Петрова Н.К. - Антифашистские комитеты в СССР 1941-1945 гг | Часть II

Ученые принимали участие в антифашистской пропаганде в различных ее формах, разоблачая идеологию, политику и практику фашизма, пропагандируя освободительный характер Великой Отечественной войны. Ни один антифашистский радиомитинг не прошел без активного участия представителей науки, о чем говорят списки ораторов на этих мероприятиях. Что же касается организационной работы в комитете, то многое зависело от активности, оперативности его ответственного секретаря. Не стоит оставлять без внимания тот факт, что, подбирая и утверждая руководство этого комитета, ЦК партии в первую очередь исходил из того, насколько известна в научном мире фамилия того или иного ученого, и оставляло без внимания его возраст и общую загруженность работой. Таким образом, во главе АКСУ были утверждены четыре академика. Из них председателю Н.С.Державину в год назначения было 65 лет, а самому молодому из заместителей П.Л.Капице 48 лет, к тому же он был директором Института физики АН СССР. В отличие от Всеславянского комитета, где председатель А.С.Гундоров был лицом, откомандированным ЦК в комитет на постоянную работу, в АКСУ была другая ситуация.

Однако во второй половине 1942 г. АКСУ были выработаны формы действий, направленные на сплочение ученых мира для объединения их в борьбе с гитлеровской Германией и ее сателлитами. Члены комитета готовили статьи и отсылали через Совинформбюро как от АКСУ, так и от других комитетов, членами которых они являлись параллельно (Н.С.Державин - во Всеславянском комитете, Л.С.Штерн - в ЕАК и АКСЖ и др.).

Кроме отсылки статей устанавливались адреса учреждений, поддерживавших АКСУ, готовились письма, телеграммы, обращения.

Самое главное была подготовка к очередному радиомитингу, запланированному на июль 1943 года. В связи с этим АКСУ обратился к английским и американским ученым с предложением устроить подобные митинги в Англии и США.

В целом работа АКСУ обретала устойчивое постоянство, шла на уровне работы других Антифашистских комитетов в системе Совинформбюро. Уже в записке С.А.Лозовского от 13 сентября 1942 г. адресованной секретарю ЦК А.С.Щербакову и членам Совинформбюро, констатировалось, что "Антифашистские комитеты продолжают развивать свою работу; здесь требуется не реорганизация, а активизация работы. Посылка всеми Антифашистскими комитетами, включая Антифашистский Еврейский комитет, около 350 статей в месяц - это чрезвычайно мало... Мы пока еще на 75% работаем в темную, полагаясь на добрую волю наших контрагентов..."

Эти замечания-пожелания были одобрены руководством росчерками по тексту и такими фразами, как "Это правильно!" и ?ЫВ! Правильно"100.

Если делать выводы только по отчетам Антифашистских комитетов, то можно сказать сразу, что каждый комитет работал напряженно и сделал много полезного. Но условия их работы были далеко не одинаковыми. Так, много ли мог сделать Антифашистский комитет советской молодежи (звучало очень впечатляюще!), если его рабочий аппарат был создан лишь в конце апреля 1942 г. и был из трех, подчеркиваю, из ТРЕХ человек: ответственного секретаря, литературного сотрудника и технического секретаря! И это при том, что структура и штаты были утверждены решением ЦК ВЛКСМ. Систематическая деятельность АКСМ по существу и началась с конца апреля 1942 г.101

В течение последующих лет менялась структура, штаты АКСМ, но неизменным оставался ответственный секретарь - Воинова Л.М.102 Уже в июне 1942 г. была утверждена новая структура и штаты АКСМ: председателем его стал - Федоров Е.К, зам. председателя - Лепешинская О.Л.; второй зам. председателя - Чирков К. В состав комитета вошло всего 36 человек. Этот комитет был не самостоятелен в проведении, точнее в выработке своих планов, так как проекты писем в ЦК ВЮТЭб", Наркому иностранных дел посылались через ЦК ВЛКСМ, согласовывались с ним и шли за подписью секретаря ЦК ВЛКСМ. А письма в Совинформбюро тоже подписывал секретарь ЦК ВЛКСМ103.

Объем информации на зарубежные страны был многоплановый и большой. Но интересно было и то, что многие иностранные корреспонденты, аккредитованные в СССР, были плохо информированы о Совинформбюро и особенно о работе его отделов и комитетов. Это удивляло даже самих работников этого пропагандистского ведомства. Во время встречи зав. Американским отделом Совинформбюро Михайлова с американским корреспондентом Эдгаром Сноу в феврале 1943 г. Михайлов рассказал о том, что вверенный ему отдел ставит своей задачей

информировать американское общественное мнение через американские газеты и радио об СССР. После этого Эдгар Сноу признался, что "он и не подозревал о существовании такого учреждения и очень жалеет об этом: ему бы не пришлось потратить много времени на розыски материалов, которые ему необходимы для его статей"104. Э.Сноу был в то время корреспондентом издаваемого в Филадельфии еженедельника "Сатардей Ивнинг Пост", считался специалистом по Китаю, был автором нашумевшей книги "Красная звезда над Китаем"105.

Возможно, что это объяснялось не очень четкой работой внутри самого этого пропагандистского ведомства. Уже в сентябре 1942 г. С.А.Лозовский отмечал, что "начиная работать, мы не знали, как широко наши материалы проникнут в радио и прессу капиталистических стран... - Три отдела (военный, международный и литературный) или, как их первый год называли, "г,руппы" не могли охватить весь объем работы. К тому же они не были укомплектованы кадрами, в них отмечалась большая текучесть. Так обстояло и с литературной группой (или отделом) Совинформбюро, заведующим которой на момент ее создания был назначен В.Кеменов. В ее состав для постоянной работы было включено семь человек: И.Эренбург, В.Катаев, Е.Петров, К.Финн, Вс. Иванов, М.Шкапская, З.Рихтер. С переездом в Куйбышев она практически распалась: одни стали сотрудничать в других организациях ("Правда", "Известия?), некоторые уехали в другие города (Вс. Иванов, М.Шолохов, П.Павленко); И.Эренбург, оставаясь в литгруппе, был связан договором с определенным издательством и не мог писать в другие газеты, а статьи З.Рихтера приходилось в большинстве браковать106.

Чтобы спасти положение, В.Кеменов предложил ввести в штат ряд писателей и журналистов для постоянной работы, некоторых из них необходимо было вызвать в Куйбышев из других городов, а также для работы по совместительству пригласить несколько сотрудников "Правды" и "Известий". В первую очередь ввести Вл. Лидина, В.Ставского, К.Кригер, Т.Тэсс107.

Международный отдел, который должен был обеспечивать политические обзоры и статьи, долгое время, до 20 апреля 1942 г. работал как куратор и наставник с формирующимися Антифашистскими комитетами, оказывал им практическую помощь "посколько они нуждались в организационной поддержке"108. Чтобы представить этот объем работы, остановимся на наиболее важном, что было сделано.

По Всеславянскому комитету - оказана помощь в подготовке и проведении 1 и 2-го Всеславянских митингов, состоявшихся в сентябре 1941 г. и апреле 1942 г. в Москве, разослано 135 извещений-оповещений, а итоги их освещения отражены в обзорах, отправленных в 23 страны.

По Антифашистскому комитету советских женщин - было подготовлено интервью Гризодубовой с иностранными корреспондентами и приветствия женским организациям, откликнувшимся на первый митинг, а также ряд выступлений по радио. Оказана помощь в организации 10 мая 1942 г. митинга женщин -участниц Отечественной войны и отправлены его материалы за рубеж. Была организована выставка в Москве "женщины Англии - женщинам СССР". Отправлено за границу 17 статей по вопросам работы АКСЖ.

По АКСМ были пересланы за границу материалы митинга в защиту детей от фашистских варваров, организовано интервью О.Лепешинской с иностранными корреспондентами и отправлено 30 статей по вопросам борьбы молодежи против гитлеровской Германии.

По АКСУ, кроме отправленных двух статей Л.С.Штерн для зарубежной печати, был проведен пленум комитета, разработан проект положения о комитете ученых и план отправления материалов в зарубежную прессу.

По ЕАК была оказана помощь в организации второго митинга (24 мая 1942 г.) представителей еврейского народа, затем были отосланы его материалы, а также 8 статей за рубеж. И этот объем выполнен был коллективом из 4 человек. Г.Ф.Саксин - зав. отделом (по совместительству с основной работой в НКИД), В.З.Лебедев, В.С.Осьминин и Э.И.Теумин - редакторы, а с марта 1942 г. отдел пополнился Ф.И.Шпигелем и Н.А.Владимирским, оба редактора109. С 20 апреля 1942 г. вся работа по Антифашистским комитетам отошла в ведение ответственного секретаря Совинформбюро Кружкова110. О напряженности работы отдела убедительно свидетельствует количество политобзоров на заграницу, переданных по радио111.
время и место нахождения отдела международной жизни общее количество передач и обзоров заграницу в том числе через Уфу
с 25.06 по 15.10.41 г. 187
(Москва)
с 25.10.41 г. по 3.03.42 г. (Куйбышев) 385 163
с 4.03.42 г. по 24.06.42 г. (Москва) 592 -
Итого: 1164 163
Сложность этой работы (подготовка и проведение политобзоров по радио) заключалась в том, что политических обзоров по радио, как формы регулярной пропаганды на заграницу до войны в СССР не было. Первые опыты передачи таких обзоров были проведены сначала на СССР Совинформбюро вместе со Всесоюзным Радиокомитетом в начале июля 1941 г. С 18 июля до 15 августа 1941 г. прошел 21 радиообзор, где значился автор "Аверин". В действительности же за этой фамилией стояли Ем. Ярославский, В.Пик, Дм. Мануильский, Омельченко, Евг. Варга, Звавич112. С середины августа 1941 г. политобзоры стали готовиться и передаваться на каждую страну в отдельности, с учетом ее особых условий.

Переезд в Куйбышев осложнил проведение пропагандистской работы. Информация о событиях поступала с опозданием. Чтобы хоть как-то ускорить пересылку материалов, необходимо было использовать авиацию. В одном из писем к А.А.Андрееву (секретарю ЦК ВКП(б)) от 30 октября 1941 г. Г.Димитров объяснял это тем, что "наша пропаганда за границей, как раз в настоящий момент чрезвычайно нужна и важна, и я думаю, что целиком и полностью оправдаются все расходы и хлопоты, сопровождающие такую почтовую связь самолетом между Куйбышевом и Уфой. Прошу подумать и помочь нам в срочном установлении такой

113

связи" .

Дело в том, что Совинформбюро находилось в Куйбышеве, а радиотехническая база для иностранной радиопропаганды - в Уфе. Радиообзоры составлялись в Уфе, но согласовывались с Совинформбюро в Куйбышеве. Передавать их оттуда было трудно не только из-за более слабой связи, но и из-за того, что не хватало людей со знанием иностранных языков. И только с 25 декабря 1941 г. после длительных согласований радиообзоры начали передавать из Уфы114. А с июля 1942 г. началась ежедневная посылка по телеграфу специальных статей для передачи в эфир по радиостанциям США через правительственный орган, координирующий информацию пропаганды в США (Бюро военной информации) и через радиоотдел Американского комитета помощи России в войне (Рашен Уор Релиф). Трансляция советских передач через радиостанции США имела особенно важное значение, так как из-за несовершенства техники радиопередачи в Америку непосредственно из СССР в США были плохо слышны и "д,о простых массовых американских радиоприемников почти не доходили"115.

На этом этапе передачи информации сложилось ненормальное положение: международный отдел Совинформбюро снабжал статьями главным образом ББС и Бюро военной информации и координации США, а литературный отдел - политическую прессу и советские посольства. Очень мала была отдача от военного отдела. Такая ситуация была подвергнута глубокому анализу и соответствующей критике и как результат: на Совинформбюро был одобрен план реорганизации его аппарата и обсужден на заседании 28 сентября 1942 г.116

По предложению А.С.Щербакова вопрос о реогранизации, связанный с подбором соответствующих кадров, временно был отложен. Но он делал акцент на то, что необходимо в работе выделить главное, а именно "нашу пропаганду на Америку и Англию", использовав для этого нащупанные новые каналы, которые позволяют увеличить "возможность посылки наших материалов применительно к условиям Америки и Англии"117. При этом был обсужден еще один вопрос: об использовании корреспондентской сети ТАСС для работы по линии Совинформбюро. Было решено, что "все корреспонденты ТАСС, работающие за границей, должны выполнять неофициально функции представителей Советского

Информбюро". Их задачи по мнению представительства Совинформбюро были следующие: выявлять потребность газет, журналов и радиостанций стран своего пребывания в статьях и материалах Совинформбюро; взять на себя посредничество по установлению связи между Совинформбюро и газетами, если последние выражают готовность получать статьи и материалы о Советском Союзе; следить за тем, какие материалы, исходящие от Совинформбюро, печатаются в газетах и в каком виде эти материалы печатаются (целиком, сокращенно, в переделанном виде и т.д.); сообщать Совинформбюро через совпосольства или через ТАСС, на какие темы следует в данную страну посылать статьи и материалы; вести систематический учет всех газет и журналов, которые занимают дружественную позицию по отношению к Советскому Союзу118.

Этим решением расширялось поле деятельности Совинформбюро, определялся обратный канал связи, что позволяло корректировать по форме и по существу саму пропаганду о борьбе Красной Армии и народов СССР против гитлеровской Германии, широко популяризируя Советский Союз среди зарубежных масс. Как отмечал С.А.Лозовский в одной из директивных записок от 1 декабря 1942 г. "Охарактере, количестве и использовании материалов Совинформбюро", оно "превратилось в большой пропагандистский аппарат, снабжающий важнейшие радиоцентры, сотни газет и журналов капиталистических стран... материалами пропагандистского характера". Эту оценку, судя по резолюции, поддерживал А.С.Щербаков. Отмечая плюсы, руководство Совинформбюро жестко обращало внимание на недостатки в работе, считая, что их "преодоление... является важнейшей задачей всего аппарата в целом и каждого работника Совинформбюро в отдельности"119.

При этом советская сторона зачастую плохо представляла специфику положения как в США, Англии, так и в других западных странах, связанную с негативным отношением к общественно-политическому строю и идеологии большевизма в СССР. Это сказывалось в практической работе, осложняло её.

Руководители общественных организаций США, занимавшихся связями с советской общественностью, со свойственной американцам деловитостью откровенно указывали советской стороне на ее ошибки и недоработки при развитии контактов с общественными организациями США. Например, 23 ноября 1942 г. РУР передала в посольство СССР в США пространный меморандум, в котором давалась оценка материалам, поступавшим из Советского Союза в Комитет для публикации в американской прессе. В меморандуме говорилось, что с 1 июля 1942 г. Комитет получил из СССР по телеграфу материалов общим объемом около 60 тыс. слов, 90% из них - от Совинформбюро и 10% от ВОКСа. Из этого материала только 5 тыс. слов были использованы в прессе, 5 тыс. -

на радио, "причем каждая полученная телеграмма должна была переделываться".,

В документе отмечалось, что в большинстве телеграмм, полученных из СССР, ничего не говорится о значении американской помощи, где и как она используется в Советском Союзе. "Постарайтесь, - писали авторы этого документа, - правильно нас понять, когда мы говорим, что телеграммы должны иметь прямое отношение к нуждам помощи: мы не хотим, чтобы в этих телеграммах Советский Союз представал в недостойном свете, мы не хотим, чтобы в них содержались мольбы о милосердии".,

Чего же добивался от своих советских партнеров РУР? Дав подробное изложение того, какие материалы они хотели бы получить из СССР, авторы меморандума отмечали, что их цель показать, "как обмен материалами и контакт, осуществляемый через РУР, стимулирует дружбу между народами двух наших великих стран... какие начинания и открытия сделал СССР, которыми Америка могла бы воспользоваться и на которых могли бы учиться в духе взаимной дружбы..."120.

Главное требование, на котором настаивал Комитет помощи России, заключалось в том, чтобы в телеграммах, отправляемых Совинформбюро, -был "материал, который помог бы объяснить американскому народу необходимость оказания помощи Советскому Союзу". Для этого им срочно требовался "подробный материал о том, как реализуется (американская -Н.П.) помощь России в войне, с упоминанием о работе Комитета помощи России"121.

В течение 1942 г. было направлено 20 статей об использовании в СССР американских материалов, поступивших от этого Комитет, и Совинформбюро считало, что этого достаточно, и "р,аздувать их количество означало бы создавать в Америке преувеличенное мнение о размерах американской помощи"122. Нельзя согласиться со справедливостью этого замечания. Тематика статей в 1942 г. переданных в США, была типичной: фронт - 195 статей; зверства немцев и финнов -63 статьи; тыл Советской страны (советская промышленность, трудовой героизм и изобретательность, приспособление советского хозяйства к потребностям войны и т.д.) - 129 статей; культурная жизнь в СССР во время войны - 56 статей; об использовании американской помощи в СССР - 20 статей; разное (обзоры, отклики на международные события, советские женщины, о религии в СССР и т.д.) - 36 статей123. В то же время отметим, что, не преувеличивая объема помощи, надо быть объективным в том, что 20 статей, на обозначенную выше тему из общего числа (499 статей), было мало. И вот почему. В 1942 г. симпатии большинства американцев еще не были на стороне Советского Союза. Требовалась большая разъяснительная, т.е. информационная работа о том, что происходит на советско-германском фронте и нужен ли второй фронт. Пожалуй, наиболее емко охарактеризовал своих соотечественников корреспондент американского концерна "Нью-Йорк Геральд Трибюн", уроженец ст. Быково Минской области Морис Хиндус во время беседы в конце июля 1942 г. с зав. отделом печати Н.Пальгуновым. М.Хиндус, ссылаясь на свое "г,лубокое убеждение", заметил, что "американцы в массе своей держатся взгляда, что им нет никакого дела до Европы, в последнее время их изоляционизм переживает известную эволюцию, однако, если Красная Армия окажется за Волгой, каждый американец будет считать, что его совесть чиста и без открытия второго фронта, что США свободны от принятых на себя в вопросе о втором фронте обязательств"124.

Как видим, перед всей советской антифашистской пропагандой остро стоял вопрос вести немедленно и широко большую информационную и пропагандистскую работу за границей, используя старые, проверенные каналы передачи материалов и находя новые, подсказанные военным временем. Одним из таких новых направлений стала работа Всеславянского комитета и Антифашистских советских комитетов молодежи, женщин, евреев и ученых, сформированных без специального решения политбюро ЦК ВЮЛЭб". Их создание подсказано было жизнью, всем ходом событий первого года войны. Это были "не классовые организации для пропаганды только среди рабочих", а организации, которые должны были "обращаться ко всем кто хочет и может что-либо сделать для борьбы с фашизмом... и помогать Советскому Союзу"125.

Для всех Антифашистских комитетов в СССР, входивших в структуру Совинформбюро в 1942 г. было характерно следующее: после состоявшихся летом-осенью 1941 г. антифашистских митингов длительный период велась пассивная работа: ответы на приветствия, полученные по случаю первых митингов. Этот период практически у всех комитетов затянулся до весны 1942 г. И это при всем том, что центральный аппарат Совинформбюро делал многое, чтобы оживить и наладить работу в целом. Но вторая половина 1942 г. показала, что работа Антифашистских комитетов, как составной и дееспособной части структуры Совинформбюро, начала активно развертываться. И на деле убедила, что возможности для расширения этой работы очень велики, что через комитеты можно установить связь с самыми разнообразными общественными организациями, общественными деятелями, журналами и газетами, расширяя этим фронт международной солидарности трудящихся в борьбе против фашистской агрессии.

Глава 4.

ПОБЕДНЫЙ 1945 ГОД И СУДЬБЫ АНТИФАШИСТСКИХ КОМИТЕТОВ

Темпы советского наступления неудержимо возрастали, и к началу марта 1944 г. Красная Армия освободила 75% советской территории, оккупированной немцами. Стратегическая инициатива на советско-германском фронте прочно перешла к Советским Вооруженным Силам. Одна за одной осуществлялись операции по окружению и уничтожению крупных группировок немецких войск. Авторитет Советского Союза в глазах общественности союзных стран, уверенность в том, что СССР и после окончания войны будет эффективно сотрудничать со своими союзниками постоянно увеличивались. Этому способствовали не только победы Красной Армии, но и успехи советской дипломатии.

Связи между общественными организациями СССР и других стран антигитлеровской коалиции, их формы и масштабы зависели не только от межгосударственных отношений между Советским Союзом и этими государствами. Важную роль играли в их развитии и внутренние факторы в жизни стран, которые участвовали в этих контактах. Если говорить о советской стороне, то воздействие внутригосударственных событий в нашей стране на международную деятельность тех же Антифашистских комитетов было минимальным. Объяснялось это спецификой общественно-политического устройства Советского Союза.

Что же касается западных стран-участниц антигитлеровской коалиции, то их внутриполитическая жизнь в несравненно большей степени влияла на международные связи общественности этих стран. Например, в конце 1944 г. в США шла кампания по выборам президента. С учетом огромных

полномочий, которые имеет президент этой страны - глава государства и правительства, главнокомандующий вооруженными силами (последнее особенно важно в условиях войны) результаты выборов должны были оказать определяющее воздействие на всю внутриполитическую жизнь США и на их внешнюю политику.

Внутренняя и внешнеполитическая жизнь Соединенных Штатов в годы войны была неразрывно связана с именем президента Рузвельта. Он принял беспрецедентное решение - баллотироваться в президенты в четвертый раз подряд. Тогда еще не было закона, запрещающего занимать пост президента страны более двух раз подряд, как это имеет место сейчас. Однако, баллотировка в четвертый раз в президенты США, с учетом традиций страны, уже в какой-то мере звучала, как вызов общественности. Тем более, что, как и у всякого выдающегося руководителя, у президента Рузвельта врагов было более, чем достаточно.

Контакты между общественными организациями США и СССР во многом зависели от исхода выборов американского президента в ноябре 1944 г. Более того, их результат в значительной мере мог определить весь ход второй мировой войны. В то же время избирательная кампания 1944 г. практически не оказала воздействия на отношение широких масс американцев к Советскому Союзу. Это подтверждают опросы общественного мнения. На вопрос: "Считаете ли вы, что на Россию можно положиться в том, что она будет сотрудничать с нами после войны"? 47% опрошенных ответили "д,а" во время опроса, проведенного и в июле, и в декабре 1944 г.1

Переизбрание Рузвельта стало историческим фактом и преемственность внешнеполитического курса Соединенных Штатов была сохранена, что имело первостепенное значение для всей дальнейшей судьбы антигитлеровской коалиции, в том числе и для связей между общественностью стран, входивших в эту коалицию.

На завершающем этапе войны, так же как и на всем ее протяжении Антифашистские комитеты оказывали всемерную помощь в решении практических задач советской внешней политики. Например, в период освобождения Польши между польским эмигрантским правительством, находившимся в Лондоне и поддерживаемым Великобританией и США, и временным правительством Польши, сформированным в освобожденном советскими войсками Люблине, развернулась обостренная политическая борьба за широкие народные массы этой страны. Временное правительство всемерно поддерживалось Советским Союзом. В этой ситуации активно проявила себя советская общественность. Всеславянский комитет в СССР опубликовал обращение к полякам, напомнив историю последних лет войны: "Дорогие друзья! Летом 1942 г. ...гитлеровские армии вели наступление на Сталинград и советский народ переживал самый тяжелый период Отечественной войны. В это время сформированные на территории Советского Союза дивизии польской армии В.Андерса вместо того, чтобы вступить в бой, по приказу польского эмиграционного лондонского правительства отказались драться с врагом и ушли в Иран, чтобы оттуда наблюдать, как предполагал Андерс, гибель Красной Армии.

Отказ армии Андерса... облегчил наступление Гитлера и вызвал со стороны Красной Армии лишние жертвы... Большая часть поляков, бывших тогда на территории Советского Союза, не последовала за Андерсом. ...Они создали Союз Польских патриотов, который поставил своей целью организацию борьбы за освобождение своей истекающей кровью Родины. Организация Союза Польских Патриотов и Польской Армии нашла огромный отклик в оккупированной многострадальной Польше"2.

Начавшееся освобождение Польши Красной Армией резко обострило отношения между СССР и его западными союзниками. Курс У.Черчилля, поддержанный Соединенными Штатами, был направлен на то, чтобы, если не водворить в Варшаве польское эмигрантское правительство, то сформировать в освобожденной Польше прозападные структуры власти.

15 апреля 1944 г. Н.С.Хрущев писал И.В.Сталину: "Польское эмигрантское правительство в Лондоне... организовывает выступления по радио и публикует статьи в своей польской печати, в которых очень много говорится о действиях польских партизанских отрядов против немцев и о той, якобы, огромной помощи, которую оказывают эти отряды Красной Армии". Хрущев подчеркивал, что действующие на территории Польши партизанские отряды создавались советскими службами и входили в состав соединений украинских советских партизан, действуют они по советской команде и никаких связей с польским эмигрантским правительством не имеют и иметь не могут. По мнению Хрущева вся шумиха поднята лондонским эмигрантским правительством в Лондоне только "д,ля того, чтобы создать в Англии и Америке общественное мнение, будто бы у него действительно имеется какая-то реальная сила"3.

Начиналась большая политическая игра, призом в которой была власть в Польше. Всеславянский комитет СССР не мог быть вне этой игры. Вступление советских войск на территорию славянских стран Европы порождало целый ряд проблем административного, политического, пропагандистского характера, что создавало трудности и для Всеславянского антифашистского комитета.

Возникали и дополнительные проблемы в связи с тем, что всё, связанное с освобождаемыми странами, находилось под неусыпным контролем советских спецслужб. 27 апреля 1944 г. комиссар госбезопасности III ранга Жуков информировал секретаря ЦК ВКП(б) Щербакова, что 26 апреля "во время личного доклада т. Сталину" генерал-лейтенант Берлинг, командующий польской армией, сформированной в СССР, обратился к И.В.Сталину с просьбой:

"1) Разрешить польской армии при вступлении на территорию Польши назначать военных комендантов в освобожденных городах, районных центрах и в крупных населенных пунктах. Поручить им организовывать поселковые и городские советы из представителей местного населения по типу тех советов, которые существовали в Польше;

2) Организовать в Ровно газету на польском языке для польского населения западных областей Украины и перебрасывать эту газету через фронт на территорию Польши. Газета должна существовать как орган военного совета Польской армии".,

Комиссар госбезопасности сообщал, что "тов. Сталин согласился с этими предложениями"4.

Восстание в Варшаве и сегодня, спустя 50 с лишним лет после окончания войны, продолжает оставаться острейшей политической проблемой:

1) Призывала или нет советская пропаганда варшавян к восстанию?

2) Имела ли возможность Красная Армия начать фронтальное наступление на Варшаву в помощь восставшим?

В какой-то мере ответы на эти острые проблемы, не потерявшие значения и в наши дни, дает письмо Щербакова Сталину от 29 сентября 1944 г. Он писал: "В материалах Всесоюзного радиокомитета не оказалось передач, прямо или косвенно призывавших к вооруженному восстанию в Варшаве. В материалах Союза польских патриотов и нелегальной радиостанции им. Костюшко такие призывы к восстанию имеются?5.

К письму прилагались соответствующие тексты, завизированные отделом печати НКИД СССР. В своей деятельности Всеславянский комитет вынужден был принимать во внимание большой резонанс, который вызвала во всем мире трагедия Варшавы, связанная с трагическим восстанием ее жителей.

В борьбе с союзниками за Польшу Советский Союз имел важные преимущества. Именно советские вооруженные силы, а не американские или британские, освобождали страну. Сформированные в СССР польские армии придерживались просоветской политической ориентации. В Польше развернулось мощное движение сопротивления немецким оккупантам, в значительной своей части имевшее коммунистическую ориентацию.

С другой стороны, в польском вопросе действовали и негативные для Советского Союза факторы. Эмигрантское польское правительство, его союзники в Польше, в США и Англии отрицательно истолковывали тот факт, что осенью 1939 г. советские войска вступили в Польшу. В то время еще не была известна правда о трагедии в Катыни, о расстреле на советской территории силами НКВД польских офицеров. Однако уже были преданы гласности факты массовых арестов поляков советскими властями в

Западной Украине и Западной Белоруссии в 1939 г. высылки их в отдаленные районы СССР. Все это также входило в пассив советской стороны в борьбе за политическое влияние в Польше.

Среди поляков американского происхождения были достаточно сильны антисоветские настроения. Тем большей неожиданностью было заявление 17 января 1945 г. Л.Кржицкого, президента Американского польского рабочего совета, направившего письмо президенту Рузвельту, в котором отмечалось, что Совет объединяет не менее 600 тысяч американских рабочих польского происхождения, входящих в КПП и АФТ, и что они "поддерживают вашу политику тесного единства в антигитлеровской коалиции Соединенных Штатов, Советского Союза, Великобритании и других Объединенных Наций".,

Автор письма не ограничивался оценкой положения, сложившегося в Польше, а делал определенные прогнозы, высказывал уверенность, что правительство США найдет путь к сердечному согласию с вновь сформированным Временным правительством Польши, что эта дружба будет полезна для польского народа в строительстве суверенной, независимой, демократической Польши, и позволит Польше "быть сильной, так как она будет жить в мире и согласии с соседями, СССР и Чехословакией и другими демократическими государствами Европы и с Соединенными Штатами Америки". Проявляя незаурядный политический здравый смысл, автор ставил вопрос о границах новой Польши, считая, что эти границы следует передвинуть на запад, за счет Германии, с тем, чтобы Польша могла не только вернуть земли, ранее ей принадлежавшие, но и получила бы широкий выход к морю, а это даст ей существенные экономические возможности и в первую очередь обезопасит ее от нового нападения Германии. С полным основанием Л.Кржицкий делал вывод, что такое решение проблемы не только в интересах Польши, но и в "интересах мира и безопасности всей Европы, а поэтому также и в национальных интересах Соединенных Штатов"6.

Цитируемый документ весьма показателен. Он свидетельствует о высокой политической сознательности американских рабочих польского происхождения, об их четкой оценке реального положения дел, сложившегося в освобождаемых от оккупации районах Польши. При том американские рабочие-поляки видели решение польской проблемы именно в том ракурсе, о котором спустя две недели будут говорить на Крымской конференции ее советские участники.

Освобождение славянских стран Европы Красной Армией не только ставило перед Всеславянским комитетом новые важные задачи, многие из которых были чисто политическими по своему содержанию, но и требовало тщательного изучения положения "в оккупированных славянских странах и политики, проводимой официальными славянскими представителями в союзных странах". В свою очередь это позволило

комитету выступить "с многочисленными откликами на происходящие события в виде обращений, воззваний, радиовыступлений и статей"7.

По мере приближения освобождения славянских стран Европы заметно активизировалась деятельность не только советских, но и всех международных славянских организаций. Этому способствовал и Всеславянский комитет в Лондоне, и сформированный Всеславянский комитет Ближнего Востока в Палестине, активная работа славянских организаций в Австралии и Новой Зеландии. Необходимо отметить, что славянские организации зарубежных стран провели широкую кампанию за открытие второго фронта, созывая славянские митинги накануне решающих боев. На этих митингах выдвигался лозунг - "К оружию, славяне!", что являлось "как нельзя более своевременным?8.

Усилились связи Всеславянского комитета с 44 славянскими организациями США, с 35 такими же организациями в Канаде. Основной из них являлись Канадская Всеславянская Ассоциация в Монреале, проводившая большую работу по укреплению солидарности со славянскими народами СССР. На завершающем этапе войны активизировались связи с ?Федерацией Русских Канадцев", которая имела свои отделения в 52 городах Канады. К концу войны Всеславянский комитет в СССР имел контакты с двумя чехословацкими организациями, пятью-югославскими, с одной -канадо-русской и двумя польскими. В Латинской Америке были установлены контакты с 13 украинскими организациями, 9 - белорусскими, 3 - объединенными украинско-белорусскими, 2 - болгарскими, 2 -чехословацкой, 1 - русской и 1 - общеславянской9.

Деятельность Всеславянского комитета в СССР, направленная на консолидацию славянских народов и на активизацию организаций славян в освобождаемых странах Европы, быстро приносила свои плоды.

1945 г. характерен был и тем, что шел обмен делегациями почти у всех комитетов. Если следовать за строками документов, то иногда так называемые "приглашения" четко корректировались в Москве. Интересна в этом плане поездка делегации Всеславянского комитета в Болгарию.

В середине февраля 1945 г. Славянский комитет в Болгарии сделал Всеславянскому комитету в СССР предложение созвать в Софии Всеславянский конгресс под его руководством и приурочить заседание конгресса ко дню национального праздника освобождения Болгарии - 3 марта. Предложение болгар принято не было. Всеславянский комитет в СССР порекомендовал устроить болгарский Славянский митинг, на который в качестве гостей пригласить представителей славянских народов. Это предложение было уместным, болгары его приняли. И 28 февраля в Софию вылетела делегация из пяти человек - представителей славянских народов СССР. В ее составе были: генерал-лейтенант Гундоров, писатель Тихонов, академик Державин, украинский поэт Тычина и белорусский академик Жебрак. Как видим, в составе делегации были представители двух Антифашистских комитетов: ученых и славян10.

В начале марта 1945 г. в Софии начал работу Собор-встреча представителей общественности Болгарии и делегаций славянских стран. В день открытия Собора состоялась манифестация трудящихся, приветствовавших зарубежных гостей и выражавших свою приверженность идее славянской солидарности. Собор принял воззвание, в котором подчеркнул монолитность и нерушимость единства и дружбы славянских народов. Представители славянских народов, присутствовавшие на Соборе, дали клятву и впредь крепить эту дружбу как залог их силы и непобедимости, гарантию свободы и независимости, было решено продолжать борьбу с фашизмом до его полного уничтожения11. Собор имел большое значение для сплочения единства славянских народов, мобилизации их на разгром фашизма и осуществления демократических преобразований, повышения международного авторитета Болгарии.

Впервые в Софии за одним столом собрались представители всех партий, правительства и различных кругов общественности Болгарии, не говоря уже о делегациях славянских стран. Особенностью этого Собора "по сравнению с нашими митингами, - говорилось в отчете советской делегации, - являлось то, что тут находились виднейшие представители правительства. Это подчеркивало политическое значение Собора"12. В выступлениях многочисленных ораторов обсуждались важнейшие проблемы болгарской жизни, международной деятельности славянских организаций различных стран в условиях приближавшегося конца войны, до которого оставались считанные дни. Подчеркивая политическую важность Собора, его участники направили приветствия Сталину, Калинину, Димитрову, Тито, Бенешу13.

Славянская солидарность находила свое проявление в Болгарии в самых различных формах. В частности, в отчете советской делегации о работе Собора говорилось, что болгары приняли на воспитание 10 тыс. детей погибших партизан Югославии14.

После поездки делегация подробно проинформировала членов комитета о проделанной работе и были намечены планы на будущее: установить контакты с различными общественными группами и организациями Болгарии.

ЦК ВКП(б) проявлял большой интерес к проблемам, связанным с деятельностью славянской общественности в странах антигитлеровской коалиции и в дни войны, и в дни мира. Об этом, в частности, свидетельствовала подробная аналитическая справка, направленная уже после войны, 6 августа 1949 г. заместителем заведующего вторым европейским отделом МИД СССР В.Г.Трухановским в международный отдел ЦК ВКП(б) Н.В.Матковскому. В ней анализировалась не только деятельность русских общественных организаций Канады в послевоенный период, но и в годы войны. В.Г.Трухановский отмечал, что Русская федерация канадцев, "за годы войны... окрепла и приобрела

большое влияние среди русских... а также среди канадского населения"15. Об этом убедительно свидетельствовали материалы Второго Всеканадского съезда русских канадцев, который прошел 9-12 ноября 1944 г. В его работе участвовало 125 делегатов от 51 отделения Федерации, представлявших 35 тыс. русских жителей Канады. В ходе оживленного обмена мнениями съезд принял ряд решений, в том числе: превратить русские организации в культурные центры русской общественности; способствовать культурному развитию канадской молодежи, изучать русский язык и культуру; способствовать вовлечению духоборов в общественную жизнь русского населения; укреплять сотрудничество церковных обществ и духоборов, всех русских канадцев вокруг прогрессивных задач по популяризации СССР и оказания ему помощи как во время войны, так и после ее окончания.

Одной из своих главных целей, как это зафиксировано в постановлении Федерации, она считала решение проблем, способствовавших развитию правильного понимания канадским народом прошлого и настоящего России и разоблачение тех сил, которые "клевещут на русский народ и другие советские народы и пытаются вызвать трения и конфликты между канадским и советским народами, способствовать развитию тесных культурных, торговых и политических отношений между Канадой и СССР, работать в интересах Родины - России"16.

Приведенные данные о работе Федерации русских канадцев свидетельствуют о том, что за годы войны в рамках движения солидарности с сражающимися Советским Союзом русская диаспора Канады сплотила свои ряды, окрепла организационно и превратилась в заметную общественно-политическую силу страны.

Это было характерно и для других национальных организаций, выступавших в годы войны за сплочение стран и народов антигитлеровской коалиции, за оказание всемерной помощи и поддержки Красной Армии и гражданскому населению СССР. Формы ее были самыми различными. 2-й съезд русских канадцев постановил собрать 100 тыс. долл. на покупку для СССР семян к весеннему севу. Это предложение оказалось особенно по душе духоборам - фермерам, которые приняли самое активное участие в кампании. Было также принято решение активизировать сбор денег и одежды для Советского Союза. Уже к началу 1945 г. сумма пожертвований составила 356200 долл. и 97 центов. В эту сумму не входили пожертвования русских канадцев непосредственно Красному Кресту и Канадскому обществу помощи России. По данным Главного правления Федерации всего было собрано для Советского Союза около 500 тыс. долларов деньгами и на такую же сумму одежды17.

Славянское население США активно выступало за сотрудничество с Советским Союзом, вносило большой и разносторонний вклад в укрепление солидарности с народами СССР, в развитие самых различных связей между общественностью двух стран. Славяне США поддерживали и внутреннюю, и внешнюю политику президента Рузвельта. Второй Славянский конгресс состоявшийся в Питтсбурге 23-24 сентября 1944 года, мобилизовал силы славян на борьбу с реакцией и на поддержку Рузвельта. В районах, где славяне проживали более или менее компактными массами, Рузвельт получил до 90% голосов. Сами противники президента признавали, что "американские славяне сыграли большую роль в его избрании"18.

Активные связи, установившиеся между Всеславянским комитетом в СССР и славянскими организациями США и других стран антигитлеровской коалиции, оказывали определенное позитивное воздействие на славянские диаспоры этих стран. Славяне в США, Канаде и других странах усилили свои выступления в поддержку тех решений во внутренней и внешней политике своих стран, которые содействовали укреплению антигитлеровской коалиции, практическому решению стоявших перед ней задач.

Красная Армия освободила все славянские страны Европы. Политический капитал этой освободительной миссии необходимо было закрепить и развить. Немалую роль в решении этой проблемы играл Всеславянский комитет в СССР. 4 мая 1945 г. его председатель генерал-лейтенант А.Гундоров обратился с письмом в ЦК ВКП(б) на имя Г.Димитрова. Гундоров писал, что в Болгарии в марте 1945 г. побывала представительная делегация славянских стран Европы. В нее вошли делегаты от СССР, Украины, Белоруссии, Польши, Югославии, Македонии, Хорватии, Чехословакии. На славянскую делегацию огромное впечатление произвели памятники воинам русской армии, погибшим в боях за освобождение Болгарии от турецкого ига в войне 1877-1878 гг. Памятники сооружены практически во всех болгарских более или менее крупных населенных пунктах. "Отношение народа к этим памятникам стало таким, что даже немцы, когда они были хозяевами Болгарии, не решились их уничтожить"19. Гундоров сообщал, что члены делегации пришли к заключению о необходимости использовать опыт Болгарии "сейчас, когда у каждого народа свежи чувства благодарности к своей освободительнице Красной Армии". Делегаты решили обратиться к общественности стран, освобожденных Красной Армией, с предложением начать сооружение памятников солдатам-освободителям Красной Армии.

На рассмотрение Г.Димитрова был представлен проект обращения. Димитров отредактировал его и в ответном письме А.Гундорову сообщил, что инициатива Всеславянского комитета в СССР "заслуживает всемерной поддержки". В обращении говорилось: "Братья, друзья, патриоты всех стран, освобожденных Красной Армией! Мы обращаемся к общественности Польши, Чехословакии, Югославии а также Румынии и Венгрии с призывом: увековечить память славных воинов Красной Армии, освободителей европейских народов от немецко-фашистского рабства; а также память своих

собственных воинов, павших в войне, которая сейчас закончилась победоносным разгромом гитлеровской Германии"20.

В обращении подробно отмечалось какое большое воспитательное значение, в первую очередь для молодежи освобожденных стран, будет иметь сооружение таких памятников21.

Увековечивание памяти поляков и чехов, сражавшихся на советско-германском фронте в составе польских и чехословацких воинских соединений, было одной из важных задач Всеславянского комитета. В этом направлении была проделана значительная работа, давшая свои практические результаты.

22 декабря 1945 г. А.Гундоров писал в ЦК ВКП(б), что наиболее подходящим местом для сооружения памятников польским и чешским воинам будут являться те населенные пункты, возле которых они впервые вступили в бой с противником. Для Чехословацкого корпуса - это село Соколово, в 25 км. южнее Харькова. Здесь в апреле 1942 г. подразделения первой чехословацкой части "под командованием полковника Свободы... показали исключительное упорство в боях против превосходящих сил танков и пехоты противника". На площади этого села погиб подпоручик Ярош, первый иностранец, которому было присвоено звание Героя Советского Союза. 84 офицера и солдата чехословацкой части были награждены советскими орденами и медалями. Полковник Л.Свобода -орденом Ленина22.

Первый бой Войско польское приняло осенью 1943 г. на границе РСФСР и Белоруссии, под поселком Ленино, в 30-40 км. восточнее Орши. Здесь дралась первая Польская дивизия им. Костюшко, которая в тяжелых боях "прорвала оборону (противника - Н.П.) и освободила несколько селений Белоруссии". За проявленный героизм капитанам Высоцкому и Гюбнеру, рядовой Анеле Кживонь было присвоено звание Героев Советского Союза. 230 офицеров и солдат были награждены советскими орденами и медалями. В заключение Гундоров отмечал, что открытие памятников чехословацким и польским воинам желательно приурочить к первой годовщине Победы23.

Инициатива Всеславянского комитета была поддержана. Памятники в названных населенных пунктах установили. И вот уже более полстолетия они являются символами славянского братства по оружию в общей борьбе с фашизмом в годы Великой Отечественной войны.

Завершение войны внесло серьезные коррективы в деятельность Антифашистских комитетов. 24 сентября 1945 г. ответственный секретарь Совинформбюро Г.Колмаков обратился в ЦК ВКП(б) с письмом, в котором первостепенное внимание было уделено работе Всеславянского комитета, новым проблемам, которые встали перед ним24. Отмечалось, что комитет выполнил стоявшие перед ним в войну задачи. Многие руководители комитета в годы войны жили в Москве на правах политэмигрантов. По мере освобождения их стран они возвращались на Родину, где выступили инициаторами создания славянских комитетов.

В письме подчеркивалось, что необходимо всемерно укреплять и расширять деятельность этих комитетов, ставя перед ними следующие задачи: борьба за полный идейно-политический разгром фашизма и недопущение новой агрессии со стороны немецкого фашизма; популяризация роли и значения демократических режимов; изучение общности исторических судеб и интересов славянских народов; систематический обмен культурными ценностями славянских стран. В специальном пункте шла речь о необходимости создать в Академии наук СССР Институт славяноведения, который "д,олжен разрабатывать вопросы, связанные с историей славянских народов, с их борьбой против общего врага"25.

Антисоветски настроенные профсоюзные руководители в США, Англии и в других странах антигитлеровской коалиции прекрасно понимали, что особое значение для Советского Союза имеет установление, расширение и укрепление связи с организованным рабочим движением, с профсоюзами. И они делали все возможное, чтобы не допустить широкого развития этих связей.

17 ноября 1944 г. председатель ВЦСПС В.В.Кузнецов информировал ЦК ВКП(б) о результатах поездки советской профсоюзной делегации в Англию. Он отметил, что Англо-советский профсоюзный комитет, в работе которого участвовала советская профсоюзная делегация, к сожалению, до сих пор не установил контакт ни с АФТ, ни с КПП. В прошлом АФТ не раз выступал против советских профсоюзов, эта линия продолжается и до конца 1944 г. Правда, на Конгрессе в выступлениях американских кандидатов "никаких выпадов против профсоюзов СССР не было сделано"26. В.В.Кузнецов подчеркнул, что руководители английских профсоюзов не только препятствуют развитию связей с профсоюзами СССР, но и делают все возможное, чтобы торпедировать все международные контакты советских профсоюзов: "Англичане, в особенности Ситрин (руководитель английских профсоюзов - Н.П.) стараются принимать меры к тому, чтобы мы не встречались с делегациями других стран, стараются держать нас подальше от

27

них"27.

По вопросу об отношении к советскому союзнику английское общественное мнение было глубоко расколото. 19 февраля 1945 г. ТАСС направил в ЦК ВКП(б) П.Н.Федосееву материал о консервативной партии Англии28. В нем, в частности, цитировалось следующее мнение руководства консерваторов: "Чрезмерное восхваление какой-либо одной армии (союзников - Н.П.) неизбежно будет восприниматься как косвенное порицание других и может создать вредное впечатление, будто другие не выполняют взятых на себя обязательств. Чтобы последовательно приближать достижение наших целей, в информации

рекомендуется избегать обожествление героев, но зато необходимо по возможности часто подчеркивать общие военные достижения"29.

Суть установок была ясна - замолчать, принизить огромный вклад Советского Союза в разгром общего врага, оправдать затягивание союзниками открытия второго фронта, создать необходимый политический задел для успешного торга с СССР на приближавшихся мирных переговорах. В конце войны одна из главных задач советской пропаганды заключалась в том, чтобы нейтрализовать этот политический курс.

Совинформбюро и Антифашистские комитеты не ограничивали свою деятельность текущими пропагандистскими и информационными проблемами. Война приближалась к концу и настало время подумать, как сохранить для истории огромный архивный материал о деятельности Совинформбюро, собравшийся за годы войны. Мнение руководства пропагандистской службы СССР было бесспорным: материалы надо сохранить. 3 апреля 1944 г. Лозовский вышел на Щербакова с соответствующим предложением. Рассмотрев его, Щербаков поставил краткую резолюцию: "Александрову, Лозовскому. Надо сделать"30. Этот вопрос имел продолжение. 2 июня 1944 г. Щербаков направил Сталину проект сообщения Совинформбюро "Три года Отечественной войны Советского Союза (военные и политические итоги)". Щербаков подчеркивал: "Со своей стороны, считал бы целесообразным не публиковать цифры наших потерь"31.

Те формы и методы работы Антифашистских комитетов в СССР, которые давали практический результат на первом этапе войны, в ее завершающий период нередко становились малоэффективными, а иногда и бесполезными. По мере приближения окончания войны обстановка на фронте и в отношениях между союзниками стремительно менялась, что ставило перед Антифашистскими комитетами и всеми советскими пропагандистскими службами новые важные задачи.

Руководители этих служб хорошо понимали настоятельную необходимость вырабатывать новые формы и методы эффективного решения проблем, которые выдвигала жизнь. Показательно с этой точки зрения выступление руководителя Совинформбюро С.А.Лозовского 15 сентября 1944 г. на заседании руководителей Совинформбюро и Антифашистских комитетов. Лозовский говорил на этой встрече: "События на наших глазах развиваются с кинематографической быстротой, причем совершенно естественно, что события на фронте оказывают свое воздействие на всю международную ситуацию. Создается новая своеобразная расстановка сил и, естественно, что такой орган пропаганды, как Советское информационное бюро, должен с величайшим внимание отнестись ко всему тому,что происходит на наших глазах".,

Подробно охарактеризовав международную обстановку, Лозовский перешел к объяснению причин обострения политических отношений между СССР и его западными союзниками: "Есть одна причина, почему мы имеем такой рост антисоветских настроений в части буржуазии (так в тексте стенограммы. - Н.П.), это связано с огромным ростом симпатии к Советскому Союзу в массах. За все время существования Советского Союза не было еще такой тяги к Советскому Союзу, такого уважения к советской стране, к Красной Армии. Естественно, что имеются довольно влиятельные круги, которые хотят приостановить этот рост симпатий. Этот рост симпатий может превратиться в какое-то политическое сознание..." Лозовский говорил о том, что на Западе рост авторитета Советского Союза вызывает "стремление во что бы то ни стало умалить значение Советского Союза, умалить значение Красной Армии, пугать народ страхами большевизации Европы и т.д."

Руководитель Совинформбюро давал практические рекомендации работникам советского пропагандистского фронта в отношении корректив, которые необходимо внести в пропаганду на зарубежные страны: "Сейчас имеется тенденция, она не одинакова в Англии и США, но имеется тенденция умаления роли Красной Армии... и на это нужно ответить огромным потоком информационного материала"32. С этим нельзя полностью согласиться.

В средствах массовой информации США, в материалах американских общественных организаций "умаления роли Красной Армии" не отмечалось. Другое дело, что все чаще звучали опасения об угрозе "большевизации Европы", усиливалась критика советской позиции в вопросе о политике в освобожденных странах, особенно в Польше и Германии.

В Совинформбюро существовало правило: в начале каждого года анализировать деятельность всей организации, ее отделов и Антифашистских комитетов за прошедший год и, естественно, намечать очередные задачи, критикуя при этом нерадивых сотрудников и целые подразделения СИБ. Почти регулярно в числе "опальных" были три Антифашистских комитета - ученых, молодежи и женский. Выступая на одном из таких заседаний Совинформбюро 17 января 1944 г. ответственный работник СИБ Кружков отмечал, что эти "три комитета безусловно сделали большую работу и работа положительная, но вместе с тем, они плохо работали, каждый в отдельности и все в целом"33.

Основной упрек был в том, что комитеты увлекались литературной продукцией, а надо было "выполнять задачи и массово-политической работы". Кроме этого они недостаточно активизировали связи с организациями, ограничиваясь лишь расширением контактов с газетами и журналами. Серьезной критике подверглась и переписка, которую вели эти

Антифашистские комитеты. Их упрекали в том, что "в индивидуальных письмах начинают просачиваться сильные комплименты англичанам, расхваливание англичан... даже музыка английская оказалась выше советской... ползать на брюхе и терять достоинство такой державы, как наша, нельзя", - такой вывод сделал Кружков в этом выступлении.

Эти замечания были созвучны реплике, сделанной на том же совещании секретарем ЦК ВКП(б) А.С.Щербаковым: ".,..Мы должны... руководствоваться железным правилом: постарайся использовать других на пользу Советского Союза... нашей страны и не позволь себя использовать. Вот это золотое правило,которого надо придерживаться во

34

всем? .

Излишне резкая критика, мелкие и колкие замечания нередко сопровождали заседания Совинформбюро. Но на них высказывалось и много конструктивных предложений, направленных на улучшение работы. В целом же весь стиль работы Совинформбюро отражал традиции, характерные для советских пропагандистских служб и в мирное, и в военное время - погоня за массовостью, за "впечатляющими" цифрами, жесткая, как правило, мелочная опека со стороны вышестоящих организаций.

Во всех больших войнах Красный Крест всегда играет важную роль в устранении негативных последствий войны, в частности, в оказании материальной помощи гражданскому населению, является важным каналом развития связей между общественностью воюющих стран.

К сожалению, этот канал для Советского Союза в годы Великой Отечественной войны во многом был перекрыт. 14 сентября 1946 г. Председатель Исполкома советского Красного Креста и Красного Полумесяца С.Колесников сообщал в ЦК ВКП(б) Г.М.Маленкову, что перед войной международные связи этой советской организации были полностью прерваны. "Во время войны Международный комитет Красного Креста, - писал С.Колесников, - ...неоднократно и настойчиво пытался установить контакт с Советским Красным Крестом. В соответствии с указаниями Наркоминдела эти попытки нами всегда отвергались". Объяснял советский руководитель Красного Креста такую ориентацию тем, что международный Красный Крест "занял позицию попустительства по отношению к фашистскому агрессору..." Характеризуя деятельность возглавляемой им организации во время войны, С. Колесников писал: "В период войны Исполком СОКК и КП СССР поддерживал контакт с обществами Красного креста отдельных стран, главным образом, США и Великобритании, но этот контакт ограничивался исключительно получением от краснокрестных организаций этих стран материальной помощи, которая в целом было довольно значительная"35.

По мере приближения окончания войны серьезно смещались акценты пропагандистской работы союзных СССР государств, что вызывало необходимость определенных корректив и советской пропагандистской работы на страны антигитлеровской коалиции. 8 августа 1944 г. Лозовский переслал Щербакову "Специальные указания в отношении соблюдения умеренности во взглядах на СССР", направленные английской прессе и радио Английским исполнительным комитетом, возглавлявшимся Брюсом Локкартом. Лозовский высказывал свое мнение по поводу этого документа: "Эти "специальные указания" заслуживают особого внимания, поскольку они выявляют истинные взгляды английской пропагандистской машины"36.

Очевидно, Щербаков оценил эти "Специальный указания" как достаточно важные, если он немедленно передал их И.Сталину.

Обострение идеологической, политической борьбы между СССР и его партнерами по антигитлеровской коалиции как цепная реакция вело к определенным негативным сдвигам во взглядах широких масс населения в союзных нам странах на политику Советского Союза. О соответствующей реакции широких слоев общественности в странах-участницах антигитлеровской коалиции свидетельствовали опросы общественного мнения в США. Сравнительный анализ настроений американцев, проведенный Гэллапом в конце февраля и в середине мая 1945 г. показал, что число граждан, веривших в готовность России сотрудничать с США после окончания войны, за это короткое время сократилось с 55 до 45%37. Опрос общественного мнения показал также, что в январе 1945 г. большинство опрошенных американцев считали Великобританию виновницей серьезных проблем в отношениях между Россией, США и Великобританией. В мае большинство опрошенных уже считали, что вина в противоречиях Большой тройки лежит на Советском Союзе. Число американских граждан, не удовлетворенных тем, как развивались отношения между участниками Большой тройки, подскочило за период с января по май с 15 до 33%.

Изменение к худшему в отношении общественности стран антигитлеровской коалиции к Советскому Союзу на завершающем этапе войны создавало серьезные проблемы в работе Антифашистских комитетов на эти страны. Положение усугублялось и тем, что к концу войны власти стран антигитлеровской коалиции заняли далеко не доброжелательную позицию по отношению к общественным организациями и газетам, которые поддерживали активные связи с СССР. Об этом свидетельствовала например, обширная информация, поступавшая в Совинформбюро из США. В частности, в сообщении от 9 октября 1944 г. говорилось, что редактор еврейской газеты "Джуиш уикли" в Канаде С.Лифшиц информировал советское посольство в Оттаве, что американская газета "Морнинг фрейхет" вынуждена была отказаться от получения статей из Москвы только потому, что этой газете "было предложено властями зарегистрироваться как агенту другой

страны. Однако редактор газеты "Морнинг фрейхейт" договорился с Лифшицем о том, чтобы он пересылал в США копии статей, получаемых им из Москвы, для помещения в газете "Морнинг фрейхейт". В связи с этим Лифшиц просит увеличить присылку ему статей"38.

К концу войны начинают появляться первые признаки "охоты на ведьм? - травли тех деятелей общественных организаций в странах-участницах антигитлеровской коалиции, которые заняли просоветские позиции.

Как указывалось выше, после освобождения Красной Армией славянских европейских стран Всеславянский комитет в СССР стал постепенно смещать акценты в своей деятельности, все более ориентируясь на эти страны. Подобный курс был тем более необходим, что в странах-союзницах Советского Союза по антигитлеровской коалиции очень мало публиковалось объективных данных о положении в странах Восточной и Центральной Европы.

Практически ни в одном американском издании нельзя было найти информации о том, что конкретно происходило в этих странах, кто в них поддерживал Советский Союз, какова политическая аргументация этих кругов, какова там расстановка социально-политических сил. Такая информация во многом помогла бы американской общественности разобраться в событиях, происходивших в этом регионе.

Разнообразными сведениями о странах Восточной и Центральной Европы располагали советские Антифашистские комитеты. Всеславянский комитет в СССР много делал для развития идеи братства, сплочения всех славянских народов в борьбе с фашизмом. Это неоднократно подчеркивали и руководители славянских народов. 22 апреля 1945 г. выступая в Москве во Всеславянском комитете на приеме в честь правительственной делегации Польши, Э.Осубка-Моравский, один из лидеров демократического польского движения, говорил: "Всеславянский комитет выковывает и реализует самую прекрасную идею, какую создало человечество, идею братства и дружбы славянских народов"39. Руководители славянских народов подчеркивали, что Красная Армия оказала всемерную военную помощь этим народам в условиях, когда ей самой пришлось вести борьбу не на жизнь, а на смерть с силами превосходящего врага.

М.Роля-Жимерский, военный руководитель демократической Польши, остановился на том, что: "Мы отдаем себе отчет, что этот вклад в общую борьбу мы смогли сделать благодаря тому, что все вооружение, всю помощь мы получили от Советского Союза, от Красной Армии... в тот момент, когда она вела смертельный бой с немецкими армиями... - Во всех выступлениях звучала идея необходимости единства и братства славянских народов как залога их благополучия, и процветания, и понимание того, что: "если мы - славяне сумеем действительно сорганизоваться и встать в один ряд на одном фронте, то мы... будем лицом Европы. От организации наших сил будет зависеть лицо будущей Европы..."40.

Показательна речь И.Тито во Всеславянском комитете в Москве 13 апреля 1945 г. на приеме в честь правительственной делегации Югославии. "Всеславянский комитет, - говорил югославский руководитель, - который поднял высоко идею объединения всех славян духовно, сыграл огромную роль". Тито отмечал настоятельную необходимость славянского единства: "Неправда, когда кто-нибудь говорит "а может быть, еще нет условий". Все условия имеются - это стремление к единству народов южных славян. Оно давно возникло, а сейчас, как бурная река, разлилось и хочет слиться воедино.

Я вам обещаю от имени югославского народа сделать все, чтобы была не только дружба - она уже есть, - дальше, чтобы постепенно создались условия для тесного сотрудничества... "

Тито подчеркнул исключительно важную роль Советского Союза в освобождении славянских народов: "Нельзя забывать, что достигли мы этого (победы) благодаря героизму Красной Армии, которая прошла огромное пространство от Сталинграда до Дуная и помогла освободить нашу родную страну Югославию... Я надеюсь и глубоко уверен, что то, что сейчас достигнуто, будет на век крепко сцементировано для всех славянских народов"41.

Представители славянских народов, освобожденных Красной Армией, подчеркивали, что они получили от Советского Союза оружие для борьбы с общим врагом, что дало этим народам возможность внести свой собственный вклад в освобождение от захватчиков.

Воины чехословацкого корпуса в брошюре "Что мы уносим из СССР" писали: "Советский Союз дал нам оружие и возможность бороться за нашу поруганную родину. Красная Армия проливала кровь за освобождение нашей священной отчизны. Мы этого не забудем. Идеи славянской взаимности, подлинного братства славянских народов и борьба против общего врага родились в Советском Союзе. Вечный союз и дружба с Советским Союзом - это залог нашего будущего"42.

По мере освобождения Красной Армией европейских стран все более настоятельной становилась необходимость для советских пропагандистских служб смещать акценты пропагандистской работы с союзных стран - США, Великобритании, Канады и др. - на славянские государства Европы.

Всеславянский комитет вел агитационную работу по пропаганде героической борьбы народов СССР, Югославии, Чехословакии, Польши с фашизмом, общественности славянских народов, по разоблачению человеконенавистнической и антиславянской идеологии и практики германского фашизма. Формы этой работы были самыми разнообразными. Большое внимание уделялось передаче в зарубежные славянские газеты и на радио материалов и статей, подготовленных

членами комитета и секциями. Спрос на них был огромный. В адрес комитета поступали многочисленные письма и телеграммы с просьбами больше и чаще посылать такие материалы43. Статьи, подготовленные комитетом печатали чехословацкие, болгарские, польские, югославские, американские, канадские, аргентинские, австралийские газеты и журналы44. Так, в 1945 г. 74 газеты славянских стран и 55 газет и журналов, выпускаемых эмигрантскими славянскими организациями, получали материалы комитета45. Всего в 1942-1946 гг. за границу было направлено в общей сложности 20050 статей и материалов. В широких масштабах осуществлялась разнообразная радио-пропаганда: было передано в эфир 6087 выступлений46.

Много внимания Всеславянский комитет уделял издательской деятельности: печатанию листовок, брошюр, документов Всеславянских митингов и т.д. С июня 1942 г. тиражом 4 тыс. экз. стал выходить журнал "Славяне". Основной целью его являлось сплочение славянских народов для борьбы в союзе со всеми свободолюбивыми народами против Германии и ее союзников. В журнале было помещено 295 статей, документов и до 500 различных заметок, сообщений и материалов. 145 авторов, чьи статьи были напечатаны, по национальному составу представляли все славянские народы. Из них было: русских - 65, украинцев - 13, белорусов - 26, поляков - 15, чехов и словаков - 11, югославов - 9, болгар - 7 47. Журнал получали в 17 странах. В числе его авторов - видные государственные и общественные деятели СССР (М.И.Калинин, А.Ф.Горкин, М.С.Гречуха, П.К.Пономаренко) и братских славянских стран (В.Коларов, С.Благоева, И.Броз Тито, Я.Шверма, Э.Бенеш, К.Георгиев, Д.Влахович, С.Ендриховский, З.Модзелевский), военачальники (А.И.Еременко, П.С.Рыбалко, Л.Свобода, З.Берлинг), ученые (А.Богомолец, Т.Павлов, Е.Медынский, В.Перцев, Н.Коробков, Л.Леонов), литераторы (Вс. Иванов, И.Эренбург, А.Корнейчук), большинство членов Всеславянского комитета.

Надо сказать, что большая заслуга в четкой работе журнала принадлежала членам секции и ее активу во Всеславянском комитете: З.Неедлы, Э.Кардель, И.Регент, С.Зинич и др. Зденек Неедлы был не только зампредседателя комитета, но и членом редколлегии журнала "Славяне", руководил чехословацкой секцией в комитете, являлся консультантом советских писателей и журналистов по всем чехословацким вопросам; оказывал помощь в формировании Чехословацкой военной части. Выступал по радио на зарубеж и много писал для славянской печати США и в журнал "Славяне? - свыше 20 статей в год.

Одним из активных общественных деятелей комитета был С.Зинич. Годы работы в одной из секций комитета он совмещал с должностью ответственного редактора отдела балканских стран Комитета по радиофикации и радиовещанию при СНК СССР, что позволило ему организовать десятки радиопередач для Болгарии, Греции, Югославии. С.Зинич подготовил серию статей для прессы, посланных в США и Канаду, а также опубликовал ряд статей о русско-славянских связях, о борьбе народов Югославии против германской агрессии. Творческая и организаторская работа этого представителя югославского народа получила одобрение и высокую оценку от руководства комитета и Совинформбюро.

За короткий период журнал завоевал большую популярность48. В адрес комитета поступали многочисленные просьбы от зарубежных славянских журналов и газет о высылке "Славян"в обмен на их издания. Из общего тиража - 1,5-2 тыс. рассылались через Межкнигу за границу, 1-2 тыс. шли по подписке иностранных посольств в СССР, библиотекам, институтам и

Интересно, что основной тираж по рассылке шел в США, затем в Канаду, в Центральный Китай, в Англию и в Палестину. Об этом свидетельствует таблица49.

Через отдел международного обмена ВОКСа рассылалось 500 экз. в крупные библиотеки, университеты и культурные общества всех дружественных СССР и нейтральных стран. С середины 1945 г. эта рассылка была прекращена. Со второй половины 1944 г. обстановка и условия работы изменились. Во все славянские страны выехали люди, активно участвовавшие в работе журнала. Их можно было использовать для привлечения новых авторов. После этого редакция не установила новых связей, и "р,астеряла прежние" и в результате в 1945 году на страницах журнала выступали "малоизвестные авторы", что вызвало критику со стороны ЦК ВКП(б).

т.д.

Рассылка журнала "Славяне" через межкнигу

Страна

1943

1945

США

Канада

Англия

500 350 130 235 130 25

10

4

2

156 71

12 18 62

Центральный Китай Палестина Южная Африка Ливан

Маньчжурия

Япония Мексика

Архангельск (для клуба иностранных моряков) Москва

5

17

В 1944-1945 гг. в славянских странах Европы, по мере освобождения их от фашистской оккупации образовывались национальные славянские комитеты. Всеславянский комитет продолжал функционировать и после окончания второй мировой войны, поскольку движение славянской солидарности оставалось реальным политическим фактором. Он пытался поддерживать связи с небольшими комитетами славян и с крупными славянскими коллективами.

К 1945 г. только в Англии Всеславянский комитет имел непосредственные связи в Лондоне с 11 организациями, из них: 6 -чехословацких, 1 - польская и 4 - югославских. В далекой Австралии - с Объединенным славянским комитетом, с двумя его отделами и одной югославской ассоциацией50.

К концу 1945 г. он установил контакты со 130 зарубежными славянскими организациями. Основными направлениями своей деятельности в этот период комитет считал дальнейшее укрепление единства, дружбы и союза славянских народов, мобилизацию их на борьбу за мир в Европе и во всем мире. Самым важным мероприятием этого периода стал Славянский конгресс, состоявшийся 8-11 декабря 1945 г. в Белграде и определивший задачи славянского движения на новом этапе. В числе его участников были Г.Гусак, З.Неедлы, С.Благоева, М.Швермова, И.Рибар, Ф.И.Толбухин, С.А.Ковпак, А.С.Гундоров. Делегаты высоко оценили деятельность Всеславянского комитета в Москве, направленную на сплочение славянских народов, укрепление их дружбы. По предложению С.Благоевой была принята резолюция, одобрявшая его пятилетнюю деятельность51.

В тезисах доклада Совинформбюро "Окачестве работы над материалом для зарубежной прессы" от 19 апреля 1945 г. отмечалось: "Всеславянский комитет вовсе не обслуживает общую печать, и до последнего времени его статьи шли только в эмигрантскую, славянскую прессу США, Англии и Канады. Причем наибольшее количество статей направлялось в США и Канаду и значительно меньшее количество статей - непосредственно в славянские страны, освободившиеся от гитлеризма".,

Аналогичные претензии предъявлялись и к ЕАК: "Еврейский антифашистский комитет также страдает этим недостатком. В статьях Еврейского комитета недостаточно дается материала общеполитического характера, пропагандируется жизнь народов Советского Союза, отдельных республик, показываются достижения Советского Союза в области сельского хозяйства и промышленности"52.

Специфика государственного и общественного строя СССР, особенно в условиях войны, вызывала необходимость постоянной и мощной пропагандистской работы. Однако это не было только монополией советских официальных и общественных организаций. В документе от 10 мая 1945 г. "Оработе Совинформбюро в мирных условиях" обращалось внимание на то, что зарубежные средства информации и пропаганды через официальные государственные органы и под их руководством приобрели во время войны большой размах и стали важным орудием воздействия на общественное мнение. Что же касается "Бюро военной информации США, то оно ежегодно на пропаганду расходует 45 млн. дол."53. Такие финансовые возможности и не снились советским пропагандистским учреждениям.

На завершающем этапе войны в ходе одного из совещаний заведующих, ответственных секретарей комитетов, редакторов отделов и комитетов Совинформбюро справедливо отмечалось, что СИБ "не только орган информации, но, главным образом, орган пропаганды", а отсюда на него ложится еще большая ответственность именно на этом рубеже войны, когда Красная Армия перешла границы европейских стран. Поэтому предлагалось больше писать об армии, давать портреты советских людей. "Пусть знают, - говорил на заседании М.М.Бородин, -что туда идут интересные люди, люди, которых нечего бояться, с которыми стоит познакомиться. Это хорошие, симпатичные люди, глубоко идейные и глубоко патриотичные?54.

И тогда же прозвучала мысль, которая в условиях эйфории военных успехов не была услышана. Один из участников этого совещания Кондаков обратил внимание присутствовавших на то, что "мы потерпим большое политическое поражение, если не закрепим результаты Отечественной войны и тех симпатий и того сочувствия, которые имеются к Советскому Союзу в народных массах"55.

Замечание было своевременное и, к сожалению, оно не было учтено в последующей практической деятельности различных советских служб, занимавшихся развитием контактов со странами Центральной и Восточной Европы, освобожденными Красной Армией. Более того, мы очень быстро "р,азмотали" весь моральный и политический капитал, который получили в конце войны, как освободители этих стран. Советско-югославский конфликт, события 1953 г. в ГДР, 1956 г. в Венгрии и Польше, 1968 г. в Чехословакии, в 80-х годах в Польше, советско-китайские противоречия - все это свидетельствовало о серьезных ошибках в политике Советского Союза в отношении социалистических стран.

Крушение Организации Варшавского договора, а затем и СССР стало следствием этих ошибок.

Пропагандистская машина СССР на протяжении всей войны с каждым годом прибавляла обороты. Убедительнее всего об этом свидетельствуют цифры. По данным на 1 мая 1945 г. Совинформбюро за второе полугодие 1941 г. было направлено за границу 242 статьи, в 1942 г. - 14061 статья, в 1943 г. - 35813 статей, в 1944 г. - 59691 статья, за 4 месяца 1945 г. -24998 статей. Всего - 134805 статей. Этими материалами обеспечивались 32 телеграфных и газетных агентства мира, 1171 газета и 523 журнала различных направлений, а также 18 радиостанций в 23 странах.

Подготовка такого огромного материала требовала привлечения больших творческих сил интеллигенции и значительных материальных расходов. Государство в год тратило на работу Совинформбюро 50 млн. руб. и еще 12-15 млн. золотом на посылку за рубеж материалов телеграфом56. Кроме того, было отправлено 129909 фотоснимков, издано около 200 книг и брошюр57. Объективные данные свидетельствовали о том, что Совинформбюро и его составная часть - Антифашистские комитеты, в целом, успешно выполнили в годы войны стоявшие перед ними задачи.

К концу войны возникли серьезные проблемы и на тех участках работы по связям между советской общественностью и общественностью стран антигитлеровской коалиции, где были достигнуты определенные успехи. В частности, это касалось контактов между еврейскими диаспорами союзных стран и СССР.

В еврейских организациях США не было единства по вопросу о том, кто и как должен собирать в Соединенных Штатах средства в помощь еврейскому населению СССР, как и среди кого распределять в Советском Союзе собранное имущества. Об этом свидетельствовало письмо из Отдела США НКИД С.М.Михоэлсу от 22 июня 1945 г.: "Генконсул в Нью-Йорке просит сообщить, разрешено ли "Джойнт Дистрибюшен Комити" (буржуазная организация помощи евреям Европы) производить отправку одежду, продовольствия и т.д. в определенные города Союза в адрес одного из еврейских комитетов для распределения только среди еврейского населения". В письме говорилось, что "Джойнт" заключил соглашение с советским правительством по этому вопросу. "При таком положении, - сообщал генконсул, - срывается работа Еврейского Совета РУР, так как большинство евреев стало вносить средства Джойнту". Отдел США фиксировал внимание на том, что "Джойнт... посылает в СССР лишь очень незначительную часть собираемых средств, делая упор в своей работе на другие страны Европы". В письме давалась рекомендация, как выйти из создавшегося положения: "Если Джойнт не имеет указанного выше соглашения... то Еврейскому Совету нужно дать возможность официально об этом заявить в прессе. Это позволило бы выправить создавшееся положение, и Еврейский Совет смог бы продолжать сбор средств в прежних масштабах. Если соглашение существует, то Джойнт нужно лишить преимущественных прав в сборе средств, дав ему равные условия работы с Еврейским Советом РУРа?58.

Приведенная переписка Отдела США НКИД с ЕАК свидетельствует о том, что и в вопросе о развитии связей между еврейской общественность двух стран, где были достигнуты наиболее тесные контакты, тоже возникали серьезные проблемы. И это закономерно, так как еврейская общественность США была очень неоднородна и в имущественном, и в политическом отношении. Естественно, что разные ее круги по-разному относились к Советскому Союзу, и не только в вопросах оказания помощи гражданскому населению и Красной Армии. Особенно это было характерно для завершающего периода войны.

Среди реакционной части еврейской диаспоры США выдвигалось требование вообще прекратить помощь еврейскому населению Советского Союза. Своеобразна была аргументация этого требования: ".,..оказывать помощь евреям СССР вообще необязательно, так как в этой стране нет антисемитизма и евреи пользуются равными правами со всем

59

населением? .

Свои проблемы были и внутри Еврейского антифашистского комитета

в СССР.

В пропагандистской работе в годы войны действовали не лучшие законы и традиции советской внутрипартийной демократии: если тебе предъявлено обвинение по партийной линии, ты должен воспринимать это как должное, вне зависимости от того, насколько оно справедливо. Широкий резонанс в конце войны получило "д,ело" И.Эренбурга, когда "Правда" опубликовала статью одного из главных партийных чиновников от пропаганды Г.Александрова, в которой Эренбург обвинялся в том, что он, якобы, призывал к уничтожению всех немцев. 15 апреля 1945 г. И.Эренбург обратился с письмом на имя Сталина, что в этой ситуации уже было актом гражданского мужества.

Эренбург решительно опровергал заявление Александрова, что он "призывает к поголовному уничтожению немецкого народа". Сославшись на свои многочисленные статьи, Эренбург доказывал: "Я писал, что нужно у б и в а ть немецких оккупантов (разрядка моя - Н.П.)... Совесть моя в этом чиста". В заключение письма говорилось: "Накануне победы я увидел в "Правде" оценку моей работы, которая меня глубоко огорчила. Вы понимаете, Иосиф Виссарионович, что я испытываю. Статья, напечатанная в ЦО, естественно, создает вокруг меня атмосферу осуждения и моральной изоляции"60.

Не трудно понять, чем была вызвана публикация статьи с осуждением пропагандистской работы одного из самых блестящих советских публицистов. Однако, бесспорно, что эти разборки на высшем пропагандистском уровне создавали дополнительные трудности во внешнеполитической пропаганде сложного периода конца войны.

Очевидно, письмо Сталину спасло И.Эренбурга от страшной судьбы руководителей ЕАК, расстрелянных в 1952 г. Не случайно, что в архиве ГАРФ это письмо хранится в деле с пометкой "Папка для следственной части". Оно было приобщено к делу и фигурировало на закрытом судебном процессе, где был разгромлен ЕАК. На процессе, в частности, было выдвинуто обвинение, связанное с событиями вокруг издания в США "Черной книги".,

Можно, конечно, предположить, что огромная популярность Ильи Эренбурга помешала заплечных дел мастерам привлечь его к делу по обвинению ЕАК в шпионаже и во всех других смертных грехах. Но,

очевидно, что такое предположение мало состоятельно: для организаторов политических процессов никогда не существовало никаких авторитетов. Об этом убедительно свидетельствует история массовых репрессий в 1937-1939 гг. репрессии послевоенного периода -"Ленинградское дело", "Дело ЕАК" и др.

Заканчивалась война и все больше обострялось идеологическое и политическое противостояние между СССР и его союзниками по антигитлеровской коалиции. Это находило свое отчетливое проявление и в деятельности Антифашистских комитетов в СССР.

Об этом, в частности, свидетельствовало письмо И.Эренбурга в ЕАК от 30 января 1945 г. Эренбург писал: "Мне было предложено Вами редактировать "Черную книгу". Речь шла о документальной работе, в которой рассказывалось о зверствах немецких оккупантов на оккупированных территориях". "На заседаниях литературной комиссии, которую я возглавлял, - продолжал автор письма, - было установлено, что основным текстом книги является русский, с которого переводы могут быть сделаны на еврейский, английский и др. Само собой разумеется, не может быть двух "Черных книг" - для внутреннего рынка и для экспорта. Это лишило бы документы их значения.

Вопреки всему выше сказанному, были отправлены в США документы для "Черной книги" без согласования этого со мной и с другими товарищами, работающими в литературной комиссии. Между тем подготовка первого тому почти закончена. Опубликование в США другой "Черной книги", не совпадающей в ее советской части с нашим текстом, делает бесцельной нашу работу. Посему категорически настаиваю на задержании публикации в Америке советских материалов в "Черной книге" без согласования их со мной и с литературной комиссией. В противном случае вынужден отказаться от выполняемой мной работы по составлению "Черной книги", возложив всю ответственность за это на Еврейский Антифашистский Комитет"61.

Героическая борьба советского народа с фашистской Германией, разгром Красной Армией основных вооруженных сил общего противника, решающий вклад Советского Союза в дело Победы - все это способствовало сохранению симпатий к нашей стране среди широких кругов зарубежной общественности. Этому процессу не смогло помешать даже заметное обострение отношений на межгосударственном уровне между СССР и его союзниками по антигитлеровской коалиции.

Симпатии к Советскому Союзу убедительно проявлялись в оценках, которые давали зарубежные средства массовой информации И.В.Сталину.

Власть имущие круги и общественность стран антигитлеровской коалиции были хорошо информированы о политической структуре Советского Союза и о решающей роли и месте Сталина в ней. Вот почему на протяжении всей войны Сталин был в центре внимания зарубежных СМИ. Наши союзники не без оснований считали, что разгадать феномен

Сталина - значило понять то, что с самого начала Великой Отечественной войны ставило в тупик весь западный мир: в чем колоссальная сила сопротивления Советского Союза самой мощной армии мира?

В начале войны, как отмечалось выше, за границей было много публикаций, в которых давалась совсем не лестная оценка советского руководителя. По мере успехов советского оружия отношение к Сталину менялось и во время коренного перелома в войне, а особенно к ее окончанию, акценты в оценках роли и места Сталина в героической борьбе советского народа стали резко сдвигаться в направлении признания их исключительности.

Разумеется, в различных политических кругах были неадекватные заключения о методах руководства Сталина войной, партией, государством. Я имею в виду общую тенденцию в оценках международной общественностью роли Сталина в войне. На первом этапе войны Сталин нередко изображался мрачным диктатором, лишенным каких-либо привлекательных личных черт. Например, одна из американских газет опубликовала рисунок, выполненный в авангардистском стиле. Советский лидер выглядел на нем, как мрачная личность с поразительно свирепым выражением лица. Под рисунком была подпись: "Сталин - полноправный партнер для Победы"62.Читателя как бы приглашали задуматься, какого же союзника послала американцам судьба.

Прошло не столь уж много времени, и та же газета в декабре 1943 г. опубликовала на русском языке факсимиле письма Сталина от 26 октября 1936 г. Суть проблемы заключалась в том, что осенью 1936 г. на Западе распространились слухи о тяжелой болезни, а затем и о смерти Сталина. Чарльз Ниттер из Канзас-Сити, корреспондент агентства Ассошиэйтид Пресс в Москве, немедленно поехал в Кремль и передал Сталину письмо, в котором просил его подтвердить или опровергнуть эту информацию. Сталин ответил журналисту немедленно:

"Милостивый государь!

Насколько мне известно из сообщений иностранной прессы, я давно уже оставил сей грешный мир и переселился на тот свет. Так как к сообщениям иностранной прессы нельзя не относиться с доверием, если Вы не хотите быть вычеркнутыми из списка цивилизованных людей, то прошу верить этим сообщениям и не нарушать моего покоя в тишине потустороннего мира.

26.X.36. С уважением И.Сталин"63.

Сталин в этом случае выглядел как человек, имеющий чувство юмора, столь импонирующее американцам. Наши союзники прекрасно знали, что специфика советского политического устройства во многом определялась тем, что вся власть, решение всех главных вопросов замыкались на Сталина. И показательно, что даже сторонники стерильной демократии в

страшные годы войны не видели в этом ничего плохого. Показательна в связи с этим рецензия газеты "Нью-Йорк таймс" в октябре 1943 г. на опубликованную в Нью-Йорке на английском языке книгу наиболее важных выступлений Сталина в годы войны. "Слова Сталина, -говорилось в рецензии, - читаются, как вырезанные серпом и выкованные молотом. Это - не слова любителя пустых фраз. Это слова человека непосредственного действия... Хотя в выступлениях Сталина нет красноречия Рузвельта или Черчилля, они не уступают им по мужеству. Даже Черчилль не сделал более смелого пророчества, чем сделал Сталин, выступая на заседании Московского Совета 6 ноября 1941 года, когда немцы были уже почти у ворот Москвы... - Приведя эту выдержку из рецензии на книгу И.Сталина, А.Лозовский писал 16 октября 1943 г. А.С.Щербакову: "Это следовало бы напечатать в газетах"64.

Характерно, что многочисленные позитивные отзывы о Сталине, публиковавшиеся на Западе, особенно в переломный период войны, не перепечатывались советскими СМИ. Очевидно, Сталин не считал это целесообразным. 14 мая 1943 г. корреспондент ТАСС в Анкаре переслал руководителю ТАСС Хавинсону полный текст книги "Знаменитые деятели войны. Сталин Иосиф Виссарионович? Стамбул, Анкара, 1943. От Хавинсона этот материал был передан в Совинформбюро и далее в ЦК

ВКП(б).

В книге приводились довольно характерные оценки не только личности Сталин, но и советской системы. "Хорошим или плохим, - отмечалось в книге, - режим делают те, в чьих руках находится руководство. Это можно сказать даже о демократии и тем более об авторитарных режимах, где личность лидера имеет особенно большое значение. Советская Россия удержалась на ногах перед немецким натиском скорее благодаря возглавлявшему ее стальному человеку, чем благодаря качествам советского режима?65.

Показательны были в книге те оценки черт характера Сталина, методов его руководства партией и страной, которые позднее мы определяли кратким термином - "культ личности". "Диктатор, - подчеркивалось в книге, - всегда должен иметь большое влияние на народ. А для этого сам народ должен считать его выше себя и не должен знать его. Люди тем более склонны верить всему, что говорят о человеке, чем меньше они знают о его прошлом и настоящем, о его повседневной жизни и привычках. Пропагандисты, которые хотят создать вокруг имени вождя таинственную атмосферу, эксплуатируя эту склонность народа, добиваются того, что вождь полуобожествляется?66.

Авторы отнюдь не ограничивались дифирамбами в адрес Сталина. В книге было немало, и небезосновательно, сказано об отрицательных чертах советского лидера. "Сталин, - подчеркивали авторы, - точно как Гитлер, путем ужасной пропаганды непрерывно восхваляет себя перед русскими народом?67.

Книга, экземпляр которой был послан Хавинсону, переводилась сотрудниками советских служб в Анкаре, что было для того времени не самым распространенным явлением. Переводить такие крамольные высказывания о Сталине значило рисковать головой. В целом, на мой взгляд, оценки Сталина в этой книге выглядели достаточно сбалансированными. Во всяком случае они были объективными, когда подчеркивалось: "Во время этой войны он показал себя, как спокойный, хладнокровный и твердый человек". Автор обращал внимание на то, что у Сталина в работе преобладает скорее ум, рассудительность и осторожность, чем инстинкт, что он "продолжает применять все тонкости созданной им революционной школы... все слышит, все узнает и ничего не забывает... К каждому вопросу он подходит прямо и изучает его во всех подробностях, придавая последним большое значение?68.

Если сравнить оценки Сталина на Западе в начальный период войны и на ее завершающем этапе, то бросается в глаза колоссальная разница. Не идеализируя советского лидера, отмечая диктаторский характер его правления, СМИ, а вместе с ними и общественность стран антигитлеровской коалиции, отдавали должное его руководству в военной, политической, государственной, дипломатической сферах.

Советское государство придавало большое значение работе, которую вело Советское информационное бюро. Не балуя похвалами, оно достаточно широко финансировало его деятельность.

В то же время при всей видимости самостоятельного принятия решений над деятельностью аппарата Совинформбюро, как это и было принято в СССР, существовал жесткий контроль соответствующих служб, призванных как охранять государственную тайну, так и обеспечивать идеологическую работу в том направлении, как это считалось необходимым в высоких партийных и государственных Инстанциях, и в первую очередь И.В.Сталиным.

Несмотря на колоссальный объем работы, проделанной в годы Великой Отечественной войны относительно небольшим аппаратом Совинформбюро, сами сотрудники его и все, кто был непосредственно связан с работой СИБ как в Советском Союзе, так и представляя его интересы за рубежом, считали, что не все резервы в улучшении работы были использованы и что "можно было бы сделать гораздо больше... потому что жажда и стремление к правде о Советском Союзе среди... читателей и служащих (стран антигитлеровской коалиции - Н.П.)... огромны и то, что мы давали и что печаталось - было каплей в море?69.

Одним из недостатков было то, что центральная пресса, особенно десятки ведущих газет зарубежных стран, довольно редко печатали материалы, поступавшие по линии Совинформбюро. Упущена была и возможность к размещению отечественных материалов в воскресных газетах, которые особенно читались в зарубежных странах. На примере Англии видно, что не полностью использовался и такой канал распространения материалов

Совинформбюро, как передача их через иностранный корреспондентский корпус, аккредитованный при Министерстве информации Англии, не только в газеты Великобритании, но и на другие страны70.

Мешала скованность и заорганизованность, которую отмечали сами руководители Совинформбюро. С.А.Лозовский признавал, что, к сожалению, "мы не можем организовать такое выступление, как это делалось в английской печати, (где - Н.П.)... журналисты, ученые, общественные деятели начинают высказывать собственные соображения по вопросу международной политики. У нас таких обычаев нет"71. В СССР все делалось только в плановом порядке, по согласованию как самое малое с Управлением пропаганды и агитации ЦК ВКП(б). Но при всей видимости плановости не было четкой взаимосвязи между отделами и Антифашистскими комитетами. Отсюда возникали и определенные накладки в направлении за границу необходимых материалов. Хотя страноведческие отделы лучше знали прессу тех стран, которыми они занимались, часто получалось так, что в соответствующие страны направляли только одну треть материала, а две трети шло по линии Антифашистских комитетов и не всегда эти материалы соответствовали тематике, запрошенной странами антигитлеровской коалиции72.

Несогласованность в работе отделов и комитетов, задержки с переводами материалов для отсылки, перестраховочные действия контрольной редакции - все это не способствовало оперативной работе Совинформбюро. И если в годы войны это воспринималось хотя и с критикой, но с пониманием, то в условиях мирного времени, после мая 1945 г. все чаще вызывало раздражение у работников отделов и Антифашистских комитетов. Одним из таких "взрывов неудовольствия? явилось выступление ответственного секретаря Всеславянского комитета Мочалова на совещании 9 марта 1946 г. "Если вы нас посадили, то дайте возможность работать, - говорил он. - Если мы зарвемся - осадите, но... держать за фалды и не пускать - так же нельзя?73. Возможно, в этой реплике прозвучало искреннее желание быть менее заорганизованными, но, может быть, эта несдержанность отражала подогреваемую тотальной проверкой общую нервозность в Совинформбюро.

Уже в конце войны становились все более заметными факты, свидетельствующие о том, что над Совинформбюро стали сгущаться тучи. Очевидно, объяснялось это тем, что советское руководство считало, что вынужденные во время войны меры по расширению международных связей советских общественных организаций, таят в себе серьезную угрозу. Они являются опасным каналом, по которому в нашу страну проникает враждебная СССР буржуазная идеология.

В это время особенно был активен АКСМ. Сотрудничество АКСМ с зарубежными союзами молодежи путем взаимного обмена делегациями и по другим каналам особенно усилилось в конце войны, когда с помощью Красной Армии ряд стран освободился от фашизма. Весной 1945 года представители советской молодежи посетили Болгарию, Югославию и Финляндию, где ознакомились с работой юношеских организаций этих стран, помогли им в решении организационных и политических вопросов. Как отмечал АКСМ в записке, направленной в ЦК ВКП(б) 1 августа 1945 года, он получал "от делегаций очень ценный материал о молодежных организациях (зарубежных - Н.П.) стран"74.

Придавая важное значение этому участку международной деятельности, АКСМ пригласил и принял в том же году первые за время войны делегации зарубежной молодежи - из Болгарии, Финляндии и Югославии. Это были не торжественно-парадные визиты, а ознакомительные поездки: молодежные делегации из славянских стран как правило принимались двумя организациями - АКСМ и Всеславянским комитетом. Так было с делегацией югославской молодежи в составе 13 человек, находившейся в Советском Союзе с 25 мая по 10 августа 1945 г. и побывавшей в Москве, Ленинграде, Сталино, Киеве, Севастополе, в ряде городов на Урале. Делегация имела встречи с молодыми строителями, рабочими, интеллигенцией, с представителями славянской общественности и, конечно, с работниками ЦК ВЛКСМ75.

АКСМ, учитывая большое значение личных связей и контактов молодежи, направил стихийно поступавший поток писем в организованное русло, наладил ответную переписку. Как правило, промежуточным пунктом, "посредником" переписки был АКСМ. С советской стороны в ней участвовали бойцы и командиры Красной Армии, молодые рабочие и колхозники, пионеры и школьники. В письмах зарубежным сверстникам они рассказывали о своей жизни, труде и учебе, об участии в борьбе против немецко-фашистских захватчиков, благодарили за оказываемую помощь. За годы войны АКСМ переправил за границу от юношей и девушек СССР 3722 письма76.

В интересах развития сотрудничества молодежи АКСМ прилагал огромные усилия для установления и всемерного расширения связей и контактов с различными международными и национальными юношескими организациями. К середине 1944 года АКСМ уже вел регулярную переписку и обменивался материалами с 97, а к 1 августа 1945 года - более чем со 130 союзами молодежи77.

Исполком ВСМ 1 января 1945 года обратился "К молодежи Объединенных Наций и всем, кто ее поддерживает" с призывом начать энергичную подготовку к предстоящей конференции. Для решения повседневных вопросов и координации деятельности национальных молодежных центров по созыву конференции был создан Международный подготовительный комитет (МПК) с местопребыванием в Лондоне.

АКСМ принимал самое непосредственное участие в подготовке конференции. Советская делегация в МПК провела более 75 встреч с представителями зарубежных союзов молодежи, в ходе которых были обсуждены проблемы сотрудничества молодого поколения в рамках

будущей международной организации. Много сделала в этом отношении группа комсомольских работников, вылетавшая в Лондон уже после капитуляции гитлеровской Германии - летом 1945 года. Одновременно в Москве разрабатывалась широкая программа сотрудничества АКСМ с зарубежными союзами молодежи, определялись их задачи в связи с изменившейся международной обстановкой. В общих чертах эта сложная и кропотливая работа была завершена задолго до конференции. Уже в записке АКСМ, рассмотренной на Секретариате ЦК ВЛКСМ и 1 августа 1945 года направленной Центральному Комитету партии, говорилось об основных задачах молодежных организаций в новых условиях. Чтобы успешно решать их, АКСМ считал необходимым расширить интернациональные связи, наладить обслуживание международной молодежной прессы, проводить обмен делегациями, создавать среди молодежи всех стран общее мнение против реакционных организаций и возобновления деятельности СИМа78.

Целям укрепления дружбы, сотрудничества, взаимопонимания юношества должна была послужить и Всемирная конференция в Лондоне. Молодежные организации СССР, готовясь к ней, исходили из того, что на этом форуме никакие расхождения во взглядах, различия в политических и религиозных убеждениях не могли стать препятствием в деле объединения сил демократической молодежи мира. Как подчеркивалось в приветствии АКСМ участникам конференции от 28 октября 1945 года, "общие интересы выше частных, главное - важнее второстепенного"79. От имени миллионов юношей и девушек АКСМ выразил уверенность и надежду, "что конференция проявит добрую волю, сумеет преодолеть все трудности и создаст международную организацию молодежи - боевой штаб прогрессивного молодежного движения в борьбе за мир, свободу, демократию и равноправие свободолюбивых народов мира?80.

А трудности на этом пути были и довольно значительные. Уже в процессе подготовки конференции реакционные английские круги всячески стремились сорвать всемирный форум молодежи, выступали против его созыва в Англии, задерживали выдачу виз на въезд делегатам ряда стран. Угроза срыва была настолько реальной, что Международный подготовительный комитет принял решение перенести место проведения конференции в Париж. Однако под давлением мировой общественности английские власти в конечном итоге согласились с мнением МПК. Было сломлено сопротивление и США, пытавшихся помешать участию в форуме делегации американской молодежи.

Бурную дискуссию вызвал в Лондоне вопрос о представительстве на конференции молодежи СССР. Дело в том, что ЦК комсомола и АКСМ внесли на рассмотрение ее организаторов предложение сформировать и прислать в Англию не просто делегацию молодого поколения Советского Союза, но также отдельные представительства от союзных республик, особенно пострадавших во время войны: от РСФСР, Украинской,

Белорусской, Литовской, Латвийской, Эстонской ССР. Против этого возражали в МПК и некоторые зарубежные политические деятели. И только накануне открытия конференции в Москву пришло официальное сообщение, гласившее, что, учитывая решающий вклад СССР и его молодежи в дело разгрома фашизма, можно выделить делегатов от названных союзных республик81.

Всемирная конференция, положившая начало деятельности ВФДМ, проходила в Лондоне 29 октября - 10 ноября 1945 года. В ее работе участвовали 473 делегата и 148 наблюдателей из 63 стран82, которые представляли 30 миллионов различных слоев и категорий молодежи, организаций и объединений, отличавшихся порой диаметрально противоположным походом к решению проблем послевоенного устройства мира и сотрудничества молодого поколения.

Среди делегатов конференции были представители самых различных направлений: коммунисты, социалисты, радикалы, христиане и др. Делегация Советского Союза состояла из 60 человек. Среди них были дважды Герой Советского Союза, прославленный летчик Дмитрий Глинка, Герои Советского Союза Руфина Гашева и Малик Габдуллин, известный спортсмен Леонид Мешков, председатель АКСМ Евгений Федоров.

Делегаты собрались в крупнейшем концертном зале Лондона Альберт-холле. На открытии конференции каждая делегация входила в зал со своим национальным флагом, представляла собравшимся своих членов и совершала как бы круг почета.

Когда вошли советские представители, зал встретил их стоя, голос председательствующего потонул в громе оваций. С огромным вниманием был выслушан доклад делегации, который содержал фактический материал об участии советской молодежи в Великой Отечественной войне, давал информацию об ущербе, нанесенном гитлеровцами СССР, призвал извлечь уроки из итогов войны, крепить единство молодежи в борьбе за мир.

10 ноября на заключительном заседании конференции было принято решение о создании Всемирной федерации демократической молодежи (ВФДМ) - первой в истории молодежного движения массовой, широкопредставительной демократической международной организации, которая объединила молодежь стран с различными политическими, социально-экономическими системами. Одним из членов ее стал Антифашистский комитет советской молодежи.

К концу войны необходимость активных международных связей по линии общественных организаций, в том числе и Антифашистских комитетов, уменьшалась. Во всяком случае во многом менялся характер этих связей. Настало время и сократить эти связи, и "одернуть" тех, кто вошел по мнению руководящих Инстанций в особенно тесный контакт с Западом.

Интересно проследить "технологию" кампании против Совинформбюро, в том числе и против Антифашистских комитетов. В одном из документов ЦК ВКП(б), где критиковалась работа Совинформбюро, были тщательно собраны многочисленные критические материалы: посылка за границу книг В.Карпинского, В.Инбер, Б.Полевого, которые были не приняты к печати нашими издательствами83; "Дело пропаганды советской науки оказалось в руках малоквалифицированных и некомпетентных работников из аппарата СИБ?84; "в конце 1944 г. и в начале 1945 г. число сотрудников СИБ резко увеличилось. На 1.05.1944 г. - 221 человек, а на 1.09.45 - 358. Число литературных сотрудников выросло на 100 человек?85. Указывалось также на то, что "СИБ совершенно бесконтрольно тратятся большие суммы на оплату негодных статей и их пересылку за границу... За восемь месяцев 1945 г. получили: Хавин А.Ф. - 20100 руб. Некрич М.И. - 20375, Литвак А.М. 31050 руб.,: Савич О. - 56760, Суцкевер - 37375 руб.,

Строич А. - 49200 руб. и т.д."86.

Резкая критика деятельности Совинформбюро сразу же после окончания войны осуществлялась по принципу: "Мавр сделал свое дело... - Впрочем, даже в обширном документе ЦК ВКП(б) от 27 июня 1946 г. который выше цитировался, признавалось: "Советское информационное бюро за годы Отечественной войны проделало значительную работу, информируя общественность зарубежных стран о событиях, происходящих на советско-германском фронте и о работе советского тыла. Несомненно также, что СИБ содействовало своей работой укреплению международных связей Советского Союза". К этой позитивной оценке деятельности Совинформбюро и ее составной части -Антифашистских комитетов в СССР нельзя не присоединиться. В трудных условиях войны, имея дело с партнерами хотя и союзными, но совершенно чуждыми с политической и идеологической точки зрения, СИБ смогло выполнить все основные задачи, которые перед ним стояли.

Резкая критика в адрес Совинформбюро, которая началась со стороны ЦК ВКП(б) после окончания войны, была вызвана не столько недостатками в его работе, а скорее тем, что готовился погром ЕАК. Этот комитет был составной частью Совинформбюро и, наверно, было бы нелогичным начинать крестовый поход против ЕАК и одновременно умолчать о работе всего СИБ, а тем более хвалить его.

Но надо отдать должное руководству Совинформбюро, что даже в условиях резкой критики его работы со стороны ЦК ВКП(б) оно нашло мужество, вопреки партийным традициям, отстаивать свою правоту, говорить о том большом и полезном деле, которое было сделано в годы войны.

Изучение деятельности Совинформбюро и всех его подразделений различными комиссиями послужило внутренним толчком к подаче писем доносительного порядка в ЦК ВКП(б), как правило они были без подписей.

По тону этих писем было видно, что их писали люди, знающие, хорошо информированные и вместе с тем очень раздраженные, неудовлетворенные, очевидно, своим положением. Эти письма регистрировались при поступлении, с них снимались и заверялись копии, а затем их отправляли в архив. Возможно, что кто-то, не заинтересованный в том, что во главе работы СИБ стоит С.А.Лозовский, организовывал эти послания. Чтобы представить тон и содержание таких документов, отражающих лицо доносителей того времени, приведем два пассажа из одного (без подписи) письма, поступившего в ЦК ВКП(б) в те дни, когда там проходило совещание, обсуждавшее работу Совинформбюро. Пунктуация и орфография письма сохраняется. "Заверенная копия

Зарегистрирована Секретариатом 2.7.46 г.

В Центральный Комитет ВКП(б)

Комиссии государственного советского контроля

До настоящего времени существует так называемое Совинформбюро... Более блатного учреждения и учреждения типа "Дойной коровы" для всех видов корреспондентов, редакторов... едва ли имеется в Советском Союзе. Это "злокачественная опухоль" на здоровом теле. Такое учреждение стоит государству не один миллион советских рублей и много тысяч в золотых рублях. Не подчиняясь фактически никому. В советском подчинении Совинформбюро не входит ни в какую систему. Когда выгодно оно числится при ЦК ВКП(б), иногда при Министерстве иностранных дел, иногда при Совете Министров... Во главе стоит заместитель начальника СИБ Лозовский С.А. человек малохозяйственный и совершенно не уделяющий внимания мелочам жизни такого громадного по своим расходам учреждения. Этим пользуются все, кому не лень. Воровство, отсутствие дисциплины, разврат, свили себе прочное гнездо в этом аппарате. В целях "учебных" в подвале организовано кино, и вот всем показывают иностранные фильмы вне зависимости их содержания.

...Прошлый год была комиссия ЦК ВКП(б) все ждали вот будут выводы, вот теперь будет порядок. Прошло огромное количество времени и все на месте. Сами зав. отделами шутят говорят "эх, не сделали еще для нашего Совинформбюро - атомной бомбы". Неужели "так и не будет порядка в этом "богоугодном заведении"... Пишем на всякий случай, как говорят, отвести душу. Вряд ли какая комиссия что-нибудь будет делать. Не так легко"87.

Авторы хотя и писали "на всякий случай", чтобы "отвести душу", но момент выбрали своевременно: по итогам комиссии готовился вопрос на рассмотрение ЦК ВКП(б).

С 28 июня по 8 июля 1946 г. в ЦК ВКП(б) проходило совещание, на котором обсуждалась работа Совинформбюро. Выступая на этом совещании, Лозовский говорил, что "в период войны 9/10 материалов были направлены на то, чтобы дать представление о военных усилиях

Советского Союза, о положении на фронте, о борьбе, о работе тыла для фронта". Масштабы деятельности Совинформбюро к концу войны впечатляли. Лозовский резюмировал: ".,.. к окончанию войны ... мы уже имели более двух тысяч газет и журналов, которые мы снабжали нашими материалами. Значительное количество радиостанций, агентов и пр. с которыми мы были связаны"88.

Приведенные факты позволяют с полным основанием сделать вывод, что Совинформбюро, в том числе и Антифашистские комитеты, в целом успешно выполнили возложенные на них задачи.

С середины 1945 г. деятельность Совинформбюро становится в центре внимания зав. Отделом внешней политики ЦК ВКП(б) М.А.Суслова. Почему именно этого Отдела?

Думается, что здесь было две причины: во-первых, Совинформбюро с момента создания в 1943 г. Отдела внешнеполитических связей в ЦК ВКП(б), который возглавил Г.Димитров, получило двойное подчинение, как этому Отделу, так и Управлению Пропаганды и агитации ЦК ВКП(б). Во-вторых, М.А.Суслов, как молодой и энергичный заведующий, получив большие полномочия, проявлял особое рвение на новом месте, проверяя состояние дел и вводя свой режим руководства. В-третьих, очевидно, что М.А.Суслов руководствовался интересами дела далеко не всегда. Срабатывала и личная антипатия и неприятие группы лиц, среди которых оказался и начальник Совинформбюро (после смерти А.С.Щербакова 10 мая 1945 г.) С.А.Лозовский. Почувствовав и ощутив на деле, что деятельность Совинформбюро в центре внимания высокой партийной инстанции, отдельные сотрудники начали посылать в ЦК анонимные, а изредка и подписанные письма. Система доносительства была всегда, особенно по вопросам кадрового характера. В годы войны она еще более усилилась, в каждом коллективе, на разных уровнях "по долгу службы" находилось недремлющее око соответствующих служб. Но это не тема данной работы.

Комиссии ЦК, изучив материалы работы Совинформбюро, отмечали его положительную деятельность за годы войны, но особое внимание уделяли послевоенному периоду. Было сделано ряд замечаний и рекомендаций. Особое внимание при этом обращалось на работу двух комитетов: Антифашистского комитета советских ученых и Еврейского антифашистского комитета. Судьба первого из них, по сценарию разработанному М.А.Сусловым, закончилась безболезненно.

В октябре 1946 г. Отдел внешней политики ЦК ВКП(б) вошел в ЦК ВКП(б) с предложение о прекращении деятельности АКСУ, мотивируя данное предложение тем, что "в современных условиях эта организация изжила себя, стоит в стороне от вопросов, волнующих передовых ученых мира?89. При этом было "забыто", что митинги и пленумы АКСУ, его призывы и воззвания в годы войны находили широкий отклик и поддержку среди крупнейших научных ассоциаций Великобритании,

США и других стран. Дважды, в декабре 1943 г. и в середине мая 1944 г. 34 видных советских ученых выступили с обращением по поводу преступлений гитлеровской армии. Антифашистский комитет советских ученых послал письмо 45 советских врачей о преступлениях немецких медиков против науки. Эти письма-обращения вызвали широкие отклики, в которых сообщалось, что международная общественность постарается сделать максимум возможного, "чтобы довести до сведения всего мира о злонамеренных жестокостях немецких захватчиков в России" и выражалась надежда, что "благословит Бог наши совместные усилия в

90

разрушении зла и восстановлении мира? .

АКСУ сплотил тысячи людей интеллектуального труда, установил контакты с прогрессивными учеными многих стран мира в результате своей активной деятельности: 1695 научных статей, подавляющее большинство которых было написано известными учеными; 197 радиопередач из Москвы на Великобританию и США с рассказом о помощи ученых фронту, об их работе на оборону, о достижениях отечественной науки, о разрушениях научных учреждений и хищении культурных ценностей и т.д. Комитет отсылал свои статьи для специальных журналов91. Правда, в конце войны, в апреле 1945 г. в тезисах доклада "Окачестве работы над материалами для зарубежной прессы" отмечалось, что статьи АКСУ "имеют небольшое количество замечаний, содержательны и хорошо отредактированы. Большинство статей, однако, аполитичны... без всякого элемента политической пропаганды"92. Согласиться с такой оценкой трудно, зная, что авторами материалов являлись известные отечественные ученые, патриоты своей Родины, в первую очередь излагавшие правду фактов и их анализ.

Предпочитая писать и выступать по темам близким и хорошо знакомым, известные ученые иногда брали на себя смелость отказываться писать статьи на заданную тему. Так, академик Д.З.Мануильский отказался писать на тему "Ленин о Сталине", а Б.Д.Греков и С.В.Бахрушин от темы "Ленин и культура"93. И может быть то, что далеко не все из них были членами партии, бросало на них тень сомнения у лиц из органов, выполнявших контрольные, цензорские функции. Очевидно, эти "текущие проблемы" в работе агитпроповской машины и заставили Лозовского обратиться 2 декабря 1943 г. с запиской к секретарю ЦК ВКП(б) А.С.Щербакову, в которой он пишет, что в связи с 20-летием смерти В.И.Ленина ?желательно через Управление агитации и

пропаганды заставить некоторых авторов написать статьи, иначе нам не

94

удастся выполнить намеченный план".

Режим нажима и давления на автора, последнее слово разрешения "в печать" за цензурой - естественно, не способствовало творческой активности. И это понимали союзники СССР. "Наше восхищение русским народом и военной мощью Советской Республики, - писал в апреле 1944 г. профессор Гарвардского университета (США) Карл Сакс, - не

должно нам закрывать глаза на то обстоятельство, что наука не свободна в тоталитарных странах, где наука должна приспосабливаться к политической философии"95.

Однако, элемент зависимости науки от властных структур существовал и существует и в демократических странах, что объясняется вполне понятными причинами.

В 1946 г. АКСУ стал ненужен той власти, которая благословила, требовала его создания в 1942 г. Вопрос о его судьбе был поставлен, но решение несколько затянулось. Началось дальнейшее изучение документов этого комитета. В поле зрения попала и докладная записка и.о. ответственного секретаря АКСУ Тер-Арутюнянца от 5 февраля 1946 г. на имя С.А.Лозовского весьма критического содержания о характере работы АКСУ в целом, и в частности его председателя -академика Н.С.Державина. Тер-Арутюнянц отмечал, что председатель "весьма мало интересовался деятельностью Комитета... Он, по-видимому, имел и имеет неверное представление о характере и организации работы Комитета"96. О моральной стороне этой информации свидетельствовал тот факт, что она поступила в то время, когда сам председатель комитета был уже несколько месяцев болен.

Такая информация от АКСУ, отчеты о деятельности комитета были использованы для "Докладных записок о работе АКСУ", которые за подписью "М.Суслов", а в ряде случаев за двойной подписью Г.Александрова и М.Суслова в период 1946-1948 гг. уходили на имя Сталина И.В. Молотова В.М. Берия Л.П. Маленкова Г.М. Микояна А.И. Вознесенского Н.А. а также рассылались Жданову А.А. Патоличеву А.Г. Кузнецову А.А. Попову Г.М. Все они были идентичны. В них констатировалось, что "в послевоенное время Комитет не только ослабил свою деятельность, но и не находит себе ... места в системе организаций, ведущих советскую пропаганду за границей и работу по укреплению культурных связей с зарубежными странами. Основным пороком Комитета является "академизм" и аполитичность в работе. Ни на одно важное

международное событие Комитет не реагировал, стоял в стороне от

97

вопросов, волнующих передовых ученых мира? .

Посчитав эту формулировку не достаточной, авторы записок М.Суслов и Г.Александров в январе 1947 г. усиливают ее: "В послевоенное время функции Антифашистского комитета советских ученых по связи с зарубежными учеными целиком вновь взяли на себя существующие в стране научные организации и в особенности Академия Наук СССР. Комитет ученых по сути дела дублирует работу этих организаций. Руководитель АКСУ академик Н.С.Державин считает Комитет отжившей организацией и ставит вопрос о прекращении деятельности Комитета"98.

В ЦК ВКП(б) составлялись не только "Докладные записки", что было составной частью работы отделов, но подготавливались и проекты текстов решений, вырабатывалась процедура их принятия на предполагаемых заседаниях комитетов по вопросу о прекращении

99

их деятельности "в связи с исчерпанием стоявших перед ними задач? .

Однако, несмотря на настойчивость партийных функционеров из отделов ЦК, несмотря на подключение к решению этого вопроса секретаря ЦК А.А.Жданова, решение вопроса о ликвидации АКСУ откладывалось.

В сведениях о материалах, отправленных за границу в марте 1948 г. проходят данные о деятельности четырех Антифашистских комитетов:100

Комитеты

оригиналы

Славянский комитет

СССР

АКСМ

АКСУ

ЕАК

Почта

вырезки

79

24 12 132

12
копии Всего

отправлено
за месяц
145 239
221 245
82 94
274 408
в

3

Комитеты еще работали, но их судьба уже решалась в Инстанциях.

АКСЖ поддерживал связи с женскими организациями США, Великобритании, Австралии, Индии, Канады, Вьетнама, Мексики. За время войны он направил зарубежным организациям более 50 тыс. статей, свыше 200 фотовыставок и др. В 1945 г. начался обмен делегациями с зарубежными организациями. С 5 февраля по 4 марта в Югославию, Болгарию и Румынию в составе делегации мастеров искусства выезжала член АКСЖ В.В.Барсова - народная артистка СССР, Лауреат Государственной премии. За время поездки, длившейся два месяца, она выступила свыше 60 раз (а в Москве в месяц у нее было не больше шести выступлений). В.Барсова участвовала в 9 благотворительных концертах. Это была первая встреча с русским искусством, которая дала большую морально-политическую отдачу101.

После второй мировой войны АКСЖ вошел в Международный инициативный комитет по созыву международного женского конгресса, создавшего 1 декабря 1945 г. в Париже Международную демократическую федерацию женщин. До октября 1945 г. комитет бессменно возглавляла Герой Советского Союза В.С.Гризодубова. В 1956 г. АКСЖ был преобразован в Комитет советских женщин.

В послевоенные годы АКСМ осуществлял большую и разнообразную деятельность, направленную на расширение международных связей советской молодежи. Судьба к комитету была благосклонна: критиковали за недостатки, но не репрессировали, как ЕАК.

5 июля 1956 г. в Москве состоялось собрание представителей молодежных организаций СССР (комсомола, добровольных спортивных

обществ, молодежных комиссий союза советских писателей, художников, композиторов и др.), созванное по инициативе АКСМ, это собрание обсудило вопросы, связанные с дальнейшим участием советской молодежи и ее организаций в международном рабочем движении, и приняло решение: "Учитывая, что Антифашистский комитет советской молодежи, созданный в годы Великой Отечественной войны, выполнил стоявшие перед ним задачи, собрание сочло нецелесообразным дальнейшее его существование и образовало Комитет молодежных организаций СССР"102.

Всеславянский комитет в 1947 г. был преобразован в Славянский комитет в СССР с двумя национальными филиалами - в Киеве и Минске и просуществовал до 1962 г. пока его функции не были переданы Советскому комитету защиты мира. АКСУ тихо закрыли в 1948 г. И самая трагическая судьба была у ЕАК.

Выбор Инстанций пал в первую очередь на ЕАК, который имел тесные связи с зарубежными еврейскими организациями.

Можно, конечно, возразить, что связи Всеславянского комитета СССР были и шире и прочнее, чем у ЕАК. Но начинать погром с Всеславянского комитета было невыгодно, а, пожалуй, и невозможно с учетом исключительной важности славянского фактора в войне. Помимо этого, международные еврейские организации, особенно буржуазные и религиозные, представлялись советскому руководству особенно опасными носителями чуждой идеологии.

Первые тревожные для ЕАК сигналы прозвучали задолго до окончания войны. ЕАК и его деятельность (так же как и других Антифашистских комитетов) были в поле зрения не только тех служб, которые в силу своих прямых служебных обязанностей вели наблюдение за работниками идеологических учреждений гласно или негласно, о чем свидетельствуют рассекреченные сейчас архивные документы. Интересно и то, что эта миссия, частично, лежала и на членах отдела печати Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала (ИККИ). В докладной записке в ЦК ВКП(б) под грифом "секретно" от 7 апреля 1943 г. заведующий отделом печати ИККИ Фридрих, сделав обзор материалов второго пленума ЕАК, отмечал, что на "этом пленуме был допущен ряд грубых политических ошибок в отношении еврейских вопросов за границей и связи между этими вопросами и Отечественной войной Советского Союза"103. К тому же в этой записке утверждалось, что "д,искуссия на Пленуме отличалась недопустимым зазнайством и кичливостью в отношении роли советских евреев в Отечественной войне. Участники Пленума очевидно проглядели тот факт, что они присвоили себе право выступать от имени всего советского еврейства, а также от имени советской организации, и что такая роль связана с

104

ответственностью? .

Думается, что отдел печати ИККИ, занимаясь анализом материалов второго пленума ЕАК, выполнял не совсем свои обязанности, а поручение, полученное от своего руководства. Характерно, что со временем, когда начался сбор материала против Совинформбюро и ЕАК, многие формулировки этой докладной записки вошли в обвинительные материалы против членов ЕАК.

Закономерно возникает вопрос: если упреки в адрес ЕАК справедливы, то почему тогда, в годы войны, никакие меры не были приняты" И в адрес кого именно адресовались эти упреки" Ведь был установленный порядок подготовки и проведения всех митингов и того, который критиковался в записке ИККИ: каждый оратор писал свою речь, потом тексты их просматривались, переводились, проверялись С.Лозовским и Г.Александровым и шли на утверждение начальнику Совинформбюро, секретарю ЦК Щербакову105.

Что касается "всевластия" со стороны Лозовского, которого в ходе подготовки "Дела ЕАК" считали чуть ли не главным духовным руководителем всей националистической деятельности этого комитета, то не надо забывать серьезное положение, в котором он находился. Выступая на закрытом судебном заседании 28 мая 1952 г. Лозовский просил суд вникнуть в суть дела, а именно: "У меня было два шефа, по линии Наркоминдела В.М.Молотов, по линии Совинформбюро -А.С.Щербаков, а то, что здесь написано и изображается, так как будто бы я все делал самовольно, то это область если не политического вдохновения, то во всяком случае, политической клеветы"106.

Как готовился второй пленум ЕАК? Так же как и все мероприятия - по согласованию с ЦК ВКП(б).

На бланке ЕАК от 30 декабря 1942 г. секретарю ЦК Щербакову А.С. поступило письмо от ответственного секретаря комитета Ш.Эпштейна, в котором был высказан ряд соображений о целесообразности созыва этого пленума не в Куйбышеве, а в Москве, так как "г,олос Еврейского Антифашистского Комитета из столицы Советского Союза в данный момент имел бы особенно сильный резонанс". Во-вторых, в Москве находилась "значительная часть еврейской советской общественности, которая и за рубежом расценивается как ведущий слой советских евреев". И заканчивалось послание словами: "Надеюсь, что Вы примите во внимание вышеизложенное и разрешите созвать 2-й пленум Еврейского Антифашистского комитета в Москве в конце января или в начале февраля 1943 г."107

Ознакомившись с этим письмом, А.С.Щербаков запросил Александрова: "Ваше мнение?? И, судя по тому, что мнения совпадали вопрос о созыве в Москве пленума ЕАК был "р,ешен положительно, о чем тов. Александров лично докладывал тов. Щербакову. Результаты письма сообщены т. Лозовскому", - читаем мы в справке от 19 января 1943 г. составленной помощником начальника Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б)

М.Яковлевым на письмо, поступившее от ЕАК108. Уточнив сроки и место проведения, в повестку работы пленума были внесены существенные изменения: "По согласованию с т. Щербаковым" из трех вопросов, намеченных комитетом, был оставлен один: "Отчет Комитета и задачи его работы на ближайший период"109.

Изучение архивных документов позволяет увидеть не только дела ЕАКа, но и почувствовать сложность работы его президиума, констатировать негативное отношение к комитету вышестоящих лиц, желание сузить сферу его работы.

ЕАК делал попытки бороться за достойное место евреев среди других народов СССР, за объективное освещение героизма еврейского народа в борьбе с фашизмом. Толчком этому послужила публикация в журнале "Большевик" - 2 за 1943 г. в которой приводились данные по национальностям о военнослужащих, награжденных орденами и медалями. Указывалось сколько было награждено русских, украинцев и т.д. И в конце абзаца читаем: "Среди награжденных имеются... якуты, евреи, бойцы всех других национальностей СССР". К этому времени, на 5 октября 1942 г. среди награжденных бойцов и командиров было 5163 еврея110. На бланке ЕАК ушло письмо на имя Щербакова А.С. с протестом против этой публикации и, судя по пометкам адресата, вопрос был тщательно изучен.

2 апреля 1943 г. председатель ЕАК Михоэлс в письме секретарю ЦК ВКП(б) А.С.Щербакову отмечал, что в советской печати были опубликованы "последние официальные данные о награждении бойцов и командиров Красной Армии различных национальностей, в том числе и евреев..." На 1 июня 1943 г. было награждено орденами и медалями СССР 305646 русских бойцов и офицеров, 71484 украинца, 11908 евреев, 11340 белорусов, 7476 татар и др.111

Вопрос об освещении героизма евреев не был вопросом уязвленного самолюбия. Умолчание об этом (и это хорошо понимали члены ЕАК) способствовало проявлению антисемитизма в тылу. В апреле 1943 г. в письме писателя Степанова А.Н. (автора книги "Порт-Артур?) из Фрунзе в адрес газеты "Красная звезда" обращалось внимание на то, что имеют место случаи, когда демобилизованные из армии раненные являются распространителями антисемитизма. "Они открыто говорят, что евреи уклоняются от войны, сидят по тылам... и ведут погромную агитацию. Было бы очень неплохо поместить в газете несколько статей о евреях-Героях Советского Союза, боевых командирах, генералах. Это внесло бы освежающую струю во многие головы..."112.

О необходимости таких публикаций неоднократно шла речь на заседаниях ЕАК, на его пленумах. Но как только готовился такой материал для печати, делалось замечание: почему так много пишут о евреях!? И при этом не учитывалось, что конкретные факты сильнее любой беспредметной агитации.

В 1943 г. как указывалось выше, по приглашению двух влиятельных американских организаций - Комитета еврейских писателей, художников, ученых и Еврейского совета при Обществе помощи России в войне в США побывали как представители ЕАК С.Михоэлс и поэт И.Фефер113. Они выступили в 15 крупных городах Америки, рассказывая о злодеяниях фашистов. Эти сведения впервые попали на страницы "Нью-Йорк Таймс"114. Михоэлс и Фефер несли информацию в Мексику, Канаду, Великобританию о войне, о героизме советского народа. Они и подумать не могли, чем обернется для них, и для всего комитета эта поездка. Их обвинят позже в связях с международным сионизмом, заклеймят как англоамериканских шпионов. С.Михоэлс в начале 1948 г. стал жертвой убийства, замаскированного под автомобильную катастрофу, во время командировки в Минск, а Исаак Соломонович Фефер был расстрелян в июле 1952 г. вместе со своими соратниками по Еврейскому антифашистскому комитету, которым были предъявлены сфабрикованные обвинения115.

Обвинения Михоэлса и Фефера в шпионаже были абсурдом. Однако, критика ЦК ВКП(б) в адрес ЕАК, в частности, в том, что руководство комитета переоценивало результаты своей деятельности, во многом была обоснованной.

Это подтверждается тем, как руководство ЕАК в лице и.о. секретаря комитета И.Фефера оценивало поездку Михоэлса и Фефера в США и в другие страны в 1943 г. В отчете о деятельности ЕАК, представленном в ЦК по запросу Отдела внешней пропаганды, без ложной скромности утверждалось, что "Михоэлсу и Феферу удалось объединить все слои еврейского населения", а сама поездка "р,асценивалась зарубежной печатью как поворотный пункт в деле сплочения еврейских масс на борьбу с фашизмом"116.

Во-первых, никому и никогда не удавалось "объединить все слои еврейского населения". И в годы войны среди евреев США, Англии и других стран сохранялся достаточно глубокий раскол по политическим и идеологическим проблемам.

Во-вторых, "поворотный пункт" в деле сплочения еврейских масс если и наступил, то не в результате чудодейственного воздействия на их позицию поездки Михоэлса и Фефера, а как следствие активизации деятельности многочисленных еврейских общественных организаций, чему, действительно, способствовала поездка Михоэлса и Фефера и их многочисленные выступления в ряде стран Северной и Южной Америки. А по-большому счету перелом в настроениях еврейской общественности в США был вызван в первую очередь успехами Красной Армии на советско-германском фронте.

Обвинение всех, кто проходил по "д,елу ЕАК", в сокрытии своих контактов с иностранцами было одним из несостоятельных выводов в ходе следствия. Достаточно было просмотреть документы комитета и сразу на

глаза попадают докладные записки или так называемые справки, которые содержат отчет о контактах с иностранцами, посещавшими Москву. Все эти бумаги шли под грифом "секретно" и содержали не только информацию, но и личные предложения авторов записок. Так, в бумаге, адресованной Сталину (копия ее пошла Жданову) от 31 июля 1946 г. Лозовский сообщал о приеме бывшего военного атташе царского правительства в Японии - генерала Яхонтова и при этом подчеркивал, что "его можно и нужно использовать для борьбы против антисоветской, клеветнической кампании США, но разрешать ему поездку в Биробиджан -не нужно, так как после этого нам придется разрешить целой ораве английских и американских корреспондентов поехать на наш Дальний Восток"117.

Форма отчетности была снизу доверху: начальник Совинформбюро писал Сталину и секретарю ЦК - куратору пропаганды, ответственные секретари - Лозовскому, секретарю ЦК и, очевидно, в соответствующие органы безопасности. Эта практика существовала не первый год. Перестало быть тайной, что в общественных и творческих организациях существовали должности, такие как ответственного секретаря, связанные с организационно-управленческими функциями. Те, кто занимал эти должности, были "негласной номенклатурой" МГБ. Среди них был Ш.Эпштейн, И.Фефер, его заместитель Г.Хейфец, вошедший в ЕАК в июле 1947 г. Секретным сотрудником МГБ с 1938 г. был И.С.Юзефович, осведомителями были члены ЕАК супруги И.Ватенберг и Ч.Ватенберг-Островская, завербованные в 1934 г.118

Разве можно обвинять их в этой "р,аботе" по совместительству? Сама система власти толкала их на это, не давая права выбора и не гарантируя неприкосновенность личности. Наоборот, после "использования" информации таких людей нередко находили возможность убрать с глаз долой, как нежелательных свидетелей. Так случилось и с теми, о ком говорилось выше.

Контроль за пропагандой в годы войны был всегда в поле зрения ЦК ВКП(б). Выступая на заседании Совинформбюро в июле 1943 г. А.С.Щербаков неоднократно делал акцент на необходимости "строже подходить к авторам", считая, что "тогда люди станут работать по-другому, станут ответственно работать". Он также поставил вопрос о том, что "нужно расширить круг авторов за счет русских людей, за счет украинцев, белорусов", так как "каждый из этих народов... располагает высокограмотной интеллигенцией". Называя целый ряд национальностей, представителей которых необходимо использовать в работе по пропаганде, шеф пропагандистской работы делал акцент все же на привлечении (после русских), украинцев и белорусов, подчеркивая, что "люди эти могут работать"119.

Думается, что в этой трогательной заботе о кадрах и о качестве работы пропагандистских служб в годы войны, просматривается начало осуществления курса на национальную чистку не только в "учреждениях искусства", но и во всей идеологической сфере. Кадровые перемены на антисемитской почве захватили целый ряд учреждений культуры, творческие коллективы, редакции газет и т.д.

На рост антисемитизма в стране обращалось внимание в письмах в ЦК ВКП(б). Член ВКП(б) с 1919 г. Я.Гринберг в письме от 13 мая 1943 г. "д,орогому вождю и учителю И.В.Сталину", отражая настроения еврейской интеллигенции, спрашивал: ?чем можно объяснить, что в нашей советской стране и в столь суровое время мутная волна отвратительного антисемитизма возродилась и проникла в отдельные советские аппараты и даже партийные организации" Что это" Преступная халатность не в меру ретивых людей невольно содействующих фашистской агентуре или что-либо иное!"120

Полагая, что возникновение вновь со времен "Союза русского народа? "еврейского вопроса? - "это уже не случайность" и ?что в руководящих партийных органах многое известно", Я.Гринберг обращал внимание на то, что "р,азжигание низменных страстей вызывает категорический протест". Письмо оканчивалось словами надежды на то, что "Ваше (т.е. Сталина -Н.П.) личное вмешательство может коренным образом изменить положение вещей, в связи с чем я и решил обратиться к Вам непосредственно"121.

Вопросы, поднятые в этом письме в самую высокую Инстанцию, заставляют задуматься: не здесь ли, на рубеже коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны было заложено то, что после Победы прозвучало трагедией в судьбах целого ряда ни в чем не повинных людей"!

Надо полагать, что письмо не дошло до адресата. На нем есть ряд пометок, которые позволяют проследить его путь по инстанциям. А.Н.Поскребышев, секретарь Сталина, отправил его Щербакову, тот -А.А.Андрееву. А далее в Управление пропаганды и агитации ЦК, где под руководством партийного философа Г.Ф.Александрова летом 1942 г. родилась Докладная записка "Оподборе и выдвижении кадров в искусстве"122, поднявшая волну антисемитизма вначале в сфере культуры, творческой интеллигенции а затем в других кругах общества.

Таким образом, партийная дисциплина сработала безупречно и сердечные слова: "Товарищи помощники И.В.Сталина. Убедительная к Вам просьба -оказать содействие в доставлении этого письма лично И.В.Сталину. В письме выражены чаяния большой группы художественной интеллигенции"123 - остались без внимания.

Известно, что поступавшие бумаги не все доходили до Верховного Главнокомандующего. Многие из них расписывались "по инстанциям? Поскребышевым. Но надо полагать, что существовала четкая система

информации обо всем, что поступало. Судя по документам, отложившимся в Особом секторе Совинформбюро и недавно рассекреченным, есть группа материалов, с пометками "И.Сталин", "Иосиф", "Ст." или "И.В.Ст." Даже в самые напряженные периоды Великой Отечественной войны вопросы пропаганды и ее кадрового обеспечения были в поле зрения Сталина. Эти документы позволяют сделать вывод, что Сталин придавал первостепенное значение вопросам агитации и пропаганды. В поле его зрения был и ЕАК124.

Архивные документы позволяют сделать вывод, что Сталин занял позицию молчаливого наблюдателя к поднявшейся волне антисемитизма в стране, сражающейся с фашизмом.

Начавшаяся после окончания войны холодная война, резко усилила внимание ЦК партии к идеологическим проблемам. Партийное руководство, ответственное за идеологическую работу, было искренне убеждено, что все его решения отражают волю народа, соответствуют его жизненным интересам.

Выступая на совещании по вопросам пропаганды 18 апреля 1946 г. А.А.Жданов четко охарактеризовал круг действий Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), подчеркнув, что "мы... представляем интересы народа. Раз мы представляем интересы народа, то имеем право требовать... или критиковать за то, что они не делают". Жданов продолжал: "Я считаю, что мы не можем быть слабыми в этом отношении ибо мы представляем сотни миллионов. Мы должны быть выразителями коллективного заказа и коллективных требований и партии, и государства"125.

Осознание и власти, и можно сказать вседозволенности, в выражении "мы представляем интересы народа", одно из характерных выражений того периода. Но если "мы представляем", то как мы реализуем эти интересы, и всегда ли это делаем в интересах народа? И какого народа" Может быть и злоупотребление властью, репрессии тоже делались в интересах народа при соответствующем идеологическом прикрытии"! Опыт истории дает на это однозначно отрицательный ответ: ни один народ не приемлет существование под страхом репрессий.

ЕАК попал в поле пристального изучения в ходе подготовки вопроса о работе Совинформбюро уже в 1945 г. К заседанию Оргбюро ЦК ВКП(б) 1 сентября 1945 г. была подготовлена за подписью Г.Александрова записка Управления пропаганды и агитации "Оработе Советского Информационного бюро" и отправлена на имя секретаря ЦК ВКП(б) Маленкова Г.М.126 В сентябре вопрос слушался, но никакого решения принято не было.

Спустя почти год была создана комиссия ЦК ВКП(б) по проверке работы Совинформбюро за послевоенный период в составе Кузнецова А.А. Патоличева Н.С. и М.А.Суслова. К подготовке вопроса была привлечена группа руководящих работников ЦК партии, его управлений и отделов. К материалам комиссии добавилась и стенограмма совещания с участием всех начальников отделов Совинформбюро и представителей Антифашистских комитетов. Совещание работало с 28 июня по 8 июля 1946 г. а затем члены комиссии обсудили результаты его работы127. Был резко поставлен вопрос о том, почему Антифашистские комитеты входят в структуру Совинформбюро.

В результате работы была подгтовлена докладная записка и в июле 1946 г. послана секретарям ЦК ВКП(б)128. На одном из экземпляров сопроводительного письма синим карандашом рукой Суслова поставлена дата "10 июля 1946 г." Этот экземпляр был отправлен Сталину И.В. которого информировали: "по Вашему поручению нами проведено обследование и изучение деятельности Советского Информбюро. Направляю Вам, в связи с этим, записку о работе Совинформбюро"129.

Основной критике подвергся начальник Совинформбюро Лозовский. В вину ему вменялось то, что он работает в нем не более одного-двух часов в день по совместительству со своей основной работой в МИДе, заместителей не имеет130, отделы "предоставлены сами себе и не получают должного политического и организационного руководства", а также "ни один из отделов ЦК ВКП(б) работой Совинформбюро не занимается", "аппарат Совинформбюро не связан с работой отделов Министерства Иностранных дел"131, хотя Лозовский был зам. министра иностранных дел. Резкое замечание было и о составе работников аппарата, которые, по мнению комиссии "по своей подготовке, по политическим и деловым качествам не способны справиться с задачами, возложенными на Совинформбюро"132.

Заметим при этом, что замечания по конкретным лицам касались в основном тех, кто проходил по делу ЕАК, это во-первых. И во-вторых, все руководящее звено этой организации назначалось после согласования с руководящими лицами ЦК. Но к этому времени тех, кто это знал, уже не было на своих постах. 10 мая 1945 г. скоропостижно скончался секретарь ЦК ВКП(б), начальник Совинформбюро А.С.Щербаков, попал в немилость и был на грани смещения начальник Управления пропаганды и агитации Г.Александров.

Раздражение комиссии ЦК было вызвано по таким показателям среди основных сотрудников, как образование, партийность и национальность. Лучше всего эту картину рисует таблица133, представленная в докладной записке.

Наименование должности
Всего По образованию По партийности По национальности

высш. средн член, канд. в чл ВКП(б) б/п др. ком. партии русск. евреи другие
Зав.отделами и их зам-ли

Редакторы Переводчики

Разъездные и фотокорр-ты

Всего

30 68 43

13 154

23 7 57 11

24 19

7 6

111 43

28 45 5

7 85

2 -

23 -

33 5

6 -

64 5

17 37 2

5

61

12 1

27 4

27 14

8 -

74 19

На основании материалов таблицы делался вывод, что "в условиях, когда налицо резкое усиление антисоветской пропаганды со стороны империалистической реакции США, Англии и других государств... имеющееся в настоящее время руководство Совинформбюро, его аппарат, авторские кадры... не обеспечивают необходимого проведения советской пропаганды за границей" и комиссия считает "необходимым резко усилить эту работу", а "Совинформбюро следует коренным образом перестроить, укрепить его кадрами, расширив пути проникновения советских материалов за границу"134.

Думается, что предложение комиссии "р,езко усилить эту работу", стало рекомендацией к действию по активному изучению деятельности

ЕАК.

Уже 1 августа 1946 г. из состава Совинформбюро был выведен Еврейский антифашистский комитет и официально переподчинен Совету Министров СССР, а практически Отделу внешней политики ЦК ВКП(б)135. Одновременно с этим начинается проверка деятельности комитета. Уже в сентябре 1946 г. первая специальная комиссия ЦК, состоявшая из пяти человек, представила Суслову справку, написанную не только на отчетах комитета, но и на изучении его текущей документации136.

Отметив крайне сжато, что существование и деятельность комитета в годы Великой Отечественной войны "сыграли положительную роль в деле мобилизации евреев на борьбу с фашизмом и профашистскими элементами", комиссия сделала вывод, что "в послевоенный период АЕК (так названо в документе, вместо общепринятого ЕАК - Н.П.) не только оказался неспособным сделать правильные выводы из изменившейся внешнеполитической обстановки и соответственно организовать свою деятельность, но в значительной степени попал под влияние националистических настроений, постепенно превращается в своеобразный орган по делам евреев"137.

Вывод комиссии был подготовлен всей запиской и подходом к изучению вопроса в процессе изучения материалов. Отсюда и ее решение считать "возможным предложить АЕК распустить, а функции по пропаганде за границей возложить на Совинформбюро.

Газету "Единство", как орган АЕК, не оправдывающей свое назначение, закрыть. Вопрос о необходимости существования еврейской газеты для еврейского населения передать на рассмотрение отдела печати Управления пропаганды"138.

На втором экземпляре этой справки, переданной комиссией Суслову М.А. стоит пометка: "секретно", сентябрь 1946 г.

Этого документа было достаточно, чтобы 23 сентября 1946 г. Суслов обратился к секретарю ЦК ВКП(б) Жданову А.А. "с просьбой включить в план работы Оргбюро на октябрь-декабрь следующие вопросы Отдела внешней политики:

1. Об Антифашистском Еврейском Комитете и Антифашистском Комитете Советских Ученых.

Проверка деятельности (этих комитетов - Н.П.) уже проводится Отделом внешней политики; предварительные результаты проверки говорят о необходимости решить вопрос о целесообразности

139

существования этих комитетов" .

Комиссии предложено было продолжить работу по изучению документов ЕАК, а Жданов А.А. получил дополнительную информацию от Суслова М.А. от 25 сентября, что Отдел внешней политики ЦК ВКП(б) в связи с решением ЦК партии об отделении Антифашистских комитетов от Совинформбюро наметил провести ряд реорганизаций внутри этих комитетов и усилить контроль за проверкой содержания материалов, отправляемых за границу.

В этой бумаге интересен последний пункт 5-й, в котором намечался с 1 января 1947 г. переход Антифашистских комитетов ученых, молодежи и еврейского на самостоятельный бюджет, а до конца 1946 г. они должны были финансироваться по линии Совинформбюро, которое уже имело утвержденную смету на содержание каждого комитета140. При этом подчеркивалось, что "финансовые указания комитетам со стороны Совинформбюро будут иметь чисто финансово-бухгалтерский характер без предоставления каких-либо прав Совинформбюро в отношении антифашистских комитетов". Согласовав этот тезис с Министерством финансов СССР, Совинформбюро и Антифашистскими комитетами, Суслов просил согласия на это решение у Жданова, одновременно он послал такое же письмо Кузнецову А.А.

Как видим, все Антифашистские комитеты попали под всестороннюю опеку Отдела внешней политики ЦК ВКП(б). И делалось все это не из желания помочь улучшить работу, а, очевидно, из стремления найти такие аргументы против нежелательных комитетов, а среди них был Антифашистский комитет советских ученых и Еврейский антифашистский комитет, чтобы эти комитеты были закрыты.

В то же время внешне ничто не мешало работе ЕАК: издается газета, идет (под контролем спецслужб) переписка с зарубежными организациями, отсылаются материалы за границу и т.д.

12 октября 1946 г. Министерство госбезопасности СССР направило в ЦК ВКП(б) и Совет министров СССР записку "Онационалистических проявлениях некоторых работников Еврейского антифашистского комитета"141. Отделом внешней политики ЦК ВКП(б) тогда же была организована проверка деятельности ЕАК. В записке об итогах этой проверки, адресованной в ЦК ВКП(б), говорилось о том, что члены ЕАК, рассказывая в буржуазных изданиях о жизни советских евреев, преувеличивают их вклад в достижения СССР, что следует расценить как проявление национализма. Подчеркивалось, что комитет явочным порядком развертывает свою деятельность внутри страны, присваивает себе функции главного уполномоченного по делам еврейского населения и посредника между этим населением и партийно-советскими органами. Затем вывод о том, что деятельность комитета вышла за пределы его компетенции, приобрела несвойственные ему функции и поэтому является политически вредной и нетерпимой. В связи с этим было внесено предложение о ликвидации ЕАК. Эта же "Записка" была направлена Сусловым М.А. Молотову В.М. Берия Л.П. Маленкову Г.М. Микояну А.И. Вознесенскому Н.А. Андрееву А.А. Ворошилову К.Е. Кагановичу Л.М. Булганину Н.А. Швернику Н.М. Косыгину А.Н. а также Жданову А.А. Кузнецову А.А. Патоличеву Н.С. Попову Г.М. Записка аналогичного содержания была направлена М.А.Сусловым 26 ноября 1946 г. И.В.Сталину142.

Решение о ликвидации ЕАК тогда принято не было. Продолжилось собирание и "изучение" материалов, связанных с деятельностью комитета, при этом акцент на националистические настроения был основным. Сказывалась и заинтересованность убрать с общественной арены компетентных и независимых лиц.

В докладных записках Жданову А.А. в 1947 г. отмечается, что хотя ЕАК после проверки его работы "принимает некоторые меры к улучшению своей пропагандистской работы за рубежом... - однако он "не устранил националистических ошибок в пропаганде", "не дает отпора антисоветской пропаганде", не использовал свои связи "с целью получения от них полезной для советского государства научно-технической и политической информации"143.

Авторы докладных записок с заслуживающим лучшего применения постоянством, констатируя недостатки в работе ЕАК, и "в целях конкретного улучшения работы... считают необходимым принять соответствующее постановление ЦК ВКП(б)"144. Интересно отметить, что вопрос этот ведет уже не один Отдел внешней политики ЦК. Записку Жданову от 19 июля 1947 г. подписал Л.Баранов, зам. зав. Отделом Внешней политики и В.Григорьян, зам. нач. Управления пропаганды и

агитации ЦК ВКП(б).

Сравнивая документы, отложившиеся в фондах РЦХИДНИ, которые доступны отечественным историкам, видишь какую "игру? вели ответственные работники ЦК, готовя "д,ело ЕАК", чтобы в глазах мировой общественности, и в первую очередь, своей собственной советской общественности, представить дело, как сплетение сионистских интриг, разоблаченное теми, кто постоянно болеет за интересы Отечества.

То направление в работе ЕАК, которое в годы Великой Отечественной войны неоднократно отмечалось как положительное, стало одним из обвинений в ходе подготовки материалов как к заседанию Политбюро, так и в ходе следствия по "д,елу ЕАК". Помимо общей информации, которая шла тогда через отделы Совинформбюро, Антифашистские комитеты, в том числе и ЕАК, посылали свою специфическую информацию. Но ?хотя темы материалов большей частью специфически еврейские, они, однако, были поданы не оторвано от общих событий в стране, а отражали ярким светом эти события? - такое было мнение комитета145. По данным же комиссии ЦК, 60% статей, отправленных в зарубежные страны, относилось "к специфической еврейской тематике"146.

В "Записке? Суслова М.А. Сталину И.В. это обвинение ЕАК выдвигается на первый план: "Основной порок в деятельности Еврейского антифашистского комитета в настоящее время (ноябрь 1946 г. - Н.П.) состоит в том, что она приобретает все более националистический, сионистский характер и объективно способствует усилению еврейского реакционно-националистического движения за границей и подогреванию националистических, сионистских настроений среди некоторой части еврейского населения в СССР"147.

Соответствующее обвинение ЕАК было необоснованным. Ясно, конечно, что Еврейский антифашистский комитет и должен был главным образом освещать роль, участие евреев в борьбе с фашистской Германией. Однако, если бы при этом игнорировался вклад в борьбу, в Победу других советских народов, и в первую очередь русского народа, то такие материалы в условиях жесткого режима цензуры военного да и послевоенного времени, просто-напросто не были бы посланы за границу. Все Антифашистские комитеты, в том числе и ЕАК, "с самого начала... были формально независимыми, а политически... подчинены" (партийному руководству - Н.П.) ни один комитет не мог послать за границу телеграмму без визы заместителя начальника Совинформбюро

Лозовского, который в то время был одновременно и заместителем

148

министра иностранных дел .

Очевидно, Суслов М.А. и Александров Г.Ф. как руководители соответствующих Отдела и Управления ЦК ВКП(б), знали о содержании записки, присланной в ЦК Министерством госбезопасности СССР осенью 1946 г. И проявляя особое рвение, чтобы не отстать и чтобы чего не подумали, оба они 7 января 1947 г. подписали записку на имя Молотова В.М. и Кузнецова А.А. в которой в очередной раз ставят вопрос о необходимости ликвидации ЕАК. Он обвинялся в том, что посылая статьи за границу, комитет неправильно освещает жизнь еврейского населения

Советского Союза, показывает ее "оторвано от жизни других народов СССР". По мнению Суслова и Александрова, ЕАК "превратился для зарубежных буржуазных националистических организаций в "свой" еврейский орган"149. Эта формулировка уже более резкая, чем в "Записке", направленной Сталину осенью 1946 г.

Это был настоящий смертный приговор. После таких оценок высшим партийным руководством страны было очевидно, что дни комитета сочтены.

Предполагая положительное решение этого вопроса, Управление пропаганды и агитации и Отдел внешней политики ЦК провели беседы с председателем ЕАК Михоэлсом и ответственным секретарем комитета Фефером "о неправильной установившейся практике в ходе работы Комитета в послевоенное время. В ходе этих бесед тт. Михоэлс и Фефер признали задачи Комитета исчерпанными. Вносим предложение прекратить деятельность ЕАК в СССР"150.

Это предложение вошло в проект постановления ЦК ВКП(б).

Михоэлсу рекомендовалось провести заседание президиума комитета, на котором "принять решение о прекращении деятельности в связи с исчерпанием стоящих перед ним задач".,

Оперативность была необыкновенная. Был затребован проект постановления ЕАК в СССР. "Составлен он был его председателем Михоэлсом С.М. и заканчивался словами, что ЕАК приносит благодарность всем членам Комитета и лицам, принимавшим активное участие в его работе"151.

За что же конкретно критиковался ЕАК? В чем видели его националистическое лицо и шпионскую деятельность" В обвинительном приговоре на первое место выносится то, что Лозовский "воспользовался организацией ЕАК для объединения еврейских националистов против национальной политики партии и Советского государства"152. Об истории создания ЕАК мы говорили выше, а вот состав комитета был намечен С.Михоэлсом и Ш.Эпштейном и послан на согласование секретарю ЦК Щербакову А.С. 4 марта 1942 г. При этом руководство ЕАК считало, что "было бы целесообразно, чтобы в состав комитета вошли участники первого митинга, а также лица, пользующиеся популярностью среди евреев за границей". В этом списке были названы Л.Квитко, И.Фефер, С.Галкин, В.Зускин и др.153

ЕАК критиковался за то, что после Победы планировал подготовить на русском языке книгу, посвященную участию евреев в партизанском движении, и даже приступил к сбору материалов154. Была начата работа по подготовке книги о евреях-героях, отличившихся в борьбе с фашизмом. Вопрос о такой книге обсуждался неоднократно и в годы войны, но тогда было не до книг. В марте 1946 г. президиум ЕАК вернулся к обсуждению этого вопроса. Учитывая то, что Американский комитет еврейских писателей, ученых и художников предложил издать книгу совместно,

И.Фефер на президиуме ЕАК настаивал на том, что "материал о советских евреях... должен занять особо видное место"155.

Интересно, что на этом же заседании по предложению А.Кушнирова была создана при ЕАК историческая комиссия из 11 человек156. Надо сказать, что книга очерков о евреях-Героях Советского Союза вышла в 90-е годы под названием "В строю отважных".,

Особенно остро при неоднократном обсуждении на президиуме Комитета стоял вопрос о подготовке "Черной Книги"157.

В годы войны не было возможности проводить научные изыскания. В этот период ставилась задача сбора и сохранения материалов о массовом уничтожении еврейского населения, о преступлениях немцев, о трагедии еврейского народа, о его сопротивлении немецко-фашистским захватчикам и героизме. Начало этой работе с первых дней войны связано с именем И.Эренбурга. В годы войны, как указывалось выше, была подготовлена рукопись под названием "Черная Книга", составителями и редакторами которой были И.Эренбург и В.Гроссман, в ее подготовке приняли участие более 40 писателей и журналистов. Примерно третья часть свидетельских показаний, вошедших в "Черную Книгу", обработана непосредственно И.Эренбургом. Материалы этой книги давали объективную картину того, что произошло с евреями на оккупированной территории, они служили настоящим обвинением против фашизма. Сделать такую книгу надо было потому, что ?человечество, - как говорил В.Гроссман на президиуме ЕАК 25 апреля 1946 г. - обладает немалым числом пороков, одним из этих пороков является забывчивость и легкомыслие. Трагедия, которая происходила и запечатлелась в мозгу и сердце, постепенно начала забываться и откладывать эту работу нельзя было потому, что немногие уцелевшие люди, в большинстве своем очень хрупки и недолговечны"158.

Составители книги поставили две задачи - в океане горя и зла показать дружескую помощь, которую оказывали евреям украинцы, русские и белорусы, и второе - рассказать о движении сопротивления евреев оккупантам. "Сопротивление, которое почему-то не хотели замечать и огулом считают, что евреи, подобно баранам шли на смерть", -отмечалось на заседании президиума ЕАК159.

"Черная Книга" была подготовлена. Ее прочла комиссия, созданная в Совинформбюро, и доложила свое положительное мнение начальнику Совинформбюро С.Лозовскому, решительно высказавшись за публикацию этой книги. Имелись и мелкие замечания160. Рукопись набрали на русском языке в Москве в издательстве "Дер Эмес", но... шло время, а ее не издавали. И в конце 1948 г. когда закрыли Еврейский антифашистский комитет, книгу уничтожили. Выход такой книги во времена Сталина был немыслим. Тогда еврейскую тему старались обойти стороной и всячески замалчивали. Кроме того, "Черная Книга" по мнению советского руководства стала помехой в послевоенной политике

Советского Союза. Восточная Германия вошла в орбиту советского влияния и по личному приказу Сталина была ликвидирована Комиссия по установлению и расследованию злодеяний военных преступлений немецко-фашистских захватчиков и их сообщников. Поступило распоряжение закрыть все дела о преступных деяниях фашистов, в частности, дела, связанные с уничтожением евреев. И только в 60-е годы расследование преступлений продолжилось и возобновились процессы над военными преступниками.

На русском языке "Черная Книга" вышла в Иерусалиме в 1980 г. и, несмотря на те или иные неточности в тексте и субъективное восприятие отдельных фактов, является одним из фундаментальных источников для изучения истории советского еврейства в годы второй мировой войны.

В 1994 г. "Черная Книга", материалы для которой готовились под редакцией В.Гроссмана и И.Эренбурга почти 50 лет назад, вышла в Вилнюсе (Литва) при содействии американского гражданина родом из России.

Созданная в 1942 г. еврейская газета "Эйникайт", сыгравшая свою роль в пропаганде за границей правды о Великой Отечественной войне, о героизме народов СССР, в том числе и еврейского народа, после войны была обвинена в пропаганде националистических и сионистских настроений. Даже само ее название (что означает в переводе "Единение?) было поставлено под вопрос: единение в чем?! Предлагалось ее переименование.

Одним из основных "г,рехов" ЕАК было обращение на имя В.М.Молотова с письмом о якобы имеющей место в СССР дискриминации евреев, письмо в адрес советского правительства, в котором ставился вопрос о заселении Крыма евреями и создании там Еврейской республики, переписка с еврейскими организациями за рубежом и прием американских ?шпионов" в Москве Б.Гольдберга и П.Новика*.

Националистической деятельностью считалось и выражение протеста против погромов в Англии, и обсуждение вопроса о сооружении памятников всем жертвам фашизма и др.161

Материалы протоколов заседания президиума ЕАК 1945-1947 гг. свидетельствуют о том, что члены комитета были обеспокоены его судьбой. Частые проверки, беседы в ЦК не обещали ничего хорошего. Сдерживающим моментом в раскручивании "д,ела ЕАК", мне кажется, был продолжавшийся с 25 августа 1945 г. по 1 октября 1946 г. Нюрнбергский процесс, где, наряду с другими обвинениями главным немецким военным преступникам, было предъявлено обвинение в убийстве евреев.

Прогрессивные деятели США, чей приезд был согласован с ЦК ВКП(б) и НКИД СССР. См.: РЦХИДНИ Ф. 17. Оп. 128. Д. 76. Л. 67.

Напомним, что первая записка МГБ СССР ушла в ЦК ВКП(б) 12 октября 1946 г. записка М.А.Суслова Сталину - 26 ноября 1946 г. Затем энергичный Суслов занимается сбором компромата на ЕАК и неоднократно (о чем шла речь выше) обращается в Инстанции с предложением о закрытии комитета и газеты.

Первые аресты начались в декабре 1947 г. Буквально выбив показания о националистической деятельности членов ЕАК, МГБ СССР 26 марта 1948 г. направило в ЦК и Совет Министров СССР записку "ОЕврейском антифашистском комитете".,

В это время в ЦК ВКП(б), в епархии М.А.Суслова еще как бы прорабатывается вопрос, как улучшить работу ЕАК: сотрудники отдела изучают материалы, составляют докладные записки со своими предложениями, очевидно, на случай если окончательное решение по комитету будет отложено. Этими мотивами, думается, можно объяснить докладную записку от 26 апреля 1948 г. за двумя подписями -заведующего Административным отделом ЦК Е.Е.Андреева и заместителя заведующего Отделом внешней политики ЦК ВКП(б) Л.С.Баранова. В этом "д,окументе" они отмечают, что ЕАК "оказался сильно засорен националистически настроенными элементами, главным образом из числа еврейских литераторов". К таковым они отнесли писателей и поэтов Маркиша, Квитко и Бергельсона, которые "г,руппируются вокруг поэта Фефера, являющегося фактически руководителем Комитета". К тому же, как считали авторы записки, собирание националистических элементов вокруг комитета облегчается тем, что в нем нет "проверенных председателя и секретаря, а так же, что подавляющее большинство членов пленума давно порвало всякую связь с Комитетом и не интересуется его работой". Поэтому "в целях очищения Еврейского антифашистского комитета... и оздоровления его работы" было внесено предложение провести реорганизацию Комитета, сократив его численность с 70 до 31 человека, ввести в новый состав 15 человек, а остальных доизбрать. Учитывая, что подавляющее большинство не будут переизбраны предлагалось "избрать новый состав пленума на небольшом собрании актива Комитета (в 100-150 чел.)*, которое можно было бы провести в мае с.г."162.

Интересен и новый состав президиума ЕАК, который предлагалось избрать обновленному составу пленума. Президиум в количестве 11 чел. (вместо 18 чел. в прежнем), персонально: С.Маршак, Г.Эйдинов, М.Губельман, Я.Крейзер, Е.Городецкий, М.Розенталь, Л.Гонор, Б.Збарский, Г.Хейфец, М.Плисецкая, Б.Горбатов. Председателем рекомендован был С.Маршак, его заместителем М.Губельман, отв. секретарем Г.Эйдинов, редактором газеты "Эйникайт" Г.Гак163.

Красным карандашом внесено исправление 80-100 чел. Очевидно, это правка М.А.Суслова.

К этой докладной прикреплена записочка (без подписи), в которой говорится: "Шумейко сообщил, что вопрос о новом составе пленума ЕАК по поручению А.А.Суслова дорабатывается Управлением кадров и Управлением пропаганды и агитации ЦК ВКП(б)". А затем на двух листах дается список лиц**, рекомендованных в состав пленума ЕАК за подписью Г.В.Шумейко, зав. сектором общественных организаций Отдела внешней политики ЦК ВКП(б).

Обращает на себя внимание определенная несогласованность действий. Ответственные работники ЦК ВКП(б) "ищут пути" улучшения ЕАК, в то время, как прошли первые аресты и уже в ЦК поступила от МГБ СССР 26 марта 1948 г. записка "Одеятельности ЕАК". В это же время на первичном уровне 27 апреля 1948 г. проходит закрытое заседание президиума ЕАК, где на повестке дня стоит вопрос "Опропагандистской работе ЕАК". На этом заседании не был Маркиш, который по словам Хейфеца отказался участвовать "заявив, что он себя чувствует лишним". Брегман на это сообщение отреагировал предложением вывести его из состава президиума ЕАК, так как "он в течение полутора лет не посещает заседания...

164

наплевательски относится к президиуму? .

Если проанализировать протоколы заседаний (а они не всегда полные), то можно заметить нарастающую нервозность его членов, особенно заметную после войны. Мы же хотели обратить внимание, в первую очередь на другое, а именно, на то, что на этом заседании обсуждали вопросы пересмотра состава членов президиума, кандидатуру его председателя. Напомним, это было 27 апреля 1948 г. А как мы отмечали выше, 26 апреля 1948 г. в ЦК ВКП(б) уже лежала бумага, где эти проблемы были решены ответственными работниками ЦК165. Шла игра в кошки-мышки, шли бумаги. Сомневаюсь, что М.А.Суслов не предвидел конца ЕАК. Он как дирижер вел свою партию.

28 ноября 1948 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление, в котором говорилось:

"Утвердить следующее решение Бюро Совета Министров СССР:

Бюро Совета Министров СССР поручает Министерству государственной безопасности СССР немедля распустить "Еврейский антифашистский комитет", так как, как показывают факты, этот Комитет является центром антисоветской пропаганды и регулярно поставляет антисоветскую информацию органам иностранной разведки.

В соответствии с этим органы печати этого Комитета закрыть, дела Комитета забрать. Пока никого не арестовывать"166.

Аресты начались через несколько недель. С 13 по 28 января 1949 г. были арестованы все участники будущего процесса, кроме Л.Я.Тальми. Он был арестован 2 июля 1949 г. В ходе следствия никогда не признавал

См. приложение.

себя виновным в чем-либо Б.Шимелиович. В 1950 г. отказались от своих показаний С.Лозовский, И.Юзефович, В.Зускин.

3 апреля 1952 г. обвинительное заключение было отправлено Сталину, в нем предлагалось всех, за исключением Л.С.Штерн, расстрелять. На следующий день МГБ получило сообщение, что Политбюро одобрило обвинительное заключение. Затем был фарс: с 8 мая по 18 июля 1952 г. шло закрытое судебное заседание Военной коллегии Верховного суда

СССР.

Начатая в середине 50-х годов, в период "оттепели", реабилитация репрессированных в период 30-40-х и начала 50-х годов имела характер очередной политической кампании. Она была продиктована отнюдь не стремлением узнать истину, вернуть и оправдать незаконно репрессированных людей, позволить их родственникам стать не изгоями советского общества, а его полноправными членами. Эта кампания была вызвана необходимостью самоутверждения очередного партийного лидера, в том числе и его политического окружения. А когда необходимость такая прошла, то и активность работы комиссии заметно утихла почти на тридцать лет, до конца 80-х годов167.

Закрытый судебный процесс, состоявшийся летом 1952 г. над большой группой еврейской интеллигенции, был по-настоящему закрытым. В печати о нем не было ни строчки. Из жизни, со страниц газет и журналов, из всех официальных публикаций исчезло упоминание о всех, кто проходил по "д,елу ЕАК". Среди них были политические и общественные деятели, поэты, писатели, ученые. Упоминать их было нельзя, так как в приговоре Военной коллегии Верховного суда СССР их обвиняли в государственных преступлениях, националистической деятельности и шпионаже. Приговор заканчивался утверждением, что он "окончательный и кассационному обжалованию не подлежит"168.

Однако после смерти Сталина, в ходе проверки материалов "д,ела ЕАК" все обвинения были сняты, так как признания подследственных были достигнуты в результате пыток и истязаний. Реабилитация

состоялась, но публикацию решения в открытой печати высшие

169

партийные органы не разрешили .

Уже 22 ноября 1955 г. определением Военной коллегии Верховного суда СССР приговор в отношении осужденных и расстрелянных 12 августа 1952 г. по так называемому "д,елу Еврейского антифашистского комитета", по вновь открывшимся обстоятельствам "был отменен и дело в уголовном порядке прекращено за отсутствием состава преступления".,

Решением КПК при ЦК КПСС в 1955 г. были восстановлены в партии С.А.Лозовский, И.С.Фефер, И.С.Юзефович, Л.М.Квитко, П.Д.Маркиш, Э.И.Теумин, С.Л.Брегман, Л.С.Штерн, а в 1988 г. - Б.А.Шимелиович и Д.Н.Гофштейн.

Только ли эти пятнадцать человек, среди которых были руководители Советского информационного бюро, члены президиума ЕАК, пострадали

в ходе репрессий начала 50-х годов" Нет, в 1948-1952 гг. в связи с делом Еврейского антифашистского комитета было репрессировано еще 110 человек, обвиненных в шпионаже и антисоветской националистической деятельности. В числе репрессированных лиц еврейской национальности были партийные и советские работники, ученые, писатели, поэты, журналисты, артисты, служащие государственных учреждений и промышленных предприятий. Из них высшую меру наказания получили 10 человек, 20 - приговорены к 25 годам исправительно-трудовых лагерей, 3 - к 20 годам, 11 - к 15 годам, 50 - к 10 годам, 2 - к 8 годам, 1 - к 7 годам, 2 - к 5 годам, один к 10 годам ссылки, 5 человек умерли в ходе следствия, в отношении других пяти дела были прекращены после ареста. Все они сейчас реабилитированы170.

Ликвидация ЕАК, Антифашистского комитета советских ученых, резкая критика в адрес ВОКСа, решения ЦК ВКП(б) о журналах "Звезда" и "Ленинград", позднее борьба с "безродными космополитами", "д,ело врачей" - все это были только отдельные звенья в общей цепи мероприятий, направленных на закручивание идеологических гаек, на решительную борьбу с новыми веяниями, которые не могла не принести недавно закончившаяся война.

В ходе контактов советских граждан с народами стран Центральной и Восточной Европы стало очевидно, что далеко не всё в жизни других стран и народов подтверждало пропагандистскую постановку проблем зарубежной жизни советской пропагандой. Чтобы не допустить радикализации общественности, а в первую очередь этот процесс всегда начинается среди интеллигенции, и были активизированы не только карательные службы, но и идеологические средства воздействия на широкие массы народа.

Ради объективности надо отметить и прямо противоположную сторону этой проблемы. Отнюдь не только СССР отгородился ?железным занавесом" от западного мира. И в годы Великой Отечественной войны и особенно после ее окончания многие средства массовой информации Запада скрывали и преуменьшали решающий вклад Советского Союза в разгром общего врага. После начала холодной войны объективная информация об СССР в западных странах стала еще более редким явлением, чем в предвоенные и военные годы. Далека от объективности была трактовка ряда аспектов истории Великой Отечественной войны и в Советском Союзе. Это, в частности, касается ЕАК.

История Еврейского антифашистского комитета - от его создания до гибели показывает какими методами и средствами решались проблемы в недалеком прошлом, когда политика устрашения, подавления политических противников, да и в целом людей несогласных с мнением власть предержащих, решалась насильственными мерами, вплоть до физического уничтожения. В связи с этим встает другой вопрос: чем отличается политика террора от политики государственного терроризма и при каких режимах власти возможен отказ от того, что ведет к унижению человеческого достоинства, подавляет желание мыслить и созидать, грозит геноцидом в случае неповиновения директивным органам власти"

Трагедия ЕАК - это серьезное напоминание о том, что в многонациональном государстве вопросы, связанные с расовыми и национальными проблемами, должны решаться не директивными указаниями властных структур и тем более не путем массовых репрессий.

Единственно эффективный путь их разрешения - это тщательный учет специфики истории и современного положения этих народов, особенностей их существования в многонациональном государстве, стремление найти такое решение этих проблем, которое соответствовало бы интересам и этих народов, и всего многонационального сообщества страны.

Специфику деятельности Антифашистских комитетов СССР на завершающем этапе войны нельзя понять, если не учитывать все более обострявшиеся отношения между Советским Союзом и его партнерами по антигитлеровской коалиции.

Однако политические игры на высшем правительственном уровне не очень четко улавливались внизу, в широких кругах общественности США и других стран антигитлеровской коалиции, хотя советский политический курс в Польше, Румынии, Болгарии и других странах Восточной Европы, резко критиковавшийся средствами массовой информаци в союзных нам странах, как мы видели, настраивал значительную часть граждан этих стран против Советского Союза.

Наша страна все же оставалась для простых граждан Запада их союзником по борьбе с Германией. Более трех лет народы этих стран сражались с общим противником, имели общие государственые и национальные интересы. В кратчайшие сроки предать все забвению практически было невозможно. Необходимо учитывать и то, что для общественно-политических сил самой различной ориентации в странах антигитлеровской коалиции важное значение имел вопрос и о будущем вступлении Советского Союза в войну с Японией. Черчилль вспоминал: "Обещание Сталина вступить в войну против Японии тотчас после свержения Гитлера и разгрома его армий имело величайшее значение"171.

* * *

На протяжении всей войны, особенно на ее завершающем этапе, Антифашистские комитеты в СССР вели большую информационную, разъяснительную, пропагандистскую работы на союзные страны. В

деятельности этих комитетов, наряду с успехами было и немало недостатоков.

Однако, бесспорно, что судьба комитетов, особенно погром Еврейского антифашистского комитета, свидетельствует о том, что властные структуры Советского Союза, мягко выражаясь, не смогли или не захотели по достоинству оценить тот вклад в Победу, который внесла в суровые годы войны интеллигенция, работавшая в этих организациях.

ПРИМЕЧАНИЯ

Введение

Levering R.B. American Opinion and the Russian Alliance, 1939-1945. Chapel Hill, 1976.

История второй мировой войны. 1939-1945 гг. В 12-ти т. М. 1975. Т. 4. С. 57. Там же. С. 502, 506.

Советский Союз в годы Великой Отечественной войны: 1941-1945. М. 1976. С. 48.

Там же. С. 121.

Савельев В.М. Саввин В.П. Советская интеллигенция в Великой

Отечественной войне. М. 1974. С. 211-212, 208.

Гракина Э.И. Ученые - фронту. 1941-1945. М. 1989.

См.: Советская культура в годы Великой Отечественной войны. М. 1976.

Союзники в войне 1941-1945. М. 1995. С. 7.

Маркс К. Энгельс Ф. Избранные письма. М. 1948. С. 421.

Дьяков Ю.Л. Бушуева Т.С. Фашистский меч ковался в СССР. М. 1992. С. 7.

Крайности истории и крайности историков. М. 1997. С. 145.

Там же. С. 155, 150.

Shimon Redlich. Propaganda and Nationalism in Wartime Russia. The Jewish Antifascist Committee in the USSR. 1941-1948. Boulder (USA), 1982. Известия ЦК КПСС. 1989. - 12. С. 35.

Там же. С. 34, 35.

Великая Отечественная война. Энциклопедия. 1941-1945. М. 1985. С. 257. Еврейский антифашистский комитет в СССР 1941-1948. Документированная история. М. 1996.

Неправедный суд. Последний сталинский расстрел (стенограмма судебного процесса над членами Еврейского антифашистского комитета). М. 1994. Борщаговский А.М. Обвиняется кровь. М. 1994; Костырченко Г.Ф. В плену у красного фараона. Политические преследования евреев в СССР в последнее сталинское десятилетие. Документальное исследование. М. 1994. Поиск. 1993. - 49. С. 12.

Глава 1

КПСС в резолюциях, решениях съездов и пленумов ЦК. М. 1971. Т. 6. С. 14; РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 383. Л. 2.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 385. Л. 40; Великая Отечественная война 19411945. Энциклопедия. М. 1985. С. 210. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 47. Л. 1, 2. Неправедный суд... С. 146.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 385. Л. 4.

Неправедный суд... С. 146.

См.: РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 385. Л. 7.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 5. Л. 87.

Международная солидарность трудящихся в борьбе за мир и национальное освобождение против фашистской агрессии за полное уничтожение фашизма в Европе и Азии (1938-1945). М. 1963. С. 320. The Topeka Daily Capital. 1941. June 23. Ibid. June 22.

АВП РФ. Ф. 129. Оп. 8. П. 57. Д. 11. Л. 65. Там же. П. 56. Д. 11. Л. 64. Там же. Л. 64. Там же. Л. 68.

The Topeka Daily Capital. 1941. June 28. Ibid. November 2. Levering R. Op. cit. P. 46.

Ibid.

The Topeka Daily Capital. 1941. June 24. Ibid. June 25.

АВП РФ. Ф. 192. Оп. 8. П. 57. Д. 11. Л. 81.

Там же. П. 56. Д. 6. Л. 3.

Там же. Л. 12.

Там же. Д. 7. Л. 37.

Там же. Д. 6. Л. 7; П. 57. Д. 7. Л. 14-17. Там же. Д. 7. Л. 58.

Там же. Ф. 129. Оп. 25 а. П. 26. Д. 8. Л. 16. Там же. Ф. 192. Оп. 8. П. 57. Д. 12. Л. 12-13. ГАРФ. Ф. 5283. Оп. 14. Д. 103. Л. 16. АВП РФ. Ф. 192. Оп. 8. П. 57. Д. 12. Л. 146. Там же. Д. 13. Л. 96. Там же. Оп. 27. П. 57. Д. 12. Л. 6.

Оёб. ii: Levering R. Op. cit. P. 43, 44.

АВП РФ. Ф. 129. Оп. 25. П. 236. Д. 8. Л. 14.

Международная солидарность трудящихся... С. 284-286. Там же. С. 287.

Там же. С. 297.

Там же. С. 302.

Там же. С. 294.

Там же. С. 327. Там же. С. 360. Там же. С. 366.

2

44 45 46 47 48 49 50 51

52

53

54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85

Там же. С. 368.

Там же. С. 381.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 47. Л. 1.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 16. Л. 141. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 47. Л. 1, 2. Там же. Оп. 116. Д. 98. Л. 17. Пункт 109 г. Там же. Оп. 125. Д. 38. Л. 17, 20. Там же. Л. 41. Там же. Л. 42. Там же. Л. 91.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 4. Л. 238.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 38. Л. 5.

Там же. Л. 1. Там же. Л. 2. Там же. Л. 3, 4. Там же. Л. 33. Там же. Л. 32.

Там же. Д. 34. Л. 27-29.

Там же. Д. 33. Л. 157, 158.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 13. Л. 111.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 39. Л. 50.

Там же. Л. 13. Там же. Л. 14. Там же. Л. 15. Там же. Л. 16.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 4. Л. 93.

Там же. Д. 5. Л. 99. Там же. Д. 4. Л. 188.

Там же. Л. 263.

Там же. Л. 180.

Там же. Л. 182.

Там же. Оп. 1. Д. 1. Л. 2.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 34. Л. 11. Там же. Л. 9.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 1. Л. 14. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 34. Л. 11. Там же. Л. 10. Там же. Л. 33.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 5. Л. 44. Там же. Л. 47.

Международная солидарность трудящихся... С. 320-321. См.: Всеславянский митинг в Москве. Выступления представителей славянских народов на Всеславянском митинге, состоявшемся 10-11 августа 1941 г. М. 1941.

Международная солидарность трудящихся... С. 323-325.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 17. Л. 18. Там же. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 4. Л. 4. Там же. Оп. 4. Д. 95. Л. 77-78.

Там же. Л. 13.

91 См.: Куян М.В. Дгяльшсть Всеслов'янського Комiтету по згуртуванию антифашистських сил (1941-1945 рр.) // Украшський юторичний журнал. 1970. - 7; Валев Л.Б. Марьина В.В. Славин Г.М. Всеславянский комитет и освободительное движение зарубежных славянских народов в период второй мировой войны // История, культура, этнография и фольклор славянских народов. М. 1973.

Вопросы истории. 1977. - 7. С. 208. ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 17. Л. 19. Там же. Ф. 9564. Оп. 1. Д. 244. Л. 27. Там же. Л. 27-28.

См. подробнее: Гундоров А.С. Революцией мобилизованный. М. 1968.

ГАРФ. Ф. 9564. Оп. 1. Д. 244. Л. 32.

См.: Красная Звезда. 1973. 7 декабря.

ГАРФ. Ф. 9564. Оп. 1. Д. 244. Л. 28.

Там же. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 17. Л. 19.

Там же.

Еврейский антифашистский комитет... С. 35, 36.

Там же. С. 36, 47.

Там же. С. 41.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 17. Л. 18-19.

Там же. Оп. 1. Д. 109. Л. 2.

Там же. Л. 36.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 1056. Л. 16. Международная солидарность трудящихся... С. 362. ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 107. Л. 4, 5.

Там же. Оп. 2. Д. 17. Л. 17.

Коминтерн, КИМ и молодежное движение (1919-1943). В 2-х т. М. 1977. Т. 2.

С. 259-260.

Комсомольская правда. 1941. 29 сентября.

Мы - интернационалисты. Документы и материалы съездов, конференций и ЦК ВЛКСМ, АКСМ и КМО СССР об интернациональных связях советской молодежи и международном молодежном движении (1918-1971 гг.). М. 1972.

С. 121, 122.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 17. Л. 17.

Международная солидарность трудящихся... С. 347.

Зиновьев А. Боевой отряд интернационалистов. Из истории международной

деятельности ВЛКСМ (1918-1945). М. 1977. С. 197.

Славный путь Ленинского комсомола. М. 1974. Т. 2. С. 196.

Огненные годы. Документы и материалы об участии комсомола в Великой

Отечественной войне. М. 1971. С. 627.

Международная солидарность трудящихся... С. 347.

Комсомольская правда. 1941. 14 октября.

Смена. 1944. - 17. С. 12.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 106. Л. 92.

Там же. Оп. 2. Д. 17. Л. 17, 18. ЦХДМО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 11. Л. 63-65.

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

1

Глава 2

Life. 1941. October 27.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 14. Л. 2. Там же. Л. 5. Там же. Л. 95.

Там же. Л. 77, 78.

Там же. Л. 169.

Борисов А.Ю. СССР и США - союзники в годы войны 1941-1945. М. 1983.

С. 64.

The Topeka Daily Capital. 1941. October 14. ГАРФ. Ф. 4459. Оп. 12. Д. 216. Л. 190. Там же. Л. 191.

Там же. Д. 217. Л. 36.

Там же. Л. 30.

АВП РФ. Ф. 192. Оп. 8. П. 56. Д. 7. Л. 96.

ГАРФ. Ф. 4459. Оп. 12. Д. 216. Л. 120. Levering R. Op. cit. P. 57. The Topeka Daily Capital. 1941. October 16.

Черчилль У. Вторая мировая война: В 3-х т. М. 1991. Т. 2. С. 219.

Там же. С. 245.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 245. Л. 50. Levering R. Op. cit. P. 60. ГАРФ. Ф. 4459. Оп. 12. Д. 216. Л. 148. АВП РФ. Ф. 192. Оп. 8. П. 57. Д. 13. Л. 25.

Там же. Д. 14. Л. 118.

24 Там же. Л. 32.

25 ГАРФ. Ф. 8114. Оп. 1. Д. 899. Л. 66.

26 Там же. Л. 67.

Там же. Л. 68.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 106. Л. 11. Там же. Л. 12.

ГАРФ. Ф. 8114. Оп. 1. Д. 848. Л. 71. Там же. Л. 70.

Там же. Д. 899. Л. 69.

Там же.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 106. Л. 12. Там же. Л. 13.

ГАРФ. Ф. 8114. Оп. 1. Д. 899. Л. 64-65. Еврейский антифашистский комитет... С. 61-63. ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 20. Л. 7.

Там же. Д. 10. Л. 29.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 106. Л. 14. Там же. Л. 13.

4423 Там же. Л. 15.

43 Там же. Л. 7.

44 FRL. PSF. Box 1 174. Intelligence Report. Reaction to the Russian Winter Campaign. D. 3-15 (9/16/42), 33, 34. ГАРФ. Ф. 4459. Оп. 11. Д. 1223. Л. 11, 12. Там же. Л. 14.

Там же. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 16. Л. 156.

Сталин И.В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М. 1947. С.

36.
56 Там же. Л. 3, 4, 10.
57 Там же. Д. 640. Л. 105.
58 Там же. Д. 639. Л. 11, 12.
59 Там же. Л. 16.
60 Там же. Л. 17.
61 Там же. Д. 640. Л. 108.
62 Там же. Л. 106, 107.
63 Там же. Л. 151.
64 Там же. Л. 152.
65 Там же. Л. 174-175.
66 Там же. Л. 111.
67 Там же. Л. 112.
68 Там же. Л. 113-114.
69 Там же. Л. 114.
70 Там же. Л. 115.
ГАРФ. Ф. 4459. Оп. 11. Д. 1123. Л. 33, 34.

Там же. Л. 36.

Там же. Л. 72.

Там же. Д. 1223. Л. 12.

Там же. Д. 1123. Л. 40-41.

Там же. Оп. 12. Д. 217. Л. 65. Там же. Оп. 11. Д. 1218. Л. 3. Там же. Там же. Л. 4.

Там же. Оп. 12. Д. 217. Л. 33, 34. Там же. Оп. 11. Д. 1218. Л. 4.

Майский И.М. Воспоминания советского посла. Война 1939-1943. М. 1965. С. 184-195.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 5. Л. 103. Там же. Д. 60. Л. 166.

Там же. Л. 174.

Там же. Д. 23. Л. 40.

Мы - интернационалисты... С. 130. ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 97. Л. 108.

Там же. Оп. 2. Д. 23. Л. 40 об.

ЦХДМО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 52. Л. 13; Д. 12. Л. 65; Д. 46. Л. 2. Комсомольская правда. 1942. 5 сентября; ЦХДМО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 40. Л. 38. ЦХДМО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 52. Л. 13, 16.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 121. Д. 85. Л. 185; ЦХДМО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 52. Л. 33. ЦХДМО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 51. Л. 5-20. Международная солидарность трудящихся... С. 497.

ЦХДМО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 53, 55.

49 Неправедный суд... С. 147.

50 Международная солидарность трудящихся... С. 409.

51 ГАРФ. Ф. 6646. Оп. 4. Д. 95. Л. 13; Оп. 1. Д. 12. Л. 1, 5, 5 об. 6, 6 об. 7; Ф. 8581. Оп. 2. Д. 5. Л. 1.

52 Там же. Л. 15.

53 Там же. Оп. 1. Д. 14. Л. 44.

54 Там же. Д. 11. Л. 16.

55 РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 639. Л. 9.

99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 1056. Л. 15. ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 5. Л. 1. Там же. Л. 4.

Там же. Д. 14. Л. 37, 38.

ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 111. Л. 1, 18, 34-35.

Там же. Д. 167. Л. 125.

Там же. Д. 11. Л. 31-32; Д. 168. Л. 91, 124-125.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 24. Л. 43.

Там же. Л. 37.

Там же. Д. 14. Л. 32. Там же. Д. 5. Л. 21-22. Там же. Д. 17. Л. 67.

Там же. Л. 43.

Там же. Л. 68-69. Там же. Л. 48.

113 114 115 116 117

112 Там же. Л. 4.

РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 73. Д. 112. Л. 27. Там же. Оп. 18. Д. 1335. Л. 145. ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 17. Л. 70-71. Там же. Д. 16. Л. 142. Там же. Д. 4. Л. 30.

118 Там же. Л. 31.

119 Там же. Д. 114. Л. 41.

120 Там же. Ф. 5283. Оп. 14. Д. 103. Л. 74 об.

121 ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 16. Л. 158.

122 Там же. Л. 159.

Там же. Л. 162. Там же. Д. 3. Л. 217. Неправедный суд... С. 147-148.

123 124 125

Глава 3

См. Советский Союз в годы Великой Отечественной войны... С. 303-304. ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 11. Л. 24.

Там же. Оп. 2. Д. 14. Л. 157.

Там же. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 1. Л. 41. Там же. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 14. Л. 159. Там же.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 244. Л. 47.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 73. Л. 19.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 244. Л. 49.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 73. Л. 27.

Там же. Оп. 2. Д. 128. Л. 12. Там же. Оп. 1. Д. 1158. Л. 23. Там же. Д. 16. Л. 153. Там же. Д. 14. Л. 125.

Там же. Д. 74. Л. 18, 19.

Там же. Оп. 2. Д. 78. Л. 38-38 об.

Там же. Д. 128. Л. 98, 99.

Там же. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 22. Л. 7, 8.

20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66

Там же. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 161. Л. 3.

Там же. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 4. Л. 14; Оп. 4. Д. 95. Л. 24.

Там же. Оп. 1. Д. 4. Л. 15. Там же. Л. 20, 44.

Там же. Л. 27. Там же. Л. 38.

FRL. OF 4675. World War II. Box 8. Folder Support C.

ГАРФ. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 98. Л. 16.

FRL. OF 4675. World War II. Box 5. Folder Support A.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 150. Л. 5.

Там же. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 14. Л. 93.

Там же. Л. 108. Там же. Л. 199.

Там же. Л. 54.

Там же. Д. 17. Л. 32. Там же. Д. 98. Л. 9.

Там же. Л. 32. Там же. Л. 33. Там же. Л. 34.

Там же. Д. 4. Л. 15; Д. 7. Л. 33; Д. 17. Л. 32; Д. 21. Л. 63; Д. 51. Л. 27; Оп. 2. Д.

18. Л. 84, 136, 137.

Там же. Оп. 1. Д. 19. Л. 17.

Славяне. 1943. - 5. С. 6.

ГАРФ. Ф. 6646. Оп. 2. Д. 12. Л. 18. Там же. Оп. 1. Д. 50. Л. 38-39.

Там же. Л. 37, 44; Д. 4. Л. 23-24; Ф. 8581. Оп. 1. Д. 101. Л. 35-37. Там же. Ф. 8114. Оп. 1. Д. 829. Л. 39. Там же. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 22. Л. 18.

Там же. Л. 18 об. Там же. Л. 30. Там же. Л. 22. Там же. Л. 22 об. Там же. Л. 24 об.

Там же. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 106. Л. 79.

Там же. Л. 81. Там же. Л. 82.

Там же. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 14. Л. 154. Там же. Д. 11. Л. 14, 19.

Там же. Л. 20, 23. Там же. Л. 23.

Там же. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 23. Л. 2, 3.

Там же. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 22. Л. 15 об.

Там же. Л. 16 об. Там же. Л. 17 об. Там же. Л. 28 об. Там же. Л. 29.

Там же. Д. 1. Л. 41 об.

Там же. Д. 34. Л. 37-38; Д. 89. Л. 2; Ф. 8581. Оп. 1. Д. 101. Л. 42; Славяне.

1944. - 1. С. 46; - 5. С. 28.

19 Там же. Л. 10.

ГАРФ. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 98. Л. 10.

Там же. Л. 58.

Там же. Д. 74. Л. 2. Там же. Д. 72. Л. 1.

Там же. Д. 73. Л. 5; Д. 90. Л. 2, 4, 6, 7, 13, 197; Д. 83. Л. 24; Д. 88. Л. 22; Д. 23. Л. 8.

Там же. Д. 98. Л. 10-11. Там же. Д. 74. Л. 8; Д. 69. Л. 104. Там же. Д. 69. Л. 104. Там же. Д. 74. Л. 3. Там же. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 23. Л. 7.

FRL. OF 4675. PRF 200 B. Folder 4/28/42, pro A. Box 109. ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 1157. Л. 15. Там же. Л. 21.

Там же. Д. 107. Л. 16.

Там же. Л. 12. Там же. Л. 6. Там же. Д. 97. Л. 114.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 69. Л. 82.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 107. Л. 11-17. Там же. Л. 12.

Там же. Оп. 2. Д. 14. Л. 103. Там же. Л. 104, 105.

Там же. Л. 106. Там же. Л. 137. Там же. Л. 138.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 89. Л. 25, 26; ЦХДМО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 41. Л. 1415.

ЦХДМО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 111. Л. 40; Д. 233. Л. 21.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 122. Л. 23. ЦХДМО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 234. Л. 44.

Там же. Л. 27, 28. Там же. Л. 56.

Коммунистический интернационал. Краткий исторический очерк. М. 1969. С.

99 527, 528.

99 ЦХДМО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 11. Л. 6; Славный путь Ленинского комсомола. Т. 2.

С. 197.

100 Смена. 1944. - 7. С. 11. Там же. С. 12; Мы - интернационалисты... С. 153.

ЦХДМО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 11. Л. 6-10. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 884. Л. 165.

Мы - интернационалисты... С. 148.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 6. Л. 39. Там же. Ф. 8114. Оп. 2. Д. 883. Л. 57. Там же. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 19. Л. 137. Там же. Л. 129, 130. Там же. Д. 127. Л. 126, 127. Там же. Л. 125, 126. Там же. Д. 14. Л. 123.

112 Там же. Л. 116.

101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111

113 АВП РФ. Ф. 129. Оп. 26. П. 143. Д. 2. Л. 4, 5. Там же. Л. 5.

FRL. PSF. Box 174. Intelligance Report ?America..." 12/16/42. P. 18. The Kansas Nity Star. 1943. January 11.

FRL. PSF. Box 174. 1942. October 11. Intelligence Report-Trends in American Public Opinion since Pearl Harbour. Chart VII. ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 25. Л. 24. Там же. Ф. 8114. Оп. 1. Д. 8283. Л. 191.

Там же. Д. 937. Л. 159.

1

2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Глава 4

Levering R. Op. cit. P. 174.

ГАРФ. Ф. 6646. Оп. 4. Д. 95. Л. 155.

РЦХИДНИ.Ф. 17. Оп. 125. Д. 243. Л. 6, 7. Там же. Л. 4. Там же. Л. 9.

FRL. PF. 200 B. BOX 124, 1, 6, 45 A-K. L.Krzycki to FDR.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 733. Л. 255.

Там же. Л. 258. Там же. Л. 262. Там же. Д. 736. Л. 114.

Славянски събор в София 3 март 1945 година. Възпоменателен сборник.

София, 1945. С. 73.

ГАРФ. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 98. Л. 10-12.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 736. Л. 123.

Там же. Л. 133.

Там же. Оп. 137. Д. 54. Л. 11.

Там же. Л. 11-12.

Там же. Л. 17, 18.

ГАРФ. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 98. Л. 18.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 733. Л. 46. Там же. Л. 41, 42. Там же. Л. 44-45. Там же. Л. 328-329.

Там же. Л. 329. Там же. Л. 223.

Там же. Л. 224, 228. Там же. Д. 705. Л. 49.

Там же. Л. 56.

Там же. Оп. 125. Д. 318. Л. 118. Там же. Л. 176.

Там же. Д. 244. Л. 60-61.

Там же. Л. 93.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 115. Л. 2, 15.

Там же. Оп. 2. Д. 14. Л. 103. Там же. Л. 104, 105.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 343. Л. 160, 161.

Там же. Д. 244. Л. 117.

Levering R. Op. cit. P. 197.

38 ГАРФ. Ф. 8114. Оп. 1. Д. 468. Л. 64.

39 Там же. Ф. 6646. Оп. 4. Д. 65. Л. 181.

40 Там же. Л. 185, 186.

41 Там же. Л. 19, 192, 198.

42 Там же. Д. 176. Л. 43-44; Д. 76. Л. 32-34. См.: Из истории Университетского славяноведения в СССР. М. 1983.

43 ГАРФ. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 15. Л. 6, 7, 9, 23, 33, 38, 47, 63, 72, 80, 90, 115, 153,

165, 182; Д. 47. Л. 4, 6, 9, 15, 26, 64; Д. 48. Л. 4, 12, 16, 35; Д. 69. Л. 32; Д. 72. Л. 12, 15; и др.

Там же. Д. 72. Л. 12-14; Д. 73. Л. 61-62; Д. 98. Л. 123.

Там же. Д. 72. Л. 11. Там же. Д. 98. Л. 92.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 733. Л. 238-239.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 101. Л. 28-30. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 733. Л. 240-241.

ГАРФ. Ф. 6646. Оп. 1. Д. 4. Л. 9, 10. Там же. Д. 93. Л. 302.

Там же. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 146. Л. 67. Там же. Л. 86.

Там же. Оп. 2. Д. 115. Л. 48.

Там же. Л. 50.

Там же. Оп. 1. Д. 78. Л. 38. Там же. Д. 146. Л. 87; Д. 47. Л. 3, 4.

Там же. Ф. 8114. Оп. 1. Д. 968. Л. 103. Там же.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 347. Л. 16, 17. ГАРФ. Ф. 8114. Оп. 1. Д. 1127. Л. 336. The Kansas City Star. 1943. December 10. Там же.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 157. Л. 103. ГАРФ. Ф. 4459. Оп. 11. Д. 1237. Л. 75.

66 Там же. Л. 76.

67 Там же. Л. 105.

8 Там же. Л. 125, 126. Там же. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 112. Л. 29.

Там же. Л. 30, 35.

Там же. Л. 39.

Там же. Л. 41, 43. Там же. Д. 178. Л. 322.

ЦХДМО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 336. Л. 141. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 736. Л. 142-144. ЦХДМО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 336. Л. 15; Ф. 1. Оп. 4. Д. 576. Там же. Л. 138. Там же. Л. 142.

Там же. Д. 276. Л. 64. Там же. Д. 275. Л. 33.

Михайлов Н. Покой нам только снится. М. 1972. С. 399. Всемирная конференция молодежи. М. 1946. С. 62. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 383. Л. 18.

84 Там же. Л. 21.

85 Там же. Л. 29.

Там же. Л. 34

Там же. Оп. 128. Д. 870. Л. 119-121. Там же. Оп. 125. Д. 385. Л. 4. Там же. Оп. 128. Д. 1056. Л. 12. ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 97. Л. 106-107.

Там же. Л. 107; Д. 115. Л. 20. Там же. Д. 146. Л. 68. Там же. Д. 75. Л. 13.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 157. Л. 128. Там же. Д. 360. Л. 18 об.

96 Там же. Л. 43.

Там же. Л. 1. Там же. Там же. Л. 8.

Там же. Д. 455. Л. 24. Там же. Д. 736. Л. 38, 94, 100.

Мы - интернационалисты... С. 181-182.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 158. Л. 17; Еврейский антифашистский комитет... С. 75.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 158. Л. 21; Еврейский антифашистский комитет... С. 77-78. Неправедный суд... С. 151. Там же.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 158. Л. 1, 1 об. 108 Там же. Л. 3. Там же. Л. 5 об.

Там же. Д. 127. Л. 175.

Там же. Л. 220.

Там же. Д. 190. Л. 16.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 1157. Л. 42; Еврейский антифашистский комитет...

С. 201.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 1. Д. 1157. Л. 44-45. Известия ЦК КПСС. 1989. - 12. С. 35. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 1057. Л. 49. ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 167. Л. 10-11.

Костырченко Г.В. Указ. соч. С. 41, 42; Неправедный суд... С. 390. ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 14. Л. 171, 172.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 136. Л. 123; Костырченко Г.В. Указ. соч. С. 1314.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 136. Л. 124, 125. 122 Там же. Л. 121. Там же. Л. 126.

ГАРФ. Ф. 8581. Оп. 2. Д. 1, 4, 90 и др. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 377. Л. 42-43.

Там же. Д. 383. Л. 45, 46. Там же. Д. 355. Л. 2.

Там же. Оп. 128. Д. 1065. Л. 10. Там же. Д. 870. Л. 112. 130 Там же. Л. 138.

90 91 92 93 94 95

97 98 99 100 101 102 103

105 106 107

109 110 111 112 113

114 115 116 117 118 119 120

121

123 124 125 126 127 128 129

131 Там же. Л. 124.

132 Там же. Л. 131.

133 Там же. Л. 133.

134

135 136 137 138 139 140 141 142 143 144

145 146 147 148 149

150 151 152 153

154

164 165 166 167 168

170 171

Там же. Л. 138, 139.

Неправедный суд... С. 15.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 1057. Л. 44.

Там же. Д. 868. Л. 97-98; Еврейский антифашистский комитет... С. 329.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 868. Л. 85. Там же. Д. 847. Л. 56. Там же. Л. 59, 60.

Известия ЦК КПСС. 1989. - 12. С. 36.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 868. Л. 128 об.

Там же. Д. 1058. Л. 132; Еврейский антифашистский комитет... С. 347. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 868. Л. 133; Еврейский антифашистский комитет... С. 348.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 1057. Л. 52. Там же. Д. 868. Л. 86.

Там же. Д. 1057. Л. 10; Еврейский антифашистский комитет... С. 337. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 385. Л. 38, 39.

Там же. Оп. 128. Д. 1056. Л. 7, 8; Еврейский антифашистский комитет... С.

345.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 1056. Л. 8.

Там же. Л. 10; Еврейский антифашистский комитет... С. 346.

Неправедный суд... С. 376.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 106. Л. 5; Еврейский антифашистский комитет... С. 257.

ГАРФ. Ф. 8114. Оп. 1. Д. 1053. Л. 47.

155 Там же. Л. 136.

156 157

158 159 160 161 162

Там же. Л. 137-138, 291.

Подробнее см.: Костырченко Г. Указ. соч. С. 68-73; Неизвестная Черная книга. Свидетельства очевидцев о катастрофе советских евреев (1941-1944).

Иерусалим-Москва, 1993. С. 16-28. ГАРФ. Ф. 8114. Оп. 1. Д. 1053. Л. 265.

Там же. Л. 266; Еврейский антифашистский комитет... С. 257.

ГАРФ. Ф. 8114. Оп. 1. Д. 1053. Л. 263.

Там же. Л. 51-53, 316.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 1139. Л. 6.

163 Там же. Л. 7.

Там же. Д. 444. Л. 134-135. Там же. Л. 167-168.

Неправедный суд... С. 6-7.

См.: Новая и новейшая история. 1996. - 2. С. 10-31. Неправедный суд... С. 382. 169 Там же. С. 4.

Известия ЦК КПСС. 1989. - 12. С. 40. The Kansas City Times. 1945. April 25.

Заключение

Минувшее. Исторический альманах. 14. М.-СПб. 1993. С. 401.

2 Известия. 1994. - 8. С. 6.

Комментарии:

Добавить комментарий