Проблемы войны и мира в ХХ веке в освещении буржуазной историографии ч.2

СОДЕРЖАНИЕ

II. КОНЦЕПЦИИ МИРА В СОВРЕМЕННОМ БУРЖУАЗНОМ (ЩЕОВОВЕДЕНИИ

Галтунг И. Насилие, мир и исследование

проблем мира....................................................................5

Христианское понятие мира и мир в Европе.

Под ред.

Ф.-МШмёльца

.............................................................................................. 9

Живковиц В. Мир как ценность. К вопросу о проблематике ценностей в исследованиях проблем мира . .

...................................16

Боск F. Социология мира...................................................28

Рэндл Р .Ф. Происхождение мира. Исследование миротворчества и структуры мирного

урегулирования.................................................................38

Основания мира и свобода. Экология мира без войны.

Под ред. Т .Данна..........................................................60

Исследования в интересах мира. Пять лет Западногерманскому обществу по изучению мира

и конфликтов..................................................................77

Руководство по воспитанию в духе мира. Под ред.

К .Вульфа..........................................................................86

Уер П. , Уошберн Н. Мир в системе ''мирового порядка" Проблемы преподавания и

исследования...................................................................101

Хофшн С. Первенство или "мировой порядок"? Американская внешняя политика со времени

"холодной войны"..................................................................107

ДедрингЮ. Новые явления в исследовании проблем мира и конфликта.

Критический обзор.................................................................118

Ш. БУРЖУАЗНЫЕ КОНЦЕПЦИИ УРЕГУЛИРОВАНИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ КОНФЛИКТОВ

Дойч К.В. Исследование международных отношений.............127

Арон Р. Война - это хамелеон...........................................133

Бакен А. Война в современном обществе. Введение в

теорию проблемы...............................................................140

Последствия войны и предотвращение войн. Под ред.

К.ф. фон Вейцзекера........................................................155

Кульский В.В. Международная политика в революционную

Булл X. Анархическое общество. Исследование политических

Проблем 'мирового порядка".........................................................178

Устрашение и разрядка. 25 лет политики безопасности между биполярной конфронтацией и ограниченной кооперацией

Под ред. В Кевенига...................................................................186

Найду М.В. Блока и проблема равновесия сил.

Поиск теоретической ясности........................................199

Ядерное оружие в международных отношениях. (Обзор)........ 208

Жуабер М .де "Ядерный мир".....................................220

Мир и война в современную эпоху. Предположения,

Мифы и реальности. Под ред. Ф .Р.Барнетта и др........ 226

Кинтнер У .Р. о стратегии США в условиях конфронтации

между востоком и Западом. (Обзор)................................231

Хантер Р. Безопасность в Европе............................. 240

Европа: от разрядки к миру - Под ред. Р .Жюетт и

Д .Гросс-Жуетт.............................................................245

Не подготавливаем ли мы фальшивый мир": Об изменении формы международных конфликтов. Под ред.

Г .-К .Кальтенбруннера...............................................256

1У. КРАТКИЕ СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ РЕФЕРИРУИМЫХ РАБОТ.......................................................276

II. КОНЦЕПЦИИ МИРА В СОВРЕМЕННОМ БУРЖУАЗНОМ ОБЩЕСТВЕДЕНИИ ГАЛТУНГ И.

НАСИЛИЕ, МИР И ИССЛЕДОВАНИЕ ПРОБЛЕМ МИРА

GALTUNG J. Violence, peace and peace research. -J. of peace research.-Oslo, 1969, vol.6, В 3, p.167-191.

Реферируемая статья крупного шведскою тециалиста, профессора ИГалгунга рассматривается многими сторонниками "Науки о миреособенно в Западной Европе, как поворотный пункт в развитии этого научного направления. Теория структурного насилия, излагаемая Галтунгом, обусловила развитие "науки о мрепо линии "позитивнойконцепции мира. До конца 600-х годов изучение проблем мира развивалось, главным образом, в рамках "негативнойконцепции - "мир как отсутствие войны или организованного насилия- ж раз{ботка этой теории дала возможность включить в эти исследования так называемый "социальный элемент затянуть "вглубь" многих социальных явлений, связанных с проблемами войны и мира, что и является особенностью "позитивного мира

Дать определение понятию "мир"", по мнению автора, весьма сложно. Наиблге приемлемым и "справедливым" определением понятия "мир" автор считает "мир как отсутствие насилия" (с .167). Поэтому любые действия в пользу мира - это действия против насилия. В этой связи встает вопрос об определении насилия. Концепция насилия в этом случае должна быть, пишет автор, достаточно широкой, чтобы охватывать наиболее важные разновидности насилия, и в то же время достаточно специфичной, чтобы служить основой конкретных действий. Распространенным понятием насилия является такое, в котором можно выделить субъект насилия, действие и объект насилия. Это так называемое прямое насилие, рожденное прямым действием. Это насилие автор называет еще "личным" или "открытым". Но такое определение насилия не может быть исчерпывающим, так как оно не охватывает всех его случаев.

За отправную точку своего расширенного толкования понятия "насилие" автор берет тезис о том, что насилие присутствует тогда, когда существует разрыв между действительным положением (что есть на самом деле) и потенциальным (что могло бы быть), т.е. когда на индивида оказывается такое воздействие, при котором потенциальные возможности личности не реализуются или реализуется не полностью. Такое насилие Галтунг называет "косвенным'.'

Это насилие "встроено" в структуру общества и проявляется в неравной власти и, следовательно, в "неравных жизненных шансах" (неравное распределение дохода, неравный доступ, в ресурсам, проблемы грамотности, медицинского обслуживания и т .дНасилие, связанное с социальной структурой, автор называет "структурным" (с. 170).

Теоретически оба типа насилия могут существовать самостоятельно в "чистой форме", но практически одно насилие, как правило, предполагает другое в скрытой форме ЕЛИ в проекции. Между ними существует причинная связь и, хотя структурное насилие рождает структурное насилие, а личное -личное, возможно перекрестное влияние (например, когда возникает угроза для какой-либо структуры, те, кто извлекает выгоду из этой структуры, будут стремиться сохранить статус-кво, причем делать это будут не сами, а прибегнув к помощи полиции или арии. И хотя это является зкстраполяцией структурного насилия, в действиях полиции в данном случае проявляется личное насилие). "Мир как отсутствие насилия" означает отсутствие как личного, так и структурного насилия. Это порождает некую двойственность концепция мира: ликвидация личного насилия связала о достижением "негативного мира" ("негативная" концепция мира), ликвидация структурного насилия - о "позитивным миром" ("позитивная" концепция мира) (с .183). Исследователи проблем мира предпочитают сосредоточивать свое внимание на "негативной" концепции, в отношении которой между ними существует относительное согласие. Но не менее важно, подчеркивает автор, раскрыть тонкие и скрытые механизмы структурного насилия и изучить условия его ликвидации или, по крайней мере, нейтрализации.

В более ранних работах автор ассоциировал "позитивный мир" о процессами интеграции и сотрудничества, в реферируемой статье он пришел к выводу, что "позитивный мир" есть не что иное, как достижение социальной справедливости предполагающей эгалитарное распределение власти и ресурсов (с.183). Таким образом, мир - это не только контроль и сокращение открытого насилия, но и "вертикальное развитие>. Следовательно, теория мира включает не только теорию конфликтов, но и теорию развития.

Автор ставит вопрос о той, можно ли достичь мира и в том, и в другом смысле, т.е. уничтожить личное и структурное насилия одновременно, или же необходимо выбирать из двух зол наименьшее? Являются ли краткосрочные издержки личного насилия, используемого в целях достижения социальной справедливости, большими или меньшими, с точки зрения издержек постоянного структурного насилия? Стоит ли отказаться от личного насилия вообще? "Если мы заинтересованы в достижении социальной справедливости, но одновременно хотим избежать прямого насилия, не ограничиваем ли мы тем самым свои возможности"", - пишет он (с.184). "Если в обществах, ^TOpi^ie уже реализовали значительное количество социально-либеральных ценностей в виде значительной свобода слова и собраний, организаций эффективного выражения политических интересов, мы, отказываясь от личного насилия, только сокращаем возможность выбора средств, то в тоталитарных обществах мы оказываемся практически иммобилизованными" ( с, 184).

По мнение автора, не существует ни одного современного типа общества, которое бы достигло мира в позитивном смысле. "Ни расистский правопорядок, ни примитивное капиталистическое общество, ни открыто репрессивное постреволюционное общество не являются реализацией мира. Они представляются как такие социальные порядки, в которых выбор сделан из двух зол" (с .185).

Несмотря на подобную пессимистическую картину, автор призывает не впадать в отчаяние. Во-первых, существует множество современных форм социальных действий, сочетающих отсутствие личного и структурного насилия. Это область ненасильственных действий различного характера, это "вертикальное развитие", участие или соучастие масс в разработке внешней и внутренней политики, децентрализация, принцип коллегиальности в разработке решений, различные подхода к контролю за вооружениями и разоружение, хотя последние вопросы имеют, по мнению автора, лишь второстепенное значение. Во-вторых, существует "наука о мире", которая будет развиваться и со временем поможет найти рациональный выход из трудного положения.

И.В.Иванян

ХРИСТИАНСКОЕ ШБЯТИЕ МИРА И МИР В ЕВРОПЕ. ПОДРЕД. Ф.-

МШМЁЛЬЦА.

Christlicher Friedensbegriff und europaische Friedensordnung / Hrag. von Schmolz F.-M. -Grunewald: Kaiser, 1977. -329 S. - (Entwicklung u.

Frieden. Wiss. R; 12).

В реферируемом сборнике помещены материалы коллоквиума, проведенного в феврале 1975 г. научной комиссией католической рабочей группы "Развитие и мир" в Международном исследовательском центре в Зальцбурге (Австрия). Как указывается в предисловии, группа уже длительное время занимается европейскими проблемами, поводом к чему послужила конференция по сокращению вооруженных вил, дебаты об отношениях между Востоком и Западом, состояние и перспективы развития ЕЭС и вопросы международных отношений.

Организаторы коллоквиума в Зальцбурге сочли необходимый уделить особое внимание трем группам проблем: во-первых, определить, критически рассмотреть и связать с политической практикой гипотезы в предположения, которые могут быть положены в основу отдельных моделей мира в Европе; во-вторых, проверить и оценить с точка зрения христианского учения о мире гипотезы, предположения и стратегии, направленные на достижение мира; в-третьих, разработать позиции, роль и функции церкви и христианства до вопросам международного развития в Европе.

Профессор теологии Зальцбургского ун-та Ф.-М.Шмальц в докладе "Дважды христианский мир" попытался ответить на вопрос "о духовной основе, на которой можно создать политический порядок, обязательный для всего мира, о том, какой концепцией следует руководствоваться> чтобы достичь разумного мира" (с .15). Он сопоставляет концепцию мира, основанную на учении Фомы Аквинского, с решениями по проблемам войны и мира, принятыми П Ватиканским собором.

По учению средневекового мыслителя, человек живет в мире, да: которого характерен порядок, установленный богом и поддерживаемый им. Порядок - важнейшее условие мира, который немыслим также и без справедливости. Порядок и справедливость тесно связаны друг о другом, так как "справедливость есть не что иное, как порядок, установленный богом" (с .17). Отсюда следует, указывает Шмёльц, правильность всего, что предписывается божественным законом, поскольку этого требует естественный порядок, состоящий в подчинении низшего высшему. Исходя из наличия закона, доступного пониманию человека, но созданного богом, Фома Аквинский определял мир как мир человека с богом, как согласие его о бого-установленным порядком и законом. По мнению средневекового философа, настоящий мир между людьми был невозможен без мира человека с богом. Мир, который не основан на естественном порядке и божественном законе, не может рассматриваться как подлинный мир. Из этого Шмёльц делает вывод, что "следует различать настоящий мир, основанный на порядке, и мнимый мир, основанный на идеологии" (с.23). Если следовать логике рассуждений Фомы Аквинского, то можно столкнуться с затруднениями. Как правило, кто не подчиняется установленному порядку, считается смутьянами. <Но если правильно все выше сказанное, - отмечает Шмёльц, - то может случиться так, что нарушители спокойствия борются не против мира, а за мир"

(с .24). Дело, по его мнению, в том, что истины, провозглашавшиеся Фомой Аквинским, имели силу для средневековья>, когда христианское учение о боге, человеке и обществе рассматривалось как официальная доктрина. Средневековый философ утверждал, что войны могут вестись во имя сохранения мира, и соблюдение этого принципа в последующие столетия поставило человечество на грань катастрофы.

В этих условиях перед христианином, желающим мира, встают серьезные проблемы. Что из традиционного христианского учения о человеке и обществе может быть в силе и сегодня, а от чего следует отказаться? Отвечая на этот вопрос, указывает Шмёльц, следует учесть, что в современном секуляризированном мире уже нет той духовной основы, на которой ранее можно было бы установить мир>. У современного христианина нет сомнений в том, что церковь в достижении своих целей не может, как прежде, опираться на светскую власть, что ныне во имя христианства следует не вести войны, а выступать за мир, причем не только для христиан, но для всего человечества.

Документы II Ватиканского собора свидетельствуют, что наряду о традиционной теологической основой в католическом учении о мире имеются ныне важные новые элемента. Новое, подчеркивает Шмёльц, заключается прежде всего в осуждении войны с теологической позиции - как нарушения равенства всех людей перед богом. Решения собора требуют от правительств с соответствующей серьезностью подходить к вопросам войны и мира, а от отдельной личности - руководствоваться нормами международного права и нравственности.

В заключение Шмёльц характеризует изменения в позиции церкви: "Как и прежде, причины конфликтов - недостатки человеческих характеров. Как и прежде, основа мира - порядок и справедливость. Но теперь место действия - не замкнутое христианское общество, в котором человек верил, что только он должен заботиться о мире, а всемирная семья народов" (с. ЗО).

С докладом "Понятие "примирения" как элемент христианского учения о мире" выступил профессор Ин-та социальных исследований Католического ун-та в Париже Р.Боск, он отметил, что понятие "примирения" еще недостаточно разработано, чем объясняется недоверие к нему политологов. Понимая под "примирением" "процесс, включающий признание собственной несправедливости и волю к забвению и прощению причиненной несправедливости" (с.35), Боек рассматривает ряд случаев, в которых этот процесс может превратиться в политическую реальность.

Первым из них являются ситуации, когда существующие конфликты могут разрешаться мирным путем. Это, по мнению Боска, позволяет рассматривать примирение как метод урегулирования межгосударственных отношений.

Далее, примирение может быть целью политического действия. "Примирение как политическая цель, - указывает Боев, - осуществленное побелившей революцией, может воспрепятствовать восстановлению новых структур господства и стерилизации политического мышления" (с.36).

Наконец, как считает Боек, тенденции развития международных отношений определяются альтернативой: "Постоянно возобновляющаяся борьба не на жизнь, а на смерть между государствами или окончательное примирение в обществе путем исчезновения классов, а затем и государств" (с.37). Христианское мышление предлагает другую альтернативу: "Освобождение и примирение, освобождение, стремящееся к примирению, но не являющееся окончательным, так как простого изменения социальных структур... недостаточно для создания общества, в котором раз и навсегда воцарилось бы примирение(с.37). Полное примирение, утверждает Боек, недостижимо и нереально, и альтернативой ему может быть только плюрализм: при наличии его общество способно динамично развиваться, идя на риск конфликта и его преодоления в стремлении к примирению.

В дискуссии по докладу Шмельца референт исследовательского отдела Евангелического научного объединения (Гейдельберг, ФРГ) Г .Лидке поставил вопрос: "Является ля мир нормальным или исключительным состоянием" (с .207). Он указал, что взгляд на эту проблему о течением времени изменяется: от мнения о мире как о нормальном состоянии человечества - в средние века до прямо противоположной течки зрения Т.Гоббса. По мнению Лидке, мир находится в состоянии беспорядка. Это исходная посылка, которой следует руководствоваться христианам, стремящимся к миру. В этом Лидке видит свое первое расхождение со Шмёльцем. Второе расхождение связано о тем, что у Шмельца, как и в концепции II Ватиканского собора, проблема эсхатологии занимает слишком незначительное место. С помощью эсхатологии институт, предcтавляемый Лидке, попытался описать различие между "миром божьим", рассматриваемым как идеал, и факторами беспорядка -нуждой, насилием, несвободой, страхом, - которые следует уменьшать. К уменьшению этих факторов - активному действию -побуждает христианско-эсхатологическое представление о мире, и это означает, по мнению Лидке, чего эсхатологическую точку зрения необходимо с самого начала включить в христианское понятие мира.

Профессор моральной теологии Боннского ун-та Ф.Бёкле в доклада "Освобождение и примирение" указал, что существуют три круга проблем, имеющих важное значение дня формулирования христианского понятия мира. Это, во-первых, выяснение вопроса о том, различаются ли ЕДЕ должны рассматриваться как единство унаследованные от Фомы Аквинского понятия - "мир", обозначающие одно - мир человека с богом, а другое - мир между людьми. Бёкле подчеркивает, что христианское понятие мира делает акцент на процессе, тогда как все другие - на состоянии. Во-вторых, каков должен быть специфически христианский вклад в достижение мира и не связана ли о признанием христианской специфики претензия на исключительность" В-третьих, каково взаимоотношение между уменьшением насилия, нужда и т .д. и примирением? (с .210).

По мнению профессора Гронингенского ун-та (Нидерланды) П.Тейниссена, сложность вопросов, выдвигаемых современностью, заставляет признать, что разработка христианского учения о мире лишь начинается и "поэтому следовало бы воздержаться от слишком быстрых выводов на моральном или абстрактном естественно-правовом уровне" (с .211).

Рассматривая проблему "Мир - состояние или процесс", профессор Тилъбургского ун-та Ф.А.М. Альтинг фон Гейзау отметил, что до сих пор теология не смогла установить связь между теоретическими высказываниями о мире и практической позицией церкви в данном вопросе. В истории, отметил он, христианство, наряду с другими религиями, было фактором обострения конфликтов, а не примирения. Исходя из этого, Гейзау поставил в дискуссии на тему "Мир как лишая ответственность" вопрос о том, как могут способствовать христиане достижению мира во всем мире. По его мнению, важное значение имеет не теоретическое обоснование мира, а действия, направленные на уменьшение нужды, насилия, страха, на примирение.

Профессор Гронингенского ун-та Б.Ландхеер поставил вопрос о соотношении между движением и конфликтом. Движение, отметил он, - это весь процесс человеческого развития, характеризующийся динамизмом. Определенная степень движения всегда свойственна любому обществу. Но движение означает также и конфликт. В таком случае вопрос приобретает следующую форму: "Сколько конфликтов может выдержать социальная система, какие конфликты совместимы с системой ценностей и какие оказывают на нее уничтожающее воздействие" (с.223).

В заключение дискуссии по докладу Шмёльца состоялся обмен мнениями о "специфически христианском вкладе" в достижение мира. Тейниссен охарактеризовал идею движения к миру как специфически христианскую, поскольку она основана на эсхатологических представлениях. По мнению Гейзау, примирение возможно, и его следует добиваться и при "асимметрии" межгосударственных отношений. Исходя из этого, он поставил вопросы: "При каких обстоятельствах мы, христиане, можем способствовать примирению между людьми, включая и асимметричные ситуации" Не могли бы мы - даже при асимметрии в политической области - найти в личностной области гораздо больше симметрии, если бы мыслили не только в масштабе групп, но и категориями человеческого поведения" (с.227). По мнению Бёкле, выявились следующие аспекты проблемы мира. Во-первых, мир следует рассматривать как процесс. Во-вторьх, актуальной задачей является не разработка теории мира, а принципы действия христиан. При разработке этих принципов важное значение имеет ответственность личности. В-третьих, мотивация действий христиан требует определенной перестройки структуры церкви.

Подводя итоги коллоквиума, Шмёльц указал, что христианское понятие мира "в прошлом всегда применялось к закрытым обществам. Поэтому сегодня оно должно быть открыто в горизонтальном направлении, т.е. относиться ко всем людям, во всему миру, и в вертикальном - включать эсхатологический компонент" (с.327). Характеризуя мир, не следует делать акцент на том, что это только состояние или только процесс. Мир является и тем и другим одновременно. Христианство обязано, подчеркнул Шмёльц, внести свой вклад в решение сложных проблем современности, среди которых он назвал контроль над вооружением, вопросы экологии, помощь развивающимся странам.

В. А.Брун-Цеховой

ЖИВКОВИЦ В.

МИР КАК ЦЕННОСТЬ.

К ВОПРОСУ О ПРОБЛЕМАТИКЕ ЦЕННОСТЕЙ В ИССЛЕДОВАНИЯХ

ПРОБЛЕМЫ МИРА

ZSIFKOVITS V.

Der Friede als Wert: Zur Wertproblematik der Friedensforschung. - Munchen; Wien: Olzog, 1973. - 222 S, - (Ber. u. Studien der Hanns-Seidel Stiftung; Bd.3) -Bibliogr.: S.199-214.

Монография западногерманского исследователя ВЖивковица восполняет в необъятной литературе, существующей по проблемам мира, определенный пробел, связанный с исследованием ценностно -этичских аспектов темы.

Автор исходит из того, что доказательство научного характера исследования проблем мира невозможно без учета разделения науки в целом на чистые и прикладные отрасли. Процесс исследования в чистых науках определяется, исходя из потребностей семой науки. "Прикладные науки расположены в ценностной сфере" (с .189).

В делом вопрос о допустимости ценностных оценок в социальных науках пересматривается в возрастающей степени, причем вое больше подвергается критике точка зрения М.Вебера о тем, что ценностные оценки является сферой веры, спекулятивного толкования жизни и мира с точки зрения их смысла. Наиболее убедительной, по мнению автора, является критика воззрений Вебера известным западногерманским социологом Р.Дарендорфом, указывавшим на невозможность и опасность противопоставления "ученого" и "моралиста" в сфере, например, социологии. Социолог не имеет права ограничиваться описанием того, что имеет место, а должен представлять и защищать определенные практические ценности и в этом смысле быть "моралистом".

Кроме того, "позиция свобода от ценностных оценок зачастую может вести к тому, что будут затушевываться интересы, вместо того чтобы их выявлять и делать доступными дня публичной дискуссии" (с.194). Вместе с тем автор видит пользу постулата свобода от ценностных оценок в социальных науках в том, что она предостерегает от влияния этих оценок в процессе исследования.

Для изучения проблем мира характерна особо высокая по сравнению со всеми другими социальными науками связь о ценностными оценками, ибо эти исследования впитывают в себя ценностные оценки тех прикладных наук, которые выступают для него в качестве поставщиков. И что более важно, подчеркивает автор, предметом исследования проблем мира является центральная ценность человечества - мир.

С другой стороны, исследование проблем мира, везли оно хочет оптимально служить делу мира и, в конечном итоге, человеку, должно выбрать междутказом от ценностных оценок и перенасыщением ими науки, ибо первый путь только санкционирует существующие отношения, а второй может привести к росту сектантских тенденций в то время, как укрепление мира требует сотрудничества по возможности большего числа людей на различных уровнях.

Таким образом, исследование проблем мира вторгается в область "искусства возможного". Это искусство проявляется в выработке моделей, реалистически учитывающих натуру людей, конкретизирующих проблемы достижения дальних целей выдвижением промежуточных целей, а также дающих взвешенную, приемлемую дан многих трактовку частичных ценностей, которые включают в себя само понятие "мир". Такая наука о проблемах мира может наполнить конкретным содержанием воспитание в духе мира. По мнению автора, критерием ответственности ученого, занимающегося проблемам" мира, является "ориентация на всемирное общее благо в сочетании с выдвижением в качестве основной ценности подлинно человеческого существования" (с .196).

Подобная позиция автора определяет и его отношение к дилемме "позитивный" или "негативный" мир. Существенной чертой "негативного" мира является наличие определенных антиценностей, на которых базируется мир, "позитивного" мира - присутствие подлинных ценностей. В качестве своеобразной шкалы зла, заключающегося в "негативном" мире, по мнению автора, выступает теория ступеней эскалации, разработанная Г.Каном. Примером "негативного" мира может служить и мир, основанный на марксистско-ленинской теории мирного сосуществования. Такой мир нельзя ни в коем случае рассматривать как признание принципа ненасильственного разрешения конфликтов, ибо политика мирного сосуществования предусматривает реализацию права порабощенных народов использовать для своего освобождения как насильственные, так и ненасильственные метода.

Вместе с тем, утверждает автор, если понимать бесклассовое общество, к которому стремится марксизм-ленинизм, как систему, в которой преодолено разделение на привилегированные господствующие и непривилегированные угнетенные классы, созданы подлинно братские отношения между людьми, то такое общество несомненно должно быть оценено как параметр подлинного мира, соответствующее, впрочем, христианскому учению. Проблема, однако, заключается в том, что достижение бесклассового общества любой ценой способно лишь обострить проблемы общества в целом, разжечь классовые противоречия. Поэтому частичную ценность - "бесклассовое общество" - лучше заменить другими, составляющими мир: ненасилием, справедливостью и свободой.

При этом отрицание ценности мирного сосуществования не носит у автора абсолютного характера. Он считает, что эта теория приближается к подлинному компромиссу и, воли она задумана с честными намерениями, то может стать параметром "позитивного" мира.

Автор выделяет 9 основных параметров "позитивного" мира.

(1) Мир как равновесие. Преобладание в силе имеет тенденцию к злоупотреблению миром. Равновесие в силах создает ситуацию относительного мира - условии для успеха дальнейших усилий в деле мира. Вместе с тем автор критически оценивает концепцию мира как равновесие страха, предусматривающую равновесие и нарастание военной мощи, ибо такая система повышает риск войны и угрожает потерей рада ценностей вследствие гонки вооружений, "Позитивному" миру более соответствовала бы концепция отсутствия любого устрашения, в том числе и уравновешенного.

(2) Мир как состояние покоя. Покой в смысле отсутствия действия разрушительной силы является критерием мира. Однако слабость этого критерия заключается в том, что "именно во время быстрых общественных измеений необходимо в большей мере подчеркивать динамический характер мира и его толкования" (с.81).

(3) Мир посредством компромисса. Признавая компромисс нормальным Е желательным средством урегулирования конфликта интересов, автор вместе с тем говорит об ограничивающих факторах его применения. Это связано с тем, что не всегда возможно правильно оценить готовность партнера к компромиссу. Кроме того, такая готовность может быть истолкована противоположной стороной как слабости и побудить к применению силы. Отсюда - особая актуальность проблемы доверия, предполагающего согласие относительно хотя бы минимума ценностных принципов (например, права человека), а также относительно некоторого минимума правил игры. Таким образом, считает автор, компромиссы не всегда возможны.

Ценность компромиссов ограничивает также то обстоятельство, что зачастую они являются "гнилыми", то есть таящими в себе увеличение взрывчатого материала для нового, еще большего конфликта. Но, поскольку насилие по своей сути элементарно, а альтернативы насилию - чрезвычайно сложны, то, пишет автор, формулировка "мир - это компромисс" все же правильна.

(4) Мир благодаря справедливости. Вопреки идентичности человеческой натуры, международный порядок является несправедливым. Известно, что 3/5 человечества проживает в условиях отсутствия необходимого минимума для существования. Промышленные страны, в которых проживает только 34% населения Земли, производят 87,5% мирового валового продукта. Вместе с тем существует определенное непонимание значения справедливости как параметра "позитивного" мира, заключающееся в смешивании требований справедливости и равенства с достижением равенства любой ценой. Равенство шансов в обеспечении условий существования не означает их нивелировку. Способности людей различны так же, как и условия, в которых они выросли.

В этой связи встает вопрос об иерархии двух ценностей "позитивного" мира: равенства и свобода. Автор обитает, что осуществление принципа справедливости, служащее делу мира, должно допускать релятивизацию самого принципа, если этого требует дело мира. Однако постоянный пересмотр принципов общества под углом зрения справедливости препятствует возникновению критических ситуаций и содействует делу мира.

(5) Развитие как параметр справедливости и мира. Неравенство в международном распределении доходов, естественно, противоречит принципам справедливости и мира. Преодолеть это противоречие поможет помощь развитию отсталых стран в ее двух формах: прямая немедленная помощь, которая, не затрагивая корней проблемы, смягчит нужду, и изменение мирового общественного, прежде всего экономического, порядка. Исходя из ценности "справедливость", а также учитывая, что собственный интерес является решающей движущей силой человеческих действий, необходимо, по мнению автора, помочь понять людям в богатых странах, что помощь развивающимся странам является капиталовложением в наше совместное будущее. И хотя экономические и социальные законы основываются на реальных факторах, однако эти законы не должны абсолютизироваться, а должны быть подчинены цели строительства гуманного общества.

(6) Освобождение как предпосылка мира. Тема "освобождение" тесно связана с темой "революция". Господствующие силы далеко не всегда идут на необходимые изменения, поэтому угнетенные должны рассматривать возможность применения насильственных методов. Анализ вопросов освобождения и революции является одним из аспектов исследования проблем мира. Задачи будущего, пишет автор, можно решить не насильственной борьбой, а путем кооперации. Поэтому движения в целях освобождения не должны носить насильственного характера. Страны "третьего мира "должны объединиться для защити своих интересов так же, как наемные работники, объединяясь в профсоюзы, создают свой "фактор силы". С другой стороны, некритический пафос освобождения и революции может подготовить развитие таких движений, которые только обострят нужду и порабощение, Спровоцируют жестокое ответное насилие. Подлинное освобождение предполагает постоянный поиск альтернатив насилию, стремление полностью исчерпать возможности для изменения система, которые предоставляет конституция.

(7) Свобода как параметр мира. Несомненно, что насилие находится в прямом противоречии к свободе. Вместе с тем отдельные личности, группы и государства стремятся приобрести большее пространство для своей свободы. Конкуренция многих притязаний на свободу порождает определенные проблемы. Для исследования проблематики мира автору представляется важным, что в открытых и закрытых обществах существует различная степень свободы.

(8) Мир как реализация прав человека. Социальная справедливость и свобода конкретизируются в различных правах человека, реализация которых, несомненно, является важной предпосылкой мира. Вместе с тем в этой сфере существует рад проблем. Одной из них является проблема иерахии ценности отдельных прав человека.

(9) "Правда" как определяющая ценность мира и относящихся к нему частичных ценностей.

В литературе по исследованиям проблем мира "правда" обычно не рассматривается как один из параметров мира. Для этого есть свои оснвзния. Вопрос о том, что есть "правда"", является одним из спорных. Кроме того, "правда"" включается в другие параметры мира. Тем не менее "правда" является той основой, которая определяет структуру мира, его составные частя и, тем самым, носит определяющий для них характер.

Далее автор рассматривает средства и метода достижения прочного мира. Он отмечает, что все решения людей принимаются, учитывая конкуренцию ценностей. Решая вопрос о иерархии ценностей в данный момент, человек находится под давлением условий социального, экономического, политического, культурного, религиозного и тп. характера. Но так как механизм выбора в какой -то ме обусловлен общественными условиями, то возникают шансы на укрепление мира путем разрушения структур мышления препятствующих дату мира, а также культивирования соответствующих миру ценностей. Рациональному планированию войны должно противостоять рациональное планирование мира. Это тем более важно, что, хотя война и планируется рационально, она во все большей мере в глазах людей проявляет свою иррациональность.

Менее ясным, по мнению автора, является вопрос о рациональности развития военной промышленности, так как это развитие кокет быть фактором, способствующим оживлению конъюнктуры. Так, Гитлеру удалось с помощью резкого повышения военных расходов преодолеть безработицу. Военные расхода могут также позитивно повлиять на технический прогресс и экономический рост.

Вместе с тем, подчеркивает автор, цена за возможные позитивные последствия роста военной промышленности является слишком высокой. Она ведет к инфляции, обеспечивает отдельным привилегированным группам повышенные прибыли за счет налогоплательщиков. Кроме того, технический прогресс, экономический рост и управление конъюнктурными процессами можно намного эффективней стимулировать в ходе плановой мирной деятельности. В целом, пишет автор, гонка вооружений не учитывает интересов человека как основной ценности плюралистического мирового сообщества.

Из признания человека в качестве основной ценности, по мнению автора, вытекает необходимость того, чтобы "участие отдельного индивидуума в международных политических событиях имело бы большие институциональные возможности" (с .157). И в этой связи автор ставит вопросы: какие же институциональные предпосылки гарантируют оптимальную защиту ценностей и интересов по возможности большего числа индивидуумов" Как лучше решить проблему "глобального общего блага", как ее называет католическая социальная этика?

Вслед за католическим социальным учением автор обращает особое внимание на авторитет, которому принадлежит решающая роль при реализации общего блага. Учитывая многообразие индивидуальных и групповых эгоизмов, угрожающих победой сильнейшего, но далеко не всегда справедливого, только авторитет может защитить и поддержать более слабого. История свидетельствует, что таким авторитетом, по мнению автора, может Сыть только государственный авторитет. Общее благо в мировом масштабе лучше всего может защищать всемирный авторитет, который автору представляется в форме федеративной мировой организации, мирового союза. Авторитет позитивно влияет и на решение проблемы социальной справедливости, как это, например, продемонстрировало вмешательство государства в положение пролетариата в прошлом столетии. Вопрос заключается прежде всего в том, пишет автор, чтобы найти лучшую форму организации глобального сообщества.

Предпосылки для создания мирового авторитета постоянно растут. Чем теснее становятся человеческие отношения, подчеркивает автор, тем более необходима кооперация с целью выживания. Такая кооперация нуждается: в своей институционализации. Потребность в этом осознавалась и раньше, однако далеко не в той степени, как в настоящее время. Теперь этому способствует все большее осознание необходимости решать насущные проблемы предотвращения ядерной войны, загрязнения окружающей среда, бурного роста численности населения земли, голода и увеличение терроризма во всем мире.

Предпосылкой инстатуционализированной мировой кооперации является достижение минимального согласия относительно общих ценностей. В качестве примера сложности реализации этой предпосылки автор называет проблему национального суверенитета, постепенный отказ от которого является условием создания мирового авторитета. Против ограничения суверенитета, по его мнению, выступят страны "третьего мира", для которых лишь недавно после ожесточенной борьбы завоевавши суверенитет является ценностью высшего ранга.

Это убедительно свидетельствует о том, пишет автор, что гораздо легче придай к единому мнению ори обсуждении конкретных научных или технических вопросов, чем проблемы иерархии ценностей. Опираясь на теории функционализма, автор указывает на необходимость развивать в начале процесса есть кооперативных функциональных отношений, в основе которых лежат общие позитивные интересы и задачи. Наднациональное решение жизненно важных проблем в технической и социальной областях является, по мнению автора, наиболее обещающим путем решения на наднациональном уровне военных проблем безопасности.

Однако нынешняя структура и устав важнейших международных организаций, в частности ООН, не представляют достаточных возможностей для решения возникающих проблем. Так, Устав ООН был принят еще в доатомную эру и на его основе трудно решить вопросы разоружения и коллективной безопасности, усиления мирового авторитета с целью решения актуальнейших проблем.

Таким образом, предстоит работа по созданию начальных этажей интеграции, подготовляющая интеграцию на политическом уровне. Она будет успешной при условии, что все большее число различных общественных групп интересов будет активно стремиться к наднациональным решениям важных вопросов и проявлять готовность к уважению принятых решений. Важной промежуточной ступенью создания глобального сообщества являются формы региональной интеграции.

Особую сложность при решении проблем интеграции представляет вопрос о деидеологизации. "Действенная глобальная интеграция требует прежде всего отказа от той идеологии, в соитветствии с которой единственно действенная концепция мира в ее теоретических и практических аспектах находится во владении политически преобладающей группы системы. Последнее создает постоянную опасность монополизации владения истиной, тирании ценностей" (с.181). Именно в этом, по утверждению автора, проявляется основная: слабость марксизма-ленинизма и его идеи мира. Политически мощный Советский Союз принципиально против "мирового государства", потому что в соответствии с его идеологией, государство является продуктом классового общества и причиной войн. "Признание

"мирового государства" могло бы воспрепятствовать развитию процесса в сторону бесклассового общества, преодоления государства и войн" (с .181).

Концепции "мирового государства" отнюдь не разрешают удовлетворительным образом все проблемы. Так, авторитет "мирового государства" предполагает обладание им хотя бы и неполной, но монополией на владение оружием. Однако такая централизация силы повышает опасность злоупотребления ею. "Монополия на владение орудием, которая уже не может ориентироваться на внешнего врага, может легко быть употреблена для внутреннего подавления" (с .183-184).

Существует также опасность, что супергосударство переродится в супердиктатуру. Возникшему в ее результате мировому авторитарному правительству, по мнению автора, была бы особенно близка мысль о войне с целью окончания всех войн. В условиях "мирового государства" возможна и опасность возникновения мировой гражданской войны.

И в "мировом государстве" будет продолжаться соперничество супердержав. Это может привести к укреплению статус-кво и консервации дискриминации стран "третьего мира". Мировой авторитет, по всей видимости, сможет везде преследовать своих инакомыслящих граждан. В таком государстве невозможна будет ни эмиграция, ни политическое убежище.

Существование сильного мирового правительства отнюдь не облегчает стоящие перед ним задачи управления. Ему будет не хватать стать необходимых вертикальных коммуникационных каналов.

По мнению автора, хотя указанные возражения против создания "мирового государства" имеют реальные основания, все же они не учитывают, что проблема "национальное и мировое государство" не обязательно должна решаться в рамках противопоставления "или-или". Вполне возможно федеративное "мировое государство" с ограниченным национальным суверенитетом составляющих его стран.

Если же проблему "национальное и мировое государство" рассматривать как жестью альтернативу, тогда, пишет автор, конечно, трудно дать точную оценку, какое решение предоставит больше возможностей для реализации основных ценностей. Тем не менее, "учитывая актуальную угрозу существования, следует стремиться к реализации концепции мирового общества, которая привела бы к преодолению нынешних форм национального государства, к созданию глобальной центральной власти с целью ликвидации этой угрозы существования" (о .185).

Такая глобальная центральная власть должна формироваться по мере вызревания предпосылок, начиная с низших ее институтов. Ее конкретное обличив также должно выкристаллизоваться по мере развития указанного процесса. При этом, заключает автор, особое внимание нужно уделять тому, чтобы избежать перечисленных выше негативных последствий создания "мирового государства".

А.Ф .Храмцов

БОСК Р.

СОЦИОЛОГИЯ МИРА

BOSC R.

Sociologie de la paix. - P.: Spes, 1965. - 252 p. -Bibliogr.: p.241-242.

В монографии профессора международных отношений в Институте социальных исследований Парижской католической академии Робера Боска освещены результаты исследований в области буржуазной социологии международных отношений. Книга состоит из трех частей: первая содержит анализ структур международных отношений и развития феномена социализации; во второй рассматриваются типы конфликтов и динамика современного международного сообщества; в третьей освещаются этические проблемы международных отношений.

Автор исходит из теоретической предпосылки, что "мир может быть чем-то иным, нежели нестабильным и хрупким "равновесием" между "державами", вовлеченными в постоянный конфликт, как того желает классическая теория реализма; мир мог бы быть стабильным результатом стремления к организации, что с становится возможным с развитием феномена социализации" ( с .32).

Рассматривая систему международных отношений как сумму и переплетение внешней политики различных "действующих лиц", автор отмечает, что для современной эпохи характерны несколько новых черт: I) число "действующих лиц" (суверенных государств) бесконечно увеличивается; 2) число главных действующих лиц (великих держав), наоборот, уменьшилось; 3) появились "действующие лица нового типа": международные организации и так называемые транснациональные организации (профсоюзные объединения, монополии и т.п.).

Особенностью системы международных отношений является отсутствие многих элементов организованного сообщества: в ней нет общепринятой совокупности этических ценностей, отсутствуют утвердившиеся гарантированные общественные нормы поведения, не существует какой-либо власти или общих институтов. В этом неинтегрированном сообществе отношения между суверенными и независимыми "действующими лицами" регулируются комплексом обычаев и договоренностей.

Важнейшей особенностью современной эпохи, по мнению автора, является возрастание роли интеграционных элементов в международном сообществе. Все больше чувствуется влияние новых факторов в международных отношениях: национализма и идеологий (социализм, антикоммунизм, неолиберализм и т.п.), промышленных революций ИХ и XX вв.; быстрого роста числа международных и межправительственных институтов. "Одна из наших исследовательских гипотез, - пишет автор, - состоит в том, что поскольку в атомный век война больше не является подходящим методом разрешения конфликтов, международная система находится в процессе создания некоторых новых регулирующих механизмов в виде политических наднациональных институтов, которые при определенных условиях смогут залегать войну в той политической функции, которую она до этого выполняла в истории человеческих обществ; функции, которую война отныне не может выполнять без риска разрушить саму систему, подлежащую ее регулированию (с.58)

Основу современной международной системы составляют три блока, сложившиеся из трех типов революций. Все государства "западного" блока пришли через национально-либеральную революцию, основной идеей которой была идея свободы индивидуумов. Все государства "восточного" блока прошли через марксистско-ленинские революции, основная идея которых -равенство: равенство рас, равенство народов, равенство людей. Государства третьего блока прошли через революции "третьего мира", которые являлись одновременно либеральными и социалистическими, демократическими и народными. Ни один из трех блоков, как считает автор, не смог разработать и представить удовлетворительную доктрину международного сообщества: ни полуанархия <западного> блока, ни мирное сосуществование, проповедуемое ""марксистско-ленининским> блоком, ни эмпирический и оппортунистический нейтрализм "третьего "мира не представляют собой целостную теоретическую концепцию.

На практике, однако, всем государствам необходимо совместно существовать на одной и той же планете. За неимением общей доктрины необходимость заставляет действующих на международной арене субъектов осуществлять приемлемые для всех действия. Поводы для насилия и конфликтов и ныне все так же многочисленны, как и раньше, но практика государств и международных организаций день ото дня создает новые механизмы о тем, чтобы объединенное международное сообщество развивалось и предоставило людям будущего возможности "продолжать историю".

Автор выделяет три типа международных конфликтов: I. Идеологические конфликта, в основе которых лежит борьба идей или различного образа жизни - таков конфликт между Востоком и Западом, коммунистическим и капиталистическим миром. При этом компромиссы идеологического плана невозможны, хотя стороны и могут придерживаться взаимной терпимости. Однако полное примирение возможно лишь тогда, когда идеи.

за которые идет борьба, изживут себя и исчезнет основа для конфликта. 2. Конфликты интересов, в которых на первом плане находятся экономические или политические интересы. Таковы классические войны из-за территорий, границ, природных богатств; в современном мире это конфликты между евреями и арабами в Палестине, между греками и турками на Кипре, между индийцами и пакистанцами из-за Кашмира. Конфликты интересов могут быть урегулированы компромиссом. Наиболее разумное, хотя и не так часто встречающееся, решение - это создание сообщества или федерации, в которой интересы двух враждующих сторон взаимодополняют друг друга. 3. Революционные

конфликты, которые характерны для войн за национальное освобождение и колониальных войн, сочетают в себе одновременно конфликты интересов и идеологические конфликты. Угнетенные в этих случаях отказываются от компромисса, они добиваются революции, т.е. коренного изменения сложившихся структур, образа жизни, характера человеческих отношений. Война в Алжире, восстание мау-мау в Кении или Ф.Кастро на Кубе - это типичные примеры революционных войн. Революционные конфликты труднее всего разрешить мирным путем, поскольку в них исключается и взаимная терпимость, и возможность компромисса. По истечении какого-то времени исходная ситуация конфликта полностью изменяется, после различных перипетий власть переходит в другие руки.

Проблема контроля над конфликтами и предотвращения войны представляется ныне весьма актуальной. Хотя война стала наиболее "нормальным", наиболее частым и, возможно, наиболее древним международным явлением в истории, но в современном обществе развивается и выходит на первый план феномен интеграции, который лишь чисто внешне походит на ассоциации, федерации и союзы прошлого. Понятие регионального и всемирного сообщества начинает приобретать смысл, ныне это уже не только устремления или идеалы, но и складывающаяся политическая реальность. Бесспорно, отдельные суве ренные государства остаются главными "действующими лицами" на международной арене, но вместе с тем "связи сообщества" все более проявляются как другая реальность в международной жизни, другой полюс притяжения, с которым приходится все более считаться.

Рассмотрение динамики развития современного международного сообщества приводит автора к выводу, что дан уменьшения риска возникновения конфликтов и увеличения шансов на сохранение мира, необходимо стремиться к достижению трех целей, которые рано или поздно должны превратиться в правовые норы: "I. Введение хартии мирного сосуществования, означающей "прощай, оружие", то есть взятие под контроль оружия массового уничтожения, изобретенного в нашу техническую эпоху, и внедрение механизмов контроля... 2. Улучшение институтов сотрудничества технического характера для развития экономики, образования, здравоохранения, миграции населения... Таким образом, мы интегрируем все, что возможно, на пути "функционального" подхода к международному сообществу. 3. Расширение обменов всех видов: экономических, культурных и т.д. позволяющее интенсифицировать "коммуникации" и таким образом

обусловить переход от "сосуществования" к терпимости, затем к диалогу, короче, подорвать тенденцию к монолитности блоков, подготовить складывание, как говорил Маритэн, "всемирного народа" с гомогенностью между политическими субъектами, достаточной, чтобы они стали разделять одни и те же ценности и испытывать взаимное доверив, согласно теории интеграции Талкотта Парсонса, а впоследствии смогли бы придти к тому, чтобы доверить некоторые из своих интересов органам федерального типа... Наука все больше и больше, - продолжает автор, - предоставляет в наше распоряжение знание механизмов регулирования международного сообщества. Сегодня люди в довольно широкой степени имеют возможность сознательно направлять движение истории. Международные организации, правительственные и неправительственные, и отдельные государства являются политическими инструментами, которыми общество располагает, чтобы сознательно осуществить проект мира, не являющегося более утопией" (с .142-143).

Теперь, когда созданы возможности для реализации всемирного сообщества, важнейшей задачей, по мнению автора, являются действия, направленные на изменение исторической ситуации, которая более не соответствует потребностям нашего времени. Первым элементом этих совместных действий является усиление интернационализма, то есть создание и развитие международных институтов, соответствующих новой взаимозависимости всех государств. Вторым элементом является поддержка отдельных государств, которые в современных условиях необходимы, чтобы выступать как ответственные международные субъекты и осуществлять защиту личности. В современных условиях для складывания международного сообщества важно предпринимать действия, по крайней мере, в пяти направлениях: использование военных средств для урегулирования конфликтов; создание нового международного орава; международная помощь слаборазвитым странам; интеграция культур, а также диалог или терпимость идеологий; создание международных институтов.

Самой первоочередной задачей является "устранение угрозы ядерной войны, поскольку человечество подвергается риску погибнуть в ней. Затем необходимо разработать новое международное право, ко торов, хотя бы временно, будет регулировать отношения сосуществования государств с различными экономическими системами и идеологиями. Благодаря этому новому праву, станет возможным разрешить две проблемы, которые ставят под вопрос стабильный и прочный мир: более справедливое распределение мировых богатств с помощью механизмов международной помощи; интеграция культур и ценностей и внедрение терпимости в рамках сообщества, идущего по пути объединения. Ни одна из этих проблем: военная, юридическая, экономическая, культурная - не может быть разрешена независимо от других. Комплексное решение требует прогресса в создании по -настоящему функциональных международных институтов..." ( с .179).

Отношение человечества к войне претерпевает в настоящее время серьезные изменения. Ранее война рассматривалась как нормальное средство разрешения международных конфликтов. Однако в современную эпоху, с появлением атомного, биологического и химического оружия, война более не может являться средством достижения каких-либо политических целей. Война утратила свое разумное оправдание и социальную необходимость.

Социологический и политический анализ сложившейся ситуации приводит к следующим выводам: I. В атомный век война не является больше средством установления справедливости, а всякая война между великими державами несет в себе опасность эскалации конфликта; 2. Учитывая наличие отдельных держав с их мощью и в то же время складывание международного сообщества, нельзя ни полагаться на равновесие страха, ни предаваться иллюзиям относительно некоего всемирного "совета безопасности"; 3. Первоочередной и неотложной задачей является установление контроля над атомным, биологическим и химическим оружием, что должно стать прелюдией к контролируемому атомному разоружению, а на последующем этапе - к передаче современного оружия международным органам, призванным обеспечить всеобщую безопасность.

Автор отмечает, что советские юристы в наше время, отвергая возможность выработки единых этических норм дал социалистического и капиталистического мира, предлагают основывать современное международное право на твердом стремлении к миру, которым могут руководствоваться даже представители диаметрально противоположных экономических и политических систем. "На этом стремлении к "мирному сосуществованию" может строиться международное право новейшего времени" (с .189).

Социология мира подводит к необходимости выявить общие нужды и чаяния народов и перестроить на основе сложившегося консенсуса систему международного права. Первый элемент нынешнего консенсуса - необходимость любой ценой избежать ядерной войны: ныне ни одно государство уже не может взять на себя ответственность за развязывание подобной войны.

В современных условиях меняется смысл и практика применения некоторых важнейших принципов международного права, например, принципа невмешательства в дела других государств. Традиционное понимание вмешательства и невмешательства отражало точку зрения отдельного государства и было направлено на защиту его суверенитета и неотъемлемых прав. Затем невмешательство стадо рассматриваться как инструмент защиты более слабых государств и как необходимое условие для сохранения мира. Однако подобный подход не отражает современный этап эволюции международного сообщества, развивающегося в направлении взаимозависимости и социализации. Независимость государства - это средство для обеспечения прав отдельного человека, и если государство в некоторых случаях оказывается неспособным защитить личность> то надо изменить такое государство. Сложилось сообщество народов, которое солидарно в том, что не признает больше "священность" государственных границ, в особенности если за этими границами безнаказанно нарушаются права человека, расовая справедливость и т .д. Невмешательство в дела другого государства остается универсальным и высокочтимым принципом, но оно включает в себя также уважение личности, свободы и независимости другого. Перспективы развития международного сообщества требуют вмешательства в случае, если правительство государства временно неспособно выполнять соответствующие экономические и политические функции.

Достижение независимости колониальными странами ярко выявило экономическое неравенство между богатыми и бедными государствами. Весь мир проникся сознанием неотложности и необходимости развития слаборазвитых регионов. В этом проявляется феномен "социализации", складывается всемирное сообщество, государства начинают испытывать чувство солидарности друг с другом. Международная помощь развивающимся странам, будучи одним из условий сохранения мира, является вместе с тем современной формой гуманизма.

"Весь анализ, содержащийся в данной книге, - подчеркивает автор, - сходится на едином мнении: условием мира является подготовка, поддержка и развитие мирового сообщества" (с.214). Но поскольку в настоящее время не идет речь об исчезновении отдельных государств, которые необходимы для защиты национальной автономии, то целью должно являться налаживание диалога между различными культурами для развития контактов и взаимопонимания между людьми. Постепенно место цивилизаций различных типов, разделяющих человечество, займет единая цивилизация. Действующим лицом истории станет род человеческий как единое целое.

Представляется, что на уровне "действующих лиц" (государства, региональные организации государств, межправительственные и неправительственные организации) подготовка диалога будет проходить через два этапа. Первый этап -от сложившегося положения сосуществования к терпимости, второй - от терпимости к диалогу. На протяжении всего процесса основным инструментом прогресса призвано служить сотрудничество в осуществлении совместных действий. Политика взаимотерпимости будет иметь целью выработать условия для перехода к диалогу: I) действия, которые можно совместно осуществлять для создания международного сообщества; 2) общие разумные (ценностные) основы, на которые можно опираться; 3) правовые нормы, которые будут регулировать новое международное сообщество. В политике диалог означает сотрудничество. Остается выработать правила сосуществования, терпимости и сотрудничества, что и должны сделать международные института.

Хотя процесс складывания взаимозависимой системы государств уже начался, не надо возлагать на международные институты ответственность, к которой они еще не готовы или не предназначены. Международные институты должны создаваться поэтапно. Необходимыми условиями успеха являются единодушное согласие всех государств-членов и деятельность этих институтов, направленная преимущественно на защиту и расширение прав личности. Мировое сообщество, как и отдельное государство, - это не абсолютная цель, а лишь средство, чтобы обеспечить людям безопасность и процветание.

Исследование международных реальностей, пишет автор, позволяет выявить складывание мирового сообщества, позволяет в какой-то степени контролировать развитие международных отношений и предпринимать действия дня установления прочного мира. Но социология мира должна опираться не только на научное знание, но и на основания духовного порядка. Без выхода в сферу трансцендентного, по мнению автора, всеобщий мир, возможно, останется лишь мифом, только проекцией в будущее примитивной мечты о золотом веке. С выходом в сферу трансцендентного всеобщий мир является самой конкретной задачей человечества, призывом, реализуемым человеком.

ММНаринский

РЭНДЛ РФ.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ МИРА.

ИССЛЕДОВАНИЕ МИРОТВОРЧЕСТВА И СТРУКТУРЫ МИРНОГО УРЕГУЛИРОВАНИЯ

RANDLE R.F. The origins of peace : A study of peacemaking and the structure of peace settlements. -H.Y.: Freepress; L.: Collier-Macmillan. 1973. - XV.550 p. - Bibliogr. p. 5 17-535.

Монография американского политолога Р.Ф.Рэндла посвящена систематическому исследованию путей и способов заключения мирных договоров как итога войн самого различного типа. Опираясь на изучение исторического опыта более чем пятисот войн, происходивших в период с Т500 по T97I гавтор стремится дать всеобъемлющую классификацию "миротворчества", выявить основные этапы подготовки мирного урегулирования конфликтов, особенности процедуры подписания договоров и их содержания.

В задачу автора входило также показать влияние определенных международных и внутренних факторов на процессы урегулирования военных конфликтов. В основу методики исследования положен структурно-функциональный анализ. Отбор ис торического материала проводился автором на основе ""структурных критериев": "численности и состава участников и способов, с помощью которых они были втянуты в войну" (с .VIII). Система классификации мирных договоров, разработанная автором, образует, по его мнению, подобие "периодической таблицы" мирного урегулирования.

Войны являются неизбежным явлением в системе государств, но все войны также неизбежно должны иметь свой конец. Автор предлагает подойти к анализу проблемы мирного урегулирования, исходя из предварительного конструирования типологии войн. "Войны можно классифицировать соответственно их уровню насилия (ядерные войны, ограниченные и общие обычные войны и т.д.). Они классифицируются также по целям, рада которых ведутся: войны империалистической экспансии, колониальные войны, войны за независимость, религиозные войны и тому подобные" (с .I). Автор выдвигает иной метод классификации - "по числу участников и способу их вовлечения в войну" (с .I). С этой точки зрения существует два основных тала войн: войны между государствами ("внешние" войны) и войны внутри государств ("внутренние", междоусобные войны). В свою очередь, каждый из указанных типов войн можно подразделить на "простой" и "сложный", они различаются числом участников конфликта. Наиболее "сложные" войны те, в которых участвуют много государств или много группировок внутри государств, с привлечением союзников извне. Такие войны именуются в книге "многосторонними". Автор признает трудности

дифференцирования "сложных" и "многосторонних" войн.

Характеризуя возможные исхода войн, он отмечает, что "внутренняя" война может закончиться полнил поражением одной из сторон и ее уничтожением. Во "внешней" войне одно государство может завоевать и аннексировать другое, сместив его правительство и демобилизовав его армию. Об этом виде "миротворчества" мало что можно сказать, считает <штор.

Победитель ни с кем не консультируется, ни с кем не ведет переговоры. Однако, когда у него есть союзники, он обязан учитывать их интересы. Поэтому условия капитуляции должны согласовываться заинтересованными сторонами. В случае, когда война не закончилась решающим поражением одной из сторон, образуется известный тупик, выход из которого участники должны искать сообща, путем переговоров. Процессы мирного урегулирования приводят либо к соглашению, либо к прекращению враждебности и затем к достижению договоренности об условиях капитуляции. Войны, которые заканчиваются уничтожением побежденной стороны или гибелью государства, т.е. без мирного соглашения, автором не рассматриваются.

Мирное урегулирование обычно достигается в ходе двух этапов. "Первый - решение военных вопросов - включает в себя прекращение враждебных акций и последующее развертывание вооруженных сил воюющих сторон на определенный период, иногда на продолжительный, после перемирия. Второй этап -политическое урегулирование - это обычно этап мирной конференции или, более широко, этап переговоров, цель которых -соглашение по политическим, юридическим и экономическим вопросам для восстановления (в какой-то форме) мирных отношений между воюющими сторонами" (с .7,8). Это двухступенчатое деление лирного урегулирования не исключает и другие явления: I) иные виды соглашений (протоколы процедур, договоры о союзах, соглашения о коллективной безопасности);

2) соглашения между союзниками о совместных действиях на заключительном этапе войны или на мирной конференции;

3) откладывание военного урегулирования до заключения политического соглашения.

Автор называет ряд факторов, влияющих на ход мирных переговоров: военная обстановка в момент переговоров; внутриполитическая ситуация в договаривающихся государствах (общественное мнение, позиция элиты и представительных органов); изменения в расстановке военных

коалиций'(политическое поведение союзников); влияние государств, группировок или международных организаций, прямо не вовлеченных в конфликт. Определенное воздействие на процесс мирного урегулирования оказывают системы ценностей, которыми руководствуются государства или группировки, вступая в войну.

Автор характеризует два вида ценностей: идеологические, основанные на "формальных постулатах веры" (религиозные и светские идеологии, определенные формы "демократического капитализма") и политические, в основе которых заложена идея сохранения, процветания, безопасности государства (или отдельной группировки в случае вешняя междоусобной войны); "Военные вопросы становятся слишком идеологизированными, и если сторонам предстоит достигнуть хотя бы частичной договоренности, война должна деидеилогизироваться. Ценности, которых надеялись добиться лидеры государств или группировок, должны бать девальвированы. Качественно соперничество ценностей необходимо снизить до определенного уровня, на котором будет возможен мир" (с .II). По мнению автора, деидеологизация может произойти в следующих случаях: I) отказ от идеологических ценностей, во имя которых ведется война, в случае смены правительства в одном из воюющих, государств; 2) принесение в жертву (по крайней мере, временную) идеологических ценностей правящей элитой государства или отдельными группировками для достижения мира; 3) постепенный бессознательный процесс деидеологизации вследствие социальных и политических перемен в воюющем государстве или изменения международной обстановки. Достижение полною соглашения между воюющими сторонами невозможно также без определенной девальвации системы политических данностей, хотя бы с одной стороны. Она происходят по тем же причинам, что и деидеологизация.

Международная обстановка, как полагает автор, являемся главным фактором, влияющим на ход мирных переговоров и характер урегулирования конфликта. Эта "окружающая среда" (помимо участников войны) включает в себя две категории действующих лиц (государства, группировки или организации): I) тех, чья политика и интересы ориентированы на проблемы войны, -" ориентированные на воину" участники и 2) тех, кто

непосредственно в войне не заинтересован. "Ориентированные на войну" участники включают в себя союзников воюющих сторон, великие державы, пограничные государства, международные организации. В зависимости от обстоятельств, они могут действовать в пользу заключения мира, либо желать продолжения войны.

Рассматривая процесс мирного урегулирования как составную заключительную часть войны, автор полагает, что изучение этого явления необходимо вести на базе исследования самой системы государств. По его мнению, система государств может служить "допустимой причиной войн". Структура и деятельность этой системы отнюдь но неизбежно приводят к войне, но определенно создают возможность и даже желательность войны. Аналогичную роль система государств играет и в процессе мирного урегулирования. При этом следует учитывать как статику (положение каждого государства в системе), так и динамику (изменение взаимоотношений государств во времени) системы государств. Война требует от ее активных участников огромных затрат. К концу войны изменившиеся возможности воюющего государства влияют на его позицию на мирных переговорах и его способность выполнять условия соглашения. Война в значительной степени воздействует и на государства, прямо незаинтересованные в ней, меняя взаимоотношения между ними и странами, "ориентированными на войну". Процесс выработки мирных договоров обусловлен военными целями государств, участвующих в переговорах, и, вместе с тем, он отражает изменившуюся расстановку сил в самой системе к концу войны.

Характер мирного урегулирования зависит от характера войны. В свою очередь, характер войны определяется следующими факторами: I) структурой войны (состав воюющих сторон и характер их вовлечения в войну); 2) военными целями сторон;

3) внутриполитической ситуацией в воюющих государствах;

4) коалиционными отношениями; 5) военной обстановкой к концу войны.

При рассмотрении проблемы мирного урегулирования в результате "простых шедших войн" автор обращается к выяснению целей этих войн и, в более широком смысле, их причин. Он подразделяет эти войны на шесть категорий. Первую категорию составляют "гегемонистские" войны, ведущиеся одним государством для установления господства над другим. Это -войны, связанные с захватом территории, ресурсов страны, либо о установлением контроля над политикой другого государства. Вторую категорию образуют войны, ведущиеся с целью консолидации государства и реализации некоего "легитимного принципа" (национальное объединение, национальное самоопределение). В третью категорию входят войны, которые ведутся для сохранения статус-кво (сохранение господствующего положения в другой стране, сложившегося баланса сил, своей независимости). К четвертой категории автор относит войны за утверждение светской или религиозной идеологии. К пятой -войны, преследующие наказание другой стороны. Наконец, к шестой категории относятся войны с целью использования благоприятной возможности получить преимущество над другой стороной.

Военные цели государств в ходе войны часто меняются, это влияет и на подготовку мирного урегулирования. Процесс урегулирования начинается с прелиминарной стадии, которая заключается в стремлении воюющих государств к прекращению военных действий и мирном зондаже заинтересованных сторон. Особо важной представляется на этой стадии роль третьих стран, содействующих или, наоборот, противодействующих началу мирных переговоров.

После прелиминарных переговоров следует выработка условий военного соглашения: прекращения военных действий технических вопросов, касающихся вооруженных сил сторон и администрации на оккупированной территории, разоружения, демилитаризации, нейтрализации побежденного государства.

Наконец, процесс политического мирного урегулирования в результате "внешних> войн включает в себя решение ряда ключевых проблем, таких, как проблема территории, военнопленных и репатриантов, восстановление отношений между государствами, гарантии безопасности, решение спорных вопросов в будущем, наказание виновных. Так, разрешение территориальных проблем предполагает установление границ между воевавшими государствами и определение специального режима для некоторых районов (зона оккупации, режим плебисцита, свободная территория, суверенитет которой гарантируется странами - участницами мирного договора).

Мирное урегулирование "внешних" конфликтов предполагает также создание системы гарантий безопасности заинтересованных государств. Эти гарантии обеспечиваются соответствующим решением территориальных вопросов, соглашением о частичном или полном разоружении побежденной страны, ее демилитаризацией, обязательствами взаимного уважения суверенитета и отказа от использования силы или угрозы силы в отношениях друг о другом. В процессе мирного урегулирования устанавливаются определенные формы и процедуры решения межгосударственных споров (посредничество третьей стороны, арбитраж). В договорах обязательно присутствует также система наказаний побежденной стороны: возмещение убытков, репарации и их объем и качество, отторжение части территории.

Автор устанавливает тесную связь между целями воющих стран и условиями соглашений о мире. Так, в войне за преобладание ("гегемонистская война"), где основной целью является овладение территорией противника, наиболее важным элементом урегулирования будет территориальный вопрос, сопровождаемый требованиями передачи ресурсов, торговых привилегий и т.п. В войне, ведущейся за сохранение существующего положения и являющейся фактически дополнением к войнам первой категории, а также в войне за консолидацию государства территориальный вопрос тоже находится в центре мирного урегулирования. Идеологическая война предполагает включение в обсуждение проблем послевоенного устройства помимо территориального также и вопрос об изменении идеологии побежденного государства.

Автор отмечает, что мирное урегулирование идеологических войн часто бывает неудовлетворительный. Во-первых, предотвратить распространение идей гораздо труднее, чем остановить армии; во-вторых, мир в результате таких войн чаще всего оказывается непрочным и временным. Если же оба государства ведут идеологическую войну, урегулирования достигнуть сложнее всего. Автор приводит в качестве примеров мирное урегулирование ряда "простых внешних войн" ХУШ-ХХ вв. (русско-турецкой войны 1768-1774 гг. франко-прусской войны I870-I87I гг. советско-польской войны I920-I92I гг. советско-финской войны 1939-1940 гг. и т.д.).

Автор подвергает анализу особенности мирного разрешения "простых внутренних войн". Среда них он выделяет войны I) за установление контроля над государством и 2) за независимость. Оба типа войн ведутся с целью установить право повстанцев на управление государством. Конфликты подобного рода определяются как гражданские войны, восстания, мятежи. Прелиминарии таких войн схожи с начальной фазой переговоров "простых внешних войн". Техническая сторона военного урегулирования также сходна в обоих родах войн. Автор отдельно рассматривает политическое урегулирование <внутренних" войн за контроль над государством и войн за независимость. По его мнению, возможными решениями войн первого типа является: I) согласие повстанцев разоружиться при обеспечении гарантий - их жизни и собственности, а также эвентуальным разрешением сформировать собственную партию и участвовать в политической жизни страны; 2) группировке повстанцев разрешено сохранить собственное политическое (и, возможно, военное) движение и получить доступ к правительственным постам; 3) группировки согласны, что их военные и политические силы должны сохраниться, однако они отделяются друг от друга. Это решение о разделе, которое может привести к расчленению государства на две части или сформированию федерации отдельных территорий. Таким образом, в центре переговоров лежит либо территориальная проблема, либо вопрос о внутренних границах между зонами влияния.

Возможно также обсуждение вопроса о создании буферной зоны со специальным режимом. В процессе переговоров вероятно также выдвижение проектов выборов в представительные органы и пересмотра конституции государства. Политическое урегулирование в результате войны за независимость может осуществляться в нескольких формах: I) обретение полной независимости повстанцами и конституирование нового суверенного государства; 2) получение автономии для восставшей группировки; 3) частичные правительственные реформы в пользу этой группировки после подавления мятежа.

Автор останавливается на особенностях политического решения конфликта в случае достижения независимости восставшей стороны. Среди обсуждаемых вопросов - проблемы суверенитета формирующегося государства, создания временного правительства и выборов в органы власти, защиты прав меньшинств в новом государстве, определения границ.

Прежде чем переходить к рассмотрению особенностей мирного урегулирования после "сложной внешней войны", автор подвергает анализу условия заключения я содержание военных коалиций, о помощью которых ведется данный тип войн. Основной целью военных союзов является обеспечение безопасности государств или группировок, его составляющих. Вступающие в коалицию полагают, что именно блокирование позволит достигнуть военных целей каждому союзнику. Автор обращает внимание на особенности взаимоотношений государств внутрикоалиций, определяет факторы, влияющие на укрепление или, наоборот, распад военного блока. Союзники могут расходиться во взглядах, поскольку военные цели каждого оказываются несовместимы; расхождения возникают также по поводу методов ведения войны или совместной тактики на мирной конференции. Следует, по мнению автора, отметить два особых случая разногласий: I) когда возникает возможность добиться своих целей помимо союзников (в ходе войны или на мирных переговорах); 2) когда одам из союзников достигает своих целей, он приходит к выводу, что коалиция более не нужна.

Автор подразделяет коалиции на три вида. "Первый составляют "здоровые" коалиции, характеризующиеся высокой сплоченностью партнеров, которые согласны друг о другом в главных целях войны. Объективно каждый участник такой коалиции имеет сходные военные цели. Субъективно политические лидеры союзных стран рассматривают блок как лучшее средство дая достижения своих целей. Противоположный пример связан с "распадающейся коалицией", в которой разногласия, по каким бы то ни было причинам, приведет к ее развалу. Последствия распада обычно сказываются как на ходе войны, так и на мирном урегулировании. После развала коалиции война может продолжаться с прежней расстановкой сил, либо бывшие противники могут объединиться в совместной борьбе против своих старых союзников. Третий вид коалиции тот, в котором, несмотря на противоречия и разногласия сторон, союз все же сохраняется вплоть до подписания мирного договора. Такую коалицию автор называет "натянутым союзом".

Ничто тал не влияет на обострение разногласий союзников, как военное поражение коалиции. Под влиянием поражения неизбежно меняются первоначальные цели союзных сторон. Так, государство, вступившее в войну с целью добиться господства, после поражения стремится хотя бы сохранить положение статус-кво. Вместе с тем цели государства в войне могут измениться и под воздействием других факторов: внутриполитического или экономического кризиса, стратегической необходимости, международной обстановки. Динамика изменения военных целей участников войн представляет, по мнению автора, определенный интерес, поскольку силы, которые воздействуют на этот процесс, также могут повлиять на характер мирного урегулирования. Неспособность союзников согласовать военные цели ограничивает результативность даже благополучной, "здоровой" коалиции и может привести к ослаблению эффективности гклитики отдельных членов блока.

Далее автор анализирует проблемы, возникающие между союзными странами на различных этапах мирного урегулирования вследствие ""сложной внешней войны"". Прелиминарная фаза урегулирования такого военного конфликта содержит в себе определенные трудности, связанные с повед е н иемсоюзников.

Центральной проблемой на этом этапе является выяснение дня каждой стороны вопроса о том, выгоднее ли стремиться к миру или продолжать войну. Несовпадение военных целей союзных государств и различная оценка ими результативности войны могут привести к конфликту внутри коалиции. Отсюда, заключает автор, всесторонний анализ той или иной войны требует от исследователя "изучения каждой военной цели каждого союзника, определения, достиг ли союзник своих целей и до какой степени, и, наконец, рассмотрени взаимосвязи между уровнем удовлетворенности целями войны и позицией каждого союзника по вопросу о том, воевать далее или вести переговоры"" (с .131). Следующая фаза - военное урегулирование - предполагает выработку совместного решения сторон о прекращении огня на фронтах, размещении войск и военной администрации на оккупированной территории.

Стадия политического урегулирования также порождает определенные трудности в согласовании позиций союзных стран. Так, господствующие в позиции государства стремятся решить территориальные проблемы в свою пользу, подчиненные же государства желают добиться урегулирования на основе принципа равенства и взаимного уважения сторон. В случае ведения идеологической войны, союзники (если они исповедуют общую идеологию) придают своим мирным требованиям единую идейную направленность.

Значительное место автор уделяет решению союзниками проблемы коллективной безопасности. К концу войны коалиция может превратиться в блок коллективной обороны, целью которого является обеспечение безопасности от возможного нападения бывшего противника. Автора интересует сам процесс подобного превращения, происходящего на заключительном этапе войны или в ходе мирных переговоров. Форма оборонительного союза диктуется как видом угрозы, исходящей от противника (военная, политическая, идеологическая), так и политическими целями каждого союзника в войне и послевоенном устройстве мира.

Помимо традиционных гарантий безопасности (разоружение, демилитаризация противника, запрет производства оружия) союзники стараются предотвратить вступление бывшего врага в другой, противостоящий им блок. Отсюда следует необходимость выработки в процессе переговоров дополнительных гарантий безопасности. Автор особо рассматривает вопрос о разработке гарантий коллективной безопасности против возможного государства-агрессора, которая обеспечивается созданием организации коллективной безопасности и коллективным оборонительным пактом (с.149-151).

Конфликты между союзниками, возникающие в процессе создания системы безопасности, аналогичны тем, которые образуются в ходе войны. В случае, если разногласия между союзниками по поводу целей и структуры организации коллективной безопасности становятся очевидными, это приводит к распаду коалиции, к срыву мирных переговоров или выработке соглашения, приемлемого не для всех участников.

Союзники, договаривающиеся о создании институциональных средств разрешения конфликтов, могут рассматривать свой блок в качестве необходимой основы для посредничества, арбитража и судейства. Сам факт формирования коллективного оборонительного союза говорит о том, что его члены считают международную систему не настолько стабильной, чтобы для решения споров всецело полагаться на общие 'межгосударственные институты.

Автор предлагает свою классификацию "сложных внутренних войн" и, в зависимости от типа войны, показывает характерные черты мирного урегулирования. Первый тип представляет "государственно-фракционная война" (state-faction war), в которой государство поддерживает одну из воюющих фракций, а другая фракция не имеет союзников. Возможными исходами подобных войн являются: I) поражение фракции, не имеющей союзников; 2) поражение фракции, блокирующейся с государством; 3) устранение государства из конфликта; 4) безрезультатность войны вследствие равновесия сил. Второй тип - "коалиционно-фракционная война" (alliance-faction war), где одна фракция блокируется с коалицией государств, а другая обходится без союзников. Анализ этих войн следует вести, по мнению автора, по аналоги"* с анализом войн первого типа. Вместе с тем, здесь необходимо учитывать возможные внутрисоюзнические противоречия, возникающие на почве несовпадения целей войны. Третий тип войн образует "внутренне-внешняя война" (internal-external war), в которой каждая фракция блокируется с отдельным государством. Причем; эти государства находятся друг с другом в состоянии войны. Исхода такой войны более разнообразны: 1) все участники согласны на прекращение войны и переговоры; 2) одно из государств оказывается побежденным другим, война продолжается, но изменяется ее тип; 3-4) одно из государств (или оба) могут выйти из "внутренней" войны, продолжая "внешнюю"; 5) фракции прекращают войну, а государства - их союзники - продолжают воевать; 6) одна из фракций терпит поражение, однако "внешняя" война продолжается. Пользуясь методом моделирования, автор подробно рассматривает возможные варианты мирного урегулирования всех типов "сложных внутренних войн" (с. 181-207), подчеркивая особую важность совпадения интересов и взаимной уступчивости союзников для успешного завершения переговоров. В качестве примеров подобных войн автор приводит войну за независимость североамериканских колоний 1775-1783 тт. русско -турецкую войну 1877-1878 гг. войну в Корее 1950-1953 гг. гражданскую войну в Лаосе 1955-1962 гг. и др.

Прежде чем переходить к рассмотрению "многосторонних" войн, автор обращается к проблеме политической роли "ориентированных на войну" государств и организаций в военных конфликтах и в мирном урегулировании. Понятие "военная ориентация" означает, что политика ее сторонников формируется с учетом ведущейся войны. Политика "ориентированного на войну" участника конфликта определяется его целями в данной войне, характером взаимоотношений с воюющими сторонами, военной обстановкой и соотношением сил противников. Цели, преследуемые "ориентированными на войну" государством или организацией, определяются примерно теми же интересами, что и у воюющих сторон. Однако эти участники стремятся достичь их, оставаясь вне конфликта, в то же время воздействуя на ход войны и мирных переговоров. В том случае, когда роль "ориентированных на войну" участников начинают выполнять великие державы, это существенно влияет на характер, продолжительность, исход войны и эффективность мирного урегулирования. Заинтересованность нескольких противостоящих друг другу великих держав в развязывании и поддерживании военного конфликта между третьими странами может привести к эскалации войны, интернащонализации ее, применению новых видов оружия и дополнительных вооруженных сил.

К числу ""ориентированных на войну"" автор относит и невоюющих союзников, имеющих в войне свои собственные интересы. Они в большей степени, чем великие державы, заинтересованы в определенном исходе войны в пользу поддерживаемых сторон. На ход и результат войны в данном случае влияет согласованность целей партнеров и взаимоотношения "ориентированных на войну"" участников. Автор выделяет роль пограничных государств, "ориентированных на войну", подчеркивая вынужденность подобной позиции во многих случаях, обусловленность ее исключительно географическим фактором. Пример этих государств, по мнению автора, лишний раз доказывает необходимость изучения политики и военных целей стран, "ориентированных на войну"", в контексте всей системы государств.

Наконец, опосредованное участие между народных организаций в конфликте определяется двумя факторами: I) степенью общности и политикой государств, контролирующих организацию. Это могут быть великие державы в исполнительном совете организации, либо блок союзных или кооперирующихся стран; 2) характером деятельности организации согласно ее устану и стрктуре. Так, организация коллективной безопасности обычно больше ориентируется на положение статус-кво и не поощряет войны как средство изменения межгосударственных отношений. Однако с позиций статус-кв о может выступать и консервативная организация, стремящаяся не допустить любых перемен в мире. Различие между ними заключается в том, что первое не препятствует мирным изменениям, совершающимся даже помимо его воли, тогда как другое, во имя сохранения прежнего положения, готово прибегнуть к методу давления силой, используя при случае военный конфликт.

"Ориентированные на войну" страны могут либо присутствовать на мирных переговорах, либо не присутствовать, но оказывать на них влияние. Последнее возможно в тех случаях, когда эти государства (или организации) не получают приглашения от воевавших сторон, или их руководство сознательно стремится сохранить дистанцию и формально отмежеваться от мирного урегулирования. Во втором случае они реализуют свои цели на конференции через страны, участвующие в ней и являющиеся их фактическими ""агентами". ""Ориентированные на войну" государства помогают своим агентам путем публичного выражения поддержки проводимой ими политика, использования традиционных дипломатических каналов, вступления в официальный союз с агентом, угрозы силой или применения ее на практике. Эти государства могут влиять на процесс мирного урегулирования двояким образом: способствовать его успешному завершению или препятствовать его достижению.

Автор рассматривает два варианта в связи с поведением воюющих сторон, которые либо хотят мира, либо желают продолжения войны. "Ориентированный на войну" участник в состоянии воздействовать на все фазы урегулирования, включая условия подписания мирного договора. Особ (важную роль играют великие державы, способные по своему усмотрению определять ход и результаты мирных переговоров вследствие "внешних" и "внутренних" войн, а также участвовать в создании системы гарантий безопасности. Значительное влияние на процесс мирного урегулирования могут оказывать и международна^ организации. Так, при решении территориальной проблемы (вследствие "внешней" войны) международная организация может устанавливать правила для плебисцита, определять статус свободной территории и способ ее управления, выступать в роли посредника в пограничных спорах и т.п. Участие такой организации в переговорах может способствовать налаживания) экономических и торговых контактов между государствами - бывшими противниками. Роль международных организаций в урегулировании "внутренних" конфликтов менее значительна, несмотря на то, что некоторые из них (например, ООН) выступают в пользу войны за независимость колониальных народов. Во ""внутренних"" войнах международн^ге организации чаще выполняют функции посредников в налаживании переговоров.

С целью остановить эскалацию войны государства, "ориентированные на войну", могут координировать свою деятельность в рамках международных конфессий, роль которых в настоящее время выполняют многочисленные организации типа ООН, Оганизации американских государств, Организации африканского единства и др. Эти учреждения стали форумами для обсуждения проблем войны и мира, источниками рождения мирных инициатив. Воздействие международных конференций на воюющие страны может быть чре звычайно эффективным или минимальным в зависимости от степени идеологизации войны и способности "ориентированных на войну" государств влиять на непосредственных участников конфликта. При чрезвытчайных обстоятельствах эти государства (все или некоторые из них) мгут принять решение о навязывании своих предложений воюющим странам с помощью силы или угрозы силы. Международная конференция может закончиться провалом до вы]работки мирных договоров или благополучно пережить период урегулирования и существовать в качестве постоянного института для координации политики отдельных стран. Исход ее работы зависит от степени согласованности военных целей (и целей политики) "ориентированных на войну"" участников конффенции.

Характеризуя особенности ведения "многосторонних"" войни послевоенного мирного урегулирования, автор обращается к выяснению основных признаков этих войн. Он определяет "многосторонние" войны как военные конфликты, отличающиеся большим количеством воюющих сторон и "ориентированных на войну" государств, значительной географической протяженностью. Формы "многосторонних" войн многообразны. В них могут участвовать либо только государства, либо государства и отдельные фракции. Участники войны объединяются в противостоящие коалиции, в некоторых случж, одни участники конфликта имеют союзников, а другие их не тлеют.

"Многостороннюю" войну можно изучать, по мнению автора, различными способами. Один из подходов предполагает расчленение данного типа войны на ряд менее сложных и простых "внешних"" и "внутренних"" войн. Другй метод заключается в рассмотрении войны по "регионам враждебности"" или по те атрам военных действий. Можно также исходить из анализа военных целей государств и фракций, вовлеченных в войну, и соответственно этим целям условно разбить всех участников конфликта на группы и подгруппы (стремящихся к господству, к сохранению статус-кво, к консолидации и т .п.).

"Многосторонняя"" война, по мнению автора, преобразует систему государств, изменяя соотношение сии. Этот процесс закрепляется соответствующим мирным урегулированием. Война может уничтожить существующие государства и империи и создать ноше. Большинство стран, втянутых так или иначе в эту войну, переживают позитивные или негативные перемены. В результате войны даже возможно рождение новой социально-политической системы государств. Наконец, такие войны неизбежно вызывают значительные изменения в системе власти, в структуре и устремлениях элиты большинства стран, в представлениях государств о самих себе и своих союзниках.

Как заканчивается "многосторонняя" война? Один или более участников решают начать мирные переговоры. Война в таких случаях деинтернационализируется, в ней остается меньше воюющих сторон, и постепенно она будет снижаться до уровня "сложной" дли "простой" войны. Конец "многосторонней" войны наступает с победой одной из основных группировок воюющих участников. Разумеется, понятие "победа" будет иметь разный смысл для различных стран. Одни полностью реализовали свои военные цели, другие остаются неудовлетворенными результатами войны. Отсюда окончание войны данного типа часто оставляет нерешенным множество вопросов и порождает почву доя конфликта в послевоенный период.

В результате войны возможен созыв общей мирной конференции со всеми участниками и большинством " ориентированных на войну" стран. Не исключен, однако, и другой исход, когда проводятся сепаратные мирные конференции с участием различных группировок. Конференция первого типа порождает проблему роля и позиции каждого государства на этом форуме и множество процедурных вопросов. Как правило, на такой конференции абсолютного преобладания в формулировании программы и окончательном урегулировании добиваются великие державы. Средние и малые государства стремятся сохранить суверенные права и увеличить свое влияние на ход урегулирования. Проведение сепаратных мирных конференций осложняет ранение проблемы полного урегулирования военного конфликта.

Рассматривая прелиминарную, военную и политическую стадии мирного урегулирования после "многосторонней" войны, автор отмечает, что решение процедурных вопросов на каждой фазе отличается большой сложностью. Она порождается трудностями в согласовании целей, действий и политики государств и фракций, образующих разные группировки. "По мере возрастания сложности войны устроители мира все больше стремятся к тому, чтобы сделать из мирного урегулирования нечто большее, чем правила разрешения конфликта между бывшими противниками. Они устанавливают новый мировой порядок, они создают конституцию для системы государств"" (с .331). Эта ""конституция" состоит из мирных договоров, нескольких документов региональных и всемирных организаций государств и неформальных соглашений, которые устанавливают правила дал межгосударственных отношений в послевоенный период; этот свод документов и правил согласуется странами, участвующими в мирном урегулировании. Двумя важнейшими элементами урегулирования вследствие ""многосторонней"" войны являются тфриториальный вопрос и проблема гарантий безопасности. В результате урегулирования вероятность войны может уменьшиться, если его участникам удастся создать эффективную систему институциональных средств для предотвращения и решения споров. Автор подробно излагает историю, ход и результаты мирного урегулирования целого ряда ""многосторонних"" войн, в том числе Семилетней войны 1756-1763 гг Наполеоновских войн 1799-Ди5 ггпервой мировой войны.

Как утверждает автор, "если мы действительно собираемся понять происхождение мира, то должны более глубоко проникнуть в сущность структуры политической деятельности воюющих стран и выяснить внутренние аспекты завершения войны" (с .431). Для этого необходимо исследовать: I) положение в самой воюющей стране; 2) влияние политики противника на внутреннюю обстановку в стране; 3) взаимоотношения между внутренней политикой, ведением войны и ''миротворчеством."

На политических руководителей воюющей страны оказывается сильное давление со стороны общественности (требующей в зависимости от обстоятельств заключения мира или продолжения войны), законодательной власти, невоенной элиты (представителей крупного капитала, владельцев средств массовой информации и др.). Выработка решений о войне и мире зависит также от единства мнений или, наоборот, разногласий в политическом руководстве воюющей стороны. На его позицию оказывают воздействие и психологические факторы (нежелание признать публично ошибочность проводимой политики, заблуждения по поводу способностей и намерений противника и т.п.) и идеологические установки.

Определенное влияние на формирование общественного мнения, настроения элиты и выработку политических решений лидеров страны может оказывать деятельность противника (характер и степень успеха военных операций, организация диверсионной или партизанской войны, метода дипломатии и пропаганда).

В период ведения мирных переговоров внутриполитические группировки страны могут осуществлять сотрудничество с союзниками и достигать компромисса с противником, оказывая давление на руководителей и инициаторов переговоров. Автор стремится выяснить содержание и направление давления, которое оказывают эти группы на "" миротворцев". Так, эффективность влияния военной элиты определяется следующими факторами: I) ее ролью в выработке общего политического курса страны; 2) установлением контроля за принятием политических решений; 3) позицией роенных советников правительства; 4) поддержкой военных другими группировками; 5) успехами в ведении войны. Влияние гражданской элиты на процесс "миротворчества" обусловливается ее составом и интересами, военными целями, взаимоотношениями с политическим руководством страны. Воздействие законодательной власти на процесс мирного урегулирования определяется активностью общественного мнения и элиты, а также региональными интересами групп, входящих в легислативные учреждения.

Проектирование мирного урегулирования включает в себя: I) выработку плана послевоенного устройства межгосударственных отношений и мирового порядка"; 2) координацию военных операций с планами послевоенного переустройства; 3) согласование своей политики с политикой союзников и решение вопроса о сохранении коалиции; 4) разработку тактики переговоров дан достижения своих целей; 5) учет внутренних экономических и социальных факторов. В основе мирных программ, выдвигаемых сторонами на переговорах, лежат идеи обеспечения безопасности государства и удовлетворения важнейших военных целей мирными средствами. Великие державы вводят также в свои программы предложения о разделе сфер влияния. Модели "мирового порядка" предлагаемые государствами на переговорах, определяются их идеологией. В целом, содержание того или иного плана мирного урегулирования зависит от вида государства, выдвигающего план (великая держава, среднее или малое государство), активного участия в конфликте или ориентации на войну, типа войны. Исходя из этих посылок, автор конструирует две модели примерных планов мирного устройства - великой державы и малого государства. В планах послевоенного переустройства, как правило, присутствуют следующие элементы: демобилизация вооруженных сил, экономическое планирование, реконструкция, пропаганда (или перевоспитание), реорганизация правительства.

Наиболее распространенной причиной срыва мирных переговоров является несовершенство принципов

урегулирования. По мнению автора, в любом мирном соглашении можно обнаружить недостатки, несоответствие требованиям отдельных государств. Тем не менее, эти соглашения являются основой для успешного мирного урегулирования. Наиболее сложными для полного решения являются территориальные проблемы, вопросы гарантий безопасности, нормализации отношений, разрешения спорок, наказания побежденных. Среди прочих причин срывов мирного урегулирования автор называет "интервенционистское" поведение некоторых участников, неспособность их идти на идеологические и политические компромиссы, негативное влияние на ход переговоров третьей стороны. Неблагоприятные для исхода переговоров тенденции можно преодолеть разумной, согласованной политикой договаривающихся сторон.

В заключение автор отмечает, что в настоящее время имеется мало оснований для оптимизма по поводу возможностей совершенного мирного урегулирования, которое создало бы идеальный "мировой порядок" или множество региональных межгосударственных систем, где не было бы почвы для конфликтов.

Г .И .Зверева

ОСНОВАНИЯ МИРА И СВОБОДЫ. ЭКОЛОГИЯ МИРА БЕЗ ВОЙНЫ Под ред. ТДанна

Foundations of peace and freedom : The ecology of a peaceful world / Ed. by Dunn T. - Swansea: Davis, 1975- - 352 p. -Ind.: p.341-352.

"Война не является неизбежной, ее следует рассматривать как болезнь, которая возникает в силу того, что мы не понимаем естественных законов, определяющих человеческие отношения"' (с .13). Эти слова, взятые из введения к реферируемому сборнику, являются как бы лейтмотивом книги. Цель сборника состоит, как пишет его составитель, в поиске упомянутых "естественных законов"" и в изучении возможности их применения к сегодняшнему миру. В соответствии с этим замыслом входящие в сборник статьи объединены в три части: "Познание естестве нных законов", "Практическое применение естественных законов", "Поддержание мира".

В предисловии к работе лорд ХКарадон высказывает мысль о том, что в основе всех конфликтов, всех нарушений мира лежит "насилие" в самом широком смысле этого понятия. Призывая отвергнуть и осудить все виды насилия, он вместе с тем пишет: "Следует при этом помнить, что существует также насилие как крайнее средство оправданного сопротивления невыносимому угнетению" (с.11).

Для искоренения насилия нужна альтернатива ему - "практическая, конструктивная политика мира.. , деятельность, направленная на примирение сторон, урегулирование, достижение согласия" (с.12). В современном обществе нет недостатка в инструментах поддержания мира, но недостает готовности, решимости искать путь к миру и следовать найденным путем. В этом смысле ООН как таковая является вполне рациональным механизмом, чего нельзя сказать о действиях: ее членов.

Еще одной причиной нестабильности в современном мире, пишет Карадон, является национализм, национальные различия, узкие национальные рамки, в которых проявляются интересы государств. Национализм подавляет индивида, порождает дискриминацию и угнетение. В будущем мире он должен "уступить место международному единству, равенству, свободе, пониманию, причастности"" (с.12), хотя для этого нужно пройти весьма долгий путь.

Во введении ТДанн утверждает, что существуют ""естественные законы* определяющие человеческое поведение, которые, если их понять, могли бы обеспечить мир и свободу без помощи насилия. Соблюдение этих ""естественных законов' ведет к созданию здорового окружения, в котором постоянно утверждается и обретает уважение разумный правопорядок. Соблюдение "естественных законов требует экологического подхода, главное в котором - взаимосвязанность и взаимообусловленность всего живого. С точки зрения этого подхода ""война представляется нарушением нормального функционирования международного сообщества"" (с.15). Для исправления этого нарушения и необходимо познание <естественных законов> создание для человека здорового окружения, обеспечение его гармонии с природой.

Такая гармония - в применении к отдельному человеку, индивиду -обеспечивается, во-первых, путем создания надлежащей структуры общества на местном, национальном и международном уровне, такой структуры, которая бы гарантировала уважение личности человека, вела к децентрализации власти, участию человека в ее осуществлении. Б этих условиях индивид получает возможость самовыражения.

Однако мелкие общественные единицы, если они изолированы друг от друга, являются неэкономичными; помимо того, человек стремится не только к самовыражению, но и хочет быть в то же время частью более широкого сообщества. Мелкие общественные единицы сами по себе еще не устраняют конфликтов, не создают мирных условий. Человек должен сотрудничать с другими людьми и в процессе сотрудничества усваивать некоторые законы обеспечения общего блага. С отрудничество - второй необходимый фактор элиминирования конфликтов между людьми.

Человек наделен разумом, способностью отвечать (реагировать) на истину. Восприятие истины меняет характер поведения человека. Истина многогранна: она охватывает исследования, коммуникацию, религию. Особенно важны поиски истины в сфере просвещения, ибо здесь можно и нужно показать человеку подлинные ценности, научить его пониманию ""естественных законов!'

В этом плане очень важна роль ЮНЕСКО, создающей международные университеты, способствующей развитию служб информации и т .д. Следует также поощрять развитие исследований по проблемам мира. Структура (организация)> сотрудничество и истина - три важнейших фактора, обеспечивающие удовлетворение духовных нужд человека, создающие для него здоровое окружение; они не только устраняют причины конфликтов, но и ведут к возникновению правопорядка, основанного на справедливости. При наличии воли и реализации всех указанных аспектов человеческого поведения и человеческих взаимоотношений, пишет ТДанн, "здоровье мирового сообщества" может быть укреплено в такой мере, что расходы на вооружение будут представляться пустой тратой ресурсов, а стремление к вооружению предстанет как причина конфликтов.

Высказанная автором введения мысль находит свое развитие в ряде статей первой части сборника. Профессор права из ЮАР ДКоуэн пишет, что ""естественный закон> и естественная справедливость являются основаниями мира и свободы. Следует при этом, однако, иметь в виду, что мир, свобода, природа, право, справедливость - это многозначные слова, за которыми могут стоять различные понятия. Поэтому обозначаемые ими проблемы достаточно сложны. "Мир означает нечто большее, нежели отсутствие конфликта"" (с.23). Ведь конфликта нет в городе, который бомбы сравняли с землей; нет его и в тюрьме, где царит обстановка покорности. И совершенно иной характер носит мир, который заключается в справедливом упорядочении человеческих отношений, призванном содействовать достижению радости и полноты жизни свободными людьми.

Говорят, что принципы естественного права присущи самой природе человека как общественного существа. Но какова природа (естество) человека? Во всех людях проявляются две противоположные тенденции: стремление к миру, порядку, разумности и стремление к агрессивному самоутверждению, к господству. Этим двум стремлениям соответствуют два обществе нных идеала -мирный и антагонистический. И суть проблемы состоит в том, как сделать выбор между двумя этими идеалами. Многие крупнейшие мыслители, начиная с ДЮма, полагали, что разум не может помочь человеку сделать такой выбор. Коуэн считает, что разум - в его обычном понимании - способен осуществлять выбор в пользу мирного идеала общественного устройства.

В статье профессора ЛХарди, возглавляющего группу по исследованию религиозного опыта в Оксфордском ун-те, ставится задача создания ""новой естественной теологии"", способной удовлетворить духовные запросы современного человека, живущего в век бурного развития науки. Сегодняшняя теология должна быть ""естественной"", т.е. должна находиться в соответствии "'с современными научными взглядами". Признание такой теологии как реальности ""имеет важнейшее значение, ибо выступает как одно из основании мира и свободы"" (с.49).

ДжУБертон, директор Лондонского центра по исследованию конфликтов, считает, что душ поддержания международного мира жизненно важно изучение политической наукой природа человеческих ценностей. Речь идет о ценностях, определяющих человеческое поведение. "Сегодня необходимо смотреть дальше структур, систем и институтов, чтобы увидеть мотивы, страхи, тревоги, отрешения или другие побуждения, порождающие их. Только так мы поймем Биафру, Вьетнам, Ирландию, Ближний Восток, Китай, Родезию, Южную Африку и другие "проблемные"" районы"" (с.72). К числу подлежащих исследованию ценностей можно отнести такие, как "участие"", ""справедливость", ""равенство возможностей", "самовыражение"", "уверенность"", ""взаимность" и др.

При этом необходимо проводить различие между социально-психологическими и социально-биологическими ценностями. Последние, вероятно, в большей мере являются результатом информационного содержания человеческой организации, чем влияние культурных, воспитательных и аналогичных факторов. Гипотеза о наличии социально-биологических ценностей как элементарных частиц, частей информационного содержания биологической организации позволяет объяснить исторически очевидный феномен последовательного осуществления социальных и политических перемен в определенном направлении. На политическом уровне подобный подход дает объяснение упорной борьбе за национальную независимость, за четко определенное место национальных групп внутри государств. "Эти проявления национализма имеют четко выраженные биологические причини и защитные функции"" (с.74).

В относительно стабильном и удовлетворенном политическом сообществе процесс политической социализации эффектив но контролирует и направляет в соответствующее русло социально-биологические побуждения. Но при наличии этических групп, которое считают себя в опасности, экономических групп, чествующих себя ущемленными, или меньшинств, не имеющих эффективных средств обеспечения реального участия в принятия политических решений, политическая социализация имеет ограниченные масштабы. Это относится в равной мере и к развитым индустриальным, и к развивающимся странам, где проблема отчуждения приобретает острыйхарактер.

Существует статистическая вероятность предсказания поведения в определенных ситуациях или в течение определенного времени на основе ценностного подхода. К этому выводу приводит, например, вьетнамский опыт: здесь предсказания возможного поведения, основанные на соображениях соотношения сил и не учитывающие ценностный элемент, оказались ложными. История Восточной Европы в последнее десятилетие также наводит на размышления о природе и устойчивости социально-психологических и особенно социально-биологических ценностей. Если теории, касающиеся формирования политики и поведения систем, принимают во внимание только институционные элементы (системные ценности, процессы принятия решений, (статус властей и т .п.) и игнорируют мотивации и реакции членов этих систем, то они вряд ли могут обладать сколько -нибудь значительной прогностической силой.

Теория ""баланса сил"" исходила из существования государств, не имеющих культурных или традиционных ценностей или связей, которое нем помогали бы им сегодня поддерживать одну державу, а завтра другую в интересах поддержания равновесия. Уже по одной этой причине она была обречена на неудачу. Теория ""коллективной безопасности"", в соответствии с которой должен был поддерживаться статус-кво и контролироваться поведение малых государств, пишет Бертон, не учитывала политических и социальных ценностей и ожиданий. Время от времени в системе случались нарушения и под возрастающим их напором возникали войны.

Существуют чисто практические соображения в пользу поддержки ценностного подхода к политике. Воздействуя на ценности, можно изменить институты и отношения; но ценности не могут быть изменены путем воздействия на институты и отношения. Ценностный подход открывает новые возможности регулирования конфликтов и отношений вообще. Целью становится не ограничение и сдерживание, а методы, помогающие действующим лицам пересмотреть относительные ценности в свете возросшего понимания своего окружения, учета ценностей других и понимания возможности утраты каких-то ценностей в результате стремления к достижению немедленных результатов.

Преподаватель Открытого ун -та (Великобритания) Р.Финнеган рассматривает в своей статье> проблему конфликта в развивающихся странах. Считая конфликт универсальным явлением, автор высказывает мысль, что он присущ развивающимся странам не в большей и не в меньшей мере, чем развитым. Конфликт как явление не может быть устранен совсем, но его можно регулировать путем использования посредников, более справедливого распределения материальных благ, налаживания более тесных связей между обществами, находящихся на доиндустриальной стадии развития.

Д-р ЭФШумахер, руководитель Группы по развитию промежуточной технологии (Великобритания), выступает против идеи безудержного, основанного на эгоистических соображениях экономического роста государств как основы мира. Идея неограниченного экономического роста вызывает сомнения по двум соображениям: ограниченности природных ресурсов и возможности нанести чрезмерный ущерб окружающей среде. Если к тому же движущей силой такого роста становятся такие человеческие пороки, как ненасытность и зависть, то конечным результатом экономического роста может быть только утрата людьми здравого смысла. В решении экономических, как и иных проблем, человечеству необходимо ""вернуться к мудрости"" (с .100). Центральным моментом нового, проникнутого мудростью подхода должно быть "экономическое постоянство" - сбалансированный, ограниченный, постоянный экономический рост в течение длительного периода времени. Наука и техника, ""проникшиеся мудростью", должыво имя этой цели создать методы производства и оборудование, которые:

1) достаточно дешевы, чтобы быть доступными всем;

2) подходят для мелкого производства;

3) совместимы со стремлением человека к творчеству.

Эти три показателя ведут к возникновению ненасилия и таких отношений между человеком и природой, которые обеспечивают постоянство.

Статья директора Лондонского института просвещения Х.Л.Элвина посвящена деятельности ЮНЕСКО. По мнению автора, основная задача этой организации - "'содействие укреплению мира и международному взаимопонимания через образование, науку и кльтуру"" (с. 126).

Преподаватель Кэмбриджского ун-та Р.Тулесс считает, что непонимание в отношениях между народами может усугубляться в результате чрезмерно эмоциональных высказываний пре дставителей этих народов, непродуманного выбора слов и выражений в общении с другими людьми. Он призывает участников различных международных встреч рассматривать стоя заседаний не как поле словесной битвы, а как кабинет социальной терапии. "Мы не будем вставать на крайнюю позицию и утверждать, что, не будь языка, не было бы войн. Но факт остается фактом: не будь языка, не было бы и некоторых факторов, которые делают войны более ожесточенными и упорными, не было бы ораторских заклинаний, которые романтизируют военную деятельность и создают образ ненавистного врага, борьба с которым есть благое деяние"" (с .152).

Английский писатель Д.Уиллс, занимающийся проблемам воспитания, видит причины конфликтов в современном западном государстве в том, что граждане ассоциируют государственную власть с принуждением, которому они сопротивляются.

Задача, следовательно, состоит в убеждении народа в том, что власть, законы - все это проявление заботы о людях, проявление "людьми" к ним. Тогда гражданин постепенно научится идентифицировать интересы государства со своими собственными и стянет на полицию добровольного сотрудничества с властями. В международной сфере эта проблема "'сводится к созданию наднациональной власти, пользующейся всеобщим уважением... Организация Объединенных Наций будет пользоваться должным уважением только в том случае, если ер создатели станут (сколь бы невозможным это ни казалось) со всей добросовестностью добиваться общего блага, a HP реализации эгоистичных интересов своих наций"" (с.1в4-16Ь).

П.Маннихе и К.Нильсен, работники сферы просвещения в Дании, выступают в сборнике со статьями, посвященными опыту фермерских кооперативов в этой стране, которые воплощают ""кооперативное благосостояние" в Дании (с.175). Развитию кооперативного движения, в частности, содействует образовательная политика, в том числе программы так называемых "народных средних школнаучивших фермеров лучше понимать и реализовывать их общие задачи и интересы в настоящее время такие школы, по датскому образцу, считают Маннихе и Нильсен, след о шло бы создать в развивающихся странах. Необходимо также развитие широкой сети образовательных учреждений межнационального профиля, занимающихся: I) международными проблемами сосуществования и экономического сотрудничества, охраной природной среды от загрязнения и разрушения; 2) тршснациональными проблемами организации бизнеса и сотрудничества.

Третья часть сборника открывается статьей профессора экономики ун-та Пуэрто-Рико ЛКоры "Физика политики"". Многие трудности современного мира, пишет автор, могут быть устранены путем надлежащего ""баланса сил"", обеспечивающего устойчивость системы. Современные великие державы, с этой точки зрения, плохо сбалансированы - как каждая в отдельности, так и в масштабах мировой системы. И в том, и в другом случае им нужно постоянное руководство, наблюдение, вмешательство громоздкого национального правительства или международных учреждений. В то же время основанные на мелких единицах системы (например, Швейцария, ее отдельный кантон или маленький приход в Йоркшире) в такой мере "самосбалансированы>, что они практически не нуждаются в контролирующей инстанции. Баланс в такой системе носит подвижный характер, составляющие систему части перемещаются и заново приспосабливаются друг к другу. Основа такого равновесия, напоминающего равновесие мельчайших физических частиц, состоит в многочисленности и малой величине составных частей системы.

Человеческий мир совершенно очевидно представляет собой динамическую систему, которая может быть устойчивой только в том случае, если она разделен"на многочисленные части и они являются небольшими (не по отношению друг к другу, а к системе в целом). Историческим примером такой системы является Священная Римская империя примерно до 1000 года. Появление на политической арене великих держав, их рост разрушают механизм автоматического саморегулирования международного сообщества как динамической системы. Теоретически может быть обеспечено равновесие и при наличии великих держав, но равновесие статическое, условлен которого является неподвижность частей системы, что совершенно ирреально. В сегодняшнем мире с его двумя сверхдержавами возникает неустойчивое равновесие, подобное велосипеду. Велосипед не упадет, если оба его колеса движутся в одном направлении третьей силой; но он неизбежно рухнет на землю, если оба колеса будут стремиться двигаться в противоположных направлениях и машина в результате будет оставаться на месте. Выдвижение на передний план Китая и объединенной Европы ничего не изменит, ибо тандем столь же неустойчив, как и обычный велосипед Да и вряд ли каждая из этих единиц пойдет дальше союза из существующих сверхдержав.

Каков же выход из этого катастрофического положения? Один из вариантов - создание всемирного моногосударства, включающего все человечество. Но даже такой ""одноколесный велосипед"" нуждается в движеии для сохранения равновесия. К тому же, как показал АТойнби, любая цивилизация, достигшая подобной стадии универсального моногосударства, обнаруживала, что это предпоследний шаг на пути к краху. И здесь не имеет значения, какие соображения лежат в основе создания подобной системы: политические (как в "Вавилонской башне ""Организация Шъединенных Наций) или экономические (как в Общем рынке). Человеческий ум просто не в состоянии постичь такие масштабы.

Выход, по -видимому, пишет Кора, состоит в другом. "Если мы хотим создать прочную структуру правопорядка, гармонии и мира, мы должны восстановить саморегулирущийся механизм автоматически действующего мобильного равновесия. Нужно руководствоваться не умозрительными построениями людей, р законами природы, удерживающими Вселенную как единое целое не с помощью силы божественного масштаба, а с помощью устройства, которое взрывает и дробит на мелкие части такую силу, как только она приобретает размеры, угрожающие единству"" (с.202). ИЛЬМЕ словами, необходимо ликвидировать существующую структуру сверхдержав и крупных национальных государств и вернуться к миру мелких сообществ.

Эта идея, несмотря на ее утопичность, выдвигается вновь и вновь на протяжении истории. И сейчас немало защитников "школы естественного права" как основы политической организации, при которой мир состоит из мелких государств, a сами государства - из единиц типа кантонов. В подобной мировой системе впервые возникла бы возможность для правительства Организации Объединенных Наций на деле, а не на словах претворять в жизнь законы мира. Ибо только мелкие и слабые государства способны признать власть более высокую, чем их собственная. Проблема нашего времени состоит не в том , при ходит к выводу Кора, как выжить малым странам. Они выживают прекрасно, о чем свидетельствует пример Швейцарии, Швеции, Норвегии, Исландии, Люксембурга. Подлинный вопрос состоит в том, как могут выжить крупные государства. И они, а не малые государства, должны ответить на этот вопрос.

В статье английского публициста ДжПэпуорта "Экономическая жизнеспособность малых государств" идеи Корн находят определенное развитие. Многие проблемы нашего времени, пишет Пэпуорт, порождены чрезмерным ростом сегодняшних политических и экономических единиц, деятельность которых в итоге выкодит из -подконтроля и не направляется более нормами морали. Одновременно все более отчетливо проявляется тенденция к сопротивлению дальнейшему росту политических образований. Об этом, в частности, свидетельствует борьба ряда народов за автономии и самоопределение: каталонцев и басков в Испании, бретанцев и эльзасцев во Франции, черногорцев в Югославии, Греции и Албании, племен нага в Индии, индейцев в Америке, аборигенов в Австралии и т.п. Однако проблема масштабов политических образований нередко заслоняется вопросом о том, носят ли они капиталистический или социалистический характер,

Одним из возражений против идеи существования малых государств является утверждение о их "экономической нежизнеспособности". Экономическая жизнеспособность - сложное, включающее как возможность предоставить гражданам известный уровень материального благополучия, так в другие факторы: степень загрязнения среды обитания в результате экономического развития, сохранение или исчерпание невосполнимых ресурсов, перспективы жизни и развития последующих поколений и т.д. "Экономическая жизнеспособность не может измеряться в вакууме; она должна быть связана с существующим положением человеческих дел и с более широкими вопросами мира и войны; и в этом контексте можно сказать, что остаться невовлеченными в войны, сохранить стабильность своей валюты, в конечном итоге ликвидировать бедность и неграмотность смогли только малые, а не великие страны" (с.209). Правда, таких стран мало, но это объясняется прежде всего тем, что великие державы вовлекли в свои неразумные действия многие малые государства.

Именно с крупными державами связано возникновение мировых экономических кризисов, войн. Здесь родилась технология, которая грозит поработить человека. Задача состоит в том, "чтобы уменышить масштабы технологий, а с ней и нашей политики до подлинно человеческих размеров" (с.213). Если сделать деревни и поселки Великобритании свободными и независимыми (а это надо сделать), то это не значит, что они не будут сотрудничать между собой. Такое сотрудничество возможно и необходимо в вопросах здравоохранения, просвещения, борьбы с преступностью. Главное -чтобы жители прихода, деревни могли сами распоряжаться своими делами. Конечно, необходима и какая -то централизация, например, единая валюта во всей Великобритании, но банки должны быть местными и находиться под местным контролем.

Безусловно, все это предполагает проведение широких экспериментов, поясков; главный враг сегодня - это пассивность, инерция, непричастность людей к различным проблемам. Пэпуорт призывает людей отвергнуть автомобиль, загрязняющий среду, отказаться от потребления товаров массового производства, ""повернуться спиной к таким безумствам"", как современные войны, политические партии, космические полеты и т.п. Способность людей действовать таким образом, утверждает Пэпуорт, может прийти только через религию.

Профессор психиатрии ун-та Джонса Гопкинса (США) Дж.Фрэнк считает, что достижения человечества в области техники, транспорта, средств массовой коммуникации делают понятие национального государства устаревшим. Отсюда - перспектива возникновения единого всемирного государства и связанная с ней задача: уменьшить недоверие и страх в отно шениях между различными народами, развивать у них чувство "принадлежности к мировомусообществу"". Одним из средств для достижения этой цели является формирование ""мирового общественного мнения" путем более широкого использования средств массовой коммуникации. При наличии действительно развитого мирового общественного мнения можно было бы реализовать такие, например, проекты, как создание специального суда, имеющего право привлекать к ответственности руководителей государств " за преступления против международного мира и безопасности"" (с .230).

Сотрудник аппарата ООН Э.Гилпин выступает со статьей об операциях ООН по поддержанию мира в Конго в I960-I96IITв которых он участвовал. Процедура поддержания мира, предусмотренная Уставом ООН, пишет Гилпин, никогда не осуществлялась для предотвращения или пресечения агрессии в силу разногласий между великими державами в Совете Безопасности. Она свелась к ограниченным по масштабу операциям в случаях относительно небольших конфликтов или к действиям ненасильственного характера. В Конго вооруженные силы ООН действовали в основном без применения насилия, но имели право использовать оружие для самообороны. Подобный подход к проблеме поддержания внутреннего мира в государстве Гилпин считает в целом верным. Он выступает за расширение операций ООН по поддержанию мира как одного из средств предотвращения более широких конфликтов.

Специалист по международным отношениям, профессор ряда американских и английских университетов Дж.Джойс, анализируя опыт деятельности Лиги наций, приходит к выводу о том, что "мировой порядок немыслим без мирового права" (с.295). Но должно ли это быть право государств или право людей" Если речь идет о праве государства, опирающемся на "коллективную безопасность", то оно доказало свою несостоятельность, о чем свидетельствуют история Лиги наций и вторая мировая воина. Следовательно, необходим мировой правопорядок, опи рающийся не на суверенитет государств, а на ""суверенного человека" (с. 295).

Видный ирландский юрист и дипломат Ш.Макбрайд выступает в сборнике со статьей "Права человека и господство права"". В деле эффективной зацщты прав человека"", пишет он, не достигнуто пока реального прогресса, несмотря на принятие ряда важнейших документов в этой области, создание региональных органов по контролю за соблюдением прав человека. Причина такого положения отчасти состоит в инертности правительственных органов, отчасти в устарелости концепции национального суверенитета. Однако важнейшей причиной, которой не уделялось достаточного внимания, является возрастающее число массовых нарушений прав человека в вооруженных конфликтах и все возрастающее использование вгоруженных конфликтов как средства разрешения международных и внутренних раздоров. "По моему мнению - пишт Макбрайд,-война и вооруженные конфликты представляют главнейшее препятствие в деле защиты прав человека"" (с. 309).

В этом контексте, рекомендует Макбрайд, желательно полное устранение войны, но поскольку это утопично, следует хотя бы пе ресмотреть законы и обычаи вооруженных конфликтов. Настало время применять уголовные санкции в отношении отдельных лиц за совершение актов войны, агрессии и жестокости. Для этой цели необходимо учредить постоянный международный уголовный суд по образцу Нюрнбергского трибунала.

Новый подход к войне должен также выразиться в праве индивида отказаться от участия в войне. Это право основывается не только на свбоде совести, но и на международно -правовых нормах. Устав Международного военного трибунала не освобождает любого солдата от виновности за преступления против мира, военные преступления и преступления против человечности, даже если они совершены по приказу вышестоящих инстанций. Эта норма международного права и должна найти отражение во внутреннем законодательстве государств.

Внутреннее законодательство должно также признать право на отказ от военной службы по религаозным и моральным соображениям. Совремная концепция "права вести войну" основана не только на суверенном праве государств: следует также признать право индивида на защиту от бесчеловечного обращения и связанное с этим право на отказ участвовать в причинении страданий се 0е подобным.

Профессор политических наук Миннесотского ун-та (США) М.Сибли рассматривает проблему принуждения государств в контексте задачи обеспечения мира. История всемирной организации, пишет он, отчасти является историей попыток обеспечить мир путем создания структуры, основанной на принуждении государств. Эти попытки не увенчались успехом, привели к беспорядку и войне. И тем не менее СОН повторяет в этом отношения ошибки Лиги наций.

Теория принуждения государств основывается на том представлении, что некоторые государства являются агрессорами и что агрессию можно сорвать коллективным противодействием. Предполагается, что при наличии коллективных усилий можно было бы вынудить Гитлер а отказаться от его планов и тем самым предотвратить вторую мировую войну. Однако даже при налчии точного определения ""агрессии" - а его пока, по утверждению Сибли, нет - возникают два серьезных возражения против теории принуждения государств. Во -первых, она могла бы быть воплощена в жизнь только ценой серьезного риска войны. Во-вторых, само существование угрозы принуждения или использования вооруженных сил ведет к подрыву всемирной организации.

Все эти соображения полностью применимы и к международной жизни. Необходимо, законно и возможно принуждать индивидов, но не целое государство. Нельзя посадить в тюрьму все общество. В свое время американский философ Дж .Дьюи осуждал идею создания вооруженных сил Лиги наций. Если мы хотим добиться мира и правопорядка во всем мире, следует отказаться от принципа принуждения государств, ведущего к войне или, в лучшем случае, к дезинтегрирующим тенденциям. В современных федеральных государственных системах, которые оказались наиболее "успешными"" - Швейцарии, США, Австралии, Канаде, - этот принцип сознательно отвергнут.

Но каким же образом в этом случае организовать мировое сообщество, чтобы свести до минимума угрозу войны и обеспечить мирное развитие? - ставит вопрос Сибли. Прежде всего следует отказаться от почти идолопоклоннического отношения к вооруженным силам. Опыт показывает: использование оружия в форме "коллективной безопасности"" для принуждения других государств или в форме "национальной обороны" не решает главной задачи - защиты человеческой жизни. Только после полной ликвидации вооруженных сил можно будет создать необходимые всемирные организации для сотрудничества людей в области здравоохранения, регулирования труда, распределения продовольствия. Важно создать столь сильную систему сотрудничества, чтобы ее преимущества были очевидны всем. Только на этой основе "разоруженный мир"" может обеспечить единств ею реальииую ""безопасность"".

В процессе такой перестройки международных отношений может возникнуть потребность в принятии всемирного законодательства для принуждения отдельных лиц. Это можно допустить в каких -то пределах, но международные полицейские сиди ив атом случае должны воздействовать на индивидов, а не на государства. Поэтому прежде всего необходима революция в мыппленнии людей; любые же попытки навязать мир силой обречены на провал.

Б.Е.Хаев

ИССЛЕДОВАНИЯ В ИНТЕРЕСАХ МИРА.

ПЯТЬ ЛЕТ ЗАПАДНОГЕРМАНСКОМУ ОБЩЕСТВУ ПО ИЗУЧЕНИЮ МИРА

И КОНФЛИКТОВ.

Предварительные итоги Forschung fiir den Frieden: Funf Jahre Deutsche Gesellschaft fur Friedens-und Konfliktforschung. Eine Zwischenbilanz / Eingel. von Czempiel E.-O. u. Delbruck J. - Boppard a. Rhein, 1975- -305 S. - (Veroff. der Dt. Ges. fur Friedens- u. Konfliktforschung; Bd,1). -Библиогр. в конце

статей.

В 1969 г. в ФРГ было образовано Западногерманское общество по исследованию проблем мира и конфликтов. Оно объединило широий Крут ученых -историков, социологов, политологов, поставивших перед собой задачу исследования условий в возможностей поддержания мира, а также причин возникновения ВОЕН. Реферируемая книга - сборник статей, ПОДВОДЯЩИЕ первый итог пятилетней работы общества.

Во введении к сборнику один из руководителей общества, профессор Геттиигенского ун-та ЙДельбрюк, дает краткий обзор его деятельности. Тематика исследований охватывает проблемы конфликтов между Востоком и Западом, между развитыми странами Запада и развивающимися странами. Изучаются вопросы международной торговли оружием и внутриполитические конфликты, носящие характер международных проблем, такие, например, как расовые конфликты. Исследуются педагогические аспекты проблематики войньв мира. Дельбрюк отмечает, что в исследованиях общества сравнительно мало внимания уделяется области международного права, хотя она непосредственно связана с проблемами мира.

Профессор Гейдельбергского ун-та Г.Пихт посвятил свою статью анализу понятия мира. История цивилизация - это история развития науки о войне, которая достигает кульминационного пункта в XX в. Науки же о мире, по утверждению Пихта, не существует. Только с наступлением атомной эры небольшая группа ученых обратилась к исследованию проблем мира, поставив перед собой цель выяснить прежде всего шансы на успех такой работы. Эти шансы оказались ничтожными, ввиду, по мнению Пихта, отсутствия политических сил, заинтересованных в такого рода начинании. Во -первых, в ходе исследования проблем мира еще не было выработано концепций, которые могли бы вызвать серьезный интерес политиков. Во-вторых, даже в случае появления таких концепций, они оказались бы лишенными поддержки, поскольку истэблишмент заинтересован в сохранении статус-кво.

Последнее в современном мире, утверждает Пихт, неизбежно ведет к войне. Тот, кто хочет установить мир, должен стремиться к новому порядку. По любой новый порядок будет находиться в противоречии с существующими структурами власти, требовать ее перераспределения и, следовательно, затрагивать интересы власть имущих. Если наука о войне находится в полном соответствии с данными на сегодняшний день структурами власти, то наука о мире обречена на существование в политическом вакууме.

Понятие "война" представляется, как правило, ясным, поскольку в политическом сознании пока еще не приобрели реальных очертаний перспективы применения бактериологического и химического оружия, а также развития повстанческого движения в условиях мировой гражданской войны. Отсюда кажущаяся ясность предмета научного исследования проблем юйны. В противовес этому, сущность понятия "мир" такова, что ему нельзя, считает Пихт, дать определения (с .46). Любая политическая власть и любая идеология стремятся навязать противнику свое понятие мира. Поэтому вопрос о том, какая структура власти, экономическая система или (форма господствующего массового сознания должны олицетворять единственно возможный мирный порядок, именно и составляет основу всех общественно-политических конфликтов. Мира хочет каждый, но каждый хочет, подчеркивает Пихт, "своего" мира и, следовательно, ищет средства, чтобы иметь возможность диктовать его.

Из этого Пихт делает вывод, что единого понятия <мира> не существует. Если раньше, во времена локальных конфликтов, идеалистические построения о "вечном мире" мало соотносились с реальной политикой, то теперь любой региональный конфликт может закончиться всемирной катастрофой. Возник также целый ряд новых глобальных проблем, несущих столь же большую опасность, как и ядерная война: проблемы голода, загрязнения окружающей среды, ограниченности среды, ограниченности естественных ресурсов и т.д.

Для решения современных проблем человечество не имеет соответствующих их масштабам институтов и инструментов, поскольку политические модели организации международного сообщества ведут свое происхождение из века, предшествовавшего теперешней научно -техниеской цивилизации. Бесспорна необходимость установления нового глобального порядка. Но пока политические интересы и политическая власть "инвестированы в старые структуры", всякий, кто задумывается об их обновлении, стоит перед перспективой оказаться в политическом вакууме.

Этим, по мнению Пихта, объясняется отсутствие желания у исследователей разрабатывать глобальные концепции мира, их обращение в проблемам, решение которых представляется возможные путей реформ существующих структур, с помощью "политики малых шагов". Однако такой путь не позволит решить ни одной проблемы, которые угрожают ныне существования" человечества. В числе имеющихся глобальных концепций мира наиболее иллюзорными Пихту представляются две: социально -психологическая в экономическая. Первая основывается на ожидании, что мир в масштабе планеы может быть достигнут с помощью воспитания и основанных на нем изменений в массовом сознании. Вторая - исходит из убеждения, что источники конфликтов могут быть ликвидированы1 путем подъема уровня жизни всех наций и достижения на этой основе их экономической эмансипации.

К числу более реальных гипотетических моделей Пихт относит так называемую <Модель всемирной империи", управляемой, в соответствии с концепцией К.фон Вейцзекера, всемирным правительством. Однако Пихт подвергает сомнению техническую осуществимость такой системы господства. Модель "идеологического" мирного порядка допускает его существование в условиях, когда все оказываются вынужденными "думать одно и то же". Эта модель основывается на "господстве над сознанием" и является исторической аналогией религиозных войн и крестовых походов. Такая идеология, полагает Пихт, порождает фанатизм, разрушающий всякий порядок, и поэтому она не может служить основой мира. Следующий проект мирного порядка берет свое начало в либеральных теориях ХУ11-НХ ввотводивших буржуазно-демократической революции роль панацеи от "страсти к наживе и славе" - источника войн. В последующий период ожидания мира стали связнываться не только с парламентаризмом, но и с обобществлением средств производства и ликвидацией частного капитала. Но и они, по мнению Пихта, принесли разочарование. Социалистические государства, утверждает он, также ведут между собой войны, существует даже серьез ное опасение, что от них может исходить новая мировая волна.

Арсенал традиционных политических инструментов и категорий не может дать решения проблем нашего времени, которые являются результатом качественного изменения человечества. Новый фактор, взрывающий ныне устаревшие политические структуры, - формирование огромного потенциала власти благодаря научно-технической революции. Характерной чертой качественного скачка служит факт завоевания людьми негативной власти над собственной историей: они ныне в состоянии уничтожить жизнь на земном шаре. К конструктивной же организации своего господства на планете, пишет Пихт, они неспособны потому, что политические структуры общества - это структуры эры, предшествовавшей веку НТР. Технико-экономическое развитие и политическую организацию общества отличает все больший антагонизм, создавая куда большую опасность для мира, чем противоречия между капитализмом и социализмом или между богатыми и бедными странами.

Перед лицом этой опасности, считает Пихт, представляется необходимым создание хотя бы некоторой наднациональной администрации на планете. Наука о мире должна исследовать возможности соответствующей трансформация существующего порядка. При этом неизбежно ограничение национального суверенитета и осуществление коллективных акций.

Признавая свою неспособность разработать конкретную модель мира, Пихт ограничивается выдвижением рада "минимальных требований для того, чтобы выжить". К ним относятся: (I) эффективное распределение между нациями бремени помочи голодающим двум третям человечества; (2) наднациональный контроль над продовольственными ресурсами планеты; (3) наднациональный контроль над запасами сырья и энергии; (4) разоружение и контроль над вооружением, доведенные до ткаой степени, что мировая война станет технически неосуществимой; (5) создание наднационального органа для действенной борьбы против глобального загрязнения окружающей среды.

Таковы минимальные условия, приходит к заключению Пихт, продолжения существования человечества. Было бы иллюзией считать, что современные государства способны договориться об их реализации. Коллективное самоубийство вероятнее коллективного самосохранения. Реальное разоружение станет возможным лишь тогда, когда государства не смогут больше финансировать гонку вооружений. Меры против голода начнут приниматься только после того, как политические землетрясения в бедных странах станут угрожать фундаменту богатых стран. Борьба с загрязнением окружающей среды начнется тогда, когда будет уже поздно. Мир в современную эпоху, поэтому, может быть достигнут только в условиях жесткого ограничения богатых обществ. Поскольку политики знают, что такое ограничение не в их власти, эта мысль будет им чужда. Изучение условий для мира, таким образом, пессимистически прорицает Пихт, будет все больше погружаться в политический вакуум по мере того, как его предметом станут реальности, недосягаемые для политических деятелей.

Директор института имМакса Планка по исследованию условий жизни в век научно -технического прогресса профессор К.фон Вейцзекер посвятил свою статью проблеме мира. Развитие современной цивилизации, пишет он, выражается в гигантском прогрессе техники и сдвигах в массовом сознании. Перед лицом объективных изменений в условиях существования человечество все больше осознает нависшие над ним беспрецедентные опасности. Меняется отношение к войне. Проблема мира в узком смысле становится проблемой сдерживания и преодоления войн. В широком смысле эта проблема означает поиск сил и институтов, способных гарантировать надежный мир. Вейцзекер выделяет четыре сферы, в которых проблема мира находит отражение, хотя и не может быть, по его мнению, решена: военная, внешняя политика, общественная структура, внутренний мир индивидуума.

В военной сфере проблема предотвращения войны не решена. Она постоянно ведется в странах "третьего мира" и нет признаков ее прекращения. В сферах военного влияния сверхдержав также не исключена возможность будущие войн, в том числе и третьей мировой ядерной войны. Безудержный рост вооружений не может предотвратить войну. Не количество оружия, а соответствующее его росту развитие сознания может сохранить мир. Пример тому - стратегия "устрашения" на основе концепции "ядерного возмездия". Благодаря ей, полагает Вейцзекер, человечество оказалось в условиях мира и разрядки. Но созданное равновесие неустойчиво: военные не могут постоянно сохранять мир.

В области внешней политики имеются средства мирного разрешения конфликтов. Но дипломатия и международное право еще не могли превзойти такого политического средства, как война. История показывает, что есть два пути достижения стабильности в системе власти: сохранение плюрализма власти и гегемония. Но система суверенных властей не может сама по себе преобразоваться в еж тему суверенных партнеров. Для этого необходимо изменение структуры власти, поскольку без этого изменения именно власть и составляет надежную основу безопасности каждого из элементов системы. А власть может накапливаться беспредельно. Поэтому правильный для каждого партнера тезис об обеспечении безопасности путем усиления собственной власти объективно ведет к гонке вооружений. То, что проблема мира неразрешима с помощью внешнеполитического инструментария, результат не злой воли дипломатов и военных, а производная от структурывласти.

Стабильная же гегемония, утверждает Вейцзекер, может быть достигнута только с помощью мировой войны. Ее результатом (за счет огромных жертв), видимо, станет создание всемирного государства. Но это государство сможет препятствовать возникновению новых войн лишь до тех пор, пока будет сохраняться его стабильность.

Звеньями традиционный систем власти служат государства, внутренняя социальная структура которых стабилизируется с помощью господства. Борьба различных систем власти между собой еще не окончена, Может ли всемирная победа одной из конкурирующих систем обеспечить всеобщий мир"Положительный ответ на этот вопрос будет возможен в том случае, если будет создано всемирное государство, исключающее институт внешней политики.

Анализ систем власти с психологической точки зрения свидетельствуют о том, что агрессия как аффектированное состояние поиска конфликта имманентна нашему обществу. Причина ее - страх, который является важнейшим компонентом психологии мира. Мир конфликтов и страха является самостабилизирущейся системой.

Эти четыре сферы человеческого поведения взаимосвязаны и стабилизируют друг друга. В мире конфликтов поведение, постоянно воспроизводящее конфликтную структуру, является рациональным как для индивида, так и для отдельной группы. Ограниченный мир также всегда возможен, однако достижение его связано с огромными трудностями.

Главная проблема современности - мир на всей планете. Это не мир, который будит стабилизироваться внешнеполитическими средствами периодических войн между суверенными властями. Это своего ром "внутриполитический" мир человечества с самим собой. По он не будет бесконфликтным. Борьба сохранится, потому что она, как и власть, свойственна всей органической жизни на Земле. Следовательно, проблема поддержания мира сводится к coзнательному ограничению власти. Исходя из этого, Вейцзекер останавливается на путях политической реализации дара. Он рассматривает политику мира в узком смысле как выдвижение мира в качестве приоритета политической деятельности. В широком смысле - это любые действия, направленные на создание условий для мира или его защиты.

В борьбе общественных систем политика мира оказывается перед вопросом о ее целях и средствах. Однако очевидно> что в процессе принятия любого внешнеполитического решения приоритет должен отдаваться стремлению поставить это решение на службу миру. Эта необходимость еще не закрепилась достаточно прочно в общественном сознании и поэтому не соответствует практике большинства правительств. Автоматизм систем власти вое еще имеет тенденцию к военному решению конфликтов, хотя понимание скрытой в этом опасности ныне развито как никогда прежде.

Политика мира может дать выигрыш во времени, а, следовательно, и возможность развитая таких структур власти, которые со временем заменят существующие более стабильным всемирным порядком. Это объективная потребность человечества. Для ее удовлетворения необходимо считать нынешнее положение в мире еще очень далеким от состояния глобального мира.

Политика разрядки начала 70-х годов является выражением потребности народов в стабильном и всеобъемлющем мире. С другой стороны, она стала выражением системы договоренностей между суверенными правительствами. Совместить эти два процесса в массовом сознании - трудная и долгосрочная задача. Для правительственной политики ведущих держав разрядка служит дипломатическим инструментом в борьбе за власть, окончить которую они не в силах. Реальным для них является лишь ограничение этой борьбы мирными средствами и стремление к этому в будущем.

В той степени, в какой массовое сознание осознает достижение мира в качестве основной задачи, меняется роль военного потенциала и самих военных. Последние должны оставаться в состоянии вести войну, чтобы угрожать этим и угрожать настолько эффективно, чтобы не быть вынужденными начать ее или капитулировать.

НГ .Карпов

РУКОВОДСТВО ПО ВОСПИТАНИЮ В ДУХЕ МИРА

Под ред. К.Вульфа Handbook on peace education / Ed. by Wulf Gh. -Frankfurt а/M.; Oslo, 1974. - XI, 378 p. Intern, peace research assoc. Educ. comm. Реферируемая книга посвящена относительно новому на Западе существенному феномену - воспитанию в духе мира, возникшему и получившему развитие около двух десятилетий назад и представляющему собой одну из специфических современных форм антивоенного движения.

Цель "Руководства"", подчеркивает составитель и редактор сборника профессор Западногерманского ин -та международных исследований по проблемам образования К.Вульф, - показать состояние движения "за воспитание в духе мира" на сегодняшний день и "способствовать дальнейшему развитию этой новой области в международном движении за мир"" (с.IX), раскрыть роль воспитания в духе мира в рамках политического образования, показать различные подходы к вопросу о связи теории ("наука о мире"") и практики (воспитание в духе мира).

Движение ""за воспитание в духе мира * считает Вулъф, возникло, с одной стороны, под влиянием интереса, который стали проявлять к системе образования как каналу практического использования результатов и выводов "науки о мире" исследователи проблем мира, преследующие конечную цель "улучшения социальной действительности" (с .IX), а с другой - в результате растущего внимания, которое проявили к этому направлению исследования обеспокоенные судьбами мира педагоги, любым его результатам, имеющим отношение к воспитанию в духе мира.

Сборник состоит из трех частей. Первая посвящена основным концепциям мира, разработанным "наукой о мире"", и той роли, которую должно играть воспитание в духе мира в рамках этих концепций. Вторая -содержит анализ процесса воспитания в духе мира, его основных аспектов. Третья - отражает положение в области воспитания в духе мира в ряде стран.

Воспитание в духе мира - это сложный и многогранный процесс, толкование роли и функций которого далеко не однозначно. Поскольку движение "за воспитание в духе мира" как явление родилось в среде исследователей проблем мира, ставящих своей конечной целью достижение всеобщего прочного мира, существует прямая зависимость между характером и содержанием воспитания в духе мира и основными концепциями мира. Более того, залогом эффективного развития процесса воспитания в духе мира является тесная связь и взаимозависимость между "наукой о мире", воспитанием в духе мира и действиями в целях мира.

Исследователи проблем мира выступают за научный поиск путей ко всеобщему прочному мирт на основе разработки обширной программы исследования причин войны и условий мира, пропагандирования результатов этих исследований и обеспечения их применения, т.е. ""наука о мире" обеспечивает теоретическую базу, на основе которой воспитание в духе мра готовит индивидов к действиям в целях мира.

Это направление исследования было задумано кап новый подход к анализу проблем войны и мира, основывающийся на отказе от абсолютизации военной мощи как единственного фактора, определяющего современные международные отношения, критическом отношении к разного рода "силовым концепциям", безраздельно господствовавшим до недавнего времени в этой сфере буржуазного обществоведения, к содержанию и методам традиционных путей исследования и формулирования политики, Оно представляет собой попытку заменить традиционные концепции международных отношений научно обоснованной концепцией мира.

"Наука о мире", по мнению ее исследователей, представляет собой критическое направление, ориентирующееся на общечеловеческие ценности, сочетающее фундаментальные и прикладные исследования, характеризующиеся междисциплинарным подходом. Если конечная цель " науки о мире" как ценностного направления исследования, пишут авторы, есть достижение всемирного прочного мира и разработка стратегии реализации этой задачи, то она должна в первую очередь определить, что же такое ""мир"". Является ли мир таким положением, при котором отсутствует война, или же это понятие включает также и справедливый порядок?

По мнению авторов, дать четкое определение понятию "мир" нелегко, так как практически не существует такого общего определения, которое удовлетворяло бы всех исследователей (с.З); различия в позициях исследователей проблем мира проявляются прежде всего в самом толковании этого понятия, в том социальном содержании, которое в него вкладывается, и, естественно, в стратегии его достижения (с .142). Тем не менее, исследователи проблем мира в качестве самой общей классификации склонны выделять в " науке о мире" две основные школы: сторонников так называемой " негативной" концепции мира (" негатирннй мир") и сторонников так называемой " позитивной" концепции мира (" позитивный мир").

" Негативная" концепция трактует "мир" как отсутствие войны или " организованного насилия на международном уровне"

(с.Х,3), т.е. " негативисты" ограничивают свои исследования международным уровнем. В центре их внимания - трансформация современной "немирной" системы международных отношений в "мирную".

Попытка ликвидировать войну как институт, а не просто уменьшить ее ужасы и жестокость, - явление относительно новое, хотя ликвидация института войны представляет собой одну из важнейших проблем выживания человечества.

Война - это открытое или прямое насилие (с.38) (некоторые авторы также называют этот вид насилия "личной" (с.273)' или дисфункциональной формой конфликта) (с.38). Она не может быть сведена к психологическому феномену; коллективная агрессия не является общей суммой индивидуальной агрессии, война - это политический феномен международной системы (с .174).

Несколько особое место в рамках "негативной" концепции мира занимают исследования "мирового порядка", концентрирующиеся вокруг Института мирового порядка (США) и имеющие многочисленных последователей в других капиталистических странах.

Если большинство сторонников " негативного мира" делает упор на создание новой структуры мирового общества и стратегию ее построения, признавая при этом наличие важных мировых проблем, но откладывая их решение до создания этой новой структуры, то исследователи " мирового порядка" сосредоточивают свое внимание на том, как "значительно сократить возможность международного насилия и создать терпимые условия всемирного экономического благосостояния, социальной справедливости и экологической стабильности, т.е. как достичь и сохранить более справедливый мир без войн и улучшить качество человеческой жизни" (с.24) в качестве плана-минимум.

Исследования "мирового порядка" его сторонники определяют как системный ориентированный на будущее метод изучения рада взаимосвязанных проблем, реализацию указанных ценностей; в качестве же плана максимум они ставят задачу достижения всеобщего "процветания" (с .299).

Изучение "мирового порядка" относится к исследованиям по линия "негативного (дара", о чем свидетельствует целый ряд моментов: 1) они осуществляются только на международном уровне, ах цель - изменение современной структуры международных отношений; 2) предлагаемые изменения носят количественный, а не качественный характер, достигаются в рамках капиталистической социальной системы путем ее ""рационализации" мирными средствами; 3) это - политика ""мелких" и ""крупн^их" шагов, например, создание наднациональных полицейских сил, способных ввести расовое равенство в Южной Африке; разработка такого режима мирового океана, при котором существует право облагать налогом тех, кто разрабатывает ресурсы океана в пользу бедных государств; создание агентства по охране окружающей среды, уполномоченного принимать меры против нарушителей экологического равновесия, и т.д.; 4) упор на структурные процессы и процессы мирового правопорядка. Большая роль отводится этими ""исследователями правовым вопросам вообще и международно -правовым в частности как ""рациональному методу достижения мира и справедливости" (с.32).

Проблема сокращения организованного насилия на международном уровне связывается авторами сборника с вопросом ограничения национального суверенитета государств, с правом вмешательства мирового сообщества в таких случаях, когда насилие, хотя и касающееся проблем, находящихся в рамках национальной юрисдикции, ведет к жестокому обращению или даже уничтожению большого количества людей. По мнению авторов, существующие определения и методы устранения крупномасштабного насилия я предотвращения воины не являются ни разумными, ни морально приемлемыми с точки зрения мирового сообщества (имеется в виду принцип невмешательства во внутренние дела суверенного государства).

Понятие " экономическое благосостояние" рассматривается сторонниками ""мирового порядка" скорее через призму проблем развивающихся стран (конфликт "Север - Юг"), разрыва, существующего между последними и развитыми странами мира, а не как социальная проблема капиталистического

мира>

Задача решения указанных проблем в рамках "мирового порядка" возлагается на всех возможных ""агентов" - от индивида до мировых институтов, в том числе и на национальные государства. Но предпочтение сторонники ""мирового порядка" отдают так называемым "транснаниональн^1м группам". Эти исследователи убеждены, что на нашей планете уже имеют место процессы глобализации, особенно заметные э последние десятилетия, что научные и деловые области, коммуникации, культура, церковные обьщтны и т.д. будут развиваться в сторону транснациональных групп, что мир в целом движется по пути к мировому обществу и что человеку необходимо поставить на службу этой задачи большой потенциал науки, культуры, коммуникаций и т.д. Это означает ""политическую мобилизацию, основышаиштуюся на понимании политических процессов" (с .174), что достигается с помощью воспитания в духе мира, задача которого - ускорить процессы интеграция и ассоциаций, происходящие на планете.

Один из участников разработки моделей "мирового порядка" ЛМазруи (Уганда) считает, что "мировому порядку"" необходима мировая культура. Поскольку "мировой порядок" требует "высокой степени согласия по широкому кругу ценное пей"'достичь этого можно только с помощью разделяемой культуры как единственной альтернативы разделяемому страху" (с .43).

По мнению Мазруи, элементы такой общемировой культуры уже существуют, например, в качестве международного права как часть такой культуры. Однако мировая культура в том виде, в которое она развивается на сегодняшний день, является ""дисцропорционально прозападной культурой" (с .43). Для того чтобы она двигалась в сторону ""действительно ин тегрирующей мировой культуры", необходимо, чтобы последняя учитывала интеллектуальное и культурное наследие ""великой восточной цивилизации" Африки и Азии, а также Латинской Америки.

В качестве конечной формы "мирового порядка" некоторые сторонники этой концепций предлагают некое "универсалистское" государство, путь к которому включает все мирные процессы интеграции и ассоциации. Первым шагом к такому ""ассоциативному миру" могло бы, по мнению этих исследователей, явиться сотрудничество среди равных социальных и национальных группировок с последующим увеличением их взаимозависимости, создание супернациональных институтов, которые могли бы взять на себя функции по сближению правительственных и неправительственных организаций. С точки зрения воспитания в духе мира, такие процессы означают новые объекты лояльности - воспитание мировой лояльности в отличие от национальной.

Авторы сборника отмечают, что идея "универсалистского" государства не находит особой поддержки среди исследователей развивающихся стран. Последние считают, что деление мира на бедные и богатые страны не служит плодотворной основой для создания "'космического корабля Земля" как единого постоянного государства, "что бы при этом ни предсказывали технократы" (с.65). Такая ""двойственность" планеты, по их мнению, рождает серьезную угрозу миру и справедливости. И то, что Мазруи оценивает как мировую культуру, РКотари и С Дасгу пта рассматривают в качестве культуры ""доминирующей расы" (с.65). Эти авторы исходят из необходимости создания не единого мирового государства, а сообщества уважающих себя и независимых государств, которые "учатся жить сообща в силу своей автономии и равенства и которые могут рационально решать опоры и конфликты" (с.69). По их мнению, ""концепция единой мировой власти, обеспечивающей мир и справедливость, - концепция прозападная" (с.68). В первую очередь нужна действительная автономия государств с низким уровнем развития, что достигается не путем стандартизации культур, а большим упором на их разнообразие, на растущее национальное самосознание и свободу выбора.

Обеспечение более миролюбивого по сравнению с суще жующим мира зависит, пишут эти авторы, от создания такой международной системы взаимоотношений автономных государств, при которой все государства могут на практике пользоваться статусом равенства и обеспечить максимальные условия жизни для своих народов.

В глобальном плане эти авторы предлагают модель объединения ггритходных ресурсов, ""экономических и правительствеитных систем", модель мира, состоящую из 20-25 регионов в форме экономических союзов, развивающихся по пути к федерациям, а затем и к мировой федерации. При этом развивающиеся страны должны сами решать свои проблемы (опора на собственные силы), так как нет смысла повторять пороки западной цивилизация. И в данном случае большая роль отводится воспитанию в духе мира.

Если в отношении ""негативной" концепции мира существует большая или меньшая степень согласия среди буржуазных исследователей, то, отмечается в сборнике, этого нельзя сказать о "'позитивном мире"". Толкование "позитивной" концепция настолько различается, что "едва ли можно достичь, какого-либо согласия по этому вопросу" (с. 143).

Сторонники ""позитивной" концепции занимаются исследованием условий "минимализации насилия и несправедливости в мире" (о.64), т.е. "негативному миру" (отсутствие войны или крупномасштабного организованного насилия) добавляется социальный элемент - борьба с социальной несправедливостью. Насилие, cчитают "позитивисты", непосредственно связано с обществежыгми структурами господства как на национальном, так и международном уровнях. ""Отсутствие мира" или социальная несправедливость - это качество, составляющее неотьемлемую часть социальной структуры национальных государств и системы их взаимоотношений.

"Наука о мире"" с точки зрения концепции "позитивного мира" занимается изучением всей системы ""отсутствия мира"" (как на нацинвдьном, так и международном уровнях) и ее отдельных проявлений, обобщая которые, она определяет различные "переменные", питающие эту систему.

Исследователи проблем мира признают, что, хотя подчас они оперируют одними и теми же понятиями типа "социальнаяатраведливость"", ""организованное отсутствие мира" и т.д. смысл, вкладываемый в эти понятия учеными, существенно различается. Некоторые авторы (например, ГБар) СЕОДЯТ "позитивную" концепцию мира к достижению социальной справедливости, которую они интерпретируют как равное распределение власти и ресурсов, а также отсутствие "структурного насилия" (с.273). Другими словами, считают они, ""позитивная" когщегтция означает "общественно ориентированную теорию развития" (с.274). Сторонники когщепции "позитивного мира" считают, что последняя получила полноправное гражданство с введением И.Галтунгом в научный обиход понятия ""структурное насилие"", ""давно известное как поверхностный термин "угнетение" и только недавно определенное в рамках ""науки о мире"" как более утонченная и важная форма насилия" (с.38).

"Отсутствие мира" определяется авторами сборника как положение, при котором некоторые важные для определенных групп и категорий населения ценности, необходимые для их благополучия, и на которые они "по справедливости имеют право", не могут быть реализованы "в связи с препятствиями, чинимыми другими, или отсутствием сотрудничества с их стороны" (с.4), что может зависеть от характера распределения ресурсов, процесса коммуникаций и структур власти, т.е. связано с наличием ""структурного насилия">

Рассматривая воспитание в духе мира как "практическое воплощение науки о мире" (с. 176), авторы видят в нем "часть стратегии изменения современной внутринациональной и международной реальности" (с. 175). Это воспитание людей, принимающих осознанное участие в политическом процессе, привитие навыков аналитически и критически подходить к общественным проблемам.

Воспитание в духе мира - это сложный и многогранный процесс, но в нем можно выделить два основ ных элемента; обучение или передаа соответствующих знаний, повышение политической грамотности личности и изменение отношений к проблемам войны и мира, "повышение чувствительности к угнетению и эксплуатации", ""сокращение политической апатии и безразличия" (с.228), повышение уровня сознания личности и, как результат этого, подготовка людей к действиям в целях мира или "развитие потенциальных возможностей личности к действиям в целях мира" (с .173). Это, подчеркивают авторы, важные неотделимые и взаимодополняющие друг друга аспекты воспитания в духе мира как политического воспитания.

Процесс познания, по мнению авторов, должен быть не "слепым" и догматическим, а сознательным, нацеленным на то, чтобы развивать в учащихся "способность рациональной оценки социальных условий" (с .227), "способность воспринимать критически любую информацию" (с .226). Такое критическое восприятие знаний, более высокий и глубокий уровень понимания проблем мира приведет, пишут авторы, к сокращению возможности манипулировать массами. "Просвещенная общественность откажется поддерживать такую политику, которая увеличивает опасность войны" (с .147).

Для успешного развития воспитания в духе мира необходимо сочетание "микро""- и "макроуровней" познания. Даже кажущиеся "удаленными" от интересов учащихся проблемы, не касающиеся их непосредственно, весьма важны дан исправления эмоциональных образов и псевдознаний о международном обществе, для изменения предвзятого мнения ""путем прямой конфронтации с социальной действительностью" (с.228). Именно поэтому ряд авторов книги в качестве экспериментального учебного проекта по курсу воспитания в духе мира дал средней школы предлагают тему "Структурная зависимость и низкий уровень развития"" (с.195).

Ученые развивающихся стран рассматривают проблему воспитания в духе мира через призму "конфликта Север -Юг" Они выступают в основном с позиций критики различных теорий западных исследователей, считая, что система образования в том виде, в каком она существует сегодня в развивающихся странах, служит укреплению господства западной цивилизации, имеющй монополию на образование, что эта система образования не выполняет своих функций по отношению к развивающимся странам, не способствует созданию действительно справедливого общества.

Поскольку сохранение и воспроизводство общественной системы в целом, укрепление ее структуры и роли является одной из основных функций школы как важного общественного института, то она нацелена на сохранение иерархичности, "пирамидальности" этой общественной структуры. Образование, которое помогает людям принимать и признавать такую систему, отмечается в сборнике, фактически служит постоянному воспроизводству социального устройства, основывающегося на угнетении, воспроизводству "неоколониализма"". Поэтому специфической задачей воспитания в духе мира в странах "третьего мира"" является ориентация на ценности, имеющие первостепенное значение для этих стран. Это "развитие духа гармонии, чувства локтя, участия и ненасилия в противовес конкуренции, эксплуатации и насилию"" (с.97-98). Воспитание в духе мира должно помочь народам развивающихся стран укрепить чувство самоуважения, собственного достоинства, национального самосознания. Без этого не может существовать, по мнению авторов, никакая социальная справедливость в международных отношениях.

Второй аспект воспитания в духе мира преследует цель изменения поведения индивида, его отношений на основе критического осознания действительности. Основу критического просвещения составляет "критика коллективного отсутствия мира и международной системы угроз" (с .175); критическая просвещенность перерастает в "эмансипирующее политическое образование"> Изменения в поведении индивида должны быть направлены на развитие "готовности критически подходить к своим собственным суждениям"", "уверенности в себе и самостоятельности" (с.228), "умения анализировать социальные связи", ""способности действовать в данной исторической ситуации в духе самоопределения и участия" (с.192), на сокращение безоговорочного восприятия чужого авторитета, на развитие способности сотрудничать с другими, "быть коммуникабельными"", "на проявление солидарности" (с .228).

Касаясь изменения поведения индивида, целый ряд авторов сборника затрагивают проблему агрессивности личности. Так, ХГамм считает, что агрессивность личности - не врожденное качество, а искусственно создаваемое образованием, приспособленным к данной социальной системе. Э.Боулдинг указывает на то, что процесс социализации в школе должен быть построен таким образом, чтобы развивать в ребенке способность действовать ненасильственными средствами в целях изменения социального порядка. "В интересах общества, - отмечает она, - готовить своих новых членов к участию в изменениях, которые не носят разрушающего характера, поскольку это даст возможность осуществлять необходимые и неизбежные изменения с минимумом вреда для общества и его индивидуальных: членов" (с. 101-102). Поэтому, считает Боулдинг, агрессивные тенденции человека необходимо направлять в каналы, которые, не нанося вреда темпераменту личности, служат интересам общества.

В целом, признают авторы сборника, знания, получаемые с помощью ""науки о мире"", медленно проникают в систему образования, особенно на уровне школы. В университете, считают они, положение несколько лучше: исследователи проблем мира - это в основном преподаватели университетов и других высших учебных заведений, и воспитание в духе мира на этом уровне, базирующееся на ""науке о мире"", растет и ширится.

Одной из причин отставания воспитания в духе мира в школах на Западе является, как считают авторы, жесткий контроль со стороны официальных органов за процессом обучения, высокая степень его регламентированности, ""большее соответствие национально" идеологии", нехватка финансов, отсутствие подготовленных учителей, учебных материалов и т.д.

Содержание воспитания в духе мира, по мнению авторов, должен составлять анализ современного мира. ДЗенгхаас, ЮМаркшталер и В Вагнер в качестве экспериментального учебного проекта для средней школы избрали тему "Структурная зависимость и низкий уровень развития", поскольку, считают они, это одна из центральных проблем, связаных с "конфликтами между различными обществами" (с .235). Другой, не менее важной, на их взгляд, темой является: "проблемы динамики вооружений"", которая также дает возможность развития "эмансипирующих процессов познания" (с .235).

Выбор темы "Структурная зависимость и низкий уровень "развития" (конфликт "Север - Юг"") как одной из проблем развивающихся стран определяется целым рядом причин. Растущий разрыв между "бедными" и "богатыми" странами, считают автор", приобретает все большее политическое значение. Существует мнение, что этот конфликт становится даже более серьезным, чем конфликт "Восток - Запад"". В то же время этот конфликт не получает адекватного освещения в учебной литературе. Проблемы развивающихся стран в учебниках, средствах массовой информации (реклама, фильмы, журналы и т.д.) рассматриваются через призму национальных интересов данной страны. Помощь этим странам преподносится скорее как какое-то благотворительное мероприятие, искажающее действительное положение вещей.

Традиционный подход на Западе к освещению проблем стран "третьего мира" опускает значение внешних факторов, оказывающих влияние на процессы развития этих стран, тогда как эти проблемы необходимо рассматривать "в контексте международной системы экономических отношений с точки зрения структурной зависимости социально-экономического положения в странах с низким уровнем развития от международной экономической системы" (с.201).

Для системы взаимоотношений между развитыми капиталистическими и развивающимися странами характерны господство и эксплуатация. В течение многих десятилетий или даже веков "третий мир" составлял неотъемлемую часть мировой капиталистической системы, которую можно охарактеризовать, констатируют авторы, как империалистическую систему. Эволюция этой системы, прошедшая различные исторические этапы, привела к тому, что капиталистический мир разделился на эксплуатирующие развитые районы метрополий и эксплуатируемую неразвитую периферию. Механизмы зависимости, характерные для отношений между метрополиями и периферией, определяются общим термином "структурная зависимость"" или "несимметричная структура взаимодействия"". Отношения между соппиалистическими странами и странами с низким уровнем развития оказывают лишь незначительное влияние с точки зрения экономического положения в "третьем мире".

Процессы развития в "третьем мире" можно определить как "воспроизводство низкого уровня развития"" или "воспроизводство зависимости" на основе "структурного насилия" (с .206). Низкий уровень развития - этоне некая переходная фаза от так называемых традиционных обществ к так называемым современным обществам, это неотъемлемая составная часть исторического процесса, ведущего к мировой капиталистической системе, продолжающей воспроизводить "вечный колониализм" (с.207-208). Концепция насилия в таком контексте означает, пишут авторы, что бедность, нищету, голод и другие условия, наблюдающиеся в странах "третьего мира", нельзя более относить на счет естественных факторов, так как они связаны с господствующими социальными структурами. Многие механизмы, использующиеся для сохранения "структурного насилия" внутри обществ, можно также наблюдать и в отношениях между центрами метрополий и перифериями.

ha историческом уровне, указывается в сборнике, необходимо показать эволюцию отношений между странами западного мира я современными развивающимися странами, начиная с этапа, характеризующегося разрушающим колониализмом через классический империализм до современного этапа контроля со стороны международных или многонациональных корпораций. В качестве подготовительного курса школьникам можно показать характер структур зависимости, базирующихся на прямом насилия (с.211), а затем перейти к анализу структур зависимости на основе косвенного (структурного) насилия (формальная политическая независимость, роль национальной элиты в развивающихся странах) и показать интенсификацию низкого уровня развития в экономической, социальной, политической и культурной областях, являющейся результатом экспансии международных корпораций.

М.В.Иванян

УЕР П. УОШБЕРН М.

МИИОСШАМИОКГОПСРДА>

ПРОБЛЕМЫ ПРЕПОДАВАНИЯ И ИССЛЕДОВАНИЯ

WEHR Р. , WASHBURN М. Peace and world order systems: Teaching and research. - Beverly Hills (Gal.); London: Sage publ. 1976. -6 ,257 p. -(Sage libr. of social research; Vol.25). -Bibliogr.. p.119-146.

В книге адъюнкт-профессора социологии Колорадского ун-та Пауля Уера и вице-президента и директора университетской программы Института проблем ""мииового порядка> Майкла Уошберна рассматриваются задачи преподавания и исследования проблемы "мирового поряд к>. Авторы связывают изучение данной проблематики с вопросом о просветительской роли политического образования, его значения дар судеб мира. Они указывают на необходимость ознакомления широкого круга людей, особенно молодежи, с важнейшими проблемами мировой политики и международных отношений. "Мы написали эту книгу потому, - пишут американские исследователи, - что верим в американскую систему образования, в то, что она должна привести к качественным изменениям во взглядах на проблемы мира и самой жизни какв США, так и во всем мире" (с .116).

Характеризуя состояние современных международных отношений, авторы подчеркивают, что "прошедшее десятилетие отмечено, прежде всего, кризисом политических институтов. Никогда прежде, - восклицают они, - необнаруживалось с такой очевидностью разительное несоответствие современных политических учреждений власти, ведущих государств мира социальным и материальным нуждам широких народных масс, их неспособность справиться с мировыми проблемами" (с .116). Однако, несмотря на проявившуюся несостоятельность современных политических учреждений в решении важнейших проблем человечества, как в национальном, так 0 в общемировом масштабах, их роль остается весьма значительной. Сам факт широкого развертывания исследований проблем мира и войны, проблем международного права является, по мнению авторов, обнадеживающим. Более того, исследователи этих проблем играют все более значительную роль как в развитии политической культуры общества, так и в формировании государственной политики.

"Главной задачей исследования проблемы мира и мирового порядка, - пишут авторы, - является тщательный анализ существующих социальных и политических институтов и предполагаемых проектов ЕХ проразования. Преобразование это не просто желательно - оно неизбежно. Оно должно произойти либо мирным путем, либо через насилие. Оно завершится либо установлением всеобщей справедливости и законности, либо повсеместными репрессиями и угнетением"" (с .5).

Критики социальных явлений прошедшего десятилетия указывают на революцию, происшедшую в национальных и международных системах. Дж.Платт, исследуя эту революцию, утверждает, что она характеризуется появлением нового подхода к решению пяти основных мировых проблем: загрязнение окружающей среды, деление на богатых и бедных, пфенасЕппность, истощение сырьевых peсурсов, и, наконец, самое главное из них - война.

Для современной международной системы, по мнению авторов, характерны следующие структурные параметры;

1.Национальные государства являются в этой политической системе главным действующим лицом, контролирующим почти всю военную мощь, имеющуюся в ми pe.

2. Существование большого неравенства среди этих государств в экономической, политической и военной областях, которое влечет за собой отношения господства и зависимости.

3. Наличие экономической системы, основанной на росте и конкуренции и сочетающей крупный частный сектор с функционированием контролируемых государством транснациональных предприятий.

4. Распространение системы производства, которое применяет усложненную технологию и требует все большого и непрерывного потребления энергии и природных ресурсов.

5. Господство системы культурных ценностей, основанной на светских понятиях, на прагматическом, материалистическом, индивидуалистическом, утилитарном подходе к жизни и на принципе конкуренции.

Эта система, основанная на господстве научного мировоззрения, появилась в период преобразования феодальных отношений Е Европе в XVII в. Несмотря на континентальные и мировые войны и экономические катаклизмы, эта система продемонстрировала ""свою поразительную жизнеспособность и приспособляемость"". ""Сегодня, однако, - отменется в книге, - многие теоретики считают, что этой исторической эпохе приходит конец. Последняя треть нынешнего столетия рассматривается ими как рубеж. В течение этого периода система, основанная на существовании национальных государств, исчезнет. Произойдет ли ее ликвидация путем экологического саморазрушения, или при помощи термоядерной войны, или она соскользнет на путь жестокого тоталитаризма - неизвестно" (с.7).

В контексте проблемы "мирового порядка> авторы значительное внимание уделяют изучению проблемы насильственных действий или "проблемы регулирования насилия"". Имеется, по их мнению, целый ряд путей преобразования организационной структуры общества, которые получают все большую поддержку и признание в мире и начинают оказывать существенное воздействие на развитие современного ""мирового порядка" "Все более широкое развертывание в последнее время исследований в облает" теории и методов урегулирования насилия на нескольких уровнях - один из таких путей" (с .26).

Так, вопросы организации и методов поддержания международного мира, наряду с такими вопросами, как допустимость военного вторжения в нейтральные государства, или вопрос о невмешательстве ООН, или менее значительный вопрос о роли посредничества частных организаций в международных делах являются признанной в последнее время областью исследования.

"Во многих государствах, - отмечают авторы - в крупных и небольших городах, и даже в пределах закрытых учреждений, таких как тюрьмы, люди обучаются методам урегулирования споров и мирного воздействия" (с.26). Обучению такого рода, так же как и накоплению опыта в области мирного урегулирования споров, способствует, по словам авторов, стремительно расширяющаяся сеть университетов, церквей, общественных и профессиональных организаций.

Одной из важнейших проблем, которой было уделено значительное внимание в последние десятилетия, но которая до сих пор мало известна ввиду отсутствия конкретных достижений, является контроль над вооружением и разоружением. Бюрократический механизм системы контроля над самыми элементарными орудиями насилия выглядит абсолютно недостаточным, Ценность постепенного подхода к контролю над вооружением является сомнительной. Первостепенной задачей международных организаций, осуществляющих контроль над вооружением, пишут авторы, должно быть прекращение наращивания оружия термоядерного устрашения путем ликвидации почти всех основных систем вооружений, с тем чтобы снизить уровень риска термоядерной катастрофы.

Авторы прослеживают э волна: ию Б обкг и исследование проблемки ' мирового порядка>. Изучение проблемки мироиого порядка" не входило в программы научных исследований академического мира вплоть до 50-х годов XX в. Первый научный труд по проблемам современного " лироого порядка" под названием "Международный мир через всемирное право""1 появился в 1966 г. в результате сотрудничества Г .Клака с Л.Соном, пфессором Гарвардского ун-та. Несколько ранее два профессора Йельс го ун-та М.Макдугал иЛГсуэлл предприняли огромные усилия с целью применения методов политических наукк изучению международного права, которое формально не относилось к области социальных наук. В результате их совместной деятельности появилась книга под названием "Исследование мирового общественного порядка "2.

Большой вклад в развитие теории и методологии в этой области внесли Макдугал и Лассуэлл, которые попытались применитошодход к целому ряду сложных общественных проблем, начиная от ядерных испытаний и моркого права до освоения космоса, прав человека и войны во Вьетнаме.

В 1961 г. по ининигативе Г.Кларка был основан Ин-т исследования проблем <мирового порядка> затем переименованный в Фонд изучения международного права. Его задачей было способствовать широому общесшиному и наому обсуждению проблем ''мирового порядка'' в США и за рубежом.

Книга Г Кларка и ЛСонаслужила основой при анализе проблем <мирового порядка" до тех пор, пока профессор между нноодного права Рутгеровского ун-та СМендловиц не доказал, что модель Кларка-Сонмжет рассматриваться как одна из многих возможных альтернативных моделей < мирого порядка>.

Clark G. Sohn L. World peace through world law Cambridge, 1966. McDougal M.S. Studies in world public order /By McDougal M.S. a. ssociates: Lasswell H.B. et al. - Hew Haven, I960.

Мендловиц начал совместные исследования вместе с Макдугалом и Лассуэллом, к которым вскоре подключил и ряд своих студентов, в том числе Р.Фалька из Принстонского ун-та. Мендловиц вступил также в контакт с Институтом проблем "мирового порядка". Так была начата 15-летнш программа международных исследований, публикаций и преподавательской деятельности, которой способствовали складывание и распространение общего подхода к исследованию проблем < мирового порядка>.

Изучение проблем ""мирового порядка, констатируют авторы, заслуживает внимания потому, что делает акцент на исследовании проблемы изменений политических: институтов и реальных ценностей, а также на преобразовании международной политической системы и является попыткой разработки подхода к решению этих проблем. Рамки исследования включают наряду с проблемой прав человека проблемы экономического развития и экологического равновесия, проблемы мира, насилия и конфликта. Работа Института по изучению проблем "мирового порядка> всегда была построена на международной основе, что гарантировало такой подход, при котором полученные результаты исследований отражают перспективы развития и системы ценностей, характерные для всех районов мира, а программы обучения охватывают многие страны.

В заключение авторы указывают на необходимость широкого обучения делу борьбы за мир, которое, если оно поставлено на высоком уровне, обязательно будет способствовать формированию активной позиции людей, прежде всего студенческой молодежи. "Такое понимание проблемы мира и деятельности в пользу мира, - пишут американские исследователи, - заставляет по-новому, более глубоко взглянуть на представления о смысле деятельности таких профессий, как политический или дипломатический деятель и, в конечном счете, будет способствовать более глубокому осознанию целей самого исследования проблем международного мира" (с .101).

ЛАКазакова

ХОФМАН С.

ПЕРВЕНСТВО ИЛИ <МИРОВ ОЙПОРЯДОК""? АМЕРИКАНСКАЯ ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА СО ВРЕМЕНИ "ХОЛОДНОЙ ВДИНЫ"

НОР FMAN S.

Primacy or world order: American foreign policy since the cold war. -N.Y.: McGraw Hill, 1978. - XV,330 p.

Стэнли Хофман - известный американский политолог, профессор Гарвардского университета, руководитель Гарвардского центра европейих исследований. Автор ряда книг, посвященных внешней политике США. По свидетельству автора, новая книга, с учетом допщных ранее ошибок и упущений, является более сбалансированным и дополненным вариантом исследования внешней политики США за 30 послеюенных лет. Книга написана с буржуазно -объективистских позиций. Автор не питает особых симпатий к Советскому Союзу, однако он выступает за более реалистический внешнеполитический курс США: за разрядку, сдерживаие гонки вооружений;^ сотрудничество между СССР и СМ. В то же время автор рассматривает Советский Союз в качестве главного политического и идеологического оппонента США на мировой арене и предсказывает продолжениесоперничества между ними и в будущем. Отдавая приоритет разрядке, автор предлагает, в качестве дискуссионного варианта, своюсхему ""мирового порядкав основе которого заложено соглаие двух великих держав и многосторонние международные договорные обязательства.

Автор делит послевоенную историю внешней политики США на два цикла. Первый, именуемый циклом "холодной воны" или "сдерживания продолжался с 1948 по 1968 г. Второй, определяемый как ""цикл Киссинджера длился с 1969 по 1976 г. Такую периодизацию автор мотивирует тем, что появление на политической арене США фигуры Г.Киссищжера сначала в роли помощника президента по вопросам национальной безопасности, а затем госсекретаря совпало с появлением новых веяний во внешней политике США, связанных с переходом от состояния "холодной войны"" с СCCP к рарядке. Воздавая должное Киссинджеру как ""энергичному и творческому государственному деятелю", автор отмечает, что поворот к разрядке был велением времени, обусловленным трансформацией сознания правящих кругов США. "Холодная войнапишет он, не принесла Вашингтону желаемых результатов, напротив, она способствовала усилению Советского Союза и стран социалистического лагеря в экономическом, политическом и военном отношении. Это уже вскоре после начала "холодной войной" было признано ее духовным отцом - Дж.Кеннаном, окторый подверг резкой критике правительство Трумэна за гонку вооружений и, в частности, ядерного оружия. ""Окончание обоих циклов отмечено знаменательным сходством, В 1976 г. так же как и в 1 968 г. внутри страны было разочарование результатами внешней политики, образовался разрыв между общественностью и политическими лидерами. В 1 968 г. из-за Вьетнама он был выражен куда более эмоционально, однако подобное разочарованиенеменее реально, когда оно выражновзрывом возмущения в конгрессе или аплодисментами критикам д-ра Киссинджера, чем демонстрациями и сидячими забастовками" (с.З). Кроме того, неудач и провалы внешнеполитического курса США вызвали рост недовольства за рубежом. Становилось ясно, что настало время для серьезного пересмотра традиционных взглядов политических лидеров США на господство в мире с позиции силы. "В обоих случаях (после окончания обоих циклов. - Реф) было чувство невыполненных обещаний и негодования от результатов политики, которую считали слишком амбициозной и наносящей ущерб (интересам страны. -Реф.). Кроме того, внешний мир проягвил немало враждебности или досады по поводу американской внешней политики. Союзники запрашивали о переменах во внешней политике США и задавали сами себе вопрос: не ослабевают ли международные позиции и мопь Соединненных Штатов от внутренних дебатов в самой стране? Другие государства и широкие круги общественности в государствах-союзниках критиковали позиции США (на международной арене. -Реф.), как реакциониные и циничные, насильственные, или раритетный" (с .3).

Автор, давая оценку войнам США в Корее и во Вьетнаме, указывает, что они явились следствием "параноического сосия" умов американской государственной машины во времена, "холодной войны". Говря о вьетнамской войне, как об "ужасной катастрофе" или о "трясине"", автор приходит к выводу, что война в конце концов является непригодным средством внешней политики США на современном этапе.

Подводя итоги периода "холодной войны", автор пишет: "Чего добился Вашингтон этим состоянием войны" Мы должны различать объективные результаты и ощущения. В ходе этого периода американц^и ощущали соперничество в противоречивом, почти шизофреническом свете. С одной стороны, мы ощущали себя словно в осажденной крепости" (с .6). Криткуя внешнюю политику США в период "холодной войны", автор вто же время объявляет Советский Союз виновником ее начал , а также опрвадывает создание НАТО как проявление " оборонительной стратегии" Запада против ""агрессивности"" СССР. "В ходе этого цикла забота Америки о соперничестве велих держав превалировала над ее заботой о "мировом порядке", или скорее, "мировой горядонкоторый американские лидеры хотели создать, рассматривался как бастион против коммунизма. Великие мероприятия, осуществленные в 1 947 г. были символом этой озабоченности. Первой была доктрина Трумэна, которая преследовала куда более дальний прицел, чем вопросы помощи Греции и Турции, и провозгласила "тотальную войну" против распространения коммунизма. Затем появился пан Маршалла, который его автор стремился представать как инструмит "мирового порядкаоднако отрицательное отношение СССР превратило этот план в центральный инструмент сдерживания. Милитаризация сдерживания, так глубоко раскритикованная ее духовным отцом Дк.Кеннаном, свидете т сотвеу приоритете, который аспекты соперничества в мировых делах получили в ходе этого периода"" (с.6).

Автор делит весь период "холодной войны"" на три фазы и дает им следующую характеристику: "Время президента Трумэна, когда было положено начало сдерживания. разгоряченные дебаты между демократами и республиканцами разразились по вопросу об Аии; начало времени маккартизма; фаза Эйзенхауэр:>, на которой голоса были понижены, конфликты заморожены и сдерживание переросло в рутину; и новый период господства демократов, начао которого было отмечено возрождением активности, жизнедеятельности и пыла, и завершившийся трясиной вьетнамской войны. Однако на протяжении этих т>с фаз существовала все более возраставшая преемственность и не только в методах, но и в главной концепции"" (с.6). Сухость этой концепции автор раскраивает следующим образом. " Однако, намотря на бастионны или плывунын сдерживания, США удалось создать, если не схему мирового порядка"" (это преддределяло бы участие в ней коммунистов), то по крайней мерефункциоальные и региональные элементы порядка. Регионализм был лишен многих надежд, но все же играл свою скромную роль" (с .8).

Второй цикл "холодной войны" связан с приходом к власти республиканцев и с именем Киссинджера. Эскалация войны во Вьетнаме, достигшая в это время максимальных размеров, вызывала внутри США бурю негодования и протестов со стороны самых, широких слоев населения. Обстановка разочарования и недоверия правительству господствовала в стране. С критикой Белого дома выступали даже некоторые лидеры правого крыла демократической и республиканской партии в конгрессе, не говоря уже о сенаторах и конгрессменах, придерживавшихся умеренной ориентации. К этому времени среди американских ученых, так же как и в кругах, близких к Белому дому, получили распространение труды и выступления так называемых " реалистов" (Киссинджер, Нибур, Нитце, Ростоу, Шлезингер и др.). В их трудах в качестве отправного пункта фигурирует складывавшийся в то время баланс стратегических вооружений между СССР и США. "Теперь никто уже не мог рассчитывать на способность силы покончить с историей силы и осуществить век гармонии" (с .18).

Далее автор анализирует систему современных международных отношений, которую называет системой "мирового порядка", и роль, которую играют в ее рамках США. " Устойчивых контуров мира, возможно, не существует. Однако Генри, Киссинджер призывал к "новой международной системе", которая добавит к требованию обеспечения безопасности необходимость экономического сотрудничества и политического согласия в мировом масштабе, а Джимми Картер призвал к " более ' стабильному" и "более справедливому мировому порядку". Политика мирового порядка, очевидно, существует" (с .199), Автор дает расшифровку этого "справедливого" порядка: " Рамки мира", предложенные Картером, "представляют собой такие рамки, внутри которых наши собственные идеи постепенно могут стать мировой реальностью" (с .200). Вместе с тем, автор дает определение усилиям США в этом направлении как проявлению их "идеалистической активности". Автор характеризует буржуазную теорию ""мирового порядка"":

1) в игре принимает участие небольшое количество актеров -независимые государства, полностью суверенные и проводящие самостоятельную и независимую политику на междунардоной арене (причем, зависимые от них государства по существу являются их орудиями, инструментами проведения их политики); полной изоляции суверенов друг от друга не существует, однако их контакты никоим образом не влияют на их внешнеполитический курс;

2) актеры (государства) определяют свой нации льный интес, ноне на основе своих внутренних потребностей, а руководствуясь преимущественно внешнеполитическими соображениями (т.е. преследуют практические геополитические цели в повышениесвоего статуса - в стратегии);

3) игра происходит в замкнутой и единой международной системе. Она представляет собой дипломатическое стратегическое соперничество, а основой структуры системы служат противоб ствущие омо-полиическиесюзы;

4) решающим фактором в игре является военная мощь или стратегическое превосходство (или экономическое могуществ о);

5) иерархия системы представляет собой гео милитаристскую конструкцию. Великие державы в игре - это те, которые облдаает наибольшей военной мощью*

Давая оценку этой теории, автор приходит к выводу, что ""это - турнир ведающихся рыцарей" (с.110). Связи государств и их союзы не затрагивают их суверенитета, напротив, пгрдполагается, что они способствуют его сохранению. Однако развитие международных отношений в ходе XX в. значительно изменило не только способы в методы дипломатии, но и затронуло сану природу "мирового порядка". Если для дипломаT XIX - началаХХ в. был характерен преимуществ енноует расстаножи сил на междунаодной арене, а внутренним п оложением страны пренебрегали, то современная дипломатия в первую очередь исходит из учета внутренних социальных и материальных потребностей. "Внешняя политика стала внешним выражением всеобщей заботы об экономическом развитии и об общественном богатстве" (с.113). Потому, пишет автор, ""поскольку мы убедились в том, что прошлые модели "мирвого порядка". -Реф.) не подходят, нам не остается ничего иного, как новаторство" (с .189). Он предлагает изменить традиционную для буржуазной научной мысли теорию международных отношений по четырем направлениям:

I ) актеры предоставляют приоритет при планировании внешней политики тем соображениям, которые являются более щжными в коллективном смысле на длительный срок, чем тому, что сулит индивидуальную выгоду на более короткое время (например, возможность продажи ядерных реакторов, или ядерного оружия странам "третьего мира");

2) актеры приобретают определенные междуннюдные обязательства (главным образом финансовые и материальные средста - деньги, продовольствие и материалы, военную помощь и т.п.) для того, чтобы уменьшить опасность войны и внести собственный вклад в дело укрепления сдержанности. По мнении автора, "обязательства служат опорой мировых дел, однако они всегда антагонистичны по характеру и могут быть одинаково направлены как против внешней, так и против внутренней угрозы" (с .191);

3) поскольку небывалый рост связей и взаимозависимости на международной арене постоянно граничит с состоянием хаоса, каждый агкр должен сократить свои потребности в экспансии и претензии на мировое господство. В этих целях необходимы меры для либерализации внутренней жизни и осуществления "подлинного плюрализма" и "укрепления районов подлинной автономии". Причем каждый актер должен оказать помощь другим актерам в осуществлении этих мер. Как утверждал Р.Паарлберк,глючом к созданию более справедливого "мирового порядка" является " домесикация управления" (с.191);

4) потребности развития международных отношений и прогресса предполагают дальнейший рост и укрепление существующих международных организаций и институтов. Это необходимо в интересах укрепления мира, ""даже если агентства останутся половинчатыми учреждениями" (с .192).

Оценивая современное состояние буржуазной политологии, автор отмечает, что настроения времен "холодной BOIIHU" становятся все более непопулярными. Старые представления о международных отношениях "исключительно как о соперничестве между "нами и ими"", како борьбе, в которой другие рассматриваются как друзья постольку, поскольку в них есть нужда против противников, постепенно сходят на "нет" (с .193). Среди западных политологов в настоящее время господствуют два типа настроений: большая часть из них, так или иначе, склоняется к разрядке, другая - пессимистически рассматривает перспективы международного сотрудничества, воздавая должное всей сложности и взаимосвязанности системы международных отношений, в которой, по утверждению автора, "присутствуют все условия хаоса, все элементы дня катастрофы" (с.242).

Несмотря на это, автор наделяет в ней два важных стабилизирующих фактора. Первым являются ограничения, налагаемые системой многосторонних международных обязательств на распространение ядерного и иного оружия и злоупотребление политическим и экономическим могуществом. Вторым - "хрупкие, ломкие, почти подсознательные... оттиски международного сознания, которые нельзя целиком сбрасывать со счетов" (с.242). Одним из основных проявлений этого сознания служит "простое желание выжить"".

Автор указывает на существование двух противоположных тенденций в современных международных отношениях. С одной стороны, все государства стремятся к большей либерализация международной жизни и интеграции; с другой, чрезмерная, неограниченная свобода привела бы к ломке действующего международного правового статуса, к хаосу всей системы международных ошетнионй. Поэтому тенденция к укрепления действующихдоговорных ограинчений и обязательств получает все б о льшую поддержку. Однако в системе международны хотношений есть предпосылки и для нарушения договоров, таккак "сегодняшние ограничения связаны с признанием общих интересов, или "необходимости" (с.243). К числу других факторов, способствующих укртению "мирового порядкаавтор относит плюралистиккую сисму государственного устройства и требование учета национальной безопасности.

В качестве условий для осуществленияполитики "мирового порядка" автор считает необходимым соблюдениследукщих положений :

1) согласование планирования внешней политики с внутренними потребностями стран;

2) всяческое содействие заключению междутнародных согшьений любого вида и характера;

3) стремление избегать конфликтов, решение споров мирнымпутем;

4) способности самих политических лидеров или их "искусство проводить политику" (с.256).

Поскольку система международных отношений представляет собой сложный функциональный механизм, управлять которым нелео, автор приходит к выводу, что универсальной схемы "мировго порядка" скорей всего не существует. Его схема "мирового порядка"" ""не предполагает системы мироо управления, но предлагает мерыв направления кудаболее важных, общих центральн^1х и региональных вопросов мировой политики" с.317). Хотя у американских лидеров и политологов в настоящее время нет общей внешнеполитической концепции, пишет автор, помимо его схемы существуют еще два варианта, которые он называетболее тр адитцонныши. Первый из них отдает предпочтение открытому сопернчеству двух великх держав. "Критерием политики было бы преимущество завоеванное Вашингтоном или Москвой,

Но мы бы вскоре обнаружили, что не только стоимость и риск превышают стоимость цели, но также и то, что предполагаемый критерий не обеспечивает никакого руководства и что рамки ("миррового порядка" -Реф.) не подходят" (с .318).

Другой, более вероятный вариант представляет собой переход от международных договорных обязательств к эмпирическому прогнозированию. Однако в этом случае придется пробираться, по мнению автора, "через путаницу: шаг за шагом, через события первостепенной важности, так, например, права человека займут главное место в одном аспекте, союзные соображения будут превалировать в другом; экономические уступки странам "третьего мира" будут фигурировать в одном контексте, но не пройдут в другом; региональная гегемония будет поощряться в одном месте, но блокироваться в другом; гонка вооружений будет происходить в одном регионе, но будет контролироваться в другом, в зависимости от влияния внешних возможностей или препятствий, а также напряженности внутренней обстановки, бюрократической игры и президентских референций" (с.318).

Оценивая роль США в системе современных международных отношений, автор выделяет три фактора, которые связаны с участием США в мировой политике: прямое участие в строительстве системы послевоенных международных отношений или ""мирового порядка"", развитие конфликтных ситуаций ("провозглашенной ядерной эры человечества"", "серией интервенций, явных и тайных""); "экспериментами экономического роста, которые настолько перегрузили хрупкую сеть либеральной экономики, что мы сами запутались всети" (с .319). Широкое вовлечение США в мировую политику, прямое вмешательство в дела других суверенных государств привели к началу 70-х годов к тому,что они, по выраж^ию автора, "находят себя в двойном подчинении": с одной стороны, главное внимание США уделяют отношениям с СССР, с другой -связаны заботой о поддержании "созданного ими мирового порядка"". Углубление противоречий между экономическими группировками капиталистического мира (между ЕЭС, США и Японией, между Японией и США и т.д.) способствовало тому, что США несут львиную долю бремени обязательств перед своими сошниками в отношении глазных мировых проблем. При этом ни другие капиталистические страны, ни страны "третьего мира" в настоящее время не являются полноценными союзниками США, и они не выявляют никакого желания "в силу различных соображений . играть мировую роль" (с.321).

ИВ.Буровцев

ДЕДРИНГ Ю.

НОВЫЕ ЯВЛЕНИЯ В ИССЛЕ ДОВАНИИПР О БЛЕММИРАИ КОНФЛИКТА

Критический обзор DEDRING J.

Recent advances in peace and conflict research: A critical survey. -Beverly Hills (Cal.); London: Sage publ. 1976. - 6 , 249 p. - Sage libr. of social research: Vol. 27) ( A UNITAR study). -Bibliogr.: p.219-244.

В реферируемой книге западногерманского исследовател ,ясотрудника Учебного и научно-исаедоп ательского Института ООН (ЮНИТАР) гдприня) критическое рассмотрение разлчных попыток концептуализации проблем юйны и мира.

Исследование проблем мира и конфликта, пишет автор, есть критическая наука, далекая от простой опистельности. Две основные предпосылки ее возникновения - решимость народов мира не допустить новой мировой войны, а также защитить человечество от серьезной угрозы яддрного уничтожения. Обаэти фактора привели к тому, что основная цель исследований по проблемам мира-установление мира между народами - стала рассматриватьс в параметру выходящих за пределы межгосударственной дипломатии.

Важность критического подхода к исследованиям в этой области, отмечает автор, подчеркивается фактом тесных связей между прежним движением за мир и обширной группой современных исследователей проблем мира и конфликтов. Движение за мир,его пацифистское крыло, как и более прагматические группы, всегда критически относились к правительственной политике, а члены его нередко развивали модели внутренних и международных изменений, противоположных существующим социально-политическим условиям своих стран.

Нападки на традиционное направление исследований проблем мира в рамках международных отношений исходят с двух сторон. С одной стороны, представители количественного и эмпирического подхода (особенно сильного в США упрекают традиционалистов за пренебрежение научной точностью и за "увлеченность второразрядным журнализмом" и "политическими советами практикам" (с.17). С другой стооны, радикальные критики осуждают традиционалистов за слишком узкое понимание мира и за то, что они находятся в подчинении властей "маскиря идеологическую ангажированность догмой научной объективности" ' (с.17).

Наиболее резкая критика в адрес господствующих тенденций исследования проблем мира исходит из Скандинавии. В различной степени скандинавские критики утверждают, что исследование проблемы мира не будет в состоянии разрешить ни одного конфликта, субъективного, объективного или структурного, если оно не будет настаивать на необходимости политических и социальных перемен.

Терминологические споры вокруг понятий " мир", "вога", ""конфликт" и "насилие" обнаруживают основные водоразделы в области исследований мира и конфликтов. Дебаты ведутся вокруг противостоящих концепций "позитивного" и "негативного" мира, равно как ""персонального" и "структурного" насилия.

Традиционное представление считает понятие ""мира" противоположным понятию "войны"", вследствие чего мир определяется как отсутствие войны. Такое пониманиеподверглось в последнигоды коренному пересмотру теми исследователями, которые считают предотвращение войны важнейшей задачей ядерного века. Большая часть из них полагает, что столь масштабная задача не позволяет им уделять внимание связям между войн и социальными системами, между внутригосударственными и международными факторами конфликта. Другие считают структурные и процедурн^ге характеристики конфликта в международной системе основной целью своих исследований и указывают на необходимость проведения широких исследований и указывают на необходимость проведения широких исследований в области международных кризисов и конфликтов. В этом контексте миррассматривается как "частное отношение между конфликтом и сотрудничеством, где кофликт получает ненасильственное разрешение" (с.20). По мнению автора, такая концепция мира не несет долгосрочных нормативных импликаций помимо тех, которые предназначены для избежания насильственного конфликта или войны в традиционном смысле слова. Важной причиной усиливающихся в последнее десятилетие споров вокруг традиционного понимания проблем войны и мира была, как отмечает автор, озабоченность многих обществоведов тем, что их работа не имеет практического воздействия на общество и политику. Другим аргументом против упрошенного определения мира как отсутствия войны является тот факт, что за этими словами лежит неизведанная область разнородных явлений и что, вследствие этого, понятия войны и мира несостоятельны как оурдия научного познания. Подобная точка зрения проводится вряде новейших исследованй

Наиболее тщательные попытки выработать новый ряд понятий и новую теорию на их основе прищдлежатнорвежскму исследователю Гтгунгу, который противопоставил понятия "негативного" и "позитивного мира"", "структурного" и "персонального" насилия. Отсутствие "пергоналного" насилия составляет "негативный миртогда как отсутствие ""структурно го" насилия означает достижение "позитивного мирзВажную проблему представляет собой определение ключевых понятий "структурного" и ""персонального" насилия, "Персональное" или прямое насилие имеет место тогда, когда оно исходит от определенного действующего лица (института). "Структурное"" же насилие вытекает из структур и воспринимается как неравноправная власть, лишения, неравные жизненные возможности, а также социальная несправедливость. В таком понимании, пишет автор " 'позигтивный мир" может быть достигнут только с отменой социльной несправедливси. В условиях "позитивного мира" или социальной справедливости власти и реурсы распределяются согласно эгалитарному принципу.

Такие концептуальные рамки намного расширяют область исследования, и хотя подход Галтунга вызываетнемало дебатов, его акцент на неадекватность старой концепции мира и необходимость более широкой перспективы с учетом изменений в социальной системе встретил широкое одобрение среди исследователей.

Проблемные аспекты теории "структурного насилия"" становятся особенно очевидными, пишет автор, если взглянуть на них не с чисто научной точки зрения, а в плане применимости их выводов в политике. Требуются ли для "позитивного мирз" существенные изменения в социально-политической структуре современных государств" Означает ли он необходимость фронтального наступления на международную экономическую систему со всеми ее неравенствами" Какой путь развития он предполагает - эволюционный или революционный" Требуется ли для него глобализация, или он будет протекать в национальных и региональных формах"

Собственные убеждения исследователя и его взгляды на сущность международного конфликта являются решающими для его позиции политического реформатора. В этом отношении сам Галтунг, по мнению автора, стоит на умеренных позициях.

Ряд европейских исследователей проблем мира делают из призыва к социальной справедливости более радикальные выводы: не имея достаточно четкого представления, каким должен быть ""новый мир"", они выступают "за реюлющонный путь" к нему. Так,Зенгхаасчитает,что "позигтивный мир"", т.е. социальная справедливость, возможен, только если исследование пролем мира четко выявит частоту асимметричных конфликтов в международных отношениях и проявляющееся преобладание отношений зависимости, характеризующих основные военные союзы, взаимодействие развитых и развивающихсястран и т.д. Он согласен с Галтунгом, чтослишком много внимания уделялось чисто военному аспекту гонки вооружений сверхдержав. Только глубокое исследование социально-экономических и политических проблем явится необходимым условием понимания сущности международных конфликтов и выработки эффективной стратегии против нынешней изобилующей кнофликтами структуры, в рамках которой даже "негативный мир" не удаш сохранять.

Итак, если <традищоналисты" и "реалисты" выдвигают на первый план краткосрочную цель сохранения иливосстановления состояния " не-войны", то критически и радикально настроенные исследователи считают эту точку зрения слишком ограниченной, поскольку она не отражает глубоких причин социального и политического насилия и тем самымспособствует, по крайней мере косвенно, продолжению войны и вражды. Они считают, что миссия исследователей проблем мира выходит за пределы советов политикам, принимающим решения и что она должна быть свободна от какого-либо открытого общественного нажима, В соответствии с этой общей политической позицией некоторые из них считают, что заинтересованный исследователь проблем мирз, понимаемого как социальная справедливость, должен присоединиться к борьбе против сил, ответственных за нарушения международного порядка. Другие, оставаясь в более академическом русле, предлагают, чтобы научные задачи включали в себя детальное исследованиепутей и средств социальныхи политических изменений, которые приведут кновой системе мира. Идеямира через изменение" также пронизывает труды многих исследователейкоторые активно настроены против использованиясилы при достиженитой цели.

В свете этого традиционное понимание мира как " не-войны" представляется чересчур узким, статичным и совершеннонеадекватным поставленной человечеством цели - сделать войну невозможной, исключить ее из жизни общества, считает автор. Это стало яным сразу же по окончании второй мировой войны. Призыв к коренным изменениям в организации общества и международной системы был выдвинут в 1948 г. группой социологов, входящих в ЮНЕСКО: эти социологи указывали, что продолжающееся колониальное управление и угнетение меньшинсвтбудет помехой установлению стабильного мира во всем мире. Это утверждение было подхвачено религиозными, философскими, научными кругами сторонников мира в ходе ближайших после 1945 г. десятилетий. Критически настроенные исследователи проблем мира сделали немало для выявления основных факторов политического неравновесия, экономического неравенства и социальной несправедливости, являющихся ОСНОЁНОЙ угрозой "негативному мирув наши дни, равно как и тормозом на пути "позитивного мира" будущего.

Автор склоняется к мысли о необходимости принятия ""динамического понятия мира , которое означает "необходимость включения элемента постоянного преобразования в наше представление о мировом порядке" (с .210). Постоянное преобразование не означае , что мы должны пассивно воспринимать изменения как неизбежную судьбу для сообщества в целом; оно означает нашу активную переориентацию в направлении цели как единственно возможной стратегии мира. Установление такой долгосрочной политики дополняется повседневными мерами по предупреждению возникновения дорогостоящих военных обязательств, по нахождениючестных и справедливых решений неурегулированных конфликтов.

Если целью становится "мир через изменение'', а само понятие мира приобретает динамический аспект, то основной вопрос об использовании исследований проблем ставится иначе. Весь комплекс науки и политики пока еще далек в своих взаимоотношенияхот структурного целого: То же самое, хотя и в большей степени, относится к социальным и к политическим наукам, которые анализируют не только политику, но также структуру, процесс и результат принятия решений. В этой двойной функции прикладной социальной науки лежит дихотомия, которая постоянно усложняет связь между исследователем и практиком.

Что касается исследований проблем мира, то их можно разделить на три основные направления в плане их использования. Одна группа, включающая многих традиционалистов, считает основной задачей исследователей давать советы правительствам и делать результаты своих разработок как можно более доступными. Вторая группа, объединяющая академических ученых и тех, кто критически настроен по отношению к правительству, стремится остаться в стороне от политической ангажированности, отвергая ее как ненаучную. Третья группа осуждает консультативную роль, считая ее поддержкой правящей элиты; по ее мнению, исследователь, действуя в согласии со своей совестью, должен противостоять правящему режиму.

Опасности первой позиции очевидны: исследователь должен в большей или меньшей степени принимать определение проблемы, данное заказчиком, т.е. правительственным учреждением. Многие исследователи войны и мира принимали такие ограничения своих исследований, поскольку вполне сознавали опасность ядерной войны, хотели сделать все возможное для предотвращения этой катастрофы.

Другие считают полную независимость основным условием сколько -нибудь ценных научных юыюканий. Эта позиция, от мечает автор, хороша тем, что исследователь не 4 может попав немилость при смене правительства и его интеллектуальная ориентация сохраняется в соответствии с нуждами исследования.

Третья позиция означает, прямо или косвенно, напряженные отношения с правящими кругами. Большинство критически настроенных исследователй проблем мира открыто высказывают свои убеждения, что правительства нуждаются в серьезной перестройке, но при этом они считают, что их миссия ограничивается проведением практически ориентированных исследований и публикацией их результатов под знаком научной истины и объективностиЕсли, как они надеются, ихдеятельность затронет ЭЕОЛЩИполиическй и социальной системы во внутреннем и международном плане, то непосредственные практические изменения будут предприняты теми социально-политическими силами, которые разделяют точку зрения исследователей. Таким образом, эти критически настроенные исследователи играют двойственную роль ученых и граждан одновременно, не ставя при этом СЕОИХ спобосгей на службу правящим кругам.

Основная проблема, разджющая исследователей и лиц, принимающих решения, связана с сущностью и степенью влияния, которое последние могут попытаться осуществить в отношении замыслаи результатов исследовательского проекта, заказанного и финансируемого правитеъсгвом. Эта проблема не имеет вполне удовлетворительного решения. Однако острота существующих международных проблем усиливает потребность правительства в академической экспертизе.

Несмотря на указанные выше различия Е позициях, все исследователи разделяют убеждение, что их работа служит пежде сего воспитательным ценм. Это отражает их мнение, что лучший путь к миру и социальной справедливости лежит через пронр мму воспитания в духе мира от детских садов

до высших учебных заведений. В последние годы ЮНЕСКО и Междунардная ассоциация исследований проблем мира, а также ряд национальных организаций и институтов начали развивать общие концептуальные рамки воспитания в духе мира как в целом, так и на различных уровнях. Однако большинство из них не вышло за пределы одной страны, и в этой области предстоит еще многое сделать. Идея воспитания в духе мира тесно связана с проблемой практического использования исследований.

Автор выступает за широкую программу разработки и пропаганды идей мира и социальной справедливости под эгидой ООН, которая может стать "важноквехой в эволюции планеты от разъединенной и конфликтующей массы индивидуумов к человеческому сообществу в состоянии стабильного мира, как это предусмотрено в Уставе ООН и конституционных документах многих государств" (с .214).

Д.С.Голикова.

НАЙДУ ИВ.

БЛОКИ И ПРОБЛЕМА РАВНОВЕСИЯ СИЛ. ПОИСК ТЮРЕТИЧЕСКОЙ

ЯСНОСТИ

NAIDU M.V.

Alliances and balance of power : A search for conceptual clarity. - London; Basingstokes

Macmillan, 1975. - XV, 306 p. - Bibliogr.: p.276-280.

В монография профессора Брендонского ун-Ta (Каада) М.Найду рассматривается одна из ключевых проблем современных международных отношений, от решения которой во многом завис судьбы всего человечества: возможность мясною развития или возрастание угрозы термоядерное войны. Цель книги, - пишет автор, - явствует из ее названия - дать точное определение двух основополагающих категорий, являющихся важнейшими при рассмотрения системы всеобщее безопасности, "блоков" (включая региональные) и " равновесия сил" (с .ХШ).

Автор выделяет целый ряд наиболее распространенных взглядов на проблемы мировой политики: I) военные блоки (союзы), санкционированные Уставом ООН либо с целью осуществления коллективной самообороны, либо при региональных соглашениях, могут с успехом противостоять агрессии, под которой подразумевается, в частности, распространение "опасных идеологий> (например, капитализма или коммунизма), и способствовать уменьшению международной напряженности путем обеспечения чувства взаимной безопасности среди союзников; 2) система равновесия сил - наиболее реалистичная и объективная, она гарантирует международную стабильность и пир; 3) ядерное оружие привело к возникновению "равновесия страха", которое будучи составной частью равновесия силы является мощным средством в обеспечении международного мира и бвзоласноо5и; 4) "холодная война" в настоящее время уступила место системе равновесия сил, основанной на внеидеологической многополюсной системе международных отношений.

По мнению автора, можно доказать, что все эти утверждения, несмотря на их популярность, сомнительны во многих отношениях> Так, современные военно-политические блоки противоречат как букве, так и духу У става ООН: они не способствовали ни ликвидации агрессии, ни примирению идеологий, ни устранению напряженности. Система блоков, основанная на принципе безопасности немногих не равноценна системе коллективной безопасности, базирующейся на противоположном принципе - безопасности для всех. Понятие " равновесие силы" ложно трактовать только исходя из национально-субъективной позиции, основанной на интересах той или иной нации, но не как некую объективную, саморегулирующуюся, неизменяющуюся систему. Термин "равновесие страха" представляет собой своего рода нонсенс, потому что страх есть состояние неуравновешенности и как таковой не может быть положен в основу какого-либо равновесия. "Можно доказать также, - пишет автор, - что " холодная война" не является послевоенным изобретением, что она началась гораздо раньше, вскоре после прихода к власти в России большевиков; что в течение последних пяти лет система двух сверхдержав по-прежнему существует, а разрядка не привела к исчезновению идеологических противоречий" (с. ХП), Все эти выявленные несоответствия автор фактически сводит к двум серьезным, по его мнению, проблемам требующих решения: семантической и теоретической. "Это, разъясняет он, - отсутствие терминологической точности и теоретической ясности" (с .ХП).

На основе критики охарактеризованных выше концепций автор подробно обосновывает и развивает выдвинутые им положения. При этом большое внимание уделяется проблеме "холодной войны". "В современном значении термин "холодная война" обозначает соперничество между Советским Союзом и США и между коммунистическими и антикоммунистическими государствами, которое заменяет войну между ними и проявляется в экономическом соревновании, идеологической борьбе, политтических и дипломатических интригах, пропаганде, создании блоков, гонке вооружений (с.214). "Холодную войну" в настоящее время отличает: беспрецедентные масштабы и современная специфика, явившиеся следствием научно-технической и промышленной революции, революции в области транспорта коммуникаций и современных средств ведения войны. К числу наиболее специфических черт современной <холодной войны> автор относит наличие термоядерного оружия, <биполяризм> в политике, в основе которого лежит соперничество двух сверхдержав - СССР и С ША, борьба между коммунизмом и капитализмом и т.п.

Б книге проводится тезис о том, что сама "холодная война" сознательно культивируется политикой двух сверхдержав, как США, так и CССР в одинаковой мере. Послевоенный период породил две сверхдержавы, положение которых не идет ни в какое сравнение с другими государствами. "Сверхдержава, -пишет автор, - это государство - феномен, которое по своей экономической, технической, ВОЕННОЙ МОЩИ И

ПОЛИТИЧЕСКОМУ ВЛИЯНИЮ НАСТОЛЬКО ПРЕВОСХОДЯТ ОСТАЛЬНЫЕ СТРАНЫ, ЧТО НЕТ СИЛЫ, СПОСОБНОЙ НАНЕСТИ ЕМУ ПОРАЖЕНИЕ ИЛИ ХОТЯ БЫ ЗАСТАВИТЬ ОБОРОНЯТЬСЯ> (С .4). ТОТАЛЬНАЯ ВОЙНА МЕЖДУ ДВУМЯ СВЕРХДЕРЖАВАМИ, В СЛУЧАЕ ЕСЛИ ОНА ВОЗНИКАЕТ,

НЕ ТОЛЬКО РАЗрушит: их САМИХ, но будет также причиной исчезновения всей человеческой цивилизации.

Автор называет следующие основные условия, по его мнению определяющие тактику взаимоотношений соперничающих сверхдержав между собой и всю систему международных отношений: I) из-за угрозы всеобщей гибели сверхдержавы должны избегать прямой военной конфронтации между собой; 2) сверхдержавы, в случав военного конфликта между их союзниками, должны избегать прямого вовлечения в этот конфликт; 3) сверхдержавами устанавливаются сферы их влияния, которые необходимо строго соблюдать; 4) не отказываясь от попыток усилить свои позиции, сверхдержавы ищут не охваченные их влиянием районы, где образовался "вакуум сил", и стараются подчинять их своему диктату по принципу: "кто кого опередил"; 5) когда одна из сверхдержав глубоко вовлечена в какой-либо кризис, другая сверхдержава должна избегать прямого вовлечения в него, даже если сложившееся положение затрагивает ее непосредственные интересы; 6) обеим сверхдержавам приходится постоянно, в качестве лидеров противоборствующих сторон, вести активную борьбу, участвуя в конфликтах с целью произвести расстройство среди союзников противостоящей сверхдержавы, ослабив тем самым силы потенциального противника, или предотвратить бегство в противоположный лагерь из собственных рядов. Инструментами такого "посредничества" в конфликтах являются: военная и экономическая помощь, пропаганда, дипломатическая интрига, политическое вмешательство во внутренние дела и секретные службы.

С конфронтацией двух сверхдержав - СССР и США - автор связывает и проблему блоков в современном мире. "Военный блок (или союз), - пишет он, - есть соглашение между двумя или более государствами, которые объединяют свои усилия для достижения ограниченных военных целей: например, ведения войны или, наоборот, защиты от агрессии, действительнойили

Возможной. Основная цель такого союза - обеспечение военного превосходства. С оюз, в своем буквальном смысле, несовместим с чьим-либо диктатом или господством, так как означает равное партнерство на паритетных началах" (с.226). Однако вовлечение сверхдержавы в какой-либо союз влечет за собой нарушение этого равноправия, так как неизбежно означает господство сверхдержавы. Большинство из существующих блоков подчинены одной из двух сверхдержав. Касаясь проблемы так называемых "региональных блоков", автор подчеркивает, "что в условиях современных коммуникаций самый незначительный кризис в отдаленном уголке планеты приобретает международное звучание, вызывая немедленный отклик: поддержку или осуждение. В сегодняшнем мире нет ничего, что могло бы иметь лишь региональное, или местное значение. Поэтому регионализм не может рассматриваться как автономная система. Он может быть только временной, оперативной, но не постоянной категорией" (с.227).

При учреждении региональных блоков, по мнению автора, обычно ссылаются на право коллективной самообороны, предоставляемое Уставом ООН (ст.51), или на содержащееся в Уставе разрешение создавать региональные органы (ст. 52-54). Однако ст.51 Устава ООН дает право на самооборону только в случае, если вооруженное нападение имеет место и причем нападение внезапное, не оставляющее ООН времени для принятия необходимых мер. Более того, c т .51 не предусматривает осуществления постоянных мер самообороны против потенциального противника. Все же существующие союзы фактически преследуют как раз противоположные цели, инея долгосрочные планы и постоянно действующие органы. Поэтому, по мнению автора, они противоречат целям и деятельности ООН. "Такие военные блоки, как НАТО, Варшавский пакт, С ЕНТО и другие являются типичными продуктами "холодной войны" и не отвечают также формальным условием, которые давали бы право рассматривать их как региональные организации под эгидой ООН" (с .139-140).

Угроза агрессии является основным фактором, который пораждает военные блоки в наше время, а затем поддерживает их существование. С ИСЧЕЗНОВЕНИЕМ ВОЕННОЙ УГРОЗЫ политический кризис разрешается, и тогда, утверждает автор, военно-политические блоки теряют всякое оправдание своему существованию. "Экономические связи, культурные и научные контакты длятся много дольше, чем военные и политические отношения, но они не могут вновь перерасти в военный союз. И это - проблема союзов" (с.228). Другая угроза блоковому единству, по мнению автора, - мощное чувство национальной независимости и полное неприятие наднационализма. В равноправных альянсах его члены очень чувствительны к любому ущемлению национального суверенитета. Но и в неравноправном партнерстве малые страны могут крайне болезненно относиться к попыткам ограничения их суверенитета. "Однако необходимость отказа от национальной независимости непосредственно вытекает из целей и действий современных региональных союзов" (c.228). Анализируя природу послевоенных блоков, авто предпринимает попытку выработать критерии их оценки. Характер, организацию и функцию союзов он оценивает: по следующим семи критериям: I) равноправные или неравноправные; 2) УРОВЕНЬ МИЛИТАРИЗАЦИИ; 3) степень интеграции вооруженных сил т командования; 4) эффективность военных операций; 5) масштабы невоенного сотрудничества; 6) степень солидарности и сплочения; 7) физические характеристики. Применив эти критерии к восьми региональный союзам, автор приходит к выводу, что "за исключением Лиги арабских стран и организации африканского единства, сегодня в мире остаются шесть неравноправных союзов, потому что в каждом из них господствует одна из сверхдержав - СССР или C ША"

Касаясь проблемы "равновесия сил", автор указывает, что в ней существует большая путаница как в теории, так и на практике. В контексте международных отношений наличие превосходящей силы в руках одной нации или группы наций представляет опасность для международного мира и безопасности других наций. С ила в мире, пишет автор, должна быть распределена при помощи системы союзов и контрсоюзов так, чтобы все политические организмы имели более или менее одинаковое соотношение сил. ^ гда силу можно нейтрализовать на основе паритетного равенства таким образом, чтобы она не представляла более угрозы миру или безопасности. Это является фундаментальным положением теории "баланса сил" Под политикой "равновесия сил" автор подразумевает политическую тактику осуществлении определенных целей, которые государство достигает или должно достичь на основе осознания силы других государств по отношению к его собственной. Это осознания силы, отмечает автор, может быть оценено только субъективно. Даже когда какое-либо государство поднимает вопрос о необходимости пересмотра баланса сил, это в действительности подразумевает пересмотр баланса в его интересах, т. е. это не беспристрастный паритет, даже если он, по мнению заинтересованных государств, существует и достигнет. Блоки и гонка вооружений могут быть, по мнении автора, частью этого стремления к равновесию, но, сами по себе, они не создают баланса сил. С уществуют и другие методы достижения равновесия сил: создание буферных зон, интервенция, захваты, войны, экономические стимулы и, более всего, дипломатические маневры.

Резкой критике подвергается в книге концепция "равновесия страха", получившая широкое распространение на Западе. Поскольку в послевоенный период, пишет автор, двух сверхдержавам уже довольно долго удается избегать ядерной конфронтации, многие пришли к выводу, что атомное opyжие может приводить к равновесию сил: производя взаимный устрашающий эффект. Пытаясь запугать друг друга ядерным оружием, две сверхдержавы стали крайне подозрительными. В настоящее время они сами сильно опасаются возникновения военного конфликта между собой. Этот феномен получил названне "равновесие ^paxa", который рассматривается^ производноеот равновесия силы. "Кое-кто даже утверждае , - признает авто чрт,-о система ядерного вооружения является необходимым механзмом, препятствумюищ военные конфликтам и что блоки, основанные наядерной силе, гарантируют международныймир и безопасность" (с.204-205).

Однако ядерные державы избегают конфликта в силу того, что они не имеют другого выбора, если только они не гоовы " подписать пюзаимного самоубийстваНо этот пакт: в "шахматнйигре" сверхдержав не привел к тазу от ставки на ядерную силу, к отказу oт ядерного оружия. Напротив, сверхдержавы постоянно проводят его испытание и все более и более наращивт его мощь.

"Концепция силы или баланса сил - отвечает пор, - в теорпнеском плане отражает динамику борьбы, которая пероидически приводит к паритету сил, то к возобновлению борьбы держав. Другими словами, ядерный тупик, в основе которого лежит нескончаемаяборьба держав, не является постоянным феноменом и основой стабильности" (с.232). Это на деле отсрочка, которая может только усилить нервозность соперничающих сторн В этой ситуации могут впасть в такое паническое состояние, что окажутся неспособными идситхоь из здравого смысла и чувства ответственности.

Анализируя состояние современных международных отношени,й резюмирует автор, можюконстатировать ,что " ни ослабление напряженности, ни разрядка, ни поиски общего подхода не в состоянии привести к исчезвеоннию двух сверхдержав с их военно-политической мощью. Единственно, что может привести к всеобщемуи радикаь ному прераспределению существующей силы в мире - это мировая война, но будущая мироваявойна мокет быть только термоядерной, из которой никто не смжет выйти гобедителем. Сврхдержавы полностью сознают эту реальность" (с.234). Поэтому, полает автор, пока существуютдве сверхдержавы, будет продолжаться их соперничество, означающее борьбу антагонистических сил. Но в силу отказа сверхдержав от использования ядерного оружия их борьба принимает форму постоянной "холодной войны", которая будет продолжаться, хотя акценты могут смешаться, изменяться также районы соперничества,

инструменты, средства ведения " холодной войны" и т. п. По мнению автора, распространенное мнение, что "холодная война" окончилась, - не точно и вводит в заблуждение. Оно " не учитывает конкретных деталей, основополагающих факторов и исходит из преходящей фазы ослабления напряженности и разрядки, которые имеют место в настоящее время" ( с .234).

М. Л. Гавлин

ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЯХ

(Обзор)

1. KISSINGER Н. А. Nuclear weapons and foreign policy.- N.Y.:

Harper, 1957. - XX, 463 p.

2. GROOM A.J.R. British thinking about nuclear weapons. - L.: Pinter, 1974. - XLIII, 615 p. - Bibliogr. p.XV-XXX.

3. Nuclear weapons and world politics : Alternatives for the future / Ed. by Gompert R.C. - N.Y. etc,;McGraw - Hill, 1977. - XIV, 370 p. - 1980s

proect / Council on foreign relations).

В настоящем обзоре предпринята попытка отразить взгляд ряда видых представителей буржуазной политологии (США Великобриании на проблему ядерного оружия в международных тоношениях: выяснить истоки "атомной дипломатии" и проии^водныхдоктринстепеньвзаимовлн^ияпонятий "сила" и "ядерное оружие , рассмотреть современную ситуацию гэтой облас в понимании ее западными учеными, определть дальнейшие перспективы влияния ядерного оружия на международные отношения.

В рамках обзора рассмотрены три работы, получившие в разное время весьма высокую оценку в кругах буржуазной политологии: книга ГКиссинджера "Ядерное оружие и внешняя политика"" (I), мография английского ученого АДж. РюГрума

"Британский взгляд на ядерное оружие" (2), сборник статей сотрудников а научных консультантов С овета повнешней политике США "Ядерное оружие и мировая политика. Альтернативы на будущее" (3).

В работе Киссинджера дан анализ значения ядерного оружия для внешней политики США и в этой связи произведена попытка доказать необходимость пересмотра традиционного отношения к войнам вообще и выработки новой американской военно-политической стратегии, адекватной современному положению дел на мировой арене. В основе рассуждений Киссинджера лежит тезис о возможности достижения прочного и длительного мира на земле даже при постоянном росте термоядерных потенциалов ССС Р и США . Причем, как отмечает в предисловии к книге Киссинджера, Г .Дин, "когда обе стороны обладают способностью уничтожить друг друга, то количественная сторона вопроса теряет свое значение" (I, с .VII).

О другой стороны, Киссинджер обнаруживает явное стремление взвалить всю вину на рост международной напряженности на СССР d рамках целого ряда предлагаемых им вариантов новой американской внешнеполитической стратегии. Хотя, как пишет Киссинджер, "суть "ядерного тупика" именно в том и состоит, что он удерживает две сверхдержавы от развязывания ядерной войны, ибо каждая из них может заставить другую заплптить за победу чрезмерно дорогой ценой" (I, с .125), а "чудовищность современного оружия делает всякую мысль о войне отталкивающей...", все же " единственной возможностью для нас (США. - Реф.) каким-то образом влиять на их (русских. -Реф.) действия" " может быть только обладание превосходящими

силами", ибо "отказ идти на какой бы то ни было риск равносилен тому, что советские руководители получат полную свободу действия... Для американской политики нет более насущной задачи, чем приспособление нашего могущества к тем проблемам, которые нам, без всякого сомнения, придется решать" (I, с.7).

Особенность сложившейся с ростом термоядерных потенциалов ситуаций Киссинджер видит в том, что "сила" теряет свое значение непосредственной основы внешнеполитической стратегии. "Редко, когда между великими державами существовало столь мало общего, но никогда еще применение силы не было более недопустимым. Это... резко снижает значение силы во внешней политике" (I, с.204-205). "Задача стратегической доктрины, - подчеркивает он, - состоит в том, чтобы реализовать мощь в политике" (I, с.7).

Монография А.Дж.Р.Грума посвящена теоретическим и практический проблемам развития британского ядерного потенциала. Попытки теоретического обоснования роли ядерного оружия во внешней политике впервые были предприняты в США, и их научные результаты оказали значительное влияние на британскую политическую мысль. Между тем, продолжает Грум, на уровне правящих элит влияние, в свою очередь, британского взгляда на проблему распространилось и в Соединенных Штатах. Исходя из этого, "представляется целесообразным провести анализ этого достаточно редкого явления, когда в рамках западного сообщества существует независимый и компетентный источник идей. Целесообразность здесь определяется как его свойством оказывать влияние на другие страны, так и положением этого источника в обществе, которое является во многих отношениях наиболее открытым по сравнению с другими ядерными державами" (2, с.1У). Особенностью британского взгляда на ядерное осужие является то обстоятельство, что он аккумулирует в себе настроения, которые существуют в Англии во всех слоях общества, во всех элементах его структуры и которые в течение всего послевоенного периода обсуждались свободно и широко.

Главным мотивом разработки и развития в Англии ядерного потенциала Грум считает известную мысль о том, что "ни одна нация не пойдет на риск быть застигнутой врасплох без оружия, которое заключает в себе столь решающего рода возможности" (2, с.555). Другой важной причиной превращения Англии в ядерную державу стало то, что в 50-е годы "ядерное оружие являлось необходимым атрибутом статуса великой державы независимо от того, насколько напряженная политическая ситуация складывалась на данный период времени" (2, с.574). В условиях, когда обычные вооружения, в частности военно-морсокй флот, в значительной степени потеряли свое престижное значение, и способность Англии нападать или отражать атаки была в глазах мирового общественного мнения поставлена под вопрос, обладание ядерным оружием вновь, как считали британские руководящие круги, заставило мир уважать эту некогда великую державу.

В сборнике "Ядерное оружие и мировая политика. Альтернативы на будущее" (3) анализируется роль ядерного оружия в предстоящее десятилетие. Эха работа выполнена в Совете по внешней политике в рамках футурологического проекта "1980-е", В сборнике имеется четыре основных статьи, в каждой из которых рассматривается определенный гипотетический " мировой режим" с соответствующей ролью ядерного оружия в международных отношениях. Исследования выполнены традиционными методами, путем интуитивной экстраполяции существующих тенденций. Отсюда - четыре различных варианта будущего.

Так называемый "ядерный режим" Д.Гомперст определяет как " систему международных обязательств, способов организации национальных ядерных сил, доктрин, которая организует роль ядерного оружия в вовне, мире и дипломатических взаимодействиях" (3, с .6). Первый " ядерный режим" (М .Мандельбаум) вощгм и целом, по мысли автора, соответствует нынешней ситуации. В основе его -тезис о том, что ядерные потенциалы СССР и США удут оставаться фактором умеренности и ста ильности в международной политике. Второй "режим" (Р.Гарвин) содержит призыв снизить зависимость политики от ядерного оружия. Автор подчеркивает, что единственной нравственно оправданной ролью ядерного потенциала может ыть лишь сдерживание аналогичного потенциала противникаТ.ретий вариант (Дж.Бар ) предполагает полное запрещене производства гхраненияядерного оружия. Четвертый (ДГом:ерг- рассматривег ситуацию, при которой нарушение равновесия ракетно-ядерных сил СССР и США в пользу" одной из сторон существенно усиливает опасностьразвязывания гло ального ядерного конфликта. Причел, в заключительной статье Гомперт у зывет, что, пего мнению, триеи четвертый "ядерные режимы" вряд ли следует рассматривать как нечто реальное или даже вероятное в предстоягиз десять лет (3, с.302).

ххх

Исходя из принципа "чем мощнее делается оружие, тем сильнее становится нежелание людей применять ео" (I, с.З), Киссинджер утверждает, что в атомный век традиционные представления о войне как о действиях, имеющих единственную цель - тотальную победу, уже не имеют права на существование. Между тем, оп "отвергает и концепцию мира "любой ценой".

Выдвигая задачу разработки новой, в корне измененной стратегии Запада, Киссинджер призывает учитывать специфические проблемы атомного века, т. е. не отождествлять внешнюю и военную политику с максимальным увеличением мощи, так как при современном уровне развития военной техники, отмечает он, гибкость доктрина определяется способностью дать ответ на любую из целого ряда возникающих проблем военного и невоенного характера, а не только на самую главную. " Могущество современного оружия ставит перед нашей стратегической доктриной задачу разработки альтернатив, в меньшей степени носящих характер катаклизма, чем термоядерная бойня" (I, с .19).

Одной из центральных в рассматриваемых работах является проблема так назы ваемой "стратегии сдерживания" - причин возникновения этой концепции, ее задач и перспектив.

Противостоящими теоретическими исходными

положениями указанной концепции можно считать, с одной стороны, достаточно гипотетическую "стратегию первого удара", в cooтветствии с которой, как пишет Киссинджер, " победы добьется лишь тот, кто сумеет уничтожить отравленные стрелы противника, т.e. его наличные силы, прежде чем эти стрелы удастся выпустить" (I, с.94), и с другой - осознание того факта, что бряцание столь опасным видом вооружений, каковым является ядерное оружие, чревато полным взаимным уничтожением противных сторон в инспирированной этим бряцанием конфликте.

" Сдерживание агрессиядает свое определение Киссинджер, "представляет собой попытку удержать противника от принятия определенного курса действий созданием угрозы ответного удара, последствия которого должны быть в сознании противника непропорционально опасными по сравнению с любой ожидаемой выгодой" (I, с.96). Поэтому наиболее успешным средством предотвращения всеобщей ядерной войны могла стать, как считали правящие круги США, угроза развязывания подобной войны.

Кроме развязывания всеобщей ядерной войны в ранках " политики с позиции силы" , которая по сути своей является основой той же "стратегии сдерживания", всегда существует возможность ведения ограниченной войны. Стратегия <ограниченной войны> хотя и может уменьшить эффективность непосредственно фактора сдерживания, базирующегося на страхе перед полным взаимным уничтожением противоборствующих сторон, одновременно является психологическим барьером на пути возникновения глобального конфликта, так как наглядно демонстрирует реальность существующей угрозы (I, с .172-173, 2, c.XI-ХП; З, с .304).

Анализируя эволюцию американской военно-политической стратегии в связи с проблемой " ограниченный глобальный конфликт", Ф. Миллер отмечает, что к концу 50- х годов нед о статки стратегий ""сдерживания" и "массированногавмездия" сталиошндными для руководящих кругов США. Неадекватность этихдоктрин состоялаглавным образом в том, что они с самого начала заключали в себе "невозможность осуществлен ия м ассированнюго ядерного ударав ответ на локальные провока ц ии противника, таким образом, позволяя ему усиленно вести "наступление" путей серии локальных действий, каждое из которых, с точки зрения противника, лежало в области, значительно менее серьезное, нежели область, где массированное возмездие было бы оправданным" (3, с.337).

Так, в 60-е годы появилась на свет доктрина "гибкого реагирования", в основе которой лежало разделение двух аспектов стратегии сдерживания" на самостоятельные эл менты:" задачу сдерживанияенной аг ссии кммунигзма с использованием обычных вооружений" и "пробему недопущенатаки СССР с использованием стратегического ядерного оружия" (3, 0.337). Концепция "гибкого реагирования", полагает Миллер, включала в себя призыв вновь подчеркнуть значение развития обычных вооружений как фактора овенной мощи Запада, и а то же время дать понять противнику, что создавшаясяситуация в определенной степени стирает грани между тдраиционными методами ведения воины с использованием ядерного оружия. СССР, по мнению Миллера,должен был осознать вероятность быстрой эскалации Западом локального конфликта в глобальную ядерную войну.

Выбор средств пре^твращения стратегической ядерной атаки на Соединенные Штаты оказался значительно более сложной проблемой. В начале 60-х годов во внешнеполитических кругах США доминировало мнение, согласно которому американская стратегия должна была учитывать задачу "ограничения наносимого ущерба". Она включала в себя в первую очередь элиминирование стратегических ядерных сил СССР в случаевозникновения конфликта. этом возникли сложности чисто миологического характера, в частности, в плаен выяснения

целесообразности развития тех или иных видов ядерного оружия и соотнесения технологических особенностей советского и американского ядерного потенциалов. К началу 70-х годов, пишет Миллер, "дурная слава" указанной стратегии достигла своей кульминации, что, по его мнению, и привело, в конце концов, к заключению договора по ОСВ, серьезно лимитировавшего на первое этапе противоракетные системы каждой из сторон.

В 70-х годах, когда стало абсолютно ясно, что советские и американские стратегические ядерные силы достигли одинаковой ударной силы и имеют тенденцию к сохранению стабильного паритета, на первый план выступила концепция " гарантированного взаимного уничтожения", которая в

первоначальной варианте была изложена два десятилетия назад еще Р.Оппенгеймером, а также Киссинджером.

Миллер в конце 70-х годов оценивает фактор беспрецедентной разрушительной силы ядерного оружия как предпосылку ''всемирного порядка> Киссинджер в этом случае 20 лет тому назад прогнозировал лишение дипломатии ее реального содержания, т. е. силовой основы, и отсюда - хаос. Бела сила действительно стала крайне опасным средством, пишет он, то и дипломатия вслед за этим может утратить свою эффективность. " Неспособность применить силу не только не приведет к устранению разногласий, но, наоборот, может увековечить все споры , какими бы мелочными они не были. Извечная надежда человечества на всеобщий мир может осуществиться столь странным образом, что после его окончательного установления этот мир будет содействовать лишь развалу международного порядка, а дипломатия, которую так долго считали противоположностью войне, окажется ее простым дополнением" (I, с.4). Дееспособность дипломатии, таким образом, по Киссинджеру, зависит от наличия реального страха перед термоядерной катастрофой, который является связующим звеном между противоборствующими сторонами в самках системы международных отношений.

Однако расчет на поддержаниестабильного "ядерного мира" через стратегию "гарантированного взаимного уничтожения" подвергается в США серьезному сомнению и в настоящее время. "Основные стратегиии долевая программа Соединенных Штатов, -пишет Миллер, обусловилвают возможнотсь (в ответ даже на ограниченную ядерную атаку противника) развязывания глобальной ядерной юйны и осуществления омездя, направленнскгрее на крупные вражеские города и индстриальные области, нежели н базы стратегических ядерных сил. Это положение доктрины не раз вызывало со стороны ряда влиятельных стратегов обвинения в рционаьнюсти, антигуманности и нереальности, так как в этой случаеСенные Штаты о сути дела отдавали предпочтение задаче уничтожениянаселения Советскою Союза по сравнению с декларированным стремленем уменьшить общую потенциальную разрушительную силу ядернйвоины"(3, с .339).

С другой стороны, гибкость в выборе целейдля ядерногоудара позволял бы США дифференцирование рассматривать возможностиспользования того ли иного вида вооружений, в том числе и неядерного, в зависимости от характера атаки противника. Как отмечает Миллер, последние программные документы министерства обороныСША чаще вего упоминают термин "гарантировже возмездие", отражающие комбинацию принципов "гарантированного взаимного уничтожения" и более гибкой целевое стратегическое программы.

Излагая свою концепцию взаимоотношений в рамках Западного союза, Киссинджер иллюстрирует отношениеправящих кругов США к своим европейским партнерам в 50- х годах. Он пишет, что в услови, когда на каргу поставлено само существование человечества"н,икто не может быутвеьрен, что до сравнению с катастрофой всеобщей ядерной войны даже Евра, которая давно была основой нашей безопасности, не покажется нам стоящей этоцейны" (I, с .133-134).

Подвергая критике ядерную программу Великобритании, Киссинджер пишет, что западноевропейским союзникам США присуще стремление сохранять статус великих держав. Убежденность Лондона в том, что он по-прежнему является мировой державой со всеми вытекающими отсюда обязательствами, заставляет англичан дублировать все виды военных мероприятий, проводимых Соединенными Штатами, расходуя при этой огромные средства и не увеличивая существенным образом общей стратегической мощи Западного мира.

Избранная англичанами стратегия, считает Киссинджер, не усиливает, а ослабляет готовность западноевропейских континентальных стран предпринять значительные военные усилия. Интенсивные военные приготовления отражают, по мнению Киссинджера, отсутствие согласованной

североатлантической стратегии. "Переняв нашу теорию сдерживания, англичане с предельной ясностью показали, что если мы хотим сохранить НАТО, нам совершенно необходимо выработать новый подход к проблеме обороны Европы" (I, с .285).

Иной точки зрения на роль английских ядерных сил придерживается Грум. По его мнению, хотя в рамках общей "доктрины сдерживания" эти силы являлись по сути дела малоэффективным придатком американского ядерного потенциала, непосредственно во взаимоотношениях Англии и США они играли значительную роль, демонстрируя относительную независимость Англии от ее старшего партнера по блоку. "С подписанием Североатлантического пакта и последующим созданием военной организации НАТО, - пишет Грум, - когда в Англии были размещены элементы стратегического военно-воздушного командования США, обоснование развита собственных британских ядерных сил как фактора безопасности в значительной степени потеряло свою основу. Однако политически обусловленная необходимость попытки оказать влияние на США стала существенно значимой" (2, с .562).

Авторы футурологического исследования также касаются роли ядерного оружия во взаимоотношениях западных союзников.

По их мнению, ослабление стремления США

поддерживать строгий ядерный паритет с С С С Р может быть расценено в Европе как отход Вашингтона от принятых на себя обязательств по НАТО. Следствием такой оценки могут быть нежелательные для Западного союза явления, как, например, резкая интенсификация англо-франко-германской ядерной интеграции, либо, наоборот, "финляндизания"

западноевропейских союзников Америки, под которой понимается усиление нейтралистских тенденций во внешней политике этих государств.

В IS57 г. Киссинджер следующим образом сформулировал дальнейшие задачи американской политической мысли и практики: "С тремясь избежать ужасов всеобщей ядерной войны путем отыскания какого-либо альтернативного решения, развивая концепцию ограничений, которая сочетала бы твердость о умеренностью, наша дипломатия сможет восстановить потерянную связь с силой даже в условиях атомного века" (I, с .202).

Главным сейчас, пишет Гомперт двадцать лет спустя, является вопрос о том, чему же все-таки и в какой степени отдать предпочтение - ставке на неограниченное развитие оборонного потенциала, что по сути дела являются сумасшествием, либо политике, основанной на четком соблюдении принципа " гарантированного взаимного уничтожения" , что также не является идеальным курсом в нынешних условиях. Гомперт видит выход в гибком сочетании этих и других упоминавшихся концепций политики, проводимой в условиях не столь уж стабильного " ядерного мира". Гомперт делает некоторые прогнозы относительно будущего " мирового порядка" ; I) стабильности настоящего режима в будущем угрожает прежде всего вероятность широкого распространения ядерного оружия; 2) различного рода проекты снижения зависимости политики от ядерного оружия либо нереальны, либо, даже в условиях подобного снижения, не устраняют главной опасности - развязывания глобального конфликта; 3) политика сверхдержав должна исходить из посылки о невозможности устранясь в обозримом будущем ядерное оружие с мировой арены, поэтому сверхдержавы должны быть крайне осторожны в политической манипулировании своим ядерным потенциалом (3, с.3(37-31 3).

В .В.Мартынов

жУАБЕР М.ДЕ "яДЕРНЬЙМИР" JOYBERT M. de

La paix nucleare. - Р.: Plon, 1975. -158 p.

Стержневым положением книги адмирра Мрка дв Жуабера, ыего (до 1974 г.) начальника генштаба ВМС Франции является тезис о необход ости вооружения французской армии и флот собственным наступатьным ядерым оружием, так называемыми силами "ядерного устрашения".

Исторически проблема войны и мира, пишет авор, ставиаь, в сущщости, как проблема арифметик ская, тс как обычно гарантия аионалыной безопансти была самым непосредственным образом связана с наличием чилсенного превосходства в вооруженных силах. Обладание этим превосходством пшпяло той или иной стране проводить авантюристическую внешнюю политику (вплоть до вооруженного нападения), ибо в "эпоху классических видов" вооружения возможные потери агрессора в людях или разрушения в ходе военныхейстий неред кополне компенсировались достигнутыми результатами.

Наступление "ядерной эры"" коренным образом трансформироло "искуство ведения дискуссии о войне и мире"' (о.58), так как даже ограничое применение ядерного оружия в вооруженных конфликтах не может застраховать агрессора т значительных потерь и разрушений, в TOM числе итогда, когда победа окажется на его стороне. В силу этого особое значение в международных отношениях приобрела уже сама угроза применения ядерного оружия. Противоборствующих великих держав эта угроза вынуждает жить в мире. Она легат в основе их желания изыскивать мирные пути выхода из опасных конфликтных ситуаций и находить иные, нежели прямое военное столкновение, способы достижения поставленных целей.

В условиях этого своеобразного "ядерного мира" происходит и определенное обесценение договоров о военных союзах, ибо сегодня сверхдержавы, призванные гарантировать их соблюдение, не могут идти до конца в своих союзнических обязательствах ввиду угрозы ядерного конфликта всемирного масштаба и катастрофических последствий для собственной страны. Именно поэтому, а также учитывая тот факт, что в настоящее время, по мнению автора, практически отсутствуем система международных договоров, которые могли бы эффективно и надежно обеспечить безопасность всем без исключения странам, обладание собственным ядерным оружием позволяет малым странам получить необходимые гарантии в деле сохранения их территориальной целостности и поддержания национального суверенитета. Кроме того, в условиях непрекращающегося противоборства трех ядерных держав (СССР, Китая и США) наличие сил "ядерного устрашения" позволяет таким странам, как Франция, имеющим ограниченный ядерный потенциал, получить большую по сравнению с неядерными государствами свободу в сфере внешней политики. Именно это, по утверждению автора, предопределяет объективную необходимость обладания Францией сил "ядерного устрашения". Основывающаяся на этом французская ядерная стратегия, пишет он, не имеет никакой агрессивной направленности и, следовательно, не может негативный образом влиять на ее добрососедские отношения с другими С транами. Конечно, обладание наступательным ракетно-ядерным оружием "вносит новый аспект в проблему (вооруженного. - Реф.) конфликта". Но этот новый аспект заключается в том, что

"речь более не идет о том, чтобы выиграть войну, а о том, чтобыохсранить мир, не позволяя в то же время поработить себ ,ябудь то в политическом, экономическом или культурном плане" (с.69), а также путей примененуяигрозы ответного ядерного удара удержать потенциального противника от попыток реализации своих агрессивных намерений.

Именно поэтому, подчеркивает автор, Франция, стремясь джть в состоянии высшей боевой готовности свои силы"ядфного устраши"", в то же время будет укреплять свои "экономические и материальные связи" со всеми государствами, и в первую очередь сСоветсим Союом (с .35).

В современной обстановке противоборства трех ядерных держав, утверждает автор, только СССРможет представлть собой потнциальноугрозу для Франции. Во-первых, потому что Советский С , несмотрная проводимую им политику мирного сосуществования, не отказался от "мечт установить мировое господство" (с.23), настойчиво стремясьподорвать "внутреннее единство" западных: стран, используя для этого благприятствущую реализации его планов "'укрепляющуюся атмосферу разрядки междунаронйнапряжености" (с.26). Во-вторых, потопу что СССР, в военной отно ния по-прежнему остающийся для Запада " великим незнакомцемсумел в последнн десятилети достичь такой военной мощи, благодаря которой он в состоян и в один прекрасный день поставить ЗападнуюЕвропу "на колени в течение нескольких дней" (.с .34).

В этой связи характерной особенностью францских сил ""ядерного устрашения" является не только то, что они направлены против СССР, но и то, что они представляют собой, несмотря на выход Франции из НАТО, составную часть ракетно-ядерной обороны стран Атлантического союза Более того, подчеркивает автор, наличие у Франции собственны сил"ядерного устрашения", обсхпечитвающтх ейсвободу действий в пределахсобственнхграниц, не только не исключает, но и, "наоборот, предклагает перед лицом со:рхш ющейся "русско-советской гегемонии активизацию ее усилий в области "европейского строительства, в том числе и военного сотрудничества.

Говоря о тактических ядерных силах как составной части стратегических ракетно-ядерных сил, автор подчеркивает, что, во-первых, их участие в оборонительной системе Запада имеет целью не создание материального перевеса в глобальное противоборстве двух военных блоков, а рассматривается исключительно как средство "поддержания... самого принципа устрашения"; во-вторых, ввод в действие тактических ядерных сил является прерогативой главы Французской республики; и, в-третьих, они не конкурируют, а лишь дополняют тактические ядерные силы НАТО, и особенно в том, что касается конкретных сроков их использования.

Применение тактического ядерного оружия является локальным. Поэтому оно может служить своего рода последним предупреждением противнику, сохраняя возможность избежать ядерного столкновения мирового масштаба. Вместе с тем даже ограниченное использование ядерного оружие на суше влечет за собой целый ряд негативных последствий, например для окружающей среды, а вследствие сопровождающих его неизбежных разрушений, которые могут захватить и военные объекты, несет ощутимую угрозу введения в действие ракетно-ядерных сил стратегического назначения. В этой связи, по мнению автора, несомненно перспективным является размещение тактического ядерного оружия, прежде всего и главным образом на кораблях военного флота. Ослабляя угрозу возникновения <ярового ядерного конфликта, размещение тактических ядерных сил на кораблях ВМС дает к тому же странам, владеющим силами "ядерного устрашения", "чрезвычайно важные аргументы в их диалоге с потенциальным противником, несмотря на наличие порой явной "численной диспропорции в существующих военно-морских силах" (о .105).

Конечно, пишет автор, этот "ядерный лир" неустойчив. Он обеспечивает частичную гарантию территориальной целостности и национальной безопасности, да и то лишь "группе наций", гланвым образом тем, кто примыкает к тому или иному противоборствующему военному блоку, либо имеющим свое собственноеядерное прикрытие. Однако в настоящее время "ядерный мир" ялвяется для человечества, в сущности, единственным путем избежать термоядерного катаклизма мирового масштаба и сохранить у людей "надежду на мир", по крайней мере, в тех регионах земного шара, которые находятся под защитой ядерного оружия сверхдержав,

Каковы же могут быть пути выхода из сложившейсяситуации более эффективного решения проблемы войны и мира? С точкизрения автора, подобное решение может быть достигнуто только на политическомуровн е в рамках международного сотрудничества наций в ООН, при условии, конечно, если будет налицо договоренность между СССн США.

Автор считает, что деятельность различных общественных организаций, выступленияполитических и религиозных деятелей в ациту мира не может привести к сколько-нибудь залетными важным сдвигам в сложившейся в настоящее время межд ароднойобстановке. Единственное, что может повлечь за собой подобного рода деятельность, это укрепление в разных слоях населения планеты общей тяги к миру, которая,однако, не может оказать решающего воздействия на развитие борьбы за мир.

Довольно скептически относится автор и к борьбе за всеобщее разоружение. Более того, он считает эту борьбу опасной иллюзией, полагая, что ее результатом может быть лишь утрата сложившегося в настоящее время равновесия сил в мире и в первую очередь между тр мя державами: СССР, КНР и США. А это с неизбежностью повлечет за собой резкое обострение международной обстановки в целом и скорее всего приведет к возникновению и умножению непрекращающихся военных конфликтов.

Человечество, утверждает автор, должно как можно быст рее освободиться o т "утопии всеобщего разоружения" и сконцентрировать все усилия на том, чтобы постепенно ограничить гонку вооружений, определив масштабы и характер сохраняющихся вооруженных сил. При этой важную роль как раз и будет играть "огромный страх перед ядерным призраком" (с .145).

В создавшихся условиях Франция должна сохранить свои собственные силы "ядерного устрашения". Во-первых, потому чтоэто придает ей больший вес в мировом обществе, когда речь заходит о поиске решений его злободневных проблем. Во-вторых, потому что наличие собственного ядерного оружия позволяет Франция лучше обеспечивать защиту национального суверенитета и проведение обороны своей страны, в том числе и в случае возникновения новой мировой войны.

У Франции, по мнению автора, нет выбора, ибо ее отказ от обладания собственной силой "ядерного устрашения" неизбежно привел бы к неприятному выбору: либо к отказу o т проведения независимой и эффективной политики национальной обороны, замененной ставкой на неприменение насилия в международных отношениях, либо к подчинению одной из противоборствующих великих сверхдержав.

В.Г .Рупец

МИР И ВОИНА В СОВРЕМЕННУЮ ЖКУ

ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ,МИФЫ И РЕАЛЬНОСТИ

Под ред. Ф. Р. Барнетта и др. Peace and war in the modern age: Premises, myths, and realities / Ed. by Barnett P.R. et.al. - Garden city; New York: Doubleday, 1965. - XVI, 421, 3 p. -(Anchor books; A 450).

Реферируемая монография представляет собой сборник статей и выступлений американских исследователей, посвященных различным аспектам международного развития. В реферате особое внимание уделено проблеме "международных конфликтов современности как отражению классовой борьбы на мировой арене".

В статье "Сила и мир" директор Центра стратегических исследований при Джорджтаунском ун-те А.Барке отвечает: " Ныне мы столкнулись с жуткой дилеммой: возможно ли одновременно сохранить и мир, и свободу, придающую смысл этому миру? Теперь в международные отношения внесена новая форма борьбы, угрожающая свободе, без которой человек обречен лишь на физическое существование" (с.17). Коммунисты, по мнению автора, хотели бы разрушить установленный "мировой порядок"; при этом они исходят из неизбежности победы нового строя, полагая, что диалектический материализм адекватно объясняет законы истории. Запад же, считает Барке, не оказывает тотального сопротивления военному и идеологическому нажиму коммунизма. "Мы боремся лишь на нескольких фронтах, причем наша тактика сугубо оборонительная" (с .18).

Американский подход к проблеме поддержания "мирового порядка" неустойчив и непоследователен. Причины такого положения кроются в неправильной понимании соотношения между благоразумием и силой. "К несчастью, мы обычно интерпретируем благоразумие и силу как противоположные по своему содержанию понятия и отождествляем все силы с военной силой, используемой в войне" (с .18). На самом деле, указывает Барке, благоразумие - одна из форм силы. И это хорошо понимают коммунисты: используя собственное толкование "благоразумия", они активно применяют силу для достижения своих политических целей.

Однако наличие у Запада силы как таковой, как способности влиять на развитие международных отношений в определенном русле, еще недостаточно для поддержания истинн о мира. "В дополнение к желанию использовать силу, необходимо еще обладать умением и даже "чувствованием" ее различных форм" (с.26). Речь идет, прежде всего, об экономическом влиянии, сочетаемом с попытками идеологического убеждения, благоприятными личными контактами, намекали на возможность санкций и поощрений и т.п. "Достижение мира зависит от рационального использования различных форм силы" (с.26).

Барке полагает, что ООН не способна установить мир на планете, так как эта организация не имеет собственной силы. "Та сила, которой она располагает, будь то экономическая, политическая или военная, является ad hoc силой, одолженной у государств - членов ООН... Трагично, но Объединенные Нации, чья важнейшая функция - разрешение конфликтов с помощью рациональной дискуссии, "приговорены" к нерациональному использованию силы... Объединенные Нации могут действовать только тогда, когда уже найдены условия для установления порядка" (с .27).

Политическое мышление, пишет Барке, в терминах национальных границ отходи" в прошлое. В биполярной мире конфронтация коммунистических и капиталистических стран абсолютна. Борьба за сферы влияния охватила весь земной шар. С точки зрения Барке, не следует более рассматривать нейтральные страны как третью силу; это не сила, а, скорее, "вакуум силы"", за заполнение которого идет ожесточенная борьба СССР и США.

" Европа, - указывает Барке, - наиважнейший регион стратегических интересов Соединенных Штатов. Здесь наша политика должна быть направлена на укрепление Североатлантического сообщества... Опираясь на мощь НАТО, свободный мир может нанести поражение коммунизму и установить мир и порядок на планете" (с.34). Использование американской мощи должно определяться целями политики конфронтации, а именно: конфронтация с коммунизмом в борьбе за свободу; конфронтация с неуверенными в себе нейтральными странами в борьбе за их выбор; конфронтация Запада, и в частности Америки, за ответственное и эффективное

использование силы.

В статье бывшего государственного секретаря США Дина Ачесона "Отрыв от Европы" Иллюзия." отмечается, что различные текущие политические обстоятельства заставляют американских лидеров говорить о будто бы имеющемся выборе между продолжением или сокращением вовлеченности США в европейские дела. В действительности же такого выбора не существует. Даже вывод американских военных сил из Европы не уменьшит, а увеличит (хотя и в других формах) участие С ША в европейских событиях. Разговоры же о возможности подобного выбора, по мнению Ачесона, опасная иллюзия.

Сотрудник Центра стратегических исследований при Джорджтаунском ун-те Р.Аллен подчеркивает, что мирное сосуществование - это сугубо коммунистическое понятие, характеризующее стратегию, цель которой - окончательная победа коммунистической революций в масштабах всей планеты. С вое оформление как главной стратегической линии социалистических стран оно получило на XX съезде КПСС. Данное обстоятельство " ускользнуло" от Запада, сконцентрировавшего внимание на политике десталинизации. Аллен считает, что мирное сосуществование и идеологическая борьба - процессы несовместимые, в значительной степени исключающие друг друга. " Мирное сосуществование является для коммунистов односторонней стратегической доктриной, основанной на "неизбежной обреченности" противника из-за "морального" и физического "превосходства" коммунистической системы; в такой ситуации противник может только "отвечать", так как он лишен возможности играть креативную и партисипаторную роль в определении сути стратегии и ее приложения" С о.152).

По мнению Аллена, социалистические страны отождествляют мирное сосуществование и международное право: несовместимое с мирным сосуществованием, по их мнению, не имеет право на жизнь. Соответственно, сопротивление Коммунистического мира в основе своей противоречит основному закону международных отношений и в этом смысле не является "легальным".

Аллен утверждает, что "когда коммунисты используют язык "мира", они тем самым маскируют свою истинную стратегическую цель: изоляцию, окружение, ослабление и окончательное разрушение "свободного мира" и его образа жизни. "Холодная война" не закончилась, а вошла в новую и еще более опасную фазу, в которой спектр психологических, политических, экономических и классовых битв радикально расширился. " Колоссальный парадокс нашего времени состоит в том, что на самом деле "холодная война" становится более интенсивной, несмотря на кажущиеся проявления детанта" (с.157-1 58).

Сотрудник Центра стратегических исследований при Джорджтаунском ун-те Р.Грейн в статье "Стратегические цели в советской политике" следующим образом сформулировал стратегические задачи Запада в современную эпоху: "Только посредством усиления военной и невоенной мощи свободного мира можем мы предотвратить конечную победу закрытого общества, обеспечив победу справедливости и мира для всех людей и наций" (с.241).

Анализируя стратегические цели советской внешней политики, бывший военно-воздушный атташе США в Москве, а впоследствии сотрудник отдела социальных наук " РЭВД корпорейшн" Т.Уолф в отличие от Грейна не считает, что советские лидеры, в том числе и военные, уже признали невозможность победы в термоядерной войне. Однако осознание этого обстоятельства неизбежно, и оно модифицирует военно-стратегическую концепцию СССР. В новой доктрине, по мнению Уолфа, вооруженным силам будет отведена роль "закрепителя" тех или иных шагов в политической и даже экономической сферах.

В статье " Почему мы по-разному рассматриваем различные коммунистические страны" бывший государственный секретарь США Д. Раск констатирует, что политика Америки по отношению к международному коммунизму преследует три шли: I) сопротивление коммунизму в его стремлении расширить область своего влияния, причем следует добиваться того, чтобы каждая такая новая попытка обходилась все дороже и была бы все опаснее; 2) достижение соглашений или общего взаимопонимания, способствующего уменьшению вероятности возникновения новой войны; 3) стимулирование процесса дифференциации внутри коммунистического мира, поддержка стремления отдельных социалистических стран к национальной независимости и к большей открытости общества. Это, по мнению Раска, триединая основа внешней политики США, политики, от которой во многом зависит решение проблем войны и мира в последней трети XX в.

А . Ф.Кандель

КИНТНЕР У Р. О СТРАТЕГИИ США В УСЛОВИЯХ КОНФРОНТАЦИИ МЕЖДУ ВОСТОКОМ И ЗАПАДОМ

(ОБЗОР)

1. A forward strategy for America / By Strauzs-Hupe R. Kintner W.R. a. Possony St.T. with Cotrell A.J. et al. - N.Y.: Harper, 1961. - XII, 451 p.

2. KIHTNER W. Peace and the strategy conflict. - H.Y. etc.: Praeger, 1968; - XIII, 264 p. - (Foreign policy research inst. books).

3. KINTNER W.R. KlAIBER W. Eastern Europe and European security. N.Y.: Dunellen, 1971. XIX, 393 p. - Bibliogr. p.379-393.

4. National strategy in a decade of change: An emergins U.S. policy / Ed. by Kintner W.R. Foster R.B. - Lexington (Mass.): Lexington books, 1973. - XX, 299 p.

5. SALT: Implications for arms control in the 1970s / Ed. by Kintner W.B. a. Pfaltzsgraff R.L. jr. - Pittsburgh: Univ. of Pittsburgh press, 1973. - XXIV, 447 p. - (A foreign policy research Inst. book).

Уильям Р.Кинтнер является крупнейшим представителем "политического реализма" буржуазной американской политологии 50-70-х годов. В прошлом Кинтнер находился на ответственной работе в правительственном аппатрае, широко известен как военныйтеоретик, имеет звание генерал-лейтенанта. В настоящее время он занимает пост директораИнститута внешнеполитических исследований Пенсильванского ун-та, ведет преподавательскую деятельность в Уортонской школеэизнеа (США) и ряде других высших учебных заведений.

В данном обзоре рассматриваются главных обях м работы Кинтнера 60-х годов " Наступательная стратегия для Америки" (I) и "Мир и конфликтная стратегия" (2), в которых он отстаивает необходимость создания нового американского политического курса и предлагает его ваианты для различных международно-политических ситуаций. В более поздних работах - "Восточная Европа и европейская безопасность" (3), "Национальная стратегия в век перемен" (4) и "ОСВ: контроль над вооружениями в 1970-х" (5) - Кинтнр пытается оценивать, часто в дискуссиях с другими америакнским политологами, структуру нового международного порядка, анализируг вопросы европейской безопасности и проблемы сдерживания гонки вооружений.

Кинтнер также неоднократно касается фундаменталхьтныеоретических проблем вооруженного конфликта. "Неопределенность, - пишет о-,нкоренится в самой структуре современного международного положения" (I, с.8). Опираясь на этот тезис, Кинтнер выводит вероятность военныдехйствий в условиях послевоенной международной ситуации. Для характеристики борьбы двух блоков, в которой СССР, по утверждению Кинтнера, в течение длительного времени пытается достигнуть мирового господства, а США -сохранить основные свободы личности, он использует термин, изобретенный Мао: "затяжной конфликт".

Стратегия "затяжного конфликта" рассчитана главным образом на ведение вспомогательных ограниченных войн или вообще ненасильственных действие. Если ни одна из сторон не пожелает ти нариск эскалации войны, конфликт мог бы остаться ограниченным. Однако в этом случае трудно достичь главной цели борьбы - "изменения ядерного равновесия в пользу одной из сторон". Поэтому считает Кинтнер, "тотльная вйна также явется элементом затяжного конфликта" (I, с.4 5),тем более,что "как показывает история международных конфлитов, из всех факторов важнейшие для участника конфликта всегда является стремление достичь всеобъемлющей победы" (2, с .103).

Война, полагает Кинтнер, представляет собой нечто органически целое, Меры по подготовке к ограниченной войне и к войне всеобщей отнюдь не исключают друг друга. Более того, " в контексте конфликта, мир, ограниченная и тотальная войны -диалектически взаимосвязаны. Усиление и ослабление значения одного из этих феноменов вызывает соответствующие перемены другого... Дружественные, союзнические отношения и сотрудничество вовсе не исключают доли враждебности, и достижения мирных отношений могут трансформироваться в причины военных действий" (2, с.101). Поэтому все явления современной конфликтной ситуации подчинены логике тотальной ядерной войны: " В наш ядерный век уяснение глубокой взаимосвязи между квазимирным сосуществованием, всеобщей войной и всеми промежуточными формами мирового конфликта должно быть коренной проблемой стратегического планирования" (I, 0.96).

Существует целый ряд одинаково возможных вариантов термоядерной войны. Она может привести к установлению господства какой-либо одной державы. Но обеспечение доминирующего положения едва ли окажется возможным путем одного лишь обмена массированными термоядерными ударами. Для достижения подобной победы может потребоваться долгая и ожесточенная борьба, в ходе которой потребуется максимальное напряжение всех сил с обеих сторон.

В наше время, развивает свою концепцию Кинтнер, все хотят мира, однако никто не задает себе вопрос, каким должен быть этот мир. Действительно, до сих пор обе стороны воздерживались от применения ядерного оружия в отношении друг друга, однако существующий мир не означал абсолютного блага. Коммунизм способен нанести ощутимый ущерб Западу и не прибегая к использованию ядерного орудия, утверждает

Кинтнер. Поэтому с изменением соотношения сил должна гибко меняться американская стратегическая доктрина. Кинтнер формулирует вы, вод являющийся, по его мнению, краеугольным камнем всей американской внешней политики: "Первостепенной целью любого вида американской стратегии, - пишет он, - является не поддержание мира, а сохранение и упрочение нашей политической системы" (I, с.402). Кинтнер неоднократно подчеркивает, что ведение всеобщей ядерной войны отнюдь не является, как заявляют многие, делом "немыслимым". Конечно, пишет он, "система ценностей, которую мы призвали защищать, находит свою реаливацию в условиях выживания человечества; вера и чаяния людей, которые придают их жизни смысл, могут исчезнуть во время обменаатомныш ударами" (2, с.237). С другой стороны, потворство"агрессору" (под которым КИНТНер иемв виду страны социализма), способному применить отамное оружие,также приведет в перспективе к исчезновению человечества. Поэтому Кинтн,репо сути дела, даже не ищет морального оправдания ведению термоядерной войны, формулируя следующим образом свое кредо: I) "'культ миралкоторый стагг сохранение человечества выше всех других ценностей, одновременно разрушает целесообразную основу человеческой жизни" (2 с.237); 2) ""нация, которая в ядерный век выбирает путь поддержкипринципомеждународной морали, должна быть готова заплатить за это слишком высокую цену" (2, с.239).

В оценке общего характера современной стратегической ситуации Кинтнер исходит из того, что "различные политические системвпринципе могут мирно сосуществовать бок о бок, но не в том случе, когда одна из них является агрессивной, стремился вызвать конфликт и жаждет победы" (I, с.8). А именно таковой, по мнению Кинтнеа, является "советская система"Эта оценка автором политики С С С Р практически не претерпела изменений за период с конца 50- х до начала 70-х годов, когда он писал, что'советскаяцзль состоит в том, чтобы перебороть Соединенные Штаты, используя для этого стратегию, превосходящую по своей эффективности американскую и базирующуюся на достижении превосходства в военной мощи" (4, с.I9O). Кинтнер, правда, делает некоторые оговорки: "Эра переговоров 70-х годов вызвала некоторое потепление отношений и отход от принципов холодной войны, что объясняется признанием с обеих сторон установления относительно стабильного политико-идеологического статус-кво" (3, 0.309). Teм не менее Кинтнер продолжает утверждать, что биполярный статус международной системы "стабилен лишь до тex пор, пока Соединенные Штаты имеют значительный стратегический перевес во взаимоотношениях о Советским Союзом" (5, с .176).

Позиция Кинтнера имеет свои истоки. Пытаясь направлять разработку американской стратегии в 60-е годы, он писал, что политика США " основывается на минимальном военном превосходстве над коммунистическим блоком, превосходстве, которое является угрожающе незначительным, если учесть масштабы глобальных обязательств Америки" (I, о.95 ). В другом случае (2) Кинтнер требовал от правительства усиления Американского военно-стратегического превосходства, как гаранта международной безопасности, ибо, считал он, стремление официальных кругов С ША активно способствовать процессу ограничения гонки вооружений несовместимо с традиционной внешнеполитической программой С ША и лишь снижает шансы достижения международной стабильности.

Главный путь к предотвращению войны поэтому заключается для Кинтнера в том, чтобы обеспечить США значительное материальное превосходство и "дать понять" тем самым любому агрессору, что он не имеет никаких шансов на победу. Поддерживая равновесие сил при соотношении один к одному, утверждает Кинтнер, нельзя ни сдержать, ни предотвратить войну, ни одержать в ней победу. "Лишь более благоприятный для нас коэфицтент количественного превосходства может послужить залогом сохранения свободы" (I, с .161). Кинтнер предлагал отвергать любой стратегический курс, ориентированный на близкий к единице или даже еще меньший "коэффициент безопасности".

В этой связи автор демонстрирует весьма симптоматичное отношение к проблеме разоружения и контроля над вооружениями. По его мнению, "концепция всеобщего и полного разоружения, это - чистейшая химера" (I, с.290). Кинтнер также утверждает, что тезис о разоружении как о средстве смягчения международной напряженности не имеет "достаточных исторических оснований". Наоборот, многое в истории и логике подтверждает предположение, что гонка вооружений, проводимая двумя опытными в международной политике державами, делающими в значительной мере достоянием гласности размеры своей мощи, может обеспечить "удивительно устойчивую" стратегическую ситуацию. Замораживание арсеналов, с другой стороны, " может привести систему в нестабильное состояние, которое рано или поздно выльется во всеобщую войну и, что может показаться парадоксальным, не исключено - в войну ядерную" (2, с.238). Эту точку зрения Кинтнер отстаивает на протяжении долгих лет своей карьеры политолога (3, 0.307; 4, 0.207-210; 5, с .393-404).

Какую бы важную роль ни играла техника в прошлом и каким бы мощным ни было ее воздействие на современность, пишет Кинтнер, сам по себе технический прогресс никогда не бал решающим фактором исторического развития. Действительное влияние на судьбы человечества всегда оказывали форма и способы технических достижений. "Войны и сражения гораздо чаще выигрывались благодаря лучшей стратегии, тактике и руководству, нежели из-за превосходства в военной технике" (I, с.66). Суть предлагаемой доктрины автор видит в том, чтобы, во-первых, попытаться приумножить и удержать военное превосходство С ША, и", во-вторых, добиться изменения режима в странах, находящихся под "коммунистическим господством".

"Необходимые условия для успешного проведения внешней политики заключаются в том, чтобы защищать власть, укреплять престиж, проявлять твердость, не бояться угроз, смело идти на риск, быть верным союзником, наказывав врагов, а если душ выполнения этих задач потребуется применение силы - применить ее" (I, c.IO-11).

Конкретно перед США, по мнению Кинтнера, стоят три различных, но взаимосвязанных стратегических задачи: I) обеспечить более тесное сотрудничество о теми европейскими и неевропейскими государствами, которые имеют общее с США политическое и культурное наследие; 2) найти новую основу для политики взаимного уважения и сотрудничества о государствами "третьего мира"; 3) сорвать " коммунистические планы установления мирового господства".

Кинтнер анализирует, в основной, пять вариантов антикоммунистической стратегии, направленной, как он пишет, на обеспечение безопасности С оединенных Штатов.

Первый вариант - "стратегия предельного устрашения" -ориентируется на ситуацию, в которой "нет победителя". В сущности, при таком варианте обе стороны как бы подписывают пакт о самоубийстве. Этот вариант делает упор на нападение. С точки зрения нужд обороны он хорош лишь для защиты собственной территории, поскольку исключает использование межконтинентального термоядерного оружия в качестве инструмента внешней политики. " Стратегия предельного устрашения", отмечает Кинтнер, имеет тот же эффект, что и ядерное разоружение, ибо, приняв этот вариант, никто не сможет более угрожать противнику. Началом всеобщей ядерной войны. Задачу поддержки дипломатических усилий эта стратегия отводит не средствам всеобщей ядерной войны, а другим средствам; этот вариант противоположен концепции " массированного возмездия". По оценке самого Кинтнера, такая стратегия недоучитывает сложности проблей "ограниченной войны", недооценивает значения ядерного "вето", которое как раз и удерживающий мир в рамшках ограниченной войны; эта стратегия не предусматривает необходимости эффективного использования сил НАТО."

Второй вариант - "стратегия сбалансированного устрашения" - состоит в том, чтобы обеспечить сохранение хотя бы минимума сил после первого удара со стороны СССР. Этот вариант основан на предположении, что США выдержат первый удар, и, как в случае "предельного устрашения"", будут в состоянии нанести ответный сокрушительный удар по Советскому Союзу. Приверженцы этого варианта стратегии главным инструментом политики считают обычные вооруженные силы - средства ведения ограниченной войны. Эта стратегия, по мнению Кинтнера, также обходит вопрос о факторах, удерживающих в определенных рамках ограниченную войну.

Третий вариант - "стратегия упреждающего удара по вооруженным силам противника" - означает расширение концепций " устрашения" с таким расчетом, чтобы она гарантировала безопасность союзникам США. Согласно этому варианту, в условиях крайней степени международной напряженности, например в случае прямой агрессии против одной из стран НАТО, США должны нанести удар первыми и обезоружить СССР. В этом варианте упор делается на сбалансированное сочетание сил наступления и обороны.

Четвертый вариант - "стратегия превентивного удара", по мнению Кинтнера, несовместим с традиционными этическими нормами американского народа. Отрытые общества Запада, пишет он, практически лишены возможности сделать такой политический выбор, как "превентивная война".

Пятый вариант - "стратегия победы в результате второго удара" - выражает официальную позицию США. В соответствии о ней, пишет Кинтнер, США должны нанести ответный удар по вооруженным силам противника, держать под угрозой уничтожения городские центры СССР и его союзников, захватить и Советский Союз и Китай. "Такова наша идеальная стратегия. Она имеет здоровые моральные основы, а можетиметь и здоровые военные основы, если к концу 60-х годов наши стратегическиесилы возмездия будут обладать большей степенью неуязвимости", - приходит к выводу Кинтнер (I, с .120).

"Коренной вопрос, который мы должнырешить при выборе стратегии, -пишет Кинтнер, подводя итоги своим исследованиям, - заключается в том, примем ли мы тот или иной вариант коммунистической концепции сосуществования или же будем стремиться к полной победе над коммунизмом". Отвечая на него, сам Кинтнер считает, что США "не могут мириться с существованием такой политической системы, которая располагает все более расширяющимися возможностями и одержима беспощадной решимостью уничтожить их" (I, с.405-406).

ВВМртыпнов

ХАНТЕР Р.

БЕЗОПАСНОСТЬ В ЕВРОПЕ HUHTER R.

Security in Europe. -L.: Elek. 1969. - VI, 188 p. -(Intern, relations ser. Vol.2).

^о^гргфия профессора Лондонской школы эконмие и, спеиалиста до проблемам европейской и бли жн е в оэтной политики Роберта Хантера предста вляет собой историко-терегическое исследование, сфкусированное на проблемах, порожденных блоковой структурой современной системы европейской безопаснои. тс Теоретические вопросы безопасности, в частности в европейском регионе, автор пытается анализировать на основе конкретной истории создания и функционирвоания НАТО, ОрганизацииВарпавского Договора, Совета Экономической Ваимопомощи и других "стратегических", по словам автора, междуродных институтов.

Большинство теоретических исследований проблемы международной безопасности, по мнению автора, рассмтривает задачу ее обспечения как преобладающую в целом комплексе других важныпхолитических, экономических и военных задач. В последние года ни один из аспектов проблемы не привлекает столь широкого внимания политической науки, как аспект безопасности в европейском регионе. Европейский театр, пишет автор, "стал индикатором степени советско-американской враждебности, озабоченности и конфронтации в той или иной форме; здесь две сверхдержавы в течение многих лет сосредоточиваетшисолее мощные из своих зарубежных ватных контингентов; именно эта область рассматривается каждой из них в качестве сферы своих жизненно важных интересов" (с.1). Отталкиваясь от данного тезиса, автор придает первостепенное значение анализу проблемы европейской безопасности.

Состояние "отсутствия безопасности" в послевоенной Европе выкетало из того факта, что СССР и США- две молодцесверхдержавы - нежданно заняли доминирующее положение в сложившейся на континенте нтглиеско м вакуме, не определив предварительно четких юридических и дипломтаических норм, способных регулировать осуществление их власти, не создавая при этом угрозы развязывания новой войны. Автор утверждает, ондако, что в конце 40-х годов ничто на европейской политической арене не свидетельствовало о неизбежности появления чреватой конфликтом системы международных отношений, которая впоследствии стала известна под названием "холодная война". В условиях отсутствия реальной агрессии, характер взаимоотношений на континенте целиком определялся тем, как именно с психологической точки зрения руководители Востока и Запада будут воспринимать сложившуюся политическую неопределенность. Автор не ставит под сомнение наличиефундаментального конфликта интересов между заинтересованными сторонами, в частности СССР и США Речь идетлишь о тех формах, которые этот конфлжмог бы принять, и о тех мерах, которые могли быть избраны для его разрешенияА. они, по мнению автора, "отнюдь не требовали обязательного создания двух проти борствующих военных блоков" (с.З).

Рождение антагонистических стратегических союзов в Европе было обусловлено неверным восприятием политической элитой действительного положения вещей, переоценкой степени реальности существовавшей взаимной угрозы. В дальнейшем комплекс обоюдных шагов с целью консолидациисил обеих сторон привел к такой неестественной ситуации, когда политико-экономические проблемы придали соперничеству новый, главнымобразом военный, хртер.

"Переход к холодной войне, - шлет автор, - в действительности отражал неспособность как России, так и Америки, с одной стороны, найти иные пути преодоления взаимного непонимания, а с другой - точного определения границ торга" (с.17). А так как США напротяженш значительного периода времени обладали более мощным военным потенциалом, их руководители сочли возможным сделать упор на военный аспект соперничества. Именно по инициативе Запада было положено начало "бряцанию оружием"" вслед за событиями 1948 г. в Праге и, по их же инициативе, после кубинского ракетного кризиса 1962 г. т.е. когда СССР наглядно продмонстрировал высоуостепень своей ракетно-ядерной мощи, " военная фаза"холдной войны"" подошла к концу. Смягчение международной напряженности стало возможный лишь после того, как Запад, почувствовав потере своего военного превосходства, перестал подчеркивать конфликтный аспект взаимоотношений двух сртатегическихсистем, а Советский Союз благожелательно воспринял это изменение в политической линии противника.

Процесс разрядки ознаменовал собою кульминацию более чем двадцатилетнего периода истории, характеризовавшегос зигзагообразной и большей частью нелогичной политикой, которую проводили Восток и Запад с целью сохранения более или менее безопасного статус-кво в Европе. Кроме достижения стабиль но го стратегического паритета двух блоков, среди ф а кто ров, обусловивших переход к разрядке, автор отмечаети такие, каосознание с обеих сторон абсурдности балансирования на грани ядерной войны. Повод: м к последнему чаще всего служили второстепенные элементы советско-американской конфронтации, а также целый ряд косвенных, по мнению автора, причин, таких, например, как развитие советско-китайског конфликта, спиралевидный рост затрат на гонку вооружений, а также далекие от стратегического уровня психологичекие мотивы.

Разрядка породила, однако, свои серьезныеполиические, эконмические и военные проблемы. На первый план выступиликонкретные формы глубго конфликта интересов СССР и США: германская проблема, торговля, политическая системаВосточной Европы, приципы движениякразоружению и др. В 60-х годах, в условиях смягчения напряженности, обнаружилось, наконец, наличие серьезных стратегических противоречий внутри Атлантического сообщества, особенно по вопросу о том, по каким каналам и насколько интенсивно должен развиваться процесс разрядки.

Нежелание СССР идти на идеологические уступки и, в частности, вмешательство в чехословацкие события в 1 968 г. по утверждению автора, поставило под вопрос ценность разрядки для западноевропейских демократий. Позицию СССР в тот период автор объясняет, во -первых намерением "обеспечить свободу действий в районах своей стратегически границы" и, во-вторых, стремлением подчеркнуть факт сохранения существовавшего разделения Европы на "стратегические сферы влияния" двух сверхдервав (с .137).

В целом же реакция Запада на некоторые политичские шаги Советского Союза, выражавшаяся иногда в лимитированной увеличении своих военных потенциалов, показывает, насколько сложной окалась задача перенесения устоявшегося фокуса конфронтации из военно-политической сферы обтрано в сферу чисто дипломатическую.

В обозримом будущем автор не видит реальных перспектив изменения нынешнего характера конфронтации в Европе. "С ейчаструдно представить себе, - пишет он, - ситуацию, в которой роль военных союзов могла бы быть сведена до минимума, не породив при этом серьезных трудностей в выборе альтернативных методов контроля над распределением политического влияния двух сверхдержав на Европейском континенте" (с.150). С другой стороны, по мнению автора, пока не наблюдается признаков такого "объединения" Европы, в условиях которого продолжал бы осуществляться контроль над потенциальной экспансией СССР и США, еси только сама Европа не станет в скором времени третьей столь же могущественной силой в мировой системе.

"Варшавский пакт и НАТО, таким образом, будут пока сохранять свою нынешнюю ф ункцию, определяющую структуру конфронтации в Европе, являя собой пример военно-стратегического соперничества, потерявшего в нынешней обстановке какой-либо реальный смысл", - приходит к выводу автор (с.152). Упразднение же этой системы сегодня, по его мнению, каковы бы ни были порожденные ею проблемы и конфликта, нецелесообразно, так как отнимет у европейцев надежду на достижение со временем стабильной безопасности.

В В Владимиров

ЕВРОПА: ОТ РАЗРЯДКИ К МИРУ?

Под ред. Р. Жюетт и Д. Гросс-Жюетт Europe: from detente to peace? /Ed. by Juette R. et Grosse-Juette A. -Glasgow, 1977. - 169 p. - (Co-existence; 1977, vol.14. N 1, spec, issue).

Библиогр.в конце статей.

В реферате отражены материалы конференции, организованной Институтом исследований проблем мира и безопасности при Гамбургском ун-те в 1975 г. в которой приняли участие его выпускники и социологи европейских стран и США. Они касаются отдельных, наиболее существенных аспектов безопасности и сотрудничества в Европе, способствующихтому, чтобы разрядка постепенно превратилась в прочный мир.

По мнению авторов введения РЖюетт и Д.Гросс-Жюетт (Итивут исследований проблем мира и безопасности при Гамбургском ун-те), конференция по безопасности и сотрудничеству в Европе не сделала мир более надежным, как это охарактеризовано в ее Заключительном акте. Ее основной результат - формальное признание условий, характеризующих состояние "отсутствия войны" в Европе и молчаливо соблюдавввжся в после ВОЕННЫЙ период.

Сдвиг в отношениях между Востоком и Западом от открытой конфронтации к состоянию "неконфро ации в ходе по следних лет, который обычно рассматривается как процсс разрядки, бы лаким образом, зафиксирован с взаимного согласия и в то же время дополнен рядом перспектив будущего общеевропейского сотрудничества.

Оба эти аспекта "сами по себе достаточны, чтобы признать историческое значение конференции как особогоэтапа в послевоенном развитии Еврш" (с.1).

Преодоление противоречий и конфликтов, свойственных послевоенной конфронтации двух систем, должно повлечь не только создание более стабильной "структуры безопасности", но и в долгосрочной перспективе - послужить исходным пунктом развития "структуры мира" в Европе. Однако вопрос о том, каким должен быть мир в Европе, в результате конференщ остался отккыгым, хотя не следует недооценивать исследований в целом ряде областей и направлений, которые могут служить исходной точкой дам последующих изменений в пользу мира.

Мир не есть состояние, которое можно определить однозначно раз и навсегда, это скорее результат процесса развития, зависяший от меняющихся условий. Послевоенная Европа не была мирной, несмотря на отсутствие войвны традиционном смысле слова, и этот период закономерно получил название "холодная война". Основные черты последней, отмечается в сборнике, все еще влиятельны как определяющие факторы взаимоотношений Востока и Запада и представляют в этом качестве элементы продолжающегося отсутствия мира. Существование и развитие двух систем военных блоков - наглядное отражение этого состояния дел. Сама формула, согласно которой мир должен быт сделан "всего лишь более надежным", свидетельствуетч,то представление о мире в Европе фактически сводится к состоянию отсутствия войны. Роль и функции двух военных союзов не получают критической опенки, а рассматриваются как необходимые составные элементы структуры безопасности, в рамках которой первостепенное значение военных мресчитается несомненным.

Такое понимание безопасности неотделимо от основных противоречий, положивших начало конфликту Восток - Запад. Соответственно, они могут быть преодолены, только если структуры и схемы поведения, присущие конфликту, не замалчиваются (как это имело место в Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Хельсинки), но осознаются как проблемы, требующие различных видов сотрудничества для постепенного устранения сохраняющегося потенциала конфликта.

Разработка диалектической концепции "структуры мира" в Европе необходима, считают авторы, чтобы связать друг с другом конкретные практические шаги, по кр айнй мер е, в средне- ср очной персп е ютив, с тем чтобы они не зависели от сомнительной ценности расчетов, учитывающих исми нутную выгоду. Такое "контрпредставление" должно прежде вю признать, чторазвитие связей на основе сотрудничества идет в двустороннем направлении, устанавливая взаимозависимость, которая в свою очередь становится прочным невоенным эквивалентом безопасности. Только на этойоснове контроль над вооружениями и их сокращением становится реальностью.

Решимость основывать европейскую политику <тараасотрудичестве и более широкой концепции безопасности есть результат горького опыта периода "холодной войны", еще недавно господствовавшего в Европе. Сотрудничество как программа дальнейшего упрочения безопасности и мира осуществимо, только если процесс разрядки будет распространятья и на основы элемены конфликта. Было бы неадекватно приписывать происхождение конфликтов только враждебным намерениям противника. Это неизбежно ведет к такой "стратегии миракоторая основана на "сдерживании" и "устрашении".

Согласно другой точке зрения, истоки конфликта следует искать в отсутствии равноправия и взаимною уваженияв отношениях между срами. Это отношения, определяемые как "негативный мир", постоянно находятся под угрозой. Современные исследования проблем тира указывают на такие отношения как на "структурное насилие". В противовес прямому насилию последнее незаметно, однакооно распространяется все шире в соврем енныхусловиях. Рассмотрению этого рода конфликтов посвящена статья профессора И .Гайса "Истоки современных конфликтов - исторические завоевания и политические рекюлюции"". Несколько иной характер носит конфликт "Север - Юг "и во мшогом СХОДНЫЕ с ним конфликт < Запад - Восток>, в основекоторого, помнению Гайса, лежит всемирный конфликт между промшленно рразвитымии развивающимися странами.

Взаимоотношения ме жду юридической нормой и политической реальностью анализируются в статье сотрудника Института международных оннений Гамбургского ун-та Г.Вебера "Мирное изменение - принцип международного закона". Только на основе определенной степени безопасности, представленной в "статике" юридически закрепленных норм, государства могут стремиться к мирному изменению своего положения, которое затем найдет отражение в соответствующем изменении юридических правил. Можнопредположить, что первоначально эти нормы подтверждали и охраняли статус-кво, т.е. принцип невмешательства. Только на этой основе становится возможным применение динамических элементов, ведущих к изменениям. Международный закон, отмечают Ведер, отнюдь не связан слишком строго с " негаивной" концепцией мира. Анализ деятельности СОН в сопоставлении с ее хартией юридических норм свидетельствует о тенденции, ведущей к "позитивному" понятию мира. Важно, считает Вебер, что нормы сотрудничества, перечисленне в Закг ючителом акте, во многом тождественны принципам дружестве х отношений между государствами, выработанныв рамках ООН.

"Мирное изменение как принцип интегрировано в иерархическую структуру норм... Последовательное применение этого принципа может помочь государствам преодолеть ситуацию конфликта, в которой обе стороны первоначально считали "конфронтацию единственной перспективой"" (с .45).

Представитель ООН в Европе ЕХоссудовский в статье "Роль международных институтов в общеевропейском " внеполитиче м" сотрудничестве", анализируя деятельность Экономической комиссии для Европы", указывает на существование в междуродной структуре механизмов. вносивших вклад в сохранение основ взаимного сотрудничества между Востоком и Западом даже в период конфронтации.Вместе с тем очевидно, что средства по поддержанию сотрудничества могут облегчить последнее, но не усртанить различия между социальными системами.

В то же время шансы на создание институционализиоюных стукгур по решению конфликтов расцениваются довольно скептически в статье профессора Гамбургского ун-та Афон Гейзау "Структуры конфликта и способы ео решения". Политика разрядки, отмечает он, опирается на особую системусвязей и отношений, существование которых довольно хрупко, если не рамсатривать разрядку как пфеходную фазу в более широкой перспективе процесса продвижения к миру. Концепции разрядки и политики мира предполгаают разнообразие форм сотрудаичества между блоками как центрального элемента по преодолению юнфронтации. Среди них особое значение придается экономическому сотрудничеству, расширение которого рассматривается как показатель прогресса разрядки. Если же, однако, продолжается неограниченный рост вооружений с обеих сторон, возникает вопрос о подлинном значении сотрудничества как невоенного эквивалента безопасности и о его способности частично заменить военные усилия в этой области. Оптимистическое ониошение к сотрудничеству как к элементу обеспечения мира основано на ряде допущений, учитывающих социально-структурные предпосылки и явления. Применимость таких "функционалистских" доенпиущй в отношениях Восток - Запад подвергалась серьезным сомнениям. Считается, что существует совпадение интересов среди правящих элит относительно того, что возможности сотрудничества, рассматриваемые как средства кратко -и среднесрочной стабилизации внутрисоциеталь х условий, прямо или косвенно укрепляют их правящие позиции. Что более важно, сотрудничестов этом плане произвольно и избирательно ограничивается этим частичным аспектом. В то же время формами сотрудничества, которые по своей сути способны исправлять на социетальном уровне условия препятствующие распространению мира, пренебрегают, особенно если они могут затронуть установленные структуры власти.

Этапы развития различных фора сотрудничества и лежащие в его основе мотивы обеих сторон - западной и восточной - рассматриваются в статье сотрудника Гамбургского института экономических исследований К .Божа "Экономическое сотрудничество междуВостоком и Западом: положение, опыт, проблемы, перспективы" и в статье Г.ЛюттикхольтаА(сгфдшский ун-т) "Советский Союз и европейское сообщество. 1957-1976 гг." Больц укашет а факторы, которые, возможно, ограничат будущий рост сотрудничества. Последущее количественное увеличение ограничено с обеих сторон условиями, специфически характерными для каждой изсоциально-политических систем, поскольку расширение сотрудничества в качественном отношении поботвреало бы далеко идущих изменений в важных структурныхлэементах, которывеышли бы за пределы социально-экономических параметров и затронули бы основные социально-политические условия. В то же времянельзя не признать, пишетБльц, что ряд препятствий не носит принципиального хактераи скорее связан с практическими процедурными проблемами. В этой связи ценность опыта "Экономической комиссии для Европы" особенно очевидна. Его активное использование может способствовать выработке "моделей", облегчающих тхенические аспекты сотрудничества между различными системами.

На фоне общей характеристики структуры экономических взаимоотношений Восток - Запад А .Бурциг (Институт исследований проблем мира и безопасности при Гамбургском ун-те) в статье "Экономические отношения между системами и разрядка" рассматривает последствия возникающих отношений взаимозависимости дан политики безопасности. В отношениях Восток - Запад зависимость и безопасность самым тесным образом переплетаются. Антагонистические системы способны превратить свою внешнюю торговлю в орудие внешней политики и политики безопасности. Например, угрозой разрыва экономических отношений та или иная система может повлиять на внутреннюю или внешнюю политику антагонистической системы, например, государства Западной Европы могут оказаться зависимыми от поставок сырья и энергии из стран Восточной Европы.

С другой стороны, сторона, стремящаяся повлиять на своего оппонента, может осуществить такую политику угроз вплоть до разрыва экономических отношений только в том случае, если общие политические условия ухудшатся до такой степени, что торговля будет представлять мало интереса для обеих сторон.

Однако такого рода односторонняя зависимость может существовать, только если межсистемные экономические отношения станут значительно более тесными, чем это имеетместо сегодня. Социалистические государства достигли низшей ступени одностороннего межсистемного внешнего разделения труда; если эта зависимость увеличится и не будет найдено способа найти замену товарам, от поставки которых воздержатся западные страны, то такого рода зависимость возникнет для социалистических государств. Если нынешняя структура торговли не изменится и ограничения ЕЭС на импорт не будут отменены, можно представить себе, что возникнет зависимость Восточной Европы от западной технологии, ведущая к технологическому отставанию; ноше метода производства не будут введены в практику, если перспективы продажи промышленных роов на капиталистическом мировом рынке будут ничтожны.

Альтернативная политика, пишет Бурци, предпоагает отмену ограничений на импорт и предоставление статуса наиболее благоприятст ой нации. Подобные меры могут способствовать преодолению чреватых конфликтом торговых барьеров и развить межсистемные отношения на основе принципа взаимной выгода. В этом случае обе стороны деланы стремиться достичь такого разделения труда, при котором экономические отношения становятся взаимозависимыми и взаимовыгодными. При такой констелляции экономической взаимозависимости использование внешней торговли как орудия влияния или вмешательства во внутренние дела других государств может принести экономические "издержки" в форме неблагоприятных реакций, которые слишком высоки в сравнении с политическими "преимуществами", корыоте могут быть достигнуты. Имея дело с проблемой зависимости в межсистемных экономических отношениях, необходимо также учитывать специфические проблемы, касающиеся восприятия зависимости лицами, принимающими рения. До тех пор, пока проблемы межд у Востоком и Западом в политической и военно й сфер. остаются переменными, каждая сторона чувствует угрозу другой стороны. Поэтом прогресс в процессе разрядки - осноюполагающаяфедпосытка для развития межсистемных экономических отношений.

Роль военных союзов и вооружений в деле обеспечения безопасности остаются самымпроблематичн^1м моментом в процессе разрядки. В. фон Бодиссен (директор Института исследований проблем мира и безопасности при Гамбургском ун -те) в статье Политика безопасности и процесс разряди" обос новывает принцип взаимодополняемости политики разрядки и военного обеспечения безопасности. "Военная несбалансированность МОЖЕТ стать значительным препятствием на пути процесса разрядки... Политика безопасности как стратегический элемент политики разрядки должна обеспечивать общую симметрию в военном балансе"" (с.109). В период "неконфронщи", когда ощущение непосредственной угрозы отошло на второй план и политика безопасности уже не занимает первого места в сравнении с другими проблемами, ""партнеры стремятся вносить свой вклад в НАТО с минимальными усилиями. Трения в области экономики, а также между странами-члетнми растут внутри НАТО" (с.114). В то же время сама политика безопасности становится "многомерной" и сверхдержавы регулируютглобальные проблемы и вопросы ядерной стратегии путем прямых переговоров и двусторонних соглашений; союзы теряют свою монопольную позицию и должны заново определить свою роль. Многомерность политики безопасности создает новые проблемны. Многие правительства опасаются, что требования безопасности и другие жизненные интересы Западной Европы недостаточно учитываются в двусторонних соглашениях сверхдержав и что США могут не оказать им своерменнотйгмощи в случае регионального кризиса. Американское правительство, в своюлередь, сету на расхождение между уровнем материального благополучия и недостаточным вкладом в оборону Западной Европы, между ее претензиями на больший вес в принятии решений и нежелании нести бремтветсвенности.

Очевидно также по мнению Бодиссена, что по мере отхода от конфронтации политика безопасности становится областью более сложных проблем как для Востока, так и дня Запада. Более того, такие явления, как сырьевой и энергетический кризис, терроризм и т.п. свидетельствуют, обезопаснось может подвергнуться угрозе не только военного типа и при относительно невысоком уровне риска для наступающей стороны. Поэтому политика безопасности должна включать также невоенные вопросы и не в последнюю очередь, необходимость социальных реформ и коренной перестройки отношений между промышленно развитым Севером и более отсталым в этом отношении Югом.

Статья финского исследователя Р.ВяйриненаРазоружение я разрядка -совпадающие или разнонаправленье явления"" подвергает критическому рассмотрению положение, согласно которому смягчение политической напряженности, связанное в свою очередь с усилением политического доверия, может способствовать разоружению.

На основе эмпирического анализа Вяйринен приходит к выводу, что "военные расхода Советского Союза и стран Варшавского Договора более непосредственно реагируют на изменения в степени междунраодной напряженности, чем военные расхода США и НАТО"" (с .118). Более того, смягчение международной напряженности может совпадать с усиливающейся тенденцией к количественной гонке вооружений. , наконец, сусещтвуют внутриполитические факторы,способствующие гонке вооружений, невсязанной с внешними потребностями обеспечениябеюпасности (особеннов США). Таким образом, в сегодняшнем мире гонка вооружений и разрядка сосуществуют Контроль над вооружениями был погатткойпреодолеть разрыв между смяеием международной напряженности и гонкой вооружений, но, как показывает опыт, эти усилия не были достаточными, чтобы осуществилис меры по разоружению. Разрядка является необходимой, но недостаточной предпосылкой для процесса разоружения.

Второй предпосылкой является устранение глубинных причин гонки вооружений. Вот почему их анализ - чрезвычайно важная задача для исследователей этих проблем. Анализ стратегических доктрин и различных идеологий также важен, хотя все они являются лишь отражением взаимодействия между зинтересованностью в гонке вооружений и технологией вооружений. Вяйринен растсримавает три группы факторов, препятствующих прогрессу разоружения в условиях разрядки -международные внутрисоюзнич киешнуфиполитические.

В современном мире гонка вооружений - процесс, основанный на национальных решениях, тогда как разоружеиг предполагает международную координацию национальной политики. "Анархический" же характер международной системы, в которой общие интересы и сотрудничество между нациями практически отсутствуют, препятствует разоружению. Что касается военных союзов, то сама их структура и деятельность предрасполагают к гонке вооружений; согласно официальной доктрине НАТО, "достаточно высокий уровень вооружений есть предщосылка разрядки" (с .131). Наконец, роль военно-пр о мшенного комплекса в плане гонки вооружений является общеприивннот, хотя не следует приписывать ему всемогущего характера. Постепенное устранение или нейр лизацидействия указанных факторов, констатирует Вяйринен, евма важна для того, чтобы нынешняя политика контроля над вооружениями превратилась в эффективюун стратегию разоружения. Необходимо учитывать также сложность взаимосвязей между гонкой вооружений, контролем над ними и разоружением, содной стрсны, и разрядкой - с другой, которая исключает возмо осъ]простых решений.

Д.С .Гальперина

НЕ ПОДГОТАВЛИВАЕМ ЛИ МЫ ФАЛЫШИВЫЙ МИР": ОБ ИЗМЕНЕНИИ ФОРМЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ КНФЛИКТОВ

Под ред. Г .-й. Кальтенбруннера

Bereiten wir den falschen Frieden vor? : Vom Gestaltwandel internationaler Konflikte / /Hreg. von Kaltenbrunner G.-K. -Munchen, 1976. -190 S. - (Herderbucherei: Initiative; 13). -Bibliogr. s .179-190.

Книга представляет собой сборник статей по проблемам войны имира ряда буржуазных ученых, в основном неоконсервативного направления общественно-политической мысли ФРГ.

В предисловии к сборнику известный западногерманский филоосф и социолог, ведущий теоретик неоконсерватизма в ФРГ .-К.Кальтенуннер пишет, что представление о борьбе н войне как явлении, несвойственном природе человека, столь же др евшее по своему происхождению, каки представление о том, что война заложена в природе всех вещей. Пацифизм пророка Исайи вдохновлял человеческое стремление к миру в течение степий. Однако идее "вечного мира" свойственна двойственность, которой отмечено все становление человеческого общества: идея прекращения всяких войн сама может стать причиной войны, считает Кальтенбруннер, поскольку стремление к миру "слишком часто связано с ненавистью, жаждой мести и фанатизмом по отношению к мнимым или действительным нарушителям мира" (с .8).

После 1945 г. впервые в истории Европы выгросли поколения, для которых война больше не означает "возможный жизненный опыт"; солдатский героизм в системе ценностей Западного мира занимает одно из последних мест, тот, кто защищав солдатские добродетели или милитаризм, ставит себя тем самым вне человеческого общества. Высказывания в пользу войны ЖСореля, Г.Лео, ППрудона (""война есть тубочгйший и благороднейший феномен нашей моральной жизни") воспринимаются ныне как непристойные; не находят более понимания и оценки войны в духе Гегеля, который писал, что в войне буржуазный индивидуум трансцендирует свои ограниченные материальные интересы, чтобы объединиться с себе подобными в моральных усилиях, ведущих к коллективному оздоровлению, тогда как в мирные времена существует опасность морального окостенения и "заболачивания", так как буржуазная жизнь, охватывающая все сферы, способствует, усиленю партикулярных интересов.

Отрицательное отношение к таким высказываниям, пишет Кальтенбруннер, является показателем глубокого изменения в восприятии и оценке действительности, чему способствовало создание атомной бомбы, которая сделала невозможной -по крайнеймере до сего времени - большую войну как ultima ratio; а также то обстоятельство, чтосо времени первой мировой войны потеряло смысл традиционное различие между граждансмки населением и вооруженными силами и утвердилось мнение, чти в будущих войнах именно гражданское население понесет наибольшие потери. "Мир стал условием жизни технической эпохи "1, кредо этой эпохи - разрядка любой

Weizsacker С .F. Der ungesicherte Friede. - Gottingen, 1969, S.10.

ценой как лучшая предпосылка длительного мира. Однако, по мнению Кальтенбрунн ера, события последних лет, вособенноти начиная с 1975 г. не подтверждают существования разрядки. Иллюзия политики разрядки, утверждает Кальтенбруннер, привела к "катастрофическим последствиям" для Запада.

Авторы сборника, ни один из которых не является сторонником войны, пишет Кальтенбуннер, доказывают, что "отсутствие большой войны не означает мир. Война приняла новые формы, она ведется новыми средствами, у нее новые носители. Угроза, шантаж, идеологически-моральное разложение, терроризм и переворот составляют арсенал ее средств и определяют ныне театр военных действий. Вместо сверхдержав обычные войны ведутся их мелкими союзниками, или война переходит в гражданскую, в революционн1ыстнлчки и партизанские войны, ведущиеся не государствами, но широко сотрудничающими между собой движениями, партиями и политико-идеологическими фракциями, Война эта, в которой участвует большинство стран третьего мира, ведется в целом против Запада" (с.16).

В статье французского социолога, директора Института полемологии при Страсбургском ун-те Ж.Фройнда "Исследование мира - исследование войны" отмечается, что за последние 1 0 лет в мире возросло число институтов по исследованию проблем мира, войны, конфликтов. В принципе, они занимался изучением одних и тех же явлений, однако анализ войны с учетом аспекта мира предполагает иной выбор фактов и методов исследования, чем анализ мира с учетом аспектов войны.

Термин "полемология", или ""наука о войне", был предложен француким социологом ГБутулом, основавшим в 1945 г. первый институт полемологии, вслед за которым были основаны многочисленные подобные институты в романских странах и институты по исследованию проблем мира -преимущественно в англо-саксонских странах. В ФРГ существуют как те, так и другие институты, причем институты по исследованию проблем мира носят более академичный характер.

Несмотря на то, что отрывать исследование проблем мира от проблем войны неразумно, отмечает Фройнд, в настоящее время нет достаточного взаимопонимания между специалистами по исследованию мира и исследованию войны. Фройнд критикует институты по исследованию проблем мира за то, что они, ориентируясь на мир как на цель, пренебрегают феноменологическим анализом войны и. с самого начала предают анафеме все войны. Эксперы по исследованию проблем мира часто искажают действительность, выхватывая и нее элементы, которые они считают благотворными, и отбрасывают те, которые несовместимы с их представлениями о мире. Отрываясь от действительна, они становятся футурологами или утопистами, как, например, И . Галтунг или АРапопорт, которые проектируют свой идеал мира на будущее общство и отбрасывают такой путь, как поиски компромиссов и соглашений, поскольку такой мир "сохраняет структурное насилие в социальных отношениях" (с .22).Подчиняя "научное исследование политическим обязательствам, Галтунг, по утверждению Фройнд а, превращает науку в пропаганду, в своеобразное лобби, стремящееся проводить "вне-правительственную внешнюю политику".

Полемологи, по мнению Фройнда, ставят перед собой другие задачи; исходя из условий жизни общества, которые постоянно чреваты конфликтами, они тщательно анализируют условия материального и духовного строя, позволяющие достичь мира в современных исторических условиях с учетом трудностей и препятствий социальной действительности. Полемолог -исследователь мира, но не его создатель, подчеркивает Фройнд. Мир никогда не будет соответствовать нашим деланиям, так как "совершенныймир невозможен в социальном плане" (с.23). Мир является "политическим обязательством", которое позволяет людям, группам и государствам вести "совместнуюжизнь" за счет компромиссе" при соблюдении - в определенных границах - стремлений и интересов сторон.

Мечты о полной справедливости и равенстве без всякого насилия заставляют забывать, что мир заключается "между врагами", продолжает Фройнд. Хотя из трудов Рапопорта следует, что мир нарушают не враги, а военные. Но войны существуют не из-за того, что существуют армии. Тезис Рапопорта противоречит такому явлению, как партизанские войны, которые ведутся не военными. При этом упускается из виду, акцентирует Фройнд, что революционная война есть война, ибо теория классовой борьбы - призыв к войне, а не к миру. Полемологи, в противоположность многим исследователям мира, считают, что "революция есть современный способ ведения войны и ее оправдания" (с .25).

Заявляя, что "цель науки о мире как прикладной науки состоит в том, чтобы избежать войны и способствовать миру "1. Рапопорт выходит за пределы компетенции своей дисциплины, так как поставленная цель - не проблема "прикладной наукиа политическая задача. Ошибочныго мннию Фройнда, является и утверждение Галтунга о том, что подлинность результатов прикладной науки о мире не зависит от норм самой науки, а. лишьот значения тех ценностей, которым она хочет служить. Таким образом, Галтунг подчинтея исследования контролю, находящемуся вне науки, - но в этом случае цель науки перестает быть научной, поскольку она подчиняется критериям, не поддающимся проверке. На основе этих рассуждений Фройнд приходит к заключению, что исследование проблем мира - не наука.

Полемологи прежде всего изучают войну, поскольку мир не зависит ни от добросовестной аргументации в его пользу, ни от теоретических исследований, ни от хорошо поставленных экспериментов, но от взаимного признания интересов борющихся врагов, от соотношения сил. С точки зрения научного ис -

Rappoport A. Les differentes conceptione d'une Scince de la paix,- In: Scince et paix. - P. 1973, P.6.

Следования, единого, всеобщего, неделимого и длительного мира нет. Мир многообразен, и формы его меняются в завиимости от места и времени. Наука не может быть его гарантом, это - задача политики.

Полемологические исследования показывают, что мир сам по себе никогда не является абсолютно мирным состоянием - скорее полемогенным. Оогда не свободен от насилия и характеризуется взаимно признаваемыми правилами, которые позволяют регулировать неизбежно возникающие конфликты

Исторический опыт свидетельствует, отмечает Фрой , что при исследовании войны и мира нельзя не учитывать природы человека. История человечества не дает ответа на вопрос, стремится ли человс к миру в большей степени, чем к войне. Возможность войны никогда не может быть исключена, поскольку существуют различные представленияо мире: "Люди ведут войны, чтобы осуществить свой мир" (с.29).

Полемологи считают, что они не в состоянии разрешить полностью вопрос о мире. Однако многие исследователи проблем мира полагаютчто они могут найти общее решение вопроса о мире на основе своих субъективных проставлений. Таким образом, по мнению Фровд, пшешгенным может бы> и "исследование проблем мира".

Осторожность полемологов оправдывается тем, что в настоящее время нет возможности научно определить феномен агрессивности. Одни ученые - в их числе Галтунг, Рапопорт -считают, что агрессивность - это реакция на отчужденность, которую общество навязывает индивидууму, так что насилие и война - результат плохой организации общественных отношений. В этом случае агрессивность является законным контрнасилием в ответ на незаконное насилие правительства, и только радикальное изменение общества может устранить насилие и войну. Фройнд оценивает такой подход как утопический. Для других ученых - среди них ряд ученых-психологов

(Фрейд, Адлер и др.) - и в особенности для психоаналигтиков, например КЛоренца, агрессивность - нормальная часть человеческой природы, инстинкт, который как и другие инстинкты нельзя рассматривать непременно как плохой, поскольку агрессивно ь служит сохранению человека и еенельзя объяснять исключительно реакцией на плохую социальную структуру. Большинство исследователей проблем мира следуют первому тезису, полемологи принимают во внимание и первый, и второй. Они полагают, что общество располагает средствами, позволяющими обуздывать насилие при помощи учреждений, законов и воспитания.

Преподаватель политических наук в Академии для командного состава бундесвера АИбах в статье "Классовая борьба - мирное сосуществование-мировая малая война" рассматривает мотивации военных действий, т.е. движущие причины, мотивы, определяющие поведение воюющей стороны. Ибах различает два комплекса мотиваций: эмоции, коренящиеся в области иррационального (инстинкты, страх, ненависть, зависть, чувства племенной, национальной солидарности и т.д.) и логические и этические мотивировки (стремление к выравниванию в распределении благ, моральные решения, рационально обоснованные обязательства, утверждение определенных идей и ценностей). "Мотивы борьбы" (товарищество, дух толпы) относятся к эмоциональным мотивациям, а "мотивы обороны" - к рациональным, однако нет смысла их противопоставлять, полагает Ибах, так как они равно опасны. Кроме того, человек обладает способностью пропускать свои эмоции через разум, овладевать ими и направлять на рационально обоснованные цели.

Среда мотиваций военных действий существуют идеологизированные мотивы борьбы (расовая, классовая борьба) - это мотивации не оборонительные, а наступательные. Они проявляются во внешнеполитическом поведении государств, поэтому, пишет Ибах, следует проводить различие между государствами, которые в теоретическом и практическом отношени настроены на оборону - <эффект отпугивания", и такими, для которых "мировая революция является "самоцелью", революционная война - войной "справедливой", иностранная интервенция - мероприятием против реакции и применение наступательной "доктрины Брежнева" - средством обороны" (с .42).

Рассматривая вопрос об отношении социал-демократического движения к защите отечества, Ибах отмечает, что марксизм с самого начала оказался перед трудным выбором между интернационализмом и защитой отечества: "Коммунистический манифест" утверждал, что у рабочих нет отечества. К концу XIX в. в германской социал-демократической литературе уже имелись попытки решения этого вопроса - было выдвинуто положение, что материальные, промышленные и экономические учреждения буржуазного государства должны быть сохранены для социалистического строительства после революции, поэтому их следует оборонять.

Ленинизм, утверждает Ибах, внес в марксизм "волютнаристско-наступательный децизионистский элемент", так как, согласно Ленину, только после того, как буржуазия во всем мире будет свергнута, полностью побеждена и экспроприирована, войны станут невозможны. Поэтому вооружение пролетариата с целью победы над буржуазией - единственно возможная тактика ревдлюционного класса.

Современную советскую позицию по вопросу о войне Ибах оценивает как ""двуличную"; по его мнению, марксистско -ленинское положение об отсутствии фатальной неизбежности войн в современных условиях - двусмысленно и продиктовано тактическими соображениями. Оно сводится на нет положением о возможности немирного перехода к социализму, что оставлял в силе ленинский тезис о неизбежности войн. Понятие "классовая борьба", пишетИбах, качественно меняет само понятие "борьба", которая рассматривается не как поведение в условиях войны, а в широком смысле носит стратегический характер, допуская "мирные" и "немирные" средства. Война, таким образом, становится явлением "внутри борьбы". Мирное сосуществование интерпретируется как " мирная борьба".

Ибах выделяет четыре "слоя" сознания в общей мотивации применения вооруженной силы:

1 ) древний мотив "обороны" - рада выживания, сохранения территории; в настоящее время этот мотив большей частью связан с национальным сознанием. Первоначально эмоциональный, ныне этот мотив рассматривается в тесной связи с такими ценностями, как жизнь, человеческое достоинство, свобода, право. Армия носит характер милиции;

2) традиционная мотивация "борьбы в условиях войны", вне зависимости от причин, которые к ней привели. Армия - обычный тип вооруженных сил;

3) "политизированная мотивация борьбы", когда классовая борьба определяет политическое поведение. Война здесь - процесс " внутри борьбы". Армия -национальная народная армия;

4) четвертый "слой" - государственная концепция, которая на Востоке принимает форму " псевдорациональной военной идеологии", а на Западе - форму рациональной мотивации обороны.

В "политизированных мотивациях борьбы"

социалистических стран, продолжает Ибах, существуют разногласия. Так, один из наиболее спорных вопросов между СССР и Китаем - вопрос о том, где ныне находится центр тяжести классовой борьбы. С точки зрения Китая он находится в национально-освободительном движении стран " третьего мира". Согласно военной философии Мао, мировая революция превратилась в столкновение между " сельскохозяйственным" "третьим миром" и " городскими" культурами Европы и Северной Америки. Она происходит в форме местных национальных народных восстаний, партизанских войн, сливающихся в своего рода "мировую малую войну"". Что касается мотивации совршенных партизанских действий, то, по мнению Ибаха, не марксизм влияет на них, а наоборот, марксистский импульс "защиты отечества" поставлен на службу мотивациям партизанских действий, корни которых уходят в "древние" мотивы. "Малая война", приходит к заключению Ибах, становится однимиз "правил" разрешения конфликтов, если не единственным.

Западногерманский юрист, основатель Объединения по исследованиям проблем мира и конфликтов О.Кимминих в статье "От обуздания войны к постулату мира" выступает в защиту исторически сложившиеся между народного права, которое в настоящее время подвергается критике за то, что оно принципиально рассматривало войду и мир как равные в правовом отношении состояния со своими юридическими нормами, не учитывая требований морали, и поэтому не справилось с задачей обеспечения мира. На основе этой критики (со стороны "критических исследователей проблем мира" и "реалных политиков") выдвигается тезис о несостоятельности существующегомеждународного права при организации мира на планете в настоящем и в будущем.

Кимминих указывает, что классическое междунродное право не ставило целью исключить войду как средство междутнродной политики, поскльку оно сложилось как право взаимных отношений между суверенами и превратилось в право взаимоотношений между суверенными государствами и до сих пор остается, несмотря на глубокие изменения со времени создания международного объединения народов, правом ре гулиэования отношений между государствами.

В настоящее время международное право переживет першорот, для которого характерна новая позиция по отношению к войне ииру: от чстичного запрещения военных действий до всеобщеозапре гщии применения насилия. Но в то же время, указывает Кимминих, возникла опасная тенденция, котора угрожает превратить соблюдение мира в право для развивающихся стран, как стран угнетенных, на сопротивление насилием существующему порядку международных отношений и в право - и даже обязанность - других государств поддерживать эту борьбу извне. Тем самым, по мнению Кимминиха, ставятся под угрозу все инструменты, при помощи которыгх классическое междунаонзе право препятствовало развязыванию войн (запрещение интервенции, принцип нейтралитета и др.).

В связи с этим распространяется мнение, что запрещение международным правом насилия оказало человечеству плохую услугу, сместив насилие с международной арены на национальный уровень: место обычных войн заняла мировая гражданская война, искусство заключения мира утрачено, человечество впадает в варварство, поскольку средства обуздания юйны международным правом оказались неприемлемы кгражданским войнам. Однако некоторые исследователи, например С .Хофман ,пагают, что международное право с его запрещением насилия несколько опережает развитие действительности, которая медленно приближается к его нормам.

По мнению Кимминиха, современное международное право нельзя понять, если не признать, что в его основе лежит обязательство соблюдения мира. Повфхностный наблюдатель мог бы заключить, что междунардное право утратило традиционную близость к реальности и превратилось в утопию. Но это не так и Международное право со времени после Великой французской революции, когда наряду с монархиями стали существовать республики, стало правом сосуществования. В настоящее время международное право прямо признает вполне определенную ценность - ми, и делает его сохранение основной обязанностью всех субъектов международного права. Мир - это цель, которой должны быть подчинены все другие цели. Судьба человечества зшсит от того, укоренится ли понимание необходимости мира как ценности в сознании людей так, чтобы основные нормы между"р,одного пва не утрачивали своей нормативной силы.

Международное право, пишет Китиних, все еще не является правом человечества, но правом государств. Только суверенные государства жмется субъектами международного права. ООН - не союз народов, но организация государств; обязанность соблюдать мир- обязанность государств. Эффктивность норм международног о права зависит от отношении к нему конст иту ц и йзделтьнтых государств и от политической воли внутри них. Но в то же время превращением обязанности соблюдения мира в норму для всех государств впервые в истории международное право оказывает непосредственное влияние на политику государств. "Война рада прекращения всех воин, применение насилия для устранения насилия абсолютно противоречат международному пру" (с.74). Согласно Уставу ООН, допустимый только индивиду а льная или коллективная защита, т.е. реакция на акты, противоречащие международному пращу. Конкретизация всеобщей обязанности соблюдения мира представляется весьма сложным делом, поскольку это связано с проблемой различной интерпретации мира, считает Кимминих. Картина мира действующего ныне международного права будет реалистичной лишь в том случае, если будет реалистичной лежащая в ее основе предпосылка: государства справятся с немирными силами внутри них и будут взаимно уважать суверенитет друг друга. Жесткость подобного реализма картины мира особенно обнаруживается при анализе отношений между Востоком и Западом. С одной стороны, международное право по своей сути - право сосуществования; но оно не ставит своей целью конвергенцию. Попытка "изменения путем сближения" (формула западногерманскихиаслцо-демократов), по мнению Кимминиха, очень скоро натолкнется на границы тех принципов международного права, соблюдение которое важно для обеспечения мира. Западногерманские исследователи проблем мира из числа левых своепйопыткой осуществить мир путем распространения "демократического социализма" в мировом масштабе ставят цель угрожающую миру> приидит к выводу Кимминих.

Действующее международное право запрещает всякое насильственное изменение и всякое вмешательство в дела другого государства; оно требует сотрудничества между государствами в интересах мира, но запрещает связывать с этим какие-либо другие цели. Борьба идеологий и ценностей должна вестись мирными средствами, констатирует в заключение Киммиих, -альтернативы у человечества нет.

В центре внимания статьи западногерманского юриста Х..Еде "О необходимом враге" вопрос о внедрении в международную практику отношения к врагу как к абсолютному злу, которое должно быть уничтожено. Однако, указывает Еде, если согласно Уставу ООН все государства суверено равны и равно суверенны, то побежденный враг не лучше и не хуже, чем победитель. С этой точки зрения вражда и война - только формальные категории. Побежденный враг должен возместить ущерб, но он не обвиняемый и не преступник, по отношению к которому победитель обладает преимущественными правами и ставит его вне сообщества народов. Нарушение принципа суверенного равенства и равного суверенитета - а этот принцип с самого начала нарушался - ведет, по мнению Еде, к недопустимому делению людей на достойных и недостойных сообщества народов. Такому делению, утверждает Еде, способствует резолюция Генеральной Ассамблеи ООН, поставившая знак равенства между сионизмом и расизмом, открывшая дорогу дан истребительной "священной войны" палестинцев.

Существует и другая точка зрения на отношение к врагу -враг рассматривается как оступившийся, но способный к исправлению член сообщества народов, обращение с ним должно ориентироваться на его ресоциализацию и возвращение в круг государств, счигтающих себя миролюбивыми. Объявление же врага " абсолютным" ведет к тому, что все гуманные правила утрачивают смысл, в этом случае речь идет о тотальном уничтожении.

В то же время гуманизация международного пвар, отмечает Еде, приводит и к опасным последствиям:констатируя различия между действиями регулярных войск и нерегулярных отрядов, ведущих гражданскую войну, международное право ставит партизан под особую защиу При этом происходит опасное смещение акцентов: центром тяжести в понятии "война" становится не регулируемый конфликт, субъектом которого являются только государства, но справедливое дело, которое может иметь различное толкование. В таких условиях достижение мира становится очень трудным делом, и никакие конференции по разоружению, никакое объявление войны вне закона нев состоянии ничего изменить.

Западногерманский политолог К.Хорнуг в статье " СоврЕнная политико -революционная война" рассматривает изменение форме^й^1 в нашу эпоху.

Хорнунг утверждает, что для современных условий, которые характеризуются постоянным нарушением равновесия не в пользу Запада и все большим распространением терроризма, историческим признаком является не невозможность войны, коллективного применения насилия, но глубокое изменение их форды. Вооруженные конфликты продолжаются в измененных фомах, причем в них все чаще проявляется революционный элемент. Война превратилась из конфликта между суверенными национальными государствами в политико-идеологический конфликт между различными общественными формами и жизненными представлениями. В связи с этим между пон^иями "война" и " мир" смывается четкая граница.

Новая стратегия ведения скрытой войны, пишет Хорнунг, была охарактеризована еще в 30-х годах немецким политоотом ЗНойманном в применении к политике Гитлера как "расширенной стратегии", в которой ликвидируется разделение междуюйной и миром, - это агрессия, замаскированная под "политику мира". В современных условиях подобная стратегия рассчитана на то, чтобы использовать в своих интересах как волю к миру западной общественности, так и распространение антикапиталистич е скихи антиамериканских настроений. В подтверждение воих доводов Хорнунг ссыщается на французского генерала Бофра, которым писал, что "новая стратегия" (т.е. стратегия социалистическихрн. - Реф.) прдтавляет собой "военную стратегию, в которой политических решений добиваются при помощи предварительного ввода психологических средств"1.

Хорцунг излагает югляды КМаркса, Ф.Энгеьса и В.И .Лениана вопросы войны и мира, представляя марксистско-ленинскую теорию классовой борьбы и революции как глобальную стратегию завоевания власти в мировом масштабе. Определяющим, по его утверждению, для этой стратегии является принципиальное уравнивание завоевания власти внутри государства и действий аналогичного характера на международной арене. В обоих случаях функционирует теория и практика "политики союзников" под формулами "единство действий", "народный фронт", "демократическое динство всех прогрессивных и миролюбивых сил".

Основу этой глобальной революционной стратегии составляет ленинская теория империализма, подтвержденная У1 конгрессом Коминтерна в1928 г.: добиться создания "мировой республики Советов" путем колониальных революций и национально-освободительного движения, в ходе которого "мировая деревня" колоний и полуколоний должна окружить "мировой город" индустриальных стран. Проведение такой стратегии в настоящее время означает, пишет Хорнунг, что и под тенью ядерного оружия война не стала невозможной.

Что касается советской концепции "мирною соссуществовия"", то ее, по мнению Хорнунга, следует понимать как до -

Besufre A. Totale Kriegskunst in Frieden. - В. 1964.

полнительную косвенную "стратегию изматывания" индустриальных стран Запада (с.106). Многие западные руююдители сознают опасность политико-революционной юйны. Например, ГШмидт еще в 60-х годах писал, что советская доктрина мирного сосуществования объясняется не только желанием выиграть время для экономического восстановления и развития, она является также попыткой добиться определенных внешнеполитических преимуществ при ограниченном риске. Шмидт утверждал, что сосуществование "включает управление Советами, разложение, переворот и революцию" и в конечном итоге должно привести к мировой победе коммунизма (с .III).

Политико-революционная война представляет собой беспрецедентное испытание политического строя "индустриального общесвта". Пристолкновении с ней возникает ряд вопросов: как обеспечить безопасность, не отказываясь от основных ценностей Запада, как согласовать императив самоутверждения по отношению к революционному вызову и институты свободного правового государства и т.д. И в этих условиях, подчеркивает Хорнунг, больше чем когда-либо приобретают значение духовно-моральные силы не только армии, но ивсего западного обиетва.

В.Хильдебрандт в статье "Мировая взаимосвязь и мировая внутренняя политика" указывает, что на человеческие взаимосвязи оказываютвлияние как формы общественной жизни, созданные человеком, так и субъективизм мышления всех участвующих в историческом процессе.

Серьезную проблему представляют собой в этом шине различия между Америкой и Европой, но гораздо сложнее вопрос о духовных и политических контактах между западное вропейо -аммериканской сф,ес одной стороны, и остальным миром - с другой, вопрос, от ответа на который зависит осуществление так называемый "мировой внутренней политики".

В современных условиях существует настоятельная необходимость осуществления долгосрочного планирования и организованной политической деятельности за пределами государства, чтобы человечестомогло существовать, не прибегая к регулированию спорных вопросов путем военных действий. По мнению КЯсперса,отрезок мировой истории, в которой мы живем, нельзя сравнить ни с каким предыдущим: "Вся прежняя история закончилась... Все условия жизни людей изменились таким образом, что история в целом получила иной характер. Каждый народ должен справляться с техникой и ее последствиями или умереть. Другого пути нет "1 .

Осуществлению "мировой внутренней политики" благоприятствует такая тенденция, как выравнивание культур благодаря европеизации и модернизации, но существует противодействие внутренних структур, традиционных сел дальних форм и мышления в различных районах мира, микросоциологических форм коммуникационных связей. Выравнивание мировых культур и формирование мировых взаимосвязей - оченьсложный процесс, к которому едва ли применимо биологическое понятие "конвергенция", пишет Хильдебрдт" "Культный лаг" влечет за собой не только культурную, но и межнациональную напряженность. Кроме того, чрезвычайно возрос круг проблем межкультурных отношний во всех видах контактов, как чисто культурных, так и политических, экономических и технических.

Рост урбанизации и усиление коммуникационных связей не сопровождаются автоматически рационализацией и космополитической ориентацией в сфере внутри- и внешнеполитических решений, как это предусматривалось во многих моделях развития мира, для которых характерно наивное, не соответствующее истории представлениео прогрессе. Только вом случае, если "мировая внутренняя политика" будет осуществляться

Jaspers К. Vom europaischen Geist. - Munchen, 1947, 3.20-21.

трезво, подчеркивает Хильдебрандт,можно будет говорить о реальном прогрессе. "Только взаимосвязь и скрещение обоих элементов, космополитического и частичного (paitielle), откроет человеческому роду шанс избежать как социокультурного, так и политико-военного самоуничтожения" (с.130).

В статье "Капитулирует ли Запад" известный западногерманский социолог Э.Топич подвергает критике ученых, занимающихся исследованием проблем мира, за то, что они недостаточно уделяют внимания систематическому исследованию причин войн и возможностям их предупреждения. Во многих исследованиях роблем мира прямо или косвенно проводится мысль, что путь к вечному миру ведет через социалистическую революцию. Такая линия в исследованиях проблем мира создает опасность идеологической капитуляции Запада, поскольку упускается из виду политическая реальность и снижается в то же время готовность к защите от конкретной угрозы.

Исследование проблем мира, пишет Топич, выступает в роли транквилизатора, препятствующего всякой реакции на ухудшение ситуации для Европы и всего Запада работая тем самым на руку тем силам, которые "могут использовать пропаганду мира как инструмент непосредственной подготовки нападения" (с.134).

Топич обвиняет западных левых интеллигентов в "избирательном морализме"", сущность которого заключается в том, что они, с одной стороны, служат морализирующей идеоогии освобождаия человека, не замечая, что на самом деле такая идеология является инструментом политики завоевания власти, а с другой - осуждают малейшее ограничение свободы в своей стране, если даже оно является актом защиты, а не нападения.

Западные общества переживают в настоящее время атаку с трех сторон: со стороны стран социализма, стран " третьего мира" и сбственной левой интеллигенции. Возникает вопрос, пишет Топич, смогут ли они выжить, если "мировоззренческая вражда коммунистов использует злопамятство "третьего мира" как предлог для окружения Запада, при котором каждая атака на западнные интересы наверняка будет поддержана значительной частью общества при помощи моральных аргументов" (с .139).

Быюший генеральный инспектор бундесвера А.Треттнр в статье "Стратегия разложения" утверждает, что в современных условиях традиционное международное право уже не функционально. Война нашла себе новые пути, хотя "новыми" их нельзя назвать: характер современных войн был определен еще В.И.Лениным, который "перевернул классическое определение войны Клаузевица", рассматривая мир как продолжение войны иными средствами (с .140). Формула ВИ.Ленина содержит, по мнению Треттера, две важные идеи: во-первых, коммунизм как идеология, нацеленная на мировую революцию, включает в себя неоспоримый, всегда готовый к действию "агрессивный элемент>; во -вторых, возможны такие формы борьбы, которыЕ используют другие средства, чем классовая война - средства не означающие применения военной силы.

В свое время Мао определил, каково количественное соотношение действий методами открытой войны и других методов классовой борьбы в революционной войне: революционная война на 9/10 не открытая, не регулярная война, и только I/IO составют открытые военные действия. В настоящее .время, пишет Треттнермалая война" развилась в самостоятельную ФОЕВДУ войны, которая может привести и к самоубийстенному ядерному столкновению, и к эскалации обычных вооруженных столкновений. Поскольку "малая война" отрицает все моральные и правовые обязательства, ей присуща тенденция развития в войну тотальную.

Треттнер утверждает, что суть политики сосуществаонвия - узурпация борьбы за мир в международном масштабе как средстваклассовой боры!, "гигантский обман народов" (с.151). Все принципы действующего мекдутроддного права -соблюдение суверенитета, невмешательство во внутренние дела государств, равноправие государств - оттесняются специфическими нормами "пролетарского интернационализма", который служит делу построения социализма в мировом масштабе.

Л.М Михайлов а

ЗУ. КРАТКИЕ СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ РЕФЕРИРУЕМЫРАБОТ

AROH Raymond - французский журналист ихфессорполиолог,

один из основателей буржуазной науки ме жду нрдньгх отношений

BARNETT Frank R. - президент Информационного центра по проблемам национальной стратегии США

BBITZ Charles R. - американский полиюлог.

BOSK Robert - профессор мееждушродных отношений в Ин-те социальньгх исследований Парижской католической академии. BOOTH Ken - американский политолог

BRODIE Bernard - профессор Калифорнийского ун -та, одн из ведущих политологов США

BRZEZINSKI ZBIGNIEW К. - профессор, помощник президента США по вопросам национальной безопасности

BUCHEN Alaster - известный английский политолог, автор ряда работ по теории и практике современных международных отношений

BULL Hedley CZEMPIEL Ernst-Otto DEDRING Juergen

DELBBUCK Jost DEUTSCH Karl W.

DUNN Ted

FARRAR L.J. Jr. GALTUNG Johan

GROSSE-JUETTE A.

HERMAN Theodore HOFFMAM Stanley

HUHTER Robert

JOYBERT Marc de

- профессор Национального ун -та Австралии в Канберре

- профессор ун-та во Франкфурте на Майне, специалист в области международньк отношений западногерманский политолог, сотрудник Учебного и научно-исследовательского Института ООН (ЮНИТАР)

- профессор Гарвардского ун-та, -бьвший президент Международной ассоциации пол ш ических наук -американский политолог

- преподаватель истории в Тримти-колледж (США) автор ряда книг

- директор Норвежского ин-та по исследованию проблем мира в Осло

- сотрудник Ин- та по исследованию проблем мира и безопасности при Гамбургском ун-те

- американский политолог

- профессор Гарвардского ун-та, руководитель Гарвн рдсого центра европейскик исследований

- профессор Лондонской школы экономики, специалист по проблемам европейской и ближневосточной политики

- адмирал, до 1974 г. начальник генштаба ВМС Франции

JUETTE R.

KALTERBRUNNER Gerd Klaua

KEWENIG Wilhelm A.W. KINTNER William R.

KULSKI WLADISLAW W. LIDER Julian

LUARD Evan NAIDU M.V.

NELSOH Keith L.

NERLICH Uwe OLIN Spencer C. jr.

-сотрудник Ин-та исследований проблем мира и безопасности при Гамбургском ун-те -

западногерманский философ и социолог, один из крупнейшик буржуазных исследователей проблем консерватизма

-профессор Ин-та международного права при Кильско м ун -те (ФРГ) -крупный американский военный теоретик, генерал-лейтенант, директор Ин-та внешнеполитическик исследований Пенсильванского ун -та

-профессор Дюкского ун - та (США), специалист в области

международнык отношений -автор многих работ по проблемам войны и мира, военнык доктрин и разоружения, сотрудничает в Шведском ин-те междунфодньк отношений

-американский профессор-политолог -npoфeccop, руководитель Отдела политических наук в Брэ ндонском ун -те (Канада)

-профессор Калифорнийского ун -та, автор ряда исторических работ западногерман с кий политолог

профессор Калифорнийского ун -та, автор ряда исследований

RAHDLE ROBERT

Franz-Martin

SEHGHAAS Dieter

WASHBURH Michael

WEHR Paul

WEIZSACKER Carl Friedricl

WEIGHT Moc rhead

- профессор Ин-та по изучению проблем войны и мира при Колумбийском ун-те

- профессор теологии Зальцбурского ун-та (Австрия)

- профессор ун-та во Франкфурте на Майне, известный специалист по проблемам мира и международных конфликтов

- вице -президент Ин -та проблем "мирового порядка? (ОНА)

- адъюнкт-профессор Колорадского ун-та (США), специалист в области социологии конфликта

- профессор, директор Ин-та

Макса Планка по изуче нио условий жизни в научно -техническую эпоху

- американский политолог

WRIGHT Quinoy WULP Christoph

ZSIPKOVITS Valentin

- (умер в 1970 г.) крупнейший буржуазный теоретик в области международных отношени и внешней политики

- профессор западногерманского Ин-та международных исследований по проблемам образования

- западногерманский социолог

o

Комментарии:

Добавить комментарий