Согрин В.В. - Политическая история современной России, 1985-2001 от Горбачева до Путина | Часть II

Глава VIII

Исполнительная власть против законодательной

Для российского правительства, возглавлявшегося уже не I . Гайдаром, а В. Черномырдиным, 1993 г. начался с определения основных стратегических позиций. Они были обнародованы в юнце января.

Изложение правительственных намерений началось с жесткой, 1 о звучной голосам оппозиции, констатации катастрофического | остояния российской экономики: <Экономика России находится JJ глубоком кризисе, который грозит перерасти в полный развал с

|епредсказуемыми экономическими, политическими и социаль-Ыми последствиями. Падение производства и сокращение капи-ловложений, расстройство государственных финансов, рост ин-1яции, сокращение валютных поступлений и подрыв платеже-|1особности страны сопровождаются резким снижением уровня ини широких слоев населения>.

В правительственном документе не назывался конкретный ви-Зиник резкого ухудшения социально-экономического положе-\н России, но за его строками угадывалось желание доказать, что кйдаровские реформы не привели к каким-либо позитивным ре-рьтатам или даже к минимальной стабилизации. Новый пре-ьср-министр явно показывал, что его стабилизационно-рефор-аторский курс начинается <с нуля> и включает в себя, помимо "его прочего, исправление грубых просчетов предшественника. Приоритеты правительственной политики на 1993 г. однако, преимуществу повторяли гайдаровские подходы. Главными сди них объявлялись укрепление рубля, финансовая стибилиза-1я и борьба с инфляцией. Правительство называло своими ос-)вными ориентирами снижение темпов инфляции к концу года 5% в месяц, сокращение дефицита консолидированного госбюджета до 5% валового национального продукта, стабилизацию курса рубля ко второму полугодию. Объявлялось о намерении пресечь размещение в иностранных банках экспортной выручки предприятий <вплоть до полной конфискации валютных средам и сурового уголовного наказания руководителей>.

Монетаристский подход к лечению экономических болезнп' России дополнялся крайне общими фразами о целях промышлсп ной политики, которая в предшествующий год у правительс практически отсутствовала. Правительство Черномырдина, не зывая никаких цифр, ограничивалось намерением снизить тем падения и начать постепенно стабилизировать производство, высить нормы сбережений и капиталовложений, сдерживать рост безработицы. Признав банкротство предшествующей экономичен ской политики, правительство оказалось бессильным предложить сколько-нибудь убедительную альтернативу гайдаровскому курсу. Стратегические поиски правительства продолжились в следую' щем месяце, а наибольшую известность приобрело заседание Президиума кабинета министров 11 февраля, ставшее форумом всех структур исполнительной власти. На нем президент Б. Ель> цин не только смягчил критику реформаторского курса предшествующего года, но и попытался ее реабилитировать: <Не могу согласиться и с тем, что экономические реформы в России пошли по худшему варианту. Они пошли по единственно возможному варианту. В тех условиях не было возможности выбора ни моделей реформ, ни команды, готовой взяться за это дело... Реформы потребовали высокой цены. Но это - цена реформ, а не революции в напичканной ядерным оружием многонациональной стране>.

Выступление Ельцина кроме защиты радикальных реформ содержало подспудно и признание того факта, что они, как и прежние умеренные горбачевские реформы, возникли стихийно, определялись давлением обстоятельств, а не какими-tu обоснованными расчетами и программами. Но назвать это открыто в качестве главной причины тяжелого хода и последствий реформ Ельцин не решился. В его истолковании в основе неудлм' реформаторов лежало сопротивление законодательной власш <Однако макроэкономической стабилизации достичь не уд.\ лось. Основная причина тому - разногласия между законол i тельной и исполнительной властями по вопросу ограничитель ной финансовой, денежно-кредитной политики. В резульгм мы находимся перед реальной угрозой гиперинфляции>.

Президент предложил законодательной власти сделать выбо|' или заключить соглашение с исполнительной властью, дав п право проводить жесткий монетаристский курс, или органичи

Пить всенародный референдум, который должен был проголосовать за президентскую или парламентскую республику и, следовательно, решить, кому - президенту или законодателям - Должны быть вручены решающие властные полномочия.

Вопрос о референдуме поднимался Ельциным уже на седьмом Съезде народных депутатов России, и тогда после жарких дискуссий было решено назначить его на 11 апреля 1993 г. В ходе него избирателям предстояло определить основы конституционного строя России. Но уже через несколько недель после съезда члены Верховного Совета во главе с Хасбулатовым и поддержавший их председа-ель Конституционного суда В. Зорькин объявили референдум ненужной и опасной затеей. Законодатели, однако, не собирались ид-на уступки правительству в вопросе о распределении властных Полномочий. Шаткий компромисс, достигнутый между исполнительной и законодательной властью на седьмом съезде, рухнул, а их антагонизм очень быстро достиг еще большей остроты.

Конфликт между исполнительной и законодательной властью, определивший развитие российской политики в 1993 г. и завершившийся кровавой схваткой между ними в начале октября, имел ряд причин. Одна из главных заключалась в сохранявшихся и углублявшихся разногласиях по вопросу о социально-экономическом и поэтическом курсе России. Среди законодателей в качестве ведущей гилы утвердились сторонники регулируемой экономики и национально-государственного направления, а защитники радикальньГх Ыночных реформ оказались в явном меньшинстве. Смена у руля |равительственной политики Гайдара Черномырдиным только на рсмя примирила законодательную власть с исполнительной. Как Скоре выяснилось, новое правительство, внося корективы в эконо-|ическую политику Гайдара, в то же время не отказывалось от мо-(таристского курса, который вызывал наибольший гнев Верховно-I Совета. К тому же на пост министра финансов, проводника этого рса, был назначен Б. Федоров, который, как и Гайдар, в глазах оп-Ьзиции был <ставленником> Международного валютного фонда.

Важной причиной антагонизма двух ветвей государственной Пасти являлось и отсутствие у них опыта взаимодействия в рам-кх системы разделения властей, которой Россия практически не нала. Попытка испытать эту систему в России была предприня-] только один раз, в начале XX в. но тогда она потерпела крах. В (падных же странах, откуда система разделения властей была рзаимствована, она являлась не только одной из основ демокра-|ческого правления, но и действовала практически без сбоев. > ее отлаживание заняло там не одно столетие, причем укрепи-1сь в разных странах не одна, а несколько моделей разделения властей, соответствовавших национальным условиям. Главны! были две модели: президентская республика, в которой исполн тельная власть имела больше прерогатив, чем законодательная парламентская республика, в которой, наоборот, большими пр рогативами пользовалась законодательная власть.

В свете мирового опыта для России больше подходила моде) президентской республики. В пользу ее говорили и сложное переходного периода, переживаемого Россией, и ее размеры,; отсутствие в России сильных партий, которые являются обяз тельным условием успешного функционирования парламен) ских республик, и особенности российского политической сознания. Но эти обстоятельства меньше всего волновали рО сийских законодателей, для которых на центральное место в двинулся вопрос собственного выживания и подчинения се любой ценой исполнительной власти.

По мере ожесточения борьбы с президентом и правительством законодательная власть, пользуясь присвоенным себе правом и i менять российскую Конституцию, стала отодвигать исполни тельную власть на государственные задворки. Драматизм этои ситуации заключался в том, что парламент не отвечал за реалиш цию принимаемых решений в жизнь, по этой причине нейтрали зация им исполнительной власти оборачивалась хаосом или IN раличом хозяйственных и социальных сфер. Законодатели надг лили себя самыми широкими полномочиями, в том числе теми, которые, согласно системе разделения властей в любом ее вари анте, должны быть прерогативой исполнительных и судебных ор ганов. Одна из поправок к Конституции наделяла Верховный Си вет правом <приостанавливать действие указов и распоряжении президента Российской Федерации, отменять постановления И распоряжения Советов министров республик в составе Российской Федерации в случае их несоответствия законам Российской Федерации>. Обычно эта прерогатива принадлежит верховному судебному органу. Законодательная власть оказалась также нал1' ленной правом распоряжаться государственным имуществом, жестко контролировать финансово-кредитную и денежную по литику, осуществлять другие полномочия, традиционно OTHOI И мые к компетенции исполнительной власти.

Российский президент со своей стороны обнаружил склон ность к полному игнорированию воли строптивых законодатс лей. Война исполнительной и законодательной власти заводиле всю и без того хрупкую российскую государственность в тупик, так что вынесение на суд избирателей вопроса об основах конституционного строя, в первую очередь разделении властей, представлялось хоть каким-то выходом из драматической ситуации. Но между двумя антагонистами разгорелся спор о формулировании вопросов для избирателей, и даже в начале марта, то есть i.i месяц до проведения референдума, было абсолютно неясно, какой же выбор предстояло им совершить.

Законодатели, собравшиеся 8-12 марта на восьмой Съезд народных депутатов России, решили разрубить гордиев узел: со-

I аасно их решению, на проведение любых референдумов накладывался мораторий, а во взаимоотношениях двух властей закрепится статус-кво в соответствии с принципами действовавшей конституции. Президентская сторона расценила это решение как <попытку полностью сконцентрировать власть в руках Сове-|оц, возвратить коммунистическую номенклатуру к рычагам управления страной, отобрать назад демократические завоевания а шуста 1991 года>. Срочно созванное в Москве Консультативное совещание политических партий и организаций демократиче-

II ой ориентации охарактеризовало итоги съезда как <историче-< кий реванш сил реакции>, а позицию Президиума Верховного ('овета и Р. Хасбулатова - как практически сросшуюся с политическими установками национал-коммунистической оппозиции.

Ответный удар президента, его попытка по-своему разрубить юрдиев узел во взаимоотношениях исполнительной и законода-п'л ьной власти была предпринята 20 марта. Вечером того дня в обращении к гражданам России, которое транслировалось по двум к-лсвизионным каналам, Б. Ельцин объявил о подписании им Указа об особом порядке управления до преодоления кризиса власти. Из разъяснений Ельцина следовало, что на 25 апреля 1993 г. назначается референдум о доверии президенту и вице-президенту российской Федерации, а также по вопросу о проекте новой Конституции и выборах нового парламента. В случае одобрения новой Конституции деятельность Съезда народных депутатов и Верховного Совета должна была быть приостановлена, хотя они и не распускались. Из слов Ельцина вытекало также, что любые решения органов и должностных лиц, направленные на отмену и приостановление указов и распоряжений президента, являлись недействительными. Фактически в стране вплоть до вступления в силу новой Конституции вводилось президентское правление.

Уже через несколько часов после выступления Ельцина с резкой отповедью ему на российском телевидении выступили четыре влиятельных политика: Р. Хасбулатов, А. Руцкой, В. Зорькин и секретарь Совета безопасности России Ю. Скоков. Они решительно опротестовали заявление президента и объявили его не аютветствующим Конституции.

Антипрезидентское выступление Хасбулатова, защищавшими интересы Верховного Совета, было вполне предсказуемо, но noj^H ление вместе с ним трех других политиков было для многих неоявИ данностью, резко усилившей драматизм конфликта между преэЯР дентом и оппозицией. Вице-президент Руцкой по своему статусу мог быть только в команде президента, и Ельцин, как явствовало и I его выступления, рассматривал себя и вице-президента, как единое звено исполнительной власти. Председатель Конституционной' суда В. Зорькин формально не имел права выносить вердикт о дел ствиях президента без предварительного рассмотрения и квалифн кации их судом в целом. Ю. Скоков был непосредственно подчп нен президенту, и публичное выражение им несогласия с главой го сударсгва также стало неприятным сюрпризом для Ельцина.

Президент своим указом явно рассчитывал застать противни ков врасплох, но оппозиция не проявила никакой растерянное!и и в дебюте политической схватки перехватила инициативу в своп руки. Через три дня после выступления президента ряд его поло жений был признан противозаконным Конституционным судом Российской Федерации, а еще через несколько дней в Москве со брался чрезвычайный съезд народных депутатов с намерением <наказать> Ельцина за строптивость. Он открылся ровно черт i два года после первого чрезвычайного съезда, который, будучи тем же по составу, защитил и спас Ельцина от мощной атаки аль i янса Горбачева и консерваторов.

Попытки съезда принудить Ельцина к уступкам, угодным за конодателям, провалились, и тогда лидеры оппозиции предпри няли попытку отстранить президента от должности с помощькц процедуры, известной в англосаксонском праве как импичмент. ' Процедура эта была использована с явными нарушениями, но даже в ее предельно упрощенном варианте не смогла быть реал и зована. После этого съезд осуществил новый маневр: согласился на проведение референдума, но с формулировками вопросов, yi вержденными самими законодателями.

Три из четырех вопросов, сформулированных съездом, были направлены непосредственно против президента:

1. Доверяете ли Вы президенту РФ Б.Н. Ельцину?

2. Одобряете ли Вы социально-экономическую политику, осу ществляемую президентом РФ и правительством с 1992 года'.'

3. Считаете ли Вы необходимым проведение досрочных вы боров президента РФ?

4. Считаете ли Вы необходимым проведение досрочных вы боров Верховного Совета РФ?

IВынося эти вопросы на референдум, законодатели рассчитывали, что большинство россиян, экономическое положение которых в ходе реформ ухудшилось, выскажут недоверие политике президента и ему самому. Законодатели также полагали, что им самим, неизменно выступавшим с оппозицией президенту, будет оказано народное доверие.

Политическая кампания по подготовке референдума продолжалась всего три недели. Законодательная власть смогла мобилизовать в свою поддержку партии национал-государственной и коммунистической ориентации. Прочной опорой президента среди политических организаций оказалась только <Демократическая Россия>, растерявшая за полтора года большую часть своих сторонников. И все же президент сумел добиться перевеса в пропагандистской борьбе с законодателями.

Президентская сторона сумела заручиться активной поддержкой очень многих популярных в России людей, в первую очередь in числа творческой интеллигенции - писателей, режиссеров, "Петеров, певцов. Их агитация в пользу президента в средствах массовой информации оказала серьезное воздействие на мнения россиян. Образцом умелой пропаганды в пользу президента может служить листовка, которую в самый канун референдума поручили избиратели-москвичи. Пропрезидентские рекомендации

0 том, как отвечать на вопросы референдума, сопровождались подписями популярнейшего кинорежиссера Э. Рязанова, знаменитого футбольного тренера Н, Старостина, кумира молодежи рок-звезды К. Кмнчева и любимца всех без исключения поколений россиян актера Н. Караченцева.

Референдум, проведенный 25 апреля, принес очевидный успех президенту, упрочив его легитимность. В нем приняли участие около 64% избирателей - достаточно высокая активность По мировым стандартам конца XX в. Из них за доверие президенту высказалось 58,7%, социальную политику президента и правительства одобрило 53%. Референдум отклонил идею досрочных перевыборов и президента, и законодателей (для перевыборов необходимо было согласие более цоловины избирателей от спи-

1 очного состава), при этом <запас прочности> у Ельцина оказался много больше, чем у законодателей (за досрочные перевыборы президента высказалось 34 млн. человек, а народных депутатов - 16,2 млн.).

По завершении референдума в обществе и особенно среди политиков развернулись острые споры по поводу его итогов. Среди множества оценок выделялись четыре.

Одна принадлежала оппозиции. В ее глазах Ельцин и президе тская партия не только не одержали победу, но даже потерпели по ражение. Лидер коммунистов Г. Зюганов и его единомышленники приплюсовывали к избирателям, выразившим недоверие прези денту на референдуме, голоса тех, кто не явился к местам голосопа ния, ибо, по убеждению оппозиции, неучастие в голосовании оба. яснялось именно неприятием политики Ельцина. Опираясь на по добный вывод, непримиримая оппозиция заявила о незыблемости своей линии на отстранение президента и правительства от власт и и еще более усилила конфронтацию с исполнительной властью.

Вторая оценка принадлежала сторонникам радикальных рс форм. По их убеждению, референдум свидетельствовал о безу( ловной поддержке россиянами президентской линии и явился мандатом на продолжение энергичных радикальных реформ Один из ведущих политических стратегов радикальных реформа торов Г. Бурбулис и публицист радикально-либеральной ориеи тации Л. Радзиховский в совместной статье выдвигали следую щую причину победы Ельцина в условиях экономического крп зиса: <Потому, что реформы 1991 - 1993 годов в основе своей ее тественны (хотя бы их общее направление), понятны людям, m противоречат их здравому смыслу... Историческое течение Pot сии, ее народа определилось ясно - к свободе и частной соба венности. Это выяснилось не в книжных дискуссиях, а эксперп ментально: за движение к свободе народ готов платить такую цс ну, которую он прямо отказывался платить и за сохранение <со циальных гарантий>, при власти КПСС, и за сохранение великой мировой сверхдержавы СССР. А за движение к свободе, за дви жение по пути реформ люди готовы платить очень высокую цену> [Известия. 4 сентября 1993]. Согласно подобным заключениям, правительство должно было, не испытывая никаких сомнений, твердо и быстро следовать по пути строительства капитализма.

Третья оценка была сформулирована умеренными реформа торами из правительственных кругов. Согласно ей, победа прези дентской партии на референдуме была шаткой, и правителыл венный курс поэтому нуждался в корректировке. Прежде веет должен был быть прекращен процесс деиндустриализации рог сийской экономики и разработана эффективная программа про мышленной политики. По мнению сторонников корректировки курса реформ, проводившаяся политика не была рассчитана па подъем отечественной индустрии, а государство отказалось ш особых интересов в промышленности, кроме фискальных. Докл зывалось, что финансовая стабилизация сама по себе недостато'1 на для экономического подъема и что чисто монетаристские мс

тоды способны создать рыночную модель, пригодную только для слаборазвитых и развивающихся стран. Для страны же, желающей быть великой индустриальной державой, они непригодны. В российском правительстве ведущими выразителями этого подхода являлись премьер В. Черномырдин и первый вице-премьер О. Сосковец, курировавший промышленность.

Четвертая оценка исходила от людей, для которых голосование на референдуме было выбором из двух зол. Голоса президентской партии были отданы ими потому, что победа парламентской оппозиции была еще большим и неприемлемым злом. Представители этого подхода среди главных пороков правительственной политики называли коррупцию, беспомощность перед лицом преступности, проведение реформ за счет средне- и малообеспеченных слоев, пренебрежение интересами науки, образования, культуры. Но в их глазах социально-экономическая альтернатива парламентской оппозиции могла только привести к реставрации империи и государственного социализма.

Отношение к итогам референдума президента России было олиже всего к тем, кто расценил их как мандат на продолжение радикальных реформ, хотя Б. Ельцин не отрицал необходимости некоторых корректировок правительственного курса. Сразу после референдума президент и его сторонники приступили к активной подготовке новой российской Конституции, которая призвана была утвердить президентскую республику и создать сильную исполнительную власть. В конце мая президент издал Указ о созыве Конституционного совещания, которое должно было выработать окончательный вариант Основного закона страны, опираясь на президентский проект. Тут же последовала жесткая ответная мера со стороны Р. Хасбулатова и его единомышленников: 1 июня они провели совещание двух тысяч депутатов Советов всех уровней, заклеймивших президентский проект как антисоветский. Схватка между исполнительной и законодательной ветвями власти вступила в новый драматический этап, проходивший по формуле <кто кого>.

Конституционное совещание, созванное в соответствии с ука-к>м президента, открылось в Москве 5 июня. Главным событием пленарного заседания первого дня стал скандал с Р. Хасбулато-ным, <захлопанным> залом при появлении на трибуне. Председа-1ель Верховного Совета и 50 его сторонников в знак протеста покинули зал заседаний. После этого парламентская и президентская партии начали открытую психологическую войну друг против дру-lii, а главным средством в ней были выбраны взаимные обвинения и коррупции.

Президентская сторона обвинила в коррупции вице-президен та А. Руцкого. Верховный Совет со своей стороны развернул кам панию по возбуждению уголовного дела против вице-премьера В. Шумейко, также обвиненного в коррупции. Кроме того, зако нодатели предложили президенту рассмотреть вопрос об отстра нении от должности министра внутренних дел В. Ерина и мэра Москвы Ю. Лужкова. Президент ответил освобождением от дол жности лояльного в отношении Верховного Совета министра беа опасности В. Баранникова, которому инкриминировалось <нар} шение этических норм, а также серьезные недостатки в работе>.

Острая борьба между законодательной и исполнительной влл стью, парализовавшая деятельность обеих ветвей и государства и целом, продолжалась все лето. Многие наблюдатели стали прихо дить к мнению, что разрешение антагонизма между ними обыч ными конституционными методами уже невозможно. Б. Ельцин начал вести себя так, как он действовал в экстремальных ситуа циях - искать неконституционные способы выхода из политичг ского тупика.

В середине августа президент России на совещании Совета глав республик, субъектов Российской Федерации в Петрозаводске предложил создать новый законодательный орган. Согласно его плану, этот <мини-парламент> под названием Совет Федерации должен был быть образован указом президента. В него вошли бы по два представителя от каждого из 88 субъектов Российской Федерации. По определению президента это был легитимный ор ган власти, правомочный решать любые законодательные вопро сы. Совет Федерации рассматривался Ельциным как верное сре; ство ликвидации двоевластия, то есть нейтрализации Верховног Совета и Съезда народных депутатов. После совещания в Петр( заводске стало ясно, что президент готов на самые радикальнь меры в отношении конституционных законодательных органо. вплоть до их роспуска. Возможность подобного акта президен стала обсуждаться и исподволь обосновываться в средствах масс*' вой информации, близких к правительству.

Инициатива президента по созданию Совета Федерации был решительно осуждена Верховным Советом, а субъекты Федера ции не осмелились перечить его воле. Верховный Совет и его сто ронники начали подготовку активного контрнаступления на MI полнительную власть и особенно на президента. В окружения Р. Хасбулатова в этих целях были подготовлены три новых нор мативных акта - <О механизме вступления закона в действие по еле преодоления президентского вето>, <Об уголовной ответе! венности высших должностных лиц за невыполнение законов

Верховного Совета и постановлений Съезда>, <Об уголовной от-иетственности за невыполнение постановлений Конституционного суда>. Кроме того, председатель Комитета по конституционному законодательству, один из лидеров оппозиции В. Исаков подготовил пакет законов, по которым Верховный Совет получал право утверждать и освобождать от должности не только главу правительства, его заместителей, но и всех ведущих министров простым большинством голосов. Предполагалось также отстранить президента от руководства исполнительной властью.

Летом 1993 г. Верховный Совет <похоронил> все законодательные предложения, направленные ему правительством, приостановил президентские указы о механизме приватизации, под-ютовил законы, отдающие под контроль законодательной власти средства массовой информации. Политическая линия Верховного Совета практически срослась с позицией коммунистических и державно-патриотических объединений и партий, и те стали все теснее сплачиваться вокруг законодательной власти, готовясь к ликвидации двоевластия уже в пользу Советов.

Гораздо большую активность стало проявлять коммунистическое движение. Во главе его выступала Российская коммунистическая партия, воссозданная в феврале 1993 г. Ее лидер Г. Зюганов мыдвинул безотлагательную задачу смены общественно-полити-сского курса страны. РКП несколько обновила свои принципы, все же ее программа была гораздо консервативнее той, которая 1ла принята КПСС на ее последнем съезде в июле 1990 г. РКП ямо обвиняла <Горбачева и его сообщников> в <предательстве оиетской Родины, стран социалистического содружества и минога коммунистического движения>. Гайдаровские реформы растеризовались ею как <реставрирующие капитализм в его иболее примитивных варварских формах>. Партия выступала за сстановление государственного социализма, но, главное, трепала возродить Россию как великую мировую державу, облада-щую мощной армией и играющую роль лидера в мировой поли-ке [Советская Россия. 2 марта 1993].

Державные мотивы РКП перекликались с позицией объеди-ний национал-государственной ориентации, также готовив-ихся к решительной борьбе с президентом и его окружением, ронт национального спасения на своем И конгрессе в июле по-ебовал ликвидировать пост президента и сформировать прави-льство национального спасения, подконтрольное Съезду на-лных депутатов.

Заметной стала активизация национал-радикальных групп и боевых подразделений. Первый сигнал прозвучал во время дещ

монстрации, организованной политической оппозицией 1 мая и Москве. Передние ряды демонстрантов сумели сломить выстроенные на их пути кордоны милиции и ОМОНа и дать сотрудникам правоохранительных органов настоящий бой. Власть потерпела явное поражение в <пробе сил> с боевыми дружинами оппозиции.

Среди боевых радикальных организаций выделялся Сою! офицеров во главе с подполковником В. Тереховым. Излагая и августе цели союза, его председатель был откровенен: <Нас часто упрекают в том, что мы используем по отношению к нашим противникам такие слова, как <оккупация>, <оккупационный режим>... но как бы то ни было, этот термин предполагает войну, которую ведем мы, патриоты, которую ведет русский народ. Эту войну он ведет с врагом, противником, олицетворяемым режи мом Ельцина, за которым стоит главный наш противник - ai лантизм, <новый мировой порядок>, Америка, по существу ра ?" рушившая СССР и сейчас добивающая остатки Великой России [День. 17 августа 1993].

Российский президент первым нанес удар по политическому противнику. В выступлении по телевидению 21 сентября он объявил о прекращении полномочий Съезда народных депутатов и Верховного Совета. Тогда же вступил в силу президентский Ука'1 <О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации>, ставший для краткости обозначаться просто как Укач - 1400. Он фактически вводил временное президентское праи ление и означал радикальную ломку всего государственно-поли тического и конституционного строя.

В начале указа содержалась пространная мотивировка чрезвы чайных и не предусмотренных Конституцией действий президен та. Съезд и Верховный Совет обвинялись в прямом противодейс! вии социально-экономическим реформам и воле избирателен поскольку правительственный курс был одобрен на референдум! 25 апреля. Законодатели объявлялись виновниками паралича г>> сударственной власти. И, поскольку в существующей КОНСТИР ции не были предусмотрены пути выхода из тупика, президеи вынужден был прибегнуть к чрезвычайным мерам.

Кризис предполагалось ликвидировать в течение двух с поли виной месяцев, а главным средством его преодоления объявля лось народное волеизъявление. На 11-12декабря 1993 г. назнача лись выборы в Государственную думу, которая должна была erai i образцом российского парламентаризма и представлять HOBI.NI корпус депутатов. К этому же сроку должна была быть завершена работа по подготовке новой российской Конституции. Депутатам распущенного Верховного Совета и Съезда народных депутата предлагалось подключиться к работе над текстом нового Основного закона. До начала работы нового российского парламента страна должна была жить по указам президента и постановлениям правительства Российской Федерации.

Верховный Совет, размещавшийся в Белом доме, со всей решительностью отказался подчиниться указу президента и приравнял его к государственному перевороту. Действуя энергично, он в ночь с 21 на 22 сентября привел к присяге в качестве президента Российской Федерации вице-президента А. Руцкого. 22 сентября Верховный Совет постановил дополнить Уголовный кодекс РФ статьей, карающей антиконституционную деятельность, невыполнение его и съезда решений и воспрепятствование его деятельности <вплоть до расстрела>. В тот же день служба охраны Белого дома начала раздачу оружия гражданским лицам.

В течение десяти дней конфронтация между исполнительной И законодательной ветвями власти развивалась по нарастающей Линии и с использованием разнообразных средств. Краткая их хроника выглядит следующим образом.

23 сентября в Белом доме начался десятый Съезд народных депутатов, одобривший политическую линию Верховного Совета. I) тот же день президент России, явно желая внести раскол в ряды депутатов, издал Указ о социальных гарантиях для народных депутатов Российской Федерации, включавших право на трудо-

тройство в государственных структурах, высокое материальное знаграждение, ряд иных льгот. В ночь с 23 на 24 сентября воо-женные сторонники Белого дома во главе с подполковником ереховым предприняли неудачную попытку захватить штаб бъединенных вооруженных сил СНГ на Ленинградском проспекте, в результате чего пролилась первая кровь.

24 сентября Б. Ельцин на Встрече с президентами стран СНГ ручился их поддержкой в поисках выхода из государственного изиса. 27-28 сентября началась блокада Белого дома, окружен-го нарядами милиции и ОМОНа. 1 октября в результате начав-ихся переговоров между представителями президента и Белого ма блокада была смягчена, но ее полное снятие связывалось авой государства со сдачей оружия противоборствующей сто-ной. В следующие два дня переговоры зашли в тупик, а 3 ок-бря Белый дом предпринял решительные действия по отстра-нию от власти Б. Ельцина и взятию ее в свои руки.

Вечером того же дня вооруженные защитники Белого дома по изыву А. Руцкого и генерала А. Макашова штурмом взяли близ-жащее здание московской мэрии и двинулись к студиям Центрального телевидения в Останкино. В ночь с 3 на 4 октября у з ний телевидения и в них самих произошли кровавые стычки, левизионные передачи прервались, но атаки отрядов Верховно Совета были отбиты. Указом президента Ельцина в Москве бь введено чрезвычайное положение, в столицу начался ввод прав тельственных войск. Ельцин объявил действия Белого дома <в руженным фашистско-коммунистическим мятежом>.

Утром 4 октября правительственные войска начали осаду танковый обстрел Белого дома. К вечеру того же дня он был вз а его руководство во главе с Р. Хасбулатовым и А. Руцким арест вано. В тот же день в Москве был введен комендантский час, де ствовавший две недели, приостановлены выпуск олпозиционн правительству газет <Правда>, <День>, <Советская Россия> и де тельность организаций, поддерживавших Белый дом (Фронт н ционального спасения, Российская коммунистическая рабоч партия, Народная партия <Свободная Россия>).

Трагические события конца сентября - начала октября, в хо которых с обеих сторон погибло около 150 человек, были по-р" ному восприняты и расценены различными силами и политич скими течениями российского общества. Взаимоисключающ оценки были высказаны, с одной стороны, президентом и его с~ ройниками, а с другой - теми, кто поддерживал парламент.

Президентская сторона всю ответственность за кровавые с бытия возложила на Верховный Совет и законодательную влас Исторический смысл трагических событий в оценке сторонн ков президента заключался в крушении системы Советов и сов" ской власти, которая после ухода с политической сцены КП оставалась последним оплотом тоталитаризма и главным бар ром на пути либеральных экономических и демократических п литических преобразований. Согласно их аргументации, през дент избрал не только единственно возможный, но и демократи ческий способ выхода из тупика во взаимоотношениях двух вла стей, когда своим Указом - 1400 передал решение вопроса о п> сударственно-конституционном устройстве России на всенарол ное голосование, назначенное на 11 - 12 декабря. Что касается за конодателей, то, отказавшись принять указ и обратившись к си ловым методам сохранения советской Конституции и <всевла стия Советов>, они встали на защиту исключительно собствен ных корпоративных интересов, а отнюдь не общественного бла! i и законности.

К такой оценке была близка позиция политических деятелен стран Запада, поддерживавших действия российского президен та на всех этапах его конфликта с законодательной властью. Ти

личным выражением мотивов западных стран, в первую очередь США, явилось суждение С. Тэлбота, советника президента Соединенных Штатов У. Клинтона по российским делам: <Если смотреть на эти события абстрактно и вне контекста, то очень многие американцы, да и многие русские тоже, их никак бы не Поддержали. В марте президент Ельцин фактически навязал парламенту референдум 25 апреля. 21 сентября он приостановил действие парламента, а также по существу и Конституции. Но то, ^Что при обычных обстоятельствах вызвало бы протесты и возражения американцев, в конкретных условиях показалось им до-тойным поддержки... В обоих случаях в марте-апреле, а затем в снтябре-октябре президент Ельцин пошел прямо к народу. Он взрушал тупики, которые причиняли столько вреда правитель-тиу, но он разрушал их так, что все спорные положения выноси-ись на прямой суд граждан России. Тупик марта-апреля был кшен с помощью референдума. Тупик сентября-октября - с no-Мощью выборов 12 декабря>.

Антипрезидентская сторона всю ответственность за трагические события возлагала на исполнительную власть и персонально на Б. Ельцина. Действия Белого дома и его защитников приравнивались ее представителями к подвигу, призванному спасти наро-мившуюся в России систему разделения властей, конституционный строй, законность. В президентской политике они видели нгофеоз целенаправленного утверждения авторитарного режима, призванного обслуживать интересы мафиозно-криминальных | груктур, коррумпированного чиновничества, компрадорской пуржуазии, Международного валютного фонда. Самыми ярыми ищитниками демократии советского типа выступали коммунисты ки разнообразные державно-патриотические группы и течения. Между пропрезидентской и антипрезидентской оценками со-ытий конца сентября - начала октября разместились разнооб->зные промежуточные суждения. Наиболее <срединная> оценка 1Ключалась в том, что не на высоте оказались обе стороны кон-шкта, продемонстрировавшие отсутствие у них политической [гдьтуры и способности находить выходы из тупиков, достойные шилизованных государств. Наконец, еще одна распространения точка зрения, в целом оправдывавшая попытку президента кйти выход из кризиса власти с помощью досрочных парламентах выборов, осуждала те методы, в первую очередь жестокое Ценное подавление сопротивления Белого дома, которые были рпользованы для устранения политического противника.

Драматическая развязка конфликта между исполнительной и |конодательной властью сопровождалась активными шагами российского президента по закреплению своей победы. Сери указов президент России фактически повсеместно прекратил д ятельность органов советской власти. Через два года после росц ска КПСС была ликвидирована вторая политическая осно советского социалистического строя. Место прежней государе венности должна была занять новая система, принципы котор закреплялись в проекте российской Конституции, доработанн президентской партией в течение октября-ноября. Соглас президентскому указу, всеобщее голосование по проекту нои Конституции должно было состояться одновременно с выбора Федерального собрания. Едва оправившись от октябрьского щ ка, российские политики обратились к активной подготовке кд кабрьским выборам и референдуму.

Уже через несколько дней после подавления сопротивления Б лого дома началось формирование политических блоков для уч стия в выборах в Федеральное собрание. Блоки и политически партии сосредоточились на борьбе за депутатские места в его ни ней палате, Государственной думе, половина мест в которой разы рывалась по мажоритарной системе (от каждого избирательном округа в парламент попадал победитель), а другая половина - н< пропорциональной системе, означавшей распределение депутат ских мандатов между партиями в зависимости от количества подам ных за них голосов. Выборы в верхнюю палату, Совет Федерации проводились на основе мажоритарной системы: от каждого избирн тельного округа, совпадавшего с территорией одного из субъекте! Российской Федерации, мандаты получали два кандидата, суме г. шие набрать наибольшее количество голосов избирателей.

Среди более десятка политических блоков и партий, заявив ших о намерении бороться за депутатские места, под знамена радикальных экономических реформ выступал блок <Выбор Ро* сии>. Его лидером стал сам Е. Гайдар, кроме него в руководств оказались влиятельные члены Кабинета министров А. Чубай* А. Козырев, Б. Федоров, которым, как и другим министрам, бп ло предоставлено право баллотироваться в законодательный о|> ган. В своей предвыборной кампании блок <Выбор России> о верг ставку на популистские обещания, провозгласив необходп мость возобновления жесткого монетаристского курса как осп" вы основ финансовой стабилизации и главного условия возро> дения экономической активности. В случае победы на выбор.: блок намеревался добиваться замены <умеренного> В. Черни мырдина Гайдаром на посту премьер-министра.

Одной из главных неожиданностей предвыборной кампании явился разрыв с Гайдаром некоторых активных участников прл

1ительственной команды образца 1992 г. пожелавших связать сери с иными политическими объединениями. Двое из них, А. Шо-1н и С. Шахрай, создали собственную Партию российского щнства и согласия (ПРЕС), настаивавшую на необходимости

(орректив рыночных реформ. Новая партия заявила о поддержке Меренно-реформистских подходов премьер-министра Черномырдина, а своим политическим козырем избрала требования Укрепления экономических прав и возможностей регионов, возрождения семьи, нации и государства как традиционно главных российских ценностей.

Еще один активный участник реформаторской команды Гай-пара, С. Глазьев, в избирательной кампании выступил на стороне Демократической партии Н. Травкина. Теперь он считал оши-)чной гайдаровскую <шокотерапию>, объявив ее главной при-нюй 30%-ного спада производства, галопирующей инфляции и

()укратного снижения уровня жизни населения [Глазьев, 1993]. сдобно Демократической партии, от гайдаровского курса дис-Цнцировалось и Движение демократических реформ, лидер ко-)рого, Г. Попов, сам некогда сторонник радикальных экономи-5ских реформ, доказывал, что <шокотерапия> совершенно не ютветствовала российским условиям и проводилась в угоду и по эдеказке Международного валютного фонда. Для него самого ггимальным политическим течением теперь являлся центризм |опов, 1994].

Несогласие с программой <Выбора России> декларировал еще 1ин избирательный блок демократической ориентации - <Яб-жо>, название которого возникло из фамилий трех его создате-ей (Г. Явлинский, Ю. Болдырев, В. Лукин). В целом на рефор-||!1торско-демократическом фланге избирательной кампании на-Нодался очевидный разброд, что впоследствии рассматривалось 1илом наблюдателей как одна из причин политических неудач демократов.

На противоположном фланге избирательной кампании глав-

11 ми участниками оказались Российская коммунистическая ртия, Аграрная партия и Либерально-демократическая партия. 5щим знаменателем их платформ была державно-националь-

|я позиция, подчеркивающая направляющую и мобилизующую ль мощного государства в социально-экономическом развитии восстановлении России в качестве сверхдержавы на мировой гне. Были между партиями и различия. РКП по преимуществу (иентировалась на защиту интересов малообеспеченных слоев, [ее социальные лозунги воплощали идеологию <старых левых>. Грарная партия выражала интересы коллективных сельских товаропроизводителей. Самой же необычной среди трех парт оказалась Либерально-демократическая.

Ее критики в один голос заявляли о несоответствии названия партии ее программе и сущности, многие из них прямо называли ЛДПР <фашистской>. Но ряд политологов, не соглашаясь с этим определением, указывали, что ЛДПР в отличие от классически1 фашистских партий не была привержена расизму, антисемити му и тоталитарным лозунгам и что ей больше подходит определи ние <праворадикальная>. Во время избирательной кампании^ ЛДПР запомнилась напористыми пропагандистскими выступлЙ ниями своего лидера В. Жириновского, носившими популист] ско-националистический характер. Это определение вполне мс жет быть использовано и для характеристики позиции партии | целом.

Воспользовавшись правом партий покупать эфирное время| электронных средствах массовой информации, В.Жириновски использовал его в полной мере к выгоде ЛДПР. Лидер Либерал! но-демократической партии проявил редкую и уж, безусловна отсутствовавшую у лидеров всех других российских партий сп< собность эпатировать разные слои населения эмоциональными одновременно простыми, понятными всем лозунгами и обещан* ями. Рабочим, малообеспеченным слоям было дано обещан"развивать высокоэффективную социально ориентированную си< тему хозяйствования. Интеллигенции обещано возрождение от* чественной науки, культуры, образования. Молодежи - работ образование, материальное благополучие, абсолютная свобода плюрализм в реализации физических (сексуальных) и культурнь потребностей. Вооруженным силам - возрождение <лучших тр! диций царской и советской армии>, высокий престиж и матери альная забота. Предпринимателям - снятие ограничений со вс^ видов экономической деятельности.

Особое значение в предвыборной пропаганде В.Жириновскй го приобрел национально-патриотической мотив. Лидер ЛДПГ обещал восстановить попранное чувство национального досто инства россиян, заставить всех соседей вновь трепетать перед великой Россией. Главной целью своей внешней политики Жирл новский объявил восстановление границ Российской империи Многие внешнеполитические лозунги лидера ЛДПР, особенно высказанные в книге <Бросок на Юг>, звучали как призыв к eoii не, подпадавший под статью 71 Уголовного кодекса Российской Федерации (<Пропаганда войны, в какой бы форме она ни вс лась, наказывается лишением свободы на срок от трех до восьми лет>). Однако политические соперники Жириновского, словно

Шокированные его националистической риторикой и восприимчивостью к ней масс, ни разу не попытались предъявить ему это обвинение.

Пропаганда Жириновского и ЛДПР была полна очевидными противоречиями. С одной стороны, лидер ЛДПР обещал покончить с вторжением западной массовой культуры в Россию и надежно защитить российские культурные традиции, но, с другой стороны, он же обещал молодежи полную свободу усвоения поведенче-ких стандартов Запада. С одной стороны, Жириновский требовал верждения в стране жесткого авторитарно-вождистского режи-а, но с другой - он же обещал даровать наибольшие либеральные ободы и демократические права. Сам девиз Либерально-демок-птической партии: <Через плюрализм мнений к верховенству закона> можно было трактовать с взаимоисключающих позиций, подлаживать под любой политический вкус.

Главной сенсацией декабрьских выборов 1993 г. стало то, что и состязании партийных списков уверенную победу одержала иберально-демократическая партия. Ее партийный список почил более 25%. Либеральные демократы намного опередили за-вший второе место <Выбор России>. Правда, когда подсчитали лоса, отданные за кандидатов, баллотировавшихся в Государ-венную думу на индивидуальной основе, и приплюсовали их к лосам, отданным за партийные списки, то обнаружилось, что ПР лишилась своего преимущества и даже уступила первое сто <Выбору России> (в его думской фракции оказалось 76 де-атов, а во фракции ЛДПР - 63). Но в общественном сознании качестве главного итога и сенсации выборов стала именно по-|н да партийного списка ЛДПР.

С точки зрения общего соотношения сил, сложившегося в Го-< \ дарственной думе по результатам выборов, преимущество ока-осьна стороне партий державно-национальной и коллективи-ской ориентации: фракция ЛДПР насчитывала 63 депутата, арная партия - 55, Компартия - 45, <Российский путь> (лир С. Бабурин) - 25. Среди фракций демократической ориента-и <Выбор России> имел 76 мест, <Союз 12 декабря>, отражав-й интересы независимого предпринимательства, - 20 мест и блоко> - 25 мест. В центре политического спектра оказались ппа <Новая региональная политика> (сложилась уже после от-ытия заседаний Государственной думы) - 65 мест, Партия ссийского единства и согласия - 30 мест и фракция <Женщи-России> - 23 места.

Сторонники российского президента пытались сгладить впе-ление от неудачи партий демократической ориентации тем, что на проводившемся одновременно с выборами в Федеральн собрание референдуме был одобрен проект новой российск Конституции. Сам Б. Ельцин считал главным итогом голосования 12 декабря именно принятие Основного закона страны.

Новая Конституция действительно существенно упрочивала позиции президента. Согласно ей, президент становился одно временно и главой государства и главой правительства. Он сосре доточивал в своих руках всю полноту исполнительной власти и кроме того, наделялся существенными законодательными пол номочиями. Так, президент получил право отлагательного вето и отношении решений Федерального собрания, а для преодоления президентского вето в каждой из палат при повторном голосова нии необходимо было собрать не менее двух третей голосов. Вероятность отмены президентского вето при таком условии и большинстве случаев равнялась нулю. Российский президент по лучил также право роспуска Государственной думы в случае троекратного отклонения ею кандидатуры премьер-министра предложенной президентом. В целом российская Конституция создавала государственную модель, в которой президент пользе вался самыми большими прерогативами в сравнении с главами государств других известных миру президентских республик.

Российский президент не скрывал удовлетворения фактом принятия новой Конституции. Но неменьшее удовлетворенно этим высказывал и главный политический оппонент демократом В. Жириновский. Лидер ЛДПР и его партия, в отличие от коммунистов и большинства национал-патриотических организаций, неизменно выступали в защиту новой Конституции и сильном президентской власти. Политический расчет В. Жириновского заключался в том, что на следующих президентских выборах ом мог стать главным претендентом на пост главы государства, а н таком случае уже он и его партия извлекут главную выгоду oi принятия Конституции.

В целом партии демократической ориентации и их лидеры должны были признать, что итоги голосования 12 декабря серьез но разошлись с их прогнозами и ожиданиями. При этом боль шинство среди них склонны были объяснять свои неудачи и успех оппозиции по преимуществу субъективными причинами.

Одной из таких причин называлась разобщенность партий и блоков демократической ориентации, не только не сумевшие объединиться накануне выборов, но к тому же потративших мно го сил на оппонирование друг другу. Ряд демократов, однако, не согласился с этой трактовкой: например, лидеры блока <Яблоко и Партии российского единства и согласия резонно замечали,

I что, отказавшись от объединения с <Выбором России>, они суме-I ли сохранить для демократов голоса тех избирателей, которые ра-I ^очаровались в радикальных реформах гайдаровского типа, но -отовы были поддерживать альтернативные варианты рыночных Веформ.

Н Другой причиной объявлялось умелое проведение избирательной кампании В. Жириновским, блестяще использовавшим "возможности электронных средств массовой информации для I иоздействия на настроения избирателей. Этот фактор, безуслов-I но, имел значение: на фоне маловыразительных, зачастую откро-I пенно скучных выступлений демократов лидер ЛДПР выглядел [ колоритной сильной личностью, обладающей политической во-кден, что в глазах российских избирателей имело немаловажное "качение. Но <феномен Жириновского> некоторыми его критиками, особенно теми, кто наделял лидера ЛДПР демонической Килой, способностью <гипнотизировать> миллионы слушателей * || зрителей, откровенно преувеличивался.

Наконец, еще одной причиной субъективного толка называлась прямая фальсификация результатов выборов консервативно настроенными членами избирательных комиссий [Любарский, | 1'>94[. Версия эта оказалась зеркальным отражением трактовки июгов апрельского референдума, которую давали тогда консер-(иторы: победу, одержанную президентской партией, они объяснили тем, что результаты голосования были фальсифицированы | омиссиями по подсчету голосов. А после декабрьских выборов I опсервативные политики доказывали, что их победа была бы мне более внушительной, если бы итоги голосования не были подтасованы в угоду <Выбору России>.

Обратившись к всевозможным субъективным причинам иосй неудачи на выборах, демократы преуменьшали или вообще пг рассматривали ее объективные причины. Более того, даже по-?ю декабрьских выборов многие среди них склонны были наста-икать на сугубо позитивных итогах двух лет радикальных экономических реформ в России, которые могли поэтому вызвать и.лько симпатию среди населения. Один из идеологов <Выбора |"иссии>, А. Илларионов, доказывал, что в 1992-1993 гг. не толь-II' не произошло падения жизненного уровня россиян, но даже

|блюдался его неуклонный рост, выразившийся в существен-м увеличении потребления практически всех продуктов питая, покупок автомобилей и загранпоездок. Его единомышлен-|ки неизменно с гордостью объявляли об успешной массовой иватизации и твердо обещали окончательную победу капита-зма в России в 1994 г. В свете подобной концепции триумфальнего шествия народного капитализма в России неудача демок^Н тических блоков и особенно <Выбора России> на декабрьс]^И выборах действительно могла показаться не более чем недора^И мением или результатом особого коварства политических ПРЦ| тивников.

Подобные <оптимистические> оценки итогов двух лет ради* кальных реформ, исходящие от их идеологов, серьезнейшим об> \ разом отличались от <пессимистических> оценок, которые поя>< : лялись не только в консервативных, но часто и в демократии ' ских средствах массовой информации, принадлежали не толы ?" противникам реформ, но также и их сторонникам, и незавитм мым наблюдателям, в том числе многим ученым-экономист.и' Главный вывод <пессимистических> оценок заключался в том, что россияне не выдерживают <цены>, которую большинству т них пришлось заплатить за правительственные экономические реформы. И если опираться на эти оценки, то тогда следует при знать, что именно непомерная для большинства общества сопи ально-экономическая цена реформ стала главной причиной н i растания массового <левого> и <правого> радикализма, нашедик1 го выражение в успехах политических сил коммунистической и националистической ориентации во время выборов,

В 1993 г. в России продолжался неуклонный быстрый CII.IJIL промышленного и сельскохозяйственного производства. Уро-1 вень промышленного производства составил к уровню 1990 г! 59,8%. В топливно-энергетическом комплексе он равнялся! 81,2%, в машиностроительном комплексе - 58, в пищевой про И мышленности - 65,1, в легкой промышленности - 46,7%. При! этом наблюдались свертывание инвестиций (их доля в валовом! внутреннем продукте в 1993 г. снизилась до 8% против 17% и 1989-1990 гг.), примитивизация производства, откат^ногих о> раслей к технологиям двадцатилетней давности. ~

Несмотря на приверженность правительства монетаристом > му курсу, в России утвердилась стабильно высокая инфляция, си ставившая к концу 1993 г. вместо 3-5%, запланированных прани тельством, около 20%.

В России быстрыми темпами происходили поляризация бел ности и богатства, размывание среднего класса, разрушение структур общественного потребления и социальных структур Индекс Джини, которым мировая экономическая наука измеря ет уровень неравенства, вырос в России за два года с 0,256 ли 0,346. При этом, согласно официальной статистике, в 1993 г, 20% самых богатых россиян владели 43% совокупных денежных дохо дов, а 20% самых бедных - только 7%. Доходы 10% наиболее спеченных превышали доходы 10% наименее обеспеченных е в 11 раз (в 1992 г. - в 8 раз, в 1991 г. - в 4,5 раза). А 4% супер-гатых россиян имели доходы, примерно в 300 раз превышаю-ие доходы <низов>. Не менее трети россиян по уровню жизни устились ниже официальной, по сравнению с западными стан-ртами резко заниженной, черты бедности. По западным же андартам ниже черты бедности жило большинство населения, рсднее сословие, составляющее в развитых странах не менее Вух третей населения, в России сократилось до 10-15%. При ом из него практически были вымыты интеллигенция и квали-Ицированные рабочие, которые как раз составляют большинст-И0 среднего класса в странах Запада.

Проявления нараставшего разрыва между бедностью и богатством становились все более многообразными. На стороне богатства укоренилось престижное потребление: российские нувори-и, которые-то и стали символом <новых русских>, обзаводись шикарными западными автомобилями, приобретали доро-тоящие особняки, в организации и проведении досуга достиг-стандартов, характерных для сверхбогачей Запада. Широко Лестными стали факты вывоза и размещения ими своих капи-'юв в западных банках: за один 1993 г. их вклады за рубежом удились, достигнув 18 млрд. долларов. Они активно приобретали движимость в странах Запада, посылали своих детей на учебу в 'чшие зарубежные университеты, становились участниками тарных аукционов антиквариата, произведений искусств, едметов роскоши.

Показатели бедности включали в себя резкое снижение боль-инством россиян потребления услуг здравоохранения, образо-III|ия, жилищного хозяйства. Рост цен на жилье сделал его для большинства россиян практически недоступным. Стоимость | ииртиры в Москве достигла 100 средних годовых зарплат (в То-I но она равнялась 9,5 годового дохода, в Нью-Йорке - 6-8 и не превышала 14 средних годовых зарплат ни в одной из 52 стран, и ручавшихся ООН). Резкое снижение жизненного уровня росси-?III стало главной причиной быстрого падения рождаемости: для едней семьи рождение ребенка становилось непозволительной >скошью>.

Деиндустриализация, резкое сокращение сфер науки, образо-лния, культуры породили неуверенность в завтрашнем дне, >рах потерять профессию и работу у десятков миллионов пред-пвителей рабочего класса и интеллигенции. Согласно исследо-и.щиям, впервые проведенным в России по международным нор-| iM, общее количество безработных (полностью или частично)

на конец ноября 1993 г. составило 7,8 млн. человек, или 10,Н экономически активного населения. (В последующем безрабоЯ ца нарастала, достигнув в феврале 1994 г. 10,2 млн. человекН 13,7% экономически активного населения России.) Н

Острые социально-экономические проблемы и контрасты В ставили в совокупности <социальную цену> радикальных форм, оказавших непосредственное влияние на поведение роо сийских избирателей во время декабрьских выборов. При анали< зе и оценке этого поведения одним из важных, требующих объне нения вопросов оказалось соотношение его с итогами апрельск" го референдума, когда россияне все же высказали поддержку ги циально-экономическому курсу президента, а следователь]!" той политике, защитником которой в декабре был блок <ВыХиф России>.

Одно из главных объяснений изменения политической ориентации большой части россиян заключается в том, что в декабри они оказались перед лицом качественно новой альтернативы. It апреле они стояли перед выбором из <двух зол>: меньшим в ик глазах оказалась политика Б. Ельцина и его окружения, заключавшая при всей ее высокой <социальной цене> все же надежду на продвижение общества вперед, а большим - архиконсерии тивная бездеятельная позиция Верховного Совета во главе с Хае-булатовым, не сулившая ничего, кроме реставрации старого строя. Но в результате октябрьских событий <большее зло> было устранено с политической арены. В декабре многие россияне сочли возможным поэтому <наказать> меньшее зло в лице радикальных реформаторов.

Однако, как показали последующие события, выборы в Государственную думу не поколебали соотношения политических сил, сложившегося во властной системе после сентября-октябрн 1993 г. Дума не смогла соперничать с исполнительной властью, оставшейся в руках Ельцина и его сторонников. Они продолжили пожинать плоды победы, добытой в сентябре и октябре. Президент и его окружение, оперевшись на декабрьскую Конституцию, которая утвердила их гегемонию во властной системе, продолжили формирование нового общественно-политического режима.

_Глава IX

1994-1996: оформление нового режима

После декабрьских выборов формирование правительства бы-1ю вновь доверено В. Черномырдину. Заняв пост премьер-министра, он удерживал его до весны 1998 г. Состав кабинета за эти годи неоднократно менялся, обновляясь за счет то консерваторов, to радикалов, то технократов, то лоббисте в-отраслевиков. Но фигура Черномырдина символизировала и гарантировала преемственность в деятельности исполнительной власти. В еще большей мере эту преемственность воплощала фигура Б. Ельцина, которого все чаще стали именовать <гарантом> новой Конституции, ;i следовательно, и нового общественно-политического режима.

Этап 1994-1996 гг. выделяемый в качестве отдельного периода правления Б. Ельцина и российской политической истории, <знаменовался разнообразными нововведениями, но он же закрепил многие основополагающие тенденции предшествующего папа.

В экономике продолжался упадок наукоемких отраслей (электроника, точное машиностроение и др.), а также легкой и пищевой промышленности, сельского хозяйства. Зато на ведущей позиции прочно закрепился сырьевой капитал - топливно-энергетическая, горно-металлургическая, лесная и целлюлозно-бумажная отрасли. В условиях все более тесной интеграции России в мировой 1>ынок они обнаружили потенциал выживания и конкурентоспособность. Да и западные страны, давно и прочно утвердившиеся на мировом рынке в качестве гегемона, готовы были предоставить IUM свободу рук только российскому сырьевому капиталу.

Укрепление позиции сырьевого капитала в национальном промышленном производстве характеризовали следующие цифры. За период с 1990 по 1996 г. доля топливно-энергетического комплекса в объеме производства промышленной продукции в росла с 11 до 36%. Доля металлургии возросла с 11 до 16%. В т же период доля машиностроения сократилась с 30 до 17%, пищ вой промышленности - с 15 до 1!%, легкой - с 12 до 2%. Выж вало то, что могло производить продукцию для мирового рынк

Особенно упрочилось экономическое могущество газовой нефтяной отраслей. Осуществленная в них приватизация способ ствовала возникновению самых богатых в стране акционерных обществ (АО). В газовой отрасли такими АО стали <Газпром' включивший 8 добывающих объединений, 13 региональны\ предприятий транспортировки, <Газэкспорт>, ряд вспомогател!. ных структур. В нефтяной отрасли оформились 30 добывающих объединений, при этом такие, как <Лукойл> и <Сибнефть>, могуществу могли быть поставлены вслед за <Газпромом Топливно-энергетические империи, среди которых наряду с г зовыми и нефтяными ведущее место занимало также РАО Е (единая энергосистема), подчинили себе, превратили в своих п стоянных должников все остальные отрасли, предприятия, пра тически не только всю экономику, но и социальную сферу.

Прочные позиции сырьевого капитала на мировом рын имели одно положительное следствие: российский экспорт ре лярно в денежном выражении превышал импорт, и положител ное сальдо России в торговле со странами дальнего и ближне зарубежья составило в 1996 г. около 40 млрд. долларов. Но это м ло способствовало смягчению национальных экономическ проблем. Государство беднело, его внутренние и внешние дол постоянно росли. Внешняя задолженность в период с 1992 1995 г. возросла почти в два раза - с 69 до 130 млрд. долларов потребности государства в иностранных займах не уменьшались, превращая многие последующие поколения россиян в заложим ков его долговых обязательств. Причина нараставшей задолжеп ности была очевидна: катастрофическое падение производства к большинстве отраслей народного хозяйства не могло быть вы правлено относительным благополучием сырьевого капитала. На 1993-1994 гг. пришелся самый глубокий экономический спад который по темпам даже превзошел спад 1991-1992 гг. В 1994 i спад промышленного производства составил 20,9%, в 1995 3,3%, 1996 - 4% [Мировая экономика и международные отношс ния. 2000. - 5. С. 13]. К концу этого трехлетия национальное промышленное производство опустилось ниже 50% в сравнении с уровнем 1990 г. По показателю валового внутреннего продукта на душу населения Россия оказалась в шестой десятке стран ми ра, в то время как в 1990 г. еще находилась в третьей десятке.

Реальные тенденции экономического развития противоречили программам и декларациям правительства. Российский президент, премьер-министр, кабинет министров неизменно объявляли неприемлемым технологический откат российской промышленности, превращение страны в сырьевую базу миро-мой экономики. Они регулярно утверждали планы структурной перестройки в пользу наукоемких отраслей, привлечения в них отечественных и иностранных инвестиций, их продвижения на мировые рынки. Но все эти планы оставались на бумаге. На практике правительство все больше полагалось на мировую конкурентоспособность сырьевого капитала. Правительственный указ от 1 июля 1994 г. отменявший квотирование и лицензирование товаров и услуг, поставляемых на экспорт, и распропагандированный как прорыв в либерализации внешней торговли и мощный стимул для всех конкурентоспособных предприятий, в действительности еще больше укреплял приоритет сырьевого капитала, который только и имел прочную нишу на мировом рынке. Отчисления сырьевых монополий государству, являвшемуся крупным держателем их акций, экспортная выручка сырьевого капитала, большая часть которой подлежала конвертации в отечественную валюту, что также было выгодно государству, превратились в один из главных источников удовлетворения финансо-иых потребностей правительства.

Важный источник удовлетворения этих потребностей правительство усматривало в денежных доходах от приватизации. В середине 1994 г. оно объявило об изменении всей стратегии приватизации и переходе к ее второму, качественно иному этапу. Было признано, что ваучерная приватизация не привела к оживлению промышленности, не создала ни стратегических инвесторов, ни среднего класса, и практически ничего не дала бюджету. Второй пап приватизации предполагал открытую продажу предприятий на их рыночной стоимости. Надежды правительства были связаны с тем, что в этом случае приватизируемые предприятия приобретут подлинных и эффективных хозяев, а государственная казна получит серьезный реальный доход.

Реально новая схема приватизации была запущена в 1995 г. и уже первый опыт обнаружил ее иллюзорность. В 1994-1996 гг. доходы государства от приватизации оказались в несколько раз меньше запланированных и даже ниже, чем на ваучерном этапе 1992-1993 гг. [May, 2000. С. 31}. К злоупотреблениям и махинациям, характерным для первого этапа, добавились новые. Вместо ткрытых и честных аукционов, в которых на равных могли конкурировать все желающие, распространилась практика сговоров госчиновников, ответственных за приватизацию, и ловких ба киров, финансовых дельцов, лидеров теневой экономики. В р зультате предприятия продавались по цене, гораздо ниже рыно ной. Так, Краснодарская табачная фабрика была продана одн иностранной фирме за 60 млн. долларов, в то время как ее соне ница, также зарубежная фирма, предлагала 167 млн. долларов. ' аукционах по <Сибнефти>, Братскому алюминиевому завод <Внуковским авиалиниям>, многим другим прибыльным пре приятиям от конкурса под тем или иным предлогом было отстр нено большинство конкурентоспособных участников. В резул тате <лакомые куски> российской экономики доставались i явно заниженной стоимости претендентам, поднаторевшим в з кулисных сделках.

Особое место в приватизационном процессе заняли залогов" аукционы. Государство, крайне нуждавшееся в быстром пополн нии казны, передавало пакет акций по заниженной стоимости залог, как правило, крупному коммерческому банку. В случае н возврата государством долга, что стало правилом, банк превр шалея в полноправного собственника акций, принимая неред во владение и высокодоходное предприятие. Именно таким еле ствием сопровождался уже первый залоговый аукцион, состоя шийся в конце 1995 г.: ОНЭКСИМ банк за 170 млн. долл. при" рел контрольный пакет акций Норильского никелевого комбин та, мирового флагмана в производстве никеля, хрома, кобальт платины. Показательно, что на аукционе была отвергнута заяв" банка <Российский кредит>, предложившего государству сум вдвое большую, чем ОНЭКСИМ банком.

Острейшей финансовой проблемой для правительства ст сбор налогов, от которых уклонялись и юридические, и физич ские лица. Государству пришлось прибегать к неординарнь мерам и в итоге создать в 1996 г. чрезвычайную комиссию по вы колачиванию налогов из промышленных предприятий. Был составлен длинный реестр злостных должников, среди которых на первых местах оказались самые благополучные предприятия во главе с <Газпромом>. Задолжники, которым угрожали банкрота вом и национализацией, не без оснований указывали, что HI-могут выплачивать долги государству, поскольку с ними не рас плачиваются их потребители, среди которых одним из главны* оказывалось само государство. Взаимные долги государства, предприятий и потребителей превратились в перманентный за колдованный круг российской экономики.

В поисках средств для бюджета и оплаты собственных долгоп правительство прибегало к мерам, которые могут быть определс

Ini.i как финансовые махинации. Одной из самых громких среди цих явились валютные спекуляции Центробанка России в октябре 1994 г. 11 октября, окрещенного журналистами <черным вторником>, на московской валютной бирже произошел обвал руб- его стоимость по отношению к доллару упала более чем на 30%. Президент Ельцин определил событие как диверсию и солит на следующий день Совет безопасности для поиска виновников и выхода из кризиса. 13 октября курс рубля был восстановлен. Но, как показали независимые эксперты, спасение рубля Рыло не более чем хорошей миной при плохой игре. На самом деле Центробанк с ведома правительства разыграл двухходовую комбинацию, в результате которой он с помощью массированной скупки рублей по резко заниженному курсу заткнул одну из дыр госбюджета. Госбюджет был пополнен за счет тех российских юридических и физических лиц, которые в панике, организованной Центробанком, избавлялись от <рухнувших> рублей. Но как только бюджет пополнился, курс рубля был возвращен к прежнему рубежу. Государство не было одиноко в использовании нечистоплотных приемов финансовой деятельности. К ним активно прибегал частный бизнес, продолжавший действовать по классической, описанной некогда Марксом, схеме первоначального накопления. В целом 1994-1996 гг. оказались золотым периодом современного российского грюндерства. Многочисленные банки, страховые и акционерные компании, символами которых стали <Чара>, <МММ>, <Русский дом Селенга>, <Московская недвижимость>, <Тибет>, <Властилина>, обратились к строительству финансовых пирамид, принесших в течение 2-3 лет баснословные Прибыли хозяевам и разоривших десятки миллионов рядовых икладчиков. Обогатившись, эти компании в мгновения ока исчезли. Средства массовой информации срывали свой куш, активно участвуя в рекламе финансовых мыльных пузырей и вводя в 1лблуждение свои многомиллионные аудитории. Государство спокойно наблюдало за деятельностью комбинаторов, не предпринимая никаких попыток, чтобы просветить неискушенных в финансовых вопросах россиян относительно природы и послед-i ] вий деятельности финансовых пирамид.

Нечистоплотные приемы были характерны и для более солидных бизнесменов и банков, прочно обосновавшихся в российской жономике. В создании их богатств, по заключению А. Ослунда, известного шведского экономиста, специалиста по России, огромную роль сыграли скрытые экспортные субсидии, дотирование импорта, льготные кредиты. Все эти льготы были дедом рук государства и государственных чиновников, которые одарива льготами, понятно, небескорыстно, нарождавшуюся бизнес-эл1 ту. Сами представители бюрократии также воспользовались во^ можностями государственной власти для вхождения в сослов> новых русских. Согласно подсчетам социолога О. Крыштано^ ской, более 60% российской бизнес-элиты являлись выходца* из советской номенклатуры [Крыштановская, 1995]. Первым эти пом их вхождения в экономическую власть были 1988-1993 nf когда на месте министерств были созданы концерны, на мео| госбанков - коммерческие банки, на месте Госснабов и торгов биржи, СП и крупные торговые дома. 1994-) 996 гг. стали этапе умножения и консолидации новых капиталов.

Среди самих российских нуворишей выделилась супер-элита - горстка предпринимателей, чьи личные состояния достигли сот миллионов долларов и которые являлись сверхбогатыми людьми* даже по мировым стандартам. К ним принадлежали глава <Газпро ма> Р. Вяхирев, <Моста> - В. Гусинский, <Лукойла> - В. Алекпе ров, <Логоваза> - Б. Березовский, <ОНЭКСИМ банка> - В. По танин, <Менатепа> - М. Ходорковский, <Столичного банка сбережений> - А. Смоленский.

Складыванию крупного российского капитала и бизнес-эли ты благоприятствовали президентский Указ <О создании финан сово-цромышленных групп в РФ> от 5 декабря 1993 г. Федерал], ный закон 1995 г. <О финансово-промышленных группах>, Ук;п президента 1996 г. <О мерах по стимулированию создания и дел тельности финансово-промышленных групп>. Финансово-про мышленные группы (ФПГ) означали сращивание финансового и промышленного капитала, усиление монополистических тен денций в российском бизнесе. Среди первых ФПГ были <Интер рос> (<ОНЭКСИМ банк>, <Норильский никель>, <Новокузнеи кий металлургический комбинат> и др.), <Российский авиацион ный консорциум> (АО <Аэрофлот>, <Российские международны) авиалинии>, АО <Пермские моторы>, Промстройбанк РФ и др.), <Лукойл> (7 нефтедобывающих предприятий, 23 нефтеперераба тывающих завода, 3 финансово-инвестиционные компании) ФПГ объединяли благополучный бизнес и еще больше усилива ли разрыв между ним и прозябающими предприятиями.

В неблагополучных отраслях образовались собственные контрасты. Их директора, которые в начале радикальных реформ выказывали желание отказаться от своих должностей, теперь н своем большинстве приспособились к ситуации и, сосредоточии в своих руках собственность и акции, обеспечили себе благопо лучную жизнь, а то и процветание. Зато их работники продолжа ли влачить жалкое существование, месяцами не получали зарплату, а если и получали ее, то часто в виде собственной продукции, которую реализовывали в свободное от работы время.

Углубляющиеся социальные контрасты сохранялись в качестве одной из ведущих характеристик российского общества. К 1996 г. разрыв в доходах 10% наиболее обеспеченных россиян и 10% наименее обеспеченных увеличился до 13 раз. Доля 20% россиян с наивысшими доходами в общей структуре доходов населения увеличилась до 45,5%, а доля 20% с наименьшими доходами сократилась до 6,1%. Процент россиян, относивших себя к категории бедных, увеличился до 67. Реальные доходы россиян не превышали 40-50% от уровня середины 80-х гг.

Все большее количество россиян, чтобы свести концы с концами и обеспечить себя минимумом продуктов питания, должны 1>ыли обращаться к сельскохозяйственному труду на садово-огородных и приусадебных участках. Доля хозяйств населения в общей структуре сельскохозяйственной продукции увеличилась в периоде 1990 по 1995 г. с 24 до 44%, а доля сельскохозяйственных предприятий сократилась с 76 до 54%. Хозяйства населения произвели в 1995 г. 90% картофеля, 73,4% овощей, 48,6% мяса, "И ,4% молока, располагая лишь 5% всех обрабатываемых площа-лей (крупным хозяйствам принадлежало 90%). Необходимо отметить также, что фермерские хозяйства, начавшие укореняться в 1992-1993 гг. в последующем оказались в состоянии застоя п в 1995 г. как и в 1993, на их долю приходилось 2% от произведенной в стране сельскохозяйственной продукции [Беляева, 1997. С. 86].

Парадоксом на фоне ухудшающегося материального положения населения выступало то, что, согласно социологическим опросам, удельный вес россиян, носителей патерналистско-эгали-| лристской ментальноеT, то есть традиционно советских ценно-|лей, не увеличивался, стабилизировавшись на уровне примерно пдной трети. Сложилась также устойчивая, около 20% населения, социальная группа с либерально-индивидуалистическим типом ментальности. Она ни в коем случае не желала возврата к прошлому и была ориентирована на карьеру и жизненный успех, до-

" гигаемые исключительно собственными усилиями. Наконец, фетья группа, около половины россиян, принадлежала к промежуточному типу, который, относясь критически к складывающейся реальности, не желал и реставрации старого порядка. Характерно также усиление приверженности россиян ценности

" иободы: в 1993 г. ее предпочли материальному благополучию о,7%, а в 1995 г. - 70,6% опрошенных [Тихонова, 1996; 1997]. В целом сложилась отчетливая тенденция эволюции сознания россиян в сторону модернистских ценностей [Лапин, 1996].

Напрашивается вывод, что большая часть россиян, даже ис пытывая нараставшие материальные лишения, воспринимала советско-коммунистическую модель, оставшуюся в прошлом, как исчерпавшую себя и надеялась на улучшение своего положс ния в рамках нового миропорядка. А для многих россиян было характерно полное разочарование как в старом, так и в новом строе, сопровождавшееся общественно-политической и духон ной апатией.

Это дает ключ к объяснению сохранявшегося в России относи тельного социального спокойствия. Социальные волнения, пик которых пришелся на 1996 г. были характерны почти исключительно для шахтерских регионов. Но и тогда они не достигли то остроты, которая была присуща шахтерским выступлениям в п следний период пребывания у власти Горбачева. Правительств^ мобилизовав свои ресурсы, сумело погасить протест горняков.

По-настоящему глубокое и взрывоопасное напряжение 1994-1996 гг. было создано не социальными конфликтами, противостоянием федерального правительства и Чечни, перер шим в российско-чеченскую войну в ноябре-декабре 1994 г. Во на, продолжавшаяся около двух лет, расколола россиян, она посредственно влияла на главные политические дискуссии и талии и нанесла огромный материальный и нравственный уще российскому обществу.

Конфликт завязался еще в 1990-1991 гг. когда Общенаци нальный конгресс чеченского народа (аналог Народного фро та. - Авт.) во главе с отставным советским генералом Д. Дуд вым избрал линию на выход из состава СССР и РСФСР. Воспо зовавшись событиями 19-21 августа 1991 г. нанесшими непоп вимый удар по позициям советско-партийной номенклатуры, Ду даев взял власть в Чечне в свои руки и объявил о низложении чеченского Верховного Совета во главе с Доку Завгаевым. В тот момент успеху Дудаева поспособствовали руководители России (Р. Хасбулатов, Г. Бурбулис и др.), которые видели в его действиях удар по Горбачеву и номенклатуре. Желая укрепить мировую с Дудаевым, российское руководство фактически передало в его распоряжение вооружение, находившееся на территории Чечни.

Но уже с осени 1991 г. между российским руководством и Дудаевым, избранным президентом Чечни и объявившим о ее выходе из состава Российской Федерации, возник острый конфликт. Конфликт обострялся по мере того, как усиливались воинственно-на ционалистическая линия в позиции Дудаева и репрессии в отно

шении русского населения. Российские лидеры пытались искать компромиссы с Дудаевым на основе предоставления Чечне особого статуса в составе Российской Федерации (подобный компромисс помог сохранить в составе России Татарстан). Но новая чеченская элита, уже начавшая извлекать выгоду (в первую очередь, за счет нефтяных махинаций) из независимого положения Чечни, была непреклонна. По мнению некоторых аналитиков, вызывающе жесткая позиция Дудаева объяснялась и тем, что российский президент Ельцин посчитал ниже своего достоинства лично вести переговоры с чеченским главой [Шевцова, 1999. С. 178].

В ноябре 1994 г. российское руководство приняло решение нернуть мятежную республику в состав России вооруженным путем. Сначала были организованы выступления против Дудаева внутренней чеченской оппозиции, а после их провала в Чечню были введены российские войска. Уже первые сражения обнаружили полную неосведомленность российского командования относительно реальной боеспособности чеченских вооруженных формирований. Расчет министра обороны П. Грачева на <блицкриг> провалился, российская армия начала терпеть поражение за поражением и нести тяжелые потери.

Российское общество, в том числе политические партии и фракции, с момента возникновения войны разделились на ее противников и сторонников. В Государственной думе за прекращение войны твердо выступали фракции <Выбор России>, <Яблоко> и менее единодушно <Женщины России>. Во главе сторонников безусловного продолжения войны до победоносного окончания стояла Либерально-демократическая партия. Против прекращения войны выступали большинство представителей Аграрной, Демократической партий, ПРЕС и <Союза 12 декабря>. Одна из наиболее влиятельных фракций - коммунисты - в своем большинстве склонялась в пользу прекращения войны, оказавшись неожиданно в политическом альянсе с <Выбором России> и <Яблоком>. Но мотивы их не совпадали: если либералы твердо осуждали саму войну, руководствуясь пацифистскими соображениями, то коммунисты воспользовались военно-политическими просчетами и неконституционными действиями Ельцина и президентского окружения для того, чтобы расширить багаж критики исполнительной власти и расшатать позиции главы государства.

Само российское население воспринимало войну, по крайней мере внешне, весьма спокойно. На протяжении всей войны в стране не наблюдалось не только антивоенных движений, но даже сколько-нибудь массовых выступлений и проявлений антивоенного протеста. Попытки либеральных политиков подвинуть народ к антивоенному протесту не приносили результатов. Население было пассивно, хотя значительная его часть и не поддерживала войну. В вопросе о виновнике развязывания войны среди рядовых граждан наблюдался разброд: согласно опросам Всероссийского центра изучения общественного мнения, 31% возлагали ответственность на Дудаева, 25 - на Ельцина и его окружение, 12 - на чеченскую оппозицию, 7 - на российских военных и спецслужбы, 25% затруднялись с ответом [Известия. 23 декабря 1994].

Реальным центром обсуждения чеченской войны стали средства массовой информации, при этом с самого начала и до конца войны большинство периодических изданий выступали с жесткой критикой правительства, а многие явно сочувствовали Дудаеву. Это даже дало основание официальному правительственному изданию утверждать, что <четвертая власть> России воюет на стороне Дудаева [Российская газета. 19 января 1995].

Популярная критическая точка зрения, отстаиваемая в либеральных СМИ, заключалась в том, что Ельцин и его окружение отвергли мирное урегулирование и обратились к насильственной акции, чтобы с помощью <маленькой победоносной войны> разжечь патриотические настроения, упрочить собственный режим, отвести внимание от провалов и ошибок своей экономической и социальной политики. Некоторые СМИ либеральной ориентации, лидером которых являлся влиятельный телевизионный канал НТВ, относились к Дудаеву и его сторонникам с нескрываемой симпатией, преподносили экстремистских полевых командиров типа Ш. Басаева как робингудов свободолюби-^j вого чеченского народа. На противоположном либералам флан-Я ге, в леворадикальных изданиях, отстаивалась во многом похо-Я жая, но еще более жесткая оценка мотивов правительства: ан-И тинародный режим использовал войну как пролог к введению> чрезвычайного положения, а в итоге диктатуры. Но к Дудаеву,T' что уже отличало их от либералов, левые относились резко отри цательно.

Чеченская война сузила политическую поддержку Ельцина я правительства среди демократов. Ряд демократов, прежде под держивавшие президента, теперь открыто заявили о переходе v оппозицию. Депутат Госдумы Л. Шейнис предложил отлучить от демократов не только <позднего>, но и <раннего> Ельцина: <Ельцин был выдвиженцем и тараном демократов, ко никогда не был участником их движения> [Независимая газета. 31 декабря 1994|. ' Те же, кто сохраняли за <ранним> Ельциным имя демократа, были убеждены, что в 1994 г, произошло его <перерождение>.

Одно из доказательств <перерождения> Ельцина видели в том, что в 1994 г. из состава правительства вышли такие известные реформаторы, как Е. Гайдар и А. Шохин. К концу года из реформаторов образца 1991-1992 гг. в правительстве оставался только А. Чубайс, занимавший пост одного из пяти вице-премьеров, а также председателя Госкомимущества. Решающую роль в кабинете играли представители сырьевых отраслей, что символизировало их доминирование в экономике страны. Некоторой компенсацией падения влияния либерал-реформаторев являлось включение в правительство людей (Е. Ясин, А. Лившиц), которых чаще всего именовали <технократами>. Именно технократам надлежало обеспечить преемственность курса экономических реформ.

Утрата правительством отчетливого идейно-политического лица, обретение подобия профессионально-технократического имиджа в определенной мере поспособствовало более спокойным и взвешенным, по сравнению с 1992-1993 гг. отношениям между ним и законодательной ветвью власти. Для левых и националистических фракций Государственной думы главной мишенью критики был президент, с руководством же кабинета они нередко умели находить общий язык. Государственные бюджеты, предлагавшиеся правительством на утверждение Думы в 1994, 1995 и 1996 гг. проходили благодаря поддержке левых и националистических и вопреки оппозиции демократических фракций. Правда, внешне, если судить по риторике парламентских дебатов, левые и националистические фракции выступали подчас более жесткими критиками правительства, нежели демократы.

Первый серьезный конфликт между исполнительной и новой законодательной ветвями власти произошел в феврале 1994 г. 23 февраля Дума приняла постановление, объявлявшее амнистию лицам, находящимся под следствием или содержащимся под стражей в связи с событиями 19-21 августа 1991 г. 1 мая 1993 г. 21 сентября - 4 октября 1993 г. Генеральный прокурор России А, Казанник без промедления выполнил волю Думы. Президентскую сторону постановление Думы застало явно врасплох, и ей не оставалось ничего иного, как проглотить горькую парламентскую <пилюлю>.

В марте исполнительная власть выступила с инициативой подписания политическими и общественными организациями России Договора об общественном согласии. Договор, заключавшийся на два года, обязывал участников не инициировать политических кампаний с целью проведения досрочных, не предусмотренных Конституцией выборов федеральных органов власти, не проводить забастовок и не участвовать в их организации в целях, не имеющих непосредственного отношения к вопросам за- Щ работной платы. Государство брало на себя обязательства, сфор- Я мулированные в самых общих выражениях: <снизить уровень ин- щ фляции и контролировать ее>, <добиться повышения инвестици-|Н онной активности и создать предпосылки для экономического|И подъема>, <развернуть структурную перестройку экономики-^ имея в виду преодоление структурных деформаций>, <принятыИ меры по ликвидации бюджетной задолженности по выплате зара-ЧР ботной платы>.

Федеральное собрание, руководители которого В. Шумейко (глава Совета Федерации) и Й. Рыбкин (спикер Государственной думы) проявили готовность к самому тесному сотрудничеству с президентской стороной, обещало поддержку правительству в принятии закона о бюджете, гражданского и земельного кодексов, законов о банковской деятельности, рынке ценных бумаг, прожиточном минимуме. В апреле договор одобрили представители многих общественных и политических организаций, но под ним так и не появились подписи влиятельных левых партий, без чего он повис в воздухе. Последующие события показали, что и правительство было не в состоянии выполнить продекларированных в договоре обязательств, так что практического значения он так и не приобрел.

Депутаты Госдумы устроили серьезную встряску правительству в конце октября 1994 г. когда В. Черномырдин выступил с отчетом о деятельности кабинета. Законодатели, признав его работу неудовлетворительной, поставили на обсуждение вопрос о доверии правительству. В самый критический момент выяснилось, что заходить так далеко большинство депутатов, среди них представители левых фракций, все же не хотели. Правительство, к полной неожиданности для тех, кто судил о намерениях депутатов и фракций по их риторике, осталось у руля власти.

Следующий острый конфликт между правительством и законодателями произошел в июне 1995 г. в разгар чеченской войны. , Фактически это был первый реальный политический кризис после событий сентября-октября 1993 г. Ему предшествовали трагические события в Будённовске, небольшом городе на юге России. В результате террористической акции чеченских боевиков во главе с Ш. Басаевым в нем были захвачены сотни заложников, простых j граждан, многие из которых были убиты. Профессиональные рос- j сийские спецслужбы оказались не в состоянии справиться с террористами, и они безнаказанно ушли из Будённовска.

Будённовск прервал относительно спокойные отношения законодателей и исполнительной власти, обвиненной в неспособности достичь мира в Чечне и обеспечить безопасность собственных граждан. Коммунисты попытались возбудить против президента процедуру импичмента, но не сумели добиться необходимой поддержки. Зато вместе с другими ведущими фракциями, среди которых оказались не только левые и националисты, но и многие демократы, они сумели вынесли вотум недоверия Черномырдину и его кабинету. 21 июня 241 депутат (для вынесения вотума достаточно было 226 голосов) проголосовали за отставку правительства.

Ельцин, решительно вмешавшийся в разразившийся кризис, дал депутатам недвусмысленно понять, что, если они будут настаивать на своем решении, он не остановится перед роспуском Думы. Перед депутатами забрезжил призрак сентября-октября 1993 г. и многие из них дрогнули. 27 июня между Ельциным и руководителями фракций Госдумы был достигнут компромисс: они оставляют в покое и президента, и Черномырдина, а глава государства отправляет в отставку силовых министров. В результате Чер-I гомырдин и кабинет устояли, а в жертву законодателям были при] 1есены министр внутренних дел В. Ерин и руководитель федеральной службы безопасности С. Степашин.

Обострение отношений исполнительной и законодательной иласти произошло в тот момент, когда российское правительство АКТИВНО разрабатывало стратегию создания прочного механизма гармонизации взаимоотношений двух главных ветвей государственной власти. В основу этого механизма, согласно оригинальной политической стратегии, выдвинутой впервые С. Шахраем весной 1995 г. была положена идея создания проправительственной двухпартийной системы, при этом одна из партий стала бы левым, а другая - правым крылом государства. Согласно разработке Шахрая, две проправительственные, но при этом конкурирующие друг с другом партии (одна правоцентристская, другая ле-ноцентристская) должны были собрать 35% голосов избирателей в ходе очередных выборов в Федеральное собрание. Этого было бы достаточно, чтобы гарантировать твердую поддержку правительству со стороны законодательной власти [Шахрай, 1995].

Данная концепция должна была быть реализована на практике летом-осенью 1995 г. Предполагалось, что правоцентристскую партию возглавит сам премьер Черномырдин, а левоцентристскую - спикер Государственной думы И. Рыбкин. Партии должны были достичь пика популярности к концу года, то есть к моменту выборов нового Федерального собрания. Но на деле "левая нога> задуманной проправительственной двухпартийной системы с самого начала захромала: партия Рыбкина оказалась

Щ

<золушкой> правительства, ей не выделялось необходимой фи нансовой и административной поддержки, и на выборах в декаб ре она провалилась (за нее проголосовали 1,2% избирателей, а для прохождения партийной фракции в Думу необходимо было собрать не менее 5%). Зато правоцентристская партия во главе с Черномырдиным, взявшая громкое патриотическое название <Наш дом - Россия> (НДР), развивалась успешно и на думские выборах вошла в тройку победителей. Правительство получило сильную партию власти, но не двухпартийную систему, которая призвана была нейтрализовать политическую оппозицию.

<Наш дом - Россия>, строго говоря, не был первой партией власти. В качестве таковых задумывались еще <Выбор России> и Партия российского единства и согласия (ПРЕС), созданные и конце 1993 г. Однако <Выбор России> после выхода в начале 1994 г. Гайдара из правительства перешел в оппозицию к исполнительной власти. Политическое влияние этой праволиберальной партии бы стро уменьшалось. ПРЕС, выступавший с центристско-государст-веннических позиций, также не оправдал надежд, возлагавшихся на него исполнительной властью, быстро растратив свое влияние и превратившись в политического карлика. Так что правительство оказалось без какой-либо собственной партийной поддержки, и создание весной 1995 г. НДР было вполне уместно и объяснимо.

На учредительном съезде НДР в мае присутствовала россий екая политическая и экономическая элита. Среди делегатов прс обладали члены правительства и его аппарата, губернаторы, главы местных администраций, руководители крупных промыш ленных концернов и предприятий. Расходы по организации съел да взяли на себя промышленные гиганты. В списке кандидатов па места в Госдуму, одобренном НДР, госчиновникам и предприни мателям принадлежало более двух третей мест. Деятелям науки н искусства отвели около 10%, Рабочих, крестьян, рядовых служа щих в списке, как и в самой партии, не оказалось.

НДР откровенно ориентировался на сохранение и упрочение тех отношений собственности, того ее распределения, как и в целом того общественно-политического строя, которые восторжеа вовали в ходе нововведений, начатых в конце 1991 г. НДР намеревался пресекать реставрационные замыслы левых партий, но он же отмежевался и от дальнейших либеральных реформ: <Либеральный этап реформирования российской экономики закончен>, Следующая задача - политическая стабильность и эволюционный экономический рост [Вечерняя Москва. 14 декабря 1995]. <Наш дом - Россия> оказался в полном смысле партией порядка. Нового порядка, основой которого стал номенклатурный капитализм.

Создание НДР означало начало серьезной перегруппировки российских партийно-политических сил, продолжившейся летом и осенью 1995 г. Среди партий, именовавшихся в российском политическом лексиконе <правыми> и ориентировавшимися на поддержку частной собственности, рынка и политической демократии, <Наш дом - Россия> стал теперь главным. Вторую строчку в списке заняло объединение <Яблоко> во главе с Г. Явлинским, но его стратегия существенно отличалась от стратегии партии власти.

<Яблоко> указывало на противоречия в декларациях и политической практике правительства, возлагало на него ответственность за насаждение в стране номенклатурного капитализма. Объявив себя демократической оппозицией правительству, лидеры <Яблока> отстаивали программу ограничения экономического всевластия сырьевых монополий, поощрения независимого, особенно среднего и мелкого предпринимательства. Государст-исннической идеологии НДР <Яблоко> противопоставляло безусловный приоритет гражданских прав и свобод личности. Яв-нинский и его сторонники критиковали монетаристский <уклон> жономической политики в деятельности как Гайдара, так и Черномырдина, доказывая, что более высокий уровень инфляции обеспечил бы более благоприятные возможности для структурной перестройки промышленности, ее оживления, привлечения инвестиций, повышения покупательной способности населения. It политической области <Яблоко> выступало за расширение полномочий законодательной ветви, укрепление парламентаризма и ограничение прерогатив исполнительной власти.

Социальную базу <Яблока> составляли по преимуществу интеллигенция и мелкий бизнес. Она была достаточно стабильна, по и достаточна узка. Партия была обречена на поддержку со стороны не более чем 6-8% избирателей, что гарантировало ей прохождение в Государственную думу, но лишало возможности ишоевания политического лидерства. Крайне рыхлой оставалась организационная структура <Яблока>. Жизнеспособные отделения были созданы им только в некоторых крупных городах, в первую очередь Москве и Санкт-Петербурге. В результате позиции партии на региональном уровне были даже слабее, нежели на федеральном, она не смогла завоевать ни одного губернаторскою кресла и показать, хотя бы в одном регионе России, на что она способна в практической деятельности.

Третьей заметной партией на правом фланге был <Выбор России> во главе с Е. Гайдаром. Еще в конце 1993 г. <Выбор России> |>ыл крупнейшим объединением либеральных сил, но уже в следующем году его позиции резко пошатнулись. Правда, формалБ" но <Выбор России> окреп - он был преобразован в более сплоченную политическую партию под названием <Демократический выбор России> (ДВР). Но на деле влияние партии падало, и по популярности она все более уступала <Яблоку>. В отличие от <Яблока> <Демократический выбор России> исповедовал принципы <чистого> рыночного либерализма, жесткого монетаризма и полного подавления инфляции, предлагал свести до минимума социальные расходы государства, отвергал социал-демократические и кейнсианские крены в бюджетной политике. С началом чеченской войны <Демократический выбор России> выступил се самым жестким критиком, а один из его признанных лидером С. Ковалев открыто поддерживал правительство Дудаева. Партия все более отрывалась от российских реалий, в ней начались рас колы, ее поддержка среди избирателей стала быстро сужаться.

Среди левых российских партий бесспорным фаворитом оста валась Коммунистическая партия Российской Федерации (КПРФ). После 1993 г. идеология партии эволюционировала и направлении соединения трех начал - модернизированной вер сии советского марксизма, русско-националистической доктри ны и экологической концепции устойчивого развития [Урбан Соловей, 1997. С. 23]. Совместить эти доктрины было достаточно трудно, поэтому платформа партии оказывалась весьма эклек тичной. Но подобный эклектизм позволял партии в зависимости от конкретной политической ситуации и конкретного адреса м своей пропаганды выпячивать то одну, то другую, то третью док трину, улавливая максимальное количество голосов избирателей Электорат партии после 1993 г. возрастал, включив в себя от 20 д<> 30% избирателей. По преимуществу это были носители традици онно государственно-патерналистской ментальноеT, отчаявшп еся приспособиться к новой реальности и питавшиеся реставра ционными надеждами.

Ярким выразителем русско-националистической доктрины к КПРФ был ее глава Г. Зюганов. Зюганов и его единомышленники рассматривали социализм не как импортный западный продукт, й как органичную цивилизационную характеристику России. Н программе КПРФ <Путь России к социализму>, одобренной в начале 1995 г. к историческому наследию партии были отнесены <соборность, державность, духовность>, а Россия определялась как <особый тип цивилизации, наследующей и продолжающей тысячелетние традиции античной и византийской, Киевской Ру си, Московского царства, Российской империи и Советского Со юза>. Партия отмежевывалась от коммунистических вождей-пс чрожденцев, среди которых оказывались многие лидеры бывшей 11СС (Хрущев, Брежнев, Горбачев), но оставляла вне поля критики национал-государственника Сталина.

В преддверии думских выборов 1995 г. КПРФ предложила Платформу, в которой на первом месте была уже доктрина советского марксизма. В качестве главных лозунгов были выдвинуты Россия, труд, народовластие, социализм>, <За нашу советскую Родину!>, <Пролетарии и угнетенные народы, соединяйтесь!>. Подобные призывы дали основание политическим оппонентам обвинить КПРФ в намерении восстановить однопартийную диктатуру, советскую власть и государственную собственность. Но многие независимые аналитики сходились в том, что в практической полигике КПРФ проявит себя как прагматичная организация, способная на всевозможные компромиссы с новым порядком.

Действительно, не в риторике, а в политической практике, в голосованиях в Государственной думе, в деятельности на постах бернаторов тех или иных регионов России представители ПРФ утверждали образ системной партии, то есть организации, траивающейся в созданный политический режим, в лучшем учае его корректирующей, но не разрушающей. Этот образ в ервую очередь и был подмечен <внесистемными> коммуниста-И, нашедшими пристанище не в КПРФ, а в леворадикальных ртодоксальных организациях, наиболее известной среди кото-btx оставалась Российская Коммунистическая рабочая партия КРП) во главе с В. Тюлькиным и В. Ампиловым. Леворадика-ш обвиняли в перерождении и оппортунизме уже самого Зюганова и лидеров КПРФ и только себя считали истинными наследниками идей Ленина и Сталина.

Второй крупной левой партией являлась Аграрная партия 1'оссии (АИР), действовавшая в тесном союзе с КПРФ. АПР лоббировала в Госдуме интересы аграрно-промышленного комплек-1 а, выступала против передачи земли в частную собственность, |ребовала защитить отечественное сельское хозяйство от ино-| гранной конкуренции. Подобно КПРФ, Аграрная партия защищала традиционно-коллективистские государственнические ценности.

Традиционалистские партии практически безраздельно господствовали в левом политическом спектре. Левые партии соци-ин-демократического толка, нарождавшиеся в 1990-1992 гг. очень быстро увядали и к 1994 г. не подавали признаков жизни. Их нишу попыталась занять Партия самоуправления трудящихся (ИСТ), созданная в 1994 г. известным ученым-офтальмологом и предпринимателем С. Федоровым. Опираясь на опыт возглавлившегося им Межотраслевого научно-технологического комп> лекса <Микрохирургия глаза>, Федоров пропагандировал в каче* стве российской панацеи <продажу труженикам в собственность их рабочих мест>. Согласно программе ПСТ, это являлось гараи тией <владения результатами своего собственного честного тр да> [Олещук, Павленко, 1997. С. 68]. Первоначально Федор именовал свою концепцию <народным капитализмом>, но пост пенно отдал предпочтение <народному социализму>. Руководи тели ПСТ нередко апеллировали к опыту народных предприятий в США, выкупленных рабочими у предпринимателей и сумевшими выжить в конкурентно-рыночной среде. Однако они упускали из виду, что американские рабочие, родившиеся и жившие и классической капиталистической стране, никогда не знавшем социализма, обладали совершенно иной, буржуазно-индивидуа диетической ментальностью, которая являлась важнейшим усл<> вием их относительно успешной деятельности. Кроме того, амс риканские народные предприятия оставались островками в мо|> частного бизнеса, и реальной альтернативы системе частного к а питала не представляли.

В 1995 г. наметились изменения в соотношении сил и влиянии партий, которые с той или иной мерой условности можно опр( делить как националистические. До этого бесспорное лидерстнн среди них сохраняла Либерально-демократическая партия. Н 1994 г. она упрочила свой авторитарный характер, избрав В. Жириновского вождем партии сроком на 10 лет. Программа партии оставалась неизменной: ЛДПР выступала за унитарно-имперское государство, отстаивала приоритет исполнительной власти, требовала покровительствовать военно-промышленному комплексу, отечественной промышленности и естественным монополиям, настаивала на антизападном курсе внешней политики, Национализм и государственничество ЛДПР уживались с анти> коммунистической риторикой.

В 1995 г. в политическое пространство, занятое ЛДПР, энергично вторглось новое объединение - Конгресс русских общин (КРО), попытавшийся облечь национализм в цивилизованные и просвещенные формы. Первоначально КРО, во главе которого оказался бывший комсомольский функционер Д. Рогозин, ставил задачу защиты прав русских в ближнем зарубежье. В 1995 г, по мере развертывания кампании по выборам в Государственную думу под его национально-патриотическим знаменем объединились Союз российских товаропроизводителей во главе с Ю. Скоковым, часть Демократической партии во главе с С. Глазьевым, Социалистическая партия трудящихся, ряд других организаций ольшим приобретением для КРО явилось вступление в него опулярного генерала А. Лебедя, вышедшего в отставку из-за изногласий с министром обороны и активно занявшегося поли-икой. Лебедь, Скоков и Глазьев возглавили избирательный список КРО.

В платформе и пропаганде КРО центральной и даже самодовлеющей стала идея сильного эффективного государства, организующего и упорядочивающего отношения в экономике, социальной сфере, в области национальных отношений и даже в культуре. Главным российским злом объявлялись упадок и коррумпированность государственной власти, а очищение государства от п их пороков рассматривалось как залог и основа оздоровления, подъема и расцвета экономики, социальных отношений, морали и нравственности. Важнейшими целями патриотической государственной политики объявлялись формирование высокоэффективной, социально ответственной рыночной экономики, организация честной конкурентной среды, структурная перестройка промышленности на основе передовых наукоемких технологий, гарантирование каждому россиянину права на труд и поход не ниже общепризнанного прожиточного минимума, воссоздание армии, осмысленная и качественная реформа вооруженных сил России, независимая внешняя политика и возвращение достойного великой державы места в мире.

Особое место отводилось государственной политике в духовной сфере. Она была призвана поддерживать уникальную русскую культуру, защищать исторически сложившиеся национальные традиции, содействовать возрождению духовного и социального потенциала Русской православной церкви, сохранять такие моральные ценности, как доброта, правда, справедливость, от-иегственность, трудолюбие, милосердие, коллективизм.

КРО и другие новые политические объединения сохраняли, чласно опросам избирателей, проводившимся различными щиологическими службами, хорошие шансы на прохождение в I осударственную думу на протяжении лета-осени 1995 г. Но в искабре во время самих выборов из всех новых образований преодолеть 5%-ный барьер и провести депутатов в Думу по партийным спискам смог только <Наш дом - Россия>. НДР собрал '',К9% голосов от участвовавших в выборах. Кроме того, своих депутатов по партийным спискам смогли провести политические -старожилы>: КПРФ (22,31%), ЛДПР (11,6%) и <Яблоко> (к93%). Четыре партии, преодолевшие 5%-ный барьер, собрали имеете только около 50% голосов, но благодаря принятому избирательному закону, разделили все 225 депутатских мест, разыгрывавшихся по партийным спискам. Голосование по одномандаT ным округам, в ходе которого были избраны также 225 депутатом, дало возможность пройти в Думу и некоторым другим партиям, Но позиций партий-победительниц это никак не пошатнуло, и они образовали в Думе своего рода четыре политических картели, Фракция КПРФ включила в себя 147 депутатов, НДР - 67, ЛДПР - 51 и <Яблоко> - 45 депутатов. Вместе они имели 310 го лосов, более 2/3 Государственной думы.

Российские политологи, осуществлявшие сравнительныII анализ думских выборов 1993 и 1995 гг. пришли к выводу, чт выборы 1995 г. были более честными и свободными:

1) они проходили в определенные Конституцией сроки на ос нове избирательного закона, принятого в результате коп сенсуса всех ведущих политических групп;

2) к участию в выборах были допущены все партии;

3) на федеральном уровне партии имели доступ к проведенш" агитации и не были в ней ограничены;

4) результаты выборов были опубликованы, признаны всеми политическими силами и никем не оспаривались [Первый электоральный цикл в России. С. 19].

Но и выборы 1995 г. продемонстрировавшие определенный, п<> не радикальный сдвиг избирателей <влево>, как и выборы 1993 г не изменили характера российской власти и политического режима. КПРФ, занявшая первое место на выборах, не смогла даже вместе с союзниками контролировать большинство Думы. Кроме того, з российской президентской республике решающая роль и определении характера политического режима продолжала се храняться за главой государства и исполнительной власти.

В. Черномырдин не только сохранил пост премьер-министра, но даже упрочил свои позиции. В новой Государственной думе его твердо поддерживала собственная партия - НДР, фракция Жириновского, а также фракции, лоббировавшие интересы сырьевого капитала, военно-промышленного и аграрно-про-мышленного комплексов. Демократическая оппозиция после со крушительного поражения партии Гайдара резко ослабла. Ком мунисты, оппонируя премьер-министру, умели идти и на коми ромиссы с ним. О Черномырдине все чаще стали говорить как о реальном кандидате в президенты страны на выборах, которые должны были состояться уже через полгода после думских и которые по значимости для судеб России стояли неизмеримо выше, Его рассматривали как замену и альтернативу со стороны партии власти Ельцину, физическое состояние которого вызывало серь-

|езные опасения, а популярность упала до катастрофически низкого уровня - 5%.

Все эти предположения, журналистские и политологические раскладки оказались не более чем домыслом. В начале 1996 г. Ельцин обнаружил твердое намерение баллотироваться на втот рой срок и начал предвыборную кампанию. Решение президента объяснялось не только его личными амбициями, но и тем, что новый режим был серьезнейшим образом завязан на его личности. Президент создал и олицетворял этот режим, Ельцин и режим стали своего рода сиамскими близнецами, глава государства хотел и был готов оставаться стражем своего детища, пока для лого сохранялась хоть малейшая возможность.

Одной из основ режима, созданного Ельциным, было то, что политологи стали именовать <клиентельными> отношениями. Последние представляли тесные неформальные иерархические связи и взаимосвязи вышестоящих <патронов> и нижестоящих <клиентов> по всей вертикали и горизонтали исполнительной власти. < ноя клиентела была у президента страны, губернаторов, регионов, мэров городов. Согласно нормам клиентелы, патрон мог передви-I ать и тасовать своих клиентов, но последние должны были неукоснительно следовать его воле. Подчиняясь этим нормам, Черномырдин должен был смирить любые президентские амбиции (а они у него имелись, по убеждению большинства аналитиков), если Ель-пин - его единственный патрон - решил, даже имея самые мизерные шансы, сохранить свой пост еще на один срок.

Среди <клиентов> Ельцина после 1993 г. на ведущие позиции пили выдвигаться люди, назначаемые им самим и только ему подотчетные, никак не зависящие от законодательного собрания. I! руках этих людей сосредоточивалась все большая власть, хотя в Конституции представляемые ими институты вообще не были упомянуты. Среди этих институтов выделялась администрация президента, в которой планировалась вся стратегия исполнительной власти, продумывались и предрешались все перемещения в кабинете министров, в том числе назначение и смещение премьер-министра. В 1994-1996 гг. с руководством администрации президента во влиянии на власть и дела в стране активно соперничал еще один представитель клиентелы главы государства - Л. Коржаков, начальник Службы безопасности президента.

Стремительное возвышение Коржакова одной из первых подметила газета <Известия>. 22 декабря 1994 г. в статье <Кто управляет страной - Ельцин, Черномырдин или генерал Коржаков"> иналиэу подверглось попавшее в руки газеты письмо Коржакова Черномырдину, в котором тот давал премьер-министру указания о ведении государственных дел. Вскоре после этого социологнче- j ский опрос политологов, журналистов, аналитиков выдвинул \ Коржакова на второе место в реальной государственной иерархии сразу вслед за самим Ельциным. Именно Коржаков, так же как и близкий к нему первый вице-премьер Сосковец, возглавили неформальную предвыборную команду президента.

Исполнительная власть мобилизовала все возможные ресурсы для того, чтобы изменить отношение к Ельцину избирателей, резко повысить его популярность. Были приняты указы и распоряжения о погашении задолженности государства по выплате заработной платы, пенсий, пособий, студенческих стипендий, о мерах по поддержке военно-промышленного комплекса и армии. Президент обещал в кратчайший срок прекратить военные операции в Чечне и провести конструктивные переговоры с руководством мятежной республики. Кремлевские врачи предприняли усилия, чтобы восстановить пошатнувшееся здоровье главы государства. Ельцин начал активные поездки во все уголки страны, демонстрируя лидерские качества, хорошее физическое состояние, раздавая щедрые популистские обещания.

На помощь Ельцину пришли самые богатые люди страны, , сделавшие состояния благодаря новому режиму. Во время всемирного экономического форума в Давосе несколько влиятельных российских бизнесменов, названных позднее <давосской ее-меркой>, заключили соглашение о финансовой поддержке ельцинской кампании. Им пришлось преодолеть серьезные личные разногласия, а символом <сердечного согласия> крупного рос сийского бизнеса стало единение Б. Березовского и В. Гусинско го, слывших прежде непримиримыми соперниками. Координа тором политической активности крупного российского капитала и связующим звеном между ним и главой государства стал А. Чубайс, один из лучших административных умов России. Он же вскоре возглавил официальный предвыборный штаб Ельцина. На одной из ведущих ролей в избирательной команде президента оказалась его дочь Т. Дьяченко.

Среди девяти соперников Ельцина (Г. Зюганов, А. Лебедь, Г. Явлинский, В. Жириновский, С. Федоров, М. Горбачен, М, Шукум, Ю. Власов, В. Брынцалов) наиболее опасными были трое - Зюганов, Лебедь, Явлинский. Среди них фаворитом являлся лидер КПРФ. Его избирательная платформа звучала менее ортодоксально, нежели программные документы партии. В ней отсутствовали леворадикальные требования о национализации, установлении господства общественных форм собственности на средства производства. Стратегическая цель общества была

сформулирована так обтекаемо, что под ней могли подписаться и <почвенники>, и <западники>, и государственники, и демократы: <Это не дорога в прошлое, как пытаются вас уверить те, кто сегодня правит в России. Это путь России к самой себе, путь к духовности, благополучию, достатку и достоинству. Именно по этому пути прошли те страны, по которым сегодня равняется весь остальной мир. Эти государства живут по простому правилу: благо их граждан - превыше всего> [Правда. 1 июля 1996].

Одной из самых ярких фигур избирательной кампании 1996 г. был отставной генерал А. Лебедь. Личная харизма генерала, внушавшая надежду на то, что он сможет вывести страну из кризиса, была дополнена весьма оригинальной политической программой, в которой были объединены принципы национализма и либерализма. Национал-либерализм, в разработке которого приняли участие известные экономисты, политологи, политики (В. Найшуль, Л. Радзиховский, С. Глазьев и др.), подобно другим течениям либерализма, признавал в качестве фундаментальных ценностей частную собственность, рынок, плюрализм, политическую демократию. Вместе с тем он претендовал на замену абстрактных или позаимствованных из западной практики либеральных моделей моделью национальной либеральной экономики и национальной либеральной политики.

В отличие от социал-либерализма, исповедовавшегося Г. Явлинским и <Яблоком>, национал-либерализм объявлял утопичной в российских условиях модель <государства всеобщего благосостояния> и настаивал на жестко ограничительных реалистических социальных программах. В отличие от радикал-либерализма, лежавшего в основе идеологии Е, Гайдара к <Демократического выбора России>, он отвергал упор на монетаристские способы стабилизации и поощрения экономики и отводил особую роль в ее подъеме внеэкономическому фактору - государству. В создании нового государства он видел ключ к успешным реформам. Боевым лозунгом А. Лебедя стало освобождение государства от всевластия бюрократических, номенклатурных и криминальных структур. Именно эти структуры узурпировали плоды реформ, не давали рынку и конкуренции приобрести демократический, созидательный характер. Они должны были быть разрушены без промедления, и, как утверждал А. Лебедь, <через 2-3 года в стране начнется настоящий экономический бум> [Известия. 31 мая 1996].

В основополагающие задачи государства Лебедь включал защиту национальной промышленности, освобождение рыночных реформ от <указаний МВФ>, активизацию духовного и. интеллектуального потенциала России. <Правда и порядок> - этот главный лозунг кампании Лебедя вносил в предложенную им кон цепцию модернизации отчетливую <домашнюю начинку> -столь дорогую россиянам идею справедливости.

Г. Явлинский проводил свою кампанию, основываясь ни социально-либеральных принципах. Реформы Гайдара были ре шительно осуждены, поскольку ухудшили жизнь большинств1 людей. <Никакие реформы больше не должны приводить к уху шению положения большинства населения моей страны> - та прозвучало кредо лидера <Яблока>. Объявив себя <последов тельным демократом и либералом>, Явлинский провозгласил целью своего движения <создание российского демократическо го правового государства с рыночной социально ориентирован ной экономикой>. Признание частной собственности, рынка и предпринимательства столпами российской экономики сочета лось в его программе с требованием считать высшей ценностью общества <квалифицированный труд>, а приоритетами - <инте ресы значительной части российского общества, и прежде всего - инженеров, учителей, врачей, научных работников, офи церского корпуса армии и милиции, специалистов ВПК, квалифицированных рабочих, государственных служащих - всех, кто работает минимум 8 часов и живет в основном на зарплату>. В программе содержались экономические и социальные меры, вы держанные в кейнсианском духе.

Избирательный штаб Ельцина мобилизовал для борьбы с опасными конкурентами огромные денежные ресурсы, в том числе кредиты Международного валютного фонда. Фактически президентская команда монополизировала политическую рекла му во влиятельных электронных СМИ. На оплаченных ею массо вых концертах популярные поп-звезды выступали под лозунгом сплочения в поддержку Ельцина: <Голосуй, а то проиграешь!> Но, как показывали социологические опросы, рейтинг президеи та поднимался очень медленно. Среди его сторонников то и дело возникали панические настроения.

Страх пронизывал появившееся в конце апреля открытое письмо к российским политикам лидеров российского бизнеса. По их убеждению, победа любой стороны на президентских выборах должна была принести <дух насилия и смуты>. Обращение под названием <Выйти из тупика> содержало призыв к соперни кам достичь компромисса любой ценой. Идея <любой цены>, но уже для сохранения президентства Ельцина, стала навязчивой для ряда лиц, приближенных к главе государства. <Серый кардинал> Коржаков откровенно высказал в начале мая в интервью ан глийской <Обсервер> идею отмены президентских выборов. Но

(ам Ельцин заплатить такую цену в качестве гарантии сохранения режима не решился.

16 июня, в день выборов, преимущество Ельцина над Зюгановым оказалось весьма скромным (35,28 против 32,03%). В отличие от 1991 г, Ельцин не смог победить с первой попытки, и теперь ему предстояло выяснять отношения с лидером коммунистов во втором туре. Третье место на выборах 16 июня занял А. Лебедь (14,52%). Первую пятерку замкнули Явлинский (7,34%) и Жириновский (5,7%). Каждый претендент из второй пятерки набрал менее 1 % избирательских голосов.

В течение двух недель, отделявших второй тур президентских выборов от первого, Ельцин предпринял два сильных политических шага, существенно расширивших число его избирателей. Во-первых, он пригласил на высокую должность секретаря Совета безопасности Лебедя, и согласие последнего склонило в пользу Ельцина многих сторонников генерала. Во-вторых, президент, одчиняясь политической целесообразности, сместил с должно-тей Коржакова и Сосковца, ставших в глазах демократической "щественности откровенно одиозными фигурами после выдви-ения идеи отмены президентских выборов. Это решение спо-бствовало поддержке Ельцина во втором туре многими сторон-иками Явлинского, как и представителями демократической "щественности в целом.

В начале июля победа Ельцина над Зюгановым оказалась чень убедительной: он собрал 53,8% голосов избирателей про-ив 40,3% у соперника. Новый общественно-политический ре-им был не только сохранен, но и получил хороший запас проч-ости.

Президентские выборы подвели своего рода итог трехлетнего олитического цикла, начатого событиями осени-зимы 1993 г. авки на этих выборах были очень высоки: от их исхода во мно-м зависело, устоит ли тот экономический и политический ми-порядок, который формировался начиная с гайдаровских ре-орм и который осенью 1993 г. был спасен только силой оружия, ак отмечалось в коллективном труде российских политологов, 1льции и его команда не собирались отдавать власть в 1996 г. ни и каких обстоятельствах>, поэтому не погнушались грязными литическими приемами, в результате чего президентские вы-ры, в сравнении с думскими выборами 1995 г. не имевшими дьбоносного характера, не были в полном смысле ни свобод-ши, ни справедливыми [Первый электоральный цикл. С. 37]. резидент и его сторонники, используя преимущества сосредо-ченной в их руках политической власти, практически отменили основополагающие принципы демократических выборок среди них такие, как равенство всех претендентов в доступе i средствам массовой информации и другим рычагам воздействи' на избирателей, <прозрачность> и легальность финансовой под держки кандидатов, отстранение от участия в избирательной кампании государственного аппарата.

Сторонники Ельцина, особенно представители его избиратель ного штаба, склонны были впоследствии подчеркивать особу!" роль своей изобретательности, использования новейших полита ческих технологий в <чудесном> исправлении низкого рейтинг.! популярности президента и обеспечении его новой победы. Отри цать или преуменьшать значение их усилий было бы неверно. Н" ограничиться одним только <политико-технологическим> факто ром в объяснении того, каким образом Ельцину, имевшему нака нуне президентских выборов рейтинг популярности ниже 5%, удалось собрать во втором туре 54% голосов избирателей, явно не достаточно. В действительности, как показали социологи чески е опросы, проводившиеся после выборов, популярность Ельцин,! среди россиян практически не увеличилась. Они голосовали за не популярного президента не только под воздействием изощренны* политтехнологий. Имели значение другие причины, среди кото рых особенно важной оказалась крайняя узость реальных полити ческих альтернатив, поставившая россиян в который раз перед не обходимостью выбора между меньшим и большим злом.

Большинство россиян, голосовавших за Ельцина, поступали так по той причине, что Зюганов и КПРФ, не расставшиеся с идеей реставрации советского социализма, представляли в их гла зах большее зло. В сознании основной части избирателей возмож ности старого порядка были полностью исчерпаны. Новый поря док при всех пороках образа исторического тупика не приобрел поэтому в нем и в его творце Ельцине видели меньшее зло. Но по чему Ельцину не предпочли Явлинского или Лебедя, что был возможно в первом туре? Для этого были свои причины, а главна i заключалась в том, что большинство противников возврата совет ского социализма не верили, что Явлинскому или Лебедю удастся победить Зюганова. Для этого им не хватало ни популярности, ни материальных ресурсов, ни прочной социальной опоры.

Президентские выборы сопровождались показательными из менениями в верхнем эшелоне исполнительной власти. В нег<| сразу после выборов были включены видные представители биз нес-элиты, что отразило и происшедшее сращивание политиче ской и экономической верхушки России, и признание активной роли крупного капитала в поддержке избирательной кампании

Ельцина. Один из крупнейших банкиров Потанин получил должность первого вице-премьера, Березовский был назначен заместителем секретаря Совета безопасности. Тесно связанный с бизнес-элитой А. Чубайс оказался на посту руководителя администрации президента. В администрацию, которая сконцентрировала в своих руках подготовку всех стратегических разработок и конкретных указов главы государства, как и кадровых перемещений по вертикали и горизонтали исполнительной власти, вошли еще несколько представителей бизнеса. Исход президентских выборов определенно упрочил основы нового режима.

Для Ельцина в верхнем эшелоне власти единственным <чужаком> оказался Лебедь, использовавший пост секретаря Совета безопасности для того, чтобы упрочить собственную политическую позицию. По его личной инициативе в августе 1996 г. были начаты полномасштабные переговоры с руководством Чечни. Лебедь, подвергавший жесткой критике чеченскую войну, в результате которой, по его данным, 80 тыс. человек были убиты, а 240 тыс. ранены и искалечены, сумел добиться подписания мирного соглашения с Чечней, во главе которой были уже новые лидеры, 3. Яндарбиев и А. Масхадов (Дудаев погиб весной 1996 г.). Соглашение, означавшее фактически признание Россией своего военного поражения и отложившее определение государственного статуса Чечни до 2001 г. оказалось горькой пилюлей для Ельцина и его сторонников. Президент, подчиняясь политической целесообразности (страна жаждала прекращения кровопролития), проглотил ее, но в его отношениях с Лебедем, действовавшим по собственной политической логике, пролегла серьезная трещина.

Чаша терпения главы государства оказалась переполненной, когда в конце сентября Лебедь предложил собственную программу экономического развития страны, основывавшуюся на его предвыборной платформе и серьезно отличавшуюся от правительственной. Реакция главы государства была незамедлительной и бескомпромиссной - генерал лишился высокого поста.

Триумфальным оказалось для исполнительной власти завершение года - Государственная дума подавляющим большинством голосов, включившим и коммунистов, и аграриев, и жириновцев, поддержало правительственный бюджет. Политические страсти в России на время утихли, в отношениях исполнительной и законодательной ветвей наступило перемирие.

Удачное для исполнительной власти завершение 1996 г. еще более упрочило основы того политического режима, который оформился в России после сентября-октября 1993 г. Этот трехлетний период, на мой взгляд, возможно определить как новый российский термидор. Термидор - это историческое понятие, которое широко используется для обозначения политического режима, приходящего зачастую на смену революционной эпохе. Марксистская мысль трактовала термидор как контрреволюцию, считая его классическим образцом антиякобинский переворот 1794 г. во Франции. Другая, отличная, концепция толкует это понятие иначе - как присвоение результатов революции новым правящим классом, концентрацию и консолидацию экономической и политической власти в его руках. Термидор обнаруживает как разрыв, так и преемственность с революцией, он не отменяет полностью ее результатов, а означает, что новые элиты используют их в собственных интересах. Представляется, что эта вторая трактовка больше соответствует историческим реалиям.

Возьмем, например, французский термидор конца XVIII в. признанный и отечественной, и мировой историографией классическим образцом феномена и давший ему имя. Как свидетельствуют факты, подавив якобинскую власть, термидорианцы сняли ограничения с капиталистического накопления и попытались максимально восстановить свободную конкуренцию и рыночное ценообразование. В политической сфере они пресекли не только эгалитаристские устремления низов, но и попытки монархической реставрации. Определять такую политику как контрреволюцию нельзя, она способствовала нормализации буржуазного миропорядка, ставшего главным детищем революции. Правда, для этого пришлось пожертвовать социальным эгалитаризмом и урезать политическую демократию, но с точки зрения новых элит это было второстепенно.

Другой вариант термидора продемонстрировала Американская революция конца XVIII в. В 1787 г. через 11 лет после начала революции, американская элита предприняла успешную попытку консолидировать государственно-политическую власть в своих руках. Разработанная ею и одобренная необходимым большинством штатов федеральная Конституция пресекла или резко ограничила <перехлесты> политической демократии и тенденции социального эгалитаризма. Американский термидор был гораздо мягче французского, ибо элита США сочла возможным и необходимым пойти на разнообразные компромиссы с неэлитными слоями белого населения, подведя тем самым прочную социальную базу под буржуазный миропорядок. Американский термидор не столько ущемлял демократию, сколько отдавал ее под контроль элиты.

Приведу пример первого отечественного термидора, последовавшего уже не за буржуазной, а противоположной ей по духу <левой> эгалитаристской революцией Октября 1917 г. Провозгла-1 сив в момент наивысшего подъема революции лозунги: <Земля - крестьянам!>, <Фабрики - рабочим!>, <Вся власть Советам!> и обеспечив тем самым себе смычку с народом, большевистское руководство стало затем все более тяготиться взятыми обязательствами, а в 20-х гг. уже практически отреклось от них. Революцию сменил термидор, который означал консолидацию и концентрацию политической власти в руках политической элиты, оформившейся из <переродившихся> вождей революции и партийно-государственной номенклатуры. Но и российский термидор 20-х гг. трудно назвать контрреволюцией, поскольку преемственность по отношению к эгалитаристским социально-экономическим нормам большевизма сохранялась. Другое дело, что их устанавливала теперь партийно-государственная элита, склонная <нормировать> не себя, а народ.

Примеры можно легко умножить. Они позволяют определить термидор как консервативную, завершающую фазу революционной эпохи, когда власть сосредоточивается в руках новых элит. (Этим он отличается от реставрации, которую, в отличие от термидора, можно назвать контрреволюцией.) В истории трудно найти хотя бы один пример того, чтобы революции, будь то <ле-иые> или <правые>, сдерживали свои обещания всеобщего счастья. Термидор, их венец, подтверждает выводы Г. Моски, Р. Ми-хельса, В. Парето, Р. Миллса и многих других социологов и политологов XX в. о разделении общества на классы управляющих и управляемых, как бы власть имущие идеологически ни маскировали это разделение. Но соотношение между термидором и демократией было неоднозначно: <жесткие> термидоры подавляли ее, а <мягкие> выстраивали всевозможные компромиссы между элитами и массами. При либерально-демократических режимах возникали модели <демократического элитаризма>, <открытых элит>, проявления демократии множились, налагая на элиты новые обязательства. Это редко происходило по доброй воле элит, чаще всего требовались усилия со стороны народа и гражданского общества.

Российский термидор конца XX в. зародился после <бархатной революции> 1991 г. когда стала набирать силу новая элита, упрочившая позиции в системе политической власти и ставшая прибирать к рукам власть экономическую. Важнейшее значение для торжества термидора имели события сентября-октября 1993 г. Решительные действия исполнительной власти во главе с Ельциным были узловым моментом консолидации власти новых элит. Однако по отношению к 1991 г. они не были контрреволюцией или реставрацией. Свершить контрреволюцию и реставрировать прежний общественный строй СССР хотели представите ли законодательной власти и ее защитники. Их цели, по сути, ма ло отличались от намерений гэкачелистов августа 1991 г. Победа президентской стороны серьезно ударила по реставрационным намерениям левых и закрепила социально-экономические и по литические тенденции 1992-1993 гг.

Принятие Конституции в декабре 1993 г. укрепившей прези дентский режим и верховенство исполнительной власти, упрочи ло экономические и политические позиции новых элит. Резуль таты победы новых элит были закреплены в 1994-1996 гг. В эт<н период оформился верхний экономический класс, приобретший во владение или сосредоточивший контроль над стратегически ми и прибыльными отраслями народного хозяйства. Оформилась и новая политическая элита, скрепленная патронально-клиен тельными связями. В новую экономическую и политическую элиту вошли многие из тех, кто в период борьбы с коммунистичс ским режимом выступал под знаменем подлинной социально!! справедливости, ликвидации всех и всяческих привилегий, пол ного политического равенства, народного капитализма. Револю ционеры, как это часто бывало в истории, превратились в терми дорианцев.

Российский термидор конца XX в. дискредитировал идеологе мы, риторику и иллюзии 1991 г. показал, что всеобщее благоден ствие при новом порядке - такая же утопия, как и при старом Но он же и закрепил ряд основополагающих принципов 1991 i Была создана частная собственность, потеснившая господств" государственной. Святая святых идеологии 1991 - экономичс ский либерализм - пустил корни в российском обществе. Были сохранены некоторые демократические установления, среди ни* периодические всеобщие выборы, позволяющие россиянам ом ределенным образом воздействовать на конкуренцию различны* элитных группировок. Новый политический режим включил м себя много противоречивых черт и получил неоднозначные, по рой взаимоисключающие оценки со стороны исследователей.

Только небольшая часть отечественных исследователей опрс деляли политический режим образца 1993-1996 гг. как демокра тический. Но немногие характеризовали его и как чисто автори тарный. Большинство же считали его <гибридным>, сочетавшим и авторитарные, и демократические начала, при этом первым принадлежал приоритет в определении характера реального по литического правления.

Вот основные черты гибридного авторитарно-демократическо го режима. Среди всех ветвей власти как на федеральном, так и ни

региональном уровне доминирует исполнительная власть. Главы исполнительной власти - президент на федеральном уровне, гу-(>срнаторы на региональном, мэры на местном - формируют властную вертикаль на основе патронально-клиентельньгх связей. На <редеральном уровне особое значение приобретает такой внекон-ституционный механизм, как администрация президента, которая позвышается и над правительством, и над Федеральным собранием. Органы исполнительной власти и бюрократия тесно связаны с финансово-экономическими группами и объединениями, подпи-1 ываются ими и обслуживают их интересы. Между этими группами и объединениями ведется активная борьба за влияние на иласть, что порождает плюрализм и конкуренцию элит. Плюра-пизм элит все более выступает в качестве основы плюрализма средств массовой информации, которые в своем большинстве как на федеральном, так и на местном уровне приватизируются или попадают под контроль наиболее влиятельных финансовых и бюрократических группировок. Механизмы, которым принадлежит пысшая политическая власть по Конституции, - всеобщие выборы, законодательная и судебная ветви - отходят на второй план в сравнении с внеконституционными механизмами политического управления. Гражданское общество и демократические институты остаются крайне неразвитыми. Демократическое волеизъявление народа имеет значение как механизм воздействия на конкурирующие элитные группы, которые апеллируют к массам, пытаясь заручиться их поддержкой, и делают им определенные уступки, пытаясь упрочить массовую социальную базу.

___ Глава X

Младореформаторы и олигархи. Финансовый крах и министерская

чехарда

В спорах о характере российского политического режим.i никем не отрицалась одна его черта - тесная и прямая зависи мость от президента. Президентский политический режим бы i прописан в самой российской Конституции, но его конкретны' очертания в сильнейшей степени определялись личностью Б. Ельцина. В начале второго президентского срока среди прези дентских характеристик Ельцина большинство наблюдателен выделяли в качестве главных авторитаризм, патернализм и стремление любыми средствами удержать власть. О его демокра тизме и реформаторстве говорили очень немногие. Но начало 1997 г. пошатнуло эту оценку и вновь обнаружило противоречи вость политической сущности Ельцина.

Глава государства, оправившийся после тяжелой операции на сердце, перенесенной осенью 1996 г. твердо взял руль государа ва в свои руки, перетряхнул кабинет министров и назначил пер выми вице-премьерами двух ведущих российских либеральны* реформаторов - А. Чубайса и Б. Немцова (до того нижегород j ского губернатора). А если учесть, что большинство из шести обычных вице-премьеров также оказались либералами, то вывод напрашивался очевидный: Ельцин хотел вдохнуть новую жизнь о курс радикальных реформ.

Отказ Ельцина от политики <застоя>, восторжествовавшей и предшествующие годы, и новое обращение к услугам младорс форматоров свидетельствовало, что в сознании президента, каза лось бы, прочно обросшем консервативными чертами, сохрани лась приверженность той миссии, которая вознесла его на вер шину власти в эпоху <бархатной> демократической революции Эта миссия радикал-либерального реформаторства была затем j отодвинута иными, термидорианскими тенденциями, но в 1997 г. президент, обнаруживший понимание того, что его место в истории определяется успехом либерально-демократической модернизации, вновь дал ей выход.

Новые лица в кабинете министров тесно сотрудничали с гайдаровской партией <Демократический выбор России> (Чубайс ныл членом ее политсовета). В недрах этой партии вызрела и про-| рамма первоочередных мер правительства [Открытая политика. 1997. - 9. С. 7|. Ее конечный вариант, одобренный Ельциным, стал известен как <Семь главных дел>.

На первом месте значилась выплата долгов по заработной [плате. Предполагалось, что к 31 декабря 1997 г. задолженность Iбудет снижена в два раза, а к середине 1998 г. ликвидирована вообще. Деньги в бюджет должны были быть получены от 15 крупнейших российских предприятий-должников, которым было :предложено продавать свои акции, осуществлять вторичную эмиссию, изыскать эффективные формы использования собственных активов, но в любом случае под угрозой банкротства рассчитаться с правительством.

На втором месте оказалась радикальная реформа системы социальных льгот, которые впредь должны были выплачиваться I только семьям с низким достатком. Эта мера призвана была рез-|ко сократить государственные расходы и бюджетный дефицит. Этой же цели служила мера, значившаяся под - 6. Она требовала привести бюджет в соответствие с реальными возможностями правительства и включала секвестр многих одобренных статей Государственных расходов. Среди прочего, младореформаторы Потребовали сокращения армии государственных чиновников и щмораживания их жалования, как и урезания всех расходов на Госаппарат. Важнейшей общественно-политической мерой объявлялась борьба с коррупцией. Конкретные предложения, в частности, включали декларирование всеми представителями власти размеров доходов, имущества, пакетов акций, земли, дач.

На одном из первых мест среди неотложных мер значился Подъем промышленности и сельского хозяйства. В перечне конкретных мероприятий присутствовали снижение налоговых ставок для российских товаропроизводителей на 15%, уменьшение номинальных ставок процента за кредит до 20%, государственное регулирование тарифов естественных монополий (Газпром, РАО ЕЭС ;И Др.), введение регулируемого валютного коридора с целью стабилизации соотношения рубля и доллара, резкое снижение ставок на "р,ынке государственных казначейских обязательств с тем, чтобы 'Перенаправить банковские потоки в реальный сектор экономики.

На четвертое место среди неотложных мер была поставле поддержка и активизация региональной экономической полит ки, либеральных инициатив снизу. Замыкала программу перг очередных мер активная разъяснительная работа среди насел ния с целью создания широкой народной поддержки либерал ным реформам.

Наряду с семью первоочередными <главными делами> реформаторы предложили и ряд долгосрочных мер. Самой радикальной среди них была жилищно-коммунальная реформа, рассчитанной на семь лет. Реформа предполагала переложить на жильцов, опл;> чивавшихдотого 10-20% жилищно-коммунальных расходов, всю сумму платежей. Для местных властей это означало экономию 40 и более процентов бюджетных средств, но оборотной стороной либеральной реформы была угроза дальнейшего понижения жи л ненного уровня значительной части населения. Б. Немцов, ини циатор реформы, признавая ее <непопулярной, но необходимой" доказывал, что создание конкурентной среды среди коммуналг но-хозяйственных служб и антимонопольные меры в отношении поставщиков тепла, газа, электричества способны компенсиро вать потери населения.

Младореформаторы, проявив напористость и способное и эффективно воздействовать на общественное мнение, сумели^ хотя бы на некоторое время, оттеснить на вторую позицию в пр^Н вительстве самого премьера, и заслали свои законопроекты в Ф^В деральное собрание. Федеральное собрание, в первую очеред\Р^ Государственная дума, встретили законопроекты насторожен! i и попытались <утопить> их в бесчисленных слушаниях. В это ситуации правительство стремилось реализовать <главные дел; де-факто и к середине 1997 г. добилось первых скромных ycnexoi (были заморожены некоторые <популистские> статьи бюджета п вместе с тем почти полностью погашена задолженность пенсио нерам). В качестве наиболее быстрого и практического способ.' пополнения бюджета была избрана распродажа акций наибол( прибыльных и крупных предприятий.

Первый громкий и самый крупный в российской истории ayt цион состоялся 25 июля: на продажу были выставлены 25% акции АО <Связьинвест>, гигантской монополии в сфере телекоммуни каций и телефонной связи. За обладание пакетом акций <зеркала российских коммуникаций> (определение вице-премьера прави тельства В. Булгака) развернулась нешуточная битва крупнейшие финансистов и предпринимателей. Главными конкурентами оказались трое: медиа-холдинг <Мост> во главе с В. Гусинским финансово-банковские корпорации, подвластные Б. Березои

скому, и банковско-инвестиционный консорциум во главе с ОНЭКСИМ банком и его председателем В. Потаниным (злые языки утверждали, что последний пожертвовал постом вице-премьера российского правительства ради заведомо выигрышного участия в аукционе по <Связьинвесту>), Аукцион завершился победой ОНЭКСИМа, выложившего 1,875 млрд. долларов (из них 980 млн. долларов пришлось на долю вошедшего в потанинский Консорциум американского миллиардера Д. Сороса, известного споим филантропическим покровительством российской науке и культуре).

Аукцион оказался выгодным и для государства, и для ШЭКСИМа: правительство получило в бюджет рекордную сум-

|у, а потанинский консорциум начал стричь купоны на следую-1ий день после сделки, когда акции российских телекоммуника-ионных компаний выросли на 10-15%. Раздосадованные собст-;нной неудачей Березовский и Гусинский развернули в подвласт-

Jjbix им СМИ информационную войну против правительства, а лавным образом, против младореформаторов Чубайса и Немцова, обеспечивших, по их убеждению, победу ОНЭКСИМу. Главная роль по дискредитации первых вице-премьеров и их <банка-лю-Оимчика> досталась ведущему российскому телеканалу ОРТ (подконтрольному Березовскому) и его <громовержцу>, популярному среди российских обывателей обозревателю С. Доренко.

Вице-премьеры и ОНЭКСИМ твердо защищали итоги конкурса. По заявлению Б. Немцова, владельцы главного национального канала ОРТ и влиятельного телеканала НТВ (собственность В. Гусинского. - Авт.) <хотели приобрести четверть телекоммуникаций России>, но были честно побеждены <другой компанией, которая предложила гигантскую сумму>. Газета <Известия>, оказавшаяся в 1996 г. под финансовым контролем ОНЭКСИМ банка, утверждала, что <истинную победу одержал не ОНЭКСИМ, а правительство в борьбе с феодальными финансистами> [Известия. 31 июля 1997]. Развернувшийся конфликт принял затяжной характер и был

[окрещен общественностью <войной банков>. Он свидетельство-Вал о расколе российской бизнес-элиты, еще год назад выглядевшей единой и сплоченной перед угрозой коммунистического ре-п.шша на президентских выборах. Опасность реванша с победой I иьцина была снята, и лидеры бизнеса, которых все чаще стали именовать <олигархами>, вступили в междоусобную схватку за раздел новых лакомых кусков разгосударствленной собственно-

< | и. Но это была не только <война банков> (определение не вполне точное, ибо втянутыми в нее оказались также высшие государ-

< i венные чиновники, в первую очередь либеральные реформаторы, и представители общественности). Оформился новый весь острый общественно-политический конфликт, вовлекшись в к торый, младореформаторы уделяли все меньше внимания <сем главным делам>.

В августе, через месяц после аукциона по <Связьинвесту>, ощутимый удар по либеральным реформаторам нанес известный журналист и публицист А. Минкин, выдвинувший обвинение в коррупции против А. Коха, вице-премьера российского прави тельства и главы Госкомимущества. Обнаружив, что Кох получи н от одной швейцарской фирмы гонорар в 100 тыс. долларов за еип не изданную книгу о приватизации, Минкин доказывал, что вы сокопоставленному чиновнику были на самом деле оплачены со всем иные услуги: <Понятно, что эта книга никому не нужна. Тем, у кого есть деньги на приватизацию, проще купить Коха, чем его книгу> [Новая газета. 4 августа 1997 J. Через девять дней после пуб ликации Кох подал в отставку, а Черномырдин подписал ее. Язви тельный журналист тут же заключил: <Кох покинул кресло, чтобы не оказаться на нарах> [Новая газета. 18 августа 1997].

Продолжив <разгребание грязи> в высшем эшелоне власти, Минкин выявил, что книга о приватизации бьша коллективным трудом, а среди соавторов наряду с Кохом оказались А. Чубай* М. Ъойко, П. Мостовой и А. Казаков - все высокопоставленны-чиновники не ниже министерского уровня. Каждый из них пол> чил аванс за книгу в 90 тыс. долларов. Другие журналисты, пол ключившиеся к расследованию <дела писателей>, как его стали язвительно именовать, обнаружили, что аванс был выплачен группой, близкой к ОНЭКСИМу, накануне аукциона по <Связь инвесту> [Шевцова, 1999. С. 342].

Ельцин должен был отправить всех <писателей>, за исключе нием Чубайса, в отставку. Понесшие столь чувствительный уро либеральные реформаторы не сомневались, что <дело писателей было раскручено людьми Березовского и Гусинского, мстивши * за поражение на торгах по <Связьинвесту>. Они отвечали контр атаками. Жертвой одной из таких контратак оказался Березоп ский, смещенный с поста заместителя секретаря Совета безопас ности. Постепенно в команде младореформаторов оформился и более широкий стратегический замысел: нанести удар по всем оли гархам, вознамерившимся подчинить своей воле государство.

Наиболее активно проблему олигархии поднимал Б. Немцов, В начале 1998 г. он даже собрал представителей общественности на круглый стол <Будущее России: демократия или олигархия>, где предложил обсудить эффективные способы борьбы с новой, потеснившей коммунистическую угрозу опасностью Российскому государству. Но кто понимался под олигархами" Позиция самого Немцова оказалась весьма противоречивой. В начале своей деятельности на посту первого вице-премьера российского правительства он обрушился на газовую, нефтяную, железнодорожную <естественные монополии>, которые отодвинули от своего руководства государство (хотя правительству принадлежали контрольные пакеты акций), вздували цены на продукцию, грабя всех остальных товаропроизводителей и рядовых потребителей. За олигархами в этом случае угадывались Р. Вяхирев, В. Алекперов и другие газовые и нефтяные короли. Но со второй половины 1997 г. в поле критики Немцова оказались в первую очередь Б. Березовский и В. Гусинский, то есть лидеры финансово-банковского капитала. Кто же на самом деле представлял угрозу для общества и демократии"

Многие политики, журналисты и политологи, активно включившиеся в дискуссию, доказывали, что такой угрозы, как и самой олигархии, не существует, поскольку государство остается всесильным, а самые крупные бизнесмены являются в лучшем случае его влиятельными клиентами. Другие утверждали, что олигархи существуют, но борются главным образом сами с собой, а их конкуренция благотворна, выступая в качестве одной из основ демократии. Третьи настаивали, что олигархия реально существует и реальна ее опасность, но в своем понимании российской олигархии они серьезно отличались от младореформаторов из российского правительства.

Такое отличающееся понимание продемонстрировал Г. Явлинский, лидер партии <Яблоко>. Согласно Явлинскому, главным олигархом являлось само правительство и его руководители, среди которых были и некоторые младореформаторы: <Нынешний общественно-политический порядок - корпоративный оли-ФХический строй. Когда мы говорим, что эта система олигархи-"ская, мы имеем в виду, что в ней соединены власть, деньги и iecca... правительство представляет интересы прежде всего уз-гх корпораций, а не большинства граждан России. Корпоратив-ле группировки обладают не только экономической, но и политической властью в стране... списки наших ведущих политиков Практически совпадают со списками ведущих бизнесменов. К роли <семьи> в управлении государством: в таком явном виде это можно встретить только где-нибудь в Индонезии. Мы привыкаем к тому, что олигархические группы открыто, никого не стесняясь, обеуждают, кого они назначат будущим президентом и как сделать его более экономически выгодным для этих групп... Нынешняя власть говорит об отделении бизнеса от политики. Но

скажите, кто в сегодняшнем правительстве будет этим занимат ся, если во всех списках богатейших людей и ведущих бизнесм нов Черномырдин занимает третье место, а Чубайс - шестое?> (Явлинский, 1998].

Явлинский, определявший олигархию как альянс высших пра вительственных чиновников и бизнесменов, также одним из пер вых выделил в качестве ее главного звена <семью>, которая вскоре окажется в центре внимания российских политических дискуссий Под <семьей> понимался не кто иной, как семья самого президен та Ельцина и пользовавшиеся ее доверием и покровительством бизнесмены, При этом активная олигархическая роль в <семье> от водилась не столько самому Ельцину, сколько его дочери Т. Дья ченко, обладавшей большим влиянием на президента.

В 1997-1998 гг. <семья> находилась в стадии формирования, и о ее деятельности (сама <семья> о ней не распространялась) имс лись самые скупые сведения. Было известно, что ближайшие род ственники президента активно прибирали к своим рукам лакомьи-куски приватизируемой госсобственности. В марте 1997 г. на noci генерального директора крупнейшей и богатейшей российском авиакомпании <Аэрофлот> был избран В. Окулов, муж второй до чери Ельцина. Поскольку на других руководящих постах и <Аэрофлоте> разместились выдвиженцы Б. Березовского, пресса сделала вывод не только об активном проникновении ближайших родственников президента в верхний эшелон российского бизне са, но и об упрочении позиций Березовского в <семейном> альян се. Правда, осенью 1997 г. Березовский был смещен с поста заме стителя секретаря Совета безопасности, что внешне свидетельст вовало об ослаблении его <семейных> связей. Однако последую щие события обнаружили, что он не только не утратил, но даже упрочил позицию влиятельнейшего члена <семьи>.

Деятельность российских <олигархов> была окутана туманом, замаскирована и мистифицирована. Но эти черты как раз и cooi ветствовали классическому определению олигархии, данному еще в эпоху античности: это узкая группа лиц, обретающая власть и обществе не с помощью законов, а благодаря богатству и нефор мальному влиянию. Поскольку власть олигархов носила закулис ный характер и от общественности скрывалась, среди россиян распространились противоречивые мнения о том, кто входит в их число. Пресса чаще всего называла имена Б. Березовского, В. Гу синского, Р. Вяхирева, А. Чубайса, В. Алекперова, В. Потанина Социологический опрос по этому вопросу среди россиян выявил, что они не могли определить, что понимается под олигархией, но назвали главных, по их мнению, отечественных олигархов в слс

дующей последовательности: Березовский, Чубайс, Черномырдин, Ельцин, Вяхирев, Брынцалов, Гусинский, Потанин, Немцов |Известия. 16 июня 1998]. Из этой оценки вытекало, что в глазах россиян ведущие члены правительства и крупнейшие бизнесмены принадлежали к одной социальной группе.

Противоречивы были сведения о состояниях российских олигархов. Российская статистика никаких сведений на этот счет не давала. Приходилось полагаться на иностранные источники. Американский журнал <Форбс>, самый авторитетный источник ранжирования богатейших людей планеты, в 1998 г. определил личные состояния ведущих российских олигархов: Потанин - 1,6 млрд. долларов, Вяхирев - 1,4 млрд. Алекперов - 1,2 млрд. Березовский - 1,1 млрд. Все они были включены если не в высший, то в верхний эшелон мировой бизнес-элиты.

Конфликт правительства и его оппонентов из российской бизнес-элиты, исполненный острых и разнообразных противоречий, коллизий и подводных течений, отодвинул на второй план главный традиционный конфликт между исполнительной и законодательной ветвями власти. Последний и на самом деле приобрел вялотекущий характер, не создавая правительству реальных угроз. Только однажды, в конце 1997 г. оппозиционные фракции в Государственной думе пощекотали нервы правительству, поставив вопрос о вотуме недоверия. Однако взаимоисключающие мотивы двух главных оппозиционных фракций - коммунистов и <Яблока>, как и маневры Ельцина, согласившегося скорректировать некоторые реформаторские замыслы правительства, привели к тому, что Дума сама же и сняла вотум недоверия.

Общественно-политические коллизии, в первую очередь затяжной и глубокий конфликт с оппозиционными группировками бизнеса, поглотили львиную долю времени, внимания и сил мла-дореформаторов в первый год их участия в правительстве. Первоочередными <семью главными делами> удавалось заниматься урывками. Тем не менее на рубеже 1997-1998 гг. в средствах массовой информации появилось много благожелательных, а то и восторженных комментариев и оценок по поводу практических результатов деятельности первых вице-премьеров и их команды. В. Никонов, президент фонда <Политика>, утверждал: <У 1997 года, как мне кажется, есть все шансы войти в будущие учебники истории как "год молодых реформаторов">. К их успехам он относил <либеральную кадровую революцию в правительстве и администрации президента>, начало реализации <важных, но непопулярных экономических инициатив, связанных с наведением рыночного порядка в налогово-бюджетной системе, жилищно-коммунальном хозяйстве, пенсионном и социальном обеспечении, в антимонопольной политике> [Никонов, 1997]. Еще более высокую оценку деятельности реформаторов выставляло руководство партии| <Демократический выбор России>, рассматривавшее их программу как свою собственную [Открытая политика. 1997. - 9. С. 7-8].

Подлинным панегириком по адресу правительства звучали| суждения и выводы А. Илларионова, имевшего репутацию профессионала высшей пробы среди либеральных экономистов. В пространной статье, появившейся 21 марта 1998 г. в <Известиях>, он перечислил главные достижения правительства, связанные с усилиями младореформаторов: <За последние неполные 15 месяцев - считая с 1 января 1997 г. российский рубль вошел в число наиболее устойчивых мировых валют... Расходы бюджета, похоже, действительно взяты под жесткий контроль... Годовая инфляция впервые за 8 последних лет опустилась до однозначного| уровня (то есть менее 10%. - Авт.) и в феврале составила 9,8%. Если в прошлом году ВВП вырос на 0,4%, то в начале этого года! уже на 1,3%. Промышленная продукция увеличилась на 1,5%, в| том числе в машиностроении - на 3,5%, легкой промышленности - на 9,5%>.

На фоне этих восторженных оценок деятельности правительства и младореформаторов как гром среди ясного неба прозвучал| указ Б. Ельцина от 23 марта 1998 г. об увольнении в отставку и Черномырдина, и Чубайса. Решение президента вызвало шок не толь; ко среди сторонников реформ, огромной массы россиян, но и за! рубежом. Американская <Вашингтон пост> в своем комментарии! выразила широко распространенную точку зрения: <Сегодня Россией правит каприз. Г-н Ельцин превратил свое достойное восхищения демократическое переизбрание на пост президента России| в разваливающуюся непредсказуемую автократию, где он действует как современный царь>. Российский президент не счел нужным! разъяснить общественности мотивы своего указа и хоть как-то| прокомментировать его, что еще более подчеркивало авторитарный характер его правления. И только несколько недель спустя! были обнародованы факты, из которых стало ясно, что поступок| президента не был проявлением сумасбродства, а являлся реакцией на глубокие провалы в экономической деятельности правительства и вызревшие в течение предшествующего года серьезные! и опасные финансовые проблемы, которые тщательно скрывались! от общества. Факты эти прозвучали не из уст главы государства,! стиль поведения и правления которого был призван продемонстрировать, что президент жестко наказывает за нерешенные проблемы и трудности, но их не создает и к ним не причастен.

Издав сенсационный указ об отставке руководителей прави-чельства, Ельцин сопроводил его не менее сенсационным предложением назначить на пост премьер-министра Сергея Кириенко, никому не известного 35-летнего политика, до того занимавшего должность министра топлива и энергетики. Дума встретила новое проявление <непредсказуемости> главы государства в штыки, и в i гране разразился правительственный кризис, продолжавшийся в течение месяца. Депутаты дважды подавляющим большинством I олосов отклоняли кандидатуру Кириенко и уступили президенту юлько тогда, когда он предложил неизвестного претендента в трети раз. Часть думцев, изменивших свою позицию, опасалась, что Ельцин может пойти на роспуск законодательного собрания, другая часть, из числа левых депутатов, пошедших на уступку Ельцину, руководствовалась тем предположением, что президент в случае отказа утвердить Кириенко, может навязать в качестве премьер-министра еще большее зло - Чубайса или Немцова.

Кириенко, едва вступив в должность, поспешил ознакомить страну с наследством, доставшимся ему от предшествующего пра-иительства. Картина оказалась удручающей, резко контрастирую-гней с той, которая еще месяц назад рисовалась обществу именитыми экономистами и политологами из числа благожелателей мпадореформаторов. Сбор налогов и платежей <живыми деньгами> составлял 10 млрд. рублей в месяц при плановых ежемесячных расходах правительства в 30 млрд. рублей. В результате только в феврале долги бюджетникам выросли на 21% (беспрецедентные темпы), задолженность по пенсиям на конец марта составила около 1 млрд. рублей, а долг по оборонному заказу - 17 млрд. Настоящим бичом оказались расходы по обслуживанию внешнего и внутреннего долга государства: в 1996 г. они составили 13% всех федеральных расходов, в 1997 - 24, в 1998 - 30%. При сохранении тенденции в 2003 г. цифра достигла бы 70%. Вопреки программе <семи главных дел> в 1997 г. резко - на 62% - выросли расходы на содержание органов государственного управления. Финансовое бремя правительства угрожало его банкротством.

Кириенко серьезно, но не радикально изменил состав правительства. Должности первых вице-премьеров были отменены. На должности трех вице-премьеров были назначены О. Сысуев, В. Христенко, Б. Немцов, политически близкие к либералам, а с учетом возраста вполне заслуживавшие именоваться младоре-форматорами. На ключевые посты министров финансов и труда были назначены М. Задорнов и О. Дмитриева, представители партии <Яблоко>. В целом политический состав правительства можно было охарактеризовать как правоцентристский, но в общественном мнении и СМИ за ним закрепилось название <тем нократическое>. Оно означало, что правительство нацеливалоЛ на решение не етолько стратегических реформаторских задач сколько на выработку точных и четких пожарных мер, призван ных предотвратить финансовый крах.

С самого начала новое правительство твердо дало понять, что ответственность за жесткую финансовую политику должна быть разделена между ним и законодательным собранием, по этой причине все его предложения должны быть одобрены законода телями. В июне Кириенко вынес на рассмотрение Государствен ной думы пакет неотложных законодательных мер, носивших почти полностью фискальный характер. На одном из первых мест значилось увеличение прямых налогов посредством введс ния прогрессивной шкалы: 12% уплачивают те, кто получает в гол меньше 20 тыс. рублей, 20 - те, кто имеет доход от 20 до 100 тыс . а налогоплательщики с доходом выше 100 тыс. уплачивают 30% Радикальным фискальным законопроектом было предложение ввести 5%-ный налог с продаж. Он должен был принести казне 30 млрд. рублей в год. Далее правительство предложило повысит!, ставку налога на добавленную стоимость для продовольственных товаров с 10 до 20% (для непродовольственных товаров остава лась прежняя ставка в 20%). Некоторые налоги, например на прибыль предприятий, предполагалось несколько снизить. Одна из стратегических задач правительства заключалась в том, чтобы перенести центр налоговой тяжести с производства на потреблс ние, но совокупная сумма налога при этом должна была сущест венно возрасти. Фискальные законопроекты должны были принести правительству дополнительную годовую прибыль и 40 млрд. рублей.

В какой степени эта сумма могла залатать бюджетные дыры Финансовые показатели лета 1998 г. которые были еще хуже по казателей, обнародованных Кириенко в момент вступления ч должность, свидетельствовали о ее крайней недостаточности. И июле правительство должно было заплатить 30 млрд. рублей не внутреннему долгу и 30 млрд. по обслуживанию неотложных ста тей бюджета. Его же доходы в тот месяц составили 22 млрд. руб лей. Делая упор на фискальные законопроекты, правительство решительно отказывалось использовать такую радикальную меру борьбы с финансовым кризисом, как девальвация рубля. Между тем некоторые видные эксперты считали девальвацию рубли главной пожарной мерой по предотвращению финансового кра ха. Она могла бы резко увеличить рублевую выручку от экспорт нефти и газа и снизить расходы по обслуживанию долга держате

лям государственны к рублевых, облигаций. Но правительство Кириенко, как и правительство Черномырдина, продолжало рассматривать твердый курс рубля и валютный коридор (то есть закрепленный правительством весьма узкий годовой диапазон колебания курса рубля по отношению к доллару) как некую <священную корову> финансовой политики.

Зато правительство видело один из главных ресурсов выправления финансовой ситуации в привлечении займов Международного валютного фонда. В течение мая-июля оно вело интенсивные переговоры с руководством МВФ о выделении России многомиллиардного займа. Первоначально российскому правительству было обещано 5,6 млрд. долларов для решения срочных финансовых проблем, но в итоге эта сумма была уменьшена на Х00 млн. Получив поддержку от МВФ, правительство, однако, гшетно искало сочувствия своим пожарным мерам внутри страны. Государственная дума решительно отвергла попытки увеличения налогов на граждан, которое должно было принести правительству доход, превышавший займ МВФ.

<Левая> часть Думы, воспользовавшись серьезными затруднениями исполнительной власти, решила перейти на нее в атаку, начав сбор подписей под требованием импичмента российскому президенту. Перечень обвинений в адрес главы государства включал: финансово-экономический кризис, невыплата зарплаты в бюджетных отраслях, тяжелейшее положение в угольных регионах, развязывание и трагические последствия войны в Чечне. Инициативу фракции КПРФ поддержали представители аграрной фракции, группы <Народовластие> и даже часть фракции <Яблоко>. Шансов собрать 300 голосов, необходимых для возбуждения процедуры импичмента, было мало, но активность левых свела практически на нет возможность сотрудничества Думы и правительства.

<Справа> атаку против правительства развернули видные представители бизнес-элиты, мстя за свои неудачи на приватизационных торгах. Контролируемые ими влиятельные телеканалы во главе с ОРТ и НТВ, радиостанции и газеты создали в мае-августе представление о катастрофическом положении России, чреватом социальным взрывом. Бастующие шахтеры, протестующие оборонщики, учителя и медработники, депрессивные регионы поглотили все их внимание. Массам внушалась мысль о неспособности Кириенко и его правительства найти выход из тупика.

Жесткие атаки <слева> и <справа> сужали возможности политического маневра для правительства, как и выбор средств для предотвращения финансово-экономического коллапса. 13 августа в условиях начавшегося падения стоимости российских акций было принято решение о прекращении торгов на российском фондовом рынке, практически его закрытии. 17 августа правительство выступило с заявлением о введении экстренных мер по нормализации финансовой и бюджетной политики, возможность которых прежде решительно отвергалась. Объявлялось, что непосредственно с 17 августа Центробанк переходит к проведению политики плавающего курса рубля в рамках новых границ валютного коридора, которые были расширены с 6 до 9,5 рублей за доллар. Государственные ценные бумаги (ГКО и ОФЗ) были объявлены к переоформлению в новые ценные бумаги (что на практике влекло их обесценение), а до его завершения сделки по ним, в том числе выплата процентов, прекращались. Объявлялся мора торий сроком на 90 дней на возврат кредитов по зарубежным дол гам. Фактически правительство в одностороннем порядке замо раживадо выплату внутреннего и внешнего долга.

Общество отреагировало паническими настроениями. Загово рили о фактическом финансовом банкротстве государства, о не избежном дефолте, то есть об отказе государства от долговых обя зательств. Крупнейшие коммерческие банки, главные держател государственных ценных бумаг, составлявших львиную часть и активов, в срочном порядке создали объединение с целью спасе ния финансовой системы, но в первую очередь самих себя. И клиенты, плохо веря в возможность такого спасения, ринулись банки, чтобы по возможности снять собственные вклады.

Панические настроения уживались с надеждами на выход и кризиса в течение недели, до тех пор, пока российский президен не объявил об отставке Кириенко. 24 августа, в день увольнени Кириенко, рухнули надежды на возможное чудо предотвращени финансового коллапса. Тут же упал рубль, курс которого по отно шению к доллару снизился сразу втрое, взлетели оптовые и роз ничные цены на все товары. Подавляющее большинство банков а среди крупнейших все (за исключением государственног Сбербанка) прекратили операции и объявили о невозможное возвращения вкладов гражданам. Страна погрузилась в финансо вый хаос. Снижение жизненного уровня большинства россия было сравнимо со снижением их жизненного уровня в начал 1992 г.

События второй половины августа, сопровождавшиеся отка зом государства выполнять свои долговые обязательства, нараста нием экономического кризиса и социальной неопределенность породили разноречивые комментарии по поводу их причи Представители либерального лагеря, еще недавно выставлявш

положительную оценку экономической политике правительства Черномырдина с участием младо реформаторов, теперь объявляли его уже виновником финансового краха. Правда, младореформа-юры выводились из поля критики, а вся ответственность за катастрофу возлагалась на Черномырдина и его <старорежимных> единомышленников. Главную ошибку Черномырдина видели в отказе от рыночного механизма фиксации курса рубля и введении жесткого валютного коридора (хотя до того многие либералы как раз защищали твердый рубль и видели в жестком валютном коридоре достижение черномырдинского правительства). Левые и центристы критиковали Черномырдина уже за чрезмерную приверженность монетаристским методам врачевания экономики и за провал промышленной политики, вследствие чего в России так и не была создана прочная и широкая налогооблагаемая база, а правительство было обречено на бюджетные недоимки, залезание is долги и в конечном счете финансовый крах.

При всем несходстве между аналитиками различных политических ориентации, большинство из них соглашалось в том, что главным виновником финансовой катастрофы было правительство. Созданная им финансовая пирамида государственных краткосрочных обязательств (ГКО) позволяла в течение определенного времени привлекать под высокий процент огромные займы и затыкать бюджетные дыры, нр в итоге она сыграла по отношению к бюджету роль бумеранга, разрушив его непосильными процентными выплатами. Государственная финансовая пирамида обогатила коммерческие банки и финансовых спекулянтов, главных держателей ГКО, получавших благодаря высокому проценту и | иердому рублю баснословные ежемесячные прибыли. Крах пирамиды нанес непоправимый ущерб многим из них, но далеко не ноем. Разоренными оказались Инкомбанк, СБС-Агро, некоторые другие ведущие банки и финансовые структуры. Но представите-ди бизнес-элиты, наиболее близкие к политическому истеблишменту, среди них В. Потанин, Б. Березовский, В. Гусинский, вышли из катастрофы без видимых потерь. В российской столице распространились резонные предположения, что они были предупреждены о правительственном дефолте и сумели заблаговременно <сбросить> принадлежавшие им ГКО.

Некоторые аналитики видели причину финансовой катастрофы в той обструкции <слева> и <справа>, которая была устроена правительству Кириенко, призванному выполнять роль пожарной команды. Но большинство сходилось в том, что Кириенко мог только смягчить, но не предотвратить крах пирамиды ГКО и финансовую катастрофу и фактически был избран многоопытными руководителями государства в качестве <мальчика для битья>. Предположение о том, что Черномырдин, отправленный в отставку в конце марта, был на самом деле <выведен из-под удара>, получило подтверждение, когда российский президент вновь выдвинул его, сразу после увольнения Кириенко, на должность премьера.

Решение президента было встречено в штыки большинством Государственной думы. В глазах многих россиян именно Черномырдин являлся главным виновником августовской финансовой катастрофы, и попытка вернуть его к власти выглядела откровен но циничным попранием общественного мнения. Депутаты ниж ней палаты дважды твердо отвергли президентскую кандидатуру. С учетом упрямства Ельцина, вновь демонстрировавшего решимость идти напролом, намечался кризис государственной власти, грозивший повторением сентября-октября 1993 г, Некоторые из близких к Ельцину высокопоставленных чиновников, среди них пресс-секретарь президента С. Ястржембский и секретарь Совет безопасности А. Кокошин, попытались, следуя политической цс лесообразности, предложить на должность премьера популярно го московского мэра Ю. Лужкова. Ельцин ответил смещением ап торов инициативы с должностей.

И все же в решающий момент президент дрогнул, не реши)! шись предлагать Черномырдина для третьего голосования 10 сентября он согласился внести на рассмотрение Думы альтер нативную кандидатуру Е. Примакова, выдвинутую самими депу татами, причем как от правых, так и от левых фракций. Пряма ков, занимавший до того разные высокие должности, но и отличие, например, от Лужкова, не выказывавший премьерских амбиций и не вовлекавшийся в политические конфронтации был легко, с большим запасом <прочности> утвержден на долж ность главы правительства.

Думское фиаско Черномырдина подвело своеобразный HTOI политической карьеры человека, больше пяти лет отвечавшего за экономическое развитие России. Возглавив правительство в кон це 1992 г. Черномырдин обещал исправить либерально-монетл ристские <перекосы>, характеризовавшие деятельность команды Гайдара, разработать индустриальную политику, способную вое становить промышленный потенциал страны, дать <зеленый свет> российским высоким технологиям. Однако на практике он не смог ничего противопоставить экономическим тенденциям, укоренившимся в 1992 г. Монетаристская модель осталась главенствующей в подходе к экономическим проблемам России. Два ан типода - рыночная стихия и чиновная бюрократия - продолжа

ли влиять на оформление модели государственно-олигархического капитализма. Приватизация продолжала возносить наверх и укреплять позиции финансово-предпринимательских групп, проявивших способность и умение налаживать тесные связи с правительством. В экономике еще более упрочилась и стала господствующей роль сырьевого капитала. Сырьевой капитал обеспечивал сохранение российских позиций на мировом рынке и являлся главным донором государственного бюджета. Узость налогооблагаемой базы являлась важнейшей причиной перманентных финансовых трудностей правительства и предпосылкой правительственных финансовых авантюр, имевших непосредственное отношение к экономическому краху августа 1998 г.

Новое российское правительство, сформированное Е. Примаковым, внешне продемонстрировало сдвиг исполнительной власти <влево>. В нем не было либеральных реформаторов типа Чубайса или Немцова. Первым заместителем премьер-министра, непосредственно отвечавшим за экономическую политику, стал Ю. Маслюков, выдвинутый фракцией КПРФ и ставший первым коммунистом, допущенным в высший эшелон исполнительной пласти с 1991 г. Другие ведущие члены правительства по своим политическим взглядам были нейтральны и могли быть в первую очередь охарактеризованы как <крепкие>.хозяйственники и менеджеры. Но никто из них, безусловно, не был либералом. Сам Примаков мог быть в политическом отношении охарактеризован как центрист и государственник. В целом новый кабинет выглядел более <левым> в сравнении со всеми предшествующими российскими правительствами. Но его программа, как вскоре выяснилось, не включала реставрационных идей и по содержанию представляла некий симбиоз ряда нереализованных обещаний и установок правительства Черномырдина и пожарных мер команды Кириенко.

Правительство Примакова, как и правительство Черномырдина в начале деятельности, декларировало необходимость первоочередного внимания <реальной экономике>, что означало активную государственную поддержку отечественной промышленности и сельского хозяйства. Монетаристский подход в качестве панацеи экономической стабилизации отвергался. Оздоровленная <реальная экономика> должна была также быть <социально ориентированной>. Рыночные отношения, как и приватизация, нуждались в <направляющей руке> четко прописанных государственных законов и норм, что делало актуальной задачу дальнейшего укрепления правового государства и ослабления произвола чиновников. Прежняя приватизация признавалась нечестной, но ее пересмотр и передел собственности отвергались, посколь могли сопровождаться социальными катаклизмами. Последу щая же приватизация должна была основываться на равенст шансов для всех претендентов и преследовать в качестве главно цели резкое повышение эффективности предприятий.

Из антикризисной программы Кириенко правительство Пр макова восприняло налоговую реформу, которая включа резкое повышение подоходного налога на граждан с одновр менным снижением налогообложения производственных инв стиций, НДС, других налогов, сковывающих развитие отечес венной экономики. Предполагалось ужесточить контроль деятельностью экспортеров: они должны были продавать 75% в лютной выручки на бирже, быстрее переводить деньги из-за ру бежа и подвергаться более бдительному таможенному контролю. Жесткое фиксирование соотношения рубля и доллара (валютный коридор) отменялось, курс национальной валюты должен был определяться рыночной конъюнктурой. Правительство ориентировалось на жесткую бюджетную политику, означавшую сокра щение до минимума разрыва между расходами и доходами, чти позволяло сдерживать инфляцию. Не отказываясь от погашения внешних долгов, правительство надеялось на их реструктуризацию, означавшую резкое снижение прямых государственных выплат иностранным кредиторам.

Примаков и его правительство, пришедшие к власти в чрезвы чайной ситуации при поддержке разнородных политических сил, на протяжении всего периода деятельности пользовались благо желательным отношением большинства Государственной думы, что облегчало социальные и экономические маневры исполни тельной власти и способствовало общественной стабилизации после августовских потрясений. Но в расстановке политических сил вследствие августовского кризиса обозначились серьезные подвижки и перегруппировки.

Со всей очевидностью выявился кризис <партии власти>, формировавшейся в течение нескольких лет вокруг В. Черно мырдина. <Наш дом - Россия> все более напоминал тонущий ко рабль: его представители терпели одно поражение за другим на различных региональных выборах, а многие политики и чинов ники, связывавшие прежде свою судьбу с Черномырдиным, пы тались теперь найти иное пристанище.

В качестве такого пристанища выступила организация <Оте чество>, созданная в конце 1998 г. под руководством московско го мэра Ю. Лужкова. Аналитики с самого начала разглядели в ней новую, альтернативную <партию власти>, которая должна была

оттеснить НДР на следующих выборах Федерального собрания и главы государства. Сам Лужков недвусмысленно заявил о притязаниях на президентское кресло. Он сумел заручиться широкой поддержкой политической элиты: на учредительный съезд <Отечества> съехались более 20 губернаторов из различных регионов страны, среди них и бывшие члены НДР. В руководство <Отечества> вошли А. Кокошин и С. Ястржембский, высокопоставленные <изгои> из окружения российского президента. В качестве соучредителей <Отечества> выступили некоторые известные патриотические организации, в частности Конгресс русских общин во главе с Д. Рогозиным. Смычку с профсоюзами символизировало вхождение в <Отечество> левоцентристского Союза труда во главе с А. Исаевым.

В идеологическом плане <Отечество> нацелилось на соединение двух фундаментальных ценностей: с одной стороны, индивидуальной свободы и прав личности, с другой стороны, идеала государственности и традиционализма, которые на протяжении многовековой российской истории находились в антагонистических отношениях. Впрочем, схожую цель в момент создания ставил перед собой и НДР, оказавшийся, однако, не в состоянии воплотить замысел в общественно-политической практике. Теперь эта либерально-консервативная цель была подхвачена альтернативной организацией российской элиты.

Новая организация появилась на правом фланге политического спектра. На исходе 1998 г. группа разрозненных правоцентристских и правых организаций, среди них <Демократический выбор России> во главе с Е. Гайдаром, <Вперед, Россия!> во главе с Б. Федоровым, Крестьянская партия Ю. Черниченко, создали блок <Правое дело>. Среди инициаторов блока оказались недавние младореформаторы Немцов и Чубайс, экс-премьер С. Кириенко, который, получив самый высокий рейтинг среди правых лидеров, возглавил новую организацию. Е. Гайдар рисовал радужные перспективы <Правого дела>: вошедшие в него организации, выступая поодиночке на думских выборах 1995 г. не смогли преодолеть 5%-ного барьера, но в совокупности они имели более 10% голосов, поэтому, выступая вместе, имели шанс стать одной из главных политических фракций Государственной думы.

На левом фланге наблюдалось некоторое ослабление позиций ПРФ. После августовского кризиса компартия не смогла пред-чжить каких-либо обновленных способов решения общерос-1Йских проблем. Подготовленная и обнародованная ею про->амма по выводу страны из социально-экономического кризиса :лючала традиционные общие лозунги об исправлении нарушений, допущенных в ходе приватизации, передаче в государствен ную собственность доходообразующих отраслей и предприяти восстановлении и развитии колхозов и совхозов, гарантировапи прав на труд, образование и отдых, восстановлении промышле ности. Одним из немногих нововведений было выделение в кач стве самостоятельного требования государственного гарантирования сохранности вкладов в банках и ликвидации долговых пи рамид [Правда. 7 ноября 1998].

Законсервировавшийся традиционализм КПРФ повлек отход от нее ряда союзников. О выходе из созданного коммунистами Народно-патриотического союза России (НПСР) заявило руко водство движения <Держава>. Его лидер А. Руцкой обвинил ком партию в неспособности адекватно реагировать на меняющуюся политическую ситуацию. Из НПСР вышли также Российские общественный союз (РОС) во главе с С. Бабуриным и <Духовное наследие> А. Подберезкина. Среди новых объединений, возник ших на левом фланге, наиболее заметным оказался <Союз наро довластия и труда>, созданный депутатом Госдумы, экс-директо ром Федеральной погранслужбы России генералом А. Николас вым. Но доминирующее положение КПРФ в левом спектре в це лом оставалось непоколебимым.

Маневры российских политических партий и группировок имс ли дальний прицел: они бьгли направлены на подготовку к еще не скорым выборам Федерального собрания и главы государства. В то же время политические партии воздерживались от конфронтации с правительством Примакова, предоставляя ему относительную сво боду в решении задачи по выводу страны из социально-экономичс ского кризиса. К началу 1999 г. в антикризисной деятельности пра вительства наметились некоторые позитивные результаты, которые в последующем закрепились еще в большей степени.

В значительной мере эти позитивные результаты явились обо ротной стороной девальвации рубля, способствовавшей оживле нию экспортных отраслей. Физический объем экспорта нефти и январе-апреле 1999 г. по сравнению с соответствующим перио дом предшествующего года увеличился на 6,3%, нефтепродук тов - на 15,9, угля - на 8,3, алюминия - на 8,7, меди - на 8,4, минеральных удобрений - на 27,2, необработанных лесоматериалов - на 44,9, целлюлозы - на 31,6, газетной бумаги - на 24,4%. Правительство поощряло экспорт, увеличивавший долларовые запасы страны, что способствовало постепенной стабилизации валютного рынка и рубля. Одновременно это способство вало еще большему укреплению позиций сырьевого капитала и российской экономике.

На внутреннем рынке девальвация рубля имела следствием укрепление позиций отечественных импортозаменяющих произ-I водств (импортерам стало гораздо менее выгодно, а то и невыгод' но ввозить многие иностранные товары на российский рынок). В целом в первой половине 1999 г. в сравнении с соответствующим периодом 1998 г. российская экономика выросла на 1,5%. Этот скромный успех не отменял негативных последствий финансового краха августа 1998 г. (одним из главных среди них были инфляция, составившая 96% в 1998 г. и 35,9% в 1999 г. а также падение среднедушевого месячного дохода россияне 170 долларов летом 1998 г. до 60 долларов к лету 1999 г.). Но все же он позволял многим аналитикам делать вывод, что правительство Примакова сделало практически максимум возможного по врачеванию экономического кризиса и предотвращению социально-политического взрыва, казавшегося в августе 1998 г. вполне реальным.

Укреплялось доверие россиян к правительству, особенно лично к Примакову, которого все чаще стали называть реальным претендентом на победу на следующих президентских выборах. Опираясь на растушую поддержку среди россиян, премьер-министр начал обретать самостоятельную политическую позицию, обнаружившую определенные отличия от политической линии президента. В позиции премьера выявился отчетливый упор на достижение консенсуса с главными общественно-политическими силами страны, и том числе и с коммунистами. Это вызывало плохо скрываемое недовольство со стороны главы государства, которого особенно не устраивало <примиренчество> премьера в отношениях с парламентской фракцией КПРФ, не отказавшейся от острой критики Ельцина и даже обратившейся весной 1999 г. к новой попытке отстранения президента от должности при помощи импичмента.

Коллизиям в верхнем эшелоне исполнительной власти способствовала и попытка Примакова оттеснить от государственного механизма влиятельных бизнесменов (олигархов), входивших и так называемую президентскую <семью>. Широкий резонанс приобрело возбуждение Генеральной прокуратурой с начала 1999 г. уголовных дел против ряда компаний, тесно связанных с В. Березовским, который к тому времени приобрел репутацию самого влиятельного члена <семьи> и <серого кардинала> президентского окружения. Инициатива пресечения злоупотреблений влиятельных олигархов принадлежала премьер-министру, но первый ответный удар со стороны <семьи> был нанесен по Генеральному прокурору России Ю. Скуратову.

Скуратов был отстранен от должности Генерального прокурора решением президента в начале февраля 1999 г. Формально осч

нованием для отстранения Генпрокурора было обвинение его 1 недостойном поведении (в подтверждение обвинения по госу дарственному телеканалу была показана видеопленка, на кото рой человек, напоминающий внешне Скуратова, предстал в ком> пании девиц легкого поведения). Но, поскольку акция проти] Скуратова была предпринята сразу после того, как Генпрокурату ра начала следственные действия в отношении империи Березов ского, общественность восприняла президентское решение 1 первую очередь как политический акт и волеизъявление <семьи>

Подобным же образом восприняли смещение Скуратова у многие представители из политического руководства России Верхняя палата Федерального собрания, которой, согласно Кон ституции, принадлежало право утверждать как президентские на значения на должность Генерального прокурора, так и смещение с нее, отказалась подчиняться воле главы государства. Началос! длительное противостояние президента и Совета Федерации: се наторы, они же губернаторы российских регионов, триждь накладывали вето на президентское решение об отстранении Ску ратова. Президентский режим, лишившийся поддержки не толь ко в Государственной думе (она активно обсуждала вопрос об им пичменте главы государства), но и в верхней палате Федеральной собрания, в который раз оказался в кризисном положении, н< Ельцин вновь проявил твердую решимость доказать нации, что oi остается истинным хозяином ее политической системы.

12 мая <непредсказуемый> президент вновь погрузил россия! в состояние шока: был обнародован его указ об отставке Е. При макова и всего кабинета. Основой для подобного решения, со гласно лапидарному разъяснению самого президента, было от сутствие у премьера и кабинета необходимого динамизма в реше нии экономических проблем. Общественность же воспринял, отставку Примакова как чисто политическое решение, ново' проявление жестко авторитарного стиля главы государства и во леизъявления <семьи>.

Действительно, социально-экономическая ситуация в мае как и в предшествующие месяцы, выглядела вполне удовлетвори1 тельно. Правительству Примакова удавалось не только поддер живать некоторый экономический рост и финансовую стабили1 зацию, но, что было еще более важным, укоренять социально спокойствие в обществе. Практически по единодушному мнении экспертов, большего в тех условиях достичь было невозможно, 1 правительству Примакова принадлежала очевидная заслуга плав ного и с минимальными потерями вывода России из августовско го шторма. Но политическая составляющая этого курса, в первуй очередь ущемление позиций олигархов и диалог с КПРФ, оказались совершенно неприемлемы для президента и его окружения. Чаша терпения главы государства оказалась переполнена 11 мая, когда выяснилось, что голосования по импичменту президента в Государственной думе избежать не удастся. Гнев президента обрушился на Примакова, не сумевшего уговорить коммунистиче-, скую фракцию воздержаться от опасного шага.

Снятие Примакова резко обострило политическую ситуацию в стране, и возникло опасение, что она может перерасти во взрыв а случае возбуждения Госдумой процедуры импичмента главы государства. Согласно расчетам, основывавшимся на опросах и анализе мнений депутатов, более двух третей Думы должны были поддержать импичмент. Однако произошло неожиданное: вдень голосования 15 мая ни один из 5 пунктов обвинения (заключение Беловежских соглашений; события сентября-октября 1993 г. в Москве; война на территории Чечни; ослабление обороноспособности и безопасности России; геноцид российского народа) не собрал необходимых двух третей голосов. Среди <дрогнувших> депутатов, отказавшихся поддержать импичмент, оказались и представители фракции КПРФ, обладавшей, казалось бы, железной партийной дисциплиной. Итог голосования подтвердил предположение, высказывавшееся ранее рядом наблюдателей: среди левых депутатов было немало таких, которые дорожили в первую очередь политическим комфортом, как и приобретенными статусными привилегиями, и которые опасались, что в случае импичмента может последовать роспуск Госдумы со многими нежелательными не только для общества, но, главным образом, лично для них последствиями.

Неудача с импичментом подействовала на лидеров левых де-морализующе, что в значительной мере объясняет достаточно быстрое и легкое утверждение Госдумой в качестве нового премьера С. Степашина, занимавшего прежде должности руководителя различных силовых структур в правительствах Черномырдина и Примакова. Правительственная программа, предложенная Степашиным, не отличалась оригинальностью. Фактически, несмотря на обещание нового премьера не только сохранить ростки экономической стабильности, но и создать <принципиально новый экономический контекст>, она содержала набор требований, повторявших основные положения правительств Примакова, Кириенко и Черномырдина. Это убеждало в том, в чем и до того мало кто сомневался: смещение Примакова носило личностный характер и было обусловлено политическими расчетами и интересами президентского окружения.

Мнение общественности об усилении роли <семьи> подтвер ждалось и другими подвижками в верхнем эшелоне власти. Так руководителем администрации президента стал А. Волошин имевший прежде связи с Березовским. Первым вице-премьеро правительства был назначен Н. Аксененко, также выходец из ок ружения Березовского. Эти факты послужили СМИ как правого так и левого толка основанием для новой кампании критики оли гархического перерождения Ельцина. В прессе всплывали новы имена участников правящей <семьи>, среди которых на первы местах оказались Р. Абрамович и А. Мамут.

Степашин продержался в должности премьера менее двух ме сяцев. Его смещение в начале августа не вызвало прежнего шок в обществе, примирившемся с тем, что, пока Ельцин остается власти, непредсказуемые и труднообъяснимые смещения руко водителей правительства неизбежны. В. Путина, нового назна ченца на премьерскую должность, занимавшего до того долж ностъ руководителя Федеральной службы безопасности (ФСБ) известного стране еще меньше, чем Степашин, восприняли ка преходящую политическую фигуру, а его правительство как <тех ническое>. Госдума утвердила Путина без лишних дискуссий, яв но дав понять, что главным и гораздо более важным, нежели про блема премьерства, политическим вопросом для нее были пред стоявшие вскоре перевыборы высшего законодательного органа Именно они имели принципиальное значение для внесения из менений в общественно-политический курс страны.

._Глава XI

Возвышение Путина. Начало президентства

Назначая Путина премьер-министром, Ельцин, к удивлению общества, объявил, что видит в нем своего преемника. Российская общественность отнеслась к этому высказыванию как к очередному проявлению <монарших> замашек президента, но серьезного значения ему не придала, полагая, что Ельцин по доброй воле пост президента никому не уступит и что малоизвестный до того и внешне малоприметный Путин вряд ли окажется более удачливым, нежели Кириенко, Примаков и Степашин. Этой оценки не изменило и то, что сам Пугин уже во время первой встречи с журналистами заявил (а на такое до него не решался никто из премьеров) о намерении в целях сохранения политической стабильности баллотироваться в президенты. Но уже через месяц после вступления Путина в должность прозорливые наблюдатели стали утверждать, что новый премьер пришел всерьез и надолго, а к концу года это мнение переросло во всеобщее убеждение.

Уже дебют нового премьера оказался главным политическим событием года. Первая самостоятельная акция Путина явилась ответом на неожиданно драматическое развитие событий на Северном Кавказе, вызванное широкомасштабным вторжением чеченских военных соединений во главе с Ш. Басаевым и Хаттабом на территорию Дагестана. Чеченские соединения вторглись в Дагестан незадолго до назначения Путина премьер-министром и быстро добились серьезных успехов, захватив ряд сел, в которых до того в течение нескольких лет среди местных жителей формировалась <пятая колонна> из числа сторонников ваххабизма - экстремистского течения ислама.

В создавшейся ситуации Путин действовал жестко и энергично. В Дагестан были без промедления введены российские десантные войска, начавшие решительно вытеснять соединения моджахедов на территорию Чечни. Специальным правительственным постановлением денежное довольствие участников военной | операции было поднято до уровня российских миротворцев в Косово (для рядовых - 1000 долларов в месяц, для офицеров - более высокий уровень). Премьер-министр не только словами, но и| действиями ясно показывал обществу, что он берет лично на себя всю ответственность за операцию российских войск на Северном Кавказе и ее последствия. Это в глазах большинства общества выгодно отличало его позицию от потаенно отстраненной] позиции как Ельцина, так и Черномырдина в период первой чеченской войны 1994-1996 гг. Путин нашел удачное чеканное| обоснование решительных действий российских войск на Северном Кавказе: <Россия защищается: на нас напали. И поэтому мы| должны отбросить все синдромы, в том числе и синдром вины>| [Россия - 2000. С. 536].

Другим удачным идеологическим обоснованием было увязывание, подкрепленное большим количеством фактов, действий Басаева и Хаттаба с активностью международного терроризма и подача российской позиции как контртеррористической акции. На этот раз российские спецслужбы сумели привести убедительные свидетельства связи чеченского руководства с центрами! международного терроризма, в том числе с террористом-фанати-j ком номер один Осамом бен Ладеном.

Между тем чеченские радикал-сепаратисты предприняли серию акций, не оставлявших сомнений в том, что они связаны с] международным терроризмом, как и в том, что их террористическая деятельность представляет главную опасность для мирных! граждан. В конце августа - сентябре в ряде российских городов! террористами были осуществлены беспрецедентно жестокие] взрывы жилых домов, жертвами которых стали сотни граждан. Только в Москве вследствие взрывов двух жилых домов 9 и| 13 сентября погибло более 200 человек.

Все большее количество россиян высказывали одобрение поддержку решимости Путина использовать жесткие силовые| меры для наведения порядка на Северном Кавказе. Когда в конце сентября российские войска после освобождения Дагестана,' перенесли военные действия на территорию Чечни, в россий-Л ском обществе практически не раздалось голосов протеста или даже возражений. По сравнению с периодом первой чеченской войны резким контрастом выглядела позиция средств массовое информации: подавляющее большинство электронных и печат-] ных СМИ положительно оценивали решительные действия Пу^ тина, а те немногие, как, например, телеканал НТВ, которые занимали критическую позицию, пытались выглядеть политически нейтральными и не высказывали симпатий в отношении чеченской стороны. И уже все без исключения СМИ стали называть чеченские соединения <боевиками> (а то и <бандформированиями>), восприняв тем самым формулировки российского политического и военного руководства, тогда как во время первой чеченской войны многие из них, встав в оппозицию к российскому правительству, рассматривали военно-политические действия Чечни, в том числе и террористические операции Дудаева, как проявление национально-освободительного движения.

В течение полутора-двух месяцев Путину удалось добиться того, чего не удалось Ельцину на протяжении 1994-1996 гг. - использовать военные действия в Чечне для мощного укрепления своей массовой поддержки, политического авторитета и влияния. Рейтинг популярности премьер-министра перевалил за 70%, а его массовая поддержка была сопоставима с массовой поддержкой Горбачева в 1985-1986 и Ельцина в 1990-1991 гг. Стремительно наращивая успех в обществе, Путин менял свои манеры и поведение: из малоприметного и самого немногословного в верхней правительственной когорте чиновника он превратился в яркого публичного политика - лаконичного, но высказывающего неизменно четкие, содержательные и запоминающиеся формулировки, деятельного, но не суетливого, авторитарного, но при этом сугубо рационального, употребляющего власть исключительно для пользы дела, а не для удовлетворения личных прихотей. Имидж нового премьера реанимировал надежды тех, кто связывал успешную модернизацию России не с демократией, а с просвещенным авторитаризмом.

Политический капитал, приобретенный в течение двух месяцев второй чеченской войны, даже при всем том, что исход ее был далеко не ясен, превратил Путина в самого популярного российского политика. Этот успех предстояло закрепить на не менее сложных фронтах - экономическом, а также в грядущих избирательных кампаниях, ближайшей из которых были декабрьские выборы в Государственную думу.

Взгляды нового премьера на экономическое развитие оказались равноудаленными от двух самых известных крайностей - гайдаровского радикал-либерализма и зюгановского национал-коммунизма. Путин твердо высказался в пользу рыночной экономики, отверг идею передела собственности и национализации предприятий. Вместе с тем он доказывал, что рынок совместим с государственным регулированием, которое, в первую очередь, приложимо к деятельности ВПК и естественных монополий Главными проблемами российской экономики были названы де фицит инвестиций, чрезмерная зависимость госбюджета от ми ровых цен на нефть, продолжающийся отток капиталов за грани цу, процветание неплатежей и бартера. Важнейшим условие подъема реального сектора экономики признавалось снижени налогов на производство, прибыли и доходы граждан. Социаль ная политика правительства должна была быть реалистичной адресной, ибо <ресурсов не хватит, чтобы решить все и сразу>, целом экономическая платформа нового премьера была близка программам, которые ранее уже высказывались другими росси' скими политиками и которые могут быть поименованы как на онал-либеральные или консервативно-либеральные.

С этой экономической платформой и с политическим кап лом, приобретенным в начальный и, как выяснилось впоследс вии, самый успешный период чеченской кампании, Путин воп лекся в избирательную кампанию по выборам в новую Государст венную думу. Впрочем, о непосредственном участии премьера новой политической схватке говорить затруднительно, ибо офи циально он стоял над ней, партийных симпатий публично не вы сказывал. Но даже для малопосвященных в политику был понятно, что у Путина имеется собственный интерес в избира тельной кампании и он заключается в создании и успехе ново партии власти, которая должна была заменить обанкротившийс <Наш дом - Россия> и которая призвана была обеспечить надеж ную поддержку премьеру в следующей Государственной думе Представители различных - как <правых>, так и <левых> - CM t добыли косвенные свидетельства того, что финансовую, админи стративную и иную помощь сторонникам Путина готова был оказать президентская <семья> (обществу также регулярно напо минали, что Ельцин объявил премьера своим преемником). Сам сторонники Путина и осенью 1999 г. и впоследствии категориче ски отрицали какую-либо связь с <семьей>, но представител <семьи>, в первую очередь Б. Березовский, правда, уже при ины обстоятельствах, много позднее, когда Путин стал президентом начал управлять не по их сценарию, доказывали, что Путин и со. зданная <под него> партия были их креатурами, но не оправдав шими ожиданий.

Но прямых и неопровержимых доказательств причастност <семьи> к созданию пропутинской партии, получившей названи <Единство>, не было. Из косвенных же свидетельств одним из са. мых весомых было то, что наиболее влиятельный российский теле визионный канал ОРТ, контролировавшийся Березовским, вы ступил горячим пропагандистом путинских сторонников и одновременно ожесточенным критиком его политических соперников.

О создании политического объединения <Единство> было объявлено в конце сентября, после чего новое образование без всяких промедлений погрузилось в избирательную деятельность и межпартийную борьбу. Во главе <Единства> выступил С. Шойгу, возглавлявший в правительстве министерство по чрезвычайным ситуациям. Сам он имел много общего с Путиным: примерно одного с премьером возраста, немногословный и высказывающийся только по сути (лаконично, но емко и определенно), энергичный, волевой, но внешне предельно сдержанный. Шойгу не скрывал тесной связи с Путиным, хотя и не выпячивал ее. Впрочем, и так было ясно, что Шойгу, до того публичной политикой никогда не занимавшийся, мог быть <откомандирован> в избирательную кампанию и новую партию власти только самим премьером. Выбор Путина был бесспорной удачей: Шойгу, старожил российского правительства, зарекомендовал себя профессионалом высшей пробы, ни разу не был не то что обвинен, а хотя бы заподозрен в коррупции или даже просто в злоупотреблении служебным положением. Что касается энергии и деловых качеств, способности решить поставленную задачу, то здесь с ним мало кто мог сравниться и соперничать.

Излагая цели и идеологию нового движения, Шойгу неизменно давал понять, что движется в фарватере путинских подходов. К экономической программе премьера он вообще ничего не добавлял. Подобно Путину, он представлял себя либерал-государственником: рынок и приватизация признавались нерушимыми ценностями, но государству надлежало определять всеобъемлюще <правила игры> и стоять на страже их исполнения всеми членами общества. Эту цель могло реализовать государство сильное, <прозрачное> и честное, полностью очищенное от коррупции. Поэтому реформа государственной службы, ремонт всех государственных этажей входили в число актуальных задач.

<Фирменным> знаком агитационно-пропагандистских выступлений Шойгу и других лидеров <Единства> было представление нового формирования не как традиционного партийного объединения, а как внепартийного общенародного движения. Шойгу явно исходил из того, что сама идея политической партии в 90-х гг. оказалась серьезно дискредитированной и что в массовом сознании Дума, состоящая из партий, была, по его собственным словам, <лишь массовкой для престижного клуба столичных политиканов, которые только изредка и с большой неохотой вспоминают, что где-то далеко, за стенами Госдумы, есть еще их

избирательные округа и их избиратели>. <Единство>, доказывал I Шойгу, ставило целью <привести во власть не представителей I лучшей политической партии, а лучших представителей народа>. И

Когда же обществу предъявили избирательный список <Един-1 ства>, то выяснилось, что представители от народа в нем были в Я меньшинстве. Было немного и тех, кого можно отнести к россий-1 ской политической элите. Явно преобладали выходцы из средне- Я го и нижнего звеньев государственного управления (главы город-И ского, районного, поселкового уровней). В списке нашлось мес-Я то представителям крупного бизнеса и - испытанное в совре-Я менной России средство избирательных технологий - популяр- Я ным телеведущим, деятелям искусства и спортсменам (вторым и I списке был многократный олимпийский чемпион, борец А. Ка- Я релин). Через некоторое время после возникновения движения I один из наиболее авторитетных российских губернаторов, сэра-1 товец Д. Аяцков публично выдал секрет полишинеля: инициати-1 вы <снизу> к возникновению <Единства> отношения не имеют,Я это творение исключительно правительства и президентской ад-1 министрации. Доказательства этого множились ежедневно: так, I Шойгу и другие лидеры <Единства>, именовавшегося также (еще Я один прием избирательной технологии) <Медведем> (расшиф- Я ровка - Межрегиональное движение <Единство>) превратились И в фаворитов государственных телеканалов, а новая партия стала I править бал на российском информационном пространстве. I

Выход на политическую арену и агитационно-информацион-1 ная активность <Единства> внесли сумятицу в ряды тех, кого И прежде рассматривали в качестве фаворитов избирательной кам-1 пании. Главным среди.этих фаворитов являлось объединениеЯ <Отечество>, наращивавшее свой политический вес на протяже-Я нии всего 1999 г. Серьезным успехом для <Отечества> стало егоЯ объединение в начале августа в избирательный блоке движением Я <Вся Россия>, возникшим за полгода до этого. Если <Отечество>,Я созданное под эгидой московского мэра Лужкова, включало в сс-Я бя представителей столичного и околостоличного высоко постав-И ленного чиновничества и бизнеса, то <Вся Россия> вобрала зна-Я чительную часть регионально-провинциальной элиты, а во главеЯ ее оказались президент Татарии М. Шаймиев и губернаторЯ Санкт-Петербурга А. Яковлев. Различаясь по составу, две поли-Я тические организации преследовали схожую цель - создать вла-Я стную альтернативу растерявшим влияние и популярность Ель-Я цину и его окружению, как и <Нашему дому - России>. После ичЯ объединения в избирательный блок, ставший называться <Отече-Я ство - вся Россия> (ОВР), эта цель представлялась абсолютно ре-Я альной, и некоторые стратеги нового политического гиганта стали утверждать, что соберут на выборах в декабре 60% голосов.

Очень быстро к ОВР примкнул ряддругих политических организаций, среди них и достаточно влиятельные. О присоединении к блоку заявили 70% региональных отделений Аграрной партии России, во главе которых оказался председатель АПР М. Лапшин (остальные аграрии во главе с Н. Харитоновым сохранили верность союзу с коммунистами). Последнюю точку в цементировании <Отечество - вся Россия> и превращении ее в суперпартию поставило вхождение в ОВР бывшего премьер-министра Е. Примакова. Примаков, который на протяжении всего 1999 г. возглавлял, согласно опросам общественного мнения, список самых популярных российских политиков, оказался и - 1 в руководстве ОВР. С его приходом было завершено формирование политической платформы <суперпартии>.

Политический манифест ОВР в изложении Примакова был предельно ясен и лаконичен: <Но у нашего блока - и я это утверждаю - есть обшая идеология. Здесь объединились государственники... Государственник сегодня - это тот, кто стремится использовать все атрибуты и возможности государственного механизма, во-первых, с целью сохранения территориальной целостности России... Во-вторых, государственник сегодня - тот, кто не стремится национализировать все и вся, а хочет использовать государственные рычаги для регулирования экономических процессов в стране. В интересах экономического роста и эффективности производства. В интересах честного предпринимательства. В интересах налогоплательщика. Экономика должна служить не обогащению горстки проходимцев, а благосостоянию широчайших слоев населения... В-третьих, государственник в сегодняшней России - это тот, кто связывает в единое, органичное целое развитие демократии, свободу слова - все это было и остается нашими несомненными ценностями - с сохранением и прогрессом культуры - русского и других народов многонациональной страны... В-четвертых, государственник - это тот, кто считает необходимым жесткий контроль над тем, чтобы не нарушался закон, чтобы люди были защищены от произвола кучки преступников и негодяев... В-пятых, государственник в нашей стране сегодня - это тот, кто защищает ее интересы на международной арене - стойко, последовательно и спокойно... Наконец, государственник в России сегодня - тот, кто понимает свою ответственность перед обществом, если хотите, свою подконтрольность обществу>.

При ближайшем рассмотрении нетрудно было обнаружить, что между платформами ОВР и <Единства> принципиальных разлиний не существовало. Два объединения, ставшие главным конкурентами на выборах, отразили не противоборство отличаю-шихся социальных интересов, а соперничество разных группиро< вок российской политической элиты - той, которая хотела удер< жать верховную государственную власть в стране, и той, которая претендовала на овладение этой властью, опираясь на свои политические позиции во влиятельных регионах. Вплоть до октября 1999 г. большинство аналитиков не сомневалось в том, что преимущество принадлежит ОВР - во главе ее были политики, пользовавшиеся более высоким авторитетом и более известны стране, а входящие в блок партии, в первую очередь <Отечество>, существовали и агитировали в свою пользу более продолжительное время. Кроме того, новоявленный соперник <Единство> на ходился в тесных связях с Ельциным и ельцинским окружением, давно уже непопулярных в обществе.

Но уже через полтора месяца после возникновения <Единства> произошло то, что впоследствии назовут политическим чудом проправительственное объединение сравнялось по степени влия ния с ОВР и стало обходить его, добившись к моменту выборо ощутимого превосходства. Поразивший многих успех <Единства имел ряд причин, а одной из главных был <фактор Путина>. Взле тевшая, как на дрожжах, популярность нового премьера увеличи вала синхронно и популярность <Единства>, воспринятого в пер вую очередь как путинская, а не ельцинская партия (то, что Пути был выдвиженцем Ельцина и ельцинского окружения, для боль шинства избирателей утратило значение, и нового премьера стал воспринимать как самостоятельную и независимую политиче скую фигуру).

Другой важной причиной успеха <Единства> было его инфор мационное преимущество. <Единство> использовало льготы про правительственной партии в государственных СМИ, продолжав ших доминировать в российском информационном пространст ве. Критический же запал государственных СМИ был направле' по преимуществу против ОВР. Особенно мощные удары по лиде рам ОВР нанес первый общероссийский телевизионный канал по охвату телезрителей намного превосходивший другие каналы Особенностью ОРТ (Общественное российское телевидение было то, что, хотя формально большинство его акций принадие жало государству, фактическим хозяином канала был Б. Березов ский, контролировавший вторую, меньшую, половину акций Для Березовского главным и даже абсолютным политически злом были Примаков и Лужков, неоднократно заявлявшие о про тивоправном характере политического влияния крупнейше российского олигарха и незаконности происхождения его капиталов. Осенью-зимой 1999-2000 гг. деятельность ОРТ была подчинена Березовским одной цели - дискредитации лидеров ОВР: Примакова, Лужкова, а заодно и петербургского губернатора А. Яковлева (благо уровень и характер криминала во второй российской столице давал богатые возможности для журналистско-публицистических аллюзий).

Ведущий политобозреватель и публицист ОРТ С. Доренко стал главным организатором и исполнителем в информационной войне против руководства ОВР. Особенно тяжелые удары были нанесены по Лужкову. Главный прием Доренко заключался в том, что, опираясь на бесспорный факт связей и взаимодействия московского мэра со столичным бизнесом и бизнесменами и докапываясь до противоправных деяний тех или иных бизнесменов, телепублицист выстраивал цепь предположений и умозаключений о причастности к ним столичного главы. Эти предположения и умозаключения Доренко, обладавший голосом и манерами громовержца, преподносил как абсолютную истину. Лужков отчаянно оборонялся, обращаясь раз за разом с исками о защите чести и достоинства в судебные инстанции. Судебные решения были неизменно в пользу московского мэра, но все они появлялись с запозданием (одно из них, опровергавшее причастность Лужкова к убийству американского бизнесмена в Москве, было обнародовано в начале 2001 г.), а главное, не имели необходимой широкой огласки и эффекта. Филиппики Доренко, проявившего себя способнейшим манипулятором массового сознания, были очень эффективны: согласно социологическим опросам, 32% россиян, главным образом немосквичей, поверили в коррумпированность Лужкова. Электорат ОВР понес ощутимую потерю.

Руководство ОВР ответило политическим противникам информационными контратаками. Основные контрудары были направлены против окружения Б. Ельцина, в первую очередь <семьи> и, конечно же, против Березовского. <Компромат>, собиравшийся пропагандистами и публицистами ОВР, по характеру и степени достоверности не отличался от изысканий оппонентов, но эффективность его была гораздо ниже: СМИ, подконтрольные руководству ОВР, не могли сравниться по охвату телезрителей и читателей с соперничающими СМИ, а его пропагандисты не обладали специфичным даром Доренко (последний был наречен <телекиллером>).

Политическая и информационная битва двух главных соперников отодвинула на второй план избирательной кампании других ее участников, хотя на первый взгляд среди них были весьма

1

опасные соперники. Главным среди них была КПРФ. Никто щ аналитиков не сомневался, что по количеству собранных голосом КПРФ обойдет и ОВР, и <Единство>, но никто не сомневался и и том, что компартия новых избирателей не завоюет, получит толь ко свои традиционные 20-25%, а этого, как показал опыт, яшю недостаточно, чтобы поколебать позиции правительства и праия щего класса. Платформа коммунистов в сравнении с предшеству югцими выборами изменений не претерпела, пропагандировалась она не столько с помощью популярных СМИ, доступ к которым был заблокирован политическими группировками правящего класса, сколько посредством усилий рядовых партийцев, исполь-^ зовавших классическое средство агитации <от двери до двери>, щШ малотиражных газет типа <Правды> и <Правды России>. i^H

Монопольные позиции КПРФ на левом фланге не только иВЛ ослабли, но даже усилились, поскольку Аграрная партия расколо^^ лась и ее значительная часть во главе с М. Лапшиным сомкнулась в ОВР. А вот прежний фаворит противоположного правого поли тического спектра - <Наш дом - Россия> во главе с В. Черно мырдиньш - не только потерял лидерство, но практически выпал из политической игры. Правда, Черномырдин, утратив чувство реальности, вел себя амбициозно: когда Гайдар, Чубайс, Немцои и возглавляемый ими блок <Правое дело> выдвинули инициативу объединения всех правых сил, лидер НДР высокомерно пренебрс- , жительно отмахнулся от них: <Нет такого дела... обойдемся бе^Н всяких Чубайсов и Гайдаров>. Наказанием Черномырдину стаИЛ полный крах НДР на выборах - бывшая правящая партия смопИИ собрать чуть более одного процента голосов избирателей.

Образованный в преддверии выборов на основе <Правого Д^Н ла> Союз правых сил (СПС) вобрал в себя по преимуществу псЩЯ литические группировки младореформаторов: <Новую силу> во главе с С. Кириенко, <Россию молодую> Б. Немцова, <Общее дело> И, Хакамады, <Демократический выбор России>, ведомый Гайдаром и Чубайсом, <Голос России> самарского губернатора К. Титова. <Фирменным знаком> СПС стал экономический либерализм в его самом чистом, практически классическом варианте. Идеологи партии утверждали, что не только российские, но и глобальные кризисные явления 90-х гг. были выпестованы чрезмерным государственным и межгосударственным регулированием. Все попытки спасти экономически ленивых и слабых должны быть оставлены. Государство призвано было только создавать правила и нормы честной конкуренции и стоять на их страже. В социальной сфере необходимо было покончить с <государством всеобщего благоденствия>, которое, как утверждалось, оказалось разорительным даже для обществ с гораздо более сильной экономикой, чем Россия.

Само же государство, согласно идеологии СПС, должно было быть демократизировано, в первую очередь решительно освобождено от опеки и контроля со стороны олигархов. Незаконная приватизация государства должна быть ликвидирована, а государство возвращено нации. Это была единственная деприватизация и национализация, которую приветствовали правые.

Предвыборный штаб СПС и его пропагандистские службы, в которые вошли опытные политические стратеги и менеджеры (многие из них успешно проявили себя во время избирательной кампании Ельцина 1996 г.), сумели выстроить хорошо продуманную систему агитационных мероприятий. Ими были охвачены в первую очередь молодые избиратели, которые и составили костяк электората СПС.

На правом фланге, но чуть левее СПС разместилась и партия <Яблоко>, пожелавшая сохранить политическую независимость. Стратегия и идеология <Яблока> пребывали в застывшем состоянии, что позволяло партии в лучшем случае повторить политические результаты прежних кампаний. Также не изменил идеологии и стратегии российский политический старожил ЛДПР, отождествляемый избирателями неизменно с В. Жириновским. Руководитель отдела пропаганды партии В. Филатов так очертил ее электорат: <Наши избиратели - это толпа, панель, люмпены, это простой люд. Кроме того, исключительно русские>. Ее агитационная установка была столь же лапидарно охарактеризована руководителем отдела выборной кампании О. Вагиным: <Наша стратегия - формирование положительного образа лидера Владимира Жириновского>.

Избирательная кампания продемонстрировала сходство с предыдущими избирательными кампаниями, но также важные отличия и особенности. Сходство проявилось прежде всего в том, что эта избирательная кампания, как и прежние, внесла серьезные изменения в расстановку партийно-политических сил и ознаменовала начало нового этапа в истории российских партий. Вместо прежней партии власти (НДР) возникли два новых претендента (<Единство> и ОВР) на <свято место>. Пустоты на пра-ном фланге были заполнены еще одним новообразованием - СПС. Налицо была закономерность: каждая избирательная кампания отбраковывала слабых и неудачников, причем даже недавних фаворитов, и давала место под солнцем новым политобразо-ланиям, которые сами могли не дожить до следующих выборов или погибнуть на них. То, что этапы российской партийной истории совпадали с циклами российских выборов, свидетельствова ло о слабости и плохой выживаемости партий на отечественно( почве, важной причиной чему была слабая подготовленность са мой почвы для произрастания устойчивых партий. Наибольшук выживаемость и устойчивость демонстрировала КПРФ, что объ яснялось стабильностью и несокрашающейся численностью е< социальной опоры - класса бедных и пенсионеров.

Реальное политическое влияние у устойчивой КПРФ на выбо pax 1999 г. оказалось меньшим, чем у дебютантов <Единства> 1 ОВР. Это обусловило важное отличие новой избирательной кампа нии от предшествующих: если в 1995 и 1996 гг. главными соперни ками были КПРФ и партия власти, то в 1999 г. центральной бата лией оказалась схватка двух новоявленных претендентов на местх партии власти. Отсюда вытекало идеологическое своеобразие но вой кампании: если в 1995 и 1996 гг. остро соперничали левая и пра вая идеологии, то в 1999 г. два главных конкурента идеологически! различий представить не смогли. Это была борьба за власть межд двумя группировками российской элиты, и победу той или ино! стороне должна была принести не отличающаяся идеология, а ор ганизационно-политические механизмы борьбы за избирателей.

Главным среди этих механизмов стал тот, который в поли тологии традиционно обозначается как <избирательные техноло гии>. Господство избирательных технологий в борьбе за голос! россиян выступило как еще одно важное отличительное свойств* кампании 1999 г. В избирательных технологиях 1999 г. на однои из ведущих мест оказалась дискредитация политического про тивника при помощи дезинформации, полуправды, прямой кле веты - всего, что кратко обозначалось как <компромат>. Инфор мационная война достигла беспрецедентного масштаба, а наи большими возможностями в ней обладали политобразования контролирующие влиятельные СМИ. Появились тысячи и тыся чи <политтехнологов> (по преимуществу из среды журналистов I политологов) и профессиональных служб, специализировавших ся на пиаре (от английского PR - public relations, что переводит ся как <связь с общественностью>), который в отечественном ва рианте означал обслуживание интересов заказчика, не гнушаяс] никакими средствами. Пиар делился на <белый> и <черный> -первый означал создание информации, обеляющей и возвеличи вающей заказчика, а второй - производство информации, диск редитирующей противников заказчика. <Белый> и <черный> пи ар занял львиную долю информационного пространства в СМИ стал надежным средством их существования и благополучия.

Еще одним важным механизмом политических технологий стал <административный ресурс>, которым могли главным образом воспользоваться политобразования, приближенные к власти. <Административный ресурс> означал использование государственного аппарата - от президентской администрации и губернаторов до руководителей местных органов власти - для давления на избирателей и манипулирования ими с целью склонить в пользу приемлемых для власти кандидатов или ее выдвиженцев. Возможности <административного ресурса> в новой России со временем, как это ни парадоксально, не уменьшались, а возрастали.

На рубеже 80-90-х гг. когда среди избирателей преобладало протестное отношение к коммунистическому режиму и надежды на быстрые позитивные изменения после победы демократии, советский <административный ресурс> стал сходить на нет. Это способствовало победе Ельцина и его сторонников. В 90-х гг. протестные настроения стали сменяться разочарованием и массовой апатией в связи с крушением иллюзий, связанных с улучшением экономической ситуации и общественно-политической демократизацией. Протестная политическая культура, восторжествовавшая в условиях <бархатной> революции конца 80-х - начала 90-х гг. стала сменяться более привычной для большинства россиян, как и в целом традиционных обществ, подданнической политической культурой, означающей следование при принятии политического решения в фарватере руководства, от которого непосредственно зависит твое материальное положение и в целом жизненные условия. Возможности <административного ресурса> резко пошли вверх, но теперь уже с выгодой для новой власти, которая на местах могла принудить голосовать за своих сторонников с помощью угрозы задержать выплату зарплаты или, наоборот, обещания отменить такую задержку, предупреждения об отключении света, тепла, водоснабжения и т.д. и т.п.

Выборы 1999 г. продемонстрировали возросшую роль денег в российской политике. Два известных бизнесмена - Б. Березовский и Р. Абрамович, не имевшие четкой политической программы, но, безусловно, разделявшие антикоммунистическую позицию, сумели уверенно пройти в Думу в одномандатных округах в Чукотке и Карачаево-Черкесии, хотя оба этих региона принадлежали к числу неблагополучных и сочувствующих коммунистам. Обещания олигархов использовать собственные капиталы для исправления экономической ситуации в бедных регионах склонили чашу весов в их пользу.

В 1999 г. кандидаты в депутаты впервые обязаны были обнародовать свои доходы, и в результате россияне воочию убедились, что в отечественной политике участвуют и доминируют люди, чьи доходы и уровень жизни в большинстве случаев в десятки раз превосходили доходы и уровень жизни избирателей. При всем том, что экономическое благосостояние России в 90-х гг. резко снизилось, разрыв в положении правящего политического класса и основной массы населения, в сравнении с советскими временами, увеличился. Новый российский политический класс, уступая по уровню жизни бизнес-элите, вместе с тем жил гораздо лучше политического класса советской эпохи.

19 декабря на выборы явились 61,8% избирателей (1993 г. - 54,3, 1995 г. - 64,7%). В голосовании по партийным спискам 5%-! ный барьер преодолели шесть участников - КПРФ, <Единство>, ОВР, ЛДПР, Союз правых сил и <Яблоко>. Наибольшего успеха добилась КПРФ. Но, хотя процент собранных коммунистами голосов (24,3) оказался наибольшим в сравнении с предшествующими выборами (1993 г. - 11,6, 1995 г. - 22,3%), говорить об успехе левых сил было бы явным преувеличением. Представительство левых депутатов - коммунисты плюс их союзники ~- в Государственной думе в 1999 г. по причине относительной неудачи союзников уменьшилось. Если после выборов 1995 г. у левых было в общей сложности 220 депутатов и им не хватало всего 6 голосов, чтобы иметь в Думе большинство, то после декабря 1999 г. количество коммунистов и их союзников уменьшилось до 130, и они утратили возможность определять политическую линию законодательной ветви.

Триумфатором избирательной кампании можно признать проправительственное <Единство>. Дебютант российских выборов сумел заручиться поддержкой 23,3% избирателей, а его представительство в Государственной думе составили 83 депутата. Его соперник ОВР потерпел неудачу: за него голосовали 13,3% избирателей, а число добытых депугатских мест равнялось 47. Но все же неудача ОВР, также дебютанта выборов, была относительной. Его думская фракция, которую возглавил Е. Примаков, оказалась одной из самых многочисленных и влиятельных. Ю. Лужков^ второй лидер ОВР, сумел 19 декабря добиться крупного личного успеха: в проводившихся в тот же день выборах московского мэ4 ра он одержал впечатляющую победу и в третий раз занял ВЛИЯУ тельный пост. Успех Лужкова свидетельствовал, что москвичи" оказались маловосприимчивыми к <черному пиару>, использовавшемуся против столичного градоначальника российскими государственными телеканалами.

Политическая практика новой Государственной думы быстро обнаружила, что антагонизм <Единства> и ОВР был относительным. Две <партии власти>, как выяснилось, были жесткими соперниками в борьбе за ведущую позицию в российском политическом классе, но как только этот вопрос был решен, на первое место в их взаимоотношениях выступила программно-мировоззренческая общность (либерал-государственничество) и нежелание отдавать политические и экономические завоевания 90-х гг. левым. Две политические группировки правящего класса стали демонстрировать прагматичное единение в законодательной деятельности. Политолог В. Шейнис счел возможным отнести их к единому думскому компоненту партии власти. В этот компонент вписались также объединения <Народный депутат> и <Регионы России>, образованные <независимыми> депутатами, победителями в одномандатных округах. В результате число депутатов, твердо поддерживающих линию правящего класса, достигло 235 (на 10 больше половины Думы) [В. Шейнис, 2000. С. 53]. А если учесть, что схожую позицию занимала также ЛДПР Жириновского (сама она провела в Думу только 16 депутатов, в то время как в 1993 г. имела 76, в 1995 г. - 51 депутата), тогда станет ясно, что новая Госдума в отличие от предшествующей оказалась не <красной>, а проправительственной.

Определенного успеха в 1999 г. в сравнении с 1995 г. добились либерально-реформаторские партии. Союз правых сил смог собрать 8,5% голосов избирателей и провести в Думу 32 депутата. <Яблоко> получило поддержку 5,9% избирателей и 20 депутатских мест. В целом партии, открытые сторонницы западных либерально-демократических ценностей, получили на 4 места больше, чем в предыдущей Думе.

Думские выборы еще больше укрепили позицию В. Путина, прочно утвердившегося в роли российского политика - 1 и имевшего теперь мошную поддержку и опору в законодательном органе власти. В ретроспективе вполне логичным выглядит то, что через 12 дней после выборов, в канун нового, 2000, года, физически немощный и полностью утративший популярность президент Ельцин заявил о сложении с себя полномочий главы государства и передаче их Путину, которого еще за полгода до этого он объявил своим преемником. Но для подавляющего большинства россиян, собравшихся в праздничный вечер 31 декабря 1999 г. у семейных телеэкранов в предвкушении развлекательных передач, появление Ельцина с торжественно-скорбным сообщением о добровольной отставке оказалось полной неожиданностью (до этого никто не сомневался, что глава государства, на протяжении многих лет демонстрировавший патологическую влюбленность во власть, не способен на подобный поступок). В этот раз Ельцин продемонстрировал другое свое знаменитое качеств - непредсказуемость, основанную на спасавшей его неоднократ но политической интуиции и трудно постижимом для многих по литическом расчете. Совершенно очевидно, что сенсационно решение Ельцина основывалось, помимо всего прочего, на уве ренности в том, что Путин, новоявленный политический геро России, твердо встанет на страже общественно-политическог строя, восторжествовавшего в последнее десятилетие XX в.

При всей сенсационности поступка Ельцина уже через не сколько дней и этот поступок, и сам экс-президент отодвинудис на задворки общественного сознания. Страна спокойно и равно душно рассталась с политическим лидером, бывшим некогда е кумиром. Подобная реакция, похожая на демонстративное забве ние, являлась жестким и точным отражением отношения обще ства к человеку, мнившему себя вершителем его судеб. В истори ческой памяти народа творец новой России был помещен не сколькими рангами ниже Брежнева, творца эпохи <застоя>, при ведшего к краху Россию социалистическую.

Немногочисленными были аналитические комментарии п поводу отставки Ельцина. Положительные оценки итогов его де ятельности встречались редко. Доминировали негативные оцен ки, и высказывались они не только левыми, но и большинство тех, кого, пусть и с оговорками, можно отнести к либерал-демок ратам. Левые ставили в вину Ельцину политический авантюризм развал великой державы, антинародную социально-экономиче скую политику. Среди негативных результатов, выделяемых либе рал-демократами, были авторитарно-номенклатурное перерож дение (но высказывалась и та оценка, что Ельцин не перерождал ся, поскольку всегда был лишь <замаскированным> демократом воспринявшим либерально-демократические ценности в целя борьбы за власть), непоследовательность реформ и их высокая це на. О досрочном уходе Ельцина в отставку не сожалел никто, даж те, кто выставлял ему положительную историческую оценку.

Если попытаться выставить Ельцину объективную историче скую оценку, то тогда необходимо начать с вопроса: в какой сте пени его политика отвечала как насущным, так и долгосрочны потребностям развития России" Основываясь на методологиче ских принципах настоящей книги, необходимо признать, что де ятельность Ельцина, так же как и деятельность Горбачева, песто вала модернизационную составляющую российской истории которая выходила на первый план всякий раз, когда отставани России от передовых стран (ими всегда были страны Запада) при обретало угрожающие размеры. В осознании потребностей мо дернизации, а также в реализации основополагающих принципов современного общества Ельцину принадлежит одно из ведущих мест среди российских политиков. Но невозможно не признать и того, что его практическая деятельность заключала в себе многообразные и глубокие противоречия, а издержки и цена модернизации оказались неприемлемы для большинства.

Эти издержки и цена в серьезнейшей степени обусловлены цивилизационными особенностями России, укорененностью традиционализма в тысячелетней российской истории. Но прямое отношение к ним имеют и личные качества Ельцина, во многом обусловившие разрыв между продекларированными им ценностями и политической практикой. Президентское правление Ельцина, ставшее высшим проявлением подобного разрыва, немало способствовало оформлению в экономике олигархических кланов, сосредоточению антиконституционных политических привилегий и прерогатив в руках <семьи>, включавшей представителей тех же олигархических кланов. Пренебрежение законностью и моралью, характерное для политического стиля Ельцина, имело прямое отношение к финансовым авантюрам и махинациям правительства, которые в серьезной степени разрушали и подрывали результаты модернизации, В годы его президентства вместо обещанного народного демократического капитализма был создан капитализм чиновничье-олигархический. На его вершине одно из центральных мест принадлежало самому Ельцину.

Высокая социальная цена ельцинской модернизации засвидетельствована в бесстрастных цифрах. За девять лет его президентства реальная заработная плата в России снизилась в 2,5, а реальная пенсия в 3,3 раза. Плодами модернизации воспользовался узкий крут россиян: в 90-х гг. доля верхних 10% населения в совокупном национальном доходе увеличилась с 19,7 до 40,5%, а в наибольшем выигрыше оказались самые богатые 0,5% (доля этой одной двухсотой населения выросла с 2 до 6,1%). В то же время доля нижних 10% населения снизилась с 4,4 до 2,6%. Количество россиян, чьи доходы были ниже прожиточного минимума, увеличилось с 30 до 75% населения [Кузнецов, 2000. С. 80, 85].

И в социальном, и в экономическом плане самым неудачным для Ельцина был 1998 г. В 1999 г. социально-экономическая ситуация несколько стабилизировалась, но до преодоления последствий финансово-экономического краха предшествующего года было далеко, а возможности экономического подъема вообще оставались крайне неясными. И если вера в такие возможности еще сохранялась среди россиян, то увязывалась она не с престарелым, а главное, исчерпавшим себя физически и нравственно

Ельциным, а с его молодым, энергичным и волевым преемником, В который раз россияне были готовы вверить свою судьбу новому национальному лидеру, предоставив ему карт-бланш в общественно-политических преобразованиях.

Над новым главой государства продолжал витать ореол избранника <семьи>, но сам Путин с момента вступления в президентскую должность, еще тверже, чем прежде, и своим внешним видом, и поведением демонстрировал политическую независимость и надпартийность, настойчиво утверждая стиль просвещенного авторитаризма. Авторитаризм проявлялся в демонстрации политической воли и определяющей роли нового лидера в выдвижении и одобрении всех сколько-нибудь важных государственных решений, просвещенный же характер авторитаризма усматривался в желании соединять вождизм и государственниче-ство с либерализмом, твердом неприятии реставрационных идей. Как выяснилось, именно такой симбиоз соответствовал общественно-историческому запросу большинства россиян, подтверждением чему служили неизменно высокие и стабильные рейтинги популярности Путина среди населения.

Согласно российской Конституции, Путин мог быть исполняющим обязанности президента не более трех месяцев, а после этого должны были последовать президентские выборы. Их подготовка и проведение выдвинулись на первое место в национальной политической повестке сразу после смены Ельцина Путиным у кормила власти. Кроме Путина кандидатами в президенты были зарегистрированы Г. Зюганов, Г. Явлинский, В. Жириновский, Э. Памфилова, К. Титов, С. Говорухин, Ю. Скуратов, А. Подберезкин, У. Джабраилов. Не выдвинул своего кандидата блок ОВР, хотя его лидер Е. Примаков на протяжении всего предшествующего года входил по результатам опросов общественного мнения в тройку ведущих российских политиков. Но и ОВР, и Примаков были явно деморализованы агрессивной и эффективной атакой против них государственных СМИ во время думских выборов и решили не подставлять себя вновь их бесцеремонным и разрушительным ударам.

С самого начала президентской кампании Путин стал ее главным фаворитом. Российская элита, терзавшаяся сомнениями во время президентских выборов 1996 г. в этот раз практически еди-.i нодушно высказала поддержку главному претенденту. Губернаторы и лидеры бизнеса соперничали друг с другом в демонстрации лояльности Путину, и пресса не без некоторого удивления констатировала, что самые могущественные олигархи склонили перед ним головы. Многие комментаторы, среди них и А. Чубайс, заявили о завершении олигархического периода российской политической истории. Государственные средства массовой информации, в первую очередь электронные, дабы застраховаться от возможных неожиданностей, фактически перекрыли доступ в эфир для оппонентов и критиков Путина. Робкие протесты не были услышаны, страна все теснее сплачивалась вокруг нового лидера.

Предвыборная программа Путина развивала уже высказывавшиеся им ранее принципы, продолжая синтезировать консервативную и либеральную идеологии. Консервативный подход, возвеличивающий традиционные российские ценности, в первую очередь государственность и порядок, доминировал в <Открытом письме Владимира Путина к российским избирателям>: <Наша первая и главная проблема... потеря государственной воли и настойчивости в доведении начатых дел... Наша другая большая проблема - отсутствие твердых и общепризнанных правил... Государству здесь придется начать с себя. Оно должно не только устанавливать равные правила, но и соблюдать их... Чем сильнее государство, тем свободнее личность... "Земля наша богата, порядка только нет">, - говорили в России. Больше так о нас говорить не будут>.

Либеральные принципы чаше излагались не самим кандидатом, а его окружением. Наиболее полно они были представлены в документе <Стратегия развития Российской Федерации до 2010 года>, подготовленной <мозговым центром> во главе с Г. Грефом. Основные его положения включали: отмену всех государственных льгот тем или иным компаниям и бизнесменам, поддержание равноправной для всех конкурентной среды; введение единого невысокого налога для физических лиц, снижение ставок большинства других налогов; приведение социальной политики государства в соответствие с его ресурсами, переход к адресной социальной поддержке населения; ведение переговоров о присоединении к Всемирной торговой организации, приведение национального законодательства в соответствие с требованиями ВТО; внедрение конкурентно-рыночных отношений в сфере коммунальных услуг, здравоохранения и образования; демонополизация всех монополий, втом числе естественных. Многие из этих положений угрожали дальнейшим снижением жизненного уровня не только нижних, но и средних социальных слоев, но поскольку сам Путин их не декларировал, он как бы оставался <вне подозрений>. Его же советники, которые вполне могли оказаться <калифами на час>, популярности главного кандидата никак не уменьшали.

На президентских выборах 26 марта победа Путина была полной и безоговорочной. К избирательным урнам пришли 68,7% имеющих право голоса (в 1991 г. - 77,7, в 1996 г. - около 70%) Путин, обыгравший всех в первом же туре, собрал 52,9% от уча ствовавших в выборах. Его главные соперники существенн< снизили свои результаты в сравнении с предшествующими вы борами: Зюганов - 29,2%, Явлинский - 5,8, Жириновский -2,7%. Выборы, помимо всего прочего, засвидетельствовали, чтс россияне утратили веру в политиков-ветеранов, занимавших ве дущие места в политической элите на протяжении, как мини' мум, 10 лет и не оставивших у большинства соотечественнико1 сомнений в своей неспособности быть эффективными общена' циональными лидерами. Относительно недавнее вхождение Пу тина в российскую политическую элиту обернулось для нег( плюсом: среди ведущих кандидатов в президенты он был единст венный, кто не только не исчерпал кредита доверия большинства избирателей, но даже внушал определенные надежды на раз решение драматических социально-экономических и политиче ских проблем.

Сразу после принесения Путиным президентской присяг! был сформирован новый кабинет министров. Большинств< прежних министров, в том числе и глава кабинета М. Касьянов сохранили свои посты. Нововведений было немного, но они были многозначительны: так, пост заместителя-председателя прави тельства - министра финансов занял А. Кудрин, а важнейши! пост министра экономического развития и торговли Г. Греф -оба сторонники либеральной экономики. Кроме того, один и: ведущих либеральных экономистов А. Илларионов был назначе! советником президента. В целом же высшая исполнительна) власть, носившая по преимуществу технократический характер приобрела более правоцентристский вид. Обращало на себя вни! мание и то, что ее ядро составляли выходцы из Санкт-Петербург га, земляки президента. По возрасту - от 40 до 50 лет - больший ство верхнего эшелона исполнительной власти принадлежали I одному поколению с Путиным.

Весной 2000 г. обозначились основные направления внутрен ней политики нового президента. Главными были три:

1) реорганизация государства, преследующая цель укреплв' ния его центра, а также всей вертикали власти;

2) создание новой диспозиции во взаимоотношениях госу дарства и бизнес-элиты, означающей отстранение <оли; гархов> от центров политической власти;

3) либерально-рыночные нововведения в экономическую \ социальную политику.

Реорганизация вертикали государственной власти включила в качестве важнейшей меры создание семи федеральных округов, оказавшихся промежуточным и одновременно связующим звеном между центром и 88 регионами России. Федеральные округа - Центральный, Северо-Западный, Северо-Кавказский, Приволжский, Уральский, Сибирский, Дальневосточный - по своим границам практически совпадали с военными округами. То, что пятеро (генерал-лейтенанты Г. Полтавченко, В. Черкесов, П. Латышев, К. Пуликовский и генерал армии В. Казанцев) из семи полномочных представителей (<полпредов>) президента в федеральных округах оказались людьми в генеральских погонах, еще более подчеркивало серьезность намерения укротить <феодальную вольницу> в регионах, привести действия и постановления их властей в соответствие с общефедеральными законодательством и политикой. Введение полномочных представителей в Совет безопасности РФ, все более выступавшего в качестве аналога Политбюро советских времен, и фактически, и формально возвысило их над всеми губернаторами, как и над большинством федеральных министров и законодателей.

Хотя в решении о создании федеральных округов указывалось, что задача президентских полпредов - не руководство регионами, а регулирование и координация действий федеральных органов власти на местах, они начали активно вмешиваться в деятельность местных органов, что порождало нередко серьезные конфликты. В борьбе за реальную власть между 88 губернаторами и 7 полпредами, которых также стали именовать <генерал-губернаторами>, чаша весов все чаще склонялась в пользу последних. Через год после создания федеральных округов и института полпредов президент Путин выразил удовлетворение реформой, выделив среди ее положительных следствий приведение законодательных актов регионов в соответствие с федеральной Конституцией.

Вторая важная реформа в механизме государственной власти - реорганизация Совета Федерации, верхней палаты Федерального собрания - также серьезно ущемила статус региональных лидеров. Губернаторы и председатели региональных законодательных собраний, являвшиеся по статусу и членами верхней палаты (<сенаторами>), должны были, согласно реформе, расстаться с местами в Совете Федерации. Вместо них <сенаторами> становились рядовые представители региональных исполнительных и законодательных органов. В результате уменьшались как возможности влияния региональных лидеров на центральную власть, так и политический вес самих регионов. Региональные лидеры поначалу оказали сопротивление реформе, но в июле

2000 г. должны были уступить объединенным усилиям президента и Государственной думы, нижней палаты, которая не упустила шанса принизить роль <сената>, своего законодательного противовеса.

Чтобы подсластить горькую пилюлю, <прописанную> региональным губернаторам, президент создал для них Государственный совет, совещательный орган, призванный давать стратегические рекомендации для разработки новой законодательной базы. Как и Государственный совет, созданный некогда Александром I, он не обладал реальными властными полномочиями. Практически он стал рупором неформальной <губернаторской партии>, распавшейся после реформы Совета Федерации. Новое коллективное представительство губернаторов было несравненно менее влиятельным, чем прежнее: Госсовет собирался не чаще одного раза в три месяца, а в промежутках от его имени действовал президиум из семи губернаторов. Поскольку президиум регулярно полностью сменялся, он, как и Госсовет, не мог приобрести роли реального властного института.

Реформа государственного механизма, помимо всего прочего, создавала впечатление о выстраивании президентом такого баланса властных институтов, их <сдержек и противовесов>, который был равнозначен бонапартистской схеме, позволявшей главе государства безусловно возвышаться над всеми группировками политической элиты и с наименьшими препятствиями проводить в жизнь свою волю. Уже через несколько месяцев после запуска реформы наблюдатели констатировали, что губернаторы, даже наиболее строптивые, стали <выстраиваться> под президента, а новый Совет Федерации начал утрачивать признаки самостоятельности, трансформировавшись в ярко выраженный пропрезидентский орган.

Второе важное направление внутренней политики Путина - взаимоотношения с бизнес-элитой - преследовало цель отстранения олигархов от центров политической власти. При этом утверждалось, что в намерения власти не входит вообще пресечение участия бизнеса в политике, но это участие должно осуществляться в конституционных рамках, никто из бизнесменов не должен получать искусственных политических льгот и преимуществ, все они должны быть <равноудалены> от государственны органов. Концепция взаимоотношений правительства с бизнесом не была прописана сколько-нибудь глубоко и всесторонне, общественном мнении ей стали даваться различные трактовки, самой популярной стала версия, что Путин хочет нанести удар п олигархам, связанным с <семьей>, как и по самой <семье>.

Разнообразие трактовок объяснялось противоречивостью действий самой власти. Первоначально, весной 2000 г. создалось впечатление, что власть хочет нанести удар по тем группам бизнес-элиты, которые были главными оппонентами Путина в политических баталиях предшествующего года. Под удар были поставлены их главные пропагандистские рупоры - холдинг <Медиа-Мост> и НТВ, принадлежавшие В. Гусинскому, а также московский телеканал, подконтрольный Ю. Лужкову. Но после того как Лужков и его сторонники продемонстрировали в отношении нового президента полную лояльность, атаки против московского телеканала были сняты. Теперь гнев правительства оказался сосредоточенным, наряду с <Медиа-Мостом> и НТВ, также на Общественном российском телевидении, подконтрольном Б. Березовскому. Поскольку Березовский всегда фигурировал в качестве главного столпа <семьи>, окрепла и та версия, что основные антиолигархические усилия власти направлены против последней.

Некоторое время власть, словно демонстрируя собственную объективность и <равноудаленность> от всех группировок бизнес-элиты, предпринимала выпады и против политически лояльных предпринимательских гигантов, например <Лукойла> (был обвинен в сокрытии прибыли) и <Интерроса> (под сомнение ставилась законность приобретения им <Норильского никеля>), но с середины 2000 г. под ее прицелом остались только Гусинский и Березовский. Два олигарха, со своей стороны, обрушили всю мощь подконтрольных им СМИ на президента, в намерения которого включили утверждение режима личной власти с опорой на спецслужбы. Противоборствующие стороны в равной степени использовали принцип <цель оправдывает средства>, но шансы на победу президентской стороны с самого начала выглядели предпочтительнее. И не только потому, что Путин опирался на государственную власть, но и потому, что его поддерживало большинство общества, жаждавшее отмщения могущественным олигархам, сколотившим благодаря ловкости, финансовым махинациям, тесным контактам с прежней властью многомиллиардные состояния.

Генеральной прокуратуре, возбудившей дела против Гусинского и Березовского, не составило труда предъявить им конкретные обвинения. В частности, против Гусинского были выдвинуты обвинения в хищении из собственности государства через посредство <Российской государственной компании "Русское видео"> не менее 10 млн. долларов США и невозврате долгов кредиторам. В отношении Березовского было возобновлено дело <Аэрофлота>, инициированное еще весной 1999 г. Генеральным прокурором Скуратовым, но прекращенное вследствие вмешательства <семьи>. СМИ, принявшие сторону Генпрокуратуры, нашли в действиях олигархов еще больше прегрешений. Защитники же олигархов, даже признавая возможность их прегрешений, указывали, что все крупные состояния, созданные в 90-х гг. были замешаны на мошенничестве и коррупции. Их позитивное предложение заключалось в прошении всех грехов российской бизнес-элиты, поскольку-де по-другому в эпоху первоначального накопления капиталов не бывает. Что же касается гнева власти в отношении Гусинского и Березовского, то его причину видели не в прегрешениях олигархов, а в желании государства поставить под свой контроль их медиа-империи.

Гусинский и Березовский, опираясь на свои медиа-империи, активно склоняли на свою сторону общественность. Им сопутствовал частичный успех: некоторые влиятельные политики, журналисты, деятели искусства и науки вступились за гонимых магнатов, но подавляющее большинство общества или оставалось равнодушным к судьбе олигархов, или проявляло к ним плохо скрываемую неприязнь. Летом-осенью 2000 г. оба олигарха выехали из России, поставив себя в положение политэмигрантов. ОРТ перешло под контроль государства, которое решительно поменяло политику телеканала, мотивируя свое вмешательство тем, что ему принадлежали 51% акций и оно вправе было вести себя как собственник могущественного СМИ. НТВ оказалось под контролем <Газпрома>, своего крупнейшего кредитора, тесно связанного с государством.

Удар власти по Гусинскому и Березовскому серьезно ослабил политические позиции бизнес-элиты. <Семья> исчезла если не из российского политического пространства, то из поля зрения общественности, ее перестали рассматривать в качестве реального властного института. Но экономическая мощь крупного бизнеса не ослабла. Не уменьшилось и число его лидеров, хотя в олигархической <табели о рангах> произошли определенные перемещения и после устранения Гусинского и Березовского более весомыми стали позиции В. Потанина, М. Фридмана, О. Дерипаски и ряда других крупных бизнесменов. Поражение Березовского и Гусинского сделало крупный бизнес более лояльным к власти, и тема олигархии в российской политической повестке, по крайней мере на время, была закрыта.

Третьим по счету (но первым по важности, по крайней мере, для общества) направлением внутренней политики В. Путина стали экономические и социальные реформы. Экономические показатели России и в 1999, и в 2000 гг. оставались, как и прежде, достаточно противоречивыми, но позитивные тенденции (особенно в 2000 г.) в целом были более ощутимы, чем прежде, что накапливало предпосылки для нового тура либеральных реформ. В 1999 г. экономический рост составил 3,5, а в 2000 г. - 7,8% (самый высокий показатель за 15 лет). Экономика преодолела последствия финансового краха 1998 г. и по валовым показателям вернулась к уровню середины 1994 г. Снижалась инфляция; если в 1999 г. она составляла около 36%, то в 2000 г. - 20%, то есть вернулась под контроль и сблизилась с докризисным уровнем. Курс рубля к доллару оставался плавающим, но это не влияло на его устойчивость: его номинальный курс подешевел всего на 4,3%, при этом в реальном выражении он вырос на 13,2%. Золотовалютные резервы Центрального банка России за 2000 г. выросли более чем вдвое и достигли рекордного уровня в 27,95 млрд. долларов.

В 2000 г. российская банковская система почти полностью оправилась от последствий финансового кризиса 1998 г. а ее активы демонстрировали устойчивый рост. Был заметен рост инвестиций: их доля в валовом внутреннем продукте составляла в 1999 г. 16,3%, а в 2000 г. - 18,4%. В 2000 г. был отмечен рост реальных доходов населения на 8,5% и увеличение расходов наличное потребление.

Практически все специалисты признавали, что первый год пребывания Путина на президентском посту для российской экономики оказался весьма удачным. Расхождения существовали в вопросе о причинах обозначившегося экономического роста. Е. Гайдар и его единомышленники утверждали, что это - первая отдача от осуществленных в начале 90-х гг. радикальных экономических реформ. Но большинство экономистов сходились в том, что экономический рост носил конъюнктурный характер и был обусловлен двумя причинами. Во-первых, крах в августе

1998 г. рубля имел следствием резкое снижение импорта, что освободило от конкуренции отечественную промышленность и сельское хозяйство, способствуя их подъему. Во-вторых, резкий рост в 1999-2000 гг. мировых цен на нефть привел к увеличению прибылей российских нефтяных компаний (на 7 млрд. долл. в

1999 г. и 17 млрд. долл. в 2000 г.), что имело следствием увеличение и национального дохода, и отчислений в бюджет.

Об относительном и конъюнктурном характере экономического роста 1999-2000 гг. красноречиво говорили некоторые основополагающие показатели. В экономике незыблемо сохранялось доминирующее положение сырьевого капитала. В 2000 г. около половины всех инвестиций были направлены в топливно-сырьевой сектор и в транспорт, а высокие технологии оставались на <голодном пайке> и продолжали прозябать. Уровень благосостояния населения при некотором росте в 2000 г. не смог вернуться к докризисному уровню, который также невозможно признать удовлетворительным. Среднедушевой доход (по расчетам^ независимой аналитической группы <Центр развития> под руководством известного экономиста С. Алексашенко) в реальнол выражении составил 87% от уровня 1997 г. заработная плата 92, а средняя пенсия - 82%.

Серьезным испытанием для российской экономики стала вь плата внешних долгов. В начале 2001 г. высокопоставленнь представители правительства заявили о том, что приоритетом ЯЕ ляются внутренние социально-экономические задачи и попыта лись увязать с их решением выплаты по внешнему долгу, доп> екая возможность волевой отсрочки и реструктуризации долга; Это вызвало резкий протест со стороны Запада, в первую очеред! Парижского клуба стран-кредиторов. Российскому правительству пришлось отступить и, заручившись согласием Государствен-^ ной думы, принять решение о выплате в течение года всех причи", тающихся 3,5 млрд. долларов. Это был важный прецедент усвое| ния цивилизованных форм взаимоотношений с кредиторами, н^ оборотной стороной было еще большее сужение возможностей государства сохранять традиционные социально-экономически* обязательства перед собственным обществом. Правительство виЦ дело выход в последовательном переложении этих обязательст на самих граждан, что еще более жестко подталкивало его к воЯ обновлению либерально-рыночных реформ.

На одно из первых мест была поставлена жилищно-комму3 нальная реформа, которая неоднократно выдвигалась и прежде, но в итоге оказывалась неподъемной. В 2001 г. исполнительная власть заявила со всей решительностью: в течение ближайших лет на граждан будут возложены не 40, а все 100% жилищно-коммунальных расходов. С этой реформой соседствовала другая либеральная мера: радикальное освобождение в 2001-2004 гг. внуг-ренних цен на электричество, газ, нефть, транспорт, вследствие чего государство сводит к минимуму дотационные обязательства перед населением. Дабы цены были рыночными, а не монополистическими, правительство запланировало реструктуризацию энергетики, нефтяной и газовой отраслей, транспорта с тем, чтобы создать в них конкурентную среду.

Важное место в программе правительства заняли реформы, направленные на стимулирование частного предпринимательства и экономического роста. Одной из главных оказалась налоговая реформа: в 2000 г. была отменена прогрессивная шкала налогообложения доходов физических лиц и введен единый 13%-ный подоходный налог. Новый налог преследовал цель прекратить сокрытие зажиточными гражданами доходов от налогов (что было правилом при высоких ставках) и уменьшить отток капиталов за границу, где подоходный налог теперь оказывался существенно выше, чем в России, Также в 2000 г. был введен единый социальный налог с регрессивной шкалой, существенно сокращены таможенные ввозные пошлины, приняты некоторые другие меры, направленные на улучшение собираемости налогов и расширение налогооблагаемой базы. Согласно первым правительственным отчетам, эти меры начали приносить положительные результаты.

Другие социально-экономические программы правительства включали: формирование системы кредитных институтов, обеспечивающих эффективное перераспределение финансовых ресурсов, повышение эффективности управления государственным сектором экономики, активизация процедур банкротства неэффективных собственников, стимулирование инвестиций в обрабатывающую промышленность и агропромышленный комплекс, развитие условий, определяющих качество <человеческого капитала> (образование, здравоохранение, культура). Многие из намеченных реформ выдвигались и ранее, но застыли на <мертвой точке>. К их числу относилась и аграрная реформа, предполагающая куплю-продажу сельскохозяйственных земель. В течение 90-х гг. правительство неоднократно выдвигало Земельный кодекс, включающий соответствующие статьи, но каждый раз он отклонялся законодательным корпусом. В 2001 г. правительство разработало компромиссный вариант, создающий рамочные законодательные условия для всей страны и передающий на уровень регионов определенные полномочия, касающиеся гражданского оборота сельскохозяйственных угодий.

Программа Путина, представлявшая симбиоз государствен-ничества, которое не могло не вызвать симпатий <почвенников>, как и части левых сил, и либерализма, который получил отклик уже среди <правых>, породила необычную, не встречавшуюся прежде реакцию со стороны общества. Каждый из противоборствующих политических спектров, как и рядовые граждане, видели в программе то, что хотели увидеть и готовы были оказать поддержку исполнительной власти для реализации того, что совпадало с их взглядами и что, по их мнению, составляло ядро правительственной программы. В результате программа Путина стала <инвестицией надежд> для большинства общества, что обеспечивало стране политическую стабильность, необходимую для проведения реформ.

Ведущие правые партии - Союз правых сил и <Яблоко> продемонстрировали определенные отличия в отношении программ и политического курса Путина. СПС и его лидеры (Б. Немцов, Е. Гайдар, А. Чубайс) твердо, практически безоговорочно поддержали экономическую и социальную программу правительства. И не случайно: правительственная программа точно соответствовала принципам экономического и социального либерализма СПС, а некоторые его представители и сами участвовали в ее разработке. В экономических министерствах правительства, особенно в <команде> Грефа, было немало единомышленников СПС (первый заместитель Грефа А. Улюкаев являлся ближайшим соратником Е. Гайдара). Подводя итоги первого года президентской деятельности Путина, Е. Гайдар назвал <бесспорным достоинством экономической политики России... последовательную реализацию <правой> или, лучше сказать, нормальной экономической программы> [Известия. 17 января 2001].

В отличие от СПС, <Яблоко> держало в фокусе внимания не столько экономический курс, сколько политические мероприятия Путина, и позиция <яблочников> оказалась весьма критической. Они последовательно критиковали попытки Путина сконцентрировать государственную власть в своих руках, а особенно же стремление властей обанкротить медиа-империю В. Гусинского, усматривая в позиции государства не экономические, а исключительно политические мотивы, создававшие угрозу для свободы слова и печати. Но экономические мероприятия правительства <Яблоком> в целом поддерживались.

Представители противоположного политического спектра, напротив, относились критически к экономической программе исполнительной власти, но твердо поддерживали державно-го-сударственническую позицию Путина. Известный философ, а в; прошлом диссидент А. Зиновьев, вернувшийся в конце 90-х гг. в! Россию и оказавшийся в результате сложных исторических пе-; рипетий глашатаем державно-государственнических сил, увидел в президентстве Путина шанс на прекращение чужеродной модернизации: <Я расцениваю его как третью попытку сопротивления России насильственной западнизации и превращения ее в зону колонизации со стороны глобального западнистского сверхобшества (глобализации). Первой попыткой я считаю <путч> в августе 1991 года, второй - восстание Верховного Сове-; та в конце сентября - начале октября 1993 года> [Зиновьев, 2000]. Подобное <реставрационное> восприятие президентства Путина было характерно для державно-государственнически сил в целом.

Показательна противоречивость отношения к новой верховной российской власти КПРФ. В конце 2000 г. на своем седьмом съезде коммунисты отделили президента от правительства, заявив, что к первому они будут находиться в <конструктивной>, а ко второму в <непримиримой оппозиции>, имея в виду поддержать линию Путина на возвышение государственной власти, но отвергнуть экономический курс кабинета министров. В марте 2001 г. коммунисты предприняли попытку реализовать свою стратегию <отделения> правительства от президента на практике. Никак не критикуя президента, они поставили в Государственной думе вопрос о вотуме недоверия правительству. Рассмотрение вопроса обнаружило, что для подавляющего большинства депутатов подобная стратегия неприемлема, Госдума сохранила правительство, проявив понимание того, что его линия это и линия президента.

Главной опорой Путина стали те, кого можно отнести к политическому центру. К нему все более склонялось большинство фракций Государственной думы. Важным политическим успехом президента стало решение движения <Отечество> и партии <Единство> об объединении (принято в апреле 2001 г.). Собирая вокруг себя политический центр, Путин пытался подтянуть к нему и как можно больше представителей <крайностей>. Стремление президента к национальному консенсусу нашло яркое выражение в законе о государственной символике, поддержанном всеми ветвями власти в конце 2000 г. Закон одобрил герб (двуглавый орел), флаг (красно-сине-белый), утвердившиеся при Ельцине, и музыку гимна, позаимствованную у СССР. Поскольку герб и флаг уходили корнями в Московскую Русь и Петербургскую Россию, государственная символика соединила все эпохи российской истории. Подобный синтез вызвал протест как у крайне правых (для них был неприемлем советский гимн), так и у крайне левых (их не устраивали антисоветские герб и флаг), но большинство нации он вполне удовлетворил.

Весной 2001 г. российская общественность подвела итоги первого года пребывания В. Путина у власти. Разброс мнений среди политических аналитиков был достаточно велик, при этом большинство сочло, что практическая отдача от президентских реформ оказалась ниже ожиданий. Социологические опросы общественного мнения засвидетельствовали, что рейтинг популярности Путина был, как и прежде, высок, но в восприятии его практических дел проявлялись критические оценки. Согласно данным Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), 31% россиян считали, что президент успешно справ-

лялся с экономическими проблемами, в то время как 63% полагали, что он не преуспел в их решении. 40% одобряли деятельность Путина по защите демократии и политических свобод, а противоположной точки зрения придерживались 46%. 28% считали, что президент сумел добиться своих целей в Чечне, а 65% не были с этим согласны. И только в оценке международной политики президента соотношение опрошенных - 55 против 38% - оказа-,' лось в пользу Путина.

Заключение

Современный период российской истории может быть разделен на три завершенных этапа и один незавершенный (начался с приходом к власти В. Путина). Главное содержание всех этапов составляла модернизация российского общества, означающая перевод его в новое качественное состояние, которое позволило бы России ликвидировать отставание от экономически развитых стран и в итоге стать вровень с ними.

На первом этапе - 1985-1986 гг. - руководство СССР во главе с М. Горбачевым использовало традиционную по своей сути модель командно-административных методов <ускорения> социалистического развития, не затрагивавшую основ советского строя. Она не только не дала положительных результатов, но во многом усугубила экономические и социальные проблемы, обнаружив, что мобилизационные командно-административные возможности воздействия на экономику исчерпаны.

На втором этапе - 1987-1991 гг. - Горбачев и его окружение использовали новую стратегию реформ, 8 центре которой оказалась политическая демократизация. Ее замысел заключался в отстранении от власти партийных консерваторов и замене командно-административного социализма своего рода советской моделью рыночного демократического социализма, которая призвана была раскрепостить экономические и социальные потенции общества. Начало многообразным политическим реформам второго этапа дало введение альтернативных выборов депутатов советов всех уровней. Среди экономических реформ на первом плане оказалось введение хозрасчетного, или товарно-рыночного, социализма.

Новая стратегия дала результаты, противоположные замыслам ее создателей и совершенно не предвиденные ими. Экономи-

СОДЕРЖАНИЕ

Введение. Теоретические подходы.............;...............

Глава I. 1985-й - <Больше социализма!> .......................

Глава II. <Больше демократии!> .................................29

Глава III. На сцену выходят радикалы............................46

Глава ГУ. Центризм по Горбачеву: идеология и практика .........

Глава V. Август 1991: причины и следствия .....................

Глава VI. Радикальные реформы: год Гайдара....................103

Глава VII. Оппозиция: правая, левая где сторона? ................126

Глава VIII. Исполнительная власть против законодательной.......143

Глава IX. 1994-1996: оформление нового режима.................167

Глава X. Младореформаторы и олигархи. Финансовый крах и

министерская чехарда.................................198

Глава XI. Возвышение В. Путина. Начало президентства ..........221

Заключение . .................................................251

Избранная библиография .....................................2

Комментарии:

Добавить комментарий