52,2 5,16

Тяньцзинь 7,40 16,8 80,0 3,73

Шаньдун 11,86 21,9 74,9 8,94

Цзянсу 13,56 29,5 108,3 15,59

Шанхай 8,76 20,1 104,8 10,47

Чжэцзян 12,10 32,7 82,4 4,00

Фуцзянь 14,07 49,0 79,2 13,58

Гуандун 16,07 44,5 14,2 39,33

Хайнань 10,58 34,1

Гуанси-Чжуан. АР 10,43 28,7 69,1 2,84

Хэйлунцзян 6,68 32,7 90,6 0,92

Цзилинь 8,97 29,6 161,5 1,20

Цзянси 9,83 26,3 86,1 0,93

АР Внут. Монголия 9,02 32,7 220,6 0,99

Аньхой 9,09 26,7 178,4 1,27

Шаньси 7,44 24,9 469,5 0,27

Хэнань 9,80 29,2 130,5 1,41

Хубэй 9,16 27,0 85,4 2,15

Хунань 8,73 31,0 128,4 1,55

Синьцзян. АР 11,46 34,5 0,65

Тибетский АР 4,42

Цинхай 6,54 44,6 0,11

Ганьсу 10,28 32,3 515,4 1,74

Нинся-Хуэйский АР 9,00 29,6 391,9 0,03

Шэньси 10,19 46,3 63,7 1,26

Сычуань (с Чунцином) 9,16 33,6 92,6 2,40

Гуйчжоу 7,76 41,3 20,7 0,26

Юньнань 9,80 37,3 124,1 0,33

* В текущих ценах.Источники: China 2020. World Bank. Wash. 1997. P.157; Park J.H. Prime P.B. Export Performance and Growth in China: a Cross-Provincial Analysis// Applied Economics. 1997. Vol.29. P. 1355.

Таблица 26

Обеспеченность товарами длительного пользования (шт. на 100 семей, 1994)

Регионы Велосипеды Швейные машины Стиральные машины Холодильники Телевизоры цветные

Пекин (город) 247 61 103 104 112

Шанхай (город) 107 75 73 95 101

Шанхай (село) 256 83 57 50 44

Гуйчжоу (село) 24 24 4 0,3 2

Синьцзян (село) 143 64 16 1,6 12

Источник: КНР в 1995-1996 гг. М.: Восточная литература. 1997. С.184.

Таблица 27

Доля государственных расходов в ВВП (%)

Страны\Годы 1960 1980 1998

Австралия 21,2 31,4 32,4

Великобритания 32,2 43,0 40,2

Канада 28,6 38,8 42,1

Франция 34,6 46,1 54,3

Германия 32,4 47,9 46,9

Италия 30,1 42,1 49,1

Япония 17,5 32,0 36,9

Испания - 32,2 41,8

Швеция 31,0 60,1 60,8

США 26,8 31,4 32,8

В среднем 28,3 40,5 43,8

The Economist.31.07.1999. Survey. P.8. Данные ОЭСР.

Таблица 28

Внешняя торговля отдельных регионов КНР (1999)

Регионы млн.долл. Экспорт

в % к 1998 Импорт млн.долл. в % к 1998

Восток

Ляонин 8 200 1,8 5 530 18,0

Хэбэй 3 119 0,1 1 460 31,5

Пекин 9 891 -5,9 2 448 22,3

Тяньцзинь 6 331 15,1 6 270 22,6

Шаньдун 11 576 11,9 6 690 6,7

Цзянсу 18 307 17,2 12 952 20,8

Шанхай 18 800 17,9 19 819 28,4

Чжэцзян 12 871 18,5 5 434 36,3

Фуцзянь 10 376 4,2 7 269 1,0

Гуандун 77 675 2,7 62 665 15,7

Хайнань 747 -2,3 470 -52,0

Гуанси-Чжуанский АР 1 247 -30,9 506 -16,3

Центр

Хэйлунцзян 957 5,4 1 241 11,7

Цзилинь 1 019 36,3 1 197 32,5

Цзянси 906 -10,9 408 78,1

АР Внутренняя Монголия 535 1,7 760 73,8

Аньхой 1 676 10,8 972 18,7

Шаньси 839 -6,0 448 105,6

Хэнань 1 127 -5,0 621 13,7

Хубэй 1 512 -11,4 1 165 3,6

Хунань 1 281 -0,1 674 35,0

Запад

Синьцзян-Уйгурский АР 1 027 37,4 738 -5,1

Тибетский АР 86 81,3 80 11,3

Цинхай 87 -16,5 21 53,3

Ганьсу 317 -8,0 89 -13,5

Нинся-Хуэйский АР 248 17,7 70 146,1

Шэньси 1 151 -2,1 855 -2,3

Сычуань 1 139 -2,8 1 330 44,3

Чунцин 490 -4,6 718 38,2

Гуйчжоу 358 -7,8 190 -20,8

Юньнань 1 034 -7,8 625 19,8

Источник: Гоцзи маои. 2000. - 2. С.64.

Таблица 29

Приток зарубежных инвестиций в отдельные регионы и города КНР

(1999, млн.долл.)

Регионы Согласованные инвестиции Реализованные инвестиции

Ляонин 3 297 1 061

в т.ч. Далянь 2 469 806

Хэбэй 889 1 042

Пекин 1 787 1 975

Тяньцзинь 1 591 1 764

Шаньдун 3 110 2 259

в т.ч. Циндао 1 727 917

Цзянсу 6 470 6 078

Шанхай 4 103 2 837

Чжэцзян 1 948 1 233

в т.ч. Нинбо 657 520

Фуцзянь 4 870 4 024

в т.ч. Сямэнь 1 286 1 341

Гуандун 5 475 11 658

в т.ч.

Шэньчжэнь 810 1 788

Хайнань 792 484

Гуанси-Чж.АР 673 635

Хэйлунцзян 395 318

Цзилинь 450 301

Цзянси 331 321

АР В. Монголия 177 65

Аньхой 559 261

Шаньси 234 391

Хэнань 647 521

Хубэй 821 915

Хунань 502 654

Синьцзян. АР 62 24

Цинхай 14 5

Ганьсу 82 41

Нинся-Хуэй. АР 62 51

Шэньси 427 242

Сычуань 493 341

Чунцин 507 239

Гуйчжоу 67 41

Юньнань 326 153

Прочие 58 384

Источник: Гоцзи маои. 2000. - 2. С.61.

Таблица 30

Импорт удобрений в КНР (млн.долл.)

Страны\Годы 1997 (январь-июнь) 1998 (январь-июнь)

Всего 1634 1223

США 559 598

Россия 610 304

Канада 124 121

ФРГ 32 35

Чили 13 20

Бельгия 20 15

Дания 8 15

Южная Корея 5 6

Финляндия 15 6

Источник: БИКИ. 28.11.1998.

Таблица 31

Страны\Годы 1997 (январь-июнь) 1998 (январь-июнь)

Импорт 2855 2793

Япония 1055 1036

Южная Корея 399 574

Тайвань 338 427

Россия 468 291

Казахстан 118 80

США 45 44

ФРГ 41 40

Австралия 25 29

Великобритания 25 27

Экспорт 1715 1227

Япония 282 214

Южная Корея 209 551

Тайвань 100 153

Гонконг 149 119

Нидерланды 90 102

США 74 75

Вьетнам 26 43

Бельгия 59 37

Таиланд 142 29

Великобритания 9 19

Источник: БИКИ. 28.11.1998.

Комментарии:

Добавить комментарий